Содержание

10 эмоций, о существовании которых вы даже не догадывались

В последние годы неврология открыла нам новую точку зрения на природу эмоций. Теперь ученые могут точно указать, какие из частей мозга отвечают за конкретные эмоции. В 2013 году группа психологов опубликовала результаты исследования, в котором они утверждают, что нашли связь между определенными нейронами и человеческими эмоциями. Ученые определили местоположение гнева, отвращения, зависти, страха, счастья, похоти, гордости, печали и стыда.

Тиффани Вотт Смит (Tiffany Watt Smith), научный сотрудник университета Лондона, рассказывает: «Мы расширили понятие эмоций. Теперь эмоция — это не только психологическое, но и физическое явление, которое можно отследить в нашем мозге». Тиффани Смит в своей «Книге человеческих эмоций» собрала 154 точных названия разныx чувств со всего мира. Эту книгу можно назвать «детализацией эмоций», потому что в ней описано много специфических ощущений, о которых, вероятно, вы даже не знали.

«Когда даешь новым эмоциям названия, они становятся не такими уж страшными. Чувствами легче управлять, когда знаешь о них больше», — утверждает Тиффани Смит.

Со Смит происходили странные вещи во время написании книги — она начала часто испытывать эмоции, с которыми только что познакомилась. Возможно, она сталкивалась с ними и раньше, но теперь их стало легче выявить, зная точное определение. Например, во время работы Тиффани попала под влияние эмоции под названием «greng jai», что означает «нежелание принимать помощь от других людей, чтобы лишний раз их не беспокоить», и отказывалась от предлагаемой помощи.

Ниже представлены 10 самых точных слов, описывающих чувства. Предупреждаем: узнав точное название эмоции, вы, скорее всего, будете чаще ее испытывать.

1. «Amae»

Быть взрослым — значит быть полностью самостоятельным. Но иногда так хочется, чтобы кто-нибудь позаботился о тебе, помог с грузом проблем и ответственности. Японское слово «amae» означает чувство полнейшего доверия к супругу, родителям или самому себе, которое помогает отношениям процветать. Японский психоаналитик Такео Дои (Takeo Doi) предлагает следующую расшифровку: «amae — это эмоция, подразумевающая любовь другого человека к вам как само собой разумеющееся». Эмоция «аmae» похожа на детскую любовь, это подтверждает еще один перевод — «вести себя как избалованный ребенок».

2. «L’appel du vide»

Бывало ли у вас такое, что вы ждете на перроне поезд, и в вашей голове внезапно появляется мысль: «А что будет, если спрыгнуть с платформы?» Или вы едете на машине по горной дороге, с одной стороны которой обрыв, и чувствуете странное желание резко дернуть руль и улететь в бездну? В 2012 году американские психологи опубликовали статью и назвали это чувство «феномен высоты», отметив, что оно необязательно связано с суицидальными наклонностями. В конце концов для этой эмоции выбрали французский термин «l’appel du vide», дословно означающий «зов пустоты». Данная эмоция вызывает сильную тревогу, потому что у нас создается ощущение, что мы не доверяем собственным инстинктам.

Нет причин бояться, но и не нужно забывать, что не стоит идти на поводу у своих эмоций.

3. «Awumbuk»

Эта эмоция связана с гостями. Когда ваш дом полон гостей, и вся прихожая завалена обувью и сумками, вы невольно желаете, чтобы это все поскорее закончилось. Но когда гости покидают ваш дом, вы чувствуете себя опустошенным. Это чувство известно всем в Папуа — Новой Гвинее, поэтому там у него появилось собственное имя, «Awumbuk», в переводе — «чувство пустоты после ухода гостей». К счастью, народ, давший название этой меланхоличной эмоции, знает как с ней бороться. Когда гости уходят, хозяева дома оставляют на ночь полную чашу воды, чтобы она впитала «гнойный» воздух. На следующее утро вся семья встает рано утром и выливает воду из чашки в сад, после чего привычная жизнь продолжается.

4. «Brabant»

В 1984 году писатель Дуглас Адамс (Douglas Adams) и продюсер Джон Ллойд (John Lloyd) совместно выпустили книгу под названием «Более глубокий смысл жизни: словарь выражений, которых нет, но они должны быть». Смит в этой книге нашла интересное словечко для своей работы — она выбрала термин, описывающий ситуацию, когда человек специально кого-то раздражает, чтоб посмотреть, когда же у оппонента кончится терпение. Адамс и Ллойд дают следующее определение: «это чувство, когда очень хочется узнать, насколько сильно можно раздразнить человека».

5. «Depaysment»

Находясь в чужой стране, люди часто совершают нетипичные для себя поступки. Они могут болтать с незнакомцами в баре, хотя дома никогда этого не делают. Когда вы чувствуете себя чужаком на неродной земле, вас это волнует и дезориентирует. Для этой смеси эмоций есть французское слово «depaysement», или «быть вне страны». Испытывая «depaysement», вы чувствуете себя посторонним. Конечно, вас может тревожить страх потеряться — ведь все таблички и указатели написаны на незнакомом языке, но самым болезненным является осознание того, что вы сейчас далеко от дома.

6. «Ilinx»

Для демонстрации эмоции нам понадобится этот белый кот:

Кот сидит на столе и сбрасывает лапами с него все предметы, которые кладет на стол его хозяин. Можно сказать, что кот испытывает «ilinx», французское слово для описания странного желания бессмысленного разрушения. Социолог Роджер Каллоис (Roger Caillois) в объяснении слова «ilinx» делает отсылку к практикам древних мистиков, которые с помощью хаотичных танцев входили в состояние транса. В наше время эту эмоцию можно испытать, поддавшись сиюминутному желанию создать хаос и пнув офисную корзину для мусора.

7. «Kaukokaipuu»

Люди, допустим, Ирландского происхождения, которые ни разу не были в Ирландии могут испытывать странное чувство — они скучают по связанной с предками стране, которую ни разу не посещали. В Финляндии это чувство называются «kaukokaipuu» — тоска по месту, в котором человек ни разу не был. По сути, это является специфичным вариантом желания к перемене мест, когда человек сидит дома и мечтает о путешествиях в далекие страны, например, в Новую Зеландию или на Гавайи, и чувство настолько сильное, что даже сравнимо с ностальгией.

8. «Malu»

Вы считаете себя человеком с уверенными социальными навыками, но куда же они пропадают, когда вы оказываетесь в лифте с генеральным директором вашей компании? Жители Индонезии хорошо знают это чувство и дали ему название. Термин «malu» означает резко появившееся чувство смущения и неудобства, вызванное присутствием высокопоставленного лица. В Индонезии к этой эмоции необычное отношение: она считается абсолютно нормальной и даже говорит о хороших манерах. Поэтому не переживайте, оказавшись в подобной ситуации в следующий раз, ваше смущение — это показатель вежливости.

9. «Pronoia»

В книге Джерома Дэвида Сэлинджера (J. D. Salinger) «Выше стропила, плотники» один из героев, Симор Гласс, восклицает: «Господи, если я и вправду  какой-то клинический случай, то, наверно, я параноик наоборот. Я подозреваю, что люди вступают в сговор, чтобы сделать меня счастливым». Спустя 30 лет социолог Фред Голднер (Fred Goldner) дал название противоположному паранойи случаю — «pronoia». Эту эмоцию можно описать как странное ощущение того, что все вокруг хотят вам помочь.

10. «Torschlusspanik»

Жизнь проходит. Приближается конец. В буквальном переводе с немецкого слово «torschlusspanik» означает «страх закрывающихся дверей», то есть неприятное ощущение того, что время на исходе. Успокоиться и избежать ощущение паники поможет немецкая идиома «torschlusspanik ist ein schlechter Ratgeber», означающая «torschlusspanik — это плохой советчик».

Высоких вам конверсий!

По материалам: nymag.com  

30-06-2016

5 сложных эмоций, которые вводят детей в ступор и советы родителям, как с этим помочь

Изображение Pete Linforth с сайта Pixabay
В психологии принято делить эмоции на базовые и сложные. «Спасибо, — скажет нервный родитель, — это знание очень помогает, когда ребёнок бросает в меня самодельные бомбы». Пусть от снарядов эти сведения не защищают, но только сперва. Понимание природы своих чувств помогает человеку их регулировать, даже если ему всего четыре года.
Мы составили список сложных детских эмоций и рассказываем, что с ними делать родителям.

Чем базовые эмоции отличаются от сложных

У психологов и физиологов пока нет единой и всеми принятой системы классификации наших чувств. А пока учёные спорят, мы можем преспокойно пользоваться их старыми наработками и известными концепциями.

Наиболее популярная из них делит эмоции на два вида: базовые и сложные. Основоположник классификации — американский психолог Пол Экман. В 1972 году он выделил пять базовых эмоций: гнев, отвращение, страх, счастье, печаль. В начале 90-х он добавил к ним шестую — удивление. Потом, правда, он взялся расширять этот список, но отталкиваться удобнее от этих шести позиций.

Почему именно эти эмоции базовые? Считается, что они не обусловлены социально, они заложены в нас как в вид. Почти в любой культуре вы распознаете их по характерному выражению лица (искривлённая верхняя губа, сморщенная переносица — понятно, что человек демонстрирует отвращение). Сложные эмоции получаются из базовых, но возникают уже не автоматически, а включают в себя некую когнитивную обработку. Они требуют рефлексии, самооценки и могут учитывать и мнение бабушки, и общую культурную ситуацию.

Как рано ребёнок сталкивается со сложными эмоциями

Логично предположить, что сложные эмоции — это спектр переживаний взрослых. Ну какой может быть социальный анализ в детсадовском возрасте? Однако нет — дети очень рано развивают способность ощущать сложный комплекс чувств. Это установили исследователи из Университета Бригама Янга. Оказалось, что уже двухлетние дети демонстрируют, например, гордость, а начиная с четырёх, по словам исследователей, уже можно обсуждать с ребёнком и прочие сложные эмоции: он точно будет знать, о чём вы говорите.

Обычно родители гораздо раньше исследователей обнаруживают в своих детях гордость, застенчивость и другие интересные переживания — правда, на родительские дневники не принято ставить ссылки. Зато точно задокументировано, что с 5–11 лет дети успешно понимают, что эмоции поддаются регуляции.

Однако не стоит забывать, что возможность управлять аффектами даёт префронтальная кора. Именно она помогает направлять внимание, подключать знания о мире и тем самым налаживать своё поведение. Кора достигнет зрелости уже после того, как вы отпразднуете 20-летний юбилей ребёнка. То есть детям просто не хватает инструментов, чтобы эффективно разруливать ситуацию с метанием бомб.

Это значит, что если мы будем достаточно терпеливы, то спустя 15–20 лет не пропадёт наш скорбный труд. Имеет смысл говорить и обсуждать с детьми эмоции, но обязательно делать скидку на незрелую кору.

Чтобы эмоциональное развитие проходило как по нотам, ребёнку необходимо:

  • узнать, что такое эмоции;
  • понять, откуда и почему они взялись;
  • признать свои чувства и чувства других;
  • разработать эффективные (ну, более-менее) способы управлять ими.

Попав в неловкую ситуацию, ребёнок благодаря детскому эгоцентризму видит свой промах так, будто его поместили на все первые полосы газет. Родитель может помочь взглянуть на этот опыт со стороны. Спросите, как он себя ощущает, когда другие забывают строчку из стихотворения на концерте. Расскажите о похожем случае из вашей жизни, однако с осторожностью: ребёнок не должен почувствовать, будто вы ставите себя в пример историей о том, как вы здорово выкрутились, потеряв ключи от офиса.

Здесь важно не создать у ребёнка впечатление, что его чувства недостаточно серьёзны: для него это реальная проблема. Но и перегибать палку тоже было бы странно, поэтому не драматизируйте. Лучшее, что можно сделать, — похвалить ребёнка за то, как он с этим справляется. «Это и впрямь очень огорчает — забыть формулу прямо у доски. Но мне понравилось, как ты с этим справился: придумал свою. Это смело — продолжать действовать под взглядом Марьиванны».

Она формируется, когда человек ощущает некую несправедливость в отношении себя и одновременно испытывает гнев. Ребёнок может обидеться на то, что его коварно убеждают есть овощи, дают ему не ту шапку или его не позвали на праздник, на который позвали сестру. Ужасный, нечестный мир!

Обсуждать что-то с обиженным человеком непросто. Он обычно хлопает дверью и отказывается идти на переговоры. Но если вам всё же удастся побеседовать, начните стандартно: признайте чувства человека. Он имеет право на такие эмоции, и зелёные овощи в тарелке — это действительно неприятно.

Когда ребёнок отойдёт от проклятий в адрес угнетателя, спросите, насколько приятно зависеть от поведения других

Ведь обиженный человек будто даёт пульт управления своими чувствами другим. Так себе ситуация. Обида заставляет нас прятаться и бездействовать: всё несправедливо, я всех ненавижу. Спросите, как можно было бы улучшить ситуацию, что можно сделать, чтобы всё зависело от самого ребёнка. Если человек начнёт мыслить в рациональном ключе, можно считать, вы на верном пути.


Падающее в лужу мороженое и проигрыш в игре «Весёлые старты» — это серьёзные удары судьбы. Психологи считают, что родительское отношение к разочарованиям влияет на то, как ребёнок будет воспринимать неизбежные неудачи. Если мы начинаем скорбеть и терять надежду вместе с ребёнком, мы возлагаем на детские плечи двойное бремя. К собственной горечи примешивается осознание, что они нас подвели.

Хороший способ — рассматривать детские разочарования как полезный опыт, который готовит их ко взрослой жизни (и встрече выпускников).

Важно не пытаться избавить ребёнка от разочарований, не прикрыть все острые углы, а помочь их пережить

Итак, если крошка сын пришёл с опущенной головой (или, наоборот, в истерике), непременно посочувствуйте и признайте чувства. Когда страсти утихнут, можно обсудить, что именно можно извлечь из этого опыта. Как ты себя чувствовал, когда понял, что фея ненастоящая? Как ситуация должна была разворачиваться, на твой взгляд? Что можно сделать по-другому?

Вообще, было бы полезно учить ребёнка формировать правильные ожидания. «Мы пойдём в парк, и там будут весёлые-превесёлые качельки» — опасный ход. А что, если качельки окажутся не очень весёлыми? Что, если они не понравятся? Или на них будет километровая очередь? В общем, обсуждать возможности, надежды и совершенно точную информацию — тоже хорошая практика. Мороженое будет точно, но никогда не знаешь, потечёт оно тебе на платье или нет.

Зависть тесно связана с ревностью и стыдом, это ощущение недовольства, которое в нас будят чьи-то достоинства, привилегии или игрушки. Она заставляет чувствовать себя хуже других: чёрт, у него красная машинка, а у меня всего лишь жёлтая!

В основе зависти (да и ревности) лежит тревога и ощущение угрозы. Если все бегут и обнимают младшую сестру, может, я плохой? Заметив признаки зависти у ребёнка, объясните, что это нормальное чувство. Вы что-то похожее испытываете, разглядывая ленту в соцсетях. Если ребёнок готов делиться, было бы здорово поблагодарить его за искренность, обнять, пожалеть — в общем, помочь справиться с тяжёлым состоянием, успокоиться. После этого было бы неплохо проанализировать количество внимания, которое получает ребёнок.

Возможно, ему нужно больше времени, общения или хотя бы направленных на него взглядов?

Важно заверить человека, что он любим, несмотря на цвет его машинки. Собственно с завистью можно бороться только одним способом — растить у человека самооценку. Говорить о том, как он важен и ценен. Ну и полезно объяснить, что у всех бывают периоды, когда он получает больше внимания и больше машинок: если он совсем маленький, или болеет, или готовится к важному выступлению, или мучается от тревоги.


Если человек чувствует, что сейчас даст маху, он стремится снять с себя ответственность: начинает обвинять других, мстить или делать вид, что его в комнате вообще нет. Это помогает избежать неодобрения взрослых и хотя бы как-то сохранить самооценку и вид знатока.

Лучшая стратегия с провинившимся ребёнком такова. Во-первых, имеет смысл не выходить из себя. С любящим и принимающим родителем у него гораздо меньше причин врать и придумывать, что это зайка смыл папье-маше в унитаз. Во-вторых, вспомните о мышлении роста (теория американского психолога Кэрол Дуэк). Ошибки — это инструмент обучения, способ в чём-то прокачаться. Признайте факт ошибки: да, засорять канализацию — это явный промах. Примите чувства ребёнка (и свои тоже: «Это действительно тяжело нам обоим»).

В-третьих, подумайте, что полезного вы из этого извлекли. Например, знание об устройстве клейстера и канализации и умение поговорить с незнакомым эксцентричным сантехником.

Как справляться со ;сложными эмоциями?

  • Правило четырёх секунд. Это время, за которое можно сделать вдох и выдох. Каждый раз, когда закипает возмущение, гнев или даже тревога, важно сделать глубокий вдох и выдох. Это первый шаг к управлению эмоциями. Когда такая практика станет привычной, контролировать автоматические реакции станет намного легче. Попробуйте освоить упражнение сами, а потом покажите или расскажите о нём подростку.
  • Мозг как дом. Такое упражнение рекомендует использовать нейропсихолог Дэниел Сигел. Представьте, что мозг — это дом, в котором есть два этажа. На верхнем этаже живут мыслители, а на нижнем — чувствующие персонажи. Идеально, когда этажи гармонично сотрудничают друг с другом. Нарисуйте такой дом с ребёнком и обсуждайте сложные эмоциональные состояния на наглядных примерах.

Данный материал является частью большого проекта, посвященного развитию у детей личностного потенциала и ключевых компетенций XXI века. О чем проект? Мы рассказываем о ребенке и его развитии как о личности, а не объекте образовательного процесса. Мы объясняем, как меняется мир, и показываем, какие навыки помогут ребенку гармонично жить в меняющейся реальности. Другие материалы проекта раскрывают темы развития социально-эмоционального интеллекта, финансовой и цифровой грамотности, когнитивного развития, инклюзии в школе и др. Проект подготовлен совместно с сайтом об образовании и воспитании детей Мел.

автор материала

Инна Прибора

Понравился материал?

Оцените его:

Назад

Какие есть эмоции названия. Какие бывают чувства, эмоции и ощущения у человека? Что такое, и какие бывают чувства и эмоции: определение, названия

Все с чем сталкивается человек в своей жизни, вызывает у него то или иное отношение. Определенное отношение человека проявляется даже к отдельным качествам и свойствам окружающих объектов. Сфера чувств включает в себя досаду и патриотизм, радость и страх, восторг и горе.

Чувства — это переживаемые в различной форме отношения человека к предметам и явлениям действительности. Человеческая жизнь невыносима без переживаний, если человек лишен возможности испытывать чувства, то наступает так называемый “эмоциональный голод”, который он стремится утолить, слушая любимую музыку, читая остросюжетную книгу и т. п. Причем для эмоционального насыщения нужны не только положительные чувства, но и чувства, связанные со страданием.

Самая развитая и сложная форма эмоциональных процессов у человека — это чувства, которые представляют собой не только эмоциональное, но и понятийное отражение.

Чувства формируются на протяжении жизни человека в условиях . Чувства, которые отвечают высшим социальным потребностям, называются высшими чувствами . Например, любовь к Родине, своему народу, своему городу, к другим людям. Они характеризуются сложностью строения, большой силой, продолжительностью, стабильностью, независимостью от конкретных ситуаций и от состояния организма. Таким примером является любовь матери к своему ребенку, мама может рассердится на ребенка, быть недовольной его поведением, наказать, но все это не влияет на ее чувство, которое остается сильным и относительно стабильным.

Сложность высших чувств определяется их комплексным строением. То есть они складываются из нескольких разных, а иногда и противоположных эмоций, которые как бы кристаллизуются на определенном предмете. Например, влюбленность — менее сложное чувство, нежели любовь, так как кроме влюбленности последняя предполагает нежность, дружбу, привязанность, ревность и другие эмоции, производящие не передаваемое словами чувство любви.

В зависимости от характера отношения человека к различным объектам социальной среды выделены основные виды высших чувств: моральные, праксические, интеллектуальные, эстетические.

Моральные чувства человек испытывает по отношению к обществу, другим людям, а также к самому себе, такие как чувство патриотизма, дружба, любовь, совесть, которые регулируют межличностные отношения.

Чувства, которые связаны с осуществлением человеком и других видов деятельности, называются праксическими . Они возникают в процессе деятельности в связи с ее успешностью или не успешностью. К позитивным праксическим чувствам относятся трудолюбие, приятная усталость, чувство увлеченности работой, удовлетворенность от выполненного дела. При преобладании негативных праксических чувств человек воспринимает труд как каторгу.

Определенные виды труда, учение, некоторые игры требуют интенсивной умственной деятельности. Процесс умственной деятельности сопровождается интеллектуальными эмоциями. Если они приобретают качества стабильности и устойчивости, они проявляются как интеллектуальные чувства : любознательность, радость открытия истины, удивление, сомнение.

Чувства, которые испытывает человек при и создании прекрасного в жизни и в искусстве, называются эстетическими. Эстетические чувства воспитываются через приобщение к природе, любование лесом, солнцем, рекой и т.п. Для того чтобы постичь законы красоты и гармонии детям полезно заниматься рисованием, танцами, музыкой и другими видами художественной деятельности.

На протяжении развития людей сформировалась особая форма психического отражения значимых объектов и событий — эмоции. Один и тот же объект или событие вызывает у разных людей различные эмоции, потому что у каждого свое, специфическое отношение.

Эмоции — это субъективные реакции человека на воздействия внешних и внутренних раздражителей, отражающие в форме переживаний их личную значимость для субъекта и проявляющиеся в виде удовольствия или неудовольствия.

В узком значении слова эмоции — это непосредственное, временное переживание какого-нибудь чувства. Так, если рассмотреть чувства, испытываемые болельщиками, на трибуне стадиона и спорту вообще (чувство любви к футболу, хоккею, теннису), то эти переживания нельзя называть эмоцией. Эмоции здесь будут представлены состоянием наслаждения, восхищения, которые испытывает болельщик, наблюдая хорошую игру.

Функции и виды эмоций

За эмоциями была признана важная положительная роль в жизни людей, и с ними стали связывать следующие положительные функции: Мотивационно-регулирующую, коммуникативную, сигнальную и защитную.

Мотивационно-регулирующая функция заключается в том, что эмоции участвуют в мотивации поведения человека, могут побуждать, направлять и регулировать. Иногда эмоции могут заменять собой мышление в регуляции поведения.

Коммуникативная функция заключается в том, что эмоции, точнее, способы их внешнего выражения, несут в себе информацию о психическом и физическом состоянии человека. Благодаря эмоциям мы лучше понимаем друг друга. Наблюдая за изменениями эмоциональных состояний, появляется возможность судить о том, что происходит в психике. Комментарий: люди, принадлежащие к разным культурам, способны безошибочно воспринимать и оценивать многие выражения человеческого лица, определять по нему такие эмоции, как радость, гнев, печаль, страх, отвращение, удивление. Это относится и к тем народам, которые вообще никогда не находились в прямых контактах друг с другом.

Сигнальная функция . Жизнь без эмоций так же невозможна, как и без . Эмоции, утверждал Ч. Дарвин, возникли в процессе эволюции как средство, при помощи которого живые существа устанавливают значимость тех или иных условий для удовлетворения актуальных для них потребностей. Эмоционально-выразительные движения (мимика, жесты, пантомимика) выполняют функцию сигналов о том, в каком состоянии находится система потребностей человека.

Защитная функция выражается в том, что, возникая как моментальная, быстрая реакция организма, может защитить человека от опасностей.

Установлено, что чем сложнее организовано живое существо, чем более высокую ступень на эволюционной лестнице оно занимает, тем богаче и разнообразнее гамма эмоций, которую оно способно переживать.

Характер переживания (удовольствие или неудовольствие) определяет знак эмоций — положительные и отрицательные . С точки зрения влияния на деятельность человека эмоции делятся на стенические и астенические. Стенические эмоции стимулируют деятельность, увеличивают энергию и напряжение сил человека, побуждают его к поступкам, высказываниям. Крылатое выражение: “готов горы свернуть”. И, наоборот, иногда переживания характеризуются своеобразной скованностью, пассивностью, тогда говорят об астенических эмоциях. Поэтому в зависимости от ситуации и индивидуальных особенностей эмоции могут по-разному влиять на поведение. Так, горе может вызвать апатию, бездеятельность у слабого человека, в то время как сильный человек удваивает свою энергию, находя утешение в работе и творчестве.

Модальность — основная качественная характеристика эмоций, определяющая их вид по специфике и особой окрашенности переживаний. По модальности выделяются три базовые эмоции: страх, гнев и радость. При всем многообразии практически любая эмоция является своеобразным выражением одной из этих эмоций. Тревожность, беспокойство, боязнь, ужас представляют собой различные проявления страха; злоба, раздражительность, ярость — гнева; веселье, ликование, торжество — радости.

К. Изард выделил следующие основные эмоции

Интерес (как эмоция) — положительное эмоциональное состояние, способствующее развитию навыков и умений, приобретению знаний.

Радость — положительное эмоциональное состояние, связанное с возможностью достаточно полно удовлетворить актуальную потребность, вероятность чего до этого момента была невелика или, во всяком случае, неопределенна.

Удивление — не имеющая четко выраженного положительного или отрицательного знака эмоциональная реакция на внезапно возникшие обстоятельства. Удивление тормозит все предыдущие эмоции, направляя внимание на объект, его вызвавший, и может переходить в интерес.

Страдание — отрицательное эмоциональное состояние, связанное с полученной достоверной или кажущейся таковой информацией о невозможности удовлетворения важнейших жизненных потребностей, которое до этого момента представлялось более или менее вероятным, чаще всего протекает в форме эмоционального стресса.

Гнев — эмоциональное состояние, отрицательное по знаку, как правило, протекающее в форме аффекта и вызываемое внезапным возникновением серьезного препятствия на пути удовлетворения исключительно важной для субъекта потребности.

Отвращение — отрицательное эмоциональное состояние, вызываемое объектами (предметами, людьми, обстоятельствами), соприкосновение с которыми (физическое взаимодействие, коммуникация в общении и пр.) вступает в резкое противоречие с идеологическими, нравственными или эстетическими принципами и установками субъекта. Отвращение, если оно сочетается с гневом, может в межличностных отношениях мотивировать агрессивное поведение, где нападение мотивируется гневом, а отвращение — желанием избавиться от кого-либо или чего-либо.

Презрение — отрицательное эмоциональное состояние, возникающее в межличностных взаимоотношениях и порождаемое рассогласованием жизненных позиций, взглядов и поведения субъекта с жизненными позициями, взглядами и поведением объекта чувства. Последние представляются субъекту как низменные, не соответствующие принятым нравственным нормам и эстетическим критериям.

Страх — отрицательное эмоциональное состояние, появляющееся при получении субъектом информации о возможной угрозе его жизненному благополучию, о реальной или воображаемой опасности. В отличие от эмоции страдания, вызываемой прямым блокированием важнейших потребностей, человек, переживая эмоцию страха, располагает лишь вероятностным прогнозом возможного неблагополучия и действует на основе этого (часто недостаточно достоверного или преувеличенного прогноза).

Стыд — отрицательное состояние, выражающееся в осознании несоответствия собственных помыслом, поступков и внешности не только ожиданиям окружающих, но и собственным представлениям о подобающем поведении и внешнем облике.

Эмоции характеризуются также силой, продолжительностью и осознанием. Диапазон различий по силе внутреннего переживания и внешних проявлений очень велик для эмоции любой модальности. Радость может проявляться как слабая по силе эмоция, например, когда человек испытывает чувство удовлетворения. Восторг — эмоция большей силы. Гнев проявляется в диапазоне от раздражительности и негодования до ненависти и ярости, страх — от легкого беспокойства до ужаса. По продолжительности эмоции длятся от нескольких секунд до многих лет. Степень осознанности эмоций также может быть различной. Порой человеку трудно понять, какую эмоцию он испытывает и почему она возникает.

Эмоциональные переживания носят неоднозначный характер. Один и тот же объект может вызвать несогласованные, противоречивые эмоции. Это явление получило название амбивалентность (двойственность) чувств. Например, можно уважать кого-то за работоспособность и одновременно осуждать за вспыльчивость.

Качества, характеризующие каждую конкретную эмоциональную реакцию, могут сочетаться различным образом, что создает многоликие формы их выражения. Основные формы проявления эмоций — чувственный тон, ситуативная эмоция, аффект, страсть, стресс, настроение и чувство.

Чувственный тон выражается в том, что многие ощущения человека имеют свою эмоциональную окраску. То есть люди, не просто ощущают какой-либо запах или вкус, а воспринимают его как приятный или неприятный. Образы восприятия, памяти, мышления, воображения также эмоционально окрашены. А. Н. Леонтьев считал одним из существенных качеств человеческого познания феномен, который называл “пристрастностью” отражения мира.

Ситуативные эмоции возникают в процессе жизнедеятельности человека чаще всех других эмоциональных реакций. Их главными характеристиками считают относительно малую силу, кратковременность, быструю смену эмоций, малую внешнюю наглядность.

Мне сложно разобраться в своих чувствах — фраза, с которой сталкивался каждый из нас: в книгах, в кино, в жизни (чьей-то или своей собственной). А ведь это очень важно, уметь разбираться в своих чувствах. Некоторые считают — и возможно, они правы, что смысл жизни в чувствах. И в самом деле, в конце жизни с нами остаются только наши чувства, реальные или в воспоминаниях. Да и мерой происходящего тоже могут быть наши переживания: чем они насыщеннее, разнообразнее, ярче, тем полнее мы ощущаем жизнь.

Что такое чувства? Самое простое определение: чувства — это то, что мы чувствуем. Это наше отношение к тем или иным вещам (объектам). Существует и более научное определение: чувства (высшие эмоции) — особые психические состояния, проявляющиеся социально обусловленными переживаниями, которые выражают длительные и устойчивые эмоциональные отношения человека к вещам.

Чем чувства отличаются от эмоций

Ощущения — это наши переживания, которые мы испытываем через органы чувств, а их у нас пять. Ощущения бывают зрительные, слуховые, тактильные, вкусовые и ощущения запахов (наше обоняние). С ощущениями все просто: раздражитель — рецептор — ощущение.

В эмоции и чувства вмешивается наше сознание — наши мысли, установки, наше мышление. На эмоции влияют наши мысли. И наоборот — эмоции влияют на наши мысли. Об этих взаимосвязях подробнее поговорим обязательно чуть позже. Но сейчас давайте вспомним еще раз один из критериев , а именно пункт 10: мы в ответе за свои чувства, от нас зависит какими они будут. Это важно.

Фундаментальные эмоции

Все эмоции человека можно различать по качеству переживания. Наиболее ярко этот аспект эмоциональной жизни человека представлен в теории дифференциальных эмоций американского психолога К. Изарда. Он выделил десять качественно различных «фундаментальных» эмоций: интерес-возбуждение, радость, удивление, горе-страдание, гнев-ярость, отвращение-омерзение, презрение-пренебрежение, страх-ужас, стыд-застенчивость, вина-раскаяние. Первые три эмоции К. Изард относит к положительным, остальные семь — к отрицательным. Каждая из фундаментальных эмоций лежит в основе целого спектра состояний, различающихся по степени выраженности. Например, в рамках такой одномодальной эмоции как радость можно выделить радость-удовлетворение, радость-восторг, радость-ликование, радость-экстаз и другие. Из соединения фундаментальных эмоций возникают и все другие, более сложные, комплексные эмоциональные состояния. Например, тревожность может сочетать в себе страх, гнев, вину и интерес.

1. Интерес — положительное эмоциональное состояние, способствующее развитию навыков и умений, приобретению знаний. Интерес-возбуждение — это чувство захваченности, любопытства.

2. Радость — положительная эмоция, связанная с возможностью достаточно полно удовлетворить актуальную потребность, вероятность чего до этого была невелика или неопределенна. Радость сопровождается самоудовлетворенностью и удовлетворенностью окружающим миром. Препятствия к самореализации являются препятствиями и для появления радости.

3. Удивление — не имеющая четко выраженного положительного или отрицательного знака эмоциональная реакция на внезапно возникшие обстоятельства. Удивление тормозит все предыдущие эмоции, направляя внимание на новый объект и может переходить в интерес.

4. Страдание (горе) — наиболее распространенное отрицательное эмоциональное состояние, связанное с получением достоверной (или кажущейся таковой) информации о невозможности удовлетворения важнейших потребностей, достижение которых до этого представлялось более или менее вероятным. Страдание имеет характер астенической эмоции и чаще протекает в форме эмоционального стресса. Наиболее тяжелая форма страдания — горе, связанное с безвозвратной утратой.

5. Гнев — сильное отрицательное эмоциональное состояние, протекающее чаще в форме аффекта; возникает в ответ на препятствие в достижении страстно желаемых целей. Гнев имеет характер стенической эмоции.

6. Отвращение — отрицательное эмоциональное состояние, вызываемое объектами (предметами, людьми, обстоятельствами), соприкосновение с которыми (физическое или коммуникативное) вступает в резкое противоречие с эстетическими, нравственными или идеологическими принципами и установками субъекта. Отвращение, если оно сочетается с гневом, может в межличностных отношениях мотивировать агрессивное поведение. Отвращение, как и гнев, может быть направлено на себя, снижая при этом самооценку и вызывая самоосуждение.

7. Презрение — отрицательное эмоциональное состояние, возникающее в межличностных отношениях и порождаемое рассогласованием жизненных позиций, взглядов и поведения субъекта с таковыми объекта чувства. Последние представляются субъекту как низменные, не соответствующие принятым нравственным нормам и этическим критериям. Человек враждебно относится к тому, кого он презирает.

8. Страх — отрицательное эмоциональное состояние, появляющееся при получении субъектом информации о возможном ущербе для его жизненного благополучия, о реальной или воображаемой опасности. В отличие от страдания, вызываемого прямым блокированием важнейших потребностей, человек, переживая эмоцию страха, располагает лишь вероятностным прогнозом возможного неблагополучия и действует на основе этого прогноза (часто недостаточно достоверного или преувеличенного). Эмоция страха может иметь как стенический, так и астенический характер и протекать либо в виде стрессовых состояний, либо в виде устойчивого настроения подавленности и тревожности, либо в виде аффекта (ужас).

9. Стыд — отрицательное эмоциональное состояние, выражающееся в осознании несоответствия собственных помыслов, поступков и внешности не только ожиданиям окружающих, но и собственным представлениям о подобающем поведении и внешнем облике.

10. Вина — отрицательное эмоциональное состояние, выражающееся в осознании неблаговидности собственного поступка, помысла или чувств и выражающееся в сожалении и раскаянии.

Таблица чувств и эмоций человека

И еще хочу показать вам сборник чувств, эмоций, состояний, которые испытывает человек в течение своей жизни — обобщенная таблица, которая не претендует на научность, но поможет лучше понять себя. Таблица взята с сайта «Сообщества зависимых и созависимых», автор — Михаил.

Все чувства и эмоции человека можно разделить на четыре вида. Это страх, злость, грусть и радость. К какому типу относится то или иное чувство можно узнать из таблицы.

Страх Грусть Злость Радость
Беспокойство Апатия Агрессия Блаженство
Встревоженность Безразличие Брезгливость Бодрость
Замешательство Беспомощность Ярость Возбужденность
Паника Депрессия Бешенство Восторг
Ужас Отчаяние Гнев Достоинство
Додумывание Вина Досада Доверие
Дискомфорт Затруднение Жестокость Удовольствие
Замешательство Изнурение Зависть Интерес
Замкнутость Истощенность Мстительность Любопытство
Задетость Меланхолия Недовольство Миролюбивость
Испуг Мрачность Ненависть Непосредственность
Нервозность Неудобство Нетерпимость Облегчение
Недоверие Никчемность Омерзение Оживление
Неопределенность Обида Неудовлетворение Оптимизм
Неуверенность Озабоченность Осуждение Энергичность
Настороженность Отвергнутость Отвращение Польщенность
Отверженность Опустошенность Безумие Покой
Опасение Одиночество Оскорбление Счастье
Осторожность Печаль Презрение Умиротворение
Сдержанность Пассивность Привередливость Уверенность
Смущение Подавленность Пренебрежительность Удовлетворение
Стеснительность Пессимизм Раздражение Упоение
Суетливость Потерянность Ревность Любовь
Тревога Разбитость Резкость Нежность
Трусливость Расстроенность Сердитость Сочувствие
Сомнение Стыд Циничность Удача
Шок Сломленность Досада Эйфория
Скука Язвительность Экстаз
Тоска
Усталость
Угнетенность
Угрюмость
Хмурость

И для тех, кто дочитал статью до конца 🙂 Цель данной статьи — помочь разобраться в своих чувствах, в том, какие они бывают. Наши чувства во многом зависят от наших мыслей. Иррациональное мышление часто лежит в основе негативных эмоций. Исправив эти ошибки (поработав над мышлением) мы сможем быть счастливее и добиться большего в жизни. Предстоит интересная, но упорная и кропотливая работа над собой. Вы готовы?

В этой статье вы познакомитесь с чувствами и эмоциями.

Мы влюбляемся, радуемся, злимся, негодуем, ненавидим, любим – и все это называется эмоции и чувства. Поговорим о них в этой статье.

Что такое, и какие бывают чувства и эмоции: определение, названия

Проявление эмоций и чувств

Эмоции – мгновенная реакция человека на происходящее вокруг него. Эмоции проявляются у человека на животном уровне, появляются и исчезают. Проявлением эмоций может быть:

  • Огорчение
  • Грусть
  • Радость
  • Уныние
  • Равнодушие
  • Злость

Чувства – это тоже эмоции, но на постоянной основе, они длятся долго. Чувства возникают в процессе долгих мышлений, переживаний, на основании жизненного опыта. Чувства бывают:

  • Самое большое и постоянное чувство – любовь, но скорее всего, не мужчины и женщины, а матери и ребенка, и наоборот.
  • Чувство долга перед родителями, семьей.
  • Чувство преданности супругу.
  • Чувство ответственности за семью и детей.
  • Некоторым людям знакомо чувство вдохновения на интересной работе.

Список положительных и отрицательных чувств и эмоций: таблица с расшифровкой



Отрицательные и положительные эмоции

Положительные эмоции и чувства :

  • Радость
  • Восторг
  • Удовольствие
  • Гордость
  • Ликование
  • Уверенность
  • Симпатия
  • Доверие
  • Восхищение
  • Привязанность
  • Благодарность
  • Уважение
  • Нежность
  • Умиление
  • Блаженство
  • Предвкушение
  • Чистая совесть
  • Чувство безопасности

Отрицательные эмоции и чувства :

  • Злорадство
  • Недовольство чем-то
  • Грусть
  • Тревога
  • Скорбь
  • Тоска
  • Огорчение
  • Боязнь
  • Отчаяние
  • Обида
  • Испуг
  • Жалость
  • Страх
  • Сочувствие
  • Сожаление
  • Неприязнь
  • Досада
  • Ненависть
  • Возмущение
  • Уныние
  • Ревность
  • Зависть
  • Скука
  • Злоба
  • Неуверенность
  • Недоверие
  • Ярость
  • Растерянность
  • Отвращение
  • Презрение
  • Разочарование
  • Раскаяние
  • Горечь
  • Нетерпимость

Это далеко не все эмоции и чувства, проявляемые человеком. Все проявления эмоций невозможно посчитать, они наподобие двух или трех цветов, сложенных вместе, из которых появляется третий, совершенно новый цвет.

Эмоции и чувства названы положительными, поскольку они при проявлении их доставляют удовольствие человеку, а отрицательные – недовольство . Из списка эмоций видим, что отрицательных эмоций намного больше, чем положительных.

Виды, классификация чувств и эмоций



Основные чувства и эмоции, и производные от них

Эмоции – сиюминутные проявления нашей реакции на действия со стороны. С такими эмоциями как недовольство, удивление, радость, страх и гнев мы рождаемся. Если маленькому ребенку некомфортно – он плачет, покормили, перепеленали – он радуется.

Но не все эмоции врожденные, некоторые могут быть приобретены в определенных жизненных ситуациях. Это понимают даже малыши, устраивая истерику, если хотят добиться чего-либо.

Основных проявлений эмоций и чувств 5, а от них идут производные :

  1. Радость, а от нее пошли: восторг, веселье, удивление, нежность, благодарность, вдохновение, увлечение, умиротворение.
  2. Любовь и дальше: влюбленность, доверие, нежность, блаженство.
  3. Печаль, и пошли: разочарование, грусть, сожаление, отчаяние, одиночество, подавленность, горечь.
  4. Гнев, и пошло дальше: ярость, раздражение, злость, ненависть, месть, негодование, обида, зависть.
  5. Страх, и его производные: беспокойство, волнение, тревога, испуг, стыд, вина, ужас, месть.

Все эмоции, кроме тех, с которыми рождаемся, приобретены на нашем жизненном пути.

Почему эмоций больше, чем чувств?



Выражение эмоций и чувств

Эмоции – временные состояния, и они даже в течение одного часа могут меняться десятками. Чтобы эмоция перешла в чувство нужно долго ждать, иногда годы. И если чувство появилось у нас, оно может сохраняться десятилетиями, в то время, как эмоция длится пару секунд, соответственно эмоций намного больше, чем чувств.

Чем чувства человека отличаются от его эмоций: сравнение, психология, краткое описание характеристик и свойств


Как узнать, что такое чувство, а что эмоции?

  • Чувствами мы управляем, а эмоциями очень трудно управлять, чаще всего невозможно.
  • Чувства проявляются на основе постоянных простых эмоций, а эмоции – сиюминутны.
  • Чувства формируются в процессе жизненного опыта, а с эмоциями мы рождаемся.
  • Чувство невозможно осознать, а эмоции мы сполна осознаем, чаще в прошедшем времени.
  • Чувства долговечны, а эмоции возникают на короткое время в ответ на какое-нибудь действие со стороны. Свои эмоции мы выражаем криком, смехом, плачем, истерикой.
  • Чувства возникают из эмоций, и для такого перехода эмоций в чувства нужно время.

Границу между чувствами и эмоциями определить очень трудно . Иногда мы долго не можем понять, какое состояние у нас на самом деле – эмоции или чувство. Пример тому, влюбленность и любовь.

Функции и роль эмоций и чувств в психологии, жизнедеятельности человека, связь эмоций и чувств с телом: описание, внешние проявления



Злость, доведенная до аффекта

Эмоции – это не только слова, но могут быть и действия. Всем известно, как действует на одного человека улыбка другого. Если улыбающийся человек искренен, то может заразить своей улыбкой и окружающих. Благодаря эмоциям мы лучше понимаем друг друга.

Чувства и эмоции проявляются 4 видами:

  • Само чувство
  • Проявление настроения
  • Страсть
  • Аффект

Чувство – отрицательное или положительное проявление свойств человека.

Настроение – фон для действий психики человека.

Страсть – чувство сильное и довольно продолжительное.

Аффект – очень сильное чувство, длящееся короткое время.

Следуя такой классификации:

  • Удивление – это чувство, а изумление, блаженство – то же чувство, но доведенное до аффекта
  • Гнев – чувство, ярость – чувство, доведенное до аффекта
  • Радость – чувство, восторг – чувство, доведенное до аффекта

Слова, выражающие чувства и эмоции: список



Выражение эмоций на лице

С некоторыми эмоциями мы рождаемся. Эмоции хорошо проявляются на нашем лице. Маленький ребенок, не умеющий говорить, уже отлично показывает свои эмоции.

Выражение самых простых эмоций и чувств:

  • Апатия – полное равнодушие.
  • Безнадежность – потеря всяких надежд.
  • Беспокойство – проявление тревоги, волнения, дурных предчувствий.
  • Веселье – хочется смеяться.
  • Возмущение – недовольство всеми.
  • Высокомерие – презрительное отношение к другим людям.
  • Грусть – состояние, когда кажется, что кругом все в серых тонах.
  • Жалость – чувство сострадания к другим.
  • Зависть – испытание чувства горечи от того, что у других получается, а у тебя нет.
  • Злость – негодование, и желание сделать неприятное другому объекту.
  • Испуг – реакция на внезапную опасность.
  • Наслаждение – чувство, связанное с удовлетворением своих интересов.
  • Ненависть – сильная злость к другому объекту.
  • Одиночество – состояние, когда не с кем поговорить по душам.
  • Печаль – состояние тоски по прошедшему или настоящему.
  • Стыд – переживания по поводу недостойного поступка.
  • Счастье – состояние внутренней удовлетворенности чем-нибудь.
  • Тревога – состояние, вызванное внутренним напряжением.
  • Удивление – быстрая реакция на увиденное внезапное событие.
  • Ужас – сильный страх при столкновении с угрожающим объектом.
  • Ярость – проявление гнева в агрессивной форме.

Лууле Виилма — Женщина живет эмоциями, мужчина чувствами: что это значит?



В зависимости от преобладающих эмоций у каждого человека свои заболевания

Лууле Виилма – эстонский врач гинеколог и большой знаток души человеческой, автор 8 книг. В своих статьях она пыталась донести до людей, что наше здоровье связано с состоянием ума, наши эмоции связаны с болезнями, и только мы, корректировкой своих эмоций в состоянии вылечить себя .

О том, что женщина живет эмоциями, а мужчина чувствами можно узнать из книги Лууле Виилма «Начало мужское и женское». Если кому-то интересно, можно .

Можно ли и как управлять эмоциями и чувствами: воспитание эмоций и чувств



Эмоции можно направлять в правильное русло с детства

Благодаря эмоциям и чувствам наша жизнь становится интересной, но вместе с тем, чрезмерные эмоции влияют на наше здоровье и психику, поэтому нужно научиться управлять нашими эмоциями.

Как управлять эмоциями?

  • Вначале нужно признаться себе, что не все эмоции, проявляющиеся у вас позитивные.
  • Разобраться с каждым проявлением негативных эмоций.
  • Не принимать все негативные эмоции на свой счет. Если на вас накричал начальник – это не значит, что вы плохой работник, может, у него было плохое настроение.
  • Контролировать свои негативные эмоции и не допускать проявления их в следующий раз.
  • Научиться контролировать свой взрывной характер и проявление бурных эмоций, например, с помощью простых способов медитации, специальных тренингов.
  • Теперь есть куча книг и фильмов, с помощью которых можно научиться контролировать свои эмоции.

Итак, мы немного больше узнали, и познакомились со своими чувствами и эмоциями.

Видео: Дисней мультфильм для детей Головоломка, наши эмоции

Не секрет, что только человек может испытывать огромное количество эмоций. Ни одно в мире другое живое существо не обладает таким свойством. Хотя споры между ученой братией до сих пор не стихают, но большинство склоняется к мнению, что высокоразвитые братья наши меньшие способны испытывать некоторые эмоции. Я с ними совершенно согласен. Достаточно посмотреть на собаку, которой показали лакомство и тут же его спрятали.

Но вернемся к человеку. Какие бывают эмоции у человека, откуда они берутся и вообще, для чего они нужны?

Что такое эмоция. Не путайте с чувствами!

Эмоция – это кратковременная реакция на какую-либо ситуацию. А чувства не исчезают под потоком эмоций или сложившихся ситуаций, они стабильны и чтобы их разрушить, надо сильно постараться.

Пример: Девушка увидела своего молодого человека с другой. Она взбешена, расстроена и обижена. Но после разговора с парнем, выяснилось, что это его двоюродная сестра, которая сегодня приехала погостить. Ситуация разрешилась, эмоции прошли, а чувство – любовь, никуда и не девалось, даже в момент самого сильного накала страстей.

Надеюсь, что разницу между чувствами и эмоциями вы уловили.

Кроме того, эмоции лежат на поверхности. Вы всегда увидите, когда человеку смешно, его испуг или изумление. А чувства лежат глубоко, до них так просто не доберешься. Часто ведь бывает, когда презираешь человека, но в силу сложившихся обстоятельств вынужден с ним общаться, при этом изображая положительный настрой.

Классификация эмоций

Эмоций насчитывается несколько десятков. Все мы рассматривать не будем, остановимся только на самых основных.

Можно выделить три группы:

  • Положительные.
  • Отрицательные.
  • Нейтральные.

В каждой из групп присутствует довольно много эмоциональных оттенков, поэтому точное количество посчитать практически нереально. Список эмоций человека, представленный ниже, не полный, поскольку есть множество промежуточных чувств, равно как и симбиоз нескольких эмоций одновременно.

Самая большая группа – это отрицательные, на втором месте – положительные. Нейтральная группа самая маленькая.

Вот с нее и начнем.

Нейтральные эмоции

К ним относятся:

  • Любопытство,
  • Изумление,
  • Безразличие,
  • Созерцание,
  • Удивление.

Положительные эмоции

К ним относится все, что связано с ощущением радости, счастья и удовлетворения. То есть с тем, что человеку приятно и очень хочется продолжения.

  • Непосредственно радость.
  • Восторг.
  • Гордость.
  • Доверие.
  • Уверенность.
  • Восхищение.
  • Нежность.
  • Благодарность.
  • Ликование.
  • Блаженство.
  • Спокойствие.
  • Любовь.
  • Симпатия.
  • Предвкушение.
  • Уважение.

Это не полный перечень, но, по крайней мере, я попытался вспомнить самые основные положительные человеческие эмоции. Если что забыл – пишите в комментариях.

Отрицательные эмоции

Группа обширная. Казалось бы, для чего они нужны. Ведь хорошо, когда все только положительно, нет никакого гнева, злости и обиды. Зачем человеку отрицательные? Могу сказать одно – без отрицательных эмоций мы бы не ценили положительные. И, как следствие, совершенно иначе относились бы к жизни. И, как мне кажется, были бы черствыми и холодными.

Оттеночная палитра отрицательных эмоций выглядит следующим образом:

  • Горе.
  • Печаль.
  • Гнев.
  • Отчаяние.
  • Тревога.
  • Жалость.
  • Злоба.
  • Ненависть.
  • Скука.
  • Страх.
  • Обида.
  • Испуг.
  • Стыд.
  • Недоверие.
  • Отвращение.
  • Неуверенность.
  • Раскаяние.
  • Угрызения совести.
  • Растерянность.
  • Ужас.
  • Негодование.
  • Отчаяние.
  • Досада.

Это также далеко не полный перечень, но уже даже на основании этого видно, насколько мы богаты на эмоции. Буквально каждую мелочь мы воспринимаем мгновенно и выдаем свое отношение к ней в виде эмоций. Причем, очень часто это происходит неосознанно. Спустя мгновение мы уже можем совладать с собой и спрятать эмоцию, но поздно – кто хотел, тот уже заметил и сделал вывод. Кстати, именно на этом и основан метод проверки, лжет человек или говорит правду.

Есть одна эмоция – злорадство, которую никак не понятно куда приткнуть, то ли в положительные, то ли в отрицательные. Вроде бы, злорадствуя, человек сам для себя вызывает положительные эмоции, но в то же самое время эта эмоция производит разрушительный эффект в его собственной душе. То есть, по сути, является отрицательной.

Нужно ли скрывать эмоции

По большому счету, эмоции нам даны для человечности. Только благодаря им мы и находимся на несколько ступеней развития выше всех остальных особей животного мира. Но в нашем мире все чаще люди привыкают свои чувства прятать, скрывать за маской безразличия. Это и хорошо, и плохо.

Хорошо – потому, что чем меньше окружающие о нас знают, тем меньше вреда они могут нам нанести.

Плохо, потому, что скрывая свое отношение, насильно пряча эмоции, мы становимся черствее, менее реагируем на окружающее, привыкаем носить маску и полностью забываем, кто мы есть на самом деле. А это грозит в лучшем случае затяжной депрессией, в худшем – вы так и проживете всю жизнь, играя никому не нужную роль, и никогда не станете самим собой.

Вот, в принципе, и все, что я могу сказать пока о том, какие эмоции бывают у человека. Как с ними обращаться – дело ваше. Точно могу сказать одно: во всем должна быть мера. С эмоциями тоже важно не переборщить, иначе выйдет не жизнь, а гротескное ее подобие.

Имеют близкую связь с внутренним миром людей. Каждый человек очень часто робеет и отрицает собственные чувства, путая их с эмоциями или собственным состоянием. Чтобы сбить с толку любого человека, просто задайте ему вопрос, что он чувствует сейчас. Этим вопросом можно поставить в тупик каждого члена общества. Множество психотерапевтов подтверждают всю трудность данного вопроса, потому как очень трудно рассуждать о сиюминутном ощущении, меняющемся мгновенно. Люди тем и отличаются от машин, что они испытывают самую разнообразную палитру эмоциональных ощущений ежесекундно. Также как сложно осознать чувства и эмоции, так и их причина для многих остается загадкой.

Чувства имеют устойчивую эмоциональную окрашенность отношения к ситуации, объекту или субъекту. Чувство и мысли полностью связаны друг с другом.

Не только наши чувства и эмоции не понимаются сами по себе, но и их причины остаются для многих загадкой.

Средства познания ощущений

Человек получает всю информацию о мире через органы чувств. Сюда относятся: глаза, кожные покровы, нос, язык, ушные раковины. С помощью этих органов люди имеют представление об окружающем мире, видят их, слышат, могут чувствовать, различать вкус. Есть и другие органы, но они не основные.

Классификация чувств

Четкой классификации чувств не существует. Но есть определенные наборы чувств, запрограммированные киноиндустрией, взаимодействием общества с отдельным человеком. Тем самым выработался установленный комплект всех чувств, которые должен ощущать каждый. Не испытывая того, что ощущает общество, можно очень быстро дойти до категории «странных» людей.

Достаточно правильно определить, какие чувства есть у личности — абсолютно не получится. Какие-то ощущения преследуют человека еще с роддома, а другим — он учится в процессе жизни, у своих родных, близких, знакомых. Врожденные чувства младенец испытывает с рождения. Многие ученые утверждают, что к врожденным эмоциям относят проявления у ребенка сразу после появления на свет, до того, как социальный фактор и роль родителей сыграют свою роль. Психологи так и не пришли к единому списку этих чувств. Но все же большинство утверждает, что к ним относятся: удовольствие, радость, возбудимость, заинтересованность, удивленность, испуг, злость, раздражительность, страх, отвращение. Остальные же эмоции приходят с возрастом.

Высшие чувства можно назвать также моральными, они указывают на то, как человек относится к обществу, в котором находится, к окружающим его людям, к себе. Однако они субъективны, потому как трактовку хороших и плохих поступков, индивидуум учится понимать в своем социуме, в котором норма поведения может быть совсем противоположной другим обществам.

Высшие, или моральные чувства выражают отношение человека к обществу, окружающим людям и самому себе. Высшие чувства всегда субъективны, ведь тому, что правильно, а что нет, мы учимся у своего социума, а ведь нормы поведения могут быть совершенно противоположными в разных обществах.

Основные чувства, эмоции человека, можно разделить на 3 группы: положительные, отрицательные, нейтральные.

К положительным относятся:

  • радостные эмоции
  • наслаждение
  • восторженность
  • уверенность
  • удовлетворение
  • нежность
  • отрада
  • гордыня
  • восхищение
  • доверие
  • твердость
  • упоение
  • благосклонность
  • привязанность
  • почтение
  • признательность
  • растроганность
  • самодовольство
  • ласка
  • зловредность
  • самодовольство
  • облегченность
  • безвредность.

К отрицательным:

  • горесть
  • уныние
  • горечь
  • оскорбление
  • отчаянье
  • страх
  • неудовлетворенность
  • беспокойство
  • боязнь
  • сострадание
  • угрызение
  • чувство обиды
  • вражда
  • зависть
  • нерешительность
  • ревность
  • злоба
  • печаль
  • тоска
  • омерзение
  • пренебрежение
  • огорчение
  • сожаление
  • угрызения

Нейтральные:

  • любознательность
  • удивление
  • изумленность
  • спокойствие
  • равнодушие

Каждый человек хоть раз в жизни испытывал то или иное чувство. Положительные ощущения благотворно влияют на человеческий организм, закрепляют в памяти желаемую форму поведения. Негативные же, несмотря на то, что их игнорируют, стараются быстрее забыть, не проходят бесследно. Не зря все врачи постоянно твердят, что необходимо думать только о хорошем, отвергая плохие мысли. Если не получается избежать негативных эмоций , то лучше выработать в себе, привычку реагировать нейтрально. Пусть лучше будет равнодушие, если не получается мыслить позитивно. В итоге, если человек будет постоянно анализировать свое поведение и отношение к происходящему, то может быть как лучше, так и хуже.

«Тепловая» карта эмоций на человеческом теле

Команда учёных из Университет Аалто (Хельсинки, Финляндия) составила карту эмоций, выяснив в каких частях тела и как именно мы ощущаем то или иное эмоциональное состояние.

В исследовании приняло участие 700 человек. Для чистоты эксперимента и корреляции культурных и языковых особенностей восприятия эмоций, к участию были приглашены представили из Западной и Восточной Европы, Юго-Восточной Азии.

В ходе серии экспериментов учёные с помощью различных стимулов вызывали у испытуемых различные эмоции и с помощью датчиков фиксировали неврологические и физиологические изменения. Кроме того, каждому участнику было предложено самостоятельно указать свои телесные ощущения, раскрасив соответствующим цветом области на бумажных силуэтах человеческого тела. Например, учащённое сердцебиение, «жар» — красными и жёлтыми цветами, холодные руки и ноги, «холод» — синими и т. д.

Тепловая карта эмоций на человеческом теле

На рисунке: особенности «теплового» изображения человеческого тела в зависимости от испытываемой эмоции

Проанализировав и сгруппировав данные было обнаружено, что люди независимо от пола, возраста, языка и культуры ощущают и испытывают эмоции одинаково: гнев, страх и тревога нашли отражение в груди и связаны с увеличением сердцебиения, чувство грусти, стыда или депрессии вызывает слабость, снижение чувствительности конечностей и т. д.

Учёные установили интересную взаимосвязь между базовыми человеческими эмоциями и физиологическими реакциями в разных частях тела, что в свою очередь может дать объяснение некоторым выражениям, таким как, «оцепенеть от страха», «разбитое сердце», «бабочки в животе» и другие.

Понимание связи между телесными ощущениями и эмоциями может открыть двери для лечения целого спектра эмоциональных расстройств. Учёные предполагают, что составленная карта эмоций может помочь в разработке биомаркеров для некоторых заболеваний. Кроме того, результаты исследования могут найти применение в восстановительной медицине, основываясь на гипотезе, что эмоциональное состояние модулирует, изменяет физиологические реакции. Иными словами, хорошее настроение, ощущение радости способствует выздоровлению, нежели постоянная депрессия.

Источник: Proceedings of the National Academy of Sciences

Понятие сознания. Глава 4. Эмоции — Гуманитарный портал

1. Предисловие

В этой главе я обсуждаю содержание некоторых понятий, описывающих эмоции и чувства.

Такое исследование необходимо, поскольку приверженцы догмы о духе в машине в её поддержку могут сослаться на согласие большинства философов и психологов в том, что эмоции суть внутренние, или приватные, переживания. Эмоции описываются как возмущения в потоке сознания, обладателю которого они не могут не быть даны непосредственно; для внешнего же наблюдателя они, соответственно, с необходимостью остаются тайной. Это такие явления, которые происходят не в общедоступном физическом мире, а в вашем или моек сокровенном ментальном мире.

Я постараюсь показать, что слово «эмоция» используется для обозначения по меньшей мере трёх или четырёх явлений разного рода, которые я буду называть «наклонностями» (inclinations) (или «мотивами»), «настроениями» (moods), «возбуждениями» (agitations) (или «нервными потрясениями») и «чувствами» (feelings). Наклонности и настроения, включая возбуждения, не суть события и, следовательно, не происходят ни публично, ни приватно. Они являются предрасположенностями (propensities), а не действиями или состояниями. Однако это предрасположенности разного рода, и различия между ними существенны. Чувства, с другой стороны, суть нечто происходящее, но место, которое они должны занимать в описаниях человеческого поведения, весьма отличается от того, которое отводят им стандартные теории.

В отличие от мотивов, но подобно болезнями и состояниям погоды, настроения или расположения духа представляют собой временные условия, которые определённым образом объединяют события, но сами по себе не являются некими дополнительными событиями.

2. Чувства Versus Наклонности

Я отношу к «чувствам» того рода явления, которые люди обычно описывают как трепет, приступы боли, угрызения совести, нервную дрожь, щемящую тоску, непреодолимые желания, мучения, холодность, пыл, обременённость, приступ дурноты, стремления, оцепенения, внезапную слабость, напряжения, терзания и потрясения. Обычно, когда люди описывают чувство, они используют фразы типа «порыв сострадания», «шок от неожиданного» или «трепет предвкушения».

Важным лингвистическим фактом является то обстоятельство, что названия специфических чувств, такие, как «зуд желания», «приступ дурноты» и «угрызения совести» используются также и в качестве названий особого рода телесных ощущений. Если кто-то говорит, что он только что испытал приступ боли, то уместно спросить его, был ли это приступ боли от раскаяния или ревматизма, хотя словосочетание «приступ боли» необязательно употребляется в одном и том же смысле в этих альтернативных контекстах.

Имеются и другие аспекты, в которых то, как мы говорим, например, о приступе дурноты от предчувствия, аналогично тому, как мы говорим, допустим, о приступе тошноты при морской болезни. В обоих случаях мы готовы характеризовать его или как острый, или как слабый, внезапный или затяжной, периодический или постоянный. Человек может содрогнуться как от укола совести, так и от укола в палец. Кроме того, в некоторых случаях мы склонны локализовать гнетущее чувство отчаяния в области желудка или острое чувства гнева в мышцах челюсти и кулака. Другие чувства, которое затруднительно локализовать в какой-то отдельной части тела, например, прилив гордости, по-видимому, охватывают все тело целиком — примерно так же, как прилив тепла.

Джеймс смело отождествлял чувства с телесными ощущениями, но для наших целей достаточно указать, что мы говорим о чувствах во многом так же, как говорим о телесных ощущениях, хотя, возможно, что о первых мы говорим с оттенком метафоричности, чего нет в случае со вторыми.

С другой стороны, необходимо отдать должное тому важному обстоятельству, что мы сообщаем о своих чувствах в таких идиоматических выражениях, как «приступ дурноты от предчувствия чего-то» и «прилив гордости», то есть мы, всё-таки различаем прилив гордости и прилив тепла, и я попытаюсь выявить значение такого рода различений. Я надеюсь показать, что, хотя вполне правомерно описывать кого-нибудь в качестве чувствующего волнение сострадания, его сострадание можно отождествить с волнением или серией волнений не больше, чем его усталость с его же тяжкими вздохами. Тогда можно будет избежать обескураживающих следствий из признания того, что трепет волнения, угрызения совести и другие чувства являются телесными ощущениями.

Итак, в одном смысле слова «эмоция» чувства — это эмоции. Но существует и существенно иной смысл слова «эмоция», посредством которого теоретики классифицируют в качестве эмоций мотивы, каковыми объясняется человеческое поведение высшего уровня. Когда человек описывается как тщеславный. Деликатный, скупой, патриотичный или ленивый, то объяснение даётся по вопросу, почему он поступает, мечтает и мыслит именно так, как он это делает, и в соответствии со стандартной терминологией тщеславие, доброта, скупость, патриотизм и лень расцениваются как виды эмоции; о них также говорят как о чувствах.

Однако всё это — полнейшая словесная путаница, сопровождающаяся ещё и логической путаницей. Начать с того, что когда некто описывается в качестве тщеславного или праздного человека, то слова «тщеславный» и «праздный» обозначают более-менее постоянные черты его характера. В таком случае о нём можно было бы сказать, что он был тщеславным с детства или праздным в течение всего трудового дня. Его тщеславие и праздность являются диспозициональными свойствами, которые раскрываются в таких выражениях, как: «Всякий раз, когда возникают ситуации определённого рода, он всегда, или, как правило, пытается привлечь к себе внимание» или «Всякий раз, когда он стоит перед выбором делать или не делать трудную работу, он всячески увиливает от нее». Предложения, начинающиеся со словосочетания «Всякий раз, когда…», не являются сообщениями о единичных событиях. Описывающие мотивы слова, употребляемые подобным образом, обозначают тенденции или предрасположенности определённого типа и, следовательно, не могут означать того факта, что человек охвачен чувствами. Они суть эллиптические выражения общих гипотетических утверждений особого рода, и их нельзя истолковывать в качестве выражений для непосредственного описания эпизодов.

Тем не менее можно возразить, что кроме такого диспозиционального использования слов, описывающих мотивы, должно ещё существовать и соответствующее их активное использование. Ведь человек, чтобы быть пунктуальным в диспозициональном значении этого прилагательного, должен проявлять пунктуальность в каждом отдельном случае, а смысл, в котором говорится, что он был пунктуален при конкретной встрече, — это не диспозициональный, а активный смысл слова «пунктуальный». Фраза «Он склонен приходить на встречи вовремя «выражает общее гипотетическое утверждение, истинность которого требует соответствующих истинных категорических утверждений типа «на сегодняшнюю встречу он пришёл вовремя». Таким образом, мы утверждаем, что для того, чтобы человека назвать тщеславным или ленивым, должны быть конкретные случаи проявления тщеславия и праздности, имевшие место в конкретные моменты времени, и именно они будут актуальными эмоциями или чувствами.

Этот аргумент, конечно, что-то доказывает, но он не доказывает желаемого. Хотя и верно, что описывать человека в качестве тщеславного — значит говорить, что он подчиняется специфической склонности, но неверно, будто конкретные проявления этой склонности состоят в выказывании им отдельных специфических волнений или приступов чувств.

Напротив, прослышав, что некий человек тщеславен, мы в первую очередь ожидаем от него определённого образа поведения, а именно того, что он будет много говорить о себе, увиваться вокруг знаменитостей, отвергать критику в свой адрес, играть на публику и избегать разговоров о чужих достоинствах. Мы также ожидаем, что он будет убаюкивать себя розовыми грезами о собственных успехах, избегать упоминаний о своих прошлых неудачах и строить радужные планы о своей карьере. Быть тщеславным — значит иметь склонность к этим и бесчисленному множеству аналогичных действий. Конечно, мы также предполагаем, что тщеславный человек в определённых ситуациях испытывает угрызения совести и смятение; мы предполагаем, что у него резко падает настроение, когда какая-нибудь знаменитость забывает его имя, или что его окрыляет и наполняет радостью сердце известие о неудачах его соперников. Но чувства задетого самолюбия и сердечной радости напрямую указывают на тщеславие не в большей степени, чем публичное хвастовство или приватные мечты. На самом деле они в гораздо меньшей степени служат таковыми прямыми указателями — по причинам, которые вскоре будут разъяснены.

Некоторые теоретики возразят: говорить об акте хвастовства как об одном из непосредственных проявлений тщеславия значит упускать самою суть дела в данной ситуации. Когда мы объясняем, почему человек хвастается, говоря, что это происходит по причине его тщеславия, мы забываем, что диспозиция не является событием, а значит, не может быть причиной. Причина его хвастовства должна быть событием, предшествующим началу его хвастовства. Последнее должен вызывать некий актуальный «импульс», а именно импульс тщеславия. Так что непосредственные или прямые актуализации тщеславия — это особые импульсы тщеславия, а таковыми являются чувства. Тщеславный человек — это человек, который склонен к проявлению особых чувств тщеславия; именно они вызывают или побуждают его хвастаться или, возможно, захотеть хвастаться и делать всё прочее, что мы называем совершаемым из тщеславия.

Следует заметить, что приведённое рассуждение принимает как самоочевидное то, что объяснить некий поступок как совершенный по определённому мотиву (в данном случае — из тщеславия) означает дать причинное объяснение. То есть предполагается, что сознание, в данном случае сознание хвастуна, является полем действия особых причин: вот почему чувство тщеславия было призвано стать внутренней причиной публичного хвастовства. Вскоре я покажу, что объяснение какого-либо поступка на основе определённого мотива аналогично не высказыванию о том, что стакан разбился, потому что ударился о камень, но утверждению совершенно другого типа, а именно что стакан разбился, когда в него попал камень, потому что был хрупким. Точно так же как нет иных моментальных актуализаций хрупкости, кроме, скажем, разлета на куски после удара, так нет и никакой необходимости постулировать иные временные актуализации хронического тщеславия, кроме хвастовства, грёз о триумфальных победах и уклонения от разговоров о чужих достоинствах.

Но перед тем как развернуть эту аргументацию, я хочу показать, насколько внутренне неправдоподобной является та точка зрения, что всякий раз, когда тщеславный человек хвастается, он испытывает особый трепет или приступ тщеславия. Говоря чисто догматически, тщеславный человек никогда не чувствует своего тщеславия. Конечно, когда он обманывается а своих надеждах, он чувствует острую обиду, а когда на него неожиданно сваливается удача, он чувствует прилив радости. Но не существует никакого особого трепета или зуда, которые мы называем «чувством тщеславия». В самом деле, если бы существовало особое и узнаваемое чувство такого рода и тщеславный человек постоянно бы его испытывал, то он бы первым, а не последним узнал, насколько он тщеславен.

Возьмём ещё один пример. Человек интересуется символической логикой. Он регулярно читает книги и статьи по этому предмету, обсуждает их, разрабатывает затронутые в них проблемы и пренебрегает лекциями по другим предметам.

Поэтому в соответствии с оспариваемой здесь точкой зрения он должен постоянно испытывать импульсы особого рода, а именно чувства интереса к символической логике, и если его интерес очень силён, то эти чувства должны быть очень острыми и частыми. Поэтому он должен быть в состоянии рассказать нам, являются ли эти чувства внезапными, словно приступы острой боли, или постоянными, словно тупая ноющая боль; следуют ли они одно за другим в пределах минуты или только несколько раз в час, и чувствует ли он их у себя в пояснице или же во лбу. Но очевидно, что единственным ответом на подобные вопросы был бы тот, что он не испытывает никакого особого трепета или приступов тогда, когда занимается этим своим хобби. Он может рассказать о чувстве досады, когда мешают его занятиям, и о чувстве облегчения, когда его оставляют в покое; но не существуют никаких особенных чувств интереса к символической логике, о которых он мог бы поведать. Когда ему ничто не мешает заниматься своим хобби, никакие чувства его вообще не беспокоят.

Допустим, однако, что такие чувства неожиданно возникают, скажем, каждые две или каждые двадцать минут. Но мы всё равно должны ожидать, что застанем его за изучением логики и в интервалах между этими событиями, и, чтобы не погрешить против истины, мы должны будем сказать, что он обсуждал и изучал предмет из интереса к нему. Отсюда следует вывод, что делать нечто, исходя из некоторого мотива, можно и не испытывая при этом никаких особенных чувств.

Конечно, стандартные теории мотивов не столь прямолинейны, чтобы говорить о приступах, зуде и трепете. Они более спокойно повествуют о вожделениях, импульсах или побуждениях. Тогда получается, что существуют ещё чувства желания, а именно те, которые мы называем «стремлениями», «страстными желаниями» и «непреодолимыми желаниями».

Поэтому направим обсуждение по этому руслу. Одно ли и то же — быть заинтересованным символической логикой и быть подверженным или склонным к переживанию чувства особых стремлений, терзаний или страстных желаний? И включает ли в себя работа над символической логикой из интереса к ней чувство непреодолимого желания перед началом каждого этапа работы? Если даётся утвердительный ответ, тогда не может быть ответа на вопрос: «Руководствуясь каким мотивом, изучающий работает над предметом в перерывах между приступами непреодолимого желания?» А если, говоря, что его интерес был велик, иметь в виду, что предполагаемые чувства были острыми и возникали часто, то мы пришли бы к абсурдному следствию: чем сильнее человека интересует предмет, тем больше его внимание отвлекается от него.

Назвать чувство или ощущение «острым» значит сказать, что на него трудно не обратить внимание, а обратить внимание на какое-то чувство — не то же самое, что обратить внимание на проблему символической логики. А раз так, то мы должны отвергнуть вывод из аргументации, пытавшейся показать, что слова, описывающие мотивы, суть названия чувств или, иначе, склонностей испытывать чувства. Но что именно в этой аргументации делает неверным такое заключение?

Имеется, по крайней мере, два совершенно различных смысла, в которых говорят, что событие «объясняется», и, соответственно, по меньшей мере два совершенно различных смысла, в которых мы спрашиваем, «почему» событие произошло, а также и два совершенно различных смысла, в которых мы говорим, что это случилось «потому, что» то-то и то-то стало его причиной. Первый смысл — каузальный.

Спросить, почему стакан разбился, значит спросить, что стало тому причиной, и мы в этом смысле объясняем, когда говорим: потому что в него попал камень. Это «потому, что» при данном объяснении сообщает о событии, а именно о том событии, которое относится к разрушению стакана как причина к следствию.

Но очень часто мы ищем и находим объяснение случившемуся и другом смысле слова «объяснение». Мы спрашиваем, почему стакан разлетелся вдребезги при ударе о камень, и получаем ответ: это произошло потому, что стакан был хрупким. В данном случае «хрупкий» является диспозициональным прилагательным; иначе говоря, описание стакана в качестве хрупкого означает выдвижение общего гипотетического утверждения о стакане. Так что, когда мы говорим, что стакан разбился от удара, потому что был хрупким, выражение «потому что» не сообщает о происшествии или о причине; оно задаёт законоподобное утверждение. Обычно говорят, что эти объяснения второго типа предоставляют «основание» для разрушения стакана при ударе по нему.

Как же работает такое общее законоподобное утверждение? В кратком виде это выглядит так: если стакан резко ударить, сдавить и так далее, то он отнюдь не растворится, не расплющится и не испаряется, но именно разлетится на куски. Сам факт, что стакан в известный момент разлетается на куски после удара о конкретный камень, получает своё объяснение в этом смысле слова «объяснение», если первое событие, а именно удар о камень, соответствует той части общего гипотетического утверждения, которая содержит условие, а второе событие, а именно разрушение стакана, соответствует его выводу.

Сказанное можно применить для объяснения действий, проистекающих из определённых мотивов. Когда мы спрашиваем «Почему некто поступил именно таким образом?», то этот вопрос может быть (насколько позволяет языковая форма его выражения) либо исследованием причины подобного действия данного лица, либо исследованием характера действующего, которое объясняет сделанное им на этом основании. Я полагаю и попытаюсь это обосновать, что объяснения посредством мотивов являются объяснениями второго типа, а не первого.

Возможно, это больше чем просто лингвистический факт, что о человеке, рассказывающем о мотивах содеянного, на обиходном языке говорят, что он подводит «основание» под свои действия. Следует также заметить, что существует множество различных видов подобных объяснений человеческих действий. Судорожное подергивание может объясняться рефлексом, набивание курительной трубки — закоренелой привычкой, ответ на письмо — каким-то мотивом. Некоторые различия между рефлексами, привычками и мотивами будут описаны позже.

Теперь же вопрос состоит в следующем. Утверждение «Он хвастался из тщеславия» можно, с одной точки зрения, истолковать так: «Он хвастался, и причина его хвастовства заключается в охватившем его специфическом чувстве или импульсе хвастовства». С другой точки зрения, его можно истолковать следующим образом: «Он хвастался при встрече с незнакомцем, и его действие, таким образом, удовлетворяет законоподобному утверждению, что всякий раз, когда он получает шанс вызвать восхищение и зависть других, он делает всё, что, как он думает, сможет вызвать такие удивление и зависть».

Мой первый аргумент в пользу второго способа истолкования такого рода утверждений состоит в том, что никто и никогда не мог бы знать или даже, как правило, обоснованно предполагать, что причиной чьего-то публичного действия стало возникновение в нём некоего чувства. Даже если сам действующий сообщил (чего люди никогда не делают), что он испытал зуд тщеславия как раз перед тем, как начать хвастаться, это было бы очень слабым доказательством того, что этот зуд стал причиной действия, поскольку, судя по всему, что нам известно, причиной здесь могло послужить любое другое из тысячи одновременно происходящих событий. С этой точки зрения ссылка на мотивы была бы недоступна для какой-либо непосредственной проверки, и ни один благоразумный человек не стал бы полагаться на такого рода ссылки. Это было бы похоже на прыжок в воду там, где нырять запрещено.

На самом же деле нам всё-таки доступны для понимания мотивы других людей. Процесс их раскрытия не застрахован от ошибок, но это ошибки не из числа неустранимых. Именно индуктивный или подобный ему процесс приводит к выдвижению законоподобных утверждений и предъявлению их в качестве «оснований» для конкретных действий. То, что выдвигается в каждом отдельном случае, представляет собой или включает в себя общее гипотетическое утверждение определённого вида.

Вменение мотива конкретному действию — это не каузальное заключение к ненаблюдаемому событию, но подведение высказывания о каком-то эпизоде под законоподобное высказывание. Следовательно, это аналогично объяснению действий и реакций на основе привычек и рефлексов или объяснению разрушения стакана ссылкой на его хрупкость.

Способ, каким человек узнает о своих собственных устойчивых мотивах, тот же самый, что и тот, каким он узнает о мотивах других людей. Количество и качество доступной ему информации различно в двух этих случаях, но суть их, в общем, одна и та же. Правда, человек обладает запасом воспоминаний о своих прошлых поступках, мыслях, фантазиях и чувствах; он может проводить эксперименты, воображая себя лицом к лицу с задачами и возможностями, которых на самом деле не было. Таким образом, он может опираться в оценке своих собственных постоянных наклонностей на данные, которых ему недостаёт для оценки наклонностей окружающих. С другой стороны, его оценка собственных наклонностей вряд ли будет беспристрастной, и у него нет преимуществ при сравнении собственных действий и реакций с действиями и реакциями других. Вообще мы думаем, что непредвзятый и проницательный наблюдатель лучше судит о подлинных мотивах какого-то человека, а также о его привычках, способностях и слабостях, чем сам этот человек.

Данная точка зрения прямо противоположна по отношению к теории, которая полагает, что действующий субъект обладает Привилегированным Доступом к так называемым побудительным причинам своих действий и благодаря такому доступу он способен и обязан без всяких умозаключений и исследований понимать, по каким мотивам он склонен действовать или действовал в том или ином случае.

Позже (в пятой главе) мы увидим, что человек, который делает что-нибудь или подвергается чему-нибудь и отслеживает то, что делает или чему подвергается, как правило, может ответить на вопросы о происходящим с ним, не прибегая к исследованию или умозаключениям. Но то, что позволяет ему давать готовые ответы такого рода, может и часто позволяет и окружающим его людям давать такие же готовые ответы. Ему нет нужды быть детективом, но и им тоже не нужно заниматься расследованиями.

Другой аргумент в поддержку этого тезиса. В ответ на вопрос, чем он занят, человек мог бы сказать, что он копается в канаве для того, чтобы найти личинки определённого вида насекомого; что он ищет эти личинки для того, чтобы узнать, на какой фауне или флоре они паразитируют; что он пытается узнать, на чём они паразитируют, для того, чтобы проверить определённую экологическую гипотезу; и что он хочет проверить эту гипотезу для того, чтобы проверить некоторые гипотезы, относящиеся к механизмам естественного отбора. На каждой стадии своего ответа он говорит о мотиве или основании для проведения определённых исследований. И каждое последующее основание, которое он выдвигает, относится к более высокому уровню общности, чем предыдущее. Он подводит один мотив под другой примерно так же, как более частные законы подводят под более общие. Он не выстраивает хронологической последовательности все более ранних стадий, хотя, конечно, он мог бы это сделать, если бы ему задали совершенно другой вопрос: «Что впервые заинтересовало его в этой проблеме? А в той?»

В случае любого действия как такового, по отношению к которому естественно задать вопрос «Исходя из какого мотива оно было совершено?», всегда может оказаться, что оно было совершено не по какому-то мотиву, а в силу привычки. Что бы я ни делал или говорил, всегда можно себе представить, хотя почти всегда это будет ложно, что я делал или говорил это совершенно бессознательно. Мотивированное выполнение действия отличается от исполнения его по привычке, но содержание этих действий может быть одним и тем же. Тогда сказать, что действие было совершено в силу привычки, значит сказать, что оно объясняется специфической диспозицией. Никто, я уверен, не думает, что «привычка» — это наименование особого внутреннего события или класса событий. Вопрос, совершалось ли действие по привычке или по доброте душевной, таким образом, означает вопрос о том, какая из этих двух специфических склонностей объясняет данное действие.

И, наконец, мы должны обсудить, с помощью каких критериев нам следует пытаться решать спор о мотиве, исходя из которого человек что-либо совершил. Например, человек оставил хорошо оплачиваемую работу ради сравнительно скромного поста в правительстве из патриотизма или из-за желания освободиться от военной службы? Мы сначала, наверное, спросим его самого, но весьма вероятно, что его ответ нам или себе самому при такой постановке вопроса такого рода будет неискренним. Затем мы можем попытаться, необязательно безуспешно, разрешить дилемму, рассмотрев, согласуются ли его слова, действия, замешательства и так далее в этом и других случаях с той гипотезой, что он по природе робок и питает отвращение к строгой дисциплине, или же с другой гипотезой — что он сравнительно равнодушен к деньгам и пожертвовал бы чем угодно, лишь бы способствовать победе в войне. То есть мы попытаемся принять решение, привлекая к обсуждению релевантные черты его характера.

Применяя затем полученные результаты к его конкретному решению, то есть объясняя, почему он его принял, мы не станем требовать, чтобы он припомнил колебания, трепет, возбуждение, которые он испытал при его принятии; не станем мы и делать умозаключений о том, что всё это имело место.

Есть особая причина, чтобы не уделять пристального внимания чувствам человека, чьи мотивы исследуются, а именно та, что мы знаем цену горячим и часто переживаемым чувствам сентиментальных людей, чьи реальные поступки совершенно ясно свидетельствуют, что, допустим, их патриотизм является всего лишь самоутешительным притворством. Их сердца, как и положено, наполняются тревогой, когда они слышат об отчаянном положении их страны, но аппетита при этом они не теряют, не меняется и заведённый порядок их жизни. Грудь их вздымается при виде церемониального марша, но сами они не торопятся маршировать. Они скорее похожи на театралов и читателей романов, которые ведь тоже ощущают неподдельные угрызения совести, пыл, трепет и приступы отчаяния, негодование, радость и отвращение, — с той лишь разницей, что театралы и читатели романов сознают, что всё это происходит «понарошку».

В таком случае сказать, что определённый мотив является чертой чьего-то характера, значит сказать, что этот человек склонен действовать определённым образом, строить определённого сорта планы, предаваться грёзам определённого рода, а также, конечно, в определённых ситуациях испытывать определённого вида чувства. Заявить, что он совершил нечто, исходя из этого мотива, значит сказать, что данное действие, совершенное при обычных для него конкретных обстоятельствах, как раз и явилось тем действием, к совершению которого у него была склонность. Это всё равно, что сказать: «Он, бывало, делал это».

3. Наклонности Versus Возбуждения

От наклонностей существенно отличаются состояния сознания, или настроения, при которых человек описывается как Возбуждённый, обеспокоенный, смущенный или огорченный.

Состояния тревоги, испуга, потрясения, волнения, содрогания, изумления, неопределённости, смятения и раздражения являются хорошо известными признаками возбуждения. Они суть состояния душевные волнения, уровень которых обычно характеризуются степенями интенсивности. По отношению к ним имеет смысл говорить, например, что человек слишком взволнован, чтобы думать или действовать последовательно, слишком поражён чем-то, чтобы произнести хоть слово, или слишком возбужден, чтобы сосредоточиться.

Когда про людей говорится, что они лишились дара речи от изумления или скованы ужасом, то такое специфическое возбуждение описывается как крайне сильное.

Это само по себе уже отчасти указывает на различие между наклонностями и возбуждениями. Абсурдно говорить, что интерес человека к символической логике был настолько неистовым, что он не мог сосредоточиться на занятиях ей, или же что некто был до того патриотичным, что не был в состоянии что-либо сделать для своей страны. Наклонности — это не расстройства, поэтому они не могут быть яростными или умеренными. О человеке, чьим доминирующим мотивом является филантропия или тщеславие, нельзя сказать, что он расстроен или огорчен филантропией или тщеславием, так как он вообще в этом смысле не обеспокоен и не расстроен. Он просто предан этому. Филантропия и тщеславие — это не ураганы и не порывы ветра.

Как следует из самих слов «расстройство» и «смятение», люди в этих состояниях, используя рискованную метафору, подвергаются действию каких-то противостоящих им сил. Можно выделить два основных рода таких конфликтов, а именно: когда одна наклонность идёт вразрез с другой, и когда какая-то наклонность натыкается на суровую действительность мира. Тот человек, который одновременно мечтает о сельской жизни и хочет сохранить то положение, которое требует его проживания в городе, балансирует между противоположными склонностями. Желания человека, который хочет жить, но умирает, пресекаются силой непреодолимых обстоятельств. Эти примеры обнаруживают важную черту волнений, а именно ту, что они предполагают существование наклонностей, которые сами по себе не являются волнениями, — примерно так же, как водоворот предполагает течение, каковое само по себе не является водоворотом. Водоворот — явление, обусловленное препятствием или столкновением, скажем, двух течений или течения и скалы; возбуждение требует существования двух склонностей или склонности и внешнего препятствия. Горе есть особого рода аффект, вызываемый смертью; неизвестность — своего рода надежда, к которой примешивается страх. Чтобы испытывать колебания между патриотизмом и честолюбием, человек должен быть вместе и патриотичным, и честолюбивым.

Юм, вслед за Хатчесоном, отчасти понимал различие между наклонностями и возбуждениями, когда он отмечал, что некоторым «страстям» присуще спокойствие, тогда как другим — неистовство. Он заметил также, что спокойная страсть может «победить» неистовую. Но его антитеза «спокойного» и «неистового» предполагает простое различие в степени между двумя явлениями одного рода. На самом же деле наклонности и возбуждения — явления разного рода. Возбуждения могут быть неистовыми или умеренными, а наклонности нет.

Наклонности могут быть относительно сильными или относительно слабыми, но это различие не в степени производимого расстройства, но в степени действенности, каковое представляет собой уже совершенно другой вид отличия. Словом «страсть» Юм обозначал явления, по крайней мере, двух несопоставимых типов.

Когда человека описывают и как очень жадного, и в то же время как заядлого садовода, то отчасти это означает, что первый движущий им мотив сильнее второго в том смысле, что его внутренние и внешние устремления в гораздо большей степени направлены на обогащение, чем на садоводство. Кроне того, в ситуации, когда для украшения сада надо пойти на известные расходы, он, скорее всего, пожертвует орхидеями ради сохранения своих денег. Но можно сказать ещё больше.

Чтобы человека можно было описать как очень жадного, необходимо доминирование этой предрасположенности над всеми или почти всеми прочими его наклонностями. Даже описание его как заядлого садовода указывает, что этот мотив доминирует над большинством других его склонностей. Сила мотивов — это их сравнительная сила vis-a-vis к какому-то иному специфическому мотиву, или вообще к любому другому мотиву, или к большинству других мотивов. Они определяются отчасти по тому, как человек распределяет свою внутреннюю и внешнюю активность, а отчасти (что относится к особым случаям того же самого) по результатам конкуренции между его наклонностями, когда обстоятельства вызывают такое соперничество — то есть когда он не может одновременно делать два дела, к которым испытывает склонность. В самом деле, сказать, что его мотивы имели такую-то и такую-то силу, означает просто, что он, наверное, распределил свою деятельность таким-то и таким-то образом.

Иногда отдельный мотив настолько силён, что он всегда или почти всегда подчиняет себе всё другие мотивы. Скряга или святой, быть может, пошли бы на любые жертвы, включая и саму жизнь, лишь бы не потерять то, что они ценят больше всего. Такой человек, если бы только мир любезно ему позволил, никогда бы всерьёз не волновался и не расстраивался, поскольку никакая другая склонность не была бы достаточно сильна, чтобы вступить в конкуренцию или в конфликт с его сокровенным вожделением. Разлад с самим собой был бы для него невозможен.

Ныне одно из самых расхожих употреблений слов «эмоция», «эмоциональный», «растроганный» и так далее применяется для описания возбуждений или других настроений, в которых люди время от времени пребывают или каковым они подвержены. Под «очень эмоциональным человеком» обычно подразумевается человек, который часто и основательно «теряет голову», мечется и суетится. Если, по каким бы то ни было причинам, такое словоупотребление принимается в качестве стандартного или подлинного смысла слова «эмоция», тогда мотивы «наклонности оказываются вообще не эмоциями. Тщеславие не будет эмоцией, хотя досада будет таковой, интерес к символической логике — не эмоция, хотя скука от остальных занятий будет ей. Но было бы бесполезно пытаться избавиться от двусмысленности слова «эмоция», так что предпочтительнее говорить, что мотивы, если угодно, являются эмоциями — только не в том же самом смысле, в котором таковыми являются волнения.

Мы должны различать между двумя разными способами употребления таких слов, как: «озабоченный», «Возбуждённый» и «смущенный». Иногда мы используем их для обозначения преходящих настроений, например, когда говорим, что кто-то был смущенным несколько минут или пребывал озабоченным в течение часа. Иногда мы используем их для обозначения восприимчивости к определённому настроению, например, когда говорим, что кого-то смущают по хвалы, то есть, всякий раз как его хвалят, он смущается. Точно так же «ревматиком иногда считается «страдающий от приступа ревматизма», иногда «склонный к приступам ревматизма»; а «дождливая Ирландия» может означать, что в настоящее время там хлещет ливень или что ливни там — обычное дело. Ясно, что восприимчивость к специфическим волнениям имеет общую основу с наклонностями, а именно что они вместе суть общие предрасположенности, а не события тревога за исход войны или скорбь по умершему другу могут сопровождать человека месяцами или годами. Ибо он продолжает тревожиться или горевать.

Сказать, что человек на протяжении дней или недель оставался раздосадованным критикой в свой адрес, ещё не означает, что в каждый момент этого времени он пребывал в таком настроении, что его обида и раздражение постоянно сказывались на его мыслях и поступках, или что он выказывал чувство негодования. Ведь у него время от времени появлялось настроение и поесть и заняться своими делами, и поиграть в привычные игры. Но это означает, что он склонен снова погружаться в это настроение; он продолжает находиться в таком расположении сознания, в котором он не может прекратить сетовать на допущенную к нему несправедливость; не может не мечтать о реабилитации и реванше; не может всерьёз постараться понять мотивы своего критика или признать, что у этой критики были какие-то основания. А сказать, что он продолжает вновь и вновь впадать в это расположение духа, значит описывать его на языке диспозиций. Когда восприимчивость к специфическим настроениям становится хронической, это уже черта характера.

Но о какого рода описаниях идёт речь, когда мы говорим, что некто в определённое время, в течение более-менее краткого или продолжительного периода перебывает в определённом настроении? Отчасти ответ на это будет дан в четвёртом разделе данной главы. Здесь же достаточно сказать, что, хотя настроения, подобно болезням и состояниям погоды, являются сравнительно краткосрочными состояниями, они не представляют собой определённых событий, хотя и проявляются в определённых событиях.

Из того факта, что человек в течение часа страдал несварением желудка, не следует, что он на протяжении этого часа чувствовал одну сплошную боль или серию коротких приступов боли; может быть, он вообще не чувствовал никаких болей, так же из этого не следует, что он чувствовал тошноту, отвергал пищу или выглядел бледным. Достаточно того, что те или иные из этих или подобных им явлений имели место. Нет такого отдельного и единственного эпизода, присутствие которого было бы необходимым условием ощущения расстройства желудка. Поэтому «расстройство желудка» не обозначает какого-то единственного в своём роде эпизода.

Точно так же угрюмый или веселый человек может высказывать или не высказывать определённые мысли, говорить определённым тоном, с определёнными жестами и выражением лица, предаваться определённым мечтам или проявлять определённые чувства. Чтобы выглядеть угрюмым или веселым, нужны те или иные из этих и других соответствующих действий и реакций, но какое-то одно из них, взятое отдельно, не является необходимым или достаточным условием, чтобы выглядеть угрюмым или веселым. Поэтому слова «угрюмость» или «весёлость» не обозначают некоего одного специфического действия или реакции.

Быть угрюмым — значит быть в настроении действовать или реагировать тем или иным — трудно уловимым для описания, но легко узнаваемым — характерным образом всякий раз, когда складываются обстоятельства определённого рода. Таким образом, такие описывающие настроение слова, как «спокойный» и «радостный», включая и слова, обозначающие волнение, такие, как «измученный тревогой» и «истосковавшийся по дому», обозначают склонности или подверженности. Даже краткие моменты скандала или паники означают, что человек в это время подвержен совершению такого рода действий, как оцепенение или пронзительный крик, что он не может закончить фразу или вспомнить, где находится пожарный выход.

Конечно, человеку нельзя приписывать какого-то конкретного настроения, пока не произошло известного количества соответствующих эпизодов. Слова «он цинично настроен», как и «он нервничает», ещё не означают «он стал бы…» или «он не мог бы…». Это такая же отсылка к действительному поведению, как и упоминание о склонностях; или, скорее, намёк на действительное поведение, в котором реализуются такие склонности. Все это вместе объясняет то, что действительно происходит, и оправдывает прогнозы о том, что будет происходить, если…, или то, что произошло бы, если… Это всё равно, что сказать «Стакан был достаточно хрупким, чтобы разбиться, когда этот булыжник ударил в него».

Однако, несмотря на то, что возбуждения, подобно другим настроениям, являются состояниями подверженности, они не являются предрасположенностями к преднамеренным действиям определённого образа. Женщина в приступе тоски заламывает руки, но мы не говорим, что тоска и есть тот мотив, из-за которого она заламывает руки. Не спрашиваем мы и о предмете, из-за которого человек, смутившись, краснеет, испытывает неловкость или ерзает. Любитель пеших прогулок гуляет потому, что ему этого хочется, но поражённый чем-то человек поднимает в удивлении брови вовсе не потому, что он хочет или намеревается их поднять, хотя актёр или лицемер может поднимать брови, желал изобразить крайнее удивление.

Смысл этих различий прост. Быть расстроенным — это похоже не на ту ситуацию, когда испытываешь жажду при наличии питьевой воды, а на ту, когда испытываешь жажду, а воды нет или она грязная. Это желание что-то сделать, не будучи в состоянии это сделать; или желание сделать что-то и одновременно желание не делать этого. Это конъюнкция склонности вести себя определённым образом и запрета на такое поведение. Взволнованный человек не может размышлять о том, что делать, или о том, что думать. Бесцельное или нерешительное поведение, так же как и паралич поведения, суть симптомы возбуждения, тогда как, скажем, шутки являются не симптомами, но проявлениями чувства юмора.

Мотивы, таким образом, не являются возбуждениями, пусть даже и умеренными, так же как возбуждения не являются мотивами. Но возбуждения предполагают мотивы, или, скорее, они предполагают общие тенденции поведения, мотивы которых представляют для нас наибольший интерес. Конфликты одних привычек с другими, или привычек с препятствующими обстоятельствами, или привычек с мотивами — также суть условия душевных смятений. Заядлый курильщик на параде, или при отсутствии спичек, или во время великого поста находится именно в таком положении. Но есть и лингвистическая причина, вызывающая некоторую путаницу.

Существует несколько слов, которые обозначают как наклонности, так и возбуждения, кроме того, есть и такие слова, которые никогда ничего другого, кроме возбуждений, не обозначают, а с другой стороны, слова, которые всегда обозначают только наклонности. Такие слова, как «беспокойный», «встревоженный», «страдающий», «Возбуждённый», «испуганный», всегда обозначают возбуждения. Такие обороты, как «любящий рыбалку, увлекающийся садоводством», «мечтающий стать епископом», никогда не обозначают волнений. Но слова «любить», «хотеть», «вожделеть», «гордый», «нетерпеливый» и многие другие иногда обозначают простые наклонности, а иногда — возбуждения, которые возникают вследствие столкновения этих наклонностей с чем-то, что препятствует их проявлению. Так, «голодный» в смысле «обладающий хорошим аппетитом» в общих чертах означает: «ест сейчас или ест обычно с большим аппетитом, без всяких соусов и так далее», но это отличается от смысла, в котором о человеке можно было бы сказать: «слишком голоден, чтобы сосредоточиться на своей работе». Голод в этом втором смысле слова является страданием и требует для своего существования совпадения аппетита с невозможностью принимать пищу. Точно так же смысл, в котором мальчик гордится своей школой, отличается от смысла, в котором он лишается дара речи от чувства гордости при неожиданном известии о зачислении его в школьную спортивную команду.

Чтобы снять возможные недоразумения, следует отметить, что не все возбуждения являются неприятными. Люди добровольно подвергают себя неизвестности ожидания, изнурению, неопределённости, растерянности, страху и удивлению в такого рода занятиях, как ужение рыбы, гребля, путешествие, разгадывание кроссвордов, скалолазание и розыгрыши. То, что волнительный трепет, восторг, удивление, веселье, радость являются возбуждениями, видно из того, что мы говорим о ком-то, что он слишком заведен, изумлён или обрадован, чтобы действовать, мыслить или говорить связно и последовательно. То есть мы описываем его впавшего в эти состояния в смысле «Возбуждённости», а не как движимого некоей мотивацией в смысле «стремящегося сделать либо добиться чего-нибудь».

4. Настроения

Обычно мы описываем людей как пребывающих в определённое, более или менее продолжительное, время в определённом настроении. Например, мы говорим, что человек огорчен, счастлив, необщителен или неугомонен и остаётся таковым уже в течение нескольких минут или нескольких дней. Только в том случае, когда некое является хроническим, мы используем обозначающие его слова для описания характера.

Сегодня человек может быть настроен меланхолически, хотя он и не меланхолик. Говоря, что он пребывает в определённом настроении, мы высказываем нечто довольно общее; не то, что он всё время или же часто делает или чувствует что-то одно, но то, что он находится в определённой установке сознания, чтобы говорить, делать и чувствовать великое множество разнообразных свободно соединяющихся вещей. Человек в легкомысленном настроении склонен чаще обычного шутить и смеяться над шутками окружающих, решать без надлежащего рассмотрения важные деловые вопросы, самозабвенно предаваться детским играм и так до бесконечности.

Сиюминутное настроение человека — вещь иного рода, нежели мотивы, которые им движут. Мы можем говорить о его амбициозности, лояльности по отношению к своей партии, гуманности, интересе к энтомологии, а также о том, что в известном смысле он и есть всё это сразу и вместе. Но нельзя говорить, что эти наклонности являются синхронными событиями или состояниями, поскольку они вообще не события и не состояния. Но если бы возникла ситуация, при которой он мог бы одновременно и продвинуться в своей карьере, и оказать содействие своей партии, он, скорее всего, сделал бы и то, и другое, а не что-то одно.

Напротив, настроения ведут себя как монополисты. Сказать, что человек пребывает в каком-то одном настроении, значит сказать (за исключением комплексных настроений), что он не пребывает ни в каком другом. Быть в настроении действовать или реагировать определённым образом также означает не быть в настроении действовать или реагировать всеми прочими способами. Настроенный поболтать не склонен читать, писать или косить лужайку. Мы говорим о настроениях в терминах, подобных или же прямо заимствованных из тех, в которых мы говорим о погоде, а о погоде мы иногда говорим в терминах, позаимствованных из языка, описывающего настроения. Мы не вспоминаем о настроении или погоде, пока они не начинают меняться. Если сегодня здесь ливень, то это означает, что сегодня здесь не моросит. Если Джон Доу вчера вечером был угрюм и замкнут, то это значит, что вчера вечером он не был веселым, грустным, безмятежным или общительным. Далее, примерно так же как утренняя погода в данной местности одна и та же во всей окрестности, так и человеческое настроение на протяжении данного периода времени окрашивает все или большинство его действий и реакций в течение этого времени. Его работа и игра, его разговоры и выражение лица, его аппетит и грезы — на всём этом отражается его обидчивость, весёлость или уныние.

Любое из перечисленного может служить барометром для всего остального.

Слова, означающие настроения, описывают краткосрочную тенденцию, но они отличаются от слов, описывающих мотив, не только краткостью срока их применения, но и их использованием при характеристике тотальной «направленности» человека в течение этого короткого срока. Приблизительно так же как корабль, идущий на юго-восток, качается и вибрирует весь целиком, так и человек весь целиком бывает нервным, безмятежным или угрюмым. Соответственно, он будет склонен воспринимать весь мир как угрожающий, благоприятный или мрачный. Если он весел, то и все вокруг кажется ему более радостным, чем обычно; а если он мрачен, то не только тон его начальника и узелки на его собственных шнурках кажутся несправедливостью по отношению к нему, но и всё остальное представляется ему в том же свете.

Обозначающие настроения слова обычно классифицируют как названия чувств. Но если слово «чувство» употреблять сколько-нибудь строго, то такая классификация будет совершенно ошибочной. Сказать, что человек счастлив или недоволен, не значит просто сказать, что он часто или постоянно трепещет или терзается. В самом деле, сказав так, мы ничего не получим, поскольку мы не обязаны брать назад наше утверждение, услышав, что человек не испытал такого рода чувств, и мы не обязаны признавать, что он был счастлив или недоволен, только лишь на основании его признания, что он испытывал трепет или терзания часто и остро. Они могут быть симптомами несварения желудка или интоксикации.

Чувства в строгом смысле этого слова суть нечто такое, что приходит и уходит, накатывается и спадает в считанные секунды; они бывают острыми или ноющими, они охватывают нас целиком или же лишь отчасти. Жертва чувств может сказать, что продолжает ощущать покалывания или что они происходят с достаточно длинными интервалами. Никто не стал бы говорить о своём счастье или неудовольствии в подобных выражениях.

Человек говорит, что чувствует себя счастливым или недовольным, но не сообщает, что продолжает чувствовать или постоянно чувствует себя счастливым или недовольным. Если у человека настолько жизнерадостный характер, что, натолкнувшись на резкую отповедь, он не повергается в горестное оцепенение, то он и не подвержен чувствам до такой степени, чтобы утратить способность думать о чём-то, в том числе и об этой резкой отповеди; наоборот, такой человек больше, чем обычно, владеет своими мыслями и поступками, включая и мысли о резкой сентенции. Мысли о ней занимают его не больше, чем это обычно свойственно его размышлениям.

Основных мотивов для отнесения настроений к чувствам было, по-видимому, два.

  1. Теоретики были вынуждены включить их в один из трёх допустимых для них классификационных ящиков: Мысль, Волю и Чувство. И поскольку настроения не подпадали под первые два, то их надо подогнать под третий. Мы не станем тратить время на разбор этого мотива.
  2. Человек в ленивом, фривольном или подавленном настроении может идиоматически вполне корректно обозначить свою структуру сознания, сказав «я чувствую лень», или «я начинаю чувствовать себя фривольно», или «я по-прежнему чувствую себя подавленным».

Как же могут такого рода выражения быть идиоматически корректными, если они не сообщают о чувствах как о неких событиях? Если фраза «я чувствую покалывание» сообщает о чувстве покалывания, то как может фраза «я чувствую себя энергичным» избегать сообщения о чувстве энергии?

Но в данном примере начинает выявляться, что данный аргумент звучит неправдоподобно. Очевидно, что энергия — это не чувство. Подобным же образом если пациент говорит «я чувствую себя больным» или «я чувствую себя лучше», то ведь никто из-за этого не станет относить болезнь или выздоровление к чувствам. «Он чувствовал себя тупым», «способным залезать на деревья», «в полуобморочном состоянии» — вот другие случаи применения глагола «чувствовать», где винительный падеж при данном глаголе не является наименованием чувств.

Прежде чем вернуться к рассмотрению связей глагола «чувствовать» со словами, описывающими настроения, мы должны рассмотреть некоторые различия между такого рода признаниями, как «я чувствую щекотку» и «я чувствую себя больным». Если человек чувствует щекотку, то ему щекотно, а если ему щекотно, то он и чувствует щекотку. Но если он чувствует себя больным, то он может и не быть больным, а если он болен, то он может и не чувствовать себя таковым.

Без сомнения, ощущение себя больным до некоторой степени свидетельствует о том, что человек болен, но ощущение щекотки не является для человека свидетельством того, что ему щекотно, во всяком случае, не больше, чем нанесение удара является свидетельством того, что удар имел место. Во фразах «чувствовать щекотку» и «наносить удар» «щекотка» и «удар» являются аккузативами 9, однородными по отношению к глаголам «чувствовать» и «ударять». Глагол и его аккузатив суть два выражения для одного и того же, как, например, глаголы и их аккузативы в выражениях «я грезил грезу» и «я спросил вопрос».

Но «больной» и «способный лазить по деревьям» не являются однородными аккузативами к глаголу «чувствовать»; поэтому грамматически они не связываются с обозначением чувств так же, как «щекотка» в грамматике связывается с обозначением чувства. Это видно на другом, чисто грамматическом примере. Безразлично, скажем ли мы «я чувствую щекотку» или «я претерпеваю щекотку»; но «я претерпеваю…» «… не может быть дополнено» «… больным», «… способным лазать по дереву», «… счастливым» или «… недовольным». Если мы попытаемся восполнить вербальные параллели привлечением соответствующих абстрактных существительных, то обнаружим ещё большую несовместимость.

Фразы «я чувствую счастье», «я чувствую болезнь» или «я чувствую способность лазать по дереву» если что-нибудь и обозначают, то совсем не то, что обозначается фразами «я чувствую себя счастливым, больным или способный лазать по дереву». С другой стороны, кроме данных отличий между различными употреблениями выражения «я чувствую…» существуют также и важные аналогии. Если человек говорит, что он испытывает щекотку, мы не требуем от него доказательств или того, чтобы он вполне убедился в этом. Сообщение о щекотке не является объявлением о результатах некоего исследования.

Щекотка не есть нечто такое, что устанавливается тщательными свидетельствами или о чей заключают на основании улик. Не станем мы также приписывать особую наблюдательность или способность к рассуждению тем людям, которые сообщают нам, что они чувствуют щекотку, покалывание или дрожь. То же самое относится и к сообщениям о настроениях. Если человек говорит «я чувствую скуку» или «я чувствую себя подавленным», мы не просим от него доказательств этого и не требуем, чтобы он более точно удостоверился в этом. Мы можем обвинить его в притворстве перед нами или перед самим собой, но не в том, что он невнимательно наблюдал или поспешил с выводами, поскольку мы не считаем такое сообщение отчётом о его наблюдениях и умозаключениях. Он не был в этом деле плохим или хорошим детективом — он вообще не вёл никакого расследования.

Нас крайне удивили бы его слова, сказанные осторожным и рассудительным тоном детектива, наблюдателя-микроскописта или диагноста: «я чувствую себя подавленным». Между тем подобный тон голоса вполне уместен в высказываниях «я испытывал чувство подавленности» и «он чувствует себя подавленным». Чтобы такое признание отвечало своему назначению, оно должно произноситься подавленным тоном; его можно обронить кому-то, кто тебе сочувствует, а не докладывать некоему исследователю. Признание «я чувствую себя подавленным» создаёт одну из тех ситуаций, а именно разговорных ситуаций, которую и должна создавать подавленность в качестве настроения. Это не выдвижение наукообразной предпосылки, а частица разговорного проявления хандры. Вот почему, если что-то вызывает у нас в этой ситуации сомнение, мы не спрашиваем «факт или вымысел?», «правда или ложь?», «достоверно или недостоверно», но — «искренне или притворно?»

Сообщение о настроении при разговоре требует не проницательности, но откровенности. Это исходит от сердца, а не от головы. Это не открытие, но добровольная несокрытость. Конечно, люди должны учиться тому, как правильно использовать выражения, содержащие подобные признания, и они могут так и не усвоить этого должным образом. Этому учатся в повседневных обсуждениях настроений других людей, а также черпают это умение из таких более полезных источников, какими являются художественная литература и театр. Но из этих же источников люди узнают, как обманывать себя и других, прибегая к притворным признаниям соответствующим тоном голоса и прочим лицемерным ухищрениям.

Если мы теперь зададимся эпистемологическим вопросом «Каким образом человек узнает, в каком настроении он находится?», то можно ответить, что если он вообще это узнает — чего ведь может и не быть, — то он узнает об этом во многом так же, как узнаем об этом и мы.

Как мы уже видели, он вздыхает «я чувствую скуку» не потому, что он вдруг выяснил, что ему скучно — во всяком случае не в большей степени, чем сонный человек зевает, поскольку вдруг узнал, что его одолевает сонливость. Скорее, примерно так же, как сонный человек сознает свою сонливость, помимо всего прочего, потому, что продолжает зевать, так и скучающий человек узнает, что ему скучно — если только ему это нужно узнать, — обнаруживая, помимо прочего, что он угрюмо говорит другим и самому себе «я чувствую скуку», «как же мне скучно». Когда мы роняем такое признание, это служит не просто одним из весьма достоверных показателей в ряду прочих. Это — первейший и наилучший показатель, поскольку он выражен словесно и произвольно, с тем, чтобы быть услышанным и понятым. И здесь не требуется проведения никаких изысканий.

В некоторых отношениях такие признания настроений, как «я чувствую себя бодрым», больше похожи на такие сообщения о наличии ощущений, как «я чувствую щекотку», чем на заявления типа «я чувствую себя лучше» или «я чувствую, что способен залезть на это дерево». Точно так же как было бы абсурдом сказать «я чувствую щекотку, но, может быть, мне не щекотно», так и в обычных ситуациях абсурдно прозвучало бы «я чувствую себя бодрым, но, возможно, я и не бодр». Но ничего абсурдного нет в высказываниях «я чувствую себя лучше, но, возможно, мне хуже» или «я чувствую, что способен залезть на дерево, но, может быть, я и не смогу сделать этого».

Это различие можно прояснить и иным образом. Иногда естественно прозвучат фразы «я чувствую, что мог бы съесть лошадь» или «я чувствую себя так, словно моя температура пришла в норму». Но редко, если вообще считать это естественным, можно услышать: «я чувствую себя так, будто я в унынии» или «я чувствую себя так, будто мне скучно»; это менее естественно, чем при сходных обстоятельствах сказать «я чувствую себя так, будто мне больно». Нам мало что даст углубление в обсуждение того, почему в английском языке глагол «чувствовать» используется этими различными способами. Существует и множество других способов его употребления. Я могу сказать «я почувствовал что-то жёсткое в матрасе», «я почувствовал холод», «я почувствовал головокружение», «я чувствовал, что у меня застыли мышцы лица», «я чувствовал, что меня тошнит», «я чувствовал свой подбородок большим пальцем», «я почувствовал, что напрасно ищу рычаг», «я чувствовал, что должно было произойти что-то важное», «я чувствовал, что в доказательстве где-то есть ошибка», «я чувствовал себя как дома», «я почувствовал то, что он сердится». Общая черта большинства из этих способов употребления глагола «чувствовать» состоит в том, что говорящий не предполагает дальнейших вопросов. Они были бы либо вопросами, на которые невозможно ответить, либо вопросами, которые невозможно задать. Того, что он чувствовал нечто, уже вполне достаточно для прекращения каких-либо прений или для понимания того, что таких прений даже и не следует начинать.

Итак, названия настроений не являются названиями чувств.

Но пребывать в каком-то конкретном настроении значит, помимо прочего, быть настроенным на переживание определённых чувств в определённых ситуациях. Пребывать в ленивом настроении, кроме всего прочего, означает склонность чувствовать усталость в членах в то время, когда нужно работать испытывать уютное чувство расслабленности, если есть возможность разлечься в шезлонге; не испытывать чувства азарта в момент начала игры и так далее. Но не об этих чувствах и переживаниях думаем мы в первую очередь, когда говорим, что испытываем чувство лени; на самом деле мы редко обращаем внимание на такого рода ощущения, кроме разве случаев, когда они приобретают особую остроту.

Являются ли названия настроений названиями эмоций?

Единственно приемлемый ответ: конечно же, да — в том смысле, в каком некоторые люди иногда используют слово «эмоция». Но затем мы должны добавить, что при таком употреблении невозможно провести грань между эмоцией и размышлением, мечтанием, произвольным действием, гримасничаньем или чувством угрызения совести и зудом желания. Испытывать эмоцию в том смысле, какой мы обычно придаём выражению «быть в состоянии скуки», значит быть настроенным думать об одном и не думать о другом, зевать, а не хихикать, разговаривать не оживлённо, но с отчуждённой вежливостью, чувствовать вялость, а не прилив сил. Скука — это не какой-то отдельный и различимый ингредиент, декорация или характерная деталь всего, что делает или испытывает её жертва, скорее это общий вид. который на время принимает вся совокупность действий скучающего человека. Она не похожа на шквал, солнечный луч, ливень или температуру — ока подобна утренней погоде.

5. Возбуждения и чувства

В начале главы я предпринял попытку выявить, что подразумевается под описанием, например, определённого румянца как румянца гордости или некоего приступа как приступа тревоги. Теперь полезно отметить, что слово, дополняющее фразы «угрызения совести из-за…» или «холодность по причине…», в большинстве случаев является названием волнения. Я намереваюсь показать, что чувства внутренне связаны с возбуждениями, но не соединены столь же внутренними связями с наклонностями, за исключением случаев, когда наклонности представляют собой факторы возбуждений. Однако я не собираюсь выдвигать новой психологической гипотезы; я только пытаюсь показать, что частью логики нашего описания чувств является то, что они суть именно знаки возбуждений, а не проявления наклонностей.

Мы уже увидели, что многие слова, употребляемые для обозначения чувств, используются также и для обозначения телесных ощущений. Дрожь может быть дрожью ожидания либо телесного изнеможения; человек может поморщиться и от смущения, и от боли в животе. Ребёнок иногда не понимает, то ли ком в его горле стоит из-за болезни, то ли потому, что он сильно тоскует о чём-нибудь.

Прежде чем рассматривать нашу специальную проблему: «На основании какого критерия мы определяем некоторые чувства как чувства «удивления» или «отвращения?» — обсудим предварительный вопрос: «На основании какого критерия мы классифицируем определённые телесные ощущения как, например, приступы зубной боли или приступы тошноты при mal de mer?» В самом деле, на основании какого критерия мы правильно или ошибочно локализуем ощущения, в некотором смысле предлога «в», в правом колене или в подложечной области? Ответ заключается в том, что мы учимся локализовать ощущения и ставить им предварительный психологический диагноз опытным путём, обычно подкрепляемым уроками, полученными от других людей. Боль ощущается в том пальце, в котором я вижу иголку; и именно в этом пальце, который облизывают при уколе, боль утихает. Подобным же образом тупая тяжесть, которую я чувствую и локализую в животе, осознается как признак расстройства желудка потому, что она соотносится с потерей аппетита, подверженностью следующей вслед за этим тошноте, а также с облегчением после приёма определённых лекарств и наложения грелки.

Такие фразы, как «приступ зубной боли», уже содержат каузальную гипотезу, причём эти гипотезы иногда оказываются ошибочными. Раненый солдат может сказать, что он чувствует приступ ревматической боли в правой ноге, тогда как правой ноги у него нет, а значит, и диагноз «ревматизм» является ошибочным определением боли, которую он испытывает.

Подобно этому, когда человек описывает тревожный озноб или порыв сострадания, он не просто описывает чувства; он ставит им диагноз, но этот диагноз не формулируется в терминах физиологических нарушений. В некоторый случаях диагноз может быть ложным, человек определит как приступ раскаяния то, что на самом деле является приступом страха, а то, что он примет за гнетущее чувство скуки, на деле может оказаться гнетущим чувством собственного бессилия. Он даже может принять за диспепсию чувство, которое на самом деле является признаком крайней обеспокоенности, либо за возбуждение — дрожь, вызванную чрезмерным курением.

Естественно, ошибочные диагнозы такого рода чаще присущи детям, чем взрослым, а также людям, попавшим в нестандартные ситуации, чем тем, чья жизнь идёт размеренным порядком. Но суть дела здесь заключается в том, что независимо от нашей привязки ощущений к физиологическому состоянию или же к эмоциональному состоянию мы применяем при этом каузальную гипотезу. Боль, стоит ей появиться, уже признается, допустим, «ревматической», а трепет, как он только возникает, уже рассматривается как трепет «сострадания».

Далее, было бы абсурдом говорить, что кто-то испытывает ощущение или чувство целенаправленно; или выпытывать у кого-нибудь, для чего тот испытывал приступ боли. Правильнее объяснять возникшее ощущение или чувство, говоря, например, что электрический ток вызвал у меня ощущение покалывания или что звук сирены вызвал неприятное чувство в животе, — при этом нет никаких ссылок на мотивы для чувства покалывания или дискомфорта. Иначе говоря, чувства не относятся к числу тех вещей, по поводу которых можно осмысленно вопрошать, какими мотивами они вызваны. То же самое и по аналогичным причинам справедливо и для других признаков возбуждений. Ни приступы боли, ни содрогания, ни чувство неловкости, ни чувство и вздохи облегчения не относятся к тому, что я делаю сознательно.

Следовательно, они также не являются тем, о чём можно сказать, что я делаю это разумно или глупо, успешно или безуспешно, старательно или небрежно — или же что я вообще это делаю. Они не являются также и тем, что удаётся хорошо или плохо. Они вообще не управляются, хотя содрогания актёра и вздохи лицемера могут удаваться и управляться лучше или хуже. Было бы нонсенсом говорить, что некто пытается ощутить приступ боли, хотя имеет смысл высказывание о том, что некто пытался вызвать его.

Отсюда следует, что мы были правы, предположив выше, что чувства напрямую не относятся к простым наклонностям. Наклонность — своего рода расположенность или готовность преднамеренно совершать определённые поступки. Поэтому такие поступки описываются как совершенные на основании такого-то мотива. Они суть проявления той диспозиции, которую мы называем «мотивом». Чувства проистекают не из мотивов и потому не относятся к возможным проявлениям такого рода предрасположенностей. Поэтому широко распространённая теория, будто такие мотивы, как тщеславие или привязанность, являются, прежде всего, предрасположенностью испытывать определённые специфические чувства, представляется неверной. Разумеется, существуют склонности испытывать те или иные чувства: подверженность головокружениям или ревматизму и есть такого рода склонность. Однако мы не пытаемся нравоучительными поучениями исправлять подобные наклонности.

С чем чувства соотносятся каузально, так это с возбуждениями; они суть признаки возбуждений, точно так же как боли в животе служат признаком расстройства желудка. Грубо говоря, вопреки доминирующей теории, мы действуем преднамеренно не потому, что испытываем чувства, а, наоборот, мы испытываем такие чувства, как трепет и содрогание, потому что мы лишены возможности действовать преднамеренно.

Перед тем как оставить этот сюжет нашей общей темы, следует отметить, что мы можем вызывать в себе самые искренние и сильные чувства, просто представив себя в вызывающих волнение обстоятельствах. Любители романов и театралы испытывают настоящие муки и воодушевление, льют настоящие слезы и неподдельно сердятся. И всё же их страдания и негодования поддельны. Они не отбивают аппетита к шоколадкам, не меняют интонации голоса при разговоре. Сентиментальные существа — это такие люди, которые поддаются искусственно вызванным чувствам, не осознавая фиктивности охвативших их возбуждений.

6. Наслаждение и желание

Слова «удовольствие» и «вожделение» играют большую роль в словаре моральных философов и некоторых школ психологии. Нам важно вкратце указать на некоторые различия между предполагаемой и реальной логикой их употребления.

Прежде всего, по-видимому, обычно предполагается, что слова «удовольствие» и «вожделение» всегда используются для обозначения чувств. И конечно же, существуют чувства, которые могут описываться как чувства удовольствия и вожделения. Иногда возбуждение, потрясение, оживлённость, смешливость указывают на чувства восторга, удивления, воодушевления, веселья, а страстное стремление, терзание, нетерпение и томление служат признаками того, что нечто одновременно и желается, и недоступно. Но душевные порывы, удивление, оживление и страдания, по которым распознаются — правильно или неправильно — данные чувства в качестве их признаков, сами по себе чувствами не являются.

Они суть возбуждения или настроения, точно так же как порывы страдания, которые дети выказывают своими подпрыгиваниями и хныканьями. Ностальгия — это волнение, причём такое, которое в известном смысле можно называть «вожделением»; но это не просто чувство или серия чувств. Тоскующий по родине человек помимо того, что испытывает таковые чувства, не может также не думать и не мечтать о своём родном доме, отвергая все соображения, грозящие продлить его отлучку; при этом его не привлекают даже те развлечения, которым он обрадовался бы в другое время. Если бы он не испытывал этих и подобных им склонностей то нам не следовало бы называть его тоскующим по родине, о каких бы своих чувствах он ни рассказывал нам.

Далее, слово «удовольствие» иногда употребляется для обозначения особого рода настроений, таких, как восторг, радость и веселье. Соответственно оно употребляется для дополнения описаний некоторых чувств, таких, как дрожь, пыл и трепет. Но существует ещё один смысл, в котором мы говорим, например, что человек, который настолько поглощён неким занятием, например гольф он или спором, что ему тяжело оторваться или даже подумать о чём-нибудь ещё, — что он «получает удовольствие» или «наслаждение», делая то, что он делает, хотя он ни в коей мере не трепещет и не выходит из себя, а следовательно, и не испытывает каких-то особенных чувств.

Несомненно, глубоко увлечённого игрока в гольф нередко кидает в дрожь и жар восторга, по ходу игры он испытывает возбуждение и довольство собой. Но если спросить у него, получал ли он удовольствие от игры в промежутках между наплывами этих чувств, то, очевидно, он ответит: да, получал, ибо вся игра была для него удовольствием. Он ни на мгновение не желал бы прерваться, ни разу, ни мыслями, ни разговорами он не отвлекся от игры на что-то другое. Он даже не пытался сосредоточиться на игре. Ему не нужно было ни заставлять, ни упрашивать себя, поскольку он был поглощён игрой и без этого. Усилия потребовались бы и, возможно, прилагались бы, если бы нужно было обратить внимание на что-либо иное.

В этом смысле делать что-то с удовольствием, желать делать это и не желать делать ничего другого — это просто разные способы вербального выражения одного и того же. И именно этот лингвистический факт иллюстрирует один важный момент. Страстное стремление не то же самое, что трепет или пыл или же вообще не подобно им. Но то, что некто склонен делать, что он делает, и не склонен не делать этого, вполне может обозначаться фразами «он получает удовольствие, делая это» и «он делает то, что хочет делать», а также «он не желает останавливаться». Это — осуществлённая предрасположенность действовать и реагировать должным образом там, где на эти действия и реакции обращается внимание.

Отсюда видно, что слово «удовольствие» может использоваться для обозначения по крайней мере двух совершенно разных вещей.

  1. Есть такой смысл этого слова, который обычно передаётся глаголами «наслаждаться» и «нравиться». Сказать, что человек наслаждается, копая яму, не означает, что он при копании одновременно совершал или испытывал что-то ещё, бывшее результатом этого копания или чем-то ему сопутствующим; сказанное означает, что он копал, целиком поглощённый своим делом, то есть копал, потому что хотел копать, а чего-либо другого делать не желал. Это его копание и явилось осуществлением его предрасположенности. Оно само и было для него удовольствием, а не средством доставить удовольствие.
  2. Существует и такой смысл слова «удовольствие», который обычно передаётся словами «восторг», «порыв чувств», «восхищение», «ликование» и «радость». Это наименования настроений, обозначающих возбуждения.

Выражения «слишком восторжен, чтобы говорить связно» и «без ума от радости» вполне легитимны и правильны. С такого рода настроениями связаны определённые чувства, обычно описываемые как «трепет удовольствия», «пыл удовольствия» и так далее. Следует отметить, что хотя мы и говорим, что нас охватывает трепет удовольствия или что жар удовольствия согревает наши сердца, мы всё же обычно не говорим, что удовольствия охватывают нас или согревают нам сердца.

Только теоретики могут до такой степени заблуждаются, чтобы и восторг, и наслаждение классифицировать как чувства.

Ошибочность подобной классификации подтверждается теми фактами, что 1) копание с наслаждением не является копанием плюс переживанием некоего приятного чувства, и 2) восторг, веселье и так далее — это настроения, а настроения не есть чувства. О том же говорят и следующие соображения. Относительно любого ощущения или чувства всегда имеет смысл спросить, получал ли их обладатель удовольствие, испытывая их, или же это было неудовольствие, или же ему было безразлично. Большинство ощущений и чувств ни приятны, ни неприятны. Мы лишь в исключительных случаях вообще обращаем на них внимание. Это относится к трепету, дрожи, пылу, а также и к покалыванию. Поэтому, хотя и правомерно описывать то, что почувствовал человек, как трепет удовольствия или, более конкретно, как колики смеха, правомерен также и вопрос, получил ли он удовольствие только от шутки или же ещё и от колик смеха, вызванных этой шуткой. И нам не следует удивляться, услышав в ответ, что шутка рассмешила его до такой степени, что ощущение от этих колик было очень неприятным; или услышать от другого человека, кричавшего от горя, что этот крик сам по себе был ему слегка приятен. В четвёртом разделе этой главы я обсуждал два основных мотива ошибочной классификации настроений в качестве чувств. Мотивы, по которым «наслаждение» относят к словам, обозначающим чувства, аналогичны, хотя не идентичны, поскольку получение наслаждения не является настроением. Можно только быть или не быть в настроении наслаждаться чем-нибудь.

Сходные соображения, которые нет необходимости здесь подробно развивать, показали бы, что слова «неприятность», «нужда» и «желание» не обозначают приступов боли, зуда или терзаний. (Следует упомянуть, что слово «боль» в том его смысле, в каком я чувствую боли в животе, не противоположно «удовольствию». В этом смысле боль — это только лишь особого рода ощущение, испытывать которое мы, как правило, не любим.)

Таким образом, приязнь и неприязнь, радость и горе, вожделение и отвращение не являются «внутренними» эпизодами, свидетелем которых может быть только их обладатель, но не окружающие его люди. Они вообще не эпизоды, а значит, не относятся к тому сорту вещей, которые могут наблюдаться или не наблюдаться. Разумеется, человек обычно, хотя и не всегда, может сходу, не раздумывая, сказать о том, нравится ему что-то или нет, а также о том, в каком настроении он пребывает в данный момент. Но то же самое могут сделать и его собеседники при условии, что он откровенен с ними, а не кривит душой. Если же он не откровенен ни с ними, ни с самим собой, то и ему, и окружающим придётся предпринять известное исследование, чтобы выяснить истинное положение вещей, причём в этом деле его собеседники имеют больше шансов на успех, нежели он сам.

7. Критерии мотивов

До сих пор я доказывал, что объяснять совершение действия на основе определённого мотива следует не некой таинственной причиной, но подведением его под некоторую предрасположенность или линию поведения. Но этого ещё недостаточно. Примем эту формулу для объяснения действия на основе привычки, инстинкта или рефлекса, но будем отличать от этих действий, совершаемых автоматически, действия, совершенные, скажем, из тщеславия или привязанности. Я воздержусь от попытки указать на те критерии, опираясь на которые мы обычно заключаем, что человек сделал что-то не в силу привычки, а по определённому мотиву. Но не следует думать, что эти два типа действий отличаются друг от друга, как день от ночи в экваториальных странах. Они незаметно переходят один в другой, как английский день переходит в английскую ночь. Доброта незаметно переходит в учтивость сквозь сумерки предупредительности, а учтивость, в свою очередь, незаметно переходит в вышколенность сквозь сумерки этикета. Вымуштрованность ревностного вояки — не совсем то же самое, что выучка просто исполнительного солдата.

Когда мы говорим, что некто действует определённым образом исключительно в силу привычки, мы отчасти имеем в виду, что при подобных обстоятельствах он всегда действует одинаково; что он действует так вне зависимости от того, обращает ли он внимание на то, что делает, или нет; что его не заботит то, что он делает, и он не стараться исправить или улучшить свои действия; а также что он может делать это, совершенно не отдавая себе отчёта в совершаемом.

Подобные действия часто метафорически называют «автоматическими». Автоматические привычки часто вырабатываются нарочито интенсивной муштрой и могут быть искоренены аналогичными контрмерами.

Но когда мы говорим, что некто действует определённым образом, идя на поводу у своих амбиций или же руководствуясь чувством справедливости, то мы подразумеваем, что такое действие совершается отнюдь не автоматически. В частности, мы предполагаем, что действующий так или иначе обдумывал или следил за тем, что он делал, и не стал бы делать этого так, как сделал, если бы прежде не продумал свои действия. Но точный смысл выражения «обдумал свои действия» всё-таки до конца неуловим. Конечно, я могу, взбегая по лестнице, по привычке прыгать сразу через две ступеньки, одновременно отдавая себе в этом отчёт и даже отслеживая, как это происходит. Я могу наблюдать за своими привычными и рефлекторными действиями и даже диагностировать их, и всё же эти действия не перестают быть автоматическими. Хотя известно, что такого рода внимание иногда нарушает автоматизм.

И наоборот, мотивированные действия всё же могут быть наивными в том смысле, что действующий не соединяет, а возможно, и не может соединить своё действие с последующим рассказом себе самому или окружающим о там, что и почему он делает. На самом же деле, даже если человек комментирует своё действие про себя или вслух, эта вторичная операция комментирования обычно сама бывает наивной. Он же не может комментировать свои комментарии и так далее ad infinitum. Смысл, в котором человек размышляет над тем, что делает — когда его действие должно классифицироваться не как автоматическое, но как мотивированное, — заключается в том, что он действует более или менее внимательно, критически, последовательно и целеустремлённо. Данные наречия обозначают не предшествующее или сопутствующее осуществление неких дополнительных операций принятия решения, планирования или обдумывания, но только лишь то, что данное действие совершается не бессознательно или безотчётно, но в определённой позитивной установке сознания. Описание такой структуры сознания не нуждается в ссылке на какие-либо иные эпизоды, кроме самого действия, хотя оно не исчерпывается такой отсылкой.

Короче говоря, класс действий, совершенных мотивированно, совпадает с классом действий, описываемых как более или менее осознанные. Любое мотивированное действие может быть оценено как сравнительно разумное или бестолковое и vice versa. К действиям, совершаемым исключительно в силу привычки, не относятся характеристики разумности или глупости, хотя само действующее лицо, конечно, может выказать своё здравомыслие или глупость тем, что приобрело или не искоренило данную привычку.

Но это ставит нас перед следующей проблемой. Два действия, совершенных по одному и тому же мотиву, могут обнаружить различные степени навыка, а два похожих действия, демонстрирующие одинаковую степень навыка, могут быть совершены исходя из разных мотивов. Любить греблю ещё не значит достичь в ней совершенства или мастерства, а из двух в равной степени искусных гребцов один занимается греблей из спортивного интереса, а другой для здоровья или чтобы прославиться. То есть способности, сообразно с которыми совершаются поступки, суть персональные характеристики иного рода, нежели мотивы или наклонности, на основании которых они совершаются; а мы отличаем действия по привычке от неавтоматических действий, базируясь на том факте, что последние суть одновременное проявление обеих характеристик. Поступки, совершаемые полностью безотчётно, совершаются без какого-либо методам каких-либо разумных оснований, хотя они могут быть весьма эффективными и сложными по процедуре исполнения.

Приписывая человеку какой-либо специфический мотив, мы очерчиваем круг действий, которые он склонен совершать или вызывать; приписывая ему определённую компетенцию, мы описываем те методы и их эффективность, с которыми он эти действия совершает. Это различие между намерениями и техникой исполнения. Более употребительное выражение «цели и средства» часто вводит в заблуждение. Если человек отпускает саркастическую шутку, то сам этот поступок невозможно разделить на составные части, тем не менее, суждение о том, что он сделал это из ненависти, всё же отличается от суждения, что это было сделано мастерски.

Уже Аристотель понимал, что, говоря о мотивах, мы говорим о диспозициях определённого рода, отличного от навыков; он также осознавал, что любой из мотивов в отличие от любого навыка является склонностью, о которой можно сказать, что в данном человеке при данном раскладе его жизни этот мотив является очень сильным, очень слабым либо не является ни слишком сильным, ни слишком слабым. Он, по-видимому, считал, что, оценивая моральные достоинства и недостатки поступков в отличие от технических умений, мы высказываем мнение о чрезмерной, надлежащей или неадекватной силе наклонностей, проявлением которых они служат. Нас здесь не интересуют ни сами этические вопросы, ни вопросы о природе этических вопросов. Для нашего исследования важен тот факт — Аристотель считал его первостепенным, — что относительная сила наклонностей изменчива. Изменения в окружающей обстановке, в круге общения, в состоянии здоровья и возрасте, критика со стороны и её уроки — всё это может видоизменить баланс сил между наклонностями, определяющими одну из сторон человеческого характера. Но этот баланс может изменить и озабоченность им самого человека. Он в состоянии обнаружить, что слишком любит слухи или же недостаточно внимателен к заботам ближних, и он может, хотя в этом нет особой нужды, развить в себе дополнительные наклонности, чтобы усилить слабые и ослабить некоторые свои сильные склонности. Он даже может занять не просто академически-критическую позицию, но действительно изменить свой характер. Разумеется, его новый вторичный мотив, направленный на обуздание первичного мотива, всё же может диктоваться благоразумием или экономическими выгодами.

Амбициозный хозяин гостиницы может усердно вырабатывать в себе уравновешенность, рассудительность и честность единственно из желания увеличить свой доход, а его приёмы самодисциплины могут быть эффективнее приёмов, к которым прибегает человек более возвышенных идеалов. Как бы то ни было, в случае с таким хозяином имелась одна наклонность, сравнительная сила которой vis-a-vis с другими была оставлена без критики и регулирования, а именно само его желание разбогатеть. Наверное, этот мотив, хотя это и необязательно, был слишком силён в нём. А если это так, то мы могли назвать его «практичным», но нам не следует называть его ещё и «мудрым». Обобщим этот момент: частично то, что подразумевается, когда говорят о какой-либо наклонности, что она очень сильная в данном человеке, заключается в том, что человек склонен действовать под влиянием такой наклонности даже тогда, когда он намерен ослабить в себе данную склонность, умышленно действуя иначе. О человеке можно сказать, что он раб никотина или предан некой политической партии, в том случае, если он никак не может взять себя в руки и предпринять достаточно серьёзные шаги, которые только и позволят ослабить такого рода мотивы, хотя он и развил в себе вторичную наклонность на их ослабление. То, что здесь описано, составляет часть того, что обычно называют «самоконтролем», а когда то, что обычно ошибочно называют «порывом», становится непреодолимым и потому не поддающимся контролю, будет тавтологией сказать, что оно чрезмерно сильно.

8. Основания и причины действий

Выше я утверждал, что объяснять какое-то действие на основе определённого мотива или наклонности не означает описывать это действие в качестве следствия некой определённой причины. Мотивы — не события и потому не могут быть причинами в их правильном понимании. Выражения относительно мотивов относятся к законоподобным утверждениям, а не сообщениям о событиях.

Но тот общий факт, что человек предрасположен действовать так-то и так-то при таких-то и таких-то обстоятельствах, сам по себе объясняет его конкретное действие в конкретный момент не больше, чем факт хрупкости стакана объясняет то, что он разлетелся на осколки в 10 часов пополудни. Как удар камня в 10 часов стал причиной того, что стакан разбился, так и антецедент действия становится причиной или служит поводом для человека сделать то там и тогда, что, где и когда он это делает. Например, человек из вежливости передаёт своему соседу соль; но эта его вежливость — просто склонность к передаче соли тогда, когда это требуется, точно так же как вообще оказание тысячи других любезностей подобного рода. Так что кроме вопроса «исходя из каких оснований он передал соль?» можно задать существенно иной вопрос, что заставило его передать соль в данный момент данному соседу?» На этот вопрос, вероятно, могут быть даны следующие ответы: «он услышал, что сосед попросил его об этом», или «он заметил, что его сосед что-то ищет взглядом на столе», или что-нибудь в таком же роде.

Всем нам хорошо известны такие ситуации, в которых людям приходится или случается что-то делать. Если бы это было не так, то мы не смогли бы добиться от них того, что нам нужно, а значит, и повседневные отношения между людьми не могли бы существовать. Покупатели не могли бы покупать, офицеры не могли бы командовать, друзья не могли бы общаться, а дети — играть, если бы не знали, как поступать самим и добиваться чего-то от других при том или ином стечении обстоятельств.

Цель, которую я преследую, упоминая все эти важные тривиальности, двойная: во-первых, чтобы показать, что наличие у действия причины не только не противоречит наличию у него мотива, но мотив уже содержится в условной посылке гипотетического высказывания, утверждающей о мотиве; во-вторых, чтобы продемонстрировать то обстоятельство, что, как бы нам ни хотелось услышать о таинственных или призрачных причинах человеческих поступков, мы уже знаем о тех общеизвестных и, как правило, общедоступных ситуациях, которые вынуждают людей действовать определённым образом в определённое время.

Если бы доктрина о духе в машине была истинной, то люди были бы не только абсолютно загадочны друг для друга, но и абсолютно не могли бы воздействовать друг на друга. Но на самом-то деле они сравнительно податливы на воздействия и относительно легко понимаемы.

9. Заключение

Существуют два совершенно разных смысла слова «эмоция», сообразно с которыми мы и объясняем человеческое поведение, если при этом нужно ссылаться на эмоции. В первом смысле мы указываем на мотивы или наклонности, исходя из которых, совершаются более или менее осознанные действия. Во втором смысле мы ссылаемся на настроения, включая сюда возбуждения или смятения, признаками которых служат некоторые безотчётные движения. Ни в одном из этих смыслов мы не утверждаем и не подразумеваем, что внешнее поведение — это результат некоего вихря турбулентностей в потоке сознания действующего человека. В третьем смысле слова «эмоция» муки совести и приступы боли являются чувствами или эмоциями, но они не могут, разве что per accidens, быть тем, ссылаясь на что мы объясняем поведение. Они сами нуждаются в диагностике, а потому не могут быть вещами, потребными для диагностики поведения.

Импульсы, описываемые как подстегивающие действия чувства, являются парамеханическими выдумками. При этом имеется в виду не то, что люди никогда не действуют импульсивно, но лишь то, что мы не должны принимать на веру традиционные рассказы о таинственных предпосылках как умышленных, так и импульсивных действий.

Следовательно, несмотря на то, что описание высших уровней поведения людей, конечно же, нуждается в упоминании об эмоциях в первых двух смыслах, это не влечёт за собой заключений к таинственным внутренним состояниям или процессам. Обнаружение мною ваших мотивов и настроений не похоже на не поддающийся проверке поиск воды с помощью прутика лозы; частично оно подобно моим индуктивным выводам о ваших привычках, инстинктах и рефлексах, частично — моим заключениям, касающимся ваших болезней и вашей манеры опьянения. Но при благоприятных обстоятельствах я распознаю ваши наклонности и настроения и более прямым образом. Во время обычной беседы я слышу и понимаю ваши признания, ваши восклицания и интонации голоса, я вижу и понимаю ваши жесты и выражение лица. Я говорю «понимать», не вкладывая в это слово какого-то метафорического смысла, ибо даме восклицания, интонации, жесты и мимика — это способы общения. Мы учимся воспроизводить их пусть не путём заучивания, но путём имитации. Мы знаем, как пристыдить кого-нибудь, применяя все это; до известной степени мы знаем, как избежать самораскрытия, прячась под масками. Не только чуждые языки создают сложности при понимании иностранцев.

Моё исследование собственных мотивов и настроений принципиально не отличается от общей ситуации, хотя моя позиция плоха, чтобы видеть собственные гримасы и жесты или слышать интонации своего голоса. Мотивы и настроения не относятся к тому типу явлений, которые могли бы быть среди прямых свидетельств о работе сознания или же в числе объектов интроспекции, как эти фиктивные формы Привилегированного Доступа обычно описываются. Они не являются «переживаниями», во всяком случае, не больше, нежели «переживаниями» являются привычки или болезни.

10 часто испытываемых эмоций, у которых, оказывается, есть названия » BigPicture.ru

Наверняка вы хоть раз в жизни испытывали чувство, что то, что сейчас происходит, уже было раньше. Или время от времени грустите по поводу того, что не увидите, как будут жить ваши правнуки. Знакомо ли вам ни с чем не сравнимое ощущение уюта и тепла, когда за окном лепит дождь, а вы нежитесь в теплой постели под одеялом? У всех этих довольно сложных эмоций и чувств есть свои названия. Скорее всего, среди них найдется то самое, что вы часто испытываете, но не знаете, как выразить.

Опия

Не путать с тяжелыми наркотиками. Опия — это внезапное чувство возбуждения, когда один пристальный взгляд встречает другой. Визуальный контакт, который провоцирует прилив энергии. Если это приятный вам человек, скорее всего, это доставит удовольствие. А если ваш визави — потенциальная угроза, от такого обмена взглядами по коже может пробежать противный холодок.

Дежавю

Дежавю так и переводится с французского: deja vu — «виденный ранее». Это ощущение, когда вам кажется, что вы бывали в каком-то новом для вас месте прежде, или когда кажется, что новое событие на самом деле повторяется. Дежавю — довольно распространенная эмоция, о которой сообщают около 75% респондентов различных психологических опросов.

Эллипсизм

Эллипсизмом называют грусть, которую человек испытывает от того, что не увидит будущего. Эта эмоция больше всего свойственна пожилым людям, которые наблюдают, как растут их внуки, и переживают, что не доживут до каких-то важных моментов в их жизни.

Кризализм

Термин происходит от латинского chrysalis — «куколка», обозначающего одну из стадий развития бабочки. Это ощущение блаженства, покоя и защищенности — например, когда находишься в теплом и сухом доме, а за окном бушует гроза.

Адронитис

Так называется чувство досады, которые испытываешь после нового знакомства, когда понимаешь, что человек очень интересен, но узнать его поближе практически невозможно или на это понадобится очень много времени. Этим словом в Древней Греции называлась мужская половина дома.

Либеросис

Так называется желание ослабить контроль над своей жизнью и меньше переживать. Это чувство освобождения, когда думаешь: «Вот бы снова стать ребенком и ни о чем не беспокоиться!»

Энуэмент

Это горькое чувство люди испытывают, когда получают ответ на давно мучивший их вопрос и хотят вернуться в прошлое, чтобы рассказать себе о будущем. Есть на эту тему хорошая пословица: «Знал бы, где падать, соломку бы подстелил».

Зенозина

Название для этой эмоции образовано добавлением к имени древнегреческого философа Зенона, известного своими рассуждениями о невозможности движения и о неподвижности времени, имени Мнемозины, олицетворявшей в древнегреческой мифологии память. Суть этого ощущения — с каждым последующим годом начинает казаться, что годы проходят все быстрее.

Жуска

Наверняка каждый хоть раз после спора или какого-то обсуждения прокручивал у себя в голове то, что надо было сказать и что могло бы быть сказано в ответ. Эти воображаемые диалоги называются жуской, а по-русски — «остроумием на лестнице».

Состояние фугу

Нет, мы сейчас не о рыбе, хотя на фотографии именно она. Речь идет о состоянии, когда человек что-то делает, разговаривает, ходит куда-то, но не осознает всего этого, а потом не может вспомнить, что все это делал. Такое может быть в результате злоупотребления наркотиками или алкоголем.

Смотрите также:
Страшный диагноз или ловкая афера? 24 личности Билли Миллигана,
9 самых жестоких психологических экспериментов в истории,
«Будь проще!»: 10 легких и эффективных способов упростить свою жизнь

А вы знали, что у нас есть Instagram и Telegram?

Подписывайтесь, если вы ценитель красивых фото и интересных историй!

Что делает роботов похожими на человека?

Что такое аффект и почему он важен для человека? Как можно определить чувства и как они связаны с эмоциями и сознанием? Что можно использовать при создании человекоподобного робота? Профессор Антонио Дамасио (Университет Южной Калифорнии, США) обсудил эти и другие вопросы в своей почетной лекции под названием «Чувство, знание и искусственный интеллект» в рамках XXII Апрельской международной научной конференции, организованной ВШЭ и Сбером.

Мягкая робототехника в последнее время приобрела популярность как среди нейробиологов, так и среди специалистов по обработке данных, поскольку она решает проблему создания роботов, похожих на людей. По мнению, профессора Дамасио, чтобы стать похожими на людей, роботы должны стать уязвимыми. С точки зрения нейробиологии, аффект – это то, что делает людей уязвимыми.

Чувства и эмоции – в чем разница?

Голод, жажда, боль, благополучие, желание, усталость – все это чувства. Итак, перепады телесных состояний, которые отражают гомеостатические нужды тела, переводятся в чувства. А гомеостатические чувства составляют суть аффекта.

Такое определение чувств подчеркивает, что:

 чувства – это переживания, а не действия;

 генезис чувств – это вариации в телесных состояниях;

 чувства полностью относятся к гомеостатическому регулированию.

Крайне важно разделить чувства от эмоций и понять, как они соотносятся. Чувства являются субъективными событиями, они не объективны, тогда как эмоции – это совокупность видимых для других действий и процессов в теле. В страхе мы отшатываемся, выражение лица меняется, мышечное напряжение растет, концентрация нейрохимических медиаторов в крови повышается. Итак, эмоции – это театр, мы их разыгрываем.

Актеры театра и кино разыгрывают эмоции, не испытывая при этом субъективных ощущений. Но они убеждают нас в том, что у них есть эти чувства – определенные внутренние состояния – через их изображение.

Важно отметить, что эмоции могут вызывать чувства: страх может вызвать изменения в состоянии тела, что в свою очередь приведет к возникновению чувств.

От физиологии к психическому опыту

Нет исчерпывающих объяснений того, как наши физиологические процессы трансформируются в психические переживания. Эта проблема имеет биологические, психологические и философские аспекты. Поиски объяснения приводят нас к нервной системе (имеется в виду головной мозг): ее архитектуре и функциональным механизмам.

И здесь критично важны два вопроса. Во-первых, как нервная система генерирует карты внешнего по отношению к телу мира и карты процессов внутри тела. Во-вторых, как она оценивает эти карты, другими словами, делает нас сознательными.

Благодаря нервной системе мы можем воспринимать то, что происходит в теле (интероцепция) и вне него (экстероцепция). Интероцептивные и экстероцептивные каналы обеспечивают восприятие, обработку и хранение сигналов в нервной системе.

Например, зрительные сигналы внешней среды начинают свой нейрональный путь с сетчатки, потом доходят до оптического нерва, который отображает сигналы на зрительную кору. Благодаря дальнейшей обработке сигнала мозгом  мы получаем карты зрительных эффектов и их характеристик (глубина, форма, цвет и т.д.).

Однако есть существенные различия в архитектуре каналов интероцепции и экстероцепции. Во-первых, в системах, которые обеспечивают приток информации извне в тело (зрение, слух, осязание) неизбежны потери в сигнале. Во-вторых, мир кровеносной системы смешивается с миром нервной системы. Следовательно, такие процессы и состояния, как метаболизм, пищеварение и усталость, напрямую воздействуют на нервную систему. А из-за близости экстероцептивных каналов внутренние процессы тела находят свое отдельное отображение в нервной системе и становятся основной гомеостатических ощущений.

Важно отметить, что карты внешних событий можно оценивать с точки зрения тела. Следовательно, они могут влиять на тело, взаимодействовать с внутренними процессами и изменять чувства.

Представьте, что вы порезали палец. Сначала вы чувствуете боль (что-то происходит во внутреннем мире), но затем боль утихает, хотя эмоции все еще присутствуют и заставляют вас действовать в отношении внешних объектов, которые причинили вам боль.

Роль сознания

Критично важна сознательная природа чувств. Чувства возникли в живых организмах (организмы с нервной системой) вместе с сознанием и привнесли осознанность. До возникновения чувств, организмы регулировались автономно (вегетативной нервной системой – симпатической нервной системой).

Чувства порождают сознательные знания. И поскольку чувства – это сознание о телесном состоянии, результате гомеостатического регулирования, то чувства дают возможность для преднамеренного регулирования. И это именно то, что необходимо имитировать в мягких роботах – сделать их реактивными по отношения к своему оперативному состоянию, вселять интероцепцию. Как это могло быть реализовано?

Роботы, которые запрограммированы на выполнение определенной задачи и имеют автономность корректировки своих действия в зависимости от успешности процесса могут быть дополнены следующим свойством. Система сбора информации по заранее заданным параметрам может быть встроена в функционал робота (интероцепция). Кроме того, роботу можно задавать норму – пространство приемлемых значений параметров интероцепции (гомеостаз) и алгоритмы перепрограммирования цели и/или действий в зависимости от отклонения текущего состояния параметров гомеостаза от нормы. Профессор Дамасио и коллеги работают над развитием и симуляциями таких алгоритмов, которые могут быть внедрены в робототехнику в будущем.

Языки мира по-разному описывают эмоции

Действительно ли значение любви универсально? Новое исследование показало, что это может зависеть от языка, на котором вы говорите.

Ученые, которые исследовали семантические шаблоны почти на 2500 языках со всего мира, обнаружили, что слова-эмоции, такие как тоска, горе и счастье, могут иметь очень разные значения в зависимости от языковой семьи, из которой они произошли.

Результаты, описанные в журнале Science, проливают свет на разнообразие человеческих чувств, выражаемых по всему миру, при этом отображая некоторые общие языковые ориентиры среди внутренних эмоциональных ландшафтов языков.

«Мы ходим, предполагая, что опыт всех остальных такой же, как и наш, потому что мы называем его одним и тем же словом, и это предполагает, что это может быть не так», — сказала старший автор Кристен Линдквист, психолог и нейробиолог из Университета. Северной Каролины в Чапел-Хилл. «Я думаю, что есть некоторые реальные последствия для того, как мы понимаем эмоциональное и социальное поведение людей во всем мире».

Во многих языках есть слова, значения которых кажутся настолько конкретными и тонкими, что их невозможно перевести; их можно импортировать только оптом.Взгляните на немецкое schadenfreude , удовольствие, полученное от чужого несчастья, или sehnsucht , своего рода глубокую тоску по альтернативной жизни.

Такие эмоциональные слова часто кажутся укорененными в культуре, из которой они возникли, сказала Асифа Маджид, когнитивист из Йоркского университета в Англии. Она указала на ощущение awumbuk , которое испытывают люди Baining в Папуа-Гвинее, когда их гости уезжают после ночевки.Это оставляет людей безразличными, написала она в комментарии к исследованию, что-то вроде «социального похмелья».

Тем не менее, во многих языках есть слова, которые англоговорящие могут рассматривать как «основные» эмоции — любовь, ненависть, гнев, страх, печаль, счастье. Ранние теории, созданные под влиянием Чарльза Дарвина и привязанные к общим биологическим структурам человека, предполагают, что существуют определенные универсальные эмоции, которые служат исходным материалом для всех остальных, поскольку основные цвета могут быть смешаны для создания множества новых оттенков.

Но так же, как более поздние работы показали, что разные культуры не всегда категоризируют цвета одинаково, растет понимание того, что даже эти якобы «первичные» эмоции могут иметь свои собственные значения и нюансы в разных культурах, которые не могут быть напрямую переведены .

Возникает интригующий вопрос: действительно ли якобы «базовые» эмоции универсальны или они фундаментально специфичны для культуры и ее языка?

«Это также огромная дискуссия в лингвистике, когнитивной науке и философии», — сказал Линдквист.«Насколько язык проникает в ваш опыт и формирует его?»

Ответить на этот вопрос действительно сложно, потому что кросс-культурные исследования эмоций часто сравнивают только две группы; даже когда вовлечено больше, они обычно из промышленно развитых и глобализированных стран. Также трудно избежать определенных предубеждений как среди экспериментаторов, так и среди участников исследования.

Итак, Линдквист и ее коллеги попробовали другой подход. Они составили базу данных, основанную на словарях переводов и списках слов для 2 474 разговорных языков 20 основных языковых семей.Их выборка включала примерно треть языков мира, в том числе на некоторых из них говорят миллионы людей, а на других — всего несколько тысяч.

Более чем 100 000 слов, которые они собрали, содержали 2 439 уникальных концепций, в том числе две дюжины для эмоций. Они воспользовались феноменом колексификации, при котором в языках обычно используется одно слово для обозначения нескольких понятий. (Например, в русском языке есть слово, которое обозначает и руку, и руку, а во многих языках одно и то же слово может означать кору, кожу или кожу.Эти перекрывающиеся значения дают ученым лучшее понимание основных идей, лежащих в основе слов.

Для каждого языка исследователи использовали статистические методы, чтобы создать сеть общих или перекрывающихся значений слов, выражающих концепции эмоций. Это помогло им увидеть, какие чувства носители того или иного языка считают похожими друг на друга и как эти суждения об эмоциональном сходстве различаются в зависимости от языка, на котором они говорят.

Ученые обнаружили, что все изученные языки, по-видимому, различают эмоции на основе двух ключевых факторов: валентности (насколько приятна или неприятна эмоция) и активации (уровень физиологического возбуждения, связанного с эмоцией).По словам Линдквиста, они, вероятно, связаны с физиологическими состояниями — намек на роль, которую биология может играть в эмоциях.

Однако, помимо этих двух основных факторов, исследователи обнаружили, что языковые семьи кодируют чувства самыми разными способами.

Возьмите персидское слово ænduh , которое используется для выражения концептуальных английских эмоций «горе» и «сожаление». Диалект сиркхи даргва, напротив, использует dard , чтобы передать как «горе», так и «тревогу».Похоже, говорящие на персидском языке могут думать о горе как о более связанном с сожалением, в то время как носители даргва могут рассматривать его как более похожее на тревогу.

«Гнев» — еще одна эмоция, которую носители английского языка могут считать основной, — также обнаружила свою долю сложностей.

В индоевропейских языках (огромная группа, включающая такие разрозненные языки, как английский и хинди-урду) он был тесно связан с эмоциональным понятием «тревога». Но в австроазиатских языках (включая вьетнамский и кхмерский) «гнев» был связан с «горем» и «сожалением».Нахско-дагестанские языки (которые включают языки Северо-Восточного Кавказа, такие как чеченский) связывают гнев с «завистью», в то время как австронезийские языки (семья, в которую входят тагалог и маори) связывают гнев с «ненавистью», «плохим» и «гордым».

«Мы интерпретируем эти результаты так, чтобы означать, что слова-эмоции различаются по значению в разных языках, — писали авторы исследования, — даже если они часто приравниваются в словарях переводов».

Исследователи также обнаружили, что языки, носители которых исторически жили в географической близости, имели сходные смысловые сети.По словам ученых, еще предстоит выяснить, связано ли это с лингвистической наследственностью или потому, что они щедро заимствуют у своих соседей.

Маджид назвал широту языков и широкий спектр эмоциональных концепций, затронутых в статье, «беспрецедентным».

«Мне это показалось действительно захватывающим», — сказала она в интервью. «Это новый способ посмотреть, как выражаются эмоции».

Анна Вежбицка, лингвист из Австралийского национального университета, которая не участвовала в работе, похвалила исследование за описание огромного множества эмоциональных значений, заключенных в разных языках.

Но Вежбицкая, написавшая несколько книг по языку, культуре и значению, также предупредила об опасностях использования английского в качестве языка по умолчанию при анализе значений этих эмоциональных понятий.

«Если мы хотим понять эмоциональные переживания в других культурах, — сказала она, — мы должны действительно забыть об этих английских категориях, таких как грусть, горе и т. Д., И попытаться взглянуть на то, что другие люди испытывают за пределами этого английского словаря эмоций. . »

Вместо этого она указала на другие методы, которые могут использовать преимущества широко используемых словесных понятий, таких как «хорошо» и «плохо», «до» и «после», — чтобы тщательно построить определения этих эмоциональных понятий с меньшим риском предвзятость.

Что касается исследователей, Линдквист сказала, что она и ее коллеги надеются использовать их метод для изучения не только эмоций, но и других когнитивных состояний, таких как память, и телесных состояний, таких как голод.

«Что такого сильного в этом методе, так это то, что он позволяет нам действительно исследовать, что люди думают о ряде различных концепций в беспрецедентном масштабе», — сказала она.

Словарь слов, созданный для обозначения эмоций, которые мы все чувствуем, но для которых еще нет названия: Vemödalen, Sonder, Chrysalism и многое другое

Философы всегда не доверяли языку из-за его скользкости, чрезмерного использования и склонности к обману.Однако многие из тех же критиков изобрели самые изобретательные термины для описания вещей, которых никто никогда не видел. Философский камень, эфир, миазмы — образы, которые делали невыразимый бетон, хотя и невидимо газообразным.

Для нас важно увидеть бесчисленное множество способов, которыми наш общий язык не может уловить сложность реальности, обычной или иной. Попросите любого поэта, писателя или учителя языка рассказать вам об этом — большинство слов, которые мы используем, слишком абстрактны, слишком изношены, сгнили или заржавели.Может быть, нужен поэт или философ, чтобы не только заметить множество проблем с языком, но и приступить к их исправлению.

Таковы качества ума, стоящего за проектом The Dictionary of Obscure Sorrows , созданным графическим дизайнером и режиссером Джоном Кенигом. Блог, канал на YouTube и будущая книга от Simon & Schuster имеют простую предпосылку: они определяют эмоциональные состояния без имен и предлагают как поэтический термин, так и навыки философа в точном определении.Почти не имеет значения, действительно ли эти слова входят в язык, но многие из них кажутся крайне необходимыми и идеально подходящими для своих целей.

Возьмите одно из самых популярных из них, придуманное слово «Sonder», которое описывает внезапное осознание того, что у каждого есть своя история, что «каждый случайный прохожий живет такой же яркой и сложной жизнью, как и ваша собственная». Этот шок может увеличивать или уменьшать нас, или и то, и другое одновременно.У психологов может быть термин для этого, но обычной речи, похоже, не хватало.

Sonder, вероятно, стал таким же популярным, как и в социальных сетях, потому что тема «мы все живем связанными историями» уже находит отклик в огромной популярной культуре. Многие другие термины Словаря имеют гораздо более явно выраженную меланхолию, если не невротику — отсюда и «неясные печали». Но они также значительно различаются по тональности: от относительной легкости греческого неологизма «Anecdoche» — «разговор, в котором все говорят, но никто не слушает» — до преимущественно депрессивного «pâro»:

ощущение, что независимо от того, что вы делаете, всегда что-то не так — как будто есть какой-то очевидный путь вперед, который видят все, кроме вас, каждый из них откидывается на спинку стула и услужливо кричит: «Холоднее, холоднее, холоднее … »

И монеты, и определения освещают друг друга.Возьмем, к примеру, «Énouement», определяемый как «горько-сладкое ощущение того, что вы прибыли в будущее, наблюдая за тем, как все обернется, но не в состоянии рассказать о себе в прошлом». Психология старения в виде красноречивой словарной статьи. Иногда отношения менее тонкие, но все же волшебные, как в далеко не печальном «Хризализме: амниотическое спокойствие пребывания в помещении во время грозы».

Иногда это не слово, а фраза, наиболее остро выражающая эмоции, которые, как мы знаем, существуют, но которые невозможно уловить, не прибегая к убивающим клише.«Момент касания» остро говорит о метафизической философии в стихах. Как и Сондер, эта фраза изображает взаимосвязанность. Но вместо того, чтобы смотреть изнутри — от солипсизма до сочувствия, — он принимает точку зрения на все возможные реальности.

Посмотрите видео на тему «Вемёдален: страх, что все уже сделано» вверху. Посмотреть еще несколько короткометражных фильмов из проекта можно здесь, в том числе «Silience: блестящий артистизм, скрытый повсюду вокруг вас» — если, то есть, мы могли только обратить на это внимание.Ниже вы найдете еще 23 статьи, описывающие эмоции, которые люди испытывают, но не могут объяснить.

1. Сондер: Осознание того, что у каждого прохожего жизнь такая же яркая и сложная, как и у вас.
2. Опия: неоднозначная интенсивность взгляда кому-то в глаза, который может казаться одновременно агрессивным и уязвимым.
3. Монахопсис: Тонкое, но стойкое ощущение себя не на своем месте.
4 Énouement: Горько-сладкая радость от того, что вы прибыли в будущее, видите, как все обернется, но не можете сказать свое прошлое «я».
5. Веллихор: Странная задумчивость бывших в употреблении книжных магазинов.
6. Рубатоз: тревожное ощущение собственного сердцебиения.
7. Кенопсия: жуткая и заброшенная атмосфера места, которое обычно многолюдно, но теперь заброшено и тихо.
8. Mauerbauertraurigkeit: необъяснимое желание оттолкнуть людей, даже близких друзей, которые вам действительно нравятся.
9. Юска: Гипотетический разговор, который вы навязчиво разыгрываете в своей голове.
10. Хризализм: амниотическое спокойствие пребывания в помещении во время грозы.
11. Вемёдален: Разочарование от фотографирования чего-то удивительного, когда уже существуют тысячи идентичных фотографий.
12. Анекдох: беседа, в которой все говорят, но никто не слушает
13. Эллипсизм: печаль, которую вы никогда не узнаете, чем закончится история.
14. Куэбико: Состояние истощения, вызванное актами бессмысленного насилия.
15. Лахезизм: Желание попасть в беду — выжить в авиакатастрофе или потерять все в огне.
16. Exulansis: Склонность отказываться от попыток рассказать о переживании, потому что люди не могут относиться к нему.
17. Адронит: разочарование из-за того, сколько времени нужно, чтобы узнать кого-то поближе.
18. Rückkehrunruhe: Чувство возвращения домой после погружения в путешествие, которое быстро исчезает из вашего сознания.
19. Нодус Толленс: Осознание того, что сюжет вашей жизни больше не имеет для вас смысла.
20. Онизм: разочарование от того, что вы застряли в одном теле, которое одновременно обитает только в одном месте.
21. Либерозис: желание меньше заботиться о вещах.
22. Альтшмерц: Усталость от тех же старых проблем, которые у вас были всегда — те же скучные недостатки и беспокойства, которые вы грызли годами.
23.Оккиолизм: осознание незначительности вашей точки зрения.

Связанное содержание:

«Цундоку», японское слово для обозначения новых книг, которые скапливаются на наших полках, должно войти в английский язык

Крупнейший исторический словарь английского сленга, теперь бесплатный онлайн: охватывает 500 лет «вульгарного языка»

Как слово входит в словарь: Краткое руководство

Джош Джонс — писатель и музыкант из Вашингтона, округ Колумбия.Следуйте за ним в @jdmagness


15 непонятных слов для повседневных чувств и эмоций

Учитывая, что в нем содержится более четверти миллиона слов, велика вероятность, что в английском языке найдется слово, которое вы ищете. Но когда дело доходит до описания трудно описываемых чувств и эмоций, многое делается из недостатков английского языка: нам либо приходится обращаться к иностранным языкам, чтобы описывать ситуации, такие как идеальное возвращение, когда момент прошел ( esprit de l’escalier — спасибо, французский), или используйте такие ресурсы, как блестящий, но, к сожалению, полностью вымышленный, Dictionary of Obscure Sorrows или Meaning of Liff .

Но английский язык настолько обширен, что слова, обозначающие чувства и эмоции и описывающие состояние человека, действительно нашли свое место в словаре. Так что нет необходимости называть это возвращение esprit de l’escalier , потому что слово afterwit используется в английском языке с конца 16 века. А вот еще 15 малоизвестных английских слов, чтобы описать чувства, которые иначе не поддаются описанию.

1. Croochie-Proochles

Превосходное шотландское диалектное слово croochie-proochles означает чувство дискомфорта или беспокойства, возникающее из-за сидения в тесноте (например, в самолете).

2. Никедония

Вы играете в игру и внезапно понимаете, что все уже готово. Или вы смотрите, как играет ваша любимая команда, и после упорного матча понимаете, что они обязательно выиграют. Это нихедония — чувство возбуждения или восторга, возникающее при ожидании успеха.

3. Алисм

Alysm — это чувство беспокойства или разочарованной скуки, возникающее из-за плохого самочувствия. Когда вы отчаянно пытаетесь продолжить свой день, но находитесь в таком плохом состоянии, что не можете заставить себя встать с постели? Это ализм .

4. Зубчатость

Шайба — это крошечный осколок или обломок чего-то, либо нить, торчащая из куска ткани. Исходя из этого, shivviness — это слово на старом йоркширском диалекте, обозначающее чувство дискомфорта от ношения нового нижнего белья — слово, которое, безусловно, должно быть более широко известно.

5. Дежа-визите

Да, строго говоря, это не английское слово, но, как и более знакомое до него déjà-vu , мы, тем не менее, предусмотрительно заимствовали déjà-visité из французского и добавили его в наши словари — это просто используется не так часто, как его более знакомый родственник.Он описывает своеобразное ощущение от осознания того, что вы знаете, где вы никогда не были раньше.

6. Presque-Vu

Еще один термин, который мы позаимствовали из французского, — presque-vu . Это буквально означает «почти увиденное» и относится к ощущению забывания или неспособности что-то вспомнить, но ощущения, что вы можете вспомнить это в любую минуту.

7. Гвендерс

Ощущение покалывания в пальцах, когда они холодные? Это гвендера .

8. Мисслиенс

На шотландском диалекте слово « mislieness» означает «чувство одиночества, которое возникает из-за того, что вы упускаете что-то или кого-то, кого вы любите».

9. Эунейрофрения и 10. Мальнейрофрения

Онейрос — греческое слово, обозначающее сон, и происходит от него в английском языке принято несколько неясных терминов, таких как онейрокритицизм (толкование снов), онейродиния (ночной сон, нарушенный кошмарами) и эта пара. Euneirophrenia — это чувство удовлетворения, возникающее при пробуждении от приятного сна, а malneirophrenia — это чувство беспокойства или несчастья, возникающее при пробуждении от кошмара.

11. Одинокий лад

То чувство беспокойства или беспокойства, которое возникает из-за того, что вы слишком долго оставались наедине с собой, — это lonesome-fret , слово на диалекте 18-19 веков, определенное как «тоска от одиночества» в словаре английского диалекта .

12. Жирная скорбь

«Печаль, облегченная богатством» — или, другими словами, печаль, облегченная материальными вещами, — это жирная печаль . Этот термин лучше всего запомнился из старой поговорки о том, что «жирная печаль лучше, чем тощая».

13. Ужас Vacui

Нелюбовь некоторых людей оставлять пустое место где угодно — например, на стене или в обстановке комнаты — называется horror vacui , латинский термин, первоначально принятый в английском языке в середине 19 века для обозначения склонности некоторых людей. художники, чтобы заполнить каждый квадратный дюйм своих картин или произведений искусства деталями.

14. Дерзость

Когда слово , похмелье, просто не оправдывает себя, получается дерьмо . Согласно определению OED, дерьмо — это чувство «недомогания или недомогания, вызванное чрезмерным употреблением алкоголя или еды».

15. Хакмак

Согласно словарю English Dialect Dictionary , путаница, возникающая из-за того, что вещи стоят не на своих местах — например, когда вы все переставляете, пока убираетесь в доме, — называется huckmuck .

Этот список впервые появился в 2017 году .

эмоциональных слов, таких как «любовь», на разных языках означают разные вещи.

У людей есть множество слов, чтобы выразить то, что мы чувствуем. Некоторые из них нелегко перевести с одного языка на другой: немцы используют « Weltschmerz » для обозначения чувства меланхолии, вызванного состоянием мира. А коренные жители Папуа-Новой Гвинеи говорят « авумбук », чтобы описать социальное похмелье, которое оставляет людей немотивированными и вялыми в течение нескольких дней после отъезда гостей, ночевавших.Другие термины кажутся довольно распространенными — например, «страх» переводится как « takot » на тагальском и « ótti » на исландском. Эти сходства и различия поднимают вопрос: пересекает ли то, как мы переживаем эмоции, культурные границы?

Ученые давно задаются вопросом, имеют ли человеческие эмоции универсальные корни или различаются в разных культурах. Ранние данные свидетельствуют о том, что так же, как основные цвета вызывают все другие оттенки, существует основной набор основных эмоций, из которых возникли все остальные чувства.Например, в 1970-х годах исследователи сообщили, что люди из изолированной культурной группы в Папуа-Новой Гвинее могли правильно определять эмоциональные выражения на фотографируемых западных лицах с большей вероятностью, чем случайность. «Это в значительной степени было воспринято как доказательство того, что люди во всем мире могут одинаково понимать эмоции», — говорит Кристен Линдквист, доцент кафедры психологии и нейробиологии Университета Северной Каролины в Чапел-Хилл.

Но более поздние исследования опровергли эту идею.Работа в различных областях — психологии, нейробиологии и антропологии — предоставила доказательства того, что то, как люди выражают и испытывают эмоции, может сильно зависеть от нашего культурного воспитания. Однако многие из этих исследований имеют ограничения. По словам Джошуа Джексона, докторанта психологии в Чапел-Хилл, большинство из них либо смотрело только на сравнения между двумя культурами, либо сосредотачивалось на крупных промышленно развитых странах. «У нас действительно не было возможности проверить [универсальность эмоции] в надлежащей шкале.”

Чтобы изучить вопрос об общих эмоциях, Джексон, Линдквист и их коллеги объединились с исследователями из Института истории человечества Макса Планка в Йене, Германия, в одном из крупнейших на сегодняшний день исследований кросс-культурного выражения эмоций. В их работе, которая была опубликована сегодня в журнале Science , , использовалась лексика из 2 474 языков. Он выявил большую вариативность словесного выражения эмоций, а также некоторые общие черты.«Психологи долгое время спорят о том, универсальны ли эмоции или изменчивы в разных культурах, — говорит Джексон. «Я думаю, что этот документ показывает, что обе стороны имеют определенные достоинства».

Чтобы изучить изменчивость эмоционального выражения, исследователи использовали вычислительные инструменты для создания огромной базы данных колексификаций — случаев, когда одно слово имеет несколько значений. Примеры включают « ruka, », что на русском означает «рука и рука», и «funny», что на английском означает как странный, так и юмористический.Предыдущие исследования неэмоциональных слов показали, что объединенные слова, как правило, обладают общими свойствами — слова, описывающие «море» и «воду», с большей вероятностью будут парными, чем слова «солнце» и «вода», — предполагая, что носители языка воспринимают сходства в них.

Затем команда использовала свою базу данных для создания сетей объединенных слов среди 20 языковых семей (групп языков, имеющих общие корни), чтобы сравнить словарный запас, связанный с эмоциями, по всему миру.Это выявило значительные различия в том, как эмоции концептуализировались в разных культурах — в три раза больше вариаций, чем в терминах, используемых для описания цвета. Например, в некоторых языках слова «удивление», как правило, группируются со словами «страх», в то время как в других это же понятие сочетается с более приятными состояниями, такими как счастье. Путем дальнейшего анализа исследователи также обнаружили, что это разнообразие частично зависело от географической близости языковых семей — чем они были ближе, тем больше у них было общего.«Это говорит о том, что степень, в которой культуры, вероятно, имели исторический контакт, будь то торговля, миграция или завоевание, позволила этим культурам взаимодействовать и, возможно, передавать и заимствовать концепции эмоций друг у друга», — говорит Линдквист.

С другой стороны, исследователи также обнаружили некоторые общие черты. Языковые семьи имели тенденцию различать эмоции в зависимости от их валентности (насколько они приятны или неприятны) и активации (уровня возбуждения, которое они вызывали).Например, слова, выражающие радость, вряд ли можно объединить вместе со словами сожаления. Однако были исключения: в некоторых австронезийских языках понятие любви, обычно положительной эмоции, сочеталось с жалостью, обычно отрицательной.

«Это важное исследование», — говорит Уильям Крофт, профессор лингвистики в Университете Нью-Мексико, который не принимал участия в работе. «Вероятно, это первый раз, когда анализ значений слов проводится в таком масштабе.«Одна из новинок этого проекта заключается в том, что результаты показывают как универсальные, так и культурно-специфические закономерности, — добавляет Крофтс. Он отмечает, однако, что, поскольку некоторые из этих семей охватывают большое количество языков на обширной географической территории, будет важно продолжить изучение основных культурных факторов.

Еще одно ограничение исследования заключается в несовершенном характере переводов, говорит Асифа Маджид, профессор психологии Йоркского университета в Англии, написавшая сопроводительный комментарий.Это особенно верно, когда речь идет о словах для обозначения эмоций, которые может быть трудно выразить словами — лингвисты могут получить только приблизительный перевод таких терминов, документируя списки слов в полевых условиях. Тем не менее, эти открытия поднимают интересный вопрос о межкультурных вариациях человеческих эмоций, добавляет Маджид. «Где мы находим вариации, только ли они в языке или они также отражают нечто более глубокое в том, как люди испытывают эмоции?»

Список эмоций Факты для детей

Это список эмоций (чувств), испытываемых людьми.

Теория Роберта Плутчика

Теория Роберта Плутчика определяет восемь основных эмоций:

  • Страх → чувство страха, испуга, испуга.
  • Гнев → чувство гнева. Более сильное слово для обозначения гнева — ярость
  • .
  • Печаль → грусть. Другими словами: горе , горе (более сильное чувство, например, когда кто-то умер)
  • Joy → чувствовать себя счастливым.Другими словами: счастья , радости
  • Отвращение → чувство, что что-то не так или неприятно. Сильное неодобрение.
  • Сюрприз → быть к чему-то неподготовленным.
  • Доверие → положительная эмоция; восхищение сильнее; принятие слабее.
  • Предвкушение → в смысле позитивного ожидания того, что должно произойти. Ожидание более нейтральное

Вторая книга «Риторики» Аристотеля

Эта теория гласит, что эмоции:

  • Гнев, противоположное спокойствие (отсутствие чувства возбуждения)
  • Дружба — это место, где люди связывают узы радости, собираются вместе и веселятся
  • Страх, противоположный храбрости (мужество перед лицом страха)
  • Стыд, противоположная уверенность (стыд: то, что человек думает о своих прошлых плохих действиях или мыслях; бесстыдство: один не чувствует стыда, но другие думают, что это нужно)
  • Доброта (доброжелательность), противоположная жестокости (доброта: когда люди хорошо относятся к другим людям)
  • Жалость (когда людям жалко других)
  • Возмущение (чувство гнева из-за того, что что-то несправедливо, например, незаслуженная неудача)
  • Зависть, ревность (боль, когда люди хотят чего-то для себя)
  • Любовь, сильное чувство привязанности, которое человек испытывает к кому-то другому.Переход к семье, домашним животным, друзьям, близким людям или вымышленным персонажам

Идеи Дарвина

«» Чарльза Дарвина «Выражения эмоций у человека и животных» — знаковая работа, которая до сих пор используется в качестве источника. Следующий список взят из заголовков глав в книге.

  • Страдание и плач
  • Плохое настроение, тревога, горе, уныние, отчаяние
  • Радость, приподнятое настроение, любовь, нежные чувства, преданность
  • Размышление, медитация, дурной характер, угрюмость, решимость
  • Ненависть и гнев
  • Презрение, презрение, отвращение, вина, гордость, беспомощность, терпение, утверждение и отрицание
  • Удивление, удивление, страх, ужас
  • Самовнимание, стыд, застенчивость, скромность, покраснение

Книга известна как первая научная книга, в которой фотографии использовались в качестве основной части доказательства.Эмоции, решил Дарвин, — это развивающиеся поведенческие черты. Он указал на то, что человеческое лицо приспособлено для отражения многих из этих эмоций: у него есть мышцы для движений лица, которые невозможны у других млекопитающих. С другой стороны, у других млекопитающих есть способы показать многие из этих эмоций.

Экман продвинул эту идею дальше, изучив, как люди пытаются скрыть свои эмоции. Он запечатлел на пленке характерные проблески коротких моментов, когда истинные эмоции проявляются на лице человека.

Калифорнийский университет, Беркли

Академическое исследование с использованием самоотчетов субъектов выявило 27 отдельных эмоций, перечисленных в следующем списке:

Эти слова отражают чувства, которые мы все пытаемся объяснить

Вы когда-нибудь чувствовали что-то, что вы хотите объяснить кому-то, чтобы они могли что-то сказать, но бесконечно боретесь за уникальное слово, бесцельно добавляя прилагательное за прилагательным только для того, чтобы довольствоваться чем-то «близко, но не идеально» в конце концов? Не волнуйтесь, потому что Джон Кениг вас прикрывает! Еще в 2006 году Кенинг учился в колледже и писал стихи, когда ему пришла в голову идея начать писать словарь необычных слов, описывающих различные чувства, которые люди испытывают, но могут объяснить только с помощью фраз.Так родился The Dictionary of Obscure Sorrow .

Он придумывает новые слова «чтобы заполнить дыру в языке — дать имя эмоциям, которые мы все можем испытывать, но пока не знаем английского слова». Интересные слова, хотя и созданы самим Джоном, часто основаны на его исследовании этимологии используемых префиксов, суффиксов и корней слов из разных языков. Цель этого словаря? Как говорит сам Кенинг: «Они не обязательно должны были использоваться в разговоре, но существовать ради них самих; чтобы создать видимость порядка на темном континенте.»

Прокрутите вниз, чтобы прочитать несколько странных слов из The Dictionary of Obscure Sorrows и посмотреть, испытывали ли вы когда-нибудь какие-либо из описанных чувств, теперь у вас есть слово для них! О, и не забудьте прокомментировать и проголосуйте за свои любимые редкие слова!

Подробнее: dictionaryofobscuresorrows.com | YouTube

sonder
n. Осознание того, что каждый случайный прохожий живет такой же яркой и сложной жизнью, как и ваша собственная, — наполненной своими амбициями, друзьями, рутиной , беспокойства и унаследованное безумие — эпическая история, которая незримо продолжается вокруг вас, как муравейник, раскинувшийся глубоко под землей, с замысловатыми проходами к тысячам других жизней, о существовании которых вы даже не подозреваете, в которых вы можете появиться только один раз, чтобы попить кофе на заднем плане, как размытое пятно проезжающего по шоссе, как освещенное окно в сумерках.

Словарь непонятных скорбей Отчет

Heartworm
n. отношения или дружба, которые вы не можете выбросить из головы, которые, как вы думали, исчезли давно, но все еще каким-то образом живы и незакончены, как заброшенный кемпинг, тлеющие угли которого все еще могут разжечь лесной пожар.

Словарь непонятных скорбей Report

xeno
n. мельчайшая измеримая единица человеческой связи, которой обычно обмениваются проходящие мимо незнакомцы — кокетливый взгляд, сочувственный кивок, общий смех над каким-то странным совпадением — моменты, которые мимолетны и случайны, но все же содержат мощные эмоциональные питательные вещества, которые могут облегчить симптомы чувства одиночества .

Словарь непонятных скорбей Report

exulansis
n. склонность отказываться от попыток рассказать об опыте, потому что люди не могут относиться к нему — будь то из-за зависти, жалости или просто чужеродности, — что позволяет ему уйти от остальной части вашей жизненной истории, пока само воспоминание не станет место, почти мифическое, беспокойно блуждающее в тумане, уже не ищущее места для приземления.

Словарь непонятных скорбей Report

kenopsia
n.жуткая, заброшенная атмосфера места, которое обычно кишит людьми, но теперь заброшено и тихо — школьный коридор вечером, неосвещенный офис в выходные дни, пустынные выставочные площади — эмоциональное остаточное изображение, которое заставляет его казаться не просто пустым, а гипер- пустые, с отрицательной общей численностью населения, которые настолько заметно отсутствуют, что светятся, как неоновые вывески.

The Dictionary of Obscure Sorrows Report

waldosia
n. [Брит. wallesia] состояние, характеризующееся сканированием лиц в толпе в поисках конкретного человека, у которого не было бы причин там находиться, что является способом вашего мозга проверять, остались ли они в вашей жизни, подсознательно похлопывая свои эмоциональные карманы перед этим. уходит на день.

Словарь непонятных скорбей Report

gnossienne
n. момент осознания того, что у кого-то, кого вы знаете в течение многих лет, все еще есть личная и таинственная внутренняя жизнь, и где-то в коридорах его личности есть дверь, запертая изнутри, лестница, ведущая в крыло дома, которое вы никогда полностью не исследованный — недостроенный чердак, который останется для вас досадно непознаваемым, потому что в конечном итоге ни у кого из вас нет карты, или главного ключа, или какого-либо способа точно узнать, где вы стоите.

Словарь непонятных скорбей Report

Mauerbauertraurigkeit
n. необъяснимое желание оттолкнуть людей, даже близких друзей, которые вам действительно нравятся — как будто все ваши социальные вкусовые рецепторы внезапно онемели, и вы не можете отличить дешевую вежливость от вкуса искренней привязанности, неспособны распознать его богатый и неоднозначный вкус, его длительное и деликатное созревание, или тот простой факт, что каждая дегустация проводится двойным слепым методом.

Словарь непонятных скорбей Report

ambedo
n.своего рода меланхолический транс, в котором вы полностью погружаетесь в яркие сенсорные детали — капли дождя, падающие в окно, высокие деревья, склоняющиеся на ветру, облака сливок, кружащиеся в вашем кофе, — что приводит к осознанию преследующей хрупкости жизни, настроение, единственное известное лекарство от которого — вувузела.

«Словарь непонятных скорбей» Report

midding
v. Intr. ощущение безмятежного удовольствия от того, что вы находитесь рядом с собранием, но не совсем в нем — парение по периметру костра, болтовня за пределами вечеринки, в то время как другие танцуют внутри, положив голову на заднее сиденье машины, слушая, как ваши друзья болтают впереди — чувство блаженно невидимый, но все же полностью включенный, в безопасности, зная, что все вместе и все в порядке, со всеми острыми ощущениями от пребывания там без бремени необходимости быть.

Словарь непонятных скорбей Report

chrysalism
n. амниотическое спокойствие пребывания в помещении во время грозы, слушая, как волны дождя стучат по крыше, как спор наверху, чьи приглушенные слова непонятны, но чье потрескивающее высвобождение накопленного напряжения вы прекрасно понимаете.

Словарь непонятных скорбей Report

fata organa
n. вспышка настоящих эмоций мелькнула у кого-то, сидящего в другом конце комнаты, лениво запертого в середине группового разговора, его глаза блестели от уязвимости, тихого ожидания или космической скуки — как если бы вы могли видеть за кулисами через щель в шторах, наблюдающих за рабочими сцены держат веревки наготове, актеры в костюмах произносят свои реплики, фрагменты причудливых декораций ждут какой-то другой постановки.

Словарь непонятных скорбей Report

silience
n. незаметное совершенство, которое окружает вас каждый день, ничем не примечательное — скрытые таланты друзей и коллег, мимолетные соло уличных музыкантов в метро, ​​небрежное красноречие анонимных пользователей, невидимые портфолио начинающих художников — которые будут известны как шедевры Если бы только они были оценены картелем народного вкуса, который полагает, что блеск — это редкое и драгоценное качество, случайно не обращая внимания на закопанные драгоценности, которые, возможно, не безупречны, но все же в чем-то идеальны.

Словарь непонятных скорбей Report

jouska
n. гипотетический разговор, который вы навязчиво разыгрываете в своей голове — четкий анализ, катарсический диалог, разрушительное возвращение — который служит своего рода психологической клеткой для борьбы с людьми, где вы можете более тесно общаться с людьми, чем в маленьком клубке повседневной жизни, которая представляет собой удручающе осторожную игру с заменой полей, жертвоприношением и преднамеренными прогулками.

Словарь непонятных скорбей Report

nighthawk
n.повторяющаяся мысль, которая, кажется, приходит вам в голову только поздно ночью — просроченная задача, мучительное чувство вины, надвигающееся и бесформенное будущее — которая кружится высоко над головой в течение дня, которая клюет в глубину вашего разума, когда вы пытаетесь заснуть, что вы можете успешно игнорировать в течение нескольких недель, только чтобы почувствовать его присутствие, парящее за окном, ожидая, пока вы допите кофе, скоротая время, спокойно строя гнездо.

Словарь непонятных скорбей Отчет

кайросклероз
n.в тот момент, когда вы осознаете, что в настоящее время счастливы — сознательно пытаясь насладиться этим чувством, — это побуждает ваш интеллект идентифицировать его, выделять и помещать в контекст, где он будет медленно растворяться, пока не станет чуть больше, чем послевкусие.

Словарь непонятных скорбей Report

opia
n. неоднозначная интенсивность взгляда кому-то в глаза, который может казаться одновременно агрессивным и уязвимым — его зрачки сверкают, бездонны и непрозрачны — как если бы вы смотрели через дыру в двери дома и могли сказать, что там кто-то стоит, но не могу сказать, смотрите ли вы внутрь или выглядываете.

Словарь непонятных скорбей Report

adronitis
n. разочарование из-за того, сколько времени нужно, чтобы познакомиться с кем-то, — проводить первые несколько недель, болтая у его психологического входа, с каждым последующим разговором, как входить в другую прихожую, каждая немного ближе к центру дома, — вместо этого желая, чтобы вы могли начать там и работайте над своим выходом, сначала обмениваясь своими самыми сокровенными секретами, прежде чем погрузиться в небрежность, пока вы за эти годы не накопите достаточно загадок, чтобы спросить их, откуда они и чем они зарабатывают на жизнь.

Словарь непонятных скорбей Report

mimeomia
n. разочарование от осознания того, насколько легко вы вписываетесь в стереотип, даже если вы никогда не собирались этого делать, даже если это несправедливо, даже если все остальные думают так же — каждый из нас обманывает себя за деньги, уважение и внимание, носит безопасный и предсказуемый костюм, потому что мы устали отвечать на вопрос: «Кем ты должен быть?»

Словарь непонятных скорбей Report

vemödalen
n.разочарование от фотографирования чего-то удивительного, когда уже существуют тысячи идентичных фотографий — тот же закат, тот же водопад, тот же изгиб бедра, тот же крупный план глаза — что может превратить уникальный объект в нечто пустое, мясистое и дешевое, как мебель массового производства, которую вы собрали сами.

The Dictionary of Obscure Sorrows Report

mal de coucou
n. феномен, при котором у вас активная общественная жизнь, но очень мало близких друзей — люди, которым вы можете доверять, с которыми вы можете быть собой, которые могут помочь избавиться от странных психологических токсинов, которые имеют тенденцию накапливаться с течением времени, — что является формой острое социальное недоедание, при котором, даже если вы съедите целый буфет болтовни, вы все равно будете испытывать приступы голода.

Словарь непонятных скорбей Отчет

экстатический шок
n. всплеск энергии после того, как вы поймали взгляд кого-то, кто вам нравится — трепет, который начинается в вашем животе, проходит через легкие и вспыхивает спонтанной улыбкой, — который перемешивает ваши незаземленные цепи и соблазняет вас преследовать это чувство с помощью воздушного змея и ключ.

Словарь непонятных скорбей Report

pâro
n. ощущение, что независимо от того, что вы делаете, всегда как-то неправильно — что любая попытка с комфортом проложить свой путь через мир закончится лишь тем, что пересечет какое-то невидимое табу — как будто есть какой-то очевидный путь вперед, который могут видеть все, кроме вас, каждого из они откидываются на спинку стула и услужливо кричат: холоднее, холоднее, холоднее.

Словарь непонятных скорбей Report

Rückkehrunruhe
n. чувство возвращения домой после иммерсивного путешествия только для того, чтобы обнаружить, что оно быстро исчезает из вашего осознания — до такой степени, что вы должны постоянно напоминать себе, что это вообще произошло, даже если оно было таким ярким всего несколько дней назад — что заставляет вас желать, чтобы вы могли плавно перекрестно растворяйтесь в повседневной жизни или просто держите ставень открытым на неопределенное время и позволяйте одной сцене накладываться на другую, так что все ваши дни будут проходить вместе, и вам никогда не придется называть снимок.

Словарь непонятных скорбей Отчет

эллипсизм
n. печаль от того, что вы никогда не сможете узнать, чем закончится история, что вы покорно передадите шутку о том, что живы, так и не узнав кульминации — имя получателя всей человеческой борьбы, сумму окончательной выплаты каждой инвестиции, когда-либо сделанной в будущем, что в любом случае может не соответствовать вашему чувству юмора и, вероятно, будет связано с тем, сколько людей потребуется, чтобы поменять лампочку.

Словарь непонятных скорбей Report

liberosis
n. желание меньше заботиться о вещах — ослабить хватку за свою жизнь, перестать оглядываться через каждые несколько шагов, бояться, что кто-то вырвет это у вас, прежде чем вы достигнете конечной зоны, — скорее, чтобы держать свою жизнь свободно и игриво, как волейбольный мяч, удерживающий его в воздухе, только с быстрым мимолетным вмешательством, свободно подпрыгивающий в руках надежных друзей, всегда в игре.

Словарь непонятных скорбей Report

semaphorism
n.разговорный намек на то, что вы можете сказать что-то личное по этому поводу, но не заходите дальше — решительный кивок, наполовину рассказанный анекдот, загадочное «Я знаю это чувство», — которые вы вкладываете в разговоры, как те маленькие флажки, которые предупредить копателей о том, что закопано под землей: может быть, кабель, который тайно питает ваш дом, может быть, оптоволоконный канал связи с какой-нибудь другой страной.

Словарь непонятных скорбей Report

catoptric tristesse
n. печаль от того, что вы никогда не узнаете, что другие люди думают о вас, хорошо ли, плохо или вообще — что, хотя мы размышляем друг о друге с резкостью зеркала, истинная картина того, как мы как-то справляемся доходит до нас смягченным и искаженным, как если бы каждое зеркало было озабочено поворотом, отчаянно пытаясь заглянуть себе в глаза.

Словарь непонятных скорбей Report

изгибы
n. разочарование из-за того, что вы не наслаждаетесь опытом так, как должны, даже тем, над достижением чего работали годами, что побуждает вас подключать различные комбинации мыслей, чтобы попытаться достичь чего-то большего, чем статическая эмоциональная пустота, как если бы ваше сердце был случайно размагничен из-за всплеска ожиданий.

Словарь непонятных скорбей Report

lachesism
n.желание быть пораженным катастрофой — выжить в авиакатастрофе, потерять все в огне, прыгнуть через водопад — которое могло бы переломить гладкую дугу вашей жизни и превратить ее во что-то твердое, гибкое и острое а не просто жесткая сборная балка, которая едва закрывает промежуток между одним концом вашей жизни и другим.

Словарь непонятных скорбей Report

vellichor
n. странная тоскливость подержанных книжных магазинов, которые каким-то образом пронизаны течением времени — заполнены тысячами старых книг, которые у вас никогда не будет времени прочитать, каждая из которых сама привязана к своей эпохе, переплетена, датирована и оклеена обоями, как старая комната, которую автор оставил много лет назад, скрытая пристройка, заваленная мыслями, оставленными такими же, какими они были в день их захвата.

Словарь непонятных скорбей Отчет

онизм
н. разочарование от того, что вы застряли в одном теле, которое обитает только в одном месте одновременно, что похоже на то, что вы стоите перед экраном вылета в аэропорту, мерцая странными названиями мест, такими как пароли других людей, каждое из которых представляет собой еще одну вещь, которую вы никогда не увидишь, пока не умрешь — и все потому, что, как услужливо указывает стрелка на карте, ты здесь.

Словарь непонятных скорбей Report

moledro
n.чувство резонансной связи с автором или художником, которого вы никогда не встретите, который, возможно, жил много веков назад за тысячи миль от них, но все еще может проникнуть в вашу голову и оставить после себя кусочки своего опыта, такие как маленькие груды камней, оставленные туристы, отмечающие скрытый путь через незнакомую территорию.

Словарь непонятных скорбей Report

Altschmerz
n. усталость от тех же старых проблем, которые у вас всегда были — те же скучные недостатки и беспокойства, которые вы грызли годами, из-за чего они становятся мокрыми, безвкусными и инертными, не о чем думать интересно, ничего не остается, кроме как выплюнуть их и блуждать на задний двор, готовый выкопать немного более свежей боли, которую вы, возможно, давно похоронили.

Словарь непонятных скорбей Report

rubatosis
n. тревожное осознание собственного сердцебиения, чья тонкая мускульная пульсация больше похожа на метроном, чем на нервную частушку, которую ваше сердце стучит само по себе, из тех, которые люди навязчиво напевают или поют во время прогулки в полной темноте, как если бы небрежно напоминали окружающему миру , Я здесь, я здесь, я здесь.

Словарь непонятных скорбей Report

anthrodynia
n.состояние истощения от того, насколько дерьмовыми люди могут быть друг с другом, обычно вызывающее уравновешивающее чувство привязанности к искренним, но не осуждающим вещам, беззастенчиво радостным или просто таковым.

Словарь непонятных скорбей Report

apomakrysmenophobia
n. бояться, что ваши связи с людьми в конечном итоге будут поверхностными, что, хотя ваши отношения кажутся благоприятными в то время, аудит вашей жизни создаст эмоциональную сейфовую ячейку с низкими процентными вложениями и неинвестированной сверхприбылью, что укажет на то, что вы никогда не были на самом деле в риск радости, жертвы или потери.

Словарь непонятных скорбей Report

monachopsis
n. тонкое, но стойкое ощущение себя не на своем месте, неадаптированным к окружающей среде, как тюлень на пляже — неуклюжий, неуклюжий, легко отвлекающийся, скученный в компании других неудачников, неспособный распознать окружающий рев предполагаемой вами среды обитания, в что бы вы чувствовали себя как дома плавно, блестяще и легко.

Словарь непонятных скорбей Report

nodus tollens
n.осознание того, что сюжет вашей жизни больше не имеет для вас смысла — что, хотя вы думали, что следуете по дуге истории, вы продолжаете погружаться в отрывки, которые вы не понимаете, которые даже не кажутся принадлежат к тому же жанру, что требует, чтобы вы вернулись и перечитали главы, которые вы просмотрели изначально, чтобы перейти к хорошим частям, только чтобы узнать, что все это время вы должны были выбирать свое собственное приключение.

Словарь непонятных скорбей Report

occhiolism
n.осознание незначительности вашей точки зрения, из-за которой вы вообще не могли бы сделать какие-либо значимые выводы о мире, прошлом или сложностях культуры, потому что, хотя ваша жизнь — эпический и неповторимый анекдот, в ней все еще есть размер выборки один, и может в конечном итоге стать контролем для гораздо более дикого эксперимента, проводимого в соседней комнате.

Словарь непонятных скорбей Report

anchorage
n. желание удерживать время по мере его прохождения, как попытка удержаться на камне посреди реки, ощущение тяжести течения на груди, в то время как ваши старейшины плывут вниз по течению, перекрикивая рев порогов , «Просто отпусти — все в порядке — отпусти.

Словарь непонятных скорбей Report

anecdoche
n. разговор, в котором все говорят, но никто не слушает, просто накладывая отдельные слова, как в игре в скрэббл, когда каждый игрок заимствует кусочки других анекдотов, чтобы увеличить свой собственный счет, пока у всех не закончится что сказать.

Словарь непонятных скорбей Report

degrassé
adj. очарованный и встревоженный необъятностью вселенной, испытанный в толчке осознания того, что ночное небо — это не просто обои, а глубоко чуждый океан, течения которого неуклонно уносят всех других потерпевших кораблекрушение, которые разделяют наше затруднительное положение, но уже вышли из него. слышимость — миры и звезды, которые были бы полностью потеряны, если бы не клочок света, который они смогли выбросить в темноту, сообщение в бутылке, которая только что вымывается в атмосфере Земли, приглашение на вечеринку, которая уже закончился миллион лет назад.

Словарь непонятных скорбей Report

énouement
n. горько-сладкая поездка сюда в будущем, где вы, наконец, сможете получить ответы на вопросы о том, как все обернется в реальном мире — кем станет ваша младшая сестра, что в конечном итоге сделают ваши друзья, куда именно ваш выбор приведет вас когда вы потеряете людей, которых считаете само собой разумеющимся, — это бесценная информация, которой вы инстинктивно хотите поделиться с кем-либо, кто еще не совершил путешествие, как если бы какая-то часть вас добровольно вызвалась остаться, кто был все еще находился где-то в прошлом на заброшенной заставе, все еще с нетерпением ждал новостей с фронта.

Словарь непонятных скорбей Report

mahpiohanzia
n. разочарование от того, что вы не можете летать, не можете вытянуть руки и подпрыгнуть в воздухе, наконец сбросили балласт собственного веса и воспламенили топливный бак невыполненных желаний, которые вы накапливали еще до вашего рождения.

Словарь непонятных скорбей Report

fitzcarraldo
n. образ, который каким-то образом оседает глубоко в вашем мозгу — может быть, смыт там во сне, или тайно проникает в книгу, или вставлен во время случайного разговора, — который затем перерастает в дикое и непрактичное видение, которое продолжает вертеться взад и вперед в вашей голове, как собака застряла в машине, которая вот-вот приедет домой, просто жаждет возможности с головой окунуться в реальность.

Словарь непонятных скорбей Отчет

мертвая расплата
n. быть обеспокоенным чьей-то смертью больше, чем вы ожидали, как если бы вы предполагали, что они всегда будут частью пейзажа, как маяк, который вы могли бы проходить годами, пока ночь внезапно не потемнеет, оставив вас с одним ориентиром меньше чтобы ориентироваться — все еще в состоянии сориентироваться, но чувствуя себя гораздо более плывущим по течению.

Словарь непонятных скорбей Report

adomania
n.ощущение, что будущее наступает с опережением графика, что все эти годы с фантастическими названиями, такими как ‘2013’, вырываются из своих гипотетических клеток на арену настоящего, яростно борясь с тисками ваших ожиданий, пока вы наклоняетесь и скользите в седле , одна рука тянется к поводьям, другая машет высоко, как школьник, который, наконец, знает ответ на вопрос.

Словарь непонятных скорбей Report

Zielschmerz
n. волнующий страх наконец осуществить мечту всей жизни, которая требует, чтобы вы проявили свои истинные способности, чтобы проверить их в открытой саванне, которая больше не защищена в террариуме надежд и заблуждений, который вы создали в детском саду и держали запечатанным, пока вы мог, только сломаться в случае крайней необходимости.

Словарь непонятных скорбей Report

rigor samsa
n. своего рода психологический экзоскелет, который может защитить вас от боли и сдержать ваши тревоги, но всегда в конечном итоге ломается под давлением или выдыхается временем — и будет расти снова и снова, пока вы не разовьете более сложную эмоциональную структуру, поддерживаемую сильный и гибкий позвоночник, построенный не столько как крепость, сколько как группа домов на деревьях.

Словарь непонятных скорбей Report

kuebiko
n.состояние истощения, вызванное актом бессмысленного насилия, которое заставляет вас пересмотреть свое представление о том, что может случиться в этом мире — исправить заборы ваших ожиданий, отсеять инвазивные истины, взрастить вечное благо, которое похоронено под поверхностью — до того, как поддерживая себя посреди этого, как старое чучело, которое трещит по швам, но не в силах ничего сделать, кроме как стоять и смотреть.

Словарь непонятных скорбей Report

la gaudière
n.блеск доброты в людях, который вы можете найти, только качая их взад и вперед в своем уме, пока все темное, серое и обычное не исчезнет, ​​оставив после себя созвездие на дне кастрюли — редкий элемент, застрявший в обнаженной скале, где-то выше по течению омывается штормом.

Отчет «Словарь непонятных скорбей»

Разделенный по категориям список определений эмоций с предложениями по согласованному определению

  • Arieti, S.Познание и чувство. В М. Б. Арнольд (ред.), Чувства и эмоции; Симпозиум Лойолы . Нью-Йорк: Academic Press, 1970.

    Google ученый

  • Арнольд М. Б. Эмоции и личность (2 тома). Нью-Йорк: Издательство Колумбийского университета, 1960.

    Google ученый

  • Барон Р. А., Бирн Д. и Кантовиц Б. Х. Психология: понимание поведения (2-е изд.). Нью-Йорк: Холт, Райнхарт и Уинстон, 1980.

    Google ученый

  • Беннет Т. Л. Мозг и поведение . Монтерей, Калифорния: Брукс / Коул, 1977 г.

    Google ученый

  • Бентли, М. Является ли «эмоция» чем-то большим, чем заголовок главы? В М. Л. Реймерт (ред.), Чувства и эмоции: Виттенбергский симпозиум . Вустер, Массачусетс: издательство Clark University Press, 1928.

    Google ученый

  • Борн, Л. Э. и Экстранд, Б. Р. Психология (3-е изд.). Нью-Йорк: Холт, Райнхарт и Уинстон, 1979.

    Google ученый

  • Bowlby, J. Принадлежности и утрата: Vol. 1, приложение . Нью-Йорк: Basic Books, 1969.

    Google ученый

  • Брэди, Дж.V. Эмоция: некоторые концептуальные проблемы и психофизиологические эксперименты. В М. Б. Арнольде (ред.), Чувства и эмоции: Симпозиум Лойолы . Нью-Йорк: Academic Press, 1970.

    Google ученый

  • Браун Дж. И Линдер Д. Э. Психология сегодня (4-е изд.). Нью-Йорк: Random House, 1979.

    Google ученый

  • Бреннер, К. О природе и развитии аффектов: Единая теория. Psychoanalytic Quarterly 1974, 43 532–556.

    Google ученый

  • Бриджес, К. М. Б. Эмоциональное развитие в раннем младенчестве. Развитие ребенка 1932, 3 324–341.

    Google ученый

  • Браун, Х. Мозг и поведение: Учебник физиологической психологии . Нью-Йорк: Oxford University Press, 1976.

    Google ученый

  • Брюс Р.Л. Основы физиологической психологии . Нью-Йорк: Холт, Райнхарт и Уинстон, 1977 г.

    Google ученый

  • Бруно, Ф. Дж. Поведение и жизнь: Введение в психологию . Нью-Йорк: Wiley, 1980.

    . Google ученый

  • Бак Р. Человеческая мотивация и эмоции . Нью-Йорк: Wiley, 1976.

    Google ученый

  • Бык, Н.Теория отношения к эмоциям. Монография по нервным и психическим заболеваниям, 1951, 81 .

  • Кэндленд, Д. К. Устойчивые проблемы эмоций. В книге Д. К. Кэндленда, Дж. П. Фелла, Э. Кина, А. И. Лешнера, Р. М. Тарпи и Р. Плутчика, Emotion . Монтерей, Калифорния: Брукс / Коул, 1977 г.

    Google ученый

  • Кэннон, В. Б. Нейронная организация эмоционального выражения. В М. Л. Реймерте (Ред.), Чувства и эмоции: Виттенбергский симпозиум . Вустер, Массачусетс: Clark University Press, 1928.

    Google ученый

  • Карлсон, Н. Р. Физиология поведения (2-е изд.). Бостон: Аллин и Бэкон, 1980.

    Google ученый

  • Карр Х.А. Психология, исследование умственной деятельности . Нью-Йорк: Маккей, 1929.

    Google ученый

  • Чедвик-Джонс, Дж.К., Ленцер И. И., Дарли Дж. А. и Хилл К. А. Мозг, окружающая среда и социальная психология . Балтимор: University Park Press, 1979.

    Google ученый

  • Чаплин Дж. П. Психологический словарь (Новая редакция). Нью-Йорк: Dell, 1975.

    Google ученый

  • Чаплин, Дж. П., & Кравец, Т. С. Системы и теории психологии (4-е изд.). Нью-Йорк: Холт, Райнхарт и Уинстон, 1979.

    Google ученый

  • Clynes, M. Sentics: Прикосновение эмоций . Нью-Йорк: Anchor / Doubleday, 1977 г.

    Google ученый

  • Кофер, К. Н. Мотивация и эмоции . Гленвью, Иллинойс: Скотт, Форесман, 1972 г.

    Google ученый

  • Кун, Д. Введение в психологию: Исследование и применение (2-е изд.). Нью-Йорк: Запад, 1980.

    Google ученый

  • Дарвин К. Выражение эмоций у человека и животных . Чикаго: University of Chicago Press, 1965. (Первоначально опубликовано в 1872 году).

    Google ученый

  • Davitz, J. R. Язык эмоций . Нью-Йорк: Макгроу-Хилл, 1969.

    Google ученый

  • Davitz, J. R.A. Словарь и грамматика эмоций. В М. Б. Арнольде (ред.), Чувства и эмоции: Симпозиум Лойолы . Нью-Йорк: Academic Press, 1970.

    Google ученый

  • Дельгадо, Дж. М. Р. Эмоции. В J. Vernon & P. ​​Suedfeld (Eds.), Введение в общую психологию: Учебник для самостоятельного выбора (2-е изд.). Дубьюк, Айова: Умм. К. Браун, 1973.

    Google ученый

  • Даффи Э. Концептуальные категории психологии: предложение на пересмотр. Психологическое обозрение 1941, 48 177–203.

    Google ученый

  • Эдвардс, П. (ред.). Энциклопедия философии . Нью-Йорк: Macmillan, 1967.

    Google ученый

  • Eibl-Eibesfeldt, I. Этология: Биология поведения (2-е изд.). Нью-Йорк: Холт, Райнхарт и Уинстон, 1975.

    Google ученый

  • Экман Г. Измерения эмоций. Acta Psychologica 1955, 11 279–288.

    Google ученый

  • Экман П. Межкультурные исследования выражения лица. В П. Экман (ред.), Дарвин и выражение лица .Нью-Йорк: Academic Press, 1973.

    Google ученый

  • Экман П. Биологический и культурный вклад в движение тела и лица. В книге Дж. Блэкинга (ред.), Антропология тела: Монография А.С.А. 15 . Нью-Йорк: Academic Press, 1977.

    Google ученый

  • Английский язык, H. B., & English, A. C. Исчерпывающий словарь психологических и психоаналитических терминов: Руководство по использованию .Нью-Йорк: Маккей, 1958.

    Google ученый

  • Эверт О. Установочный характер эмоции. В М. Б. Арнольде (ред.), Чувства и эмоции: Симпозиум Лойолы . Нью-Йорк: Academic Press, 1970.

    Google ученый

  • Фантино Э. Эмоушн. В Дж. А. Невин (ред.), Изучение поведения: обучение, мотивация, эмоции и инстинкт . Гленвью, Иллинойс: Скотт, Форесман, 1973.

    Google ученый

  • Фернальд, Л. Д., & Фернальд, П. С., Введение в психологию (4-е изд.). Бостон: Хоутон Миффлин, 1978.

    Google ученый

  • Ферстер, К. Б., и Перротт, М. С. Принципы поведения . Нью-Йорк: Appleton-Century-Crofts, 1968.

    Google ученый

  • Фрейд, С. Запреты, симптомы и беспокойство . Лондон: Hogarth Press, 1926.

    Google ученый

  • Фрейд С. Репрессия. В S. Freud, Сборник статей (Том 4). Лондон: Hogarth Press, 1949. (Первоначально опубликовано в 1915 г.)

    Google ученый

  • Галлистель К.Р. Организация действия: Новый синтез . Хиллсдейл, Нью-Джерси: Эрлбаум, 1980.

    Google ученый

  • Газзанига М.С., Стин Д. и Вольпе Б.Т. Функциональная неврология . Нью-Йорк: Harper & Row, 1979.

    . Google ученый

  • Гейвиц, Дж. Психология: взгляд на самих себя (2-е изд.). Бостон: Литтл, Браун, 1980.

    Google ученый

  • Groves, P., & Шлезингер, К. Введение в биологическую психологию . Дубьюк, Айова: Умм. К. Браун, 1979.

    Google ученый

  • Хабер, А., & Руньон, Р. П. Основы психологии (2-е изд.). Ридинг, Массачусетс: Аддисон-Уэсли, 1978.

    Google ученый

  • Хебб, Д. О. Учебник психологии (2-е изд.). Филадельфия: Сондерс, 1966.

    Google ученый

  • Хилгард, Э. Р. Сознание в современной психологии. Ежегодный обзор психологии 1980, 31 1-26. (а)

    Google ученый

  • Хилгард, Э. Р. Трилогия разума: познание, привязанность и сопереживание. Журнал истории поведенческих наук 1980, 16 107–117. (б)

    Google ученый

  • Хилгард, Э.Р., Аткинсон, Р. Л., и Аткинсон, Р. С. Введение в психологию (7-е изд.). Нью-Йорк: Харкорт Брейс Йованович, 1979.

    Google ученый

  • Хьюстон, Дж. П., Би, Х., Хэтфилд, Э., & Римм, Д. К. Приглашение к психологу . Нью-Йорк: Academic Press, 1979.

    Google ученый

  • Ховард Д. Т. Функциональная теория эмоций.В К. Мерчисон и М. Л. Реймерт (ред.), Чувства и эмоции: Виттенбергский симпозиум . Вустер, Массачусетс: Clark University Press, 1928.

    Google ученый

  • Исааксон, Р. Л., Дуглас, Р. Дж., Любар, Дж. Ф., и Шмальц, Л. В. Учебник по физиологической психологии . Нью-Йорк: Харпер и Роу, 1971.

    Google ученый

  • Изард, К.Е. Лицо эмоции . Нью-Йорк: Appleton-Century-Crofts, 1971.

    Google ученый

  • Джеймс У. Что такое эмоции? Разум 1884, 19 188–205.

    Google ученый

  • Ясперс, К. Allgemeine psychopathologie (5-е изд.). Берлин: Springer, 1948.

    Google ученый

  • Юнг, К.Г. Психологические типы . Нью-Йорк: Harcourt, Brace, 1923.

    Google ученый

  • Каган Дж. Об эмоциях и их развитии: Рабочий документ. В М. Льюис и Л. А. Розенблюм (ред.), Развитие аффекта . Нью-Йорк: Plenum Press, 1978.

    Google ученый

  • Кемпер Т. Д. Теория эмоций социального взаимодействия . Нью-Йорк: Wiley, 1978.

    Google ученый

  • Кимбл, Г. А., Гармези, Н., и Зиглер, Э. Принципы общей психологии (5-е изд.). Нью-Йорк: Wiley, 1980.

    . Google ученый

  • Лэндис, К., & Хант, У. А. Образец испуга . Нью-Йорк: Холт, Райнхарт и Уинстон, 1939.

    Google ученый

  • Лазарь, Р.С. Когнитивно ориентированный психолог смотрит на обратную связь. Американский психолог 1975, 30 553–561.

    Google ученый

  • Липер, Р. У. Мотивационная теория эмоций, заменяющая «эмоцию как неорганизованную реакцию». Психологическое обозрение 1948, 55 5–21.

    Google ученый

  • Лефрансуа Г. Р. Психология .Белмонт, Калифорния: Уодсворт, 1980.

    Google ученый

  • Leukel, F. Введение в физиологическую психологию (3-е изд.). Сент-Луис: К. В. Мосби, 1976.

    Google ученый

  • Левенталь, Х. Эмоции: основная проблема социальной психологии. В К. Немет (ред.), Социальная психология: классические и современные интеграции . Чикаго: Рэнд МакНалли, 1974.

    Google ученый

  • Льюис, М., и Розенблюм, Л. А. (ред.). Развитие аффекта . Нью-Йорк: Plenum Press, 1978.

    Google ученый

  • Линдзи Г., Холл С. С. и Томпсон Р. Ф. Психология (2-е изд.). Нью-Йорк: Уорт, 1978.

    Google ученый

  • Махони, М.J. Модификация познания и поведения . Кембридж, Массачусетс: Баллинджер, 1974.

    Google ученый

  • Мандлер Г. Эмоушн. В E. Hearst (Ed.), Первый век экспериментальной психологии . Хиллсдейл, Нью-Джерси: Эрлбаум, 1979.

    Google ученый

  • Маркс, М. Х., & Хилликс, У. А. Системы и теории в психологии (3-е изд.). Нью-Йорк: Макгроу-Хилл, 1979.

    Google ученый

  • МакКоннелл, Дж. В. Понимание человеческого поведения: Введение в психологию (3-е изд.). Нью-Йорк: Холт, Райнхарт и Уинстон, 1980.

    Google ученый

  • McDougall, W. Введение в социальную психологию . Бостон: Люс, 1921.

    Google ученый

  • Мельзак Р., И Кейси, К. Л. Аффективное измерение боли. В М. Б. Арнольде (ред.), Чувства и эмоции: Симпозиум Лойолы . Нью-Йорк: Academic Press, 1970.

    Google ученый

  • Милленсон Дж. Р. Принципы поведенческого анализа . Нью-Йорк: Macmillan, 1967.

    Google ученый

  • Миллер Н. Э. Либерализация основных концепций социального обеспечения: распространение на конфликтное поведение, мотивацию и социальное обучение.В С. Кохе (ред.), Психология — исследование науки (Том 2). Нью-Йорк: Макгроу-Хилл, 1959.

    Google ученый

  • Милнер П. М. Физиологическая психология . Нью-Йорк: Холт, Райнхарт и Уинстон, 1970.

    Google ученый

  • Мишель, В. и Мишель, Х. Н. Основы психологии (2-е изд.). Нью-Йорк: Рэндом Хаус, 1980.

    Google ученый

  • Морган, К. Т. Физиологическая психология (3-е изд.). Нью-Йорк: Макгроу-Хилл, 1965.

    Google ученый

  • Морган, К. Т., Кинг, Р. А. и Робинсон, Н. М. Введение в психологию (, 6-е изд. . Нью-Йорк: МакГроу-Хилл, 1979.

    ) Google ученый

  • Моррис, К.G. Психология: Введение (3-е изд.). Энглвуд Клиффс, Нью-Джерси: Прентис-Холл, 1979.

    Google ученый

  • Моултон, Дж. Личное сообщение, ноябрь 1980 г.

  • Охс, С. Элементы нейрофизиологии . Нью-Йорк: Wiley, 1965.

    Google ученый

  • Петерс Р.С. Воспитание эмоций. В М. Б. Арнольде (Ред.), Чувства и эмоции: Симпозиум Лойолы . Нью-Йорк: Academic Press, 1970.

    Google ученый

  • Плутчик Р. Эмоции: факты, теории и новая модель . Нью-Йорк: Random House, 1962.

    Google ученый

  • Плутчик Р. Эмоции: психоэволюционный синтез . Нью-Йорк: Харпер и Роу, 1980.

    Google ученый

  • Прибрам, К.H. Чувства как мониторы. В М. Б. Арнольде (ред.), Чувства и эмоции: Симпозиум Лойолы . Нью-Йорк: Academic Press, 1970.

    Google ученый

  • Rado, S. Адаптационная психодинамика: мотивация и контроль . Нью-Йорк: Дом науки, 1969.

    Google ученый

  • Рапапорт, Д. Эмоции и память . Балтимор: Уильямс и Уилкинс, 1942.

    Google ученый

  • Райх, W. Анализ характера (3-е изд.). Нью-Йорк: полдень, 1949.

    Google ученый

  • Рух, Т. К. Нейрофизиология эмоций и мотивации. В T. C. Ruch, H. D. Patton, J. W. Woodbury, & A. L. Towe, Neurophysiology . Филадельфия: У. Б. Сондерс, 1962.

    Google ученый

  • Рассел, Дж.A., & Mehrabian, A. Доказательства трехфакторной теории эмоций. Журнал исследований личности 1977, 11 273–294.

    Google ученый

  • Шахтер, С. Предположение об идентичности и периферийно-централистские противоречия в мотивации и эмоциях. В М. Б. Арнольде (ред.), Чувства и эмоции: Симпозиум Лойолы . Нью-Йорк: Academic Press, 1970.

    Google ученый

  • Шлосберг, Х.Три измерения эмоции. Психологический обзор 1954, 61 81–88.

    Google ученый

  • Schneider, A. M., & Tarshis, B. Введение в физиологическую психологию . Нью-Йорк: Random House, 1980.

    Google ученый

  • Schneirla, T. C. Теория эволюции и развития двухфазных процессов, лежащих в основе подхода и ухода.В М. Р. Джонсе (ред.), Небраска Симпозиум по мотивации (Том 7). Линкольн: Университет Небраски, 1959.

    Google ученый

  • Шварц, М. Физиологическая психология (2-е изд.). Энглвуд Клиффс, Нью-Джерси: Прентис-Холл, 1978.

    Google ученый

  • Сильверман, Р. Э. Психология (3-е изд.). Нью-Йорк: Мередит, 1978.

    Google ученый

  • Симонов П.В. Информационная теория эмоций. В М. Б. Арнольде (ред.), Чувства и эмоции: Симпозиум Лойолы . Нью-Йорк: Academic Press, 1970.

    Google ученый

  • Скиннер, Б. Ф. Наука и поведение человека. Нью-Йорк: Макмиллан, 1953.

    Google ученый

  • Смит, Р.Э., Сарасон И. Г. и Сарасон Б. Р. Психология: границы поведения . Нью-Йорк: Харпер и Роу, 1978.

    Google ученый

  • Штейн, Д. Г., и Розен, Дж. Дж. Мотивация и эмоции . Нью-Йорк: Macmillan, 1974.

    . Google ученый

  • Штрассер, С. Чувство как основа познания и признания другого как эго. В М. Б. Арнольде (Ред.), Чувства и эмоции: Симпозиум Лойолы . Нью-Йорк: Academic Press, 1970.

    Google ученый

  • Томпсон Р.Ф. Введение в физиологическую психологию . Нью-Йорк: Harper & Row, 1975.

    Google ученый

  • Тихенер Э. Б. Учебник психологии . Нью-Йорк: Macmillan, 1910.

    Google ученый

  • Томкинс, С.С. Влияют на образное сознание. Vol. 1, положительно влияет на . Нью-Йорк: Springer, 1962.

    Google ученый

  • Томкинс, С. С. Аффект как основная мотивационная система. В М. Б. Арнольде (ред.), Чувства и эмоции: Симпозиум Лойолы . Нью-Йорк: Academic Press, 1970.

    Google ученый

  • Валенштейн Э.С. Стимуляция и мотивация мозга .Гленвью, Иллинойс: Скотт, Форесман, 1973 г.

    Google ученый

  • Verplanck, W. S. Burrhus F. Skinner. В W. K. Estes et al. (Ред.), Современная теория обучения . Нью-Йорк: Appleton-Century-Crofts, 1954.

    Google ученый

  • Вондерах, А. Р. Анатомический субстрат эмоции. Новая схоластика 1944, 18 76–95.

    Google ученый

  • Уотсон, Дж.Б. Психология с точки зрения бихевиориста . Филадельфия: Липпинкотт, 1919.

    Google ученый

  • Уотсон, Дж. Б. Психология с точки зрения бихевиориста (2-е изд.). Филадельфия: Липпинкотт, 1924.

    Google ученый

  • Венгер, М.А., Джонс, Ф.Н., и Джонс, М.Х. Физиологическая психология . Нью-Йорк: Холт, Райнхарт и Уинстон, 1956.

    Google ученый

  • Виккенс, Д. Д., Мейер, Д. Р. Психология (Ред. Ред.). Нью-Йорк: Холт, Райнхарт и Уинстон, 1961.

    Google ученый

  • Вулман Б. Б. Словарь поведенческих наук . Нью-Йорк: Ван Ностранд Рейнхольд, 1973.

    Google ученый

  • Вудворт, Р.С. Экспериментальная психология . Нью-Йорк: Холт, Райнхарт и Уинстон, 1938.

    Google ученый

  • Янг, П. Т. Эмоции человека и животных: их природа и связь с установкой и мотивом . Нью-Йорк: Wiley, 1943.

    Google ученый

  • Янг, П. Т. Эмоции как неорганизованная реакция: ответ профессору Липеру. Психологический обзор 1949, 56 184–191.

  • Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *