Содержание

Социальные характеристики человека от народа до национальности. | by Dan Walker

Социальные характеристики человека сводятся к его этносу, языку, культуре и гражданству. Этнос определяет принадлежность или отсутствие таковой к конкретному народу по определенным физическим признакам, отличающим его от других. Это врожденный параметр человека, определяющий его род, внешние данные и ряд физиологических особенностей. Языковая среда, в которой формировалась личность, определяет следующую характеристику. Чаще всего у человека родной язык один, но встречаются случаи двуязычия и т.п. Этот параметр влияет на круг общения человека и в некотором виде ограничивает его информационную сферу, задавая зону «языкового комфорта». Единицы способны преодолеть такого рода зависимость, поэтому эта характеристика, как и этническая принадлежность, может считаться константой. Следующие же параметры являются переменными «величинами». Во-первых, это культура — в данном случае как особенности поведения в обществе: ценности, традиции, нормы и т. д., и т.п. Процесс первичной инкультурации человека занимает очень большой промежуток времени, поскольку дети и подростки до определенного возраста живут в отдельном мире, который мало пересекается с «взрослым». Поэтому человек, перебравшийся в место с другой культурой до 17 лет, полностью «теряет» культурные связи с родиной. Процесс инкультурации занимает обычно 8–10 лет, но срок может меняться в зависимости от индивидуальных особенностей человека и его активности. Чем сильнее и глубже взаимодействие человека с носителями культуры, тем быстрее она проходит. Культура человека может меняться в силу влияния огромного множества факторов, но этот процесс всегда сознательный. Человек, который не хочет этого, даже под внешним давлением сохранит приверженность своим ценностям и нормам поведения. Последняя характеристика это гражданство. Правильнее было бы называть этот параметр — национальность, но многие путают этническую и национальную принадлежность. Народ и нация — совершенно разные понятия. Первое связано с генами, фенотипом и прочими физиологическими особенностями, а второе определяется местом жительства и гражданством страны. Национальность представляет собой форму индивидуального контракта с обществом, где статус члена сообщества предполагает взаимные обязательства и имеет свою цену. Как и культура, национальность может меняться с течением времени с тем отличием, что отследить ее изменение очень просто. Таким образом, этнос определяет физиологические особенности человека, язык закладывает информационную среду или «зону комфорта», культура диктует ценности и нормы поведения, а национальность связана со статусом гражданина и обязательствами между ним и обществом. То есть это независимые друг от друга характеристики.

Зачем это нужно и важно знать? Главное, чтобы сохранять свой ум от влияния пропагандистов, которые любят путать, смешивать и искажать эти характеристики в своих целях. Например, так называемые «имперцы» автоматически считают своей собственностью все народы, родина которых находится на их территории, носителей языков этих народов, а также носителей имперской культуры. Это, по их мнению, дает им повод лезть в дела других государств вплоть до развязывания захватнических войн под предлогом защиты людей, языка и культуры. Но чаще всего в современном мире встречаются сторонники монокультурных/моноэтнических государств и их противники, выступающие за открытые границы и/или мультикультурализм.

Политика первых предполагает, по сути, введение государственной идеологии, что нарушает принцип «свободы совести» для своих граждан. Это подается под “соусом” защиты от внешних чуждых культур, но, как уже говорилось выше, инкультурация — добровольный процесс. То есть это абсолютно бесполезная трата времени, которая может сопровождаться нарушением прав своих граждан, что недопустимо в правовом обществе. Защита от носителей деструктивных культур извне заключается в строгом визовом контроле и борьбе с нелегальной эмиграцией. Этого более чем достаточно.

Мультикультурализм ровно столь же бесполезен и противоправен. Запрещать элементы аборигенной культуры, потому что они противоречат ценностям пришлой культуры, более чем не нормально и не адекватно. Свобода совести заключается в том, что человек может придерживаться любых ценностей — существование других культур, которые неприятны этому человеку, является не нарушением его прав и свобод, а следствием действенности принципа «свободы совести». «Открытые границы» часто сопровождают «мультикультурализм». Национальность предполагает взаимные обязательства между человеком и обществом. Открытые границы уничтожают смысл этого контракта, более того дискриминируют граждан, поскольку им приходится платить не только за себя, но и за «гостей». То есть это угроза существованию государства, т.к. общественный договор перестает действовать. Собственно, это и является конечной целью тех, кто продвигает идеи мультикультурализма и открытых границ. Социалисты и коммунисты всех мастей хотят создать свою культуру (советский человек и т.п.), поэтому они тайно или явно пытаются уничтожить все прочие форматы. Некоторые из них (левые анархисты) также борются против государства как такового, поэтому они выступают за открытые границы.

В российском быту также существует масса примеров подобного невежества: «Русский, значит, православный!», кто этого не слышал? Им противоречат родноверы: «христианство — чуждая религия для славян/индоариев!». Очень много вещей, традиционно связаны с Украиной: «нет такого народа “украинцы”, вы — русские, а поэтому должны быть частью России!» и «на русском языке правильно писать “на Украине”, потому что только россиянам можно задавать правила этого языка». Понятно, что государству выгодно поддерживать некоторые формы невежества в своих целях, и оно будет подпитывать и даже защищать его, вплоть до уголовного преследования инакомыслящих. Потому что знающими правду людьми очень сложно манипулировать. Поэтому знания — самый ценный ресурс.

МЕДИКО-СОЦИАЛЬНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ЗДОРОВЬЯ ВОСПИТАННИКОВ РЯЗАНСКОГО ДОМА РЕБЕНКА

Е.Е. Шатская1,2, Р.А. Гудков1, С.С. Антипова2, М.В. Федотова2, Е.Ю. Черных2, Н.В. Федина1, В. И. Петрова1
____________________________________________________________________________________________________ 

Рязанский государственный медицинский университет имени академика И.П. Павлова, Рязань, Российская Федерация (1)
Рязанский Дом ребенка, специализированный для детей с различными формами поражения центральной нервной системы и с нарушением психики, Рязань, Рязанская Федерация (2)
____________________________________________________________________________________________________

Авторы статьи прослеживают изменения в состоянии здоровья воспитанников Рязанского Дома ребенка на протяжении 2015-2018 гг., происходящие в условиях реформирования деятельности организаций для детей сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. В статье обсуждаются возможности преодоления негативного влияния родительской депривации на развитие детей-воспитанников интернатных учреждений. Представлен ряд современных медицинских, психолого-педагогических и организационных решений, внедрённых в учреждении: уменьшение наполняемости групп, инклюзивность пребывания детей с ограниченными возможностями, разновозрастность состава групп, обеспечение стабильности социального окружения, расширение спектра терапевтических и реабилитационных методов, непрерывные образовательные программы для персонала.

внедрение принципов «заботы с уважением». Показана эффективность мероприятий, проводимых в рамках модернизации учреждения: отмечено повышение профессиональных компетенции и удовлетворённости персонала, улучшение развития детей в социальной, коммуникативной и познавательной областях. Рассмотрена эффективность использования полустационарных форм поддержки семей детей-инвалидов, реабилитационного центра, осуществляющего деятельность по принципам и программам ранней помощи и службы профилактики отказов от новорождённых в доме ребенка. Рассмотрены характеристики соматического здоровья детей при поступлении в Дом ребёнка и в динамике. Отмечено, что функционирование учреждения всё более принимает медицинскую направленность, вбирая в себя специальный медицинский уход, лечение и абилитацию с использованием современных сложных медицинских технологий. Акцент смещается именно на медицинскую абилитацию и социальную адаптацию детей-инвалидов, что требует развития собственной реабилитационной базы и тесной интеграции в системе педиатрической и социальной помощи.

Ключевые слова: дом ребёнка; сироты; дети, оставшиеся без попечения родителей; ранняя помощь; комплексная реабилитация; профилактика отказов от новорожденных.

2019 год, выпуск №3
Дискуссия
Читать статью (pdf) →

DOI: 10.23888/HMJ201973466-475
Для цитирования:

Шатская Е.Е., Гудков Р.А., Антипова С.С., Федотова М.В., Черных Е.Ю., Федина Н.В., Петрова В.И. Медико-социальные характеристики здоровья воспитанников Рязанского дома ребенка // Наука молодых (Eruditio Juvenium). 2019. Т. 7, №3. С. 466-621. doi:10.23888/HMJ201973466-475

Клинико-социальные характеристики и судебно-психиатрическая оценка психического состояния женщин, совершивших агрессивные действия против личности | Качаева

Рекомендуемое оформление библиографической ссылки:

Качаева М.А., Русина В.В. Клинико-социальные характеристики и судебно-психиатрическая оценка психического состояния женщин, совершивших агрессивные действия против личности // Российский психиатрический журнал.

2014. №5. С. 24-30.

Аннотация

В статье анализируются клинико-психопатологические особенности психических расстройств различной нозологической принадлежности у женщин, совершивших агрессивные криминальные действия, направленные против личности, и их влияние на характер правонарушения. Определены механизмы реализации агрессии. Исследуются характер и направленность криминальных действий, совершенных психически здоровыми женщинами и женщинами с различной психической патологией. Дается сравнительный анализ социальных факторов, способствующих реализации женщинами криминальной агрессии.

Литература

1. Ильяшенко А.Н. Борьба с насильственной преступностью в семье: Монография. — М.: ВНИИ МВД России, 2003. — C. 188. 2. Качаева М.А. Психические расстройства у женщин, совершивших агрессивные действия против личности (клинический и судебно-психиатрический аспекты): Дис. -д-ра мед. наук. — М., 1999. — C. 389. 3. Качаева М.А., Ядрова Т.В. Криминальная агрессия у женщин, злоупотребляющих психоактивными веществами // Агрессия и психические расстройства / Под ред. Т.Б. Дмитриевой, Б.В. Шостаковича, А.А. Ткаченко. — М.: ФГУ «ГНЦ ССП Росздрава», 2006. — Т. 1. — С. 149-167. 4. Официальный сайт ФСИН России. http://www.fsin.su/statistics/ 5. Пахомов В.Д., Корзун И.В. Женская преступность и борьба с ней // Современная преступность: новые исследования: Сб. науч. тр. — М., 1993. — С. 7. 6. Харитонова Н.К., Васянина В.И. Расстройства личности у женщин, совершивших агрессивные общественно опасные действия // Агрессия и психические расстройства / Под ред. Т.Б. Дмитриевой, Б.В. Шостаковича, А.А. Ткаченко. — М.: ФГУ «ГНЦ ССП Росздрава». — 2006. — Т. 1. — С. 121-149. 7. Appelbaum P.S., Robbins P.C., Monahan J. Violence and delusions: data from the MacArthur Violence Risk Assessment Study // Am. J. Psychiatry. — 2000. — Vol. 157. — P. 566-572. 8. Baird V., Bavidge L., Bundey R. et al. Commission on Women and the Criminal Justice System // Interim Report on Women and Offending.

— 2003. 9. Beck A.J. Survey of state prison inmates 1991 in Department of Justice Pub No NCJ145321. — Washington, DC: United States Department of Justice, 1993. 10. Carcach J., James M. Homicide between intimate partners in Australia. — Canberra: Australian Institute of Criminology, 1998. 11. Comack E. Locating Law: Race/Class/Gender Connections. — Halifax: Fernwood Publishing, 1999. 12. Dean R., Walsh T., Moran P. et al. Violence in women with psychosis in the community: prospective study // Br. J. Psychiatry. — 2006. — Vol. 188. — P. 264-270. 13. Draine J., Salzer M.S., Culhane D.P. et al. Role of social disadvantage in crime, joblessness, and homelessness among persons with serious mental illness // Psychiatr. Serv. — 2002. — Vol. 53. — P. 565-573. 14. Feldmann T.B. Bipolar disorder and violence // Psychiatr. Q. — 2001. — Vol. 72. — P. 119-129. 15. Fox J.A., Zawitz M.W. Homicide Trends in the United States. — Washington, DC: Bureau of Justice Statistics, US Department of Justice, 1999.
16. Friedman S.H., McCue Horwitz S., Resnick P.J. Child murder by mothers: A critical analysis of the current state of knowledge and a research agenda // Am. J. Psychiatry. — 2005. — Vol. 162. — P. 1578-1587. 17. Gibbens T.C.N. Female offenders // Br. J. Hosp. Med. — 1971. — Vol. 9. — P. 279-286. 18. Gilliard D.K., Alle J.B. Prison and Jail Inmates at Midyear 1997, Bureau of Justice Statistics Bulletin. — Washington, DC: US Department of Justice, Bureau of Justice Statistics, 1998. 19. Greenfeld L.A., Snell T.L. Women Offenders. Bureau of Justice Statistics Special Report NCJ175688. — Washington, DC: US Department of Justice, 1999. 20. Hodgins S. Mental disorder, intellectual deficiency, and crime: evidence from a birth cohort // Arch. Gen. Psychiatry. — 1992. — Vol. 49. — P. 476-483. 21. Hodgins S., Mednick S.A., Brennan P.A. et al. Mental disorder and crime: Evidence for a Danish birth cohort // Arch. Gen. Psychiatry. -1996. — Vol. 53. — P. 489-496. 22. Home Office. Statistics on Women and Criminal Justice System.
— London: Home Office, 1999. 23. Laishes J. The 2002 Mental Health Strategy for Women Offenders. — Ottawa: Correctional Service of Canada, 2002. 24. Maruschak L.M. Medical Problems in Jail Inmates. — Washington, DC: US Department of Justice, Bureau of Justice Statistics Special Report NCJ 210696, 2006. 25. Monahan J., Steadman H., Silver E. et al. Rethinking Risk Assessment: the MacArthur Study of Mental Disorder and Violence. — N.Y.: Oxford University Press, 2001. — P. 43. 26. Putkonen H., Komulainen E.J., Virkkunen M. et al. Risk of repeat offending among violent female offenders with psychotic and personality disorders // Am. J. Psychiatry. — 2003. — Vol. 160. — P. 947-951. 27. Robbins P.C., Monahan J., Silver E. Mental disorder, violence, and gender // Law Hum. Behav. — 2003. — Vol. 27. — P. 561- 571. 28. Sabol W.J., Minton T.D., Harrison P.M. Prison and jail inmates at midyear 2006, Bureau of Justice Statistics Bulletin, NCJ 217675. — Washington, DC: US Department of Justice, 2007.
29. Smith J., Parker J., Donovan M. Female admissions to a regional secure unit // J. Forensic Psychiatry. — 1991. — Vol. 2, N 1. — P. 95-102. 30. Snell T.L., Morton D.C. Survey of state prison inmates 1991: women in prison. Bureau of Justice Statistics Special Report. — Washington, DC: Bureau of Justice Statistics, 1994. 31. Snell T.L. Women in Prison, Bureau of Justice Statistics Special Report. — Washington, DC: US Department of Justice, Bureau of Justice Statistics, 1994. 32. Swanson J.W., Swartz M.S., Essock S.M. et al. The socialenvironmental context of violent behavior in persons treated for severe mental illness // Am. J. Public Health. — 2002. — Vol. 92. — P. 1523-1531. 33. Teplin L.A. Psychiatric and substance abuse disorders among male urban jail detainees // Am. J. Public Health. — 1994. — Vol. 84. — P. 290-293. 34. Teplin L.A., Abram K.M., McClelland G.M. Prevalence of psychiatric disorders among incarcerated women: Pretrial jail detainees // Arch. Gen. Psychiatry. — 1996.
— Vol. 53, N 6. — P. 505-512. 35. Weizmann-Heneliusab G., Viemerцb V., Eronenac M. The violent female perpetrator and her victim // Forensic Sci. Int. — 2003. — Vol. 133. — Issue 3. — P. 197-203. 36. Wessley S. The epidemiology of crime, violence and schizophrenia // Br. J. Psychiatry. — 1997. — Vol. 170, N 32. — P. 8-11.

Социальные характеристики: Почтовый Индекс 66045

На этой странице представлена информация о домашнем хозяйстве и семье, образование, информация о географической мобильности, национальности и гражданстве и т. Д. Для почтового индекса 66045, эта информация связана с образованием ребенка и окрестностями, вы можете принять эту информацию во внимание и найти лучшее место для прямой эфир.

Почтовый Индекс Информация
  • Страна: U.S. — Соединенные Штаты
  • Область : KS — Kansas
  • Сити: LAWRENCE
  • Почтовый Индекс: 66045
Семейное положение (мужчина)

Мужчин в возрасте 15 лет и старше было 896 человек, из них 896 человек никогда не состояли в браке, 0 человек состояли в браке, 0 человека состояли в браке, но разлучены, 0 человек овдовели, 0 человек развелись.

  • Мужчины 15 лет и старше: 896
  • Никогда не был женат: 896
  • замужем: 0
  • Женат, но разлучен: 0
  • Вдова: 0
  • В разводе: 0
Семейное положение (женщина)

Женщин в возрасте 15 лет и старше насчитывалось 1,206 человек, из них 1,199 человека никогда не состояли в браке, 7 человек состояли в браке, 0 человек состояли в браке, но разлучены, 0 человек овдовели, 0 человек развелись.

  • Женщины от 15 лет и старше: 1,206
  • Никогда не был женат: 1,199
  • замужем: 7
  • Женат, но разлучен: 0
  • Вдова: 0
  • В разводе: 0
Зачисление в школу

В школе обучались 2,102 человек в возрасте от 3 лет и старше, из них 0 человека посещали детские сады или дошкольные учреждения, 0 человек — детский сад, 0 человека — начальную школу (обычно в 1-8 классах), 218 человек — в старших классах. В школе (обычно в 9–12 классах) 2,102 человек учился в колледже или аспирантуре.

  • Население от 3 лет и старше записывается в школу: 2,102
  • Детский сад / детский сад: 0
  • Детский сад: 0
  • Начальная школа: 0
  • Старшие классы средней школы: 0
  • Колледж или выпускник: 2,102
Образовательный уровень

Согласно статистике, было 46 образованных людей в возрасте 25 лет, из которых 0 человека были младше 9-го класса, 0 человека учились в 9-12-м классе, но еще не получили диплом, 7 человека учились в средней школе и приравненных к ним, 17 человека учились в колледжах, но еще не получили степени, 0 человек получили степень младшего специалиста, 22 человек получили степень бакалавра, 0 человека получили высшее или профессиональное образование. 46 человека окончили среднюю школу и выше, 22 человека имеют степень бакалавра и выше.

  • Население 25 лет и старше: 46
  • Менее 9 класса: 0
  • С 9 по 12 класс (без диплома): 0
  • Выпускник средней школы (включая эквивалент): 7
  • Некоторый колледж (без диплома): 17
  • Степень младшего специалиста: 0
  • Степень бакалавра: 22
  • Высшее или профессиональное образование: 0
  • Выпускник средней школы или выше: 46
  • Степень бакалавра или выше: 22
Статус ветерана

Согласно регламенту, возрастной ценз для призыва в армию составляет 18 лет и старше. Всего было 2,075 человек в возрасте 18 лет и старше, из них 0 человек — ветераны.

  • Гражданское население 18 лет и старше: 2,075
  • Гражданские ветераны: 0
Статус инвалидности

Эта статистика основана на гражданском неорганизованном населении, что означает гражданское население, исключая лиц, проживающих в учреждениях. Такие учреждения состоят в основном из домов престарелых, тюрем, тюрем, психиатрических больниц и исправительных учреждений для несовершеннолетних. Гражданское неинституционализированное население составляло 2,102 человека, из которых 142 человек были инвалидами. Гражданское неофициальное население в возрасте до 18 лет составляло 27 человек, из которых 0 человек были инвалидами. Гражданское неинституционализированное население в возрасте от 18 до 64 лет составляло 2,075 человек, из которых 142 человек были инвалидами. Гражданское неинституционализированное население в возрасте 65 лет и старше составляло 0 человек, из которых 0 человек были инвалидами.

  • Всего гражданское неинституционализированное население: 2,102
  • С инвалидностью: 142
  • До 18 лет: 27
  • До 18 лет с инвалидностью: 0
  • От 18 до 64 лет: 2,075
  • От 18 до 64 лет с инвалидностью: 142
  • 65 лет и старше: 0
  • 65 лет и старше с инвалидностью: 0
Резиденция 1 год назад

В нем проживало 2102 человек от 1 года и более, из них 542 человек жили в одном доме в то время, 1,434 человек жили в разных домах. Из тех, кто жил в разных домах, 282 человек жили в одном уезде, а остальные 1,152 человек жили в разных уездах. Для тех, кто жил в разных уездах, 672 человек жили в одном штате, остальные 480 человек жили в разных штатах. И последний 126 человек проживал за границей.

  • Население 1 год и старше: 2102
  • Тот же дом: 542
  • Другой дом: 1,434
  • То же графство: 282
  • Другой округ: 1,152
  • То же состояние: 672
  • Другое состояние: 480
  • За границу: 126
Место рождения

Расчетное население составляло 2,102 человек, из которых 1,880 человек были коренными, а остальные 222 человек родились за рубежом. Среди тех, кто родился в США, 1,848 человек родились в США, 32 человек родились в Пуэрто-Рико, на островах США или за границей от американских родителей. Среди тех, кто родился в Соединенных Штатах, 825 были жителями штата, а 1,023 родились в других штатах.

  • Всего Население: 2,102
  • Родной: 1,880
  • Иностранного происхождения: 222
  • Родился в США: 1,848
  • Родился в Пуэрто-Рико, на островах США или родился за границей от родителей-американцев: 32
  • Местопребывание: 825
  • Другое состояние: 1,023
Статус гражданства США

Из тех, кто родился в другой стране, 25 были натурализованными гражданами США, а остальные 197 не были гражданами США.

  • Натурализованный гражданин США: 25
  • Не гражданин США: 197
Год въезда

Население, родившееся за пределами Соединенных Штатов, составляло 254 человек. Из них 0 коренных жителей были въехали в 2010 году или позже, 32 коренных жителей были въехали до 2010 года, 161 человек, родившихся за границей, въехали в 2010 году или позже, 61 человек, родившихся за границей, въехали до 2010 года.

  • Население, родившееся за пределами США: 254
  • Родной (выпущен в 2010 году или позже): 0
  • Родной (введите до 2010 г.): 32
  • Родившиеся за границей (введите 2010 год или позже): 161
  • Родившиеся за границей (введите до 2010 г.): 61
Мировой регион рождения

Для тех, кто родился за границей, 56 родились в Европе, 100 родились в Азии, 6 родились в Африке, 0 родились в Океании, 52 родились в Латинской Америке, 8 родились в Северной Америке.

  • Европа: 56
  • Азия: 100
  • Африка: 6
  • Океания: 0
  • Латинская Америка: 52
  • Северная Америка: 8
Язык, на котором говорят дома

Было 2,102 человек в возрасте от 5 лет и старше, из которых 1,821 человек говорили только по-английски, 281 человек говорили на других языках, кроме английского, из них 139 человек говорили по-английски не очень хорошо. Среди тех, кто говорит не на английском языке, было 97 человек, говорящих по-испански, из них 36 говорили по-английски не очень хорошо. На других индоевропейских языках говорили 63 человек, из них 31 говорили по-английски не очень хорошо. Было 99 человек, говорящих на языках азиатских и тихоокеанских островов, из них 65 говорили по-английски не очень хорошо. На других языках говорили 22 человек, 7 из них говорили по-английски не очень хорошо.

  • Население 5 лет и старше: 2,102
  • Только английский: 1,821
  • Язык, отличный от английского: 281
  • Говорить по-английски хуже, чем очень хорошо: 139
  • Испанский: 97
  • Испанский говорит по-английски хуже, чем очень хорошо: 36
  • Другие индоевропейские языки: 63
  • Другие индоевропейские языки На английском говорят хуже, чем на очень хорошем уровне: 31
  • Языки жителей азиатских и тихоокеанских островов: 99
  • Языки жителей азиатских и тихоокеанских островов говорят по-английски хуже, чем на очень хорошем уровне: 65
  • Другие языки: 22
  • Другие языки говорят по-английски хуже, чем очень хорошо: 7
Происхождение

В почтовом индексе 66045 было 53 человек, чьи предки были американцами, 7 человек, чьи предки были арабами, 15 человек, чьи предки — чехи, 5 человек, чьи предки — датчане, 63 человек, чьи предки — голландцы, 137 человек, чьи предки — англичане, 122 человек. чьи предки — французы (кроме басков), 7 человек, чьи предки — французские канадцы, 519 человек, чьи предки — немцы, 4 человек, чьи предки — греки, 33 человек, чьи предки — венгры, 285 человека, чьи предки — ирландцы, 125 человека, чьи предки Итальянец, 15 человека, чьи предки — литовцы, 13 человек, чьи предки — норвежцы, 60 человек, чьи предки — поляки, 0 человек, чьи предки — португальцы, 15 человек, чьи предки — русские, 9 человек, чьи предки — шотландцы ирландцы, 28 человек, чьи предки являются шотландцами, 0 человек, чьи предки были словаками, 52 человека, чьи предки были африканцами к югу от Сахары, 37 человека, чьи предки были шведами, 10 человека, чьи предки были Предки — швейцарцы, 22 человек, чьи предки — украинцы, 8 человек, чьи предки — валлийцы, 38 человек, чьи предки — вест-индусы (исключая группы латиноамериканского происхождения).

