Потребность «быть личностью»[68] . А. В. Петровский

Потребность «быть личностью»[68]. А. В. Петровский

Запечатлевая, продолжая себя в других членах общества, человек упрочивает свое существование. Обеспечивая посредством активного участия в деятельности свое «инобытие» в других людях, индивид объективно формирует содержание своей потребности в персонализации. Субъективно последняя может выступать в мотивации достижения, притязаний на внимание, славу, дружбу, уважение, положение лидера и может быть или не быть рефлектирована, осознана. Потребность индивида быть личностью становится условием формирования у других людей способности видеть в нем личность, жизненно необходимую для поддержания единства, общности, преемственности, передачи способов и результатов деятельности и, что особенно важно, установления доверия друг к другу, без чего трудно надеяться на успех общего дела.

Таким образом, выделяя себя как индивидуальность, добиваясь дифференциальной оценки себя как личности, человек полагает себя в общности как необходимое условие ее существования, поскольку он производит всеобщий результат, что позволяет сохранять эту общность как целое. Общественная необходимость персонализации очевидна. В противном случае исчезает и становится немыслимой доверительная, интимная связь между людьми, связь между поколениями, где воспитуемый впитывает в себя не только знания, которые ему передаются, но и личность передающего. На определенном этапе жизни общества эта необходимость выступает в виде ценностно закрепленных форм социальной потребности. ‹…›

Потребность «быть личностью», потребность в персонализации обеспечивает активность включения индивида в систему социальных связей, в практику и вместе с тем оказывается детерминированной этими социальными связями. Стремясь включить свое «Я» в сознание, чувства и волю других посредством активного участия в совместной деятельности, приобщая их к своим интересам и желаниям, человек, получив в порядке обратной связи информацию об успехе, удовлетворяет тем самым потребность персонализации. Однако удовлетворение потребности, как известно, порождает новую потребность более высокого порядка. Этот процесс не является конечным. Он продолжается либо в расширении объектов персонализации, в появлении новых и новых индивидов, в которых запечатлевается данный субъект, либо в углублении самого процесса, то есть в усилении его присутствия в жизни и деятельности других людей.

Реализуя потребность «быть личностью» и перенося себя в другого, индивид осуществляет эту «транспортировку» отнюдь не в безвоздушной среде «общения душ», а в конкретной деятельности, производимой в конкретных социальных общностях. Экспериментальные исследования подтвердили гипотезу, что оптимальные условия для персонализации индивида существуют в группе высшего уровня развития, где персонализация каждого выступает в качестве условия персонализации всех. В группах корпоративного типа, напротив, каждый стремится быть персонализирован за счет деперсонализации других. Этот психологический факт фиксирует концепция деятельностного опосредствования межличностных отношений. ‹…›

Менталитет личности

Понятие «менталитет» применяется для выделения особых явлений в сфере сознания, которые в той или иной общественной среде характеризуют ее отличия от других общностей. Если «вычесть» из общественного сознания то, что составляет общечеловеческое начало, в «остатке» мы найдем менталитет данного общества. Любовь к родным людям, боль при их утрате, гневное осуждение тех, кто стал причиной их гибели, являются общечеловеческим свойством и не оказываются чем-то специфическим для одних и отсутствующим у других общностей. Однако нравственное оправдание кровной мести (вендетта– от итал. «мщение») – это, бесспорно, черта менталитета, утверждаемая народной традицией, отвечающая ожиданиям окружающих. Если бы сознание каждого отдельного человека автоматически управлялось менталитетом общности, то, вероятно, эта общность через некоторое время подверглась бы полному самоуничтожению. Очевидно, общечеловеческое начало пересиливает косность традиций, закрепленных в менталитете, следовательно, менталитет общности и сознание индивида, члена этого общества, образуют единство, но не тождество.

Итак, менталитет – это совокупность принятых и в основном одобряемых определенным обществом взглядов, мнений, стереотипов, форм и способов поведения, которая отличает его от других человеческих общностей. В сознании отдельного его члена менталитет общества представлен в степени, которая зависит от его активной или пассивной позиции в общественной жизни. Являясь – наряду с наукой, искусством, мифологией, религией – одной из форм общественного сознания, менталитет не закреплен в материализованных продуктах, а, если можно так сказать, растворен в атмосфере общества, имеет наднациональный характер. Войдя в структуру индивидуального сознания, он с большим трудом оказывается доступен рефлексии. Обыденное сознание проходит мимо феноменов менталитета, не замечая их, подобно тому, как незаметен воздух, пока он при перепадах атмосферного давления не приходит в движение. Почему?

Есть основания считать, что здесь действует механизм установки. Причем человек не осознает свою зависимость от установки, сложившейся помимо его воли и действующей на бессознательном уровне. Именно потому менталитет не дает возможности субъекту осуществить рефлексию. Носитель его пребывает в убеждении, что он сам сформировал свои убеждения и взгляды. В этом обстоятельстве заключаются огромные трудности перестройки сознания человека в изменившемся мире.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

psy.wikireading.ru

А.В. Петровский. Быть личностью | Мир Психологии

Часть I
ЛИЧНОСТЬ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И ОБЩЕНИИ

А.В. Петровский. Быть личностью

Проблема социогенных потребностей человека в последнее время все больше привлекает внимание психологов. Перечень этих потребностей весьма велика. К ним относят такие фундаментальные потребности, как потребность в общении, познании, творчестве, труде, подражании, эстетическом наслаждении, самоопределении и многие другие.

Исходя из всего вышеизложенного, не следует ли выделить еще одну социогенную потребность индивида, а именно потребность быть личностью, потребность в персонализации. У нас нет, очевидно, оснований опасаться упреков в банальности постановки вопроса. Если видеть в личности не просто индивида как носителя той или иной социальной роли или держателя «пакета» своих индивидуально-психологических особенностей, а некое «сверхчувственное» качество человека, которое полагается в других людей, в межличностные отношения и в него самого «как другого» посредством социально детерминированной деятельности, то мы вправе задуматься над источником и условиями процесса такого полагания. Обратимся для этого к основному источнику активности человека — к его потребностям: «Никто не может сделать что-нибудь, не делая этого вместе с тем ради какой-либо из своих потребностей…»1.

Можно предположить наличие у индивида некой социогенной потребности быть личностью во всей полноте ее общественных определений. Именно личностью! Потому что потребность быть, точнее, оставаться индивидом в значительной степени совпадает с потребностью самосохранения, со всем ансамблем витальных потребностей человека.

Личностью человек становится в труде и общении. «Личность не есть целостность, обусловленная генотипически: личностью не родятся, личностью становятся»2. Совместный труд невозможен без взаимного обмена представлениями, намерениями, мыслями. Но он предполагает также необходимость знания о том, что представляют собой участники труда. Это знание получают главным образом опосредствованно через деятельность, которая осуществляется совместно. О человеке судят не по тому, что он о себе говорит или думает, а по тому, что он делает. Так не следует ли предположить, что в единстве с потребностью что-то сказать друг другу по поводу общего дела проявляется также потребность как-то показать себя друг другу, выделить свой вклад в общую удачу, быть наилучшим образом понятым и оцененным окружающими.

1  Маркс К, Энгельс Ф. Лейпцигский собор, Соч., т.3, с.245.
2  Леонтьев А.Н. Деятельность. сознание. Личность, с.176.

Обеспечивая посредством активного участия в деятельности свое «инобытие» в других людях, индивид объективно формирует в группе содержание своей потребности в персонализации, которая субъективно может выступать как желание внимания, славы, дружбы, уважения, лидерства, может быть или не быть отрефлектирована, осознана. Потребность индивида быть личностью становится условием формирования у других людей способности видеть в нем личность. Выделяя себя как индивидуальность, добиваясь дифференцированной оценки себя как личности, человек в деятельности полагает себя в общность как необходимое условие ее существования. Общественная необходимость персонализации очевидна. В противном случае исчезает доверительная, интимная связь между людьми, связь между поколениями, ибо индивид впитывает в себя не только знания, которые ему передаются, но и личность передающего знания.

Прибегая к метафоре, можно сказать, что в обществе изначально складывается своеобразная система «социального страхования индивида». Осуществляя посредством деятельности позитивные «вклады» в других людей, щедро делясь с ними своим бытием, индивид обеспечивает себе внимание, заботу, любовь на случай старости, болезни, потери трудоспособности и т.д. Не следует понимать это слишком прагматически. Полагая свое бытие в других людей, человек вовсе не обязательно предвкушает будущие дивиденды, а действует, имея в виду конкретные цели деятельности, ее предметное содержание (хотя не исключена и намеренная, осознанная потребность персонализации). Если рассматривать, к примеру, любовь и заботу деда о внуке объективно, без сентиментальности, то это отношение как момент персонализации продолжается в будущем любовью внука к деду, т.е. возвращает ему его собственным бытием, обогащенным бытием молодого поколения.

Здесь можно отчетливо увидеть собственно человеческое начало, заложенное в процессе персонализации. Советский психолог К.К. Платонов как-то шутливо сказал во время разговора по поводу романа Веркора «Люди или животные?», где в остро гротескной форме поставлен вопрос об отличии человека от животных: «А я укажу вам на одно заведомое отличие — животные не знают дедушек и бабушек!» В самом деле, только человек способен продолжить себя не только в следующем поколении, но и через поколения, создавая свою идеальную представленность во внуках.

Потребность человека быть личностью, осуществлять свои деяния с пользой для общности, которой он принадлежит, и потому для себя как ее члена в самой себе уже содержала возможность расщепления поступка «для себя» и «для других», в свою пользу или в пользу общности, группы, коллектива. При этом деяние легко могло обернуться злодеянием.

Социогенная потребность быть личностью существует всегда в конкретно-исторической форме, имеет классовое содержание. В антагонистических общественно-экономических формациях эта потребность могла быть полностью реализована только представителями господствующего класса и всеми способами подавлялась у порабощенных.

Отчуждение результатов труда, характерное для антагонистических формаций, порождало извращенные формы личностной атрибуции индивида. Запечатлев в произведенном предмете свой труд, его создатель не мог надеяться, что он тем самым продолжает себя в тех, кому этот предмет предназначен. Этот парадокс деперсонализации творца в обществе эксплуатации человека человеком превосходно схвачен в гротескной форме Э. Т.А. Гофманом в новелле «Крошка Цахес, называемый Циннобером», где маленькому уродцу Цахесу силой волшебства приписываются все заслуги окружающих, а все его собственные недостатки и промахи относят кому-нибудь другому.

В социалистическом обществе отсутствует подавление личности в угоду чьим-либо экономическим расчетам и интересам.

Свободное и всестороннее развитие способностей позволяет человеку посредством общественно полезной деятельности осуществлять позитивный вклад в других людей, в жизнь общества в целом.

Итак, гипотетическая социогенная потребность быть личностью реализуется в стремлении быть идеально представленным в другом человеке, жить в нем, изменить его в желательном направлении. Подобно тому как индивид стремится продолжить себя в другом человеке физически (продолжить род, произвести потомство), личность индивида стремится продолжить себя, заложив идеальную представленность, свое «инобытие» в других людях. Еще раз спросим: не в этом ли сущность общения, которое не сводится только к обмену информацией, к актам коммуникации, а выступает как процесс, в котором человек делится своим бытием с другими людьми, запечатлевает, продолжает себя в них и предстает перед ними как личность.

Реализация потребности быть личностью, очевидно, лежит в основе художественного творчества, где транслятором, с помощью которого достигается полагание себя в других, выступают произведения искусства. Конечно, отнюдь не предполагается, что потребность персонализироваться через другого человека ясно осознается как теми, кто эту потребность переживает, так и теми, посредством которых осуществляются акты персонализации. Скульптор, высекающий статую, удовлетворяет свою творческую потребность воплотить в мраморе свой замысел и осознает прежде всего само данное стремление. Именно этот момент схватывают и на нем застревают различные теории «самовыражения» и «самоактуализации» личности типа концепции А. Маслоу. Зачем художник стремится продемонстрировать свое творение максимально большому кругу людей, в особенности тем, кого он считает «ценителями», т.е. своей референтной группе? Казалось бы, осуществил акт «самоактуализации», выразил себя, реализовал в предмете, деньги, в конце концов, получил — и переходи к текущим делам! Так, может быть, все дело в том, что «субъект-объектным» актом (художник — скульптура) творческая деятельность не кончается и потребность остается неудовлетворенной, пока не удастся достроить следующее звено субъект-объект-субъектной связи (художник — скульптура — зритель), которое позволит осуществить необходимую персонализацию художника в значимых для него других.

Можно возразить: ну, разумеется, художник имеет в виду будущего ценителя, когда создает свое произведение. Но это не столько возражение, сколько поддержка — просто третье звено существует пока в идеальной форме в голове художника, но существует. В повести Владимира Орлова «Альтист Данилов» в образе скрипача, создателя «тишизма», особого направления в музыке (беззвучных музыкальных произведений), представлена субъект-объектная связь (скрипач — инструмент), устраняющая вместе с последним звеном и саму музыку, — образец «самореализации» и ссамоактуализации» в чистом виде.

Потребность «быть личностью», потребность в персонализации обеспечивает активность включения индивида в систему социальных связей и вместе с тем оказывается обусловленной этими социальными связями, складывающимися в конечном счете объективно, вне зависимости от воли индивида. Стремясь включить свое Я в сознание, чувства и волю других посредством активного участия в совместной деятельности, приобщая их к своим интересам и желаниям, человек удовлетворяет тем самым потребность в персонализации. Однако удовлетворение потребности, как известно, порождает новую потребность более высокого порядка, и процесс продолжается либо путем расширения предмета персонализации, появления новых индивидов, в которых запечатлевается данный индивид, либо путем углубления самого процесса.

Преобразование предмета деятельности изменяет и самого преобразующего субъекта. Применительно к психологии личности эта психологическая закономерность выступает в двоякой форме. Совершив благородный или недостойный поступок, личность самим фактом этого поступка изменяет самою себя. Здесь «вклад» через акт деятельности вносится в самого индивида, «как в другого». Индивид может интерпретировать благородный поступок как не имеющий значения, «пустой», «нормальный», а подлый — как «вынужденный», «безобидный» и даже вообще как деяние, продиктованное более чем благородными побуждениями (механизм психологической защиты). В то же время совершенное деяние перестраивает аффектнопотребностную и интеллектуальную сферу другого индивида, по отношению к которому благородно или подло повел себя первый. Человек вырастает или падает в глазах других людей, и это выступает как характеристика его, именно его личности.

Индивид переносит себя в другого отнюдь не в безвоздушной среде «общения душ», а в конкретной деятельности, осуществляе­мой в конкретных социальных общностях. Из основных положений стратометрической концепции следует, что, например, альтруистические побуждения (альтруизм — это чистейший случай полагания себя в другом) в зависимости от того, опосредствуются ли они социально ценным содержанием совместной деятельности или нет, в одном случае могут выступать в форме коллективистической идентификации, а в другом — как всепрощение, попустительство. В одном случае тот, кому адресован альтруистический поступок (или сторонний его наблюдатель), характеризуя личность первого, говорит «добрый человек», в другом — «добренький». Человек, продолжающий свое бытие в другом, удовлетворяет свою потребность в позитивной персонализации, если его деяние в наибольшей степени соответствует содержанию и ценностям деятельности, объединяющей его с другими людьми и конечном счете с общественными интересами, отраженными в ней.

Потребность в персонализации может не осознаваться ни испытывающим эту потребность человеком, ни объектами его деяний. Она может быть осознана, вербализована в обостренной, иногда в болезненно гипертрофированной форме. Жажда прославиться (а следовательно, запечатлеть себя в людях) приводит к курьезам, многократно описанным писателями-сатириками. Помещик Бобчинский имел, как помним, только одну бесхитростную просьбу к «ревизору». «Я прошу вас покорнейше, как поедете в Петербург, скажите всем там вельможам разным: сенаторам и адмиралам, что вот, ваше сиятельство или превосходительство, живет в таком-то городе Петр Иванович Бобчинский. Так и скажите: живет Петр Иванович Бобчинский»1.

1 Гоголь Н.В. Собр. соч. В 7-ми т. М., 1977, т.4, с.62

Социально оправданный и ценный способ выражения потребности и персонализации лежит в трудовой деятельности.

Можно спорить об этических аспектах честолюбия — имеет ли человек право обнаруживать для других в явной и осознанной форме свое стремление, если таковое в наличии, выступить в качестве примера и тем самым продолжить себя в себе подобных. Но, по-видимому, если это стремление опосредствуется общественно ценной трудовой, творческой деятельностью, то вряд ли будет справедливо брать под сомнение уместность подобной мотивации.

Потребность индивида осуществить себя как личность, чаще всего проявляющаяся неосознанно, как скрытая мотивация его поступков и деяний, представлена в многочисленных и хорошо изученных в психологии феноменах притязаний, склонности к риску, альтруизма и т.п.

Зависимость личности от общества проявляется в мотивах ее действий, но сами они выступают как формы кажущейся спонтанности индивида. Если в потребности деятельность человека зависит от ее предметно-общественного содержания, то в мотивах эта зависимость проявляется в виде собственной активности субъекта. Поэтому система мотивов поведения личности,  мотивации достижений, дружбы, альтруизма, «надситуативного» риска богаче признаками, эластичнее, подвижнее, чем потребность, в данном случае потребность в персонализации, составляющая их сущность.

Потребность быть личностью предполагает способность быть ею. Эта способность, как можно предположить, есть не что иное, как индивидуально-психологические особенности человека, которые позволяют осуществлять деяния, обеспечивающие его адекватную персонализацию в других людях. Итак, в единстве с потребностью в персонализации, являющейся источником активности субъекта, как ее предпосылка и результат выступает социально обусловленная способность быть личностью, как собственно человеческая способность.

Подобно всякой способности она индивидуальна, выделяет данного человека среди других людей н в известном смысле противопоставляет его им. Очевиден драматизм судьбы человека, который в силу внешних условий и обстоятельств лишен возможности реализовать свою потребность в персонализации. Однако бывает и так, что способность быть личностью остается у человека неразвитой или приобретает уродливые формы. Человек, который чисто формально выполняет свои обязанности, уклоняется от общественно полезной деятельности, проявляя равнодушие к судьбам людей и дела, которому они служат, утрачивает способность быть идеально представленным в делах и мыслях, в жизни других людей. Человек, кичащийся своей индивидуальностью, отгораживающийся от других, также в конечном счете деперсонализируется, перестает быть личностью. Парадокс! Человек подчеркивает свою «самость», но тем самым лишается какой-либо индивидуальности, теряет «свое лицо», стирается в сознании окружающих. «Пустое место» — так говорят о человеке, утратившем способность персонализироваться, а пустота, как известно, своей индивидуальности не имеет.

Но, помимо индивидуального, в способности персонализации заключено и общее. Оно проявляется в трансляции субъектом элементов социального целого, образцов поведения, норм и вместе с тем в его собственной активности, носящей надындивидуальный характер, столь же принадлежащий ему, как и другим представителям данной социальной общности.

Таковы в общих чертах психологические характеристики потребности и способности быть личностью, выступающих в неразрывном единстве.

Не следует забывать, что в основе формирования личности, помимо потребности индивида быть личностью, безусловно, лежат и другие потребности, как материальные, так н духовные. К последним должна быть отнесена фундаментальная социогенная потребность в познании и ее многочисленные производные (например, потребность в эстетическом наслаждении). Нет ни оснований, ни возможности свести потребность в персонализации к познавательной потребности человека, н наоборот. Личность индивида конструируется в процессе реализации всех ее возможностей и потребностей в социально детерминированной деятельности. Однако выделение среди них еще одного класса потребностей и способностей человека — быть личностью, а также осуществление экспериментальной проверки их реальной созидательной роли, как можно надеяться, будет способствовать дальнейшей разработке марксистско-ленинской теории личности в коллективе.

Петровский А.В. Личность. Деятельность. Коллектив. М., 1982, с.235-252  

www.persev.ru

17 Вопрос.Потребности личности. Виды потребностей.

Потребность – это нужда, необходимость
чего – либо для жизнедеятельности
человека.

Проявление потребностей у животных
связано с комплексом соответствующих
безусловных рефлексов, называемыми
инстинктами (пищевой, половой,
ориентировочный, защитный).

Самым ярким примером человеческих
потребностей являются познавательные.
Человек стремится узнать мир не только
в своем непосредственном окружении, но
и в отдаленных областях времени и
пространства, понять причинные связи
явлений. Он стремится исследовать
явления и факты, проникнуть в микро –
и макрокосмос. В возрастном развитии
человека познавательные потребности
проходят стадии:

— ориентировки,

— любопытства,

— направленного интереса,

— склонности,

— осознанного самообразования,

— творческого поиска.

Потребность — состояние живого существа,
выражающее его зависимость от того, что
составляет условия его существования.

Состояние нужды в чем – либо вызывает
дискомфорт, психологическое ощущение
неудовлетовренности. Это напряжение
заставляет человека проявлять активность,
что – то предпринимать, что бы снять
напряжение.

Побудительной силой обладают только
неудовлетворенные потребности.

Удовлетворение потребностей – процесс
возвращение организма в состояние
равновесия.

Можно выделить три вида потребностей:

— естественные, или физиологические,
или органические потребности, которые
отражают нужды нашего организма.

— материальные, или предметно – вещные,

— духовные – порожденные жизнью в
обществе, связанные с развитием личности,
со стремлением выразить через творческую
активность все, на что способен человек.

Первым кто разработал и разобрался в
структуре потребностей, выявил их роль
и значение, был американский психолог
Абрахам Маслоу. Его учение называется
«иерархическая теория
потребностей» А. Маслоу
расположил потребности в восходящем
порядке, от низших – биологических, до
высших – духовных.

Эта схема так и называется «Пирамида
потребностей» или«Пирамида
Маслоу»

Физиологические потребности – пища,
дыхание, сон, и т.п.

Потребность в безопасности – стремление
защитить свою жизнь.

Социальные потребности – дружба,
любовь, общение.

престижные потребности – уважение,
признание членами общества.

Духовные потребности – самовыражение,
самоосуществление, самоактуализация,
самореализация.

Существуют различные классификации
человеческих потребностей. Одна из них
разработана американским социальным
психологом А. Маслоу. Она представляет
собой иерархию и включает две группы
потребностей:

первичные потребности (врожденные) —
в частности, физиологические потребности,
потребность в безопасности, вторичные
потребности (приобретенные) —социальные,
престижные, духовные. С точки зрения
Маслоу, потребность более высокого
уровня может появляться только при
условии удовлетворения потребностей,
лежащих на более низких уровнях иерархии.
Только удовлетворив свои потребности
первого уровня (самые объемные по
содержанию и значению), у человека
появляются потребности второго уровня.

Потребности – это только один мотив
деятельности. Выделяют еще:

Социальные установки.

Убеждения.

Интересы.

Под интересами принято понимать такое
отношение к предмету, которое создает
тенденцию по преимуществу обращать
внимание на него.

Когда мы говорим, что у человека есть
интерес к кино, это значит, что он
старается как можно чаще смотреть
фильмы, читать специальные книги и
журналы, обсуждать просмотренные
произведения кинематографии и т. д. От
интересов следует отличать склонности.
Интерес выражает направленность на
определенный предмет, а склонность —
на определенную деятельность. Не всегда
интерес сочетается со склонностью
(многое зависит от степени доступности
той или иной деятельности). Например,
интерес к кино не обязательно влечет
за собой возможность работать в качестве
кинорежиссера, актера или оператора.

Интересы и склонности человека выражают
направленность его личности, которая
во многом определяет его жизненный
путь, характер деятельности и т. д.

Убеждения — устойчивые взгляды на мир,
идеалы и принципы, а также стремление
воплотить их в жизнь через свои действия
и поступки

Немецкий ученый Макс Вебер отмечает,
что различия в действиях зависят от
богатства или бедности личного опыта,
образованности и воспитанности,
своеобразия духовного склада личности.

studfiles.net

1.1.5. Отрочество и потребность «быть личностью»

Детство и юность
— начало и завершение эры восхождения
к зрелости. На первый взгляд, казалось
бы, для характеристики всей этой эры
личностного развития достаточно
ограничиться рассмотрением именно этих
онтогенетических эпох, тем более, что
первый и последний фрагменты «фильма»
взросления в хронологическом плане
занимают практически 80% всего времени
от 0 до 17 лет. Но без характеристики
промежуточного, «срединного» по отношению
к ним этапа — эпохи отрочества — невозможно
не только «отследить» сюжет истории
взросления, но и отсутствует надежда в
психологически содержательном плане
проинтерпретировать нюансы дальнейшей
жизни недавнего ребенка, подростка и
юноши.

Трудный, критический,
переломный, переходный, кризисный…
Какие только эпитеты не употребляются,
когда речь заходит о подростковом
возрасте. И так уж повелось, что прежде
всего имеются в виду трудности, которые
испытывает воспитатель в работе с
12-15-летними ребятами. И правда, совсем
еще недавно послушные младшие школьники
как по волшебству становятся вдруг
неуправляемыми, ершистыми, дерзкими. И
вот, казавшийся таким прочным установленный
ранее контакт между взрослым и ребенком
исчезает, а взамен приходит недоверие,
неприятие, а случается, и прямая
враждебность. Казалось бы, все должно
быть наоборот — если возрастная дистанция
между педагогом и его подопечными
сократилась, то и понимание должно
окрепнуть и углубиться.

Что же все-таки
происходит? Почему взрослому так трудно
с подростком?

Однозначного
ответа на этот вопрос вряд ли кто-то
может дать так же, как наивно было бы
предлагать наличие какого-то универсального
средства, панацеи от «болезни» ошибок
в общении с подростком. Каждый случай,
каждая конфликтная ситуация неповторимы,
специфичны, особы.

И все же дело,
скорее, в том, что центральным
новообразованием личности в этом
возрасте является развивающееся у
подростка чувство взрослости и стремление
добиться от окружающих соответствующих
этой позиции прав. Именно в таком
направлении и пытается он перестроить
свои взаимоотношения с социумом. От
того, насколько своевременно осознают
прежде всего взрослые необходимость
пойти навстречу подростку в признании
за ним определенных прав, насколько
разумно станут учитывать его новые
требования, удовлетворять потребность
в уважении, признании и самостоятельности,
во многом и зависит, как разрешится та
или иная конфликтная ситуация. По сути
дела, речь идет о профессиональном
умении педагога гибко менять тактику
общения с ребенком, в данном случае о
готовности и способности к перестройке
достаточно жестко устоявшихся отношений.

Как известно,
отрочество — эпоха активной индивидуализации,
этап обостренно переживаемого стремления
к самоутверждению, эта как раз та ступень
становления развивающейся личности,
когда вместо девиза адаптирующегося
индивида актуальной становится позиция
«чем бы не выделиться, лишь бы выделиться».
Здесь главное — контролировать естественное
желание персонализироваться, желание
«запечатлеться» в другом мире, помочь
подростку, не гася его активности, а
лишь корректируя ее направленность.
Ситуация в данном случае осложняется
еще и тем, что нередко для педагога
остается скрытым качественное изменение
социальной ситуации развития вчерашнего
младшего школьника — сегодняшнего
подростка. Обусловлено это прежде всего
тем, что основная группа членства — класс
— на первый взгляд на этом этапе не
претерпевает каких-то заметных, легко
различимых изменений. В то же время это
лишь видимость стабильности: несмотря
на константность в большинстве случаев
групповой композиции, и в структурном,
и в деятельностном планах подростковая
ученическая группа принципиально
отличается от себя «вчерашней» — класса
начальной школы.

Так, например, как
показывают многочисленные экспериментальные
данные, уже к концу начальной школы
начинает слабевать и частично размываться
жесткая и прямая зависимость взаимооценок
учащихся от позиции педагога и его
отношения к конкретным школьникам. В
этот период, наряду с функционально-ролевыми
характеристиками одноклассников, для
младшего школьника все более значимыми
становятся личностные свойства
сверстников, заметно нарастает
эмоциональная насыщенность их
взаимоотношений. Понятно, что такой
существенный сдвиг в межличностных
ориентациях не может не сказаться и на
особенностях внутригрупповой структуры
класса. Эти изменения неоднократно были
зафиксированы в конкретных психологических
исследованиях.

Так, в одном из них
был проанализирован характер
внутригрупповой неформальной структуры
в первом и третьем классах обычной
массовой общеобразовательной школы. В
ходе эксперимента использовалась
традиционная социометрическая процедура,
в результате чего были выявлены
социометрические «звезды», «отвергаемые»,
а также представители всех остальных
промежуточных социометрических
категорий. Кроме того, учителям, еще не
знакомым с полученными в ходе опроса
школьников данными, было предложено
спрогнозировать результаты эксперимента:
назвать предполагаемых социометрических
«звезд» и «отвергаемых».

Оказалось, что
учителя первых классов практически с
предельной точностью воспроизвели
реальный разброс выборов и отвержений
и безошибочно определили как
высокостатусных, так и низкостатусных
учащихся. Прогноз же учителей третьих
классов был хотя в целом и близок к
реальной картине межличностных
предпочтений учащихся, но все же не
совсем точен. При этом группу отвергаемых
учеников они обозначили исчерпывающе
и совершенно верно назвали более 60%
социометрических «звезд».

Неожиданным, по
сути дела, для каждого из них оказалось
наличие в руководимых ими классах как
бы «второй», скрытой от их глаз группы
высокостатусных, значимых для
одноклассников школьников. При этом
нередко отношение к ним педагога было
негативным, в то время как взаимоотношения
учителя и названных им самим социометрических
«звезд» в подавляющем большинстве
случаев можно было однозначно определить
как благоприятные. Легко увидеть, что
источники высокой значимости для
одноклассников этих двух категориях
школьников принципиально различны.
Если одни из них достигли своего положения
в классе во многом благодаря сознательной
или неосознанной поддержке педагога,
то высокий статус других — их собственное,
самостоятельное завоевание. По сути
дела, зарождение этой как бы «двуглавой»
структуры класса на рубеже начальной
и средней школы и есть показатель того,
что на этом этапе начинает складываться
собственно неформальная его структура,
наиболее бурное формирование и развитие
которой протекает в подростковых
сообществах.

Мощный всплеск
неформальных взаимоотношений школьников
именно в подростковом возрасте и нередко
избыточная эмоциональная насыщенность
межличностных контактов чуть ли не
первое, что отмечают все без исключения
психологи, как только речь заходит об
отрочестве. Стремление проявить себя
как личность, индивидуализироваться в
референтной группе требует от подростка
поиска новых, по сравнению с младшим
школьным возрастом, каналов трансляции
своей личности, обеспечивающих большие,
как ему кажется, возможности для
самовыражения и самоутверждения.
Взаимоотношения со значимыми сверстниками
становятся на этом этапе поистине
личностнообразующими для подростка,
относительная же ценность для него
взаимоотношений со взрослыми заметно
снижается. Другими словами, «определяющим»
на этой возрастной стадии оказывается
тип взаимоотношений «подросток — значимый
ровесник», а «зависимым» — «подросток
— значимый взрослый».

Подобная качественная
переориентация развивающейся личности
в условиях школы совершенно закономерно
приводит к не менее качественному
переструктуированию класса. При этом
бурно нарастающая значимость для
учащихся их собственных неформальных
взаимоотношений и отражающая характер
этих связей столь же стремительно
складывающаяся неформальная структура
класса нередко не просто не совпадают
с его официальной структурой, но и порой
напрямую ей противоречат. В этом случае,
несмотря на иллюзию неизменности и
кажущуюся стабильность ученической
группы, в психологическом смысле она
принципиально меняется и, по сути дела,
превращается попросту в новую общность
школьников.

Отношения с
одноклассниками у подростков, в отличие
от младших школьников, носят уже
достаточно стабильный и избирательный
характер. В реальном наличии этой
динамики легко убедиться на практике.
Так, например, психологи, проводящие
социометрические замеры в младших
классах, выявили интересную закономерность:
если перед началом эксперимента
специально не напомнить школьникам,
чтобы они не забывали отсутствующих по
той или иной причине в этот день учеников,
последние, как правило, не упоминаются
в экспериментальных бланках и попадают
в категорию изолированных. Если же
повторить эксперимент через несколько
дней, когда эти якобы неизбираемые
соучениками школьники будут присутствовать
в классе, в категорию изолированных
попадут уже другие ученики, не участвующие
в опросе на этот раз.

Что касается
подростков, то подобная проверка на
стабильность межличностных связей со
сверстниками дает принципиально иной
результат: количество выборов и
отвержений, которые конкретный школьник
получает в ходе социометрического
исследования, практически не зависит
от того, находится он или нет в классе
непосредственно в момент проведения
опроса. Решающим здесь оказывается не
сам по себе факт его реального присутствия
или отсутствия, а степень и характер
«идеальной» представленности его
личности в сознании одноклассников,
что, в конечном счете, и обеспечивает
относительную стабильность взаимоотношений
подростков.

Несмотря на
бесспорную активизацию неформальной
жизни класса и резко возрастающую
значимость соучеников для большинства
школьников-подростков, было бы явно
ошибочным априори приписывать ученической
группе высокую референтность в глазах
каждого подростка, а тем более рассматривать
ее как единственно значимую для него
группу членства. Является ли она в
действительности таковой, в определяющей
мере зависит от того, насколько широкие
возможности открывает она для подростка
в плане проявления его индивидуальности,
насколько благоприятны в ней условия
для расширения и углубления его
межличностных связей, удовлетворения
его статусных притязаний и, в конечном
счете, для реализации потребности быть
личностью и восприниматься другими как
таковая.

Понятно, что ни
одна реальная контактная группа не
предоставляет всем своим членам
совершенно одинаковые возможности и
не создает совершенно одинаковые условия
для развития личности. Не является
исключением из этого правила и школьный
класс. В действительности, определенная
часть учащихся оказывается как бы
оттесненной на периферию группы: эти
низкостатусные школьники не могут не
только сколько-нибудь существенно
влиять на своих соучеников, но и полноценно
участвовать в жизни класса. Такой
подросток, по сути дела, полностью
лишается возможности в рамках школы
удовлетворить свою потребность в
самоутверждении, успешно индивидуализироваться,
а затем и интегрироваться в классе и
потому начинает активный поиск других
сообществ, членство в которых позволило
ему компенсировать свои личностные
неудачи в ученической группе. Совершенно
закономерно, что в этом случае происходит
неуклонное повышение значимости в его
глазах новой для него группы членства
и падение значимости класса.

Кроме того, как
отмечают исследователи, если для
подростка класс перестает быть
высокореферентной группой, то, как
правило, у него резко снижается интерес
и к общению с еще недавно значимыми для
него взрослыми. При этом данный процесс,
в целом естественный для эпохи отрочества,
протекает в указанных обстоятельствах
заметно быстрее, чем в ситуации, когда
подросток занимает благоприятную
позицию в системе межличностных отношений
класса. Так, например, экспериментально
зафиксировано, что «благополучные»
школьники-подростки примерно в 3 раза
чаще, чем низкостатусные члены класса,
используют мнение взрослых (в первую
очередь, родителей и учителей) в качестве
определенного ориентира при оценке
морально-этической стороны своих
поступков. Этому легко найти объяснение,
если учесть тот факт, что нередко нормы
и ценности новой значимой для подростка
внешкольной референтной группы не
просто не совпадают с общепринятыми
нормами и ценностями, а порой напрямую
противоречат им, представляя собой
более или менее жесткий подростковый
«кодекс чести» («кодекс подростничества»),
опирающийся на представление о главенстве
групповых норм над общечеловеческими,
о второстепенности моральных принципов
по сравнению с принципами приятельства.

Совершенно очевидно,
что возможности успешного нахождения
«удобного» поля адекватной персонализации
во многом связаны с тем, насколько широк
выбор конкретных групп, членом которых
является или хотя бы потенциально может
стать активно индивидуализирующийся
индивид. Что касается подростка,
первостепенная личностная (и при этом
остро, а иногда и болезненно осознаваемая
и переживаемая) задача которого и состоит
прежде всего в том, чтобы быть максимально
глубоко и широко идеально представленным
в сознании и поведении других, то характер
его личностного развития, по сути дела,
напрямую зависит от богатства такого
выбора, от многообразия «группового
спектра», предоставляемого ему социумом
в качестве своеобразного «канала»
социализации. В этом контексте понятно,
что обычные школьники оказываются в
качественно более выгодном положении,
чем те подростки, социальная ситуация
развития которых по тем или иным причинам
связана с закрытыми сообществами. При
этом очевидно, что от степени закрытости,
отгороженности основной группы членства
такой развивающейся личности от социума
в существенной мере зависит и вообще
способность последней персонализироваться,
и «знак» этой персонализации. Отметим
также, что, если, например, ранняя
институализация ребенка или помещение
более или менее зрелой личности в условия
относительно жесткой социальной
депривации совершенно закономерно
приводят к определенной деформации,
искривлению в ее развитии, то процесс
личностного становления подростка в
рамках закрытого, замкнутого круга
общения имеет особенно пагубные
последствия, т.к. подобное сужение
социального поля активности напрямую
противоречит не только «общеличностным»,
но и «специфически-возрастным»
потребностям подростка.

Именно тому, каковы
такого рода личностно- и групподеформирующие
последствия развития подростков,
оказавшихся в тисках социальной
депривации, и посвящены последующие,
основные в психолого-содержательном
плане разделы настоящего учебного
пособия.

studfiles.net

rrumagic.com : Потребность быть личностью[68]. А. В. Петровский : Лев Куликов : читать онлайн




Потребность «быть личностью»[68]. А. В. Петровский

Запечатлевая, продолжая себя в других членах общества, человек упрочивает свое существование. Обеспечивая посредством активного участия в деятельности свое «инобытие» в других людях, индивид объективно формирует содержание своей потребности в персонализации. Субъективно последняя может выступать в мотивации достижения, притязаний на внимание, славу, дружбу, уважение, положение лидера и может быть или не быть рефлектирована, осознана. Потребность индивида быть личностью становится условием формирования у других людей способности видеть в нем личность, жизненно необходимую для поддержания единства, общности, преемственности, передачи способов и результатов деятельности и, что особенно важно, установления доверия друг к другу, без чего трудно надеяться на успех общего дела.

Таким образом, выделяя себя как индивидуальность, добиваясь дифференциальной оценки себя как личности, человек полагает себя в общности как необходимое условие ее существования, поскольку он производит всеобщий результат, что позволяет сохранять эту общность как целое. Общественная необходимость персонализации очевидна. В противном случае исчезает и становится немыслимой доверительная, интимная связь между людьми, связь между поколениями, где воспитуемый впитывает в себя не только знания, которые ему передаются, но и личность передающего. На определенном этапе жизни общества эта необходимость выступает в виде ценностно закрепленных форм социальной потребности. ‹…›

Потребность «быть личностью», потребность в персонализации обеспечивает активность включения индивида в систему социальных связей, в практику и вместе с тем оказывается детерминированной этими социальными связями. Стремясь включить свое «Я» в сознание, чувства и волю других посредством активного участия в совместной деятельности, приобщая их к своим интересам и желаниям, человек, получив в порядке обратной связи информацию об успехе, удовлетворяет тем самым потребность персонализации. Однако удовлетворение потребности, как известно, порождает новую потребность более высокого порядка. Этот процесс не является конечным. Он продолжается либо в расширении объектов персонализации, в появлении новых и новых индивидов, в которых запечатлевается данный субъект, либо в углублении самого процесса, то есть в усилении его присутствия в жизни и деятельности других людей.

Реализуя потребность «быть личностью» и перенося себя в другого, индивид осуществляет эту «транспортировку» отнюдь не в безвоздушной среде «общения душ», а в конкретной деятельности, производимой в конкретных социальных общностях. Экспериментальные исследования подтвердили гипотезу, что оптимальные условия для персонализации индивида существуют в группе высшего уровня развития, где персонализация каждого выступает в качестве условия персонализации всех. В группах корпоративного типа, напротив, каждый стремится быть персонализирован за счет деперсонализации других. Этот психологический факт фиксирует концепция деятельностного опосредствования межличностных отношений. ‹…›

Менталитет личности

Понятие «менталитет» применяется для выделения особых явлений в сфере сознания, которые в той или иной общественной среде характеризуют ее отличия от других общностей. Если «вычесть» из общественного сознания то, что составляет общечеловеческое начало, в «остатке» мы найдем менталитет данного общества. Любовь к родным людям, боль при их утрате, гневное осуждение тех, кто стал причиной их гибели, являются общечеловеческим свойством и не оказываются чем-то специфическим для одних и отсутствующим у других общностей. Однако нравственное оправдание кровной мести (вендетта– от итал. «мщение») – это, бесспорно, черта менталитета, утверждаемая народной традицией, отвечающая ожиданиям окружающих. Если бы сознание каждого отдельного человека автоматически управлялось менталитетом общности, то, вероятно, эта общность через некоторое время подверглась бы полному самоуничтожению. Очевидно, общечеловеческое начало пересиливает косность традиций, закрепленных в менталитете, следовательно, менталитет общности и сознание индивида, члена этого общества, образуют единство, но не тождество.

Итак, менталитет – это совокупность принятых и в основном одобряемых определенным обществом взглядов, мнений, стереотипов, форм и способов поведения, которая отличает его от других человеческих общностей. В сознании отдельного его члена менталитет общества представлен в степени, которая зависит от его активной или пассивной позиции в общественной жизни. Являясь – наряду с наукой, искусством, мифологией, религией – одной из форм общественного сознания, менталитет не закреплен в материализованных продуктах, а, если можно так сказать, растворен в атмосфере общества, имеет наднациональный характер. Войдя в структуру индивидуального сознания, он с большим трудом оказывается доступен рефлексии. Обыденное сознание проходит мимо феноменов менталитета, не замечая их, подобно тому, как незаметен воздух, пока он при перепадах атмосферного давления не приходит в движение. Почему?

Есть основания считать, что здесь действует механизм установки. Причем человек не осознает свою зависимость от установки, сложившейся помимо его воли и действующей на бессознательном уровне. Именно потому менталитет не дает возможности субъекту осуществить рефлексию. Носитель его пребывает в убеждении, что он сам сформировал свои убеждения и взгляды. В этом обстоятельстве заключаются огромные трудности перестройки сознания человека в изменившемся мире.


rumagic.com

как вы понимаете «потребность быть личностью»

как вы понимаете «потребность быть личностью»


Ответы:


Запечатлевая, продолжая себя в других членах общества, че­ловек упрочивает свое существование. Обеспечивая посред­ством активного участия в деятельности свое «инобытие» в других людях, индивид объективно формирует содержание своей потребности в персонализации. Субъективно последняя может выступать в мотивации достижения, притязаний на внимание, славу, дружбу, уважение, положение лидера и может быть или не быть рефлектирована, осознана. Потребность индивида быть личностью становится условием формирования у других людей способности видеть в нем личность, жизненно необходимую для поддержания единства, общности, преемственности, передачи способов и результатов деятельности и, что особенно важно, ус­тановления доверия друг к другу, без чего трудно надеяться на успех общего дела.

Таким образом, выделяя себя как индивидуальность, доби­ваясь дифференциальной оценки себя как личности, человек полагает себя в общности как необходимое условие ее суще­ствования, поскольку он производит всеобщий результат, что позволяет сохранять эту общность как целое. Общественная необходимость персонализации очевидна. В противном случае исчезает и становится немыслимой доверительная, интимная связь между людьми, связь между поколениями, где воспитуемый питывает в себя не только знания, которые ему передают­ся, но и личность передающего. На определенном этапе жизни общества эта необходимость выступает в виде ценностно за­крепленных форм социальной потребности.

Потребность «быть личностью», потребность в персонализации обеспечивает активность включения индивида в систему со­циальных связей, в практику и вместе с тем оказывается детер­минированной этими социальными связями. Стремясь включить свое «Я» в сознание, чувства и волю других посредством активно­го участия в совместной деятельности, приобщая их к своим интересам и желаниям, человек, получив в порядке обратной связи информацию об успехе, удовлетворяет тем самым потребность персонализации. Однако удовлетворение потребности, как изве­стно, порождает новую потребность более высокого порядка. Этот процесс не является конечным. Он продолжается либо в расширении объектов персонализации, в появлении новых и но­вых индивидов, в которых запечатлевается данный субъект, либо в углублении самого процесса, то есть в усилении его присут­ствия в жизни и деятельности других людей.

Реализуя потребность «быть личностью» и перенося себя в другого, индивид осуществляет эту «транспортировку» отнюдь не в безвоздушной среде «общения душ», а в конкретной дея­тельности, производимой в конкретных социальных общностях. Экспериментальные исследования подтвердили гипотезу, что оптимальные условия для персонализации индивида существу­ют в группе высшего уровня развития, где персонализация каж­дого выступает в качестве условия персонализации всех. В груп­пах корпоративного типа, напротив, каждый стремится быть персонализирован за счет деперсонализации других. Этот пси­хологический факт фиксирует концепция деятельностного опо­средствования межличностных отношений. 


cwetochki.ru

как вы понимаете «потребность быть личностью»

Запечатлевая, продолжая себя в других членах общества, че­ловек упрочивает свое существование. Обеспечивая посред­ством активного участия в деятельности свое «инобытие» в других людях, индивид объективно формирует содержание своей потребности в персонализации. Субъективно последняя может выступать в мотивации достижения, притязаний на внимание, славу, дружбу, уважение, положение лидера и может быть или не быть рефлектирована, осознана. Потребность индивида быть личностью становится условием формирования у других людей способности видеть в нем личность, жизненно необходимую для поддержания единства, общности, преемственности, передачи способов и результатов деятельности и, что особенно важно, ус­тановления доверия друг к другу, без чего трудно надеяться на успех общего дела.

Таким образом, выделяя себя как индивидуальность, доби­ваясь дифференциальной оценки себя как личности, человек полагает себя в общности как необходимое условие ее суще­ствования, поскольку он производит всеобщий результат, что позволяет сохранять эту общность как целое. Общественная необходимость персонализации очевидна. В противном случае исчезает и становится немыслимой доверительная, интимная связь между людьми, связь между поколениями, где воспитуемый питывает в себя не только знания, которые ему передают­ся, но и личность передающего. На определенном этапе жизни общества эта необходимость выступает в виде ценностно за­крепленных форм социальной потребности. <…>

Потребность «быть личностью», потребность в персонализации обеспечивает активность включения индивида в систему со­циальных связей, в практику и вместе с тем оказывается детер­минированной этими социальными связями. Стремясь включить свое «Я» в сознание, чувства и волю других посредством активно­го участия в совместной деятельности, приобщая их к своим интересам и желаниям, человек, получив в порядке обратной связи информацию об успехе, удовлетворяет тем самым потребность персонализации. Однако удовлетворение потребности, как изве­стно, порождает новую потребность более высокого порядка. Этот процесс не является конечным. Он продолжается либо в расширении объектов персонализации, в появлении новых и но­вых индивидов, в которых запечатлевается данный субъект, либо в углублении самого процесса, то есть в усилении его присут­ствия в жизни и деятельности других людей.

Реализуя потребность «быть личностью» и перенося себя в другого, индивид осуществляет эту «транспортировку» отнюдь не в безвоздушной среде «общения душ», а в конкретной дея­тельности, производимой в конкретных социальных общностях. Экспериментальные исследования подтвердили гипотезу, что оптимальные условия для персонализации индивида существу­ют в группе высшего уровня развития, где персонализация каж­дого выступает в качестве условия персонализации всех. В груп­пах корпоративного типа, напротив, каждый стремится быть персонализирован за счет деперсонализации других. Этот пси­хологический факт фиксирует концепция деятельностного опо­средствования межличностных отношений. 

otvetytut.com

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о