  • Американец: 53
  • Араб: 7
  • Чешский: 15
  • Датский: 5
  • Голландский: 63
  • английский: 137
  • Французский (кроме баскского): 122
  • французский канадец: 7
  • Немецкий: 519
  • Греческий: 4
  • Венгерский: 33
  • Ирландский: 285
  • Итальянский: 125
  • Литовский язык: 15
  • норвежский язык: 13
  • Польский: 60
  • португальский: 0
  • русский: 15
  • Скотч-ирландский: 9
  • Шотландский: 28
  • словацкий: 0
  • Африка южнее Сахары: 52
  • Шведский: 37
  • Швейцарский: 10
  • украинец: 22
  • валлийский: 8
  • Вест-Индия (за исключением групп латиноамериканского происхождения): 38

50 Основные социальные характеристики труда

50. Основные социальные характеристики труда

Основными социальными свойствами труда являются:

1) осознанность действий, так как прежде чем начать трудиться, человек создает в своем сознании проект, то есть мысленно представляет результат труда;

2) целесообразность действий, то есть человек знает каким образом надо производить блага, и при этом какие необходимо использовать ресурсы и технологию;

3) результативность действий проявляется не просто в результате, а в общественно-полезном результате;

4) общественная полезность действий характеризуется и кооперацией труда, и средством удовлетворения не только личных, но и общественных потребностей;

5) энергозатратность действий, то есть расходование человеческой энергии при осуществлении трудовой деятельности.

Труд является первопричиной развития человека, именно труд явился причиной разделения функций между нижними и верхними конечностями, в развитии речи, мозга, в совершенствовании органов чувств.

Процесс труда осуществляется в определенных условиях. Под условиями труда понимается совокупность элементов производственной среды, оказывающих влияние на функциональное состояние человека (неодинаковое влияние на здоровье и самочувствие), его работоспособность, здоровье, все стороны его развития, и, прежде всего, на отношение к труду и его эффективность.

Труд является социальной категорией, так как в процессе труда работники и их группы вступают в определенные социально-трудовые отношения, взаимодействуя друг с другом.

Бесплатная лекция: «Психология жизненного пути» также доступна.

Содержание труда выражает разнообразие взаимодействия человека с природой через производственно-техническую сторону труда, через уровень развития производительных сил. Содержание труда это качественно разнообразные трудовые функции, выполняемые работниками на рабочих местах. Многообразие функций обусловлено предметом труда, средствами труда и формой организации производственного процесса, уровнем мастерства самого работника. Преобразования процесса труда (вследствие механизации и автоматизации производства) требуют повышения профессиональной подготовки самих работников, так как состав их трудовых функций качественно преобразуется в связи с изменениями производственно-технических составляющих процесса труда.

Характер труда выражает особенности общественного труда, присущие каждой общественно-экономической формации, и обусловленные господствующей системой производственных отношений. Тип общественной организации труда определяется способом соединения работников со средствами производства, специфическими формами разделения труда. Поэтому основными индикаторами характера труда являются: форма собственности на средства производства, отношение работников к труду, система распределительных отношений, а также степень социальной дифференциации в процессе труда.

Под организацией труда понимается форма, способ и порядок соединения живого труда и вещественного труда. Организация труда обычно в ответе за то, рационально или нет соединяется работник с орудиями и средствами труда.

Стимулирование труда – это система материального и морального поощрения работника, это вознаграждение за трудовую активность. Стимулы – это внешние факторы побуждения к труду.

Мотивация труда – это побуждение к активной трудовой деятельности, основанное на удовлетворении важных для человека потребностей. Мотивы – это внутренние факторы, тесно связанные с ценностями и ценностными установками человека.

Удовлетворенность трудом – это эмоционально окрашенное состояние сбалансированности между потребностями и оценкой степени их удовлетворения. Чем выше, актуальней потребность, тем сложнее ее удовлетворить.

Refworld | Поиск по типу документа

и / или стране Все страныАвстралияАвстрияАзербайджанАлбанияАлжирАмериканские Виргинские островаАмериканское СамоаАнгильяАнголаАндорраАнтигуа и БарбудаАргентинаАрменияАрубаАфганистанБагамские ОстроваБангладешБарбадосБахрейнБеларусьБелизБельгияБенинБермудские ОстроваБолгарияБоливияБосния и ГерцеговинаБотсванаБразилияБританские Виргинские островаБрунейБуркина-ФасоБурундиБутанВануатуВатиканВенгрияВенесуэлаВосточный ТиморВьетнамГабонГаитиГайанаГамбияГанаГваделупаГватемалаГвинеяГвинея-БисауГерманияГибралтарГондурасГонконгГренадаГренландия (административная единица)ГрецияГрузияГуамДанияДжибутиДоминикаДоминиканская РеспубликаЕгипетЗамбияЗападная СахараЗимбабвеИзраильИндияИндонезияИорданияИракИранИрландияИсландияИспанияИталияЙеменКабо-ВердеКазахстанКаймановы островаКамбоджаКамерунКанадаКатарКенияКипрКирибатиКитайская Народная РеспубликаКокосовые островаКолумбияКоморыКонго, Демократическая РеспубликаКонго, РеспубликаКорейская Народно-Демократическая РеспубликаКорея, РеспубликаКоста-РикаКот-д’ИвуарКубаКувейтКыргызстанЛаосЛатвияЛесотоЛиберияЛиванЛивияЛитваЛихтенштейнЛюксембургМаврикийМавританияМадагаскарМакаоМалавиМалайзияМалиМальдивыМальтаМароккоМартиникаМаршалловы ОстроваМексикаМозамбикМолдоваМонакоМонголияМонтсерратМьянмаНамибияНауруНепалНигерНигерияНидерландские Антильские островаНидерландыНикарагуаНиуэНовая ЗеландияНовая КаледонияНорвегияОбъединённые Арабские ЭмиратыОманОстров НорфолкОстрова КукаОстрова ПиткэрнОстрова Святой Елены, Вознесения и Тристан-да-КуньяПакистанПалауПалестинаПанамаПапуа — Новая ГвинеяПарагвайПеруПольшаПортугалияПуэрто-РикоРоссийская ФедерацияРуандаРумынияСальвадорСамоаСан-МариноСан-Томе и ПринсипиСаудовская АравияСеверная МакедонияСеверные Марианские островаСейшельские ОстроваСенегалСент-Винсент и ГренадиныСент-Китс и НевисСент-ЛюсияСербияСингапурСирийская Арабская РеспубликаСловакияСловенияСоединенное Королевство Великобритании и Северной ИрландииСоединенные Штаты АмерикиСоломоновы ОстроваСомалиСуданСуринамСьерра-ЛеонеТаджикистанТаиландТанзанияТогоТокелауТонгаТринидад и ТобагоТувалуТунисТуркменистанТурцияТёркс и КайкосУгандаУзбекистанУкраинаУоллис и ФутунаУругвайФедеративные Штаты МикронезииФиджиФилиппиныФинляндияФолклендские островаФранцияФранцузская ГвианаФранцузская ПолинезияХорватияЦентральноафриканская РеспубликаЧадЧерногорияЧешская РеспубликаЧилиШвейцарияШвецияШри-ЛанкаЭквадорЭкваториальная ГвинеяЭритреяЭсватиниЭстонияЭфиопияЮжно-Африканская РеспубликаЮжный СуданЯмайкаЯпония

Социальная психология терроризма. Превентивные меры противодействия » Официальный сайт городского округа Архангельской области «Мирный»

Наиболее опасной разновидностью насильственных преступлений, совершаемых как в группе, так и в одиночку, является терроризм — крайнее проявление экстремизма: взрывы, поджоги, использование радиоактивных и сильнодействующих веществ, организация аварий и катастроф, вывод из строя жизнеобеспечивающих объектов, создающих опасность гибели людей, захват и уничтожение заложников — действия, совершаемые в целях нарушения социальной безопасности, устрашения населения, оказания воздействия на принятие решений органами власти. В психологическом плане терроризм опасен не только крайне негативными его конкретными последствиями, но и нарушением психологического баланса в обществе, нарушением спокойного существования людей, порождением всеобщей тревожности и страха, ожидания угрозы, дестабилизацией общественной жизни.

Наряду с политическими, идеологическими, этнопсихологическими и религиозными предпосылками поведение террористов обусловлено и их индивидуально-психологическими особенностями. Общей психологической

особенностью террористов является их экстремистская акцентуация, эмоционально-конфликтная направленность в разрешении жизненных проблем. Акцентуированность личности террориста проявляется в гипертрофированном стремлении к самоутверждению, предельно завышенном уровне притязаний, в доминировании в его психике политических и этнопсихологических амбиций, в принятии на себя ореола мученика за «идею». Для всех террористов характерна гипертрофия узкогрупповых ценностей. Весь мир категорически подразделяется на «своих» и «чужих», гипертрофируется опасность чужеродного влияния. Формируется конфронтационная поведенческая установка, легко переходящая в насильственную направленность.

В современный условиях наблюдается эскалация террористической деятельности экстремистских организаций, усложняется их характер, возрастает изощренность и антигуманность террористических актов. Для эффиктивного противоборства с терроризмом важно понимать психологию терроризма, источники агрессии. Суть социального заказа психологической науке сегодня: объяснить природу терроризма и предложить обществу эффективные средства противостояния террористическому вызову.  Проблема терроризма — многоаспектная. В ней наряду с социальным, политическим, правовым, экономическим следует особо выделить и психологический аспект, требующий всестороннего рассмотрения и глубокого изучения. К большому сожалению не всегда удается предотвратить террористический акт, даже используя все возможные меры. Поэтому возникает проблема пресечения террористических действий. Так, при захвате террористами заложников встает проблема ведения с ними переговоров. А это полностью психологическая проблема общения, возможности воздействия на преступников с целью избежать возможных жертв. Для эффективного решения этой задачи важно понимать психологию терроризма.

Принято выделять несколько типов мотивов, которыми, как правило, руководствуются террористы:

  1. Меркантильные мотивы. Для определенного числа людей занятие террором — это способ заработать деньги.
  2. Идеологические мотивы. Такой мотив возникает как результат вступления человека в некую общность, имеющую идейно-политическую направленность.
  3. Мотивы преобразования и активного изменения мира. Эти мотивы связаны с переживанием несправедливости в существующем устройстве мира и желанием его преобразования на основе субъективного понимания справедливости.
  4. Мотив власти над людьми. Через насилие, вселяя страх в людей террорист стремится утвердить себя и свою личность.
  5. Мотив интереса и привлекательности террора как сферы деятельности. Террористов может привлекать связанный с террором риск, процесс разработки планов, специфика осуществления террористических актов.
  6. Товарищеские мотивы эмоциональной привязанности в террористической группе. Такими мотивами могут быть: мотив мести за погибших товарищей, мотивы традиционного участия в терроре, потому что им занимался кто-то из родственников.
  7. Мотив самореализации. С точки зрения самих террористов, их действия — это форма восстановления попранной справедливости. Терроризм представляет собой извращенные представления о справедливости в мире — является неадекватным ответом слабой стороны на действия сильного.

Терроризм не является новым явлением в истории. Роли, которые исполняют террористы в террористических группах, описаны социальными психологами и сводятся к трем основным: роли лидера, роли авантюриста, и роли идеалиста. 

  1. Лидеры изначально как правило переживают чувство собственной неадекватности и легко проецируют его на общество, полагая, что общество неадекватно и должно быть изменено. Такие личности имеют ясное представление о целях террористической группы и о корнях ее идеологии. Роль лидера привлекательна для личностей нарцисстического и параноидного типов.
  2. Авантюрист обычно имеет все необходимые навыки для участия в террористической группе. Как правило – это антисоциальный тип личности, часто имеющий историю криминального поведения до вхождения в группу. Идеология в их поведении может существенно варьировать или вообще отсутствовать. Поиск сильных ощущений в актах агрессии привлекает их больше всего. 
  3. Идеалистом является как правило молодой человек (или девушка) с наивным взглядом на социальные проблемы и возможность социальных изменений, который всегда неудовлетворен состоянием его общества или организации. Он (или она) являются идеальными объектами для «промывания мозгов», источниками которых могут быть идеологические, политические или религиозные влияния. Феномен фанатизма может наблюдаться среди этого типа террористов. Субъект включается в террористическое поведение главным образом из-за наличия искаженных психологических потребностей (или дефектов личности), а не потому, что стремится к достижению улучшений в политической и социальной сфере.

По степени выраженности эмоций различаются два типа террористов. Первый тип характеризуется предельным хладнокровием. Второму типу террористов свойственна глубокая эмоциональная жизнь. Повышенный темперамент ведет к гиперактивности и сверхэмоциональности. Как правило, при выполнении террористического акта такой человек собран и сдержан, но в обыденной жизни он не способен сдерживать свои эмоции, порывы, аффекты, агрессию.

Следует различать психологический профиль лиц, способных к совершению террористических актов, или тех, кого могут использовать руководители террористических групп для подобных деяний. Прежде всего это лица, не сумевшие реализовать себя в политической сфере, но рвущиеся к власти и обладающие неким комплексом неполноценности. С ними смыкаются бандитствующие элементы, уже пролившие кровь и способные за деньги выполнить любой заказ террористических организаций. Не следует забывать и бывших спортсменов, оказавшихся за бортом жизни. Питают терроризм и различные группы маргиналов, отщепенцев и отбросов общества, хотя вероятность их привлечения здесь меньше. Важным источником пополнения кадров террористов являются наемники, побывавшие в разных конфликтных регионах, сражавшихся то на одной, то на другой стороне. Для их психологии важно одно: кто более заплатит, а часто они побуждаются просто «интересом убивать», «почувствовать власть над людьми», «показать свое превосходство над другими». Не следует сбрасывать со счетов и лиц с различными собственно психическими аномалиями, внушившими себе комплекс превосходства над другими. Надо заметить, что их деятельность стимулируется средствами массовой информации, раскрывающими не только способы и средства, используемые в террористических актах, но и популяризирующие личности их исполнителей. Своевременное изучение такого контингента позволяет принимать превентивные меры по недопущению терактов. Каждая из названных категорий террористов имеет специфические моральные и психологические характеристики. Зная контингент террористов, можно предположить, что лица из числа маргиналов и с психическими отклонениями, а также закомплексованные (как неполноценностью, так и «сверхчеловеки») будут действовать преимущественно в одиночку. Это составляет одну из трудностей их выявления. Напротив, кадры террористов из числа бандитствующих элементов и прошедшие школу наемничества в «горячих точках», будут действовать, организуясь в террористические группы. 

Серьезные  моральные проблемы присущи только «идейным» террористам, с достаточно высоким уровнем образования и интеллектуального развития, способным отрефлексировать свои поступки. Для большинства же террористов характерно наличие примитивных синдромов, препятствующих разрешению сложных этических и моральных проблем.

Можно выделить несколько психотипов:

1. Т.н. «Синдром зомби» проявляется в постоянной естественной сверхбоеготовности, активной враждебности по отношению к реальному или виртуальному врагу, устремленности на сложные боевые действия. Это «синдром бойца». Такие люди постоянно живут в условиях войны, они всячески избегают ситуаций мира и покоя.

2. Т.н. «Синдром Рембо» выражается в невротической структуре личности, раздираемой конфликтом между стремлением к острым ощущениям и переживаниями тревоги, вины, стыда, отвращения за свое участие в них. Для подобных людей характерно осознание добровольно возложенной на себя «миссии» спасения мира, мысль о благородных альтруистических обязанностях, позволяющих реализовать агрессивные стремления. Это «синдром миссионера».

3. Т.н. «Синдром камикадзе» свойствен террористам-смертникам, уничтожающим себя вместе со своими жертвами в ходе террористического акта. К основным психологическим характеристикам таких людей относится экстремальная готовность к самопожертвованию. Террорист-«камикадзе» счастлив возможности отдать свою жизнь и унести на тот свет с собой как можно больше людей. Для этого он должен как минимум преодолеть страх собственной смерти. Многочисленные свидетельства говорят, что террористы боятся не самой смерти, а связанных с нею обстоятельств: ранений, беспомощности, вероятности попадания в руки полиции. Вот почему террористы скорее готовы к самоубийству, чем к самосохранению. Поскольку реально они присваивают себе право распоряжаться чужими жизнями (жизнями своих жертв), то право распоряжаться собственной жизнью подразумевается автоматически.

Одним из основных мотивов обращения к терроризму является сильная потребность в укреплении личностной идентичности, что достигается принадлежностью к группе. Во-вторых, это мотивы самоутверждения, придание подобной деятельности особой героической значимости и т. д. И самое основное: терроризм чаще всего является результатом идейного абсолютизма, убеждения в обладании, якобы, высшей истиной, уникальным рецептом спасения своего народа или даже всего человечества.

Терроризм предполагает использование насильственных, в первую очередь вооруженных, действий, однако его социальное влияние было бы ошибочным объяснять чисто физическим эффектом (количеством жертв). Гораздо существеннее эффект эмоциональ-но-психологический, который проявляется в запугивании населения. Это именно тот механизм, через который террористы пытаются воздействовать на население, на сознание масс и даже на власть. Страх – вот то оружие, через которое идет подавление личности обывателя. Иными словами, террористические акты всегда совершаются в целях саморекламы, с намерением вызвать шок, страх у населения и властей.

Исследования показывают, что, несмотря на наличие некоторых сходных психологических характеристик, говорить о существовании комплексного портрета террориста нет оснований. Можно выделить как минимум два ярко выраженных психологических типа, часто встречающихся среди террористов. Первые отличаются высоким интеллектом, уверенностью в себе, высокой самооценкой, стремлением к самоутверждению, а вторые – неуверенные в себе, неудачники со слабым «Я» и низкой самооценкой. Но как для пер-вых, так и для вторых характерна высокая агрессивность, стремление самоутвердиться, фанатизм. Второй психологический тип – идеальный строительный материал для любой террористической группировки, в которой этот слабый индивид обретает поддержку, чувство полезности, уверенности в своих силах, чувство МЫ. Ради новообретенной референтной группы этот человек – при условии некоторой психологической «подготовки» (которую легче всего проводить в группе, в толпе) – ради утверждения себя в качестве члена этой группы и чувства защищенности легко идет на поводу идеи, которая с готовностью оправдывает любые его поступки.

Для террористов характерен высокий уровень агрессивности, отказ от общечеловеческих ценностей. Также становится ясно, что группировка неистовых и бескомпромиссных единомышленников состоит собственно из одиноких и психологически слабых людей, которые могут чувствовать себя сильными только в общем реве, только в толпе. Толпы состоят из людей внушаемых, податливых и изменчивых. Их существование – это вера, сходная с религией. Но у террористов этой религией является идеология противопоставлений. Видение мира «мы – они», деление его на мусульман и «неверных» проявляется в крайней нетерпимости ко всякого рода инакомыслию. Террористы – это религиозные фанатики, якобы обладающие высшей и единственной истиной.

Психологически, терроризм – продолжение радикализма, экстремизма и фанатизма. Поэтому очень важно вести действенную работу по предупреждению появления этих явлений в обществе, особенно в среде молодого поколения, вовремя распознавать экстремисткие настроения, фанатизм и радикализм, принимать необходимые меры воздействия и пресечения.

социальных характеристик и здоровья сообщества в пожилом возрасте: данные 156 религиозных сообществ | Журналы геронтологии: Серия B

Аннотация

Цели

Предыдущие исследования показали, что здоровье людей связано с социальными характеристиками их сообществ. Однако интерпретация причинно-следственных связей затруднена из-за ряда потенциальных факторов, мешающих как на индивидуальном уровне, так и на уровне сообщества, а также из-за потенциальных эффектов отбора.В данной статье мы анализируем данные о состоянии здоровья и общинных характеристиках членов католического ордена в возрасте 50+, живущих вместе в религиозных общинах. Мы утверждаем, что вероятность искажающих факторов и эффектов отбора в нашей выборке снижена.

Метод

Мы используем многоуровневые модели взаимозависимости между участниками группы и партнерами и данные перекрестного опроса ( N = 1041, k = 156 сообществ), чтобы проверить, было ли самооценка здоровья людей связана с уровнем социальной жизни. конфликт и связанность их сообщества отделены от их собственного участия в конфликте и чувства связанности.

Результаты

Мы обнаружили, что проживание в общинах с более высоким уровнем конфликтов связано с ухудшением здоровья, особенно в пожилом возрасте. Мы также обнаружили, что (а) связь между здоровьем и собственным ощущением связи сильнее у мужчин и (б) женщины сообщают о лучшем здоровье, чем мужчины, в более взаимосвязанных сообществах.

Обсуждение

Наши результаты предлагают дополнительные доказательства того, что по крайней мере некоторые социальные характеристики сообщества оказывают причинное влияние на здоровье.

Результаты нескольких исследований показали, что социальные характеристики сообществ (например, социальная сплоченность, социальный капитал, доверие среди членов сообщества) часто связаны со здоровьем людей (Chaix, Lindström, Rosvall, & Merlo, 2008; Fujisawa, Hamano , & Takegawa, 2009; Kavanagh, Turrell, & Subramanian, 2006; Lau & Ataguba, 2015; Subramanian, Kim, & Kawachi, 2002; Yen, Michael, & Perdue, 2009). Учитывая, что люди не могут быть случайным образом распределены для проживания в сообществах с различными социальными характеристиками для наблюдения за своим здоровьем с течением времени, на сегодняшний день большинство исследований потенциальной связи между социальными характеристиками сообщества и здоровьем основано на данных наблюдений.В этих исследованиях показатели социальной среды сообщества сравниваются с показателями здоровья людей, уже проживающих в каждом сообществе. Несколько авторов рассмотрели возможные предубеждения и проблемы при интерпретации результатов таких исследований, включая существование потенциальных факторов, мешающих индивидуальному и общинному, сложность разделения выбора (т. Е. Состояние здоровья человека предсказывает его или ее включение в группы и сообщества. с лучшими / худшими социальными характеристиками) от эффектов социальной причинности (т.д., социальные характеристики группы влияют на здоровье человека), а также сочетание контекстных и композиционных эффектов (Chaix, 2009; Diez Roux & Mair, 2010; Oakes, 2004, 2013). Отмечая эти трудности, Оукс (2013) пришел к выводу, что единственный способ установить причинно-следственный эффект характеристик сообщества на индивидуальное здоровье с помощью данных наблюдений — это имитировать экспериментальный план путем выборки однородных людей, проживающих в гетерогенных сообществах.

Наблюдение за общинами членов католического ордена в приблизительных экспериментальных условиях

В данном исследовании мы приближаем экспериментальные условия в духе Оукса (2013), проверяя, объясняют ли социальные характеристики сообщества различия в состоянии здоровья среди женщин и мужчин католического ордена (т.е., монахини и монахи, или сестры и братья), живущие вместе в религиозных общинах. По отношению к населению в целом члены католического ордена представляют собой однородное население в отношении ряда характеристик индивидуального уровня, имеющих значение для здоровья, таких как род занятий, доход, религиозная принадлежность, семейное положение и условия проживания. Кроме того, физические и социально-экономические характеристики их сообществ относительно однородны, например, в отношении материального уровня жизни и доступа к медицинским услугам.Тем не менее, социальные характеристики их религиозных сообществ (например, уровень конфликта и / или степень близости между членами сообщества) могут значительно различаться. Таким образом, члены отряда представляют собой популяцию относительно однородных индивидов, проживающих в сообществах с однородными физическими и социально-экономическими характеристиками, но с гетерогенными социальными характеристиками. Более того, за редким исключением, члены католического ордена живут в одном сообществе большую часть своей жизни.Редкие переходы между общинами обычно навязаны начальством и лишь в незначительной степени инициируются самими Сестрами и Братьями. Следовательно, любая наблюдаемая взаимосвязь между социальными характеристиками сообщества и индивидуальным здоровьем вряд ли будет обусловлена ​​избирательной мобильностью, когда здоровье человека влияет на то, где он решит жить и переедет ли он в другое сообщество. Таким образом, члены католического ордена представляют собой популяцию, в которой можно изолировать — по крайней мере приблизительно — то, как социальные характеристики сообщества связаны с индивидуальным здоровьем, независимо от нескольких факторов, влияющих на индивидуальный и общинный уровень, и эффектов отбора, которые усложняют интерпретацию результатов. из предыдущих наблюдательных исследований.Сходство между сестрами и братьями в отношении индивидуальных и общинных характеристик, а также стабильности организации и правил порядка жизни на протяжении всей жизни также делает субпопуляцию членов католического ордена особенно интересной для исследования потенциальных возрастных и гендерных различий. (Для получения дополнительной информации о жизни и социальном контексте членов ордена см. Luy, Flandorfer, & Di Giulio, 2015).

Конфликты в сообществах, связи с сообществами и здоровье

Важно отметить, что социальные отношения представляют собой сочетание как положительного, так и отрицательного опыта, каждый из которых имеет независимые отношения со здоровьем (Rook, 2015).Поэтому в данной статье мы специально исследуем, связаны ли уровень конфликта , а также уровень связанности членов сообщества со здоровьем людей. Мы используем термин конфликт для обозначения разногласий, разногласий и / или ссор между людьми. Конфликт сообщества относится к степени конфликта между членами сообщества. Воспринимаемая связанность — это противоположность одиночеству и относится к степени, в которой человек чувствует себя социально и эмоционально связанным с другими. Связь с сообществом относится к степени, в которой члены сообщества чувствуют себя связанными.

Почему взаимосвязь сообщества и конфликт сообщества должны быть связаны с индивидуальным здоровьем? Считается, что общность связана с индивидуальным здоровьем через несколько механизмов (обзор см. В Kawachi & Berkman, 2000). Например, считается, что информация, связанная со здоровьем, быстрее распространяется в сообществах с хорошими связями. Более связанные сообщества также могут лучше укреплять позитивное поведение в отношении здоровья среди своих членов с помощью механизмов социального контроля.Считается, что более связанные группы имеют более высокий уровень «сплоченной эффективности» и, таким образом, могут лучше реагировать, когда член сообщества нуждается в дополнительной поддержке из-за, например, болезни, травмы или других недостатков, связанных со здоровьем. Сообщества с более широкими связями могут иметь больше возможностей лоббировать в органах власти общественные блага, способствующие укреплению здоровья. Наконец, люди, включенные в более связанные сообщества, также могут извлечь выгоду из более высокого чувства самоуважения и принадлежности, что положительно скажется на здоровье (Kawachi & Berkman, 2000).

До настоящего времени было мало работы над потенциальными посредническими механизмами между конфликтом в сообществе и здоровьем. Основываясь на предыдущих исследованиях районов, семей и супружеских пар, мы предполагаем, что жизнь в сообществах, характеризующихся более высоким уровнем конфликтов, может быть связана с более низким чувством привязанности к сообществу (Woldoff, 2002), что приводит к отрицательным эмоциям и последующим отрицательным эмоциям. влияние на здоровье. Столкновение с конфликтом в сообществе также может повлиять на здоровье из-за многократной активации психологической и физиологической реакции на стресс.Исследования влияния супружеского конфликта и эмоционального качества родительских отношений на психосоциальное функционирование потомства, физиологическую реакцию на стресс и поведение, связанное со здоровьем (Repetti, Taylor, & Seeman, 2002), демонстрируют, что конфликт может иметь пагубные последствия для реакции на стресс. и здоровье, даже если человек непосредственно не вовлечен в конфликт. Сообщества, для которых характерен высокий уровень конфликтов, также могут предложить меньше ресурсов для восстановления после стресса (см.конфликт в семьях; История и Репетти, 2006).

Текущее исследование

В текущем исследовании мы дополняем литературу, исследуя взаимосвязь конфликта в сообществе и связи сообщества с индивидуальным здоровьем, используя данные из уникальной выборки религиозных сообществ. Помимо основных эффектов, мы также исследуем, зависят ли отношения между здоровьем и социальными характеристиками сообщества в зависимости от возраста и / или пола. Мы используем модель взаимозависимости группового актора и партнера (GAPIM; Garcia, Meagher, & Kenny, 2015) и многоуровневый регрессионный анализ, чтобы надлежащим образом отделить контекстуальные эффекты (различия в характеристиках самих сообществ) от эффектов состава (различия в характеристиках индивидов). принадлежность к сообществам) и для учета взаимозависимостей в данных (Diez-Roux, 1998, 2000; Duncan, Jones, & Moon, 1998).

Метод

Источник данных

Выборка старших (50+ лет) членов католического ордена в Германии и Австрии была отобрана для участия в опросе о состоянии здоровья. Данные были собраны летом и осенью 2012 года. Выборка была проведена путем обращения к руководству различных полунезумных и активных орденов. Из 28 заказов 20 согласились участвовать в исследовании. Все члены согласившегося приказа в возрасте 50 лет и старше получили по почте анкету с карандашом и бумагой и обратный конверт.Более подробная информация о наборе выборки доступна в другом месте (Wiedemann, Marcher, Wegner-Siegmundt, Di Giulio, & Luy, 2014). В общей сложности анкету заполнили 1158 участников (процент ответивших: 68,6%).

Участники классифицировались как принадлежащие к одному сообществу, если у них был общий почтовый адрес. Сообщества были однополыми. Мы исключили участников, которые жили в одиночестве, и участников, по которым у нас не было данных о других членах сообщества. Эта процедура привела к окончательной выборке из N = 1041 участников, проживающих в k = 156 сообществах.Чуть более половины участников (59%) составляли женщины. Средний возраст участников составлял M = 73,25 года ( SD = 9,44), а 43% имели высшее образование (13,1% сестер и 83,7% братьев). Средний процент ответов на уровне сообщества был высоким ( M = 80,8%, SD = 18,5). Размер сообщества варьировался от 2 до 77 человек; средний размер сообщества был 14.

Меры

Здоровье

Участники указали свое общее состояние здоровья на вопрос: «Как бы вы в целом оценили свое здоровье?» по шкале от 1 ( плохо, ) до 5 ( очень хорошо, ).

Воспринимаемая связность

Воспринимаемая связанность измерялась с помощью 11 пунктов шкалы одиночества де Йонг-Гервельда и Камфульса (1985) и шкалы от 1 ( полностью согласны, ) до 4 ( не согласны, ). Пункты шкалы оценивают как эмоциональные (т. Е. Связанные с чувством близости), так и социальные (т. Е. Связанные с наличием более широкой социальной сети) измерения взаимосвязи. Примеры вопросов включают: «Я часто чувствую себя отвергнутым» (перевернутым) и «Есть много людей, которым я могу полностью доверять.«Надежность шкалы была высокой (α Кронбаха = 0,85). Баллы по пунктам были усреднены. Более высокие баллы указывают на более высокую воспринимаемую взаимосвязь.

Конфликт

Участники использовали шкалу от 1 ( полностью согласны, ) до 5 ( не согласны, ), чтобы ответить на достоверный вопрос: «Я часто вступаю в споры с моими сестрами / братьями».

Управляющие переменные

особи указали день, месяц и год своего рождения, исходя из которых мы рассчитали их возраст (Wiedemann et al., 2014). Участник пол (мужчина / женщина) был основан на принадлежности респондентов к сообществу. Мы статистически контролировали образования (низкий / средний / высокий) и размер сообщества (то есть количество членов сообщества) в качестве потенциальных искажающих факторов.

Аналитическая стратегия

Отсутствуют данные

Большинство участников (75,8%) имели полные данные. Отсутствующие данные по вопросам предполагаемой связности варьировались от 7.От 7% до 14,2%. Отсутствующие данные по конфликтной теме составили 10,2%. Отсутствие данных по всем другим переменным было низким (≤1,5%). Чтобы сохранить мощность, мы использовали процедуру множественного вменения из SPSS 22 для получения 10 наборов данных с вмененными пропущенными значениями. Анализ проводился на 10 вмененных наборах данных. Если не указано иное, мы сообщаем и интерпретируем объединенные статистические данные, которые учитывают неопределенность оценок из-за отсутствия данных.

Статистический анализ

Сначала мы использовали SPSS 22 для анализа описательной статистики и двумерных корреляций между всеми переменными исследования.Затем мы проанализировали многомерные взаимосвязи между здоровьем, с одной стороны, и социальными характеристиками на индивидуальном уровне и уровне сообщества, с другой. Мы следовали руководящим принципам GAPIM (Garcia et al., 2015), чтобы учесть взаимозависимости между членами сообщества и определить уникальные эффекты индивидуальных и социальных характеристик сообщества. GAPIM исследует взаимосвязь между собственной вовлеченностью каждого участника в конфликт и воспринимаемой связью с его / ее собственным здоровьем (эффекты актора), а также взаимосвязь между конфликтом и воспринимаемой связностью других членов сообщества и здоровьем актера ( эффекты сообщества).Поэтому мы вычислили средний конфликт других членов сообщества (конфликт сообщества) и среднюю воспринимаемую связанность других членов сообщества (связность сообщества) для каждого человека. Обратите внимание, что в GAPIM ответ актера исключается из расчета средних значений сообщества. Чтобы иметь возможность проверить, влияет ли возраст и / или пол на отношения между здоровьем актера и социальными характеристиками актера и сообщества, мы рассчитали четыре гендерных взаимодействия и четыре возрастных взаимодействия: пол / возраст в зависимости от конфликта акторов, субъективную воспринимаемую взаимосвязь, конфликт сообщества и взаимосвязь сообщества.

Затем мы использовали программное обеспечение HLM 7.0 (Raudenbusch, Bryk, & Congdon, 2004), чтобы провести линейный многоуровневый регрессионный анализ со здоровьем участников в качестве зависимой переменной. В многоуровневой модели индивиды были вложены в сообщества. Мы начали многоуровневый анализ с пустой модели (только перехват; без предикторов). На втором этапе мы добавили только контрольные переменные (возраст, пол, образование, размер сообщества). Затем мы запустили модель основных эффектов (управляющие переменные, конфликт между участниками и сообществом, а также взаимосвязь).Наконец, мы добавили в модель взаимодействие пола и возраста. В соответствии с GAPIM, эффекты сообщества использовались в качестве предикторов на индивидуальном уровне. В каждой из моделей конфликт акторов, воспринимаемая субъектом взаимосвязь, конфликт сообщества и взаимосвязь сообщества были сосредоточены на большом средстве. Возраст был сосредоточен на 50, возрасте допуска к исследованию. Все остальные переменные не центрированы.

На последнем этапе мы использовали онлайн-инструмент от Проповедника и его коллег, чтобы исследовать важные термины взаимодействия (Проповедник, Курран и Бауэр, 2003).Онлайн-инструмент позволяет пользователям вычислять простые пересечения и простые уклоны при определенных значениях замедлителя, проверять, отличаются ли простые пересечения и простые уклоны от нуля, используя тесты t , а также определять область значимости , то есть диапазон значений одного предсказателя, для которого простой наклон другого предсказателя является статистически значимым, отличным от нуля. В частности, мы использовали этот инструмент для расчета и проверки значимости простых условий пересечения и наклона для мужчин и женщин отдельно, а также для участников в возрасте 50, 65 и 80 лет.

Результаты

Таблица 1 отображает описательную статистику и двумерные корреляции. Самая высокая корреляция была между полом и высшим образованием ( r = -,70), что отражает различный образовательный уровень женщин и мужчин членов ордена (см. Описание выборки выше). Все остальные двумерные корреляции были умеренными или низкими по величине, что свидетельствует об отсутствии серьезных проблем с мультиколлинеарностью среди независимых переменных.

Таблица 1.

Описательная статистика и двумерные корреляции переменных исследования

% * .19 **
. . M ( SD ) или% . 1 . 2 . 3 . 4 . 5 . 6 . 7 . 8 .
1 Возраст 73,25 (9,44) 1 9020 9020
.17 **
3 Низкое образование a 11% .17 ** .22 **
4 Высшее образование a 90.707 43% −.20 − −.31 **
5 Конфликт (1–5) 1,72 (0,82) .01 .129 ** .01 .08 *
6 Воспринимаемая связность (1–4) 3,22 (0,51) −,03 0,05 0,02 0,05 0,02
7 Конфликт CM (1–5) 1,72 (0,43) .04 .24 ** .02,13 −1 * .13 ** -.06
8 Связность CM (1–4) 3,22 (0,27) −.08 * .09 * −.01 −.05 -. 05 .14 ** −.22 **
9 Здоровье (1–5) 3,34 (0,88) −.31 ** −.05 — 0,07 * −.05 * −.05 .21 ** −.07 * .07 *
. . M ( SD ) или% . 1 . 2 . 3 . 4 . 5 . 6 . 7 . 8 .
1 Возраст 73.25 (9,44) 1
2 Пол (женский) a 5917%
3 Низкое образование a 11% .17 ** .22 **
4 Высшее образование a 43% -.20 ** −.70 ** −.31 **
5 Конфликт (1–5) 1,72 (0,82) . .12 ** −.01 .08 *
6 Воспринимаемая связанность (1–4) 3,22 (0,51 −1) .05 .02 .02 −.19 **
7 Конфликт CM (1–5) 1,72 (0,43) .04 .24 ** 902 −.13 ** .13 ** −.06
8 Связность CM (1–4) 3,22 (0,27) −.08 * .09 * −.01 −.05 −.05 .14 ** −.22 **
9 Здоровье (1–5) 3,34 (0,88) −.31 ** −.05 −.07 * −.05 * −.05 .21 ** −.07 * .07 *
Таблица 1.

Описательная статистика и двумерные корреляции переменных исследования

% 09 09. 0,51)
. . M ( SD ) или% . 1 . 2 . 3 . 4 . 5 . 6 . 7 . 8 .
1 Возраст 73,25 (9,44) 1 9020 9020
.17 **
3 Низкое образование a 11% .17 **
4 Высшее образование a 43% −.20 ** −.70 ** −.31 **
5 Конфликт (1–5) 1.72 (0,82) .01 .12 ** −.01 .08 *
6 Воспринимаемая связность ()
−.03 .05 .02 .02 −.19 **
7 Конфликт CM () 1.7280 0,43) .04 .24 ** .02 −.13 ** .13 ** −.06
8 Связность CM (1–4) 3,22 (0,27) −.08 * .09 * −.01 −.05 −.05 .14 ** −.22 **
9 Здоровье (1 –5) 3,34 (0,88) −.31 ** −.05 −.07 * -.05 * −.05 .21 ** −.07 * .07 *
% * .19 **
. . M ( SD ) или% . 1 . 2 . 3 . 4 . 5 . 6 . 7 . 8 .
1 Возраст 73,25 (9,44) 1 9020 9020
.17 **
3 Низкое образование a 11% .17 ** .22 **
4 Высшее образование a 90.707 43% −.20 − −.31 **
5 Конфликт (1–5) 1,72 (0,82) .01 .129 ** .01 .08 *
6 Воспринимаемая связность (1–4) 3,22 (0,51) −,03 0,05 0,02 0,05 0,02
7 Конфликт CM (1–5) 1,72 (0,43) .04 .24 ** .02,13 −1 * .13 ** -.06
8 Связность CM (1–4) 3,22 (0,27) −.08 * .09 * −.01 −.05 -. 05 .14 ** −.22 **
9 Здоровье (1–5) 3,34 (0,88) −.31 ** −.05 — 0,07 * −.05 * −.05 .21 ** −.07 * .07 *

Результаты пустой модели показали, что небольшая, но значимая доля дисперсии в состоянии здоровья участников была связана с членством в сообществе (4,5%; p = 0,013). Состояние здоровья участников статистически не различалось между сообществами после того, как мы провели статистический контроль по возрасту, полу, образованию и размеру сообщества ( p = 0,082). Изменение дисперсии между пустой моделью и моделью с контрольными переменными указывает на то, что контрольные переменные объяснены 7.6% индивидуальной дисперсии самооценки здоровья.

В таблице 2 показаны результаты основных эффектов и основных эффектов с моделями взаимодействий. В модели основных эффектов более молодой возраст, высшее образование, более высокий уровень воспринимаемой взаимосвязанности и более низкий уровень конфликтов в сообществе были существенно связаны с лучшим здоровьем участников. Существенные условия взаимодействия в модели с основными эффектами и взаимодействиями по полу и возрасту показали, что отношения между здоровьем актера и как субъектом воспринимаемой связности, так и связностью с сообществом зависят от пола субъекта, и что взаимосвязь между здоровьем субъекта и конфликтом в сообществе зависит от возраст актера.Изменение дисперсии между моделью только с контрольными переменными и моделью с основными эффектами и взаимодействием пола и возраста показало, что субъект и социальные характеристики сообщества объяснили 4,9% дисперсии индивидуального уровня в самооценке здоровья.

Таблица 2.

Результаты многоуровневого группового анализа взаимозависимости между действующим лицом и партнером. Линейный регрессионный анализ индивидуальных и общественных конфликтов и взаимосвязей как предикторов самооценки здоровья

0,61
. Основные эффекты . Основные эффекты при взаимодействии пола и возраста .
. B ( SE ) . т . B ( SE ) . т .
Перехват a 3,83 (0,10) 38.12 ** 3,84 (0,10) 38,05 **
Размер сообщества a −0,00 (0,00) −1,23 −0,00 (0,00) −1,31
−0,03 (0,00) −8,65 ** −0,03 (0,00) −9,21 **
Пол (женский) b 0,16 (0,08) 1,93 * (0,08) 1,80
Низкое образование b −0.04 (0,07) −0,49 −0,02 (0,07) −0,29
Высшее образование b 0,17 (0,08) 2,19 * 0,15 (0,08) * 80
Конфликт −0,00 (0,04) −0,02 −0,02 (0,06) −0,32
Воспринимаемая связность 0,33 (0,06) 5,40 ** 0,47 5.42 **
Конфликт CM −0.11 (0,07) −1,74 −0,21 (0,11) −2,01 *
Связность CM −0,00 (0,11) −0,01 −0,25 () 1,53
Пол × Конфликт 0,04 (0,07) 0,52
Пол × Воспринимаемая взаимосвязь −01.24 × Конфликт CM 0.14 (0,13) 1,03
Пол × взаимосвязь CM 0,49 (0,21) 2,40 *
Возраст × конфликт
Возраст × Воспринимаемая связанность −0,01 (0,01) −1,34
Возраст × Конфликт CM −0.02 (0,01) −2,00 *
Возраст × Связность CM 0,00 (0,01) 0,07
09 0,407 .49 (0,21)
. Основные эффекты . Основные эффекты при взаимодействии пола и возраста .
. B ( SE ) . т . B ( SE ) . т .
Intercept a 3,83 (0,10) 38,12 ** 3,84 (0,10) 38,05 **
Размер сообщества a 0,00207 −1,23 −0,00 (0,00) −1,31
Возраст −0,03 (0,00) −8.65 ** -0,03 (0,00) -9,21 **
Пол (женский) b 0,16 (0,08) 1,93 * 0,15 (0,08) 1,80
Низкое образование b −0,04 (0,07) −0,49 −0,02 (0,07) −0,29
Среднее образование b 0,17 *
0,15 (0,08) 1.99 *
Конфликт −0,00 (0,04) −0,02 −0,02 (0,06) −0,32
Воспринимаемая связность 0,33 ** (0,06) 0,09) 5,42 **
Конфликт CM −0,11 (0,07) −1,74 −0,21 (0,11) −2,01 *
,00 CM (Связность) 0.11) −0.01 −0,25 (0,16) −1,53
Гендер × конфликт 0,04 (0,07) 0,52
Пол × Воспринимаемая 80 80 901,24 ) −2,09 *
Пол × Конфликт CM 0,14 (0,13) 1,03
Пол × Связь CM 2,40 *
Возраст × Конфликт −0,00 (0,00) −0,61
Возраст × Воспринимаемая взаимосвязь 0,0179 −1,34
Возраст × Конфликт CM −0,02 (0,01) −2,00 *
Возраст × Связность CM .00 (0,01) 0,07
Таблица 2.

Результаты линейного регрессионного анализа многоуровневой взаимозависимости между участниками и партнерами группы индивидуальных и общественных конфликтов и взаимосвязей как предикторов самооценки здоровья

. Основные эффекты . Основные эффекты при взаимодействии пола и возраста .
. B ( SE ) . т . B ( SE ) . т .
Intercept a 3,83 (0,10) 38,12 ** 3,84 (0,10) 38,05 **
Размер сообщества a 0,00207 −1,23 −0,00 (0,00) −1,31
Возраст −0.03 (0,00) -8,65 ** -0,03 (0,00) -9,21 **
Пол (женский) b 0,16 (0,08) 1,93 * 0,15 (0,08) 1,80
Низкое образование b −0,04 (0,07) −0,49 −0,02 (0,07) −0,29
0,08) 2,19 * 0.15 (0,08) 1,99 *
Конфликт −0,00 (0,04) −0,02 −0,02 (0,06) −0,32
Воспринимаемая взаимосвязь 903 () 5,4 ** 0,47 (0,09) 5,42 **
Конфликт CM −0,11 (0,07) −1,74 −0,21 (0,11) −2,01
Связность СМ -0.00 (0,11) −0,01 −0,25 (0,16) −1,53
Гендерный × конфликт 0,04 (0,07) 0,52 901 Восприимчивость к подключению −0,24 (0,11) −2,09 *
Пол × Конфликт CM 0,14 (0,13) 1,03
Пол CM49 (0,21) 2,40 *
Возраст × Конфликт −0,00 (0,00) −0,61
Возраст × Воспринимаемая взаимосвязь 0,0179 −1,34
Возраст × Конфликт CM −0,02 (0,01) −2,00 *
Возраст × Связность CM .00 (0,01) 0,07
7 −1 0,180
. Основные эффекты . Основные эффекты при взаимодействии пола и возраста .
. B ( SE ) . т . B ( SE ) . т .
Intercept a 3,83 (0,10) 38,12 ** 3,84 (0,10) 38,05 **
Размер сообщества a 0,00207 −1,23 −0,00 (0,00) −1,31
Возраст −0,03 (0,00) −8,65 ** −0,03 (0,00) −9,21 **
Пол ( гнездовой) b 0.16 (0,08) 1,93 * 0,15 (0,08) 1,80
Низкое образование b -0,04 (0,07) -0,49 -0,02 0,29
Высшее образование b 0,17 (0,08) 2,19 * 0,15 (0,08) 1,99 *
Конфликт −0,00 (0,04) ,02 (0,06) -0.32
Воспринимаемая связность 0,33 (0,06) 5,40 ** 0,47 (0,09) 5,42 **
Конфликт CM −0,11 (0,07)
−0,21 (0,11) −2,01 *
Связность CM −0,00 (0,11) −0,01 −0,25 (0,16) −1,53
80 Пол 0.04 (0,07) 0,52
Пол × Воспринимаемая связанность −0,24 (0,11) −2,09 *
Пол × Конфликт CM 1,03
Пол × Связность CM 0,49 (0,21) 2,40 *
Возраст × Конфликт −0.00 (0,00) −0,61
Возраст × Воспринимаемая связанность −0,01 (0,01) −1,34
Возраст × Конфликт CM −0,02 −2,00 *
Возраст × Связность CM 0,00 (0,01) 0,07

Дальнейший графический и статистический анализ выявил специфический характер взаимодействия пола и возраста.Как показано на рисунке 1, взаимосвязь между воспринимаемой связностью актера и его здоровьем была сильнее у мужчин, чем у женщин [простой наклон для мужчин: b = 0,47 (0,09), t (869) = 5,42, p < .001; простой уклон для женщин: b = 0,23 (0,08), t (869) = 3,07, p = 0,0022]. Как показано на Рисунке 2, взаимосвязь между связями с сообществом была отрицательной для мужчин, но положительной для женщин [простые наклоны для мужчин: b = -0.21 (0,11), т (869) = -2,01, р = 0,0453; простой уклон для женщин: b = 0,28 (0,04), t (869) = 6,27, p <0,001]. Анализ области значимости показал, что женщины сообщали о значительно лучшем здоровье, чем мужчины, в сообществах с более чем 0,03 SD выше среднего уровня связанности с сообществом. Наконец, как показано на рисунке 3, взаимосвязь между конфликтом в сообществе и здоровьем участников была сильнее в старшем возрасте по сравнению с молодым [простой наклон в возрасте 50 лет: b = -0.21 (0,11), т (869) = -2,01, р = 0,0453; простой уклон в возрасте 65 лет: b = −0,44 (0,17), t (869) = −2,58, p = 0,0102; простой уклон в возрасте 80 лет: b = −0,67 (0,27), t (869) = −2,47, p = 0,0136].

Рисунок 1.

Взаимосвязь между индивидуальной привязанностью и здоровьем сильнее у мужчин. SD = стандартное отклонение.

Рисунок 1.

Взаимосвязь между индивидуальной привязанностью и здоровьем сильнее у мужчин. SD = стандартное отклонение.

Рисунок 2.

Женщины показывают лучшее здоровье, чем мужчины, на более высоких уровнях связи с сообществом. SD = стандартное отклонение.

Диаграмма 2.

Женщины показывают лучшее здоровье, чем мужчины, на более высоких уровнях связи с сообществом. SD = стандартное отклонение.

Рисунок 3.

Связь между конфликтом в общине и здоровьем сильнее в пожилом возрасте. SD = стандартное отклонение.

Рисунок 3.

Связь между конфликтом в общине и здоровьем сильнее в старшем возрасте. SD = стандартное отклонение.

Обсуждение

Предыдущее исследование потенциальной связи между социальными характеристиками сообществ и индивидуальным здоровьем подвергалось критике на основании ряда проблем, включая потенциальные факторы, влияющие на факторы, потенциальные эффекты отбора и сочетание контекстных и композиционных эффектов (Chaix, 2009; Diez Roux & Mair, 2010; Оукс, 2004, 2013).Чтобы уменьшить эти проблемы, в текущем исследовании мы приблизили экспериментальные условия, анализируя данные членов католического ордена, живущих вместе в религиозных общинах. Мы обнаружили доказательства того, что конфликт сообщества (главный эффект и возрастное взаимодействие) и взаимосвязь сообщества (гендерное взаимодействие) были связаны с индивидуальным здоровьем. Вероятность того, что текущие результаты смещены из-за искажающих факторов, мала из-за относительно однородных индивидуальных характеристик членов порядка (например,g., доход, род занятий, вероисповедание) и относительно однородные физические и социально-экономические характеристики их сообществ. Наши результаты уникальны тем, что взаимосвязь между характеристиками сообщества и индивидуальным здоровьем не может быть отнесена на счет общей систематической ошибки метода (поскольку информация о конфликте в сообществе, связях с сообществом и индивидуальном здоровье исходила от разных людей) и вряд ли возникнет из-за эффектов отбора (из-за к низкой мобильности членов ордена).Приближая экспериментальные условия, настоящее исследование снижает неопределенность при выводе причинно-следственных связей о взаимосвязи между социальными характеристиками сообщества и здоровьем (подробное обсуждение причинно-следственных связей в общественном здравоохранении см. В Glass, Goodman, Hernán, & Samet, 2013). Таким образом, результаты этого исследования предлагают дополнительные доказательства того, что социальные характеристики сообщества действительно могут быть причинно связаны с индивидуальным здоровьем.

В текущем исследовании мы обнаружили, что люди, живущие в сообществах, характеризующихся более высоким уровнем конфликтов, сообщали о худшем состоянии здоровья, независимо от их собственного участия в конфликте .На сегодняшний день исследования конфликтов в общинах и здоровья проводятся редко. Поэтому трудно интерпретировать наши выводы о том, что здоровье людей связано с конфликтом в сообществе, в контексте существующей литературы. Основываясь на предыдущих исследованиях районов, семей и супружеских пар, мы предположили, что жизнь в сообществах, характеризующихся более высоким уровнем конфликтов, может быть связана с более низким чувством привязанности к сообществу (Woldoff, 2002), более низким психологическим благополучием и более высокий физиологический стресс (Repetti et al., 2002), и меньшая вероятность того, что человек получит пользу от взаимодействия с членами сообщества таким образом, чтобы помочь ему оправиться от других источников стресса (Story & Repetti, 2006). Мы обнаружили доказательства того, что связь между здоровьем участников и конфликтом в сообществе была сильнее среди участников старшего возраста. Данные других исследований также выявили возрастные различия в том, как люди реагируют на социальные конфликты и на них влияют (Almeida, 2005; Birditt, 2014; Luong & Charles, 2014).

Интересно, что, в отличие от предыдущих исследований (Lund, Christensen, Nilsson, Kriegbaum, & Hulvej Rod, 2014), мы не нашли доказательств того, что люди, вовлеченные в конфликты более высокого уровня, сами имели худшее здоровье. Это может быть связано с тем, что участие в конфликте требует определенного уровня жизненных сил (то есть лучшего здоровья). Следовательно, перекрестная взаимосвязь между конфликтом и здоровьем (как в текущем исследовании) может отличаться от предполагаемой взаимосвязи между конфликтом и здоровьем, наблюдаемой в других исследованиях.Учитывая, что и здоровье, и социальное функционирование имеют тенденцию меняться с возрастом, отношения между здоровьем действующего лица и действующим лицом и конфликтом в сообществе, вероятно, будут очень сложными, особенно среди пожилых людей. Поэтому мы поощряем будущие исследования в отношении возраста как потенциального модератора взаимосвязи между здоровьем и социальными характеристиками человека и его или ее сообщества.

В соответствии со многими предыдущими исследованиями мы обнаружили, что люди, которые чувствовали себя более связанными с другими людьми (т.е., менее одиноким) также сообщили об улучшении здоровья (Holt-Lunstad, Smith, Baker, Harris, & Stephenson, 2015). Мы также обнаружили доказательства того, что женщины, живущие в более связанных сообществах, сообщают об особенно хорошем здоровье. Гендерно-зависимая взаимосвязь между связностью сообщества и индивидуальным здоровьем, наблюдаемая в текущем исследовании, также частично соответствует предыдущим исследованиям, в ходе которых были обнаружены связи между социальными характеристиками сообщества, подобными связанности (например, доверие, социальная сплоченность среди жителей района) и показателями здоровья. (Chaix et al., 2008; Fujisawa et al., 2009; Кавана, Туррелл и др., 2006; Лау и Атагуба, 2015; Субраманиан и др., 2002; Yen et al., 2009), по крайней мере, среди определенных подгрупп. Исследования супружеских пар также показали, что у людей улучшается здоровье, когда их близкие участники социальных сетей (например, супруг) встроены в более близкие и поддерживающие социальные сети, независимо от характеристик их собственной социальной сети (Ryan, Wan, & Smith, 2014; Учино, Смит, Карлайл, Бирмингем и Лайт, 2013).Наш вывод о том, что женщины, похоже, извлекают больше выгоды, чем мужчины, от связи с сообществом, согласуется с результатами Eriksson, Ng, Weinehall и Emmelin (2011), которые также обнаружили, что женщины, но не мужчины, в сообществах с более высоким уровнем взаимосвязанности с сообществом показали лучшие результаты. самооценка здоровья (Eriksson et al., 2011).

Часто считается, что здоровье женщин более тесно связано с качеством их межличностных отношений, отчасти из-за более сильной ориентации женщин на социальные отношения (Cross & Madson, 1997).Есть некоторые свидетельства того, что на мужчин и женщин по-разному влияют положительные и отрицательные аспекты их супружеской жизни (Kiecolt-Glaser & Newton, 2001), а также социальные характеристики их сообществ (Eriksson et al., 2011; Kavanagh, Bentley , Turrell, Broom, & Subramanian, 2006; Poortinga, Dunstan, & Fone, 2007; Skrabski, Kopp, & Kawachi, 2003; Stafford, Cummins, Macintyre, Ellaway, & Marmot, 2005). В текущем исследовании мы обнаружили более сложную взаимосвязь между гендерными и социальными характеристиками.С одной стороны, мы обнаружили, что связь между личными чувствами связи и здоровьем была сильнее у мужчин . В то же время, однако, наши результаты также предполагают, что женщин, , похоже, извлекают больше выгоды, чем мужчины, от более высоких уровней взаимосвязанности сообщества . Таким образом, текущие результаты не подтверждают предположение о том, что женщины повсеместно в большей степени подвержены влиянию социальных характеристик, чем мужчины. Скорее, текущие результаты предполагают, что мужчины могут быть более чувствительны к характеристикам своих собственных социальных отношений, чем женщины, в то время как женщины могут быть более чувствительны к характеристикам отношений между людьми в их окружении.Дополнительный анализ показал, что ни потолочные, ни минимальные эффекты не могут объяснить гендерные различия, поскольку не было значимых гендерных различий в отношении диапазона, среднего или стандартного отклонения воспринимаемой субъектом связности, связи с сообществом или здоровья. Есть некоторые свидетельства того, что здоровье женщин более тесно связано с эмоциональными аспектами предполагаемой связи, в то время как здоровье мужчин больше связано с социальными аспектами предполагаемой связи (Iwasaki et al., 2002).Поскольку наша оценка включала как эмоциональные, так и социальные аспекты воспринимаемой связанности / одиночества, также маловероятно, что гендерная предвзятость в нашей операционализации воспринимаемой связности объясняет наблюдаемые гендерные различия.

Потенциально гендерные различия, наблюдаемые в настоящем исследовании, могут быть связаны с тем, как мужчины и женщины в нашей выборке были социализированы. Традиционно женщин социализировали, чтобы они могли ухаживать за ними (Chodorow, 1978), что, возможно, помогло им лучше приспособиться к социальным характеристикам своих сообществ.Хотя сестры не заботятся о своих биологических семьях, их занятия, тем не менее, в гораздо большей степени связаны с уходом (например, учителя, медсестры), чем с занятиями монахов (преимущественно священников). Гендерные возможности братьев и сестер также отражаются в высокой отрицательной корреляции между полом и высшим образованием (таблица 1), что согласуется с тем фактом, что женщины в Германии и Австрии, родившиеся до 1960-х годов, не имели такого большого доступа к высшему образованию. как мужчины.Хотя на жизнь монахинь и монахов все еще явно влияют традиционные гендерные роли, одним уникальным аспектом порядочной жизни является то, что, в отличие от населения в целом, гендерное разделение «работы по уходу» (например, уход за детьми, уход за детьми) больных членов семьи, вкладывающих средства в поддержание и улучшение отношений) не происходит в общинах монахов и монахинь. Это связано с тем, что монахини и монахи живут в однополых сообществах и потому, что монахини и монахи имеют одинаковые условия жизни (не состоят в браке, без детей, живут вместе в сообществах).Следовательно, монахи могут выполнять относительно больше «работы по уходу», чем мужчины в целом, а монахини потенциально меньше «работы по уходу», чем женщины в целом. Различное распределение работы по уходу между мужчинами и женщинами-членами ордена по сравнению с мужчинами и женщинами в общей популяции может объяснить, почему связь между предполагаемой связью и здоровьем на самом деле была сильнее среди мужчин в нашей выборке, в отличие от предыдущих исследований.

Настоящее исследование имеет ряд сильных сторон, включая высокую частоту ответов на индивидуальном уровне и уровне сообщества и использование соответствующего анализа для отделения индивидуальных (действующих лиц) эффектов от контекстных (коллективных) эффектов.Тем не менее, текущие результаты следует интерпретировать с учетом ряда ограничений. У нас были данные только от членов сообщества в возрасте 50 лет и старше. Таким образом, социальные характеристики сообщества не учитывают конфликтность и связанность более молодых членов сообщества. Из-за резкого сокращения числа участников с 1960-х годов на самом деле очень мало членов ордена моложе 50 лет (Luy et al., 2015). Поэтому мы не считаем, что отсутствие данных от более молодых членов ордена представляет собой значимое ограничение.Существует также некоторая двусмысленность в отношении направления взаимосвязей, поскольку наш анализ основан на перекрестных данных. Для подтверждения направленной связи между социальными характеристиками сообщества и индивидуальным здоровьем потребуются лонгитюдные исследования. Особенно полезными будут исследования, которые измеряют изменения социальных характеристик сообщества и изменения индивидуального здоровья с течением времени. Кроме того, более подробный анализ с альтернативными показателями здоровья (например, множественные показатели, объективные показатели) и исследования, которые включают меры потенциальных механизмов посредничества (например,g., психологическое благополучие, физиологический стресс, здоровое поведение) необходимы для подтверждения наших результатов. Это также поможет определить, коренятся ли обнаруженные нами отношения между социальными характеристиками сообщества и индивидуальным здоровьем в конкретных аспектах здоровья.

Мы утверждали, что наш анализ членов порядка имеет явные преимущества для приблизительной изоляции взаимосвязи между социальными характеристиками сообщества и здоровьем из-за контроля нескольких потенциальных факторов, влияющих на индивидуальный и общинный уровень, и низкой мобильности наших участников.При интерпретации результатов важно отметить, что религиозные сообщества в текущем исследовании были относительно близкими по отношению к типам сообществ (например, штаты, регионы, районы) в некоторых других исследованиях взаимосвязи между характеристиками сообщества и здоровьем. Мы утверждаем, что меньшая, более близкая среда обитания более важна для индивидуального здоровья, особенно когда социальные взаимодействия (и возникающий в результате физиологический стресс, эмоции, отношения и познания) считаются основными опосредующими механизмами, связывающими социальные характеристики сообщества с индивидуальным здоровьем ( Эрикссон и др., 2011). Также неясно, можно ли обобщить результаты, основанные на сообществах членов отряда, на другие типы сообществ и социальных групп, встречающихся в общей популяции. Например, религиозность наших участников может ограничить применимость наших результатов к населению в целом, поскольку религия может оказывать глубокое влияние на межличностные взаимодействия и управление межличностными конфликтами (Cohen, 2015). Более того, есть свидетельства того, что католики более коллективистичны, чем протестанты (и менее коллективистичны, чем евреи) (Cohen & Hill, 2007).То есть, по сравнению с протестантами, католики склонны определять себя больше с точки зрения своих межличностных отношений и своих сообществ. Воспринимаемая и связанная с сообществом взаимосвязь наряду с предполагаемым конфликтом и конфликтом в сообществе может быть более тесно связана со здоровьем высокорелигиозных католиков в текущей выборке по сравнению с представителями более индивидуалистичных популяций и в меньшей степени связана со здоровьем по сравнению с членами более коллективистских популяций. Наконец, многие правила поведения в отношении здоровья определяют правила нормального образа жизни (например,g., низкое потребление алкоголя и табака, особенно среди сестер, ежедневная молитва и медитация). Таким образом, взаимосвязь между социальными характеристиками человека и сообщества и здоровьем может быть более сильной среди населения в целом из-за дополнительной возможности для социальных характеристик отдельных лиц и сообществ влиять на здоровье через поведенческие пути.

Важно отметить, что мы утверждаем, что наши результаты актуальны для населения в целом, потому что сообщества членов отряда имеют значимое сходство с семейными сетями (Luy et al., 2015). В частности, семейные сети в общей популяции аналогичны сообществам членов отряда, проанализированным в текущем исследовании, в отношении включения не родных членов, размера, стабильности и амбивалентного характера отношений. Например, данные репрезентативного исследования неорганизованного взрослого населения Нидерландов показывают, что пожилые люди часто считают чужаков (например, друзей, соседей) членами «семьи» (Voorpostel, 2013). Люди называют в среднем около семи человек в своей семейной сети, и размер семейной сети остается стабильным на протяжении всей жизни (Wrzus, Hänel, Wagner, & Neyer, 2013).Наконец, среди населения в целом отрицательный социальный обмен пожилыми людьми, как и их положительный обмен, обычно происходит в их семейных отношениях и дружбе (Sorkin & Rook, 2004). Из-за сходства между характеристиками религиозных сообществ в текущем исследовании и семейных сетей среди населения в целом, мы считаем, что будущее исследование, направленное на воспроизведение текущих результатов с использованием данных из семейных сетей, будет особенно плодотворным.

Финансирование

Эта работа была поддержана Европейским исследовательским советом в рамках Седьмой рамочной программы Европейского сообщества (FP7 / 2007–2013) / ERC (грант номер 262663-HEMOX для M.Л.).

Благодарности

Мы благодарны католическим общинам братьев и сестер, без сотрудничества и поддержки которых было бы невозможно провести это исследование. Мы также благодарим других исследователей Немецко-австрийского монастырского исследования за их помощь в сборе данных и отзывы о ранних версиях этой статьи: Паоле Ди Джулио, Ине Яшински, Дезире Криванек, Кристиану Вегнер-Зигмундт и Анжеле Видеманн. Вклад авторов : К.Е. Боуэн выполнил все статистические анализы и написал статью. М.Л. организовал сбор данных и отредактировал статью.

Список литературы

Алмейда

Д. М

. (

2005

).

Устойчивость и уязвимость к повседневным стресс-факторам, оцененные с помощью дневниковых методов

.

Текущие направления психологической науки

,

14

,

64

68

. DOI:

Birditt

K.S

. (

2014

).

Возрастные различия эмоциональных реакций на ежедневные негативные социальные встречи

.

Геронтологические журналы, серия B: Психологические и социальные науки

,

69

,

557

566

. DOI:

Chaix

B

. (

2009

).

Географические условия жизни и ишемическая болезнь сердца: обзор литературы, теоретические материалы, методологические обновления и программа исследований

.

Ежегодный обзор общественного здравоохранения

,

30

,

81

105

. DOI:

Chaix

B.

Lindström

M.

Rosvall

M.

, &

Merlo

J

. (

2008

).

Социальные взаимодействия в районе и риск острого инфаркта миокарда

.

Журнал эпидемиологии и общественного здравоохранения

,

62

,

62

68

.DOI:

Chodorow

N

. (

1978

).

Воспроизведение материнства: Психоанализ и социология гендера

.

Беркли, Калифорния

:

University of California Press

.

Коэн

A. B

. (

2015

).

Глубокое влияние религии на психологию: мораль, межгрупповые отношения, самооценка и инкультурация

.

Текущие направления психологической науки

,

24

,

77

82

.DOI:

Cohen

A. B.

, &

Hill

P. C

. (

2007

).

Религия как культура: религиозный индивидуализм и коллективизм американских католиков, евреев и протестантов

.

Журнал личности

,

75

,

709

742

. DOI:

Cross

S. E.

и

Madson

L

. (

1997

).

Модели себя: самооценка и пол

.

Психологический бюллетень

,

122

,

5

37

. DOI:

de Jong-Gierveld

J.

и

Kamphuls

F

. (

1985

).

Развитие шкалы одиночества Раша

.

Прикладное психологическое измерение

,

9

,

289

299

. DOI:

Diez-Roux

A. V

. (

1998

).

Возвращение контекста в эпидемиологию: переменные и ошибки в многоуровневом анализе

.

Американский журнал общественного здравоохранения

,

88

,

216

222

.

Diez-Roux

A. V

. (

2000

).

Многоуровневый анализ в исследованиях общественного здравоохранения

.

Ежегодный обзор общественного здравоохранения

,

21

,

171

192

. DOI:

Diez Roux

A. V.

и

Mair

C

. (

2010

).

Окрестности и здоровье

.

Анналы Нью-Йоркской академии наук

,

1186

,

125

145

. DOI:

Дункан

C.

Джонс

K.

и

Moon

G

. (

1998

).

Контекст, состав и неоднородность: использование многоуровневых моделей в медицинских исследованиях

.

Социальные науки и медицина

,

46

,

97

117

. DOI:

Eriksson

M.

Ng

N.

Weinehall

L.

и

Emmelin

M

. (

2011

).

Важность гендера и концептуализации для понимания связи между коллективным социальным капиталом и здоровьем: многоуровневый анализ из северной Швеции

.

Социальные науки и медицина

,

73

,

264

273

. DOI:

Fujisawa

Y.

Hamano

T.

и

Takegawa

S

. (

2009

).

Социальный капитал и восприятие здоровья в Японии: экологический и многоуровневый анализ

.

Социальные науки и медицина

,

69

,

500

505

. DOI:

Гарсия

Р. Л.

Мегер

Б. Р.

и

Кенни

Д. А.

. (

2015

).

Анализ влияния характеристик членов группы: руководство по модели взаимозависимости актор-партнер группы

.

Групповые процессы и межгрупповые отношения

,

18

,

315

328

. DOI:

Glass

T. A.

Goodman

S. N.

Hernán

M. A.

, &

Samet

J. M

. (

2013

).

Причинно-следственный вывод в общественном здравоохранении

.

Ежегодный обзор общественного здравоохранения

,

34

,

61

75

. DOI:

Holt-Lunstad

J.

Smith

T. B.

Baker

M.

Harris

T.

и

Stephenson

D

. (

2015

).

Одиночество и социальная изоляция как факторы риска смертности: метааналитический обзор

.

Перспективы психологической науки

,

10

,

227

237

. DOI:

Iwasaki

M.

Otani

T.

Sunaga

R.

Miyazaki

H.

Xiao

L.

Wang

N.

,…

Suzuki

S

. (

2002

).

Социальные сети и смертность на основе когортного исследования Komo-Ise в Японии

.

Международный эпидемиологический журнал

,

31

,

1208

1218

. DOI:

Kavanagh

A. M.

Bentley

R.

Turrell

G.

Метла

D. H.

, &

Subramanian

S. V

. (

2006

).

Влияет ли гендер на связь между самооценкой здоровья и социальными и экономическими характеристиками местной окружающей среды

?

Журнал эпидемиологии и общественного здравоохранения

,

60

,

490

495

. DOI:

Kavanagh

A. M.

Turrell

G.

и

Subramanian

S.В

. (

2006

).

Имеет ли значение для здоровья австралийцев социальный капитал на основе местности? Многоуровневый анализ самооценки здоровья в Тасмании

.

Международный эпидемиологический журнал

,

35

,

607

613

. DOI:

Kawachi

I.

и

Berkman

L

. (

2000

)

Социальная сплоченность, социальный капитал и здоровье

. В

L. F.

Berkman

и

I.

Кавачи

(ред.),

Социальная эпидемиология

(стр.

174

190

).

Нью-Йорк, Нью-Йорк

:

Oxford University Press

.

Kiecolt-Glaser

J. K.

, &

Newton

T. L

. (

2001

).

Брак и здоровье: его и ее

.

Психологический бюллетень

,

127

,

472

503

. DOI:

Lau

Y. K.

и

Ataguba

J.E

. (

2015

).

Изучение взаимосвязи между самооценкой здоровья и социальным капиталом в Южной Африке: многоуровневый анализ панельных данных

.

BMC Public Health

,

15

,

1

10

. DOI:

Lund

R.

Christensen

U.

Nilsson

C. J.

Kriegbaum

M.

и

Hulvej Rod

N

. (

2014

).

Стрессовые социальные отношения и смертность: проспективное когортное исследование

.

Журнал эпидемиологии и общественного здравоохранения

,

68

,

720

727

. DOI:

Луонг

Г.

и

Чарльз

S. T

. (

2014

).

Возрастные различия в аффективных и сердечно-сосудистых реакциях на негативное социальное взаимодействие: роль целей, оценок и регуляции эмоций

.

Психология развития

,

50

,

1919

1930

.DOI:

Luy

M.

Flandorfer

P.

и

Di Giulio

P

. (

2015

).

Старение в пожилом обществе: опыт и отношение членов католического ордена к старению населения и пожилым людям

.

Старение и общество

,

35

,

1

36

. DOI:

Дуб

J. M

. (

2004

).

(неправильная) оценка влияния соседства: причинный вывод для практической социальной эпидемиологии

.

Социальные науки и медицина

,

58

,

1929

1952

. DOI:

Дуб

J. M

. (

2013

).

Комментарий: идентификация, районы и семьи

.

Международный эпидемиологический журнал

,

42

,

1067

1069

. DOI:

Poortinga

W.

Dunstan

F. D.

и

Fone

D. L

.(

2007

).

Восприятие окружающей среды в районе и самооценки здоровья: многоуровневый анализ исследования

, проведенного в Кайрфилли.

BMC Public Health

,

7

,

285

. DOI:

Raudenbusch

S. W.

Bryk

A. S.

и

Congdon

R

. (

2004

).

HLM 6 для Windows

.

Skokie, IL

:

Scientific Software International

.

Repetti

R. L.

Taylor

S. E.

и

Seeman

T. E

. (

2002

).

Рискованные семьи: семейное социальное окружение и психическое и физическое здоровье потомства

.

Психологический бюллетень

,

128

,

330

366

. DOI:

Ладья

К. S

. (

2015

).

Социальные сети в пожилом возрасте: оценка положительного и отрицательного воздействия на здоровье и благополучие

.

Текущие направления психологической науки

,

24

,

45

51

. DOI:

Райан

Л. Х.

Ван

У. Х.

и

Смит

Дж.

. (

2014

).

Социальная поддержка и напряжение супруга: влияние на здоровье пожилых пар

.

Журнал поведенческой медицины

,

37

,

1108

1117

. DOI:

Skrabski

A.

Kopp

M.

, &

Kawachi

I

. (

2003

).

Социальный капитал в меняющемся обществе: перекрестные ассоциации с показателями женской и мужской смертности среднего возраста

.

Журнал эпидемиологии и общественного здравоохранения

,

57

,

114

119

. DOI:

Соркин

Д. Х.

и

Ладья

К. С

. (2004).

Стремление к межличностному контролю и уязвимость к негативным социальным обменам в дальнейшей жизни

.

Психология и старение

,

19

,

555

564

. DOI:

Stafford

M.

Cummins

S.

Macintyre

S.

Ellaway

A.

и

Marmot

M

. (

2005

).

Гендерные различия в связи между здоровьем и окружающей средой

.

Социальные науки и медицина

,

60

,

1681

1692

.DOI:

История

L. B.

и

Repetti

R

. (

2006

).

Ежедневные факторы профессионального стресса и семейное поведение

.

Журнал семейной психологии

,

20

,

690

700

. DOI:

Subramanian

S.

Kim

D. J.

и

Kawachi

I

. (

2002

).

Социальное доверие и самооценка здоровья в сообществах США: многоуровневый анализ

.

Журнал городского здравоохранения

,

79

,

21

34

. DOI:

Uchino

B. N.

Smith

T. W.

Carlisle

M.

Birmingham

W. C.

и

Light

K. C

. (

2013

).

Качество социальных сетей супругов увеличивает риск сердечно-сосудистых заболеваний друг друга

.

PLoS ONE

,

8

,

e71881

.DOI:

Voorpostel

M

. (

2013

).

Как семья: фиктивные родственные отношения в Нидерландах

.

Геронтологические журналы, серия B: Психологические и социальные науки

,

68

,

816

824

. DOI:

Wiedemann

A.

Marcher

A.

Wegner-Siegmundt

C.

Di Giulio

P.

, &

Luy

M

.(

2014

).

Der Gesundheits-Survey der Klosterstudie. Daten- und Methodenbericht zu Welle 1 [Исследование состояния здоровья монастыря. Отчет по данным и методам для волны 1]

(Vol.

37

).

Вена, Австрия

:

Австрийская академия наук

.

Woldoff

R. A

. (

2002

).

Влияние местных стрессоров на привязанность к соседям

.

Социальные силы

,

81

,

87

116

.DOI:

Wrzus

C.

Hänel

M.

Wagner

J.

и

Neyer

F. J

. (

2013

).

Изменения в социальных сетях и жизненные события на протяжении всей жизни: метаанализ

.

Психологический бюллетень

,

139

,

53

80

. DOI:

иен

I. H.

Майкл

Y. L.

и

Perdue

L

.(

2009

).

Соседство в исследованиях здоровья пожилых людей: систематический обзор

.

Американский журнал профилактической медицины

,

37

,

455

463

. doi:

© Автор (ы) 2016. Опубликовано Oxford University Press от имени Геронтологического общества Америки. Все права защищены. Для получения разрешений обращайтесь по электронной почте: [email protected]

Социальные и физические характеристики соседства и одиночество среди пожилых людей: результаты проекта MINDMAP

Фон: Одиночество связано с несколькими неблагоприятными последствиями для психического и физического здоровья пожилых людей.Предыдущие исследования показали, что с одиночеством связаны различные характеристики на индивидуальном уровне и на уровне воспринимаемой области. В этом исследовании изучалась связь объективно измеренных социальных и физических характеристик соседства с одиночеством.

Методы: Мы использовали данные поперечного сечения 1959 пожилых людей (63-98 лет), которые участвовали в Амстердамском продольном исследовании старения (LASA; волна 2011/12) и исследовании здоровья и условий жизни населения Эйндховена и его окрестностей (GLOBE; волна 2014) в Нидерландах.Баллы одиночества по конкретным исследованиям были согласованы в обоих когортных исследованиях и разделены на тертили, обозначающие низкий, средний и высокий уровни одиночества. Объективно измеренные характеристики микрорайонов, в том числе процентная доля жителей с низким уровнем образования, получателей социального обеспечения и незанятых жилищ, средний доход, уровень преступности и структура землепользования на уровне района, были связаны с данными на индивидуальном уровне. Для изучения интересующих ассоциаций был проведен полиномиальный логистический регрессионный анализ.

Полученные результаты: Не было статистических доказательств связи включенных характеристик соседства с одиночеством. Хотя это и не является статистически значимым, наблюдаемые ассоциации предполагают, что участники, живущие в районах с более неоднородным сочетанием землепользования, с меньшей вероятностью будут иметь средний и высокий уровень одиночества, чем те, кто проживает в более однородных районах с точки зрения сочетания землепользования (OR средний = 0.54, 95% ДИ = 0,18–1,67; OR высокий = 0,67, 95% ДИ = 0,21–2,11).

Заключение: Результаты показывают, что включенные объективно измеренные социальные и физические характеристики соседства не связаны с одиночеством в старости.

Ключевые слова: Состояние окружающей среды; Эпидемиология старения; Душевное здоровье; Район / место.

Роль социальных характеристик соседства в эпигеноме — почему отсутствие исследований? | Генетика и геномика | Открытие сети JAMA

На протяжении веков ученые и клиницисты задавались вопросом, как среда, окружающая детей и их семьи, влияет на здоровье детей. Десятки эмпирических исследований, охватывающих множество дисциплин, изучали связь между особенностями места (или социальной и физической среды на макроуровне) и многочисленными последствиями для здоровья детей.Используя сочетание наблюдательных, экспериментальных и квазиэкспериментальных схем исследования, исследователи начали выяснять сложные способы, которыми особенности района могут способствовать или вредить здоровью ребенка. 1 Такая работа важна, потому что она показывает, что возможности для укрепления здоровья детей и профилактики заболеваний определяются условиями, в которых дети живут, учатся и играют. Таким образом, такая работа освещает социальные детерминанты здоровья ребенка или «специфические особенности и пути, по которым социальные условия влияют на здоровье и которые потенциально могут быть изменены осознанными действиями».” 2 (p697)

В течение как минимум 20 лет фразы вроде клеток для общества, и нейронов для соседей были частью научного лексикона. Использование этих фраз призвано передать метафору слоев и множества вложенных факторов, которые определяют происхождение и течение болезни. 3 Исследования по объединению нескольких уровней анализа имеют решающее значение, поскольку они могут дать информацию как для понимания этиологии, так и для разработки вмешательств или политических подходов.Тем не менее, было сделано несколько попыток систематического преодоления этих уровней в эмпирическом анализе. Часто исследователи сосредотачиваются на переменных внутри уровня, не рассматривая способы связать факторы между уровнями.

Это соединение уровней — вот почему исследование Рубена и его коллег 4 вносит важный вклад в литературу. Эти авторы проанализировали данные долгосрочного исследования близнецов, связанных с экологическим риском (E-Risk), чтобы выяснить, были ли характеристики соседства в детстве и подростковом возрасте связаны с метилированием ДНК в возрасте 18 лет.Они измерили множество аспектов района, включая депривацию, ветхость, разобщенность и опасность. Рубен и его коллеги 4 также охарактеризовали соседство и эпигенетические ассоциации, используя 3 различных подхода. Авторы обнаружили, что дети, выросшие в неблагоприятном социальном положении по соседству, имеют эпигенетические профили, отличные от профилей их сверстников, выросших в более благополучных условиях. Эти данные были обнаружены в отношении участков метилирования ДНК, связанных с воспалением и курением, а также зондов, сопоставленных с генами, участвующими в метаболизме сигаретного дыма и загрязнении окружающего воздуха.Эти результаты подтвердились даже после учета социально-экономического статуса на уровне семьи и курения табака на индивидуальном уровне, которые, как известно, влияют на значения метилирования ДНК. 5 Исследование Рувима и его коллег 4 представляет собой полезную дорожную карту для исследователей при практическом использовании не только различных аспектов социальной среды соседей, но и различных измерений эпигенетических процессов. Это исследование, по-видимому, является самым крупным и всесторонним исследованием этой темы на сегодняшний день.

Исследование 4 неявно побуждает читателей задаться вопросом, почему только несколько исследований оценили роль социальных характеристик соседства в эпигеноме? По словам авторов, только 5 исследований проверяли различия в метилировании ДНК среди людей, живущих по соседству с социально-экономическими градиентами. Любопытно отсутствие исследований в этой области, особенно с учетом того, что эпигенетические процессы, вызванные соседством, вероятно, вовлечены во многие неблагоприятные последствия для здоровья, от расстройств психического здоровья до рака, ожирения и метаболических заболеваний, как предполагает концепция множественности.Таким образом, если так много можно узнать с помощью исследований, связывающих районы с эпигеномами, почему их больше не проводят исследователи?

Как и большинство вещей, ответ многогранен. Возможно, это отражает извечную проблему дисциплинарной разобщенности и тенденцию исследователей не переходить дисциплинарный проход. Возможно, существует слишком мало стимулов, таких как возможности получения грантов или адекватная инфраструктура (например, как организованы отделы, как организованы конференции и как взаимодействуют различные дисциплинарные группы), которые побуждают людей работать вместе.Кроме того, некоторые аспекты исследований, ориентированных на воспитание, могут вызвать недовольство исследователя, более ориентированного на природу. Например, соседство и другие аспекты окружающей среды не определены и неограниченны в отличие от генома и, в некоторой степени, эпигенома. Такая широта создает проблемы при принятии решения не только о том, что изучается, но также и о том, когда и как устанавливается такое воздействие. 6 Хотя изучение эпигенома столь же сложно, по моему опыту, иногда складывается впечатление, что легче проводить работу, не ориентированную на окружающую среду и основанную на биологии.Иногда исследователи, ориентированные на воспитание, больше говорят о сложности своей работы таким образом, что это звучит тревожно для исследователей за пределами области. Например, описывая эволюцию исследований состояния здоровья в районе в предисловии ко второму изданию Neighborhoods and Health , Ана Диез Ру пошла так далеко, что обозначила один из своих разделов «Боже мой, это (действительно) сложно…». ” 1 Пугливость может иметь и другое направление: исследователи, ориентированные на соседство, скептически относятся к возможности того, что генетические исследования действительно актуальны для политики.И, возможно, как заметил Диез Ру, еще одна причина отсутствия исследований в этой области заключается в том, что работа является тяжелой и сложной. Чтобы сделать убедительные выводы, эпигенетические исследования требуют больших выборок, потому что оценки эффекта невелики, а количество зондов, проанализированных в эпигенетическом исследовании, создает множественную проблему тестирования. Кроме того, для исследования района требуются большие выборки людей, за которыми в идеале следует перспективно следить и характеризовать с помощью показателей, которые позволяют выявить характерные и важные для политики качества районов.Эти проблемы существуют, когда работа выполняется сама по себе, не говоря уже о том, что 2 поля объединены.

Обдумайте эти проблемы. Как их преодолеть и как побудить исследователей проводить больше исследований эпигенома, ориентированных на соседство? Здесь, я думаю, мы находимся на пороге захватывающих дней впереди, когда мы сможем начать проводить действительно многоуровневые исследования. По сравнению с тем, что было два десятилетия назад, когда только зарождалась область исследований здоровья в районе, а исследования эпигенетического программирования, вызванного воздействием окружающей среды, только начинали свое существование, были достигнуты значительные успехи в теории соседства, измерениях и анализах, которые должны сделать изучение местности. Эффекты на основе более жизнеспособны во всех областях медицинских исследований, включая эпигенетику.Теперь у нас есть лучшие источники данных, методов и идей, которые позволяют нам объединять социальные особенности соседства с эпигеномами. Например, были изложены стратегии интеграции многоуровневого мышления с многоуровневыми аналитическими методами. 7 В настоящее время широко доступны различные инструменты измерения, которые можно использовать для характеристики параметров окрестностей (например, данные переписи, многомерные геокодированные данные и технологии на базе смартфонов) и которые можно относительно легко включить в существующие эпигенетические исследования.Кроме того, снижаются затраты на генотипирование и эпигенотипирование, что делает более доступным для исследователей, ориентированных на район, сбор слюны, крови или других тканей для эпигенетического анализа. Также доступны инновационные аналитические подходы и программное обеспечение, которые позволяют исследователям моделировать различные аспекты местности различными способами (например, агентные модели, пространственный анализ) и сопоставлять эти модели с биологическими данными.

Я надеюсь, что подобные исследования Рубена и его коллег 4 побудят исследователей изучить эти сложные концепции и связать социальные детерминанты здоровья с эпигенетическими процессами.Я также надеюсь, что работа этих авторов вдохновит лидеров на создание лучшей инфраструктуры, такой как возможности финансирования для содействия междисциплинарным исследованиям и сильные конвейеры для обучения следующего поколения междисциплинарных ученых, которые могут мыслить на нескольких уровнях. В такой среде мы можем затем начать новое поколение многоуровневых исследований, которые работают для понимания происхождения и распространения болезни от нейронов (или клеток) к районам (и обществу).

Принята к публикации: 18 февраля 2020 г.

Опубликовано: 1 июня 2020 г. doi: 10.1001 / jamanetworkopen.2020.6111

Открытый доступ: Это статья в открытом доступе, распространяемая в соответствии с условиями лицензии CC-BY. © 2020 Данн ЕС. Открытие сети JAMA .

Автор, ответственный за переписку: Эрин С. Данн, доктор медицины, магистр здравоохранения, Центр психиатрической и нейроразвитии, Центр геномной медицины, Массачусетская больница общего профиля, 185 Кембридж-стрит, 6-й этаж исследовательского здания Симчеса, Бостон, Массачусетс 02114 (edunn2 @ мг.harvard.edu).

Раскрытие информации о конфликте интересов: Не сообщалось.

Финансовая поддержка: Этот комментарий был поддержан грантом R01Mh213930 Национального института психического здоровья.

Роль спонсора / спонсора: Спонсор не принимал участия в анализе и интерпретации данных; подготовка, рецензирование или утверждение рукописи; и решение представить рукопись для публикации.

Дополнительные материалы: Мариана Аркая, доктор наук, Массачусетский технологический институт, и Натали Слопен, доктор наук, Мэрилендский университет, предоставили содержательные отзывы об этом комментарии.Эти люди не получали никакой дополнительной компенсации за свои взносы, кроме их обычной заработной платы.

1.

Дункан DT, Кавачи Я. Районы и Здравоохранение . 2-е издание. Издательство Оксфордского университета; 2018.

4. Рувим А, Сагден К. Арсено L, и другие. Связь неблагополучного соседства в детстве с метилированием ДНК в молодом взрослом возрасте. Открытая сеть JAMA .2020; 3 (6): e206095. DOI: 10.1001 / jamanetworkopen.2020.6095Google Scholar7.Dunn ВЦ, Масын К.Е., Юдрон М, Джонс SM, субраманский SV. Перевод многоуровневой теории в многоуровневое исследование: проблемы и возможности для понимания социальных детерминант психических расстройств. Social Psychiatry Psychiatr Epidemiol . 2014; 49 (6): 859-872. DOI: 10.1007 / s00127-013-0809-5 PubMedGoogle ScholarCrossref

Раса, этническая принадлежность, пол и другие социальные характеристики как факторы различий в здоровье и медицинском обслуживании Дженни Джейкобс Кроненфельд

Часть 1 — Раса и этническая принадлежность в U.С. контекст

Глава 1. Влияние расовой дискриминации на неравенство в отношении здоровья американцев азиатского происхождения; Хёнсу О

Глава 2. Различия в психическом здоровье детей карибских иммигрантов: как расовая / этническая самоидентификация информирует ассоциацию между предполагаемой дискриминацией и депрессивной симптоматикой; Фабрис Стэнли Жюльен и Патрисия Дрентеа

Глава 3. Использование медицинских услуг, распространенность диабета и сопутствующие заболевания: изучение половых различий среди американских индейцев и коренных народов Аляски; Кимберли Р.Хайзер, Дженнифер Рокелл, Чарльтон Уилсон, Сперо М. Мэнсон и Джоан О’Коннелл.

Глава 4. Использование неотложной помощи среди пожилых людей, получающих льготы по программе RHC Medicare на юго-востоке США; Мэтт Т. Багвелл, Томас Т. Ван.

Глава 5. Препятствия к доступу к медицинскому обслуживанию для коренных американцев в регионе побережья Мексиканского залива в Соединенных Штатах; Джессика Л. Лидделл.

, часть 2 — пол

Глава 6. Hyperemesis Gravidarum: чего ожидать, когда вы ожидаете… НЕ !; Роксана Бадруддоя. Глава 7. Социальный статус и уязвимость белых: гендерные и социально-экономические различия; Эндрю Х. Маннгеймер, Адриенн Милнер, Келси Э. Гонсалес, Терренс Д. Хилл.

Глава 8. Взаимосвязь социальных детерминант здоровья и неблагоприятных детских переживаний для заключенных женщин в округе Сан-Бернардино; Николь Хенли, Анника Ю. Андерсон.

Часть 3 — Больницы и расходы на здравоохранение

Глава 9. Принудительное соответствие: повышает ли обязательная отчетность о госпитальных ошибках безопасность пациентов; Морин Уолш Корике, Тереза ​​Л.Шайд.

Глава 10. Это политика, глупо: почему больше «кожи в игре» не поможет контролировать расходы на здравоохранение в США; Клаудиа Чауфан.

Часть 4 — Исследования из Индии

Глава 11. Изучение опыта семейных опекунов пожилых людей в жилом академическом кампусе высшего образования в Индии; Тулика Бхаттачарья, Сухита Чопра Чаттерджи, Деболина Чаттерджи.

Глава 12. Почему больные СПИДом, получающие антиретровирусную терапию, рано умирают? Свидетельства из Джаркханда в Индии; Раджив Кумар, Дамодар Суар, Сангита Дас Бхаттачарья, Санджай Кумар Сингх.

Влияние социальных характеристик на использование педиатрической неотложной помощи в Швеции — исследование на основе вопросника | BMC Emergency Medicine

Это шведское исследование педиатрического отделения неотложной помощи показывает статистические связи между прямым и менее срочным обращением за неотложной помощью и характеристиками родителей, такими как неродное происхождение, а также низкий уровень владения шведским языком.

Соответственно, было обнаружено, что неместные жители в разных европейских странах чаще обращаются за помощью по неотложной помощи, чем местные жители, а также по менее неотложным с медицинской точки зрения причинам [26].В итальянском исследовании сообщается о более высоком общем использовании педиатрической ЭД, а также, в соответствии с нашими выводами, о большем количестве несрочных посещений детьми неродных родителей [8]. Недавно мы обнаружили более высокий уровень использования педиатрической помощи в отделении неотложной помощи в городском округе с самой высокой долей неместных жителей [6]. В других скандинавских исследованиях [7, 9] также сообщается о более частом использовании ЭД взрослыми неместными жителями. Напротив, некоторые американские исследователи сообщили о меньшем количестве посещений отделений неотложной помощи и первичной медико-санитарной помощи взрослыми иммигрантами и их детьми, в основном из-за отсутствия национального государственного страхования и низкого доступа к медицинскому обслуживанию [11,12,13,14,15,16,17].Соответственно, Американский колледж врачей [27] обратился к необходимости серьезных изменений в американской политике в области здравоохранения, чтобы обеспечить адекватную медицинскую помощь этим уязвимым группам.

В настоящем исследовании мы подтвердили связь между прямым обращением за неотложной педиатрической помощью и менее неотложными с медицинской точки зрения посещениями отделения неотложной помощи среди родителей неродного происхождения, но у нас нет информации о соответствующих посещениях первичной медико-санитарной помощи. Наши результаты могут отражать препятствия на пути к оказанию догоспитальной медицинской помощи этим группам, а также проблемы, с которыми система здравоохранения может до них добраться.

Тот факт, что родители не по национальности, были значительно связаны с меньшим количеством догоспитальных медицинских контактов после поправки на плохое понимание шведского языка, и то, что их дети чаще отделялись от ED, может предполагать, что культурные различия — не только отражающие языковые барьеры. — может повлиять на обращение за педиатрической помощью в отделении неотложной помощи также в системе здравоохранения, основанной на национальном государственном страховании.

Фактическая организация медицинских услуг в разных странах может, по крайней мере частично, объяснить некоторые различия в обращении за медицинской помощью между родителями больных детей [28], e.грамм. обращаются ли они в первую очередь в государственные или частные, первичные или стационарные медицинские учреждения по поводу респираторных заболеваний, диареи или лихорадки [28].

Однако то, что со временем можно ожидать сокращения использования ЭД в педиатрии родителями неместного происхождения, было высказано в недавнем исследовании, в котором дети норвежских родителей-иммигрантов в первом поколении меньше пользовались первичной медико-санитарной помощью, а родители-иммигранты во втором поколении — больше. чем дети коренных родителей [29]. Соответственно, было обнаружено, что латиноамериканские семьи с более низким уровнем аккультурации используют педиатрическую помощь при ЭД в качестве более регулярного источника медицинской помощи, чем те, кто прожил дольше в США [30].

В соответствии с нашими выводами, языковые барьеры для общения между датскими [31] и американскими [32, 33] иммигрантами были связаны с меньшим использованием догоспитальных услуг для получения медицинских консультаций или помощи, особенно по телефону. Соответственно, было заявлено, что использование телефонной линии здоровья немцами в Швеции усложняет принятие медицинских решений [34], и для решения этой проблемы были предложены услуги многоязычного телефонного оператора [32]. Проблемы с общением и неуверенность в себе также были отмечены в Швеции как основные препятствия для оказания медицинской помощи родителями, не являющимися коренными [35].

Наши выводы о том, что более короткое образование и безработица среди родителей были связаны с более прямым обращением за ЭП, а также с большей сортировкой вне ЭД по прибытии — хотя и незначительно с поправкой на этническое происхождение и знание шведского языка — соответствуют большему количеству случаев, не связанных с ЭД. срочное обращение к педиатрической помощи при ЭД американскими родителями с более низким уровнем образования и экономическим статусом [36].

Было обнаружено, что неместное население и группы населения с низким социальным статусом имеют более низкую санитарную грамотность [37, 38], i.е. индивидуальная способность получать, обрабатывать и понимать основную медицинскую информацию и услуги, необходимые для принятия соответствующих медицинских решений [39]. Низкая санитарная грамотность также была определена как предиктор более частого и менее срочного использования педиатрической ЭД в США [40, 41]. Соответственно, недавно сообщалось, что взрослые неместные пациенты с ЭД в Норвегии оценивают уровень своей неотложной медицинской помощи выше, чем местные, независимо от оценок врачей [42]. Утверждается, что некоторые американские меры по повышению медицинской грамотности и обращения за медицинской помощью уменьшают количество посещений педиатрической неотложной помощи родителями [43] и с низким социальным статусом [44], что указывает на то, что недостаточное знание местной системы здравоохранения можно предотвратить ранним вмешательства, позволяющие преодолеть препятствия на пути к навигации по системе.Низкая медицинская грамотность и низкий социально-экономический статус могут отражать риски несвоевременной медицинской помощи и плохого состояния здоровья [12,13,14] — проблемы, которые еще более важно решить.

Наш вывод о том, что родители, посещающие своего первенца, чаще отделялись от ED, а также реже считались подходящими для ED врачами, может отражать их более низкий опыт в качестве родителей и, следовательно, более высокую потребность в медицинском совете и повторном обращении. -уверенность. Соответственно, поступают сообщения о том, что родители-новички более обеспокоены [45] и чаще пользуются услугами первичной медицинской помощи в нерабочее время в Дании [41] и педиатрической помощи во Франции [46].Дополнительная информация в центрах здоровья детей может улучшить знания и уменьшить количество случаев неправильного обращения с ЭД менее опытными родителями.

Несмотря на то, что родители часто считают состояние здоровья больных детей более серьезным и неотложным, чем профессионалы, как показали настоящие и предыдущие [47] исследования, забота родителей о своих детях остается наиболее важной для раннего выявления и лечения медицинские условия . Службы первичной медико-санитарной помощи, расположенные рядом с педиатрическим отделением неотложной помощи [48], и различные ускоренные решения [49] могут способствовать быстрому и надлежащему ведению больных детей, родители которых обращаются за помощью к педиатрическому отделению неотложной помощи, независимо от других доступных альтернатив.

То, что примерно четверть пациентов в настоящем исследовании были отсортированы по прибытии, чтобы не нуждаться в педиатрической помощи при неотложной помощи, подтверждая предыдущие выводы [5], подчеркивает важность быстрой и безопасной с медицинской точки зрения первоначальной оценки каждого ребенка, согласно определению [23, 24], а также медицинские консультации и заверения опытных медсестер [5], особенно когда нет необходимости в профессиональном направлении к ED. Кроме того, тот факт, что несколько исследуемых пациентов, первоначально отобранных для педиатрической помощи при ЭД, позже были признаны более подходящими для оказания первичной медико-санитарной помощи, можно рассматривать как отражающий широкий диапазон медицинской безопасности наших систем сортировки.

Основным преимуществом этого исследования является то, что все педиатрические пациенты с ЭД в зоне охвата приблизительно четырехсот тысяч человек посещали одну и ту же больницу. Хотя исследование проводилось в крупной университетской больнице, основные результаты по обращению за медицинской помощью, скорее всего, можно рассматривать как отражающие основные шведские городские районы, поскольку структура населения и системы здравоохранения не сильно различаются между крупными городскими регионами внутри страны.

Исследование могло быть ограничено потенциальными языковыми барьерами, которые также препятствовали участию некоторых родителей, хотя переводчики, необходимые для индивидуального управления ED, помогали заполнять анкеты.Тем не менее, наши основные результаты скорее недооценили бы влияние языковых барьеров, если бы родители пациентов, отобранных из отделения неотложной помощи, предпочли бы не участвовать из-за низкого уровня знания шведского языка. Уровень понимания шведского языка родителями также был оценен самостоятельно, что могло быть ограничением для наших результатов.

Еще одним ограничением исследования является то, что многие родители детей, отобранных из отделения неотложной помощи, направляясь в отделение первичной медико-санитарной помощи или возвращаясь домой, хотели покинуть отделение вскоре после завершения сортировки, не проводя там больше времени, несмотря на активные усилия по их включению. В исследовании.Однако отсутствие различий по возрасту и полу между участниками и не участниками исследования может указывать на то, что полученная информация по исследованию действительно отражает пациентов, отобранных из отделения неотложной помощи в этом отношении. Еще одно ограничение (несмотря на отсутствие различий по возрасту и полу между дневными и ночными посещениями ED) заключается в том, что у нас не было возможности регистрировать поздние вечерние и ночные посещения пациентов ED.

Наконец, поскольку не было доступных проверенных инструментов оценки, достаточно подходящих для целей нашего исследования, нам пришлось разработать, протестировать, изменить и применить инструменты анкеты для конкретного исследования.

Социальные, психологические и демографические характеристики дегуманизации по отношению к иммигрантам

Значимость

В существующей литературе по дегуманизации часто рассматривается, как люди выносят суждения о дегуманизации и группы, которые дегуманизируются другими. Например, консерваторы более склонны к дегуманизации, чем либералы, а к иммигрантам, как правило, относятся не так, как к людям, по сравнению с американцами. Однако часто неясно, относится ли дегуманизация к социальным и психологическим характеристикам, выходящим за рамки демографической информации.Мы заметили, что люди, дегуманизирующие иммигрантов, чувствуют себя менее связанными с ними, описывают иммигрантов безлично и с позиции власти и одобряют социальный вред, который не должен иметь большого влияния на их иммиграционные взгляды. Мы предлагаем социальный, психологический и демографический профиль дегуманизации, который может выявить настораживающие признаки и предотвратить обращение с другими как с менее человечными.

Abstract

Это исследование расширяет текущий объем работ по дегуманизации, оценивая социальные, психологические и демографические корреляты вопиющего пренебрежения к иммигрантам.Участники ( n = 468) были случайным образом распределены для чтения сценария, в котором 1) иммигрант или 2) иммигрант и их ребенок были пойманы на незаконном пересечении южной границы Соединенных Штатов, а затем оценили, сколько времени они должны провести в тюрьме. в случае признания виновным. Участники сообщили, что приговорят иммигранта к большему сроку тюремного заключения, чем иммигранта с ребенком. Те, кто отправлял иммигрантов в тюрьму на более длительный срок, также считали их социально далекими и менее человечными, описывали иммиграцию безлично и одобряли другие социальные вреды, не связанные с иммиграцией (например,г., смертная казнь для осужденных убийц). Важно отметить, что подтвержденный социальный вред объясняет расхождения, помимо просто консервативных взглядов. Мы помещаем эти данные в современную литературу по теории дегуманизации и вопросам иммиграции.

То, как мы судим других и делаем выводы о них, по сути, является социальным процессом. Мы склонны воспринимать других позитивно, если они говорят, как мы (1, 2), ведут себя как мы (3, 4) и выглядят как мы (5). Мы негативно воспринимаем других (например,g., их сбрасывают со счетов или жестко оценивают), если они отличаются от нас (6). Однако степень, в которой люди недооценивают других, может варьироваться: от того, что они считают их чужаком (7), до недочеловеков (8, 9). Такие точки зрения могут иметь и поведенческие последствия: чужую группу можно игнорировать, потому что они разные (10), тогда как явно дегуманизированным людям могут быть отказано в правах человека, лишено свободы воли или к ним относятся как к менее человечным из-за их простого существования (11). , 12). То, как мы думаем и относимся к тем, кто отличается от других, важно, а то, как мы общаемся о дегуманизированных чужих группах, критически важно исследовать, поскольку вопиющая ненависть к другим остается повсеместной и неумолимой.

Настоящая статья направлена ​​на понимание социальных, психологических и демографических характеристик людей, которые дегуманизируют. Мы сосредотачиваемся на людях, выносящих дегуманизирующие суждения об иммигрантах, и на том, как их описания иммигрантов (или иммиграционные проблемы в Соединенных Штатах) соотносятся с их готовностью наказать тех, кто пересекает границу Мексики и США. Наша работа своевременна, потому что дегуманизация иммигрантов остается нерешенной проблемой для Америки (13). В 2019 году в США почти 70 000 детей-мигрантов содержали в изоляторах в нечеловеческих условиях, которые также основывались на политике безжалостного содержания под стражей (14).Необходимы дополнительные исследования, чтобы понять, связана ли дегуманизация с другими характеристиками, которые могут идентифицировать тех, кто будет относиться к иммигрантам как к менее человечным, в надежде предотвратить или обуздать злодеяния в будущем.

Для достижения этой эмпирической цели мы дополняем и расширяем традиционные исследования дегуманизации, развивая социальные (например, прошлый неблагоприятный опыт детства, который может указывать на дегуманизирующие тенденции, подтвержденный социальный вред), психологический (например, как люди говорят об иммигрантах, иммиграционные проблемы) , и демографический профиль (например,ж., политическая ориентация, пол, возраст) тех, кто отрицает человечность других.

Теоретические основы дегуманизации

Дегуманизация — это точка зрения, согласно которой определенным людям следует отказывать исключительно в правах человека и, следовательно, конкретным чужим группам отказывают в привилегиях, действиях или действиях, которые обычно приписываются внутренним группам (8, 9, 15 ). Предыдущая работа (16) предполагает, что дегуманизация имеет долгую историю и часто выражается неявно (например, игнорируя эмоции другой группы) или явно с помощью метафор (например,г., называя переселенцев животными). Явная дегуманизация является наиболее распространенной; например, иммигранты рассматриваются как больные организмы (например, паразиты, пиявки), предметы или материалы и захватчики (8, 17, 18). Адольф Гитлер и другие группы называли евреев паразитами и бациллами (19, 20). Во время Второй мировой войны японцев сравнивали с москитами, которых нужно было истребить (21). Такие метафоры сильны, потому что они являются общими ориентирами для понимания людьми (22). Однако их простота может привести к неправильному пониманию групп (23).

Четыре теории дегуманизации.

Исследования дегуманизации обширны и охватывают разные дисциплины (24), включая исследования, посвященные тому, как люди дегуманизируют (18), репрезентации дегуманизации в СМИ (17), как дегуманизация влияет на отношение к группам (15), а также оценки групп, которые подвергаются дегуманизации. вероятно, будут дегуманизированы больше, чем другие (9). Эти данные были обобщены как четыре основных теоретических взгляда на дегуманизацию (25), все из которых в целом предполагают, что определенные аспекты гуманности недоступны для групп людей.Эти теории в значительной степени согласуются друг с другом и дополняют друг друга, но полагаются на разные показатели для измерения или вывода о дегуманизации.

Первая, называемая теорией инфрагуманизации , — это идея отрицания вторичных эмоций для чужой группы (11). Вторичные эмоции, такие как ностальгия или унижение, которые считаются уникальными человеческими характеристиками, удерживаются от чужих групп в примерах инфрагуманизации, но в остальном выражаются внутри групп (26). Этот процесс является преднамеренным, целенаправленным и представляет собой форму молчаливой дегуманизации.

Вторая теория утверждает, что дегуманизация представлена ​​двойной точкой зрения на человечность (8). С первой точки зрения, если людям отказано в человеческой уникальности, они будут восприниматься как животные без «утонченности, самоконтроля, интеллекта и рациональности» (25). Это приводит к появлению явных метафор о дегуманизированных группах, таких как евреи, называемые паразитами, а иммигранты — пиявками. Во второй перспективе, если людям отрицают человеческую природу, они объективизируются и воспринимаются как инструменты в обществе.Двойная перспектива человечности уникальна, потому что она предлагает различия между человеком и объектом и человек-животное, а также потому, что предполагает, что человечность ортогональна в двух измерениях (человеческая уникальность и человеческая природа).

Третья теория дегуманизации, дегуманизированное восприятие (27), предлагает когнитивную перспективу, связанную с отношением к другим как к менее человеческим. Эта теория предполагает, что дегуманизация происходит, когда один человек (или группа) не признает, не принимает во внимание или не учитывает мнение другого человека (или группы).Когда мозг не может активироваться в присутствии целевой группы, такая нейронная активность является маркером дегуманизации. Свидетельства в поддержку этой исследовательской традиции предполагают, что внутренние и внешние группы часто оцениваются по характеристикам теплоты и компетентности, которые можно определить по активности в мозгу (28).

Последняя теория исследования дегуманизации, названная системой восприятия сознания , рассматривает то, как люди воспринимают познание других. Согласно предыдущей работе (29), люди обычно считают, что у других есть свобода выбора и опыт в их способности думать и чувствовать.То есть большинство людей верят, что обычные группы могут думать, общаться и выполнять сложные когнитивные задачи, такие как выражение эмоций. Компьютеры и животные, с другой стороны, могут бороться или не обладать способностью действовать и иметь опыт (25). В модели восприятия разума дегуманизированным группам отказывают в агентстве и опыте, потому что они, как считается, не обладают способностью к познавательной свободе, и лишены вторичных психологических процессов. Таким образом, дегуманизированным людям отказывают в человеческой уникальности (8).

Вместе четыре теории сосредоточены на аспектах человечности, человечности, человеческой природы или человеческого опыта, которые отрицаются, когда одна группа воспринимается как «менее чем». Такие отрицания могут быть молчаливыми (например, отрицание вторичных эмоций) или явными (например, использование языка для явного игнорирования или отрицания человечности другой группы). Недавняя работа предполагает, что дегуманизирующие тенденции, в соответствии с предшествующими теориями, могут быть измерены и применены ко многим потенциальным чужим группам. Например, в предыдущей работе (12) была измерена явная дегуманизация с повышением уровня человечности, по которой участники оценивают группы (например,g., иммигранты, американцы, австралийцы) как неразвитые или полностью развитые по скользящей шкале. Факты свидетельствуют о том, что те, кто дегуманизирует иммигрантов и мексиканцев, склонны поддерживать более агрессивную антииммиграционную политику (например, они с большей вероятностью подпишут антииммиграционную петицию) и поддерживают республиканских политиков в Соединенных Штатах (например, от Карли Фиорины до Дональда Трампа). Мера восхождения человека получила широкое распространение и представляет собой основной способ измерения того, как люди оценивают человечность определенных групп (например,ж., иммигранты) по отношению к другим (например, американцам).

Хотя вопиющее игнорирование человечности другой группы является насущной и постоянной проблемой в Соединенных Штатах (13), недостаточно предположить, что существует дегуманизация и определенные группы склонны к дегуманизации. Мы считаем, что важно понимать основы дегуманизации и то, как она сохраняется на социальном и психологическом уровне. В настоящем исследовании мы стремимся охарактеризовать тех, кто склонен к дегуманизации, и описать мировоззрение людей, которые относятся к определенным группам как к менее человечным.

Предикторы дегуманизации

Предыдущие работы признают несколько индивидуальных различий, которые часто связаны с тенденциями дегуманизации. Определенные параметры личности (например, нарциссизм) связаны с усилением дегуманизации (30), лица, обладающие высокой властью и статусом, склонны к дегуманизации (31), а те, кто демонстрирует повышенные черты Темной триады (например, психопатия), как правило, чувствуют себя менее связанными и настроенными на умы других (32, 33). Как предполагают другие авторы (25), люди, придерживающиеся стереотипно-консервативных и правых ценностей, склонны к дегуманизации больше, чем те, кто придерживается стереотипно-либеральных и левых ценностей, и эти эффекты носят межкультурный характер (12, 34, 35).

Связанные данные свидетельствуют о том, что дегуманизация представляет собой утверждение одной группой своего господства над другой. Эта тенденция, получившая название ориентации на социальное доминирование (SDO), отражает степень, в которой люди поддерживают неравенство вне группы (36). Те, кто дегуманизирует, не просто воспринимают других как угрозу, но получают удовольствие от утверждения своей власти над определенными чужими группами и поддерживают усилия по отделению чужой от внутренней (например, с помощью институциональной политики и явно бессердечных метафор).Предыдущая работа, изложенная Haslam и Loughnan (25), предполагает, что SDO предсказывает дегуманизацию многих воспринимаемых чужеродных групп, а также является кросс-культурным (37–39), особенно для тех, кто дегуманизирует иммигрантов (40).

В то время как существующие исследования предлагают характеристики людей, которые часто дегуманизируют, остаются без ответа вопросы о других социальных и психологических коррелятах отношения к группам как «менее чем». Здесь мы дополняем существующие исследования, исследуя другие теоретически важные и лежащие в основе социальные, психологические и демографические характеристики дегуманизаторов.

Социальные предикторы дегуманизации.

Мы измерили четыре социальные переменные, чтобы рассмотреть, как предыдущий жизненный опыт и представления о политике могут предсказать дегуманизацию по отношению к иммигрантам. Во-первых, предварительные данные свидетельствуют о том, что воспринимаемая социальная дистанция является важным предиктором предубеждений по отношению к чужим группам. Например, Синклер и его коллеги (41) наблюдали отрицательную взаимосвязь между сострадательной любовью и предубеждением к иммигрантам, опосредованную тем, насколько люди считают себя и иммигрантов социально близкими и связанными.Таким образом, мы оцениваем социальную близость людей к иммигрантам, прогнозируя уровень их дегуманизации. Во-вторых, мы оцениваем, связаны ли неблагоприятные детские переживания с тенденциями дегуманизации. Люди, которые пережили сексуальное насилие, отсутствие родителей или другие потенциальные детские травмы, как правило, чувствуют себя менее социально связанными с другими и имеют худшие результаты для здоровья, чем люди, которые не испытывали неблагоприятного детского опыта (42, 43). В рамках исследовательского анализа мы оцениваем, склонны ли люди, которые пережили травму или чувствовали себя маргинализованными в детстве, дегуманизировать больше, чем люди с благоприятным детским опытом.

В-третьих, дегуманизирующие люди часто хотят утвердить свою власть над определенными чужими группами, которые, по их мнению, могут нарушать права, привилегии и образ жизни их внутренней группы (36, 44). Это может привести к усилению восприятия уязвимости перед нападением или захватом со стороны других (например, иммигрантов, которые могут угрожать безопасности работы американцев). Поэтому мы измеряем степень, в которой люди чувствуют себя уязвимыми в обществе, чтобы исследовать, связана ли большая воспринимаемая уязвимость с более высокими показателями дегуманизации.Наконец, мы измеряем поддержку вредных социальных и социальных действий. В соответствии с предположением, что люди, которые чувствуют себя более уязвимыми в обществе, с большей вероятностью дегуманизируют чужую группу, такую ​​как иммигранты, те, кто одобряет больший вред в обществе (например, иммиграционные рейды, смертная казнь), должны с большей вероятностью дегуманизировать иммигрантов, поскольку хорошо.

Психологические предикторы дегуманизации.

Вторая цель этого исследования — оценить психологию дегуманизаторов с помощью языковых паттернов.Слова дают важные подсказки о психологической динамике и опыте. Например, полевые исследования и эксперименты показывают, что словосочетания указывают на психологическое благополучие (45), социальный статус (46, 47) и личность (48). Слова — это поведенческие следы нашей психологии, которые могут привести к заключениям о том, как люди думают и чувствуют определенную группу.

В общем, есть две основные категории слов: слова содержания (например, существительные) и служебные слова (например, местоимения, артикли) (49).Слова содержания описывают, о чем говорят люди, и могут помочь идентифицировать темы в фрагменте текста (50), в то время как служебные слова указывают на стиль речи человека (то, как он общается). Например, люди, которые обманывают, часто хотят дистанцироваться от своих ложных действий, что отражается в снижении самофокусировки (51). Люди, которые лгут о своем отношении к друзьям или взглядах на аборт, как правило, используют меньше слов «я» (например, I , me , my ), чем люди, которые говорят правду (52).И содержание, и стиль имеют значение для обозначения психологических процессов, и мы используем несколько подходов, чтобы понять, о чем говорят дегуманизаторы и как они общаются, запрашивая их мысли об иммигрантах и ​​иммиграции.

В соответствии с теоретическими взглядами, изложенными Хасламом и Локнаном (25), мы ожидаем, что три языковых измерения будут отражать тех, кто склонен дегуманизировать иммигрантов: безличные местоимения, слова силы и термины эмоций. Безличностные местоимения — это ссылки на людей или объекты, когда говорящий пытается установить социальную и психологическую дистанцию ​​(49).Ссылка на иммигрантов или иммиграцию с помощью таких терминов, как это , другое, или , независимо от того, кто дистанцирует говорящего от чужой группы. Мы ожидаем, что дегуманизаторы будут использовать больше безличных местоимений по сравнению с негуманизаторами.

Мы также ожидаем, что дегуманизаторы установят власть над иммигрантами в их языковом стиле, что соответствует модели SDO (36). Такие слова, как выше , судят , превосходят и наказывают , увеличивают степень различия между двумя группами (например,g., внутренняя и чужая: американцы и иммигранты соответственно). Те, кто считает, что иммигранты менее развиты или менее развиты, чем люди, должны поэтому описывать иммиграционные проблемы в Соединенных Штатах с позиции власти и доминирования. Наконец, мы оцениваем уровень эмоций (например, такие слова, как ненависть , отвращение или дружественный ), когда люди описывают свои взгляды на иммиграцию (53). Исследования социальной справедливости показывают, что эмоции связаны с тем, как люди относятся к просителям убежища и иммиграционной поддержке (54).Таким образом, мы оцениваем общий уровень эмоций, а также положительные и отрицательные эмоции как отдельные измерения в моделях общения участников об иммиграции.

Демографические предикторы дегуманизации.

Опрос и экспериментальные исследования предлагают несколько индивидуальных различий, которые описывают людей, которые склонны резко дегуманизировать по отношению к иммигрантам (25): тех, кто склонен к консерватизму и менее образован (15). Мы собрали множество демографической информации, описанной ниже, чтобы выявить внутриличностные корреляты дегуманизации по отношению к иммигрантам.

Вместе мы связали социальные, психологические и демографические меры с вопиющей дегуманизацией двумя способами. Во-первых, мы рассмотрели время, в течение которого участники приговорили бы иммигранта к тюремному заключению, если бы их поймали при попытке незаконно пересечь южную границу США. Мы оцениваем, считают ли люди, приговаривающие иммигрантов к большему сроку тюремного заключения, их менее человечными и менее развитыми, а также более негативное мировоззрение по отношению к иммиграции. Во-вторых, мы используем шкалу восхождения человека, потому что это проверенная мера того, как люди оценивают развитую природу чужих групп (9).

Мы также исследовали, будут ли участники выносить различные суждения о дегуманизации в зависимости от того, кто пересек южную границу Соединенных Штатов: 1) иммигрант или 2) иммигрант и их ребенок. Разумно ожидать, что участники будут с большей вероятностью дегуманизировать и выносить более суровые суждения об иммигранте в одиночку, чем об иммигранте и их ребенке, поскольку последние данные показывают, что большинство людей считают, что нынешняя иммиграционная политика Америки в отношении детей (например, разделение семей) неприемлемо (55).

Метод

Участники и власть.

Мы набрали участников из Prolific, веб-платформы для проведения исследований. Мы попытались набрать четное количество участников из двух основных политических партий США (например, Демократической партии и Республиканской партии), а также провели априорный анализ власти, чтобы убедиться, что у нас было достаточно участников в этом исследовании. Предыдущие исследования показывают, что различия в степени дегуманизации между американцами и иммигрантами представляют собой небольшой или средний эффект (9).То есть вопиющая дегуманизация между американцами и мексиканскими иммигрантами была третьей по величине оценкой по критерию восхождения человека по сравнению с другими чужими группами (9) (исследование 1, Коэн d = 0,38). Мы использовали этот размер эффекта, чтобы довести наше текущее исследование до 90% (α = 0,05, двусторонний), которое требовало минимум 294 участников (147 на одно условие) для выявления эффекта дегуманизации, связанного с социальными, психологическими и демографическими переменными.

Мы провели избыточную выборку (500 участников), чтобы у нас были хорошие шансы получить сильное, равное количество демократов и республиканцев.Однако два человека были исключены после предоставления бессмысленных ответов, а 30 участников были удалены из-за коротких ответов (≤15 слов) в нашем письменном задании (см. Ниже). Последний критерий исключения снизил влияние коротких ответов, завышающих преобладание словесных категорий. Участникам нашей выборки (последние n = 468) заплатили 2,50 доллара в этом эксперименте между участниками. Наше исследование было рассмотрено и одобрено Институтом по анализу решений Decision Research (IORG0009857) за этические методы исследования, и было дано информированное согласие.Данные общедоступны в Open Science Framework по адресу https://osf.io/7zfx2/.

Порядок действий.

Участники вошли в интерфейс опроса Qualtrics, дали согласие на участие, и им сказали, что они будут делать суждения о сценарии. В каждом сценарии изображен иммигрант (или иммигрант и их ребенок, в зависимости от состояния), пытающийся нелегально въехать в Соединенные Штаты, пересекая южную границу.

Участники, случайно отнесенные к одному только иммигранту , прочитали следующий текст:

Иммигрант был пойман при попытке нелегально въехать в Соединенные Штаты через южную границу.Исходя из обстоятельств данного инцидента, иммигрант может быть подвергнут наказанию в виде тюремного заключения.

Другие участники, случайным образом отнесенные к условию иммигрант и ребенок и , читают следующий текст:

Иммигрант и их ребенок были пойманы при попытке нелегально въехать в Соединенные Штаты через южную границу. В зависимости от обстоятельств данного инцидента они могут быть наказаны в виде тюремного заключения.

Затем участников спросили: «В случае признания виновным, сколько времени [иммигрант / иммигрант и ребенок] должны провести в тюрьме?» Рейтинги по этому показателю, который служил одной из наших основных зависимых переменных, включали 1) нет, 2) дни, 3) недели, 4) месяцы, 5) годы и 6) жизнь в тюрьме, и участники выбрали один переключатель. Если участники выбирали какое-либо время в тюрьме, логика отображения предлагала участникам указать количество дней, недель, месяцев или лет, которые иммигрант или иммигрант и ребенок должны провести в тюрьме.То есть, если участники выбирали дни, их спрашивали: «Сколько дней?» Если они выбирали недели, их спрашивали: «Сколько недель?» и процесс продолжился для других маркеров времени. Затем ответы участников были преобразованы в общую метрику — дни. Проверив измерения продолжительности в днях, мы обнаружили, что они ненадежны и сильно искажены даже после естественного преобразования бревна. Поэтому они были исключены из анализа.

После манипуляции и приговора к тюремному заключению участников попросили написать о своих мыслях и чувствах, связанных с приговором.Мы ограничили ответы участников 400 символами, что обеспечило относительно постоянное количество текста в разных условиях.

Точное написание подсказки гласило:

А теперь расскажите нам, что вы думаете и чувствуете по поводу вынесенного суждения. Вы можете обсудить, почему вы считаете, что это наказание должно быть назначено, как вы относитесь к иммиграции, ваши мысли об иммигрантах, политику США в отношении отделения детей от их родителей до тех пор, пока их иммиграционное дело не будет рассмотрено, требуя от лиц, ищущих убежища, сначала попытаться получить убежище в другой стране. , или другие связанные темы, которые могут прийти в голову.Пожалуйста, будьте конкретны и подробны.

Наконец, участники ответили на вопросы из наших социальных, психологических и демографических категорий, которые подробно описаны ниже.

Меры.

Социальные меры.

Мы использовали пять показателей, чтобы оценить, как приговор к тюремному заключению может быть связан с тем, насколько люди близки к иммигрантам, как они относятся к иммигрантам как к развитым (или примитивным) людям, неблагоприятным детским опытом, который может повлиять на их мировоззрение, мерой воспринимаемой личной уязвимости и взгляды на социальные проблемы, которые могут предсказать чувства к иммигрантам и иммиграции.

Включение другого в себя.

Мы использовали включение других в показатель «Я» (IOS) (56) для оценки близости к иммигрантам. Этот показатель был подтвержден во многих исследованиях, чтобы понять степень социальной дистанции, которую люди воспринимают между собой и группой (57).

В нашем исследовании участники оценивали, насколько близки они чувствовали себя к семи группам или объектам: 1) иммигранты, 2) граждане США, 3) друзья, 4) семья, 5) огнестрельное оружие, 6) ваша любимая спортивная команда и 7) ваша автомобиль.Близость оценивалась по пяти изображениям 1) отдельных или 5) почти полностью перекрывающихся кругов. Низкие баллы по этому показателю предполагают, что участники чувствуют себя далекими от определенной группы или объекта по сравнению с высокими баллами. Близость к иммигрантам была ниже средней ( M, = 2,28, SD, = 1,16; Q1 = 1,00, медиана [ Mdn ] = 2,00, Q3 = 3,00).

Восхождение человека.

Предыдущие исследования показывают, что дегуманизирующие люди часто считают «других» менее развитыми по эволюционной шкале.Например, люди открыто дегуманизируют и оценивают арабов и мусульман как менее человечных, чем другие группы, такие как американцы или европейцы (9). Мы используем шкалу восхождения человека (AOM) как меру вопиющей дегуманизации, когда участники перемещали ползунок, чтобы отразить менее развитую (от 1 до 7) или полностью развитую (8) природу семи групп: 1) арабы, 2) русские. , 3) мусульмане, 4) австралийцы, 5) иммигранты, 6) американцы и 7) шведы. Низкие баллы по этому показателю предполагают более вопиющую дегуманизацию по сравнению с высокими баллами.В среднем участники не считали иммигрантов полностью развитыми ( M = 7,01, SD = 1,67; Q1 = 7,00, Mdn = 8,00, 3 квартал = 8,00).

Неблагоприятные детские переживания.

Люди, пережившие травмы в детстве (например, сексуальное насилие, дисфункция в семье), как правило, имеют худшие результаты в отношении здоровья и имеют негативное мировоззрение о других (58). Наше исследование включало 10 пунктов шкалы неблагоприятных детских переживаний (ACE), которая измеряет ответы на такие вопросы, как: «Часто ли вы чувствовали, что никто в вашей семье не любит вас или считает вас важным или особенным?» или «Кто-нибудь из домочадцев попал в тюрьму?» Затем мы оценили, как такие реакции связаны с чувствами к иммигрантам.Участники предоставили бинарные ответы на 10 пунктов ACE (да = 1, нет = 0; α Кронбаха = 0,77), и вопросы были суммированы внутри участника ( M = 1,96, SD = 2,21; Q1 = 0,00, Mdn ). = 1,00, Q3 = 3,00).

Индекс уязвимости.

Четвертая социальная мера состояла из шести пунктов, которые указывали на степень, в которой участники считали себя уязвимыми в обществе. Предыдущая работа предполагает, что, когда люди чувствуют, что они недостаточно представлены, уязвимы или ущемлены, они часто приписывают более высокий риск своему социальному миру и считают, что они более восприимчивы к вреду (59).

Шесть пунктов: 1) «Я часто чувствую себя дискриминированным», 2) «Мне кажется, что весь мой мир рушится», 3) «Такие люди, как я, не выигрывают от роста экономики» 4. ) «Я очень мало контролирую риски для моего здоровья», 5) «Как вы оцениваете свое личное здоровье как отличное, хорошее, удовлетворительное или плохое?» И 6) «Как бы вы оценили качество медицинского обслуживания, которое доступен вам и вашей семье? » Обратите внимание, что первые четыре вопроса оценивались по шкале от 1) полностью не согласен до 4) полностью согласен.Два последних вопроса оценивались по шкале от 1) плохо до 4) отлично и с обратной оценкой. Шесть пунктов были усреднены ( M = 2,02, SD = 0,53; Q1 = 1,67, Mdn = 2,00, Q3 = 2,33) для создания индекса уязвимости (α Кронбаха = 0,75).

Индекс Хармса.

Наконец, мы измерили мнения участников о трех социальных вредах. Измерение поддержки трех социальных политик, которые наносят вред другим, может быть связано с тем, как люди воспринимают текущее состояние иммиграции в Соединенных Штатах или иммигрантов в целом.Три пункта, описанные ниже, были суммированы, чтобы сформировать составной показатель, названный индексом вреда (α Кронбаха = 0,75). Эти предметы также оценивались отдельно, чтобы выделить конкретный социальный вред, связанный с дегуманизацией.

Первый вопрос касался контроля за владением оружием: «Что, по вашему мнению, важнее — защитить право американцев владеть оружием ИЛИ контролировать владение оружием?» с двумя радиокнопками: 1) контролировать владение оружием и 2) защищать право американцев владеть оружием.Второй вопрос был задан: «Одобряете ли вы или не одобряете текущие иммиграционные рейды, которые проводятся по всей стране федеральными иммиграционными агентами?» с двумя переключателями: 1) не одобряю и 2) одобряю. Последний вопрос был задан: «Вы решительно поддерживаете, поддерживаете, против или категорически против смертной казни для лиц, осужденных за убийство?» с изначально четырьмя радиокнопками от 1) сильно до 4) категорически против. Мы свернули четыре уровня третьего вопроса на два уровня (например,g., против и за) и оценили ответы в обратном порядке, чтобы сформировать индекс ( M = 1,40, SD = 1,21; Q1 = 0,00, Mdn = 1,00, Q3 = 3,00). Высокие баллы по индексу указывают на большее признание оружия, иммиграционных рейдов и смертной казни.

Психологические мероприятия.

Мы оценили психологические характеристики наших участников с помощью языковых паттернов и использовали два автоматизированных инструмента анализа текста, чтобы измерить, как люди говорят, когда они дегуманизируют.Первый инструмент, лингвистический запрос и подсчет слов (LIWC), основан на внутреннем словаре социальных (например, слова, относящиеся к друзьям), психологических (например, слов, связанных с когнитивными процессами, эмоциями) и категорий частей речи ( например, местоимения) для оценки частотности слов (60). LIWC считает слова как процент от общего количества слов. Например, фраза «Я ценю жизнь иммигрантов» содержит шесть слов и увеличивает следующие категории: местоимения первого лица единственного числа (например, I ; 16.67% от общего количества слов), статьи (например, , ; 16,67%) и слова эмоций (например, , значение ; 16,67%). Стиль письма каждого участника был количественно оценен с помощью LIWC, и все языковые параметры были взяты из стандартного словаря LIWC2015 (60).

Безличные местоимения.

Мы оценили, как люди описывают иммиграцию и иммигрантов через включение безличных местоимений. Предыдущие исследования предполагают, что местоимения могут служить маркерами непосредственности (46, 49, 52) и могут указывать, насколько близки люди к группе или событию.Местоимения указывают на то, как люди думают и чувствуют себя или других в социальном мире. Безличностные местоимения (например, it , who ) отражают частоту, с которой люди описывают «других» отстраненными терминами ( M = 4,97%, SD = 3,47%; Q1 = 2,63%, Mdn = 4,55). %, 3 квартал = 7,14%).

Силовые слова.

Предыдущие исследования показывают, что дисбаланс во власти может способствовать дегуманизации, поскольку люди отстаивают свое господство по отношению к группам, в отличие от их собственной, и отдаляются от них (31, 36, 61).Чтобы оценить взаимосвязь между властью и дегуманизацией посредством языка, мы измерили общий уровень силовых слов (например, напротив , жалкий , жертва , слабый ) ( M = 4,15%, SD = 3,18%; Q1 = 1,97%, Mdn = 3,70%, 3 квартал = 5,63%). Мы ожидаем, что те, кто дегуманизирует и приговаривает иммигрантов к большему тюремному заключению, также будут отстаивать свою дистанцию ​​от иммигрантов с помощью более сильных слов.

Эмоции.

Когда люди делегитимизируют другую группу из-за страха или презрения, они часто испытывают повышенные эмоции и возбуждение (8). Например, возбуждающие жестокие видеоигры способствуют дегуманизации больше, чем нейтральные видеоигры, такие как Тетрис (62). Поэтому мы оценили общий уровень эмоций в письме каждого участника через категорию аффекта в LIWC (например, такие слова, как ненависть , отвращение , любовь ), чтобы определить, проявляется ли этот психологический эффект также в языковых моделях.Это языковое измерение помогло понять, как реакции участников на приговор к тюремному заключению могут быть связаны с более эмоциональным рассказыванием историй и повышенным возбуждением в целом ( M = 4,67%, SD = 3,26%; Q1 = 2,60%, Mdn = 4,46%, Q3 = 6,45%). Мы также оценили языковые данные по валентности, включая общий уровень положительных ( M = 1,90%, SD = 2,08%; Q1 = 0,00%, Mdn = 1,49%, 3 квартал = 3,12%) и отрицательных эмоций. ( M = 2.74%, SD = 2,62%; Q1 = 0,00%, Mdn = 2,30%, Q3 = 4,22%).

Обратите внимание, что хотя мы выбрали эти языковые особенности на основе теории и эмпирических данных, мы предоставляем корреляционную матрицу всех параметров LIWC2015 и трех ключевых переменных результата (шкала времени заключения, IOS, AOM) в приложении SI , Таблица S1 .

Второй инструмент, помощник по извлечению значений (MEH) (63), полагается на анализ главных компонентов (PCA) для обнаружения тем или тем в корпусе текста (все написанное нашими участниками).MEH удаляет служебные слова (например, артикли, предлоги, местоимения) и слова с низкой базой для захвата слов содержания (например, существительные, глаголы). В данном исследовании содержательное слово сохранялось, если оно появлялось не менее чем в 5% текстов. Затем MEH вычисляет, присутствует ли слово (закодировано как 1) или отсутствует (закодировано как 0) в тексте, что облегчило PCA. После вращения варимакс компоненты сохранялись, если нагрузки были больше или равны абсолютному значению 0,20 (50, 52, 64).

Без указания фиксированного количества компонентов процесс PCA извлек 24 компонента.Загрузка элементов для этих компонентов была относительно слабой, и простые темы было трудно анализировать. Поэтому мы решили указать фиксированное количество компонентов для извлечения ( n = 5), и эти данные были подходящими для PCA с использованием естественного языка [мера адекватности выборки Кайзера – Мейера – Олкина = 0,518, критерий сферичности Бартлетта = χ 2 (1378) = 3 323,56, P <0,001]. Всего в этом процессе было извлечено 53 униграмма, и на пять компонентов приходилось 20.01% дисперсии, что также согласуется с другими оценками (50, 52, 65). После PCA компоненты были сохранены как оценки регрессии для использования в будущих статистических тестах.

Демографические показатели.

Мы набрали несколько классов демографической информации от участников. В среднем участники были 35,52 года ( SD = 12,63 года; Q1 = 26,00 лет, Mdn = 33,00 года, 3 квартал = 42,00 года), в основном белые (83,1%), женщины (53,4%; мужчины: 45,5%). ; прочие: 1,1%) и поровну среди демократов (46.2%) и республиканцы (44,4%), и большинство из них имели хотя бы какое-то высшее образование (86,5%). Мы также опросили участников по семибалльной шкале (1: крайне либеральный; 7: чрезвычайно консервативный) об их политических взглядах ( M = 3,75, SD = 1,94; Q1 = 2,00, Mdn = 4,00, Q3 = 6.00). Мы использовали демографические переменные, чтобы оценить, как приговор к тюремному заключению связан с индивидуальными различиями, которые могут иметь значение при вынесении приговоров о дегуманизации.

Результаты

Аналитический подход.

Наш первоначальный анализ изучал, будут ли люди приговаривать иммигранта или иммигранта и ребенка к разным срокам тюремного заключения, пересекая южную границу США. Напомним, что эта мера представляла собой шкалу со следующими пунктами: 1) отсутствие тюремного заключения, 2) дни, 3) недели, 4) месяцы, 5) годы и 6) жизнь в тюрьме. Отныне мы называем это мерой шкалы времени заключения .

Наш второй анализ оценил двумерные отношения между сроком заключения и социальными, психологическими и демографическими переменными.В-третьих, мы оценили, как такие переменные связаны с одобрением социального вреда и вопиющей дегуманизации, представленной шкалой AOM. Наконец, мы оценили, как одобрение социального вреда может сравниваться с идентификацией в качестве консерватора. Мы не использовали регрессии для предсказания дегуманизации, потому что такие модели страдали бы проблемами коллинеарности. Простые корреляции позволили нам утверждать относительную силу и направленность индикаторов дегуманизации.

Манипуляции.

Наши манипуляции повлияли на приговоры о тюремном заключении.Участники приговорили иммигранта и ребенка к меньшему сроку тюремного заключения ( M = 2,11, SD = 1,19), чем одного иммигранта ( M = 2,66, SD = 1,40) [Welch’s t ( 458,22) = 4,58, P <0,001, коэффициент Коэна d = 0,42]. Доказательства согласуются с усредненными моделями интеграции информации (66), согласно которым, если у ребенка меньшая отрицательная валентность, чем у нелегального взрослого, пара взрослый-ребенок будет казаться менее отрицательной.В качестве альтернативы может быть просто отвращение к тюремному заключению для ребенка.

Двумерные отношения.

Двумерную корреляционную матрицу всех первичных переменных из каждой категории более высокого порядка (например, социальных, психологических и демографических переменных) можно найти в таблице 1. Точные значения значимости приведены в тексте.

Таблица 1.

Двумерная корреляционная матрица ключевых переменных

Социальные переменные.

Люди приписывали иммигрантам больше тюремного заключения, если они чувствовали себя менее связанными с ними ( r = −0.243, P <0,001), считали иммигрантов менее развитыми ( r = -0,438, P <0,001) и одобряли больший социальный вред, связанный с оружием, смертной казнью и жестокими набегами на иммигрантов ( r = 0,511, P <0,001). Точечная двухрядная корреляция между каждым элементом индекса вреда и временной шкалой тюремного заключения показала, что защита права на владение оружием ( r = 0,391, P <0,001), поддержка смертной казни ( r = 0.336, P <0,001) и поддержка рейдов на иммигрантов ( r = 0,527, P <0,001) были значительно связаны.

Люди, которые пережили больше детских травм ( r = -0,125, P = 0,007) и воспринимали большую личную уязвимость в обществе, приписывали иммигрантам меньшее время тюремного заключения ( r = -0,115, P = 0,013).

Психологические переменные.

В соответствии с точкой зрения SDO, люди, которые отправили бы иммигрантов в тюрьму на большее время, также описывают иммиграцию и иммигрантов с позиции власти ( r = 0.142, P = 0,002). Безличные ссылки (например, это , who ) также положительно связаны с мерой шкалы времени тюремного заключения ( r = 0,132, P = 0,004).

В нашем анализе лингвистических тем четыре компонента, извлеченных из данных PCA, в значительной степени связаны с количеством приговоров к тюремному заключению иммигрантам. В таблице 2 описаны слова в каждом компоненте.

Данные свидетельствуют о том, что иммигранты приговариваются к меньшему сроку тюремного заключения, если автор считает, что они переезжают в поисках лучшей жизни (компонент 2; слова, выделенные курсивом, представляют элементы для каждого компонента).Компонент 3 предполагает, что люди приговаривали бы иммигрантов к тюремному заключению на меньший срок, если бы они искали убежище , но на больший срок, если бы пересечение границы описывалось в терминах , нарушающих закон . Наконец, описания незаконности (компонент 4) и наказания (компонент 5), такие как , наказывающие иммигрантов за , незаконно проникшие в страну , , как правило, связаны с отправкой иммигрантов в тюрьму на более длительные сроки. Эти результаты показывают, что люди, которые дегуманизируют иммигрантов и приговаривают их к суровому тюремному заключению, как правило, представляют их как нелегалов, которых нужно наказать.Те, кто приговаривает иммигрантов к меньшему сроку тюремного заключения (или вовсе без него), склонны полагать, что иммигранты ищут лучшей жизни. Эти результаты также согласуются с выводами Гаринтера и его коллег (67), которые показали, что людей с антииммигрантскими взглядами больше заботили угрозы безопасности, которые они могли представлять, тогда как тех, кто был гостеприимно относился к иммигрантам, относительно больше интересовало, кем они были как личности. их происхождение, причины бегства с родины и другие характеристики их человечности.

Демографические переменные.

В соответствии с предыдущими исследованиями дегуманизации, люди, придерживающиеся консервативных взглядов, отправляли иммигрантов в тюрьму на большее время ( r = 0,464, P <0,001). Номинальная мера политической принадлежности (например, самоидентификация себя как демократа, республиканца или другого) также была в значительной степени связана с мерой шкалы времени тюремного заключения [ F (2, 465) = 45,32, P <0,001] . Республиканцы ( M = 2,97, SE = 0.09) приговорили бы иммигрантов к большему сроку тюремного заключения, чем демократы ( M = 1,84, SE = 0,08; P <0,001, поправка Бонферрони против республиканской группы) и тех, кто относится к категории «другой» политической принадлежности ( M = 2.36, SE = 0.18; P = 0.009, поправка Бонферрони против республиканской группы). Демократы также приговорили бы иммигрантов к меньшему сроку тюремного заключения, чем те, которые относятся к категории «других» ( P = 0,028, с поправкой Бонферрони).

Пожилые люди приговорили бы иммигранта к большему тюремному заключению ( r = 0,130, P = 0,005). Мужчины приговаривали бы иммигрантов к большему сроку тюремного заключения, чем женщины [ F (2, 465) = 6,04, P = 0,003; P = 0,008, с поправкой Бонферрони]. Обратите внимание, что из-за нехватки места мы не включили уровень образования в Таблицу 1, хотя эта переменная не была связана со сроком заключения ( r = -0,004, P = 0,928). Этническая принадлежность была незначительно связана с временной шкалой тюремного заключения [ F (4, 463) = 2.26, P = 0,062].

Ассоциации с одобрением социального вреда.

Социальные переменные.

Люди, которые одобряют социальный вред (например, смертную казнь для осужденных убийц, огнестрельное оружие и набеги на иммигрантов), как правило, считают иммигрантов социально далекими ( r = -0,312, P <0,001) и менее развитыми ( r = -0,354, P <0,001). Элемент индекса вреда, наиболее сильно связанный с включением других в самоизмерение, была поддержка иммиграционных рейдов ( r = -0.337, P <0,001), за которым следует поддержка прав владения оружием ( r = -0,237, P <0,001) и смертная казнь ( r = -0,192, P <0,001).

Степень, в которой люди чувствуют себя лично уязвимыми в обществе, была негативно связана с индексом вреда ( r = –0,184, P <0,001). Точечно-бисерийные корреляции между индексом уязвимости и элементами индекса вреда, например, подтверждение владения оружием ( r = -0.161, P <0,001), поддержка смертной казни ( r = -0,142, P = 0,002) и поддержка рейдов на иммигрантов ( r = -0,147, P = 0,001), все были отрицательными и статистически значимыми.

Психологические переменные.

Люди, которые одобряют больший социальный вред, как правило, пишут с меньшим положительным аффектом ( r = -0,091, P = 0,048), большей силой ( r = 0,113, P = 0,014) и описывают действия иммигрантов по нелегальности ( r = 0.156, P <0,001). Как и ожидалось, люди, которые описывают пересечение границы как поиск убежища, склонны признавать меньший социальный вред ( r = -0,296, P <0,001).

Демографические переменные.

Социальный вред был положительно связан с консерватизмом ( r = 0,758, P <0,001) и возрастом ( r = 0,235, P <0,001). Все позиции индекса вреда были положительно связаны с возрастом ( r s> 0.165, P s <0,001) и консерватизм ( r s> 0,484, P s <0,001). Номинальная мера политической принадлежности значимо связана с индексом вреда [ F (2, 465) = 254,27, P <0,001]. Республиканцы ( M = 2,34, SE = 0,06) одобряют больший социальный вред, чем демократы ( M = 0,50, SE = 0,06) и представители «другой» категории ( M = 1,34, SE = 0,13).Обратите внимание, что все множественные сравнения с поправкой на Бонферрони были статистически значимыми ( P <0,001).

Индекс вреда также был достоверно связан с этнической принадлежностью [ F (4, 463) = 5,34, P <0,001]. Поправки Бонферрони показали, что афроамериканцы ( M = 0,83, SE = 0,22) и азиаты ( M = 0,69, SE = 0,22) несут значительно меньший социальный вред, чем те, кто считает себя белыми ( P ). s <0.032). Другие тесты множественного сравнения не были значимыми. Эти данные разумны, поскольку люди этих этнических групп испытали значительно большую маргинализацию и дегуманизацию в Соединенных Штатах по сравнению с белыми (9). Вероятно, они не одобрили бы социальный вред в целом, причиняемый другим маргинализованным группам. Наконец, уровень образования был незначительно связан с меньшим одобрением социального вреда ( r = -0,086, P = 0,063), и мужчины одобряли больше социального вреда, чем женщины [ F (2, 465) = 4.07, P = 0,018; P = 0,046, с поправкой Бонферрони].

Без иммиграционных рейдов.

Важно отметить, что в наш индекс вреда включен пункт, связанный с иммиграционными и иммиграционными рейдами. Чтобы оценить надежность предыдущих отношений без этого элемента, мы создали пересмотренный индекс вреда, состоящий из одобрения владения оружием и поддержки только смертной казни. Затем мы повторно проанализировали корреляции, и, действительно, все отношения в основном сохранились.Это означает, что результаты указывают на более широкую социальную проблему, связанную с долей американцев, которые хотят наказать членов чужой группы, которые, по их мнению, в целом плохие, «менее чем» или угрожающие.

Ассоциации с явной дегуманизацией.

Социальные переменные.

Люди, считающие иммигрантов менее развитыми (они дегуманизируют), как правило, сообщают о меньшем количестве неблагоприятных детских переживаний ( r = 0,092, P = 0,047). Люди, которые считают, что иммигранты менее развиты, также в целом одобряют больший социальный вред ( r = −0.354, P <0,001). На уровне предметов люди, считающие иммигрантов менее развитыми, также поддерживают право владеть оружием ( r = -0,274, P <0,001), иммиграционные рейды ( r = -0,299, P < 0,001), и смертная казнь ( r = -0,295, P <0,001).

Психологические переменные.

Люди, дегуманизирующие иммигрантов, склонны описывать их безлично ( r = -0,091, P = 0.05) и с меньшим положительным воздействием ( r = 0,138, P = 0,003). Те, кто считает иммигрантов менее развитыми, с меньшей вероятностью назовут их просителями убежища ( r = 0,126, P = 0,006) и реже — людьми, пересекающими границу в поисках лучшей жизни ( r = 0,120, ). P = 0,01).

Демографические переменные.

Люди, дегуманизирующие иммигрантов, склонны придерживаться консервативных взглядов ( r = −0,260, P <0.001). Номинальная мера политической принадлежности также значимо связана с дегуманизацией [ F (2, 465) = 13,82, P <0,001]. Республиканцы ( M = 6,60, SE = 0,11) оценили иммигрантов как менее развитых, чем демократы ( M = 7,43, SE = 0,11; P <0,001, с поправкой Бонферрони). Никаких других статистически значимых взаимосвязей между политической принадлежностью и дегуманизацией не было ( P s> 0.135). Дегуманизация была связана с полом [ F (2, 465) = 3,17, P = 0,043], при этом мужчины считали иммигрантов менее развитыми, чем женщины ( P = 0,036, с поправкой Бонферрони). Однако дегуманизация не была связана с этнической принадлежностью [ F (4, 463) = 0,97, P = 0,423] и возрастом ( r = -0,053, P = 0,251).

После этих тестов мы заметили, что почти две трети участников оценили иммигрантов как полностью развитых (292/468; 62.4%). Поэтому мы сравнили дегуманизаторов (например, тех, кто оценил иммигрантов как менее чем полностью развитых) с недегуманизаторами (например, теми, кто оценил иммигрантов как полностью развитых) по критериям из Таблицы 1.

Дегуманизаторы отправили бы иммигрантов в тюрьму на большее время [Welch’s t (324,85) = 7,68, P <0,001, коэффициент Коэна d = 0,75], подтверждают больший социальный вред [ t (391,99) Уэлча = 6,98, P <0,001, коэффициент Коэна d = 0 .66] и рассматривают иммигрантов как более отдаленных в социальном плане, чем недегуманизаторов [ t (466) = 3,53, P <0,001, Коэна d = 0,33]. Наконец, дегуманизаторы также рассматривают пересекающих южную границу иммигрантов как нарушителей закона (компонент 3; [ t (466) = 2,05, P = 0,041, коэффициент Коэна d = 0,19]) и верят меньше, чем иммигранты пересекают границу в поисках лучшей жизни по сравнению с недегуманизаторами (компонент 2; [Welch’s t (419.72) = 3,65, P <0,001, Коэна d = 0,34]). В среднем дегуманизаторы ( M = 37,45, SD = 13,00), как правило, на 3 года старше недегуманизаторов в нашей выборке ( M = 34,36, SD = 12,28) [ t (466) = 2,58 , P = 0,010, Коэна d = 0,24].

Альтернативные объяснения.

Одна из потенциальных критических замечаний по поводу предшествующих доказательств заключается в том, что результаты могут отражать общий консерватизм, поскольку другая работа предполагает, что консервативные люди склонны дегуманизировать больше, чем люди других политических ориентаций (12).Чтобы продемонстрировать, что эти данные отражают важные социальные, психологические и демографические характеристики, выходящие за рамки политической принадлежности, мы провели несколько анализов.

Во-первых, мы заметили, что оценки консерватизма и индекс вреда сильно коррелировали ( r = 0,758, P <0,001). Это говорит о том, что участники, которые считают себя более консервативными, также одобряют больший социальный вред. Затем мы оценили, являются ли политические взгляды и одобрение конкретного социального вреда значимыми независимыми факторами суровости тюремного заключения.Если составная переменная социального вреда является уникальным предиктором дегуманизации, модель с индексом вреда и политической принадлежностью должна учитывать значительно более объяснимую дисперсию, чем модель с одной только политической принадлежностью.

Первая модель регрессировала шкалу времени тюремного заключения на меру непрерывной политической ориентации (1: крайне либеральная; 7: крайне консервативная), что объяснило 21,4% скорректированной дисперсии. Объяснение регресса шкалы сроков тюремного заключения на основе показателя непрерывной политической ориентации и индекса вреда 27.2% скорректированной дисперсии. Этот R 2 Δ был статистически значимым [ F (1,465) = 38,21, P <0,001]. Таким образом, после учета политических взглядов, индекс вреда вносит значительный вклад в большую вариативность для объяснения приговоров к тюремному заключению для иммигрантов. Δ R 2 также было значимым, когда мы заменили шкалу времени тюрьмы на меру AOM [ F (1, 465) = 30,72, P <0.001].

Дегуманизация, которая принимает форму тюремного заключения или эволюции чужой группы, выходит за рамки консерватизма и может быть предсказана одобрением социального вреда. Политические предпочтения могут составлять лишь часть того, как люди относятся к иммигрантам. Наши данные показывают, что совокупность точек зрения — социальных, психологических и демографических — может помочь лучше понять, как люди воспринимают иммиграцию в Соединенных Штатах.

Исследование аномальных эффектов.

Неблагоприятные детские переживания.

В таблице 1 связь между шкалой времени в тюрьме и неблагоприятным детским опытом была отрицательной и значимой ( r = -0,125, P = 0,007). Таким образом, люди, которые сообщают о том, что в детстве пережили экстремальный негативный опыт, отправили иммигранта в тюрьму на меньшее время. Для дальнейшего изучения этой взаимосвязи мы коррелировали шкалу времени в тюрьме со всеми элементами шкалы неблагоприятного детского опыта.

Три из 10 пунктов значимо связаны со шкалой времени заключения.Если бы люди считали, что их не любят или их семья не заботится друг о друге, они приговаривали бы иммигранта к меньшему сроку заключения ( r = -0,114, P = 0,014). Если бы у участников были разведенные родители, они бы приговорили иммигранта к меньшему тюремному заключению ( r = -0,123, P = 0,008). Наконец, если член семьи был психически болен или пытался покончить жизнь самоубийством, люди приговаривали бы иммигранта к меньшему тюремному заключению ( r = -0,120, P = 0.009). Эти паттерны могут представлять собой форму сочувствия со стороны тех, кто пережил неблагоприятный детский опыт, особенно с членами семьи. Предыдущие исследования показывают, что детские и семейные травмы связаны с повышенной склонностью к взглядам и состраданию во взрослом возрасте (68, 69). Поскольку эти утверждения были теоретизированы постфактум, мы поощряем более тщательное тестирование с экспериментами и полевыми работами.

Устойчивость ключевых результатов.

Чтобы продемонстрировать надежность наших результатов, помимо простой корреляции, в таблице 3 приводится сводка основных результатов.Республиканцы и те, кто идентифицирует себя как консерваторов, склонны дегуманизировать и чувствовать себя менее социально связанными с иммигрантами, чем демократы и либералы. Эти размеры эффекта довольно велики, особенно для меры шкалы времени тюремного заключения. Величина эффекта между теми, кто поддерживает и противостоит различным социальным вредам, также была значительной. Например, люди, которые поддерживают защиту американских прав на владение оружием, приговаривают иммигрантов к большему сроку тюремного заключения, чем те, кто хочет контролировать владение оружием. Такие люди также считают иммигрантов более отдаленными от общества и считают их менее развитыми, чем люди, которые хотят контролировать владение оружием.Аналогичная картина выявилась и при сравнении сторонников и противников смертной казни.

Таблица 3.

Ключевые выводы по демографическим переменным и переменным индекса вреда

Эти тенденции подтверждают наш тезис о том, что дегуманизация существует не только на уровне индивидуальных различий и демографии, но и на политическом уровне. Мы заметили, что значительное число американцев можно отнести к дегуманизаторам. Однако полагаться только на демографические данные и политическую идентичность для классификации таких лиц проблематично.Некоторые люди с дегуманизирующими тенденциями будут упущены из виду или замаскированы, если будут учитываться только демографические данные, а не их взгляды на политику. Наши данные свидетельствуют о том, что дегуманизация является превалирующей и повсеместной, подчеркивая необходимость рассматривать ее в целом как конструкцию, связанную с социальными, психологическими и демографическими переменными.

Обсуждение

В начале этой статьи мы стремились выявить тех, кто дегуманизирует помимо демографических характеристик, и тех, кто использует явные метафоры для чужих групп.В настоящем исследовании использовалось множество факторов, а именно социальные, психологические и демографические характеристики дегуманизаторов, чтобы выявить тех, кто выносит суждения «меньше чем» по отношению к иммигрантам. Важно отметить, что наши данные воспроизводят несколько эффектов, наблюдавшихся в предыдущих исследованиях (9, 12, 25, 70). Например, дегуманизаторы часто более консервативны, чем недегуманизаторы. В этом исследовании сообщается об эффектах, которые также расширяют текущую работу по дегуманизации.

Во-первых, мы наблюдали несколько социальных характеристик, которые связаны со склонностью к дегуманизации по отношению к иммигрантам.Люди, которые пережили семейную травму из-за психического заболевания, развода и отсутствия заботы, как правило, меньше дегуманизируют. Мы предполагаем, что это может привести к сочувствию иммигрантам, которые демонстрируют семейные узы, когда идут в Соединенные Штаты и страдают от травм из-за разлуки на границе и рейдов на американской стороне границы. С другой стороны, детская травма, возникшая в результате сексуального насилия или насилия, не имеет отношения к дегуманизации. Это предположение заслуживает дальнейшего изучения.

Во-вторых, мы заметили, что те, кто одобряет социальный ущерб (например, смертную казнь, защиту прав американцев на владение оружием), склонны к бесчеловечности. Эта связь согласуется с предыдущими работами, в которых предполагается, что дегуманизация частично связана с идеологией, но также связана с перспективами политики. Мы исследовали, было ли одобрение социального вреда уникальным фактором суровости приговора к тюремному заключению, и, действительно, одобрение социального вреда объясняет расхождения, помимо консервативных взглядов.Таким образом, дегуманизация — это многогранная конструкция, которая связана с политическими наклонностями, но не полностью объясняется ими. Чтобы определить тех, кто может совершать бесчеловечные действия, люди должны спросить о консерватизме, политических партиях и социальной политике, чтобы получить всеобъемлющее представление о человеке и явлении.

Соответственно, это исследование также уникально тем, что связывает дегуманизацию иммигрантов с вербальным поведением. Это исследование продвигает наше понимание того, как люди обсуждают дегуманизацию иммигрантов, помимо метафор, и данные предлагают лингвистический профиль тех, кто дегуманизирует.В соответствии с теорией дегуманизации, такой как SDO (36), люди, приговаривающие иммигрантов к тюремному заключению на более длительный срок, склонны описывать иммиграцию (или иммигрантов) негативно, в безличных терминах и с позиции власти. Мы считаем, что эти языковые данные имеют решающее значение, потому что они дают возможность оценить потенциально крупномасштабную и повсеместную дегуманизацию, которая существует в Интернете через вербальное поведение (например, чаты для альтернативных правых), вместо того, чтобы полагаться только на меры самоотчета. Некоторые компании используют машинное обучение и обработку естественного языка, чтобы обуздать дегуманизацию в Интернете (например,g., Twitter) (71), но их процессы непрозрачны. Мы предлагаем обоснованный социальный научный подход с функциональными и содержательными словами, чтобы потенциально отмечать людей, которые судят об иммигрантах не по человечески. Мы призываем к будущим исследованиям, чтобы проверить, как эти параметры применимы к дегуманизации других групп и насколько хорошо эти параметры могут предсказать дегуманизацию в дикой природе.

Взятые вместе, наши данные свидетельствуют о том, что дегуманизация связана с взглядами на политику, с тем, как люди говорят о «менее чем» чужих группах, неблагоприятным опытом детства и воспринимаемой уязвимостью в обществе.Чтобы правильно выявлять дегуманизаторов, мы призываем исследователей и практиков использовать самоотчетные, поведенческие и основанные на политике меры, чтобы понять характеристики тех, кто относится к другим как к менее человечным.

Теоретические и методологические материалы.

В нашем исследовании стоит отметить несколько теоретических и методологических вкладов. Во-первых, наши результаты дополняют и расширяют теорию дегуманизации, предлагая поддержку структуры SDO с помощью языковых шаблонов.Люди, которые дегуманизируют, стремятся дистанцироваться от чужой группы, утверждая свою власть. Таким образом, эти результаты предполагают, что вербальный вывод связан с дегуманизацией, помимо явных и бессердечных метафор. Мы считаем, что это важное соображение для исследователей, которые могут попытаться выявить проблемы дегуманизации, которые проявляются в Интернете и представлены текстовыми данными.

Во-вторых, мы заметили, что подтвержденный показатель явной дегуманизации (шкала AOM) был связан с нашим показателем дегуманизации по отношению к иммигрантам (шкала времени заключения).Мы рассматриваем это как методологический вклад, потому что приписанное тюремное заключение является мерой, которая может быть использована для выявления дегуманизаторов в условиях, не связанных с исследованиями. Доказательства в поддержку AOM, указывающие на дегуманизацию чужих групп, убедительны, и мы считаем, что это новаторская и ценная мера. Однако степень, в которой люди привыкли оценивать других как менее людей, заслуживает внимания. С другой стороны, люди, вероятно, более знакомы с назначением наказаний (например, родители, которые делают выговор своим детям), включая социальный вред, который коррелировал с AOM.

Это свидетельство свидетельствует о том, что дегуманизация может быть присуща людям как общая характеристика человечества, поскольку она связана с широким спектром вредного поведения (например, поддержка иммиграционных рейдов, смертная казнь). Возможно, дегуманизация является фундаментальной характеристикой пирамиды ненависти (72), которая явно и неявно поддерживает насильственный экстремизм на вершине пирамиды. Мы поощряем дальнейшие исследования для непосредственного изучения этой идеи.

Однако мы признаем, что наш показатель дегуманизации тюремного заключения качественно отличается от показателя AOM.Критически настроенный читатель может предположить, что приговор иммигранта к тюремному заключению, если он был уличен в нарушении закона, не является бесчеловечным. Наш контраргумент против этого утверждения предлагает, что многие иммигранты, пересекающие южную границу, не совершали бы серьезных или вопиющих противоправных действий, если бы их признали виновными, а вместо этого они пытаются въехать в Соединенные Штаты в надежде выжить (73). Следовательно, такие иммигранты, по нашему мнению, заслуживают нулевого или, самое большее, минимального лишения свободы. Приговор их к более чем минимальному тюремному заключению приписывает непропорциональное наказание, что, по нашему мнению, унижает человеческое достоинство, поскольку мы относимся к иммигрантам как к «менее чем» и отрицаем их человечность.Поскольку наша мера тюремного заключения также в значительной степени коррелировала с мерилом AOM, мы чувствуем себя комфортно, называя тюремное заключение формой вопиющего бесчеловечного обращения с иммигрантами.

С помощью этой работы мы надеемся, что ученые и неакадемики смогут стать более осведомленными и восприимчивыми к различным социальным, психологическим и демографическим аспектам, которые увековечивают дегуманизацию. Исследование, пытающееся понять основы дегуманизации, важно, поскольку связанные с этим исследования показывают, что дегуманизаторы и те, кто стремится к насилию над другими, считают, что их ненавистные чужие группы способны чувствовать, но заслуживают страданий (74).Наша работа уникальным образом подчеркивает условия и закономерности, связанные с отрицанием человечности других, и с помощью междисциплинарной науки мы надеемся информировать и сдерживать такие зверства.

Ограничения и направления на будущее.

Наше исследование рассматривало только дегуманизацию по отношению к иммигрантам, и поэтому неясно, как эти результаты распространяются на дегуманизацию других чужих групп и как эти эффекты могут быть межкультурными. Мы также не знаем причинно-следственный характер отношений, описанных в этом исследовании.Возможно, что одобрение социального вреда ведет к дегуманизации, но дегуманизация может также привести к одобрению социального вреда. Следовательно, экспериментальное исследование должно проверить направленность многих эффектов в этом исследовании. Мы также не измеряли, являются ли люди в нашем исследовании иммигрантами или знали ли они других людей, пострадавших от иммиграционных рейдов в Соединенных Штатах. Это следует учитывать в дальнейшей работе.

Хотя размеры эффекта для некоторых из наших переменных, таких как социальный ущерб и политическая идентичность, были довольно значительными (таблица 3), размеры эффекта для многих других отношений варьировались от малых до средних.В будущей работе следует использовать предварительно зарегистрированные, априори обоснованные исследования, чтобы гарантировать, что набрано достаточно людей, чтобы понять, как социальные, психологические и демографические характеристики связаны с дегуманизацией. Включение большего количества поведенческих мер дегуманизации, помимо языка, также является важным соображением для будущей работы. Мы поощряем исследования репликации, чтобы оценить надежность наших эффектов, особенно те, которые включают относительно новые меры для исследований дегуманизации, такие как языковые шаблоны.

Заключение

Дегуманизация иммигрантов — насущная и неумолимая проблема во всем мире. Мы измерили социальные, психологические и демографические переменные, связанные с отношением к иммигрантам как к менее человечным, и данные показывают, что люди дегуманизируют, если они консервативны, старше, одобряют социальный вред, чувствуют себя более социально отдаленными от чужой группы и описывают проблему безлично. термины и с позиций власти. Мы рекомендуем использовать совокупность предикторов, чтобы понять, как люди дегуманизируют, а также людей, которые могут дегуманизировать определенные чужие группы.Это, в свою очередь, может привести к обнаружению предупреждающих знаков и предотвращению злоупотреблений в отношении маргинализированных людей во всем мире и, в более общем плане, к предотвращению многих форм крайнего насилия.

Благодарности

Эта работа была поддержана Фондом Альфреда П. Слоана в рамках гранта G-2018-11100 и Национальным научным фондом в рамках гранта 1728807. Высказанные мнения, выводы и выводы или рекомендации принадлежат авторам и не соответствуют обязательно отражают взгляды Альфреда П.Sloan Foundation или Национальный научный фонд. Мы благодарим Маркуса Майорга, К. К. Мерца и Эндрю Квиста за их ценную помощь в сборе данных и подготовке рукописи.

Сноски

  • Вклад авторов: D.M.M. и P.S. разработал исследование, провел исследование, проанализировал данные и написал статью.

  • Рецензенты: доктор медицины, Университет Северной Каролины в Чапел-Хилл; и A.W., Северо-Западный университет.

  • Авторы заявляют об отсутствии конкурирующей заинтересованности.

  • Размещение данных: данные, представленные в этой статье, были размещены в Open Science Framework, https://osf.io/7zfx2/.

  • Эта статья содержит вспомогательную информацию в Интернете по адресу https://www.pnas.org/lookup/suppl/doi:10.1073/pnas.19217/-/DCSupplemental.

Социальная жизнь | Программа «Происхождение человека» Смитсоновского института

Большинство нечеловеческих приматов живут в социальных группах. Так чем же люди разные? Посмотрите это видео, чтобы узнать.ПРИМЕЧАНИЕ. Это видео без звука.

[Обратите внимание: на видео выше нет звука.]

Групповое выживание

Социальные связи помогли обеспечить выживание людей.

(Предоставлено Karen Carr Studio)

Совместное питание, уход за младенцами и создание социальных сетей помогли нашим предкам решать повседневные проблемы своего окружения.

Со временем древние люди начали собираться у очагов и убежищ, чтобы поесть и пообщаться. По мере того, как мозг становился больше и сложнее, взросление занимало больше времени, требуя большей родительской заботы и защитной среды дома. Расширение социальных сетей в конечном итоге привело к сложной социальной жизни современных людей.

Совместное использование ресурсов

Начало 2,6–1,8 млн. Лет назад

Некоторые группы древних людей начали собирать инструменты и еду из самых разных мест и приносить их в любимые места для отдыха и еды.Разделение жизненно важных ресурсов с другими членами группы привело к укреплению социальных связей и повысило шансы группы на выживание.

Свидетельства из Канджеры, Кения

Около 2 миллионов лет назад первые люди перенесли камень на расстояние до 12 км (7 миль) к месту в Канджере, Кения. Там сделали каменные орудия для разделки животных. Ученые Смитсоновского института, работающие в Канджере с коллегами из Кении и США, раскопали каменные орудия труда и разделали кости животных.

Как мы узнаем, что инструменты были перевезены?

Различные типы горных пород имеют разный химический состав. Каменные орудия, выкопанные в Канджере, химически соответствуют камням, найденным в естественных источниках на расстоянии до 12 км (7 миль). Ранние люди приносили инструменты из этих далеких мест, вероятно, останавливаясь и используя их по пути.

Обгоревший кремень из городища Гешер Бенот Яаков, которому 790 000 лет, Израиль.

(Чип Кларк, Смитсоновский институт)

Сбор у очага

Начало 800000 лет назад

В это время в Гешер Бенот Яаков в Израиле древние люди собирались вокруг костров, которые они разводили и контролировали. Почему они собрались в этих ранних очагах? -Возможно, чтобы пообщаться, найти комфорт и тепло, поделиться едой и информацией и укрыться от хищников.

При внимательном рассмотрении крошечных кусочков кремня на этой фотографии видно, что кремень был деформирован в результате пожара — свидетельство поджога в Гешер Бенот Яаков 790 000 лет назад.

Откуда мы знаем, что это были очаги?

Ученые обнаружили в Гешер Бенот-Яаков обломки каменных орудий труда, сгоревшие во время пожара. Рядом были скопления сожженных семян и дров, что указывало на расположение первых очагов. На месте раскопок было найдено более десятка очагов возрастом 790 000 лет.

Больше времени для роста

Начало 500 000–160 000 лет назад

К этому времени ранние люди развили гораздо больший мозг. Младенцы рождались с маленьким мозгом, позволяющим голове проходить через родовые пути. Мозг продолжал расти на протяжении долгого детства. В подростковом возрасте молодые люди продолжали готовиться к испытаниям взрослой жизни.

Два пути к взрослой жизни

Люди уникальны среди приматов тем, что у них длительные и отчетливые периоды детства и юности.Эти этапы позволяют нам учиться, играть, общаться и впитывать важный опыт до взрослого возраста.

В детстве человеческие дети зависят от взрослых в плане еды и ухода. В подростковом возрасте происходит скачок роста, и развиваются мужские и женские черты тела.

Как узнать, сколько времени нужно, чтобы вырасти?

По мере развития зубов ежедневно формируются новые слои эмали. Ученые использовали компьютерную томографию для подсчета слоев эмали на зубах ребенка Homo sapiens , который жил в Северной Африке 160 000 лет назад.

Слои показывают, что зубы росли и прорезывались с той же скоростью, что и у сегодняшних детей семи-восьми лет, что говорит нам о том, что этот ископаемый человеческий ребенок рос с той же скоростью, что и живые люди.

Фотография, сделанная под микроскопом, показала ученым слои эмали на одном из зубов. Подсчитав их, они подсчитали продолжительность детства этого человека.

Исследуйте одно из самых ранних известных убежищ для людей

Иллюстрация реконструкции 400000-летнего приюта из Терра Аматы, Франция

(Предоставлено Karen Carr Studio)

Этот приют, построенный 400 000 лет назад в Терра Амата, Франция, обеспечивал защиту древней человеческой семьи или социальной группы.Ученые обнаружили на этом месте ямы для столбов и другие свидетельства существования множества укрытий. Некоторые укрытия были длиной до 14,9 м (49 футов).

Ученые также нашли здесь ископаемые человеческие фекалии. Они содержат пыльцу растений, цветущих в конце весны и в начале лета, что указывает на то, когда люди заселили укрытия.

Создание социальных сетей

Начало 130000 лет назад

Со временем люди начали взаимодействовать с социальными группами, расположенными далеко от их собственной.К 130 000 лет назад группы, жившие на расстоянии 300 км (186 миль) друг от друга, обменивались ресурсами. Социальные сети продолжали расширяться и становиться все более сложными. Сегодня люди со всего мира полагаются друг на друга в получении информации и товаров.

К скольким группам вы принадлежите?

Современные люди являются частью многих сообществ, которые поощряют совместное использование и сотрудничество, иногда среди людей, которые даже никогда не встречались. Эти союзы обогащают нашу жизнь и позволяют нам делиться опытом и рисками выживания.Они также могут вызывать серьезные конфликты между людьми из разных сообществ.

Nassarius gibbosulus / бусинки из ракушек, найденные в Grotte des Pigeons, Taforalt, Марокко, возрастом около 82 000 лет, перемещены на расстояние более 40 км (25 миль).

(Джеймс Ди Лорето и Дональд Х. Херлберт, Смитсоновский институт)

Ранние торговые пути?

Эти и другие ракушки и бусы из ракушек были обнаружены вдали от морей, откуда они произошли.К 40 000 лет назад люди перевозили декоративные ракушки — и, возможно, торговали ими — на территории более 500 км (310 миль).

Благодаря расширению подобных социальных сетей люди увеличили свой доступ к ресурсам и, следовательно, свою способность к выживанию.

Взросление

Эти двое маленьких детей, рожденных с разницей примерно в 3 миллиона лет, росли очень разными темпами.

По мере того, как детство удлинялось, родители уделяли больше времени и сил заботе о детях.

Australopithecus afarensis; Дикика 1, череп и частичный скелет

(Зересенай Алемсегед)

Трехлетний Australopithecus afarensis

3,3 миллиона лет

Компьютерная томография показала, что в черепе образуются маленькие клыки, что говорит о том, что это женщина. Ее молочные зубы прорезались по образцу, как у трехлетнего шимпанзе.Но размер ее мозга указывает на то, что скорость роста человека увеличивалась.

Двухлетний неандерталец

70 000-50 000 лет

Кости ног этого ребенка примерно такой же длины, как и у современного двухлетнего ребенка, что указывает на то, что этот молодой неандерталец рос современными человеческими темпами и имел долгое детство.

Ученые нашли этот скелет двухлетнего неандертальца, лежащего на спине в глубокой могильной яме внутри пещеры, с известняковой плитой на макушке.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *