Содержание

«Сказки» о психологах

Психологи в общем «обывательском» мнении – это странные люди, которые получают деньги только за то, что слушают нытье окружающих. К психологам ходят только слабые, никому ненужные, одинокие люди… это «сказки» о психологах. Но откуда они берутся?

Психолог и психотерапевт – загадочная профессия, обросшая множеством мифов, анекдотов или попросту говоря, сказок. Разумеется, сказки не образуются на пустом месте – для них существуют реальные основания. И всё бы было замечательно, если бы люди не начали в эти сказки верить. Сейчас я расскажу о некоторых из них, самых распространённых.

Сказка №1 – «Придёшь к психологу с одной проблемой, а уйдешь с десятком». Это одна из самых распространённых сказок, которые останавливают нас на пути к собственному развитию.

В основе этой сказки лежит страх: страх того, что очень со многими вещами, о которых вы хотели бы забыть, не вспоминать могут вновь прийти к вам. Также этот страх может быть связан с тем, что некоторые психологи идут дальше запроса. То есть вы приходите к психологу, чтобы разрешить вопросы с самооценкой, а он начинает вам рассказывать про конфликты и неразрешенные вопросы с мамой/папой. С одной стороны, такое может произойти, потому что все наши проблемы родом из детства. Но далеко не всегда есть необходимость идти в детские травмы. Да, действительно, когда мы начинаем заниматься собой, отслеживать свои мысли, эмоции и реакции – в нас активизируется множество воспоминаний. И это есть процесс – путь к самому себе.

Сказка №2 –«Я приду, а он все обо мне узнает». «Психолог посмотрит на меня и сразу увидит все мои недостатки и проблемы». ЭТО НЕ ТАК! Конечно, психолог – это профессия, и, разумеется, он знает немного больше. Но психолог – это не телепат и не ясновидящий. Он не сможет попросту посмотреть на вас и увидеть все ваши проблемы.

Если от похода к психологу вас останавливает именно этот страх, то подумайте о том, что вы-то на самом деле все это знаете, все свои недостатки, слабые места, трудности. И как вам с ними живется? Ок? Тогда психотерапия не для вас. А если вам это мешает, отравляет жизнь, и вы понятия не имеете что с этим делать – то тогда выбор за вами: боятся предъявлять это другому или даже самому себе. Или попробовать что-то менять в своей жизни и смело взглянуть в глаза своему страху. На самом деле, психолог не экстрасенс и не телепат, а такой же человек. И он тоже знает как страшно бывает прийти и рассказать о своих трудностях.

Сказка №3 –«Психологи – это секта. Затянут, и я там погрязну, стану зависимым». Разумеется, существуют психологи, которые «прописывают» своих клиентов у себя на очень долгий срок. Это сказка связана, по моему мнению, с неэтичностью работы психологов. Психологи идут глубже запроса клиента и «погружают» клиентов в регресс (в состояние ребенка). Не все психологи такие.

Конечно, глубокий процесс терапии может занять много времени, но одно из главных правил психолога – это взрастить состояние «взрослого» в клиенте: принятие ответственности за свою жизнь, осознанности своих действий и возможность выбирать каким вам быть.

И с другой стороны – Контакт между психологом и клиентом – это особый вид контакта, где вас встречают, принимают, любят и поддерживают. И таким образом, формируется то поле, где травмы исцеляются, а клиент растет и развивается. И это тот вид контакта, где «вы как дома», вам легко и безопасно. Здесь важно понимать это и вам, и психологу. Всё, что вы получили в процессе терапии – вы понемногу вносите в свою обычную жизнь. И это и есть процесс изменения. Если психолог придерживается этики, то у вас не будет «зависимости» от терапии.

Сказка №4 –«Каждый человек в душе психолог. Зачем платить деньги за то, чтобы меня просто выслушали?». Это тоже очень распространённый миф. Психолог – это не только про «выслушать», это не унитаз, в которые вы сливаете все свои проблемы, а специалист просто сидит кивает головой и говорит вам: «Да, я понимаю». Это не так. Каждый психолог — специалист в своём направлении. Или вы думаете психологов на протяжении нескольких лет учат только сидеть и слушать? Обучаясь определенному направлению (гештальт-терапия, символ-драма, телесно-ориентированная терапия, арт-терапия и пр.) психолог накапливает опыт личной терапии, познает все новые техники для своей работы и многое другое. Он действительно понимает, что с вами происходит – он испробовал это на своей шкуре. Существует определенные техники для работы с разными запросами и разными клиентами. Полученные знания и умения позволяют психологу не только эффективнее работать, а и помочь вам справиться с различными трудностями. Психологи не раздают советов, как ваши друзья, – вы самостоятельно приходите к ответам на свои вопросы, сами ищете решение трудностей, с которыми вы столкнулись. Психолог просто сопровождает и поддерживает вас в этом пути.

И это только основные сказки, которые изрядно портят жизнь психологам. В корне их всех лежит страх: страх перед контактом, страх перед изменениями и неизвестностью. Каждый раз, когда человек перешагивает порог психолога или психотерапевта – это шаг в неизвестность, на которые решится далеко не каждый! Не все решаются попробовать менять свою жизнь, исследовать себя и научится доверять другому.

5 английских букв:

Психологические сказки — помощь психолога в Днепре и онлайн

Жила-была Девочка. Похожая на сказку. И сказка похожа была на неё…

А была ли эта сказка? Сказка — рассказка. Кому-то подсказка?

А может и не сказка вовсе. А вообще — загадка!?

 

Но Девочка, тем не менее, и была и, жила. И сказки она любила очень, потому что каждый вечер, по очереди, они приходили в гости к ней.

И оставались ночевать. И утром просыпались вместе с ней. И улыбались новому дню. И шли готовить завтрак. И кофе — в постель…

Не все, конечно, но некоторые — особенные. И видели, и выглядели, и смотрели особенные — по-особенному. А также слышали, звучали и говорили.

И чувствовали. Ах, как они чувствовали! На накале страсти, на пределе, на вдохе, на выдохе…

 

Но была среди особенных одна единственная сказка — самая-самая. И звенела звонко, и бросалась броско, и цеплялась цепко. За жизнь. Или — не жизнь. А так, за существование…

И продолжалось так до тех пор, пока не случился пожар… И рухнул дом! Погорел со всем добром! И не помогли Девочке сказки – ни особенные, ни самая-самая. 

Пришлось всё делать самой – и пожар тушить, и руины разбирать, и новый дом строить.

А строить как? Если помощников нет? Разбежались все сказки:  особенные — по особенным местам, а самые-самые —  по самым.

И позвала тогда Девочка Фею волшебную. И обратилась к ней с мольбой о помощи. Сжалилась Фея и одарила Девочку ресурсами невиданными — любви и счастья. И сострадания. Так как страдать в одиночестве устала Девочка безмерно…

 

Подсуетились ресурсы и поставили новый дом — сильно и дружно. И было всё в доме том — и стол, и на столе, и под столом, и вокруг, и около, и конкретно, и не очень.  И Принц и принцессы с принцессятами, и придворные, и слуги. И замок и дворец, и карета — ко дворцу. И возле дворца, и около, и вокруг, и везде, и всегда. И навсегда…

И не всё. И не конец. А всё впереди!

И сказка… Не о Девочке вовсе была. А вы и не знали. 

Какие сказки рассказывают детям мамы-психологи

Зачем нужны сказки, которые рассказывают родители? Какая в них мораль? Наш блогер, мама, кандидата психологических наук, доцента МГППУ Натальи Гладких рассказывает о том, как сказки могут помочь каждому родителю

Полезная рассылка «Мела» два раза в неделю: во вторник и пятницу

Моя специализация — организационная психология, поэтому похвастаться большим арсеналом детских «методик», которым владеют специалисты в области детской психологии, я точно не могу. Но есть базовые инструменты, которые остаются в руках любого психолога, в независимости от того, чем он занимается.

Одними из таких инструментов, ценность которых я оценила на своем опыте став мамой, являются инструменты нарративной психологии и, в частности, — сказкотерапии. За такими сложными словами, на самом деле, скрывается очень простой и понятный инструмент, который многие родители — осознанно или неосознанно — включают в собственный арсенал «методик».

Сказка — то, что является частью жизни многих семей с детьми, как минимум, дошкольного возраста. Если школьнику слово «сказка» может уже не очень нравиться («сказки — для маленьких»), ей на смену вполне может прийти «история». Общим остается принцип: сюжет сказки или истории мы можем менять по своему усмотрению так, чтобы через такую опосредованную и понятную ребенку форму коммуникации передать то сообщение, которое мы хотим передать. Сообщение может касаться тех ситуаций и проблем, с которыми сталкивается ребенок или даже вся семья (например, потери близкого человека). Герои могут меняться или проходить этот путь совместного взросления достаточно долгий период, переживая страхи походов в детский сад, необходимость расставания с близкими, радость обретения новых друзей или просто — узнавая новое. Конечно, есть определенные принципы и правила использования сказкотерапии, о которых написано много книг (их легко найти в интернете), но я хочу поделиться своим личным опытом «использования» сказок в общении с сыном.

Моему сыну Вове 6,5 лет, он ходит в первый класс. Через сказки и истории мы решали многие задачи, с которыми сталкивались в более младшем возрасте — от вопросов грудного вскармливания и засыпания (кстати, очень легко получалось делать частью сюжета «засыпающего зайку» — у которого сначала задние лапки засыпают, потом животик, потом шейка…) до проживания сложностей адаптации к новому месту (например, когда пришло время идти в детский сад). Сразу скажу, что такие сказки «с сообщениями» мы использовали исключительно тогда, когда в этом возникала потребность. Большую часть времени мы читали и пересказывали вполне себе «традиционные», например — народные, сказки.

Сейчас мы переживаем новый этап раскрытия потенциала «сказки» — она превратилась из того, что «развлекает» или «помогает решать проблемы» в источник новых знаний

Хотя с решением проблем тоже иногда помогает — например, чтобы пережить сообщение о том, что умерла любимая собака, которая жила у дедушки с бабушкой. Но большая часть историй сейчас — познавательные. Герои этих историй — две мягкие игрушки Вовы, говорящий и очень любопытный кот Полосатик и собака Рекс (прообразом которого стал Щен из рассказа Кира Булычева). Хозяйку Полосатика зовут Бабушка Совушка — так ласково ее называет Полосатик за то, что Бабушка знает все и обо всем. Сам Полосатик пришел в наш дом с «Душевного Базара», где был куплен у одного из Благотворительных фондов. Хозяина Рекса зовут Боб и он журналист. Рекс, в отличие от Полосатика, разговаривать не умеет, но обладает многими другими прекрасными навыками (спасибо Киру Булычеву за вдохновение).

Каждый вечер Вова выбирает, о ком будет сегодняшняя история — о Полосатике или Рексе. Я никогда не придумываю истории заранее, но чаще они касаются каких-то важных или познавательных вещей. Иногда просто вспоминаю события прошедшего дня и они ложатся в основу новой истории. Мы уже обсудили раздельный сбор мусора, различия в философии питания (чем отличаются веганы от вегетарианцев и кто такие сыроеды), про волонтеров и как Рекс с Бобом готовили подарки для фонда «Старость в радость», о жизни кошек в кошачьих приютах, о том, что делать если ты потерялся, как контролировать свои эмоции и другие.

Пожалуй, самой интересной для меня самой была сказка по мотивам моей кандидатской диссетации. Полосатик с Бабушкой Совушкой пошли на рынок и по дороге туда, Бабушка рассказала коту о том, как люди принимают решения — о принципах иерархизации альтернатив, правиле «7+/- 2» альтернатив, рациональных и интуитивных решениях, эвристиках, импульсивном и экстенсивном потребительском поведении, о том, что спутника жизни и помидоры люди выбирают по-разному… Я, конечно, не использовала термины, но удалось включить несколько цитат — например, о том, что «Человек не настолько иррационален, чтобы действовать всегда рационально» Грегора Саймона. В итоге, из диссертации получилась история про обычный поход на рынок.

Очевидно, что такое использование сказок и историй доступно каждому родителю — как инструмент донесения того, о чем сложно найти слова. В случае со сказкой, мы как-будто переводим это сообщение на понятный ребенку язык. Конечно, такая особенная сказка должна соответствовать законам жанра и быть не менее интересной чем любая другая.

В заключении, хочу сказать, что другой формой подобной «терапии» являются книги. Например, о том, как тот или иной герой справляется с неудачами, мирится с врагами, помогает близким, переживает потерю близкого человека и другими сюжетами, которые могут помочь ребенку справиться со сложными периодами в собственной жизни. Но это уже другая история — о том, какие книги читают своим детям мамы-психологи, а также такой профессии как «книжный психолог»…

Иллюстрация: Shutterstock (Larissa Kulik)

Как связаны любимая сказка детства и последующая жизнь. Очерк психолога.

Любимая сказка детства и последующая человеческая судьба. 

из книги Ханса Дикманна. Юнгианский анализ волшебных сказок. Сказание и иносказание

В качестве второго примера я хотел бы взять случай двадцатилетнего молодого человека, который обратился к анализу из-за сильного заикания. Здесь тоже существовали очевидные параллели между ситуацией его любимой сказки и его симптоматикой, вызванной подобной ситуацией. Его любимой была сказка Вильгельма Гауфа «Калиф Аист».

В этой сказке рассказывается о том, как однажды калиф Багдада Хасид и его визирь Мансур купили у старого торговца чудесный порошок, к которому был приложен листок с непонятными письменами. Для того, чтобы разобрать надпись, калиф приказал привести Селима, ученого мудреца, и посулил ему, если тот сможет прочесть письмена, праздничное платье, но если он этого не сделает, то получит 12 ударов по щеке и 25 по ногам, потому что в таком случае Селим не заслуживает имени ученого. Так как буквы были латинскими, Селим смог выполнить повеление и перевел калифу с визирем, что каждый, кто понюхает этот порошок и скажет слово «Мутабор», сможет превратиться в выбранное животное и понимать язык зверей. Но, оказавшись в этом состоянии, нельзя было смеяться. Нарушивший запрет забудет волшебное слово, которое он должен сказать, трижды поклонившись на восток, чтобы опять стать человеком.

Обрадованные представившейся возможностью новых приключений, отправились калиф и визирь следующим утром на ближайший луг, где увидели аиста, к которому подлетел второй. Они тут же поспешили сами превратиться в аистов и стали слушать разговор, который настоящие аисты вели между собой Сначала первый предлагал другому разные лакомства, как то лягушачья ножка или ящерица, но тот отказывался, а потом рассказал, что вечером должен танцевать перед гостями своего отца и захотел это показать. Он проделал это так смешно, что калиф и визирь не смогли удержаться от смеха. Но тогда они забыли волшебное слово и только, заикаясь, бормотали: «My.. му… му..». Наконец они отказались от этих попыток и в печали расположились в обличье аистов вблизи города.

В городе тем временем всеми овладела великая печаль из-за их исчезновения, но на четвертый день, к своему ужасу, калиф и визирь увидели, как сын волшебника Кашнур, смертельный враг калифа, въехал в город господином. Непостоянный, как всюду, и здесь народ восторженно приветствовал завоевателя. Теперь им стало ясно, что никто иной, как Кашнур, был тем торговцем, который продал им порошок, чтобы от них избавиться. В качестве последней возможности спасения решили они предпринять полет в Медину У фоба пророка хотели они помолиться о возвращении своего человеческого облика.

Так как они были новичками в летном деле, то через некоторое время устали и опустились у лежавшего в руинах замка. Вдруг они услышали жалобные стенания и, отправившись на поиски, обнаружили плачущую сову, оказавшуюся заколдованной дочерью индийского раджи. Она тоже стала жертвой злого Кашнура и могла освободиться от колдовства только в том случае, если кто-нибудь, несмотря на ужасный вид, согласиться взять ее в жены. Когда она, со своей стороны, услышала печальную историю калифа, она взялась им помочь, пообещав показать место, где они смогут подслушать волшебника и таким образом узнать забытое слово. Взамен один из них должен пообещать взять ее в жены. Калиф отвел визиря в сторону и заявил, что тот должен это сделать. Но визирь возразил, что у него уже есть дома жена, и к тому же он слишком стар. Он скорее готов остаться аистом, чем согласится прибыть домой к своей прежней жене вместе с новой. Итак, калиф должен был сам покориться печальной необходимости, и сова повела обоих через много переходов к тайному помещению. Сквозь щель в стене они смогли услышать то, что говорится в зале, где волшебник пировал со своими гостями.

Он хвастался своими злодеяниями, рассказав, конечно, и историю калифа, произнеся при этом волшебное слово. Как счастливы были все трое! Они тотчас поспешили к выходу, трижды поклонились на восток и сказали заветное слово. Когда калиф вновь стал человеком, он увидел рядом с собой молодую девушку сказочной красоты, расколдованную принцессу, и таким образом оказалось, что он напрасно опасался купить кота в мешке. Они поспешили в Багдад, свергли с трона сына волшебника, которому в наказание пришлось самому проглотить волшебный порошок и превратиться в аиста, чтобы потом быть заключенным в клетку. Самого волшебника поймали в его убежище и повесили в той самой комнате, в которой прежде томилась сова. А калиф и его жена жили долго и счастливо.

Мой пациент был единственным сыном частного предпринимателя. Его симптоматика проявилась, когда ему было одиннадцать лет. Перед этим его родители во время летнего отдыха познакомились с другой семейной парой, у которой тоже был сын, ровесник пациента. По возвращении знакомство с этой семьей продолжилось. Через некоторое время произошел обмен женами, то есть обе пары расстались, в то же время завязав брачные отношения с другим партнером. Во время этих событий ничего не подозревавшие дети были помещены в интернат, и лишь вернувшись к своим матерям, узнали об истинном положении дел, которое им представили как естественное и даже радостное.

Само собой разумеется, что мой пациент совсем не обрадовался этому обмену. У него были очень теплые отношения со своим отцом, и он с большим чувством описывал мне, в каком горе пребывал в первое время. К сожалению, он не нашел понимания у своей матери, которая настолько влюбилась в его отчима, что даже ожидала от сына, что он найдет этого отчима, столь же привлекательным, как она сама. Мой пациент не полюбил отчима, более того, он возненавидел его и в первое время пытался как-то проявить этот аффект, однако натолкнулся при этом на сильное моральное осуждение обоих родителей, и тогда у него началось заикание, усугубившееся тем, что мать уделяла отчиму больше внимания, чем ему. Именно подобное положение дел мы находим в сказке. Здесь тоже две пары: с одной стороны, добрая и светлая пара, состоящая из калифа и его визиря, и, с другой, темная злая пара, волшебник и его сын, которые стараются занять место доброй пары. Так же, как в сказке, мой пациент, благодаря предпочтению, отдаваемому отчиму, утрачивает свое королевство, то есть перестает быть для матери главной персоной, как было во время ее первого супружества.

В сказке мы тоже встречаем «заикание» калифа и визиря, которые забыли волшебное слово и в отчаянии кричат:

«My.. My.. My..» Оба эти персонажа могут быть соотнесены с пациентом и его настоящим отцом, то есть с обоими отвергнутыми матерью мужчинами. Важное покачивание головой при ходьбе у аиста напоминает судорожные моторные попытки заики произнести фразу. Вызывающее у пациента болезненную симптоматику запрещение выражать свой аффект можно сравнить с превращением героев сказки в бессловесных существ. Параллель усиливается, если вспомнить, как калиф не мог сдержать смех при виде аи-стихи, которая, расправив крылья, демонстрировала танец перед своим господином и повелителем. Легко представить себе, что подобное впечатление могла производить на мальчика влюбленная мать. Печаль аиста также соответствовала его печали.

Несколько лет спустя у моего пациента обнаружилась склонность к сочинительству, и первую написанную новеллу он назвал «Маленькие рыжие собаки». Она начиналась словами: «Я собака», и в ней была описана собака, которая изучает язык людей и ведет беседы со своим хозяином, прежде всего на тему: «Тот, у кого самая большая морда, вызывает самое большое уважение». Его отчим был человеком, очень умело ведущим дела, который дома и в обществе занимал доминирующее положение. При этом бросается в глаза, что в этой новелле, как и в сказке, выбран мотив превращения человека в подобного ему персонажа из мира животных.

Как в «Калифе Аисте», так и в проблематике моего пациента речь идет о взаимоотношениях с отцовской фигурой и о проблеме тени. В сказке эта проблема связана с фигурой злого волшебника Кашнура, чей сын Мирза завладевает троном калифа. В жизненной истории моего пациента в этой роли выступают его отчим и сводный брат, которые таким же образом занимают место пациента и его отца. Кроме того, если взглянуть на проблему с субъективной точки зрения, то здесь налицо и идентичная ситуация во внутреннем мире пациента. Если обратиться к структуре его личности, то можно говорить о преимущественно интровертном эмоциональном типе с сильно выраженными признаками невроза навязчивых состояний. Его бессознательное обнаруживает характерное для этого типа богатство магико-мифологических мотивов, если же говорить о его сознательной области, то он был добрым простодушным мальчиком, который легко стал жертвой агрессивности и стремления к господству со стороны своих близких и поражает, в сущности, только высокая степень его сопротивляемости чужим влияниям. Болезнь проявлялась всякий раз, когда он хотел осуществить свои бессознательные мифологические представления или был ими направляем. Мать и отчим, в свою очередь, обнаруживали немало признаков невроза навязчивых состояний с преобладанием навязчивого стремления к чистоте и порядку.

Невроз навязчивых состояний с его идеалом чистоты подразумевает типичное вытеснение темных сторон существования, а также мира инстинктов, воспринимаемых как грязные, причем бросается в глаза развитие рядом со сверхаккуратной, сверхупорядоченной и сверхприличной сознательной личностью такое же развитие и тени, и такое положение создает проблему, с которой оказывается очень трудно справиться. Именно так обстояло дело с моим пациентом, в котором все окружающие видели чрезвычайно благовоспитанного, любезного и порядочного молодого человека. Конечно, он подозревал, — и сам мне об этом сообщил — что несет в себе очень сильную темную сторону, и что его внутренний мир совсем не соответствует тому светлому образу, который видят окружающие. Наиболее выразительно эта ситуация представлена в сновидении, которое он мне описал во время семьдесят пятого сеанса.

В этом сновидении он со своей семьей в белых одеждах летит по небу в огромной толпе ангелов. Вокруг пролетают люди, одетые в белое и в серое, от которых он узнает, что в белое одеты добрые люди, которые достойно прожили жизнь, те же, кто одет в серое, дурные люди. Когда он повстречал там одну темноволосую женщину, его платье потемнело, став серым, и главный ангел сказал ему, что эта женщина станет позднее его возлюбленной, которая будет им убита. Все люди стали смотреть на него, превратившегося в злодея, и хотели его линчевать. Когда он попытался спуститься на лифте, его настигли два черта, впившиеся зубами в его пальцы, и он, несмотря на все свои усилия, не мог от них вырваться.

Касаясь этого сновидения, я хотел бы выделить ярко выраженную в нем проблему противоположностей: ангел — черт, белое — серое, достойный человек — убийца, которая отягощает душу этого пациента. Несмотря на все попытки защититься, ему долго угрожала опасность быть побежденным своими чертями. Мотив полета, который, наряду с другими, часто всплывал в его снах, в сказке вновь оказывается на первом плане. При толковании сказки с субъективной стороны можно сказать, что положительное Я пациента находится в постоянной опасности быть побежденным комплексом тени, т. е. волшебником и его сыном сказки. Тогда его позитивная сторона сможет существовать только в мире идей и фантазий, который символизируется образом птицы.

Конспект занятия психолога в детском саду с элементами сказкотерапии: «Сказка, которая лечит душу»

Цель:

— знакомить детей с таким чувством, как злость, выяснить причины возникновения злости у детей;

— учить выходить из состояния злости, формировать умение регулировать свое поведение, воспитывать доброжелательность.

Материалы: предметные рисунки, пиктограммы «злость», «радость».

Ход  занятия  психолога  по  сказкотерапии:

I. Вступительная часть.

Приветствие

II. Основная часть

1. Сказка «Спасибо, но мне это не нужно»

Как хорошо всем жилось в родном лесу, пока там не появилась большая зеленая Жаба. Она выбрала себе место под большими листьями лопуха у тропинки. По ней каждое утро зверьки бежали к пруду умываться. И вот тебе беда!

Вылезет из-под лопуха это зеленое бородавчатое чудовище и смотрит яростно на каждого кто бежит по тропинке. А иногда просто посмотрит дурным глазом или вдруг что-то обидное квакнет — и хорошего настроения как не бывало.

Вчера Зайку обидела:

— Что, еще бегаешь? Ну, добегаешься, пока волк тебя не съест!

Или к Белочке цепляется:

— Что, рыжая, мечтаешь стать птичкой? Летаешь тут среди деревьев! Вот свалишься когда-нибудь на медведя, он очень обрадуется такому завтраку!

Всем досталось от новой соседки.

— Чего же ты, Жаба, такая злая? Ну, все у тебя плохие, одна ты хорошая, да? — спросила Лисичка.

— Ква, ква, ква! — Сказала Лягушка, это означало: «да, да, да».

Жизнь в лесу стала не такой, как прежде. Хоть под деревьями был такой же приятный холодок. Солнышко так же светило над лесом. Но зверьки уже не так радовались своему замечательному лесному дому. Стал бояться Зайчик, уже не так ловко прыгала по деревьям Белочка. А как же иначе? Всем известно, что когда у тебя плохое настроение, то все получается хуже, чем обычно.

Только Ежик еще не встречался с лягушкой, потому бегал к пруду по другой дорожке. Видимо, поэтому он и был, как всегда, в хорошем настроении.

Вот собрались зверьки за раскидистой елью, чтобы посоветоваться. Пришел и Ежик. Вопрос был один: как выгнать Лягушку из родного леса?

-Дети, как вы думаете, что решили зверьки сделать с Жабой? Давайте слушать сказку дальше.

И здесь Ежик спрашивает у Зайки:

— А помнишь, что ты ответил Белочке, когда она угостила тебя орешками?

— Да, я сказал ей: «Спасибо, но мне это не нужно, я не ем орешков».

— То есть, ты отказался от них, поэтому в таких случаях нужно говорить: «Спасибо, но мне это не нужно». Правда, если Лягушка хочет поделиться с вами своей злостью, она вам не нужна?

— Нет, нет, — откликнулись зверьки.

— Да, плохие чувства вам не нужны. Но, если вы страдаете, обижаетесь, то это означает, что Жаба заставила вас принять ее, так сказать, «подарок». Что делать? Не принимать таких подарков! Так и сказать (или подумать): «Спасибо, но мне это не нужно». А наиболее воспитанные зверьки можете еще и поздороваться с ней: «Доброе утро, Жаба! Как дела?». Вот увидите, что произойдет потом.

-Дети, по вашему мнению, как разворачивались события дальше? Проверим, будет ли так, как вы говорите.

Зверьки так и сделали. С тех пор Лягушку как подменили! Сначала она не понимала, что происходит: ее злость ничего не меняла в хорошем настроении жителей леса. Мало того: при встрече они были приветливы, улыбались, спрашивали о ее здоровье или просто говорили: «Доброе утро, Жаба, какой замечательный сегодня день!»

Теперь и Лягушка научилась улыбаться. Оказалось, что совсем она не страшная, а даже симпатичная: у нее красивые умные глаза и немного забавная широкая улыбка. Теперь, глядя на нее, просто нельзя было не улыбнуться в ответ.

С тех пор Жаба присоединялась к дружной компании лесных друзей, когда они спешили к пруду. И правда: лучше делиться улыбками, чем образами!

2. Работа над сказкой

Психолог задает вопросы:

— Кого боялись звери в лесу? (Лягушку.)

— Какой была Лягушка? (Злой, она оскорбляла зверушек.)

— А какими были Зайчик, Белочка, Лисичка, Ежик?

class=»eliadunit»>

— Что решили звери на своем совещании?

— Какими словами посоветовал Ежик отвечать на злобу Лягушки? («Спасибо, но мне это не нужно!»)

— Изменилась ли Лягушка? Какой она стала теперь?

— Какой вывод мы можем с вами сделать? (Лучше делиться улыбками, чем образами.)

3. Упражнение «Я сержусь, когда …»

— Продолжите предложение «Я сержусь, когда …»

-А как выглядит наше лицо, когда мы злимся? (Злой взгляд, нахмуренные брови, искривленный рот.)

-А когда улыбаемся?

Дети рассматривают пиктограммы, сравнивают их.

4. Рассматривание иллюстрации «Злость»

— Рассмотрите рисунок. Кто на нем изображен? (Злой мальчик.)

-Что делает мальчик? (Прогоняет маленькую собачку, хочет ее ударить палкой.)

-Почему он такой злой?

-Как можно остановить мальчика? Что бы вы ему сказали?

5. Игра «Конструктор настроения»

-А теперь давайте с вами поиграем с необычным конструктором. Перед вами лежит рисунок мальчика, но на его лице нет глаз и рта. Я вам предлагаю самостоятельно составить этот конструктор, подобрать мальчику глаза и рот, а потом рассказать, какое у него получилось настроение.

Дети составляют сначала злое, а потом радостное выражение лица.

-На выражение лица злое или радостное приятнее смотреть? Почему?

— Таким образом, мы снова можем сделать вывод, что лучше делиться улыбками.

6. Тренинг выхода из состояния злости

-Давайте с вами придумаем, что делать, чтобы избавиться злости?

Когда вы начинаете сердиться:

— спойте веселую песенку;

— послушайте тихую музыку;

— нарисуйте свое настроение;

— поиграйте с мягким мячиком или другой игрушкой;

— расскажите о своей злости близкому человеку;

— полистайте интересную книгу;

— поиграйте в игру «Разрывание бумаги»;

— побегайте, попрыгайте.

III. Заключительная часть

1.Подведение итогов

-О чем мы сегодня говорили?

— Что полезное узнали на сегодняшнем занятии по сказкотерапии?

-Какой вывод вы сделали?

2.Прощание «Улыбка по кругу»

Сказка «Пирожок» | Детский психолог

Приехал трактор на поле (рисуем трактор, например, на спине ребенка), стал землю рыхлить (собираем в складки кожу ребенка и ведем складочку от поясницы вверх. Делаем несколько таких «бороздочек»), потом бороздить (проводим рукой по спине, расставив пальцы широко в стороны, нажимая сильно каждым пальцем) и сеять (барабаним тихонько, будто падают семена).

Вышло солнце (рисуем солнце). Стало греть, светить лучами во все стороны (поглаживаем с нажимом, двумя руками, от центра спины к периферии, изображая лучи).

Пошел дождь (барабаним сильнее), все полил, пропитал собой землю (мнем).

Стали ростки пробиваться (щипаем), корни пускать (расползаемся пальцами в разные стороны), все выше становиться. Выросла пшеница (тянем кожу вверх)

Наконец налилась пшеница (вибрируем рукой, заставляя трястись тело ребенка).

Пришли работники с косами (двумя пальцами шагаем), начали косить – раз-два (одной рукой на счет раз оттягиваем кожу ребенка, другой на счет два смахиваем первую) – и пшеницу в стога собирать (делаем собирательные движения).

Собрали, повезли на мельницу (рисуем мельницу на спине), а там вода течет (волнистые движения), мельницу крутит (закручиваем воронку двумя руками на спине ребенка). Положили зерно в жернова (постукиваем), зерно перемололось и превратилось в муку (перебираем быстро пальцами).

Повезли муку в пекарню на большом грузовике (рисуем грузовик), и стали пирог печь. Стали тесто месить (мнем), стали скалкой катать (оттягиваем кожу вверх и перебираем складочками от поясницы к шее), коржи печь (делаем несколько прессов): один, второй, третий – а после сладким кремом смазывать (гладим). Испекли большой пирог (рисуем большой круг)

Гостей созвали (делаем собирающие движения) – пришло много гостей (стучим кулаками). Чашки поставили (нажимаем ладонями несколько раз), стали чай пить и  пирогом закусывать (можно наклониться к ребенку и слегка пощипать его губами, изображая, что вы кушаете пирог). Ох! вкусно!

Сказкотерапевтический фестиваль «Психология сказки и сказка психологии»

XII международный сказкотерапевтический фестиваль «Психология сказки и Сказка психологии» Цель фестиваля — объединить усилия специалистов, занимающихся сказкотерапией в разных видах практики, поделиться опытом и определить стратегические направления деятельности психологов, использующих в своей работе сказку. Организаторы фестиваля: Международное Сообщество Сказкотерапевтов; ООО «Федерация психологов образования России»; ФГБОУ ВО «Московский государственный психолого-педагогический университет»; Центр практической психологии образования; Кафедра социальной…

XII международный сказкотерапевтический фестиваль

«Психология сказки и Сказка психологии»

Цель фестиваля — объединить усилия специалистов, занимающихся сказкотерапией в разных видах практики, поделиться опытом и определить стратегические направления деятельности психологов, использующих в своей работе сказку.

Организаторы фестиваля: Международное Сообщество Сказкотерапевтов; ООО «Федерация психологов образования России»; ФГБОУ ВО «Московский государственный психолого-педагогический университет»; Центр практической психологии образования; Кафедра социальной педагогики и психологии Московского педагогического государственного университета.

Формы работы фестиваля — доклады, мастер-классы, воркшопы, круглые столы, психотерапевтические сессии и сказочные встречи.

Для участников фестиваля присутствие на мероприятии бесплатное !!!

Основные направления фестиваля:

  1. Психологические ресурсы сказки и сказочной метафоры в работе с разными категориями.
  2. Новые методы, приемы и направления использования сказкотерапии.
  3. Использование сказкотерапевтических методов в здоровьесберегающих технологиях при работе с детьми и взрослыми
  4. Возможности сказкотерапии в психологической работе с педагогами и родителями.
  5. Применение сказкотерапевтических методов в образовании бизнес-консультировании, психотерапии и других направлениях психологической работы.
  6. Психология сказки и метафоры: теоретические и прикладные аспекты.

К участию в фестивале приглашаются те, кто интересуется сказкотерапией и психологией сказки, — опытные профессионалы, начинающие специалисты, студенты и все неравнодушные к сказке.

Для желающих провести свое мероприятие на фестивале – особые условия.

Для участия в фестивале необходимо ОБЯЗАТЕЛЬНО:

1) прислать заявку до 03 февраля 2020 г. по электронному адресу: [email protected]

Заявка для участия и вся подробная информация  о Фестивале представлена на сайте:  www.cppo.ru

Контактная информация:

Телефон: 8-926-409-23-68 Юлия Сергеевна

8-916-513-12-71 Ольга Станиславовна

E-mail: [email protected]

Рассказ о двух карьерах: от психолога до писателя-бестселлера

До того, как Джонатан Келлерман, доктор философии, поднялся в чарты бестселлеров, он проработал 14 лет клиническим психологом в детской больнице и занимался частной практикой, где получил крупный план человеческой природы во всех ее аспектах. Келлерман считает, что это психологическое обучение способствовало его успеху в качестве писателя, написавшего на его имя 18 бестселлеров, включая психологические триллеры, такие как «Over the Edge» (Atheneum, 1987) и «Dr.Смерть »(Ballantine, 1997).

Келлерман будет основным докладчиком на открытии ежегодного съезда APA 2003 г. в Торонто, 7-10 августа, где он планирует сравнить и сопоставить два своих карьерных пути и увлечения — психологию. и письмо.

«Это две фантастические работы. Они очень разные, но они также очень похожи, — говорит Келлерман. — Я бы никогда не стал писателем, если бы не работал психологом … Это было отличное образование в человеческой натуре. Но из-за конфиденциальности я стараюсь никогда не писать о своих пациентах.Я думаю, что соблюдение конфиденциальности сделало меня лучшим писателем, потому что это заставило меня изобретать, но это дало мне чувство подлинности ».

Хотя сейчас он проводит большую часть своего времени в письменной форме, Келлерман продолжает вносить свой вклад в психологию как клинический профессор. доктор психологии и педиатрии в Университете Южной Калифорнии. И его первая карьера не должна остаться незамеченной.

Как психолог, он опубликовал три тома по психологии, в том числе «Психологические аспекты детского рака» (Чарльз С.Thomas, 1980) и «Помощь напуганному ребенку» (W.W. Norton & Co., 1981). Келлерман также был директором-основателем Психосоциальной программы в Детской больнице Лос-Анджелеса, где он и его команда из больницы создали первичную клиническую модель психосоциальной помощи детям, больным раком. Эта программа психосоциальной реабилитации, недавно отметившая свое 25-летие, продолжает служить образцом для программ по всей стране.

Когда Келлерман занимался частной практикой, его вдохновил писатель Джозеф Вамбо, бывший полицейский детектив Лос-Анджелеса, который использовал свое полицейское прошлое для написания бестселлеров криминальных романов.Келлерман, используя свои знания в области психологии, хотел сделать то же самое.

«Дикий разум»

Итак, в 1972 году, как самопровозглашенный «писатель-компульсивный писатель» с «очень искаженным воображением», Келлерман начал сочетать свое творчество с психологией и написал несколько неопубликованных романов. «Я был неудачливым писателем и имел действительно хорошую дневную работу», — говорит он.

Четыре года спустя, в 1985 году, была опубликована книга Келлермана «Когда ветки ломаются», удостоенная наград Эдгара Аллана По и Энтони Баучера и адаптированная как фильм недели NBC.С тех пор каждый год он выпускает роман-бестселлер.

В 1988 году, после своего третьего романа-бестселлера, Келлерман начал постепенно оставлять свою частную практику, чтобы сосредоточиться на своих романах. «Я отказался от этого с большой неохотой, — говорит Келлерман. «Но мне нравится писать полный рабочий день».

Сегодня он работает над своим 21-м романом, а в мае он выпустит новый роман «Холодное сердце». «По сути, я делаю то, из-за чего у меня были проблемы в школе — разбрасываюсь и придумываю истории», — говорит он.«Мой разум всегда сходит с ума. Задача состоит в том, чтобы превратить эти идеи в роман. Это очень трудная задача».

Он признает, что его романы имеют психотерапевтическую направленность. Например, главный герой серии своих романов — детектив-психолог из Лос-Анджелеса Алекс Делавэр — не столько разговаривает, сколько слушает других персонажей. «Несмотря на то, что он занимается криминалом, он в значительной степени психотерапевт — он знает, когда использовать тишину, а когда говорить, а также имеет чувство сострадания», — говорит Келлерман.

В основе романов Келлермана обычно лежит семья, история которой развивается вокруг преступления, катализатора, который он использует, чтобы привести историю в действие, говорит он. «Когда я работал с пациентами с острым кризисом, я видел, как серьезный кризис все меняет и как меняются семьи», — говорит он. Кроме того, как психолог он считает, что прошлое человека нельзя игнорировать. Вот почему у него часто всплывает прошлое, чтобы преследовать своих персонажей.

«Я пишу то, что, по моему мнению, будет интересно, и что я хотел бы прочитать», — говорит он.«Я рад, что это нравится еще нескольким людям». Фактически, эти «немногие» — это более 40 миллионов читателей книг Келлермана, которые были переведены на 24 языка.

Президент APA Роберт Стернберг, доктор философии, говорит, что его решение попросить Келлермана выступить с речью на Ежегодном съезде APA в 2003 году было простым. «Он мой любимый современный писатель», — говорит Штернберг. «И еще он психолог».

Хотя Келлерман больше не практикует и пока хранит свое «Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам » , он по-прежнему испытывает глубокую привязанность к этой профессии.«Я все еще считаю себя психологом», — говорит он. «Я действительно благодарен за то, что получил образование на психолога, и чувствую, что вернул что-то взамен. Я считаю свои романы продуктом моей жизни как психолога».

Неотразимая психология сказок

Образованный взрослый будет слушать с гложущим в глубине души чувством, что история заслуживает внимания и несет в себе сверхъестественную правду.

Предлагаю что при столкновении с текстами такого рода, будь то библейские, мифические или фея, нас привлекает не только то, что дано, положительные образы, но и очень пробелы — «отрицательные пространства» — как можно сказать в изобразительном искусстве.Таким образом, сказки приобретают проективную валентность, скорее как разновидности повествовательных пятен. Придание смысла происходит через продолжающиеся, развивающиеся переговоры, которые исторически связанный, но весьма своеобразный. Для маленьких детей ключевым словом становится «почему?» плюс его варианты. Почему болен царский ребенок? Почему смерть стоит у подножия кровати? Кто такая смерть? Что случилось со всеми детьми бедняка? Почему разве у него нет имени? Почему у крестного есть рога и почему он говорит, что он нет? Очень маленький ребенок будет слушать широко раскрытыми глазами, ребенок постарше задаст вопросы, и образованный взрослый почувствует побуждение критиковать, но язвительно глубокое чувство, что история заслуживает внимания и несет в себе жуткое правда.Подробнее о сверхъестественном.

Уорнер документирует процесс создания смысла с течением времени по сравнению со сказками в своих главах «На скамье подсудимых» и «Двойное зрение». Она отслеживает множество феминистских перечитываний и идеологические разоблачения которые исследуют истории на предмет их патриархальных предубеждений и подвергают их ироническому переосмыслению и критика. Особенно остро она цитирует описание Евы Файджес 2003 года. чтения сказок внучке. Потому что погибла собственная бабушка Файджеса в нацистских лагерях она не выносит ужасной участи бабушки Красной Шапочки и вообще избегает этой истории.Обнимая маленькую девочку рукой, пока она читает другие сказки, она указывает на детали на иллюстрациях и старается развеять зарождающиеся страхи, объясняя, что ведьм на самом деле не существует, а в отношении Белоснежка , что женщины не умирают сегодня, когда рождаются младенцы, даже если они родились когда-то очень давно. Но, конечно, ведьмы существуют, и матери умирают во время родов даже сегодня, и то, что здесь означает дифференциальная проекция собственной жизненной истории Файджеса в ее интерпретацию.Еще одна нана сказал бы иначе. И в этом случае было бы и не было бы того же сказка.


Марина Предыдущая книга Уорнера, ее мастерская, монументальная книга Stranger Magic: Charmed States and the Arabian Nights , содержит особую интерлюдию. восхищение психоаналитиков, потому что она описывает фигурный восточный ковер, который накрыл аналитическую кушетку Фрейда в Вене. Заколдовав это, она приступает к его связыванию. с орнаментированными кистями летающих ковров античного арабского происхождения и предполагает, что анализируемый, который откидывается на спине на покрытой ковром кушетке Фрейда с закрытыми глазами, получает грунтовку тем самым подняться в царство бессознательной фантазии.Таким образом, я хочу намекнуть на связь между психоанализом и сказкой в ​​побратимстве внутренние мыслительные путешествия и способы, которыми эти истории вдохновляют нас к увлекательности, доселе неизведанные миры, которые каким-то образом были там все время.

Семь гномов находят Белоснежку спящей в своей спальне.

Hulton Archive / Getty Images

В Once Upon a Time Warner включает «На диване», глава, в которой она признает важность психоанализа. для сказок, но обнаруживает некоторую двойственность, добавляя легкомысленный подзаголовок, позаимствовано у Анджелы Картер: «Домашнее обучение ид.Глава начинается с измеренная оценка культового исследования Бруно Беттельхейма The Uses из Enchantment (1976), в котором, на мой взгляд, Беттельхейм использует выдуваемые вручную немецкие старинные очки, потрепанные и волнистые, которые позволяют видеть, но вызывают искажения. Он использует их для чтения избранного набора европейских сказок, в том числе Красная Шапочка , Спящая красавица и т. д. и развивающие темы, иногда неуклюже, потому что тонкость не его форте.Тем не менее, оценка Уорнером его работы кажется мудрой, справедливой и благотворительной. поскольку Беттельхейм довольно быстро стал известен своим якобы редукционизмом и его безжалостно высмеивали за то, что он иллюстрировал крайности психоаналитического фанатизм. Уорнер великодушно и тактично понимает, что есть много ценностей. почерпнул из его книги.

10 лучших историй о мозге и психологии 2012 г.

Вот уже четвертый год я веду хронику некоторых из лучших историй науки о мозге и психологии за последние 12 месяцев, и с каждым годом становится все труднее, потому что количество ежемесячных публикаций продолжает расти.Поэтому в этом году я сужаю список, выбирая 10 лучших статей, освещенных на Neuropsyched в 2012 году. Я сосредоточился на статьях, посвященных исследованиям и разработкам, порожденным исследованиями (другими словами, в этом списке нет 10 лучших статей. топ-10 списка).

1. Люди — не единственные обезьяны, переживающие кризис среднего возраста

Отстраненность, разочарование, грусть — все это считается признаком кризиса среднего возраста человека. До сих пор совокупность факторов, вызывающих беспокойство, включала социальное и экономическое давление, которое оказывает достаточно сильные психологические силы, чтобы превратить нашу жизнь в знаменитую U-образную кривую счастья.

Но исследование, опубликованное в журнале Proceedings of the National Academy of Sciences , могло радикально изменить эти предположения, добавив еще один не менее зловещий фактор: биологию. Похоже, наши кузены, человекообразные обезьяны, тоже переживают кризис среднего возраста, и им не нужна привлекательность нового Lexus или пересадки волос, чтобы добраться до них.

Во-первых, давайте посмотрим на кризис среднего возраста с точки зрения того, что было принятым определением в течение многих лет.К среднему возрасту проблемы достижения успеха исчезли и были заменены такими обязанностями, как создание семьи, оплата дома и попытки подняться на следующую ступеньку по служебной лестнице. Взятые вместе, это давление опускает нас в нижнюю часть буквы U на U-образной кривой счастья.

Но затем, по прошествии 10-15 лет или больше, давление начинает спадать. Бремя становится менее тяжелым, и мы начинаем восхождение с дна U в более счастливые дни, когда мы испытываем больше свободы в стремлении к тому, что делает нас удовлетворенными.

Если бы социальные / психологические объяснения подходили исключительно для просвещения человеческого поведения, то описание, которое я только что дал, могло бы жить вечно. Хорошо, что на планете есть еще несколько приматов, которые могут нас прояснить.

Исследователи Эндрю Освальд, поведенческий экономист из Университета Варика, и Александр Вайс, приматолог из Университета Эдинбург собрал международную команду экспертов для проведения «переписи благополучия» 336 шимпанзе и 172 орангутанов всех возрастов, живущих в исследовательских центрах и зоопарках пяти стран.

Команда работала с хранителями приматов и попросила их заполнить анкеты, предназначенные для оценки настроения, стремления к удовольствиям и других личностных качеств обезьян на всех этапах их жизни. Смотрителей также попросили оценить, насколько эффективна каждая обезьяна в достижении человеческих целей — стать доминирующей, завоевать партнера или научиться использовать инструмент или игрушку по-новому.

Результаты этих и других вопросов были проанализированы, и составные баллы благополучия были нанесены на график по продолжительности жизни обезьян.Как оказалось, у них также есть отличительная U-образная кривая, и она очень похожа на нашу. Примерно к 30 годам, приблизительно средней продолжительности жизни среднего шимпанзе или орангутанга, обезьяны испытывали меньше энергии, пониженное настроение, меньшую готовность взаимодействовать с группой и меньшую смекалку для достижения чего-либо нового.

Это открытие говорит нам о том, что у нас есть все основания полагать, что биология также оказывает сильное влияние на кризис среднего возраста человека, хотя не совсем понятно, почему.Нейробиология, среди других дисциплин, теперь имеет возможность продолжить новые исследования, которые в конечном итоге могут раскрыть причины.

«Это открывает совершенно новые горизонты в попытках объяснить падение благополучия в среднем возрасте», — сказал Эндрю Освальд изданию L.A.Times . «Голова кружится».

2. Получение комплимента имеет тот же эффект, что и получение наличных денег

Комплименты могут не приносить арендную плату, но, согласно новому исследованию, они помогают повысить производительность так же, как получение денежного вознаграждения.

Исследователи набрали 48 взрослых для исследования, которым было предложено выучить и выполнить определенный рисунок пальцев (нажатие клавиш на клавиатуре в определенной последовательности с максимально возможной скоростью за 30 секунд). Как только участники выучили упражнение для пальцев, их разделили на три группы.

В одну группу входил оценщик, который хвалил участников индивидуально; в другой группе участвовали люди, которые наблюдали, как другой участник получает комплимент; а в третью группу вошли люди, которые оценивали свои результаты на графике.

Когда участников попросили повторить упражнение для пальцев на следующий день, группа участников, получившая прямой комплимент от оценщика, показала значительно лучшие результаты, чем участники из других групп. Результат показывает, что получение комплимента после тренировки стимулировало людей работать лучше даже через целый день после них.

По словам профессора Норихиро Садато, руководителя исследования и профессора Национального института физиологических наук в Японии, «для мозга комплимент — это такое же социальное вознаграждение, как и денежное вознаграждение.Нам удалось найти научное доказательство того, что человек работает лучше, когда получает социальное вознаграждение после выполнения упражнения. Комплимент кому-то может стать простой и эффективной стратегией для использования в классе и во время реабилитации ».

Ранее исследователи обнаружили, что та же самая область мозга, затронутая в этом исследовании, полосатое тело, активируется, когда человека награждают комплиментом или наличными.

Почему это могло произойти? Как бы странно это ни звучало, ответ, вероятно, тесно связан с функцией сна.Исследователи предполагают, что комплимент чьим-то усилиям действует как катализатор для лучшего «закрепления навыков» во время сна. Чтобы учесть переменную сна, исследователи в этом исследовании внимательно следили за продолжительностью и качеством сна участников. Судя по этому и предыдущим исследованиям, похвала обеспечивает необходимый импульс памяти для мозга, позволяющий более эффективно закреплять обучение, пока мы дремлет. Получение денежного вознаграждения, по-видимому, вызывает тот же эффект.

Практический вывод: если вы занимаетесь авторитетом (менеджер, учитель и т. Д.), Обязательно используйте комплименты (и / или специальные бонусы) как средство поощрения изучения новых навыков.Вы можете обнаружить, что ваши подчиненные возвращаются на следующий день с удивительными улучшениями.

Исследование было опубликовано в журнале открытого доступа PLOS One .

3. Можем ли мы однажды избавиться от вредных привычек в нашем мозгу?

Представьте себе, что однажды вы сможете проконсультироваться с врачом по поводу «выключения» вашей привычки курить с помощью дня амбулаторной операции.

Это возможность, возникшая в результате нового исследования, проведенного нейробиологами Массачусетского технологического института, целью которого было найти главный переключатель в мозгу, который контролирует привычки.Исследователи обнаружили, что небольшая область префронтальной коры головного мозга, где происходит большая часть мысли и планирования, отвечает за моментальный контроль над тем, какие привычки включаются в данный момент.

«Мы всегда думали — и я до сих пор верю — что ценность привычки в том, что вам не нужно думать о ней. Это освобождает ваш мозг, чтобы делать другие вещи», — говорит профессор института Энн Грейбил, член Институт исследования мозга Макговерна при Массачусетском технологическом институте. «Однако это не освобождает все от этого.Есть часть вашей коры, которая все еще предназначена для этого контроля ».

Как мы все хорошо знаем, старые привычки умирают с трудом, и это потому, что они глубоко укоренились в нашем мозгу. В некоторых случаях это здорово, потому что позволяет нашему мозгу тратить энергию на другие вещи, в то время как привычное поведение, такое как поездка на работу, происходит без особых усилий. Но в других случаях привычки могут нанести ущерб нашей жизни, как при обсессивно-компульсивном расстройстве. И иногда то, что когда-то было полезной привычкой, продолжается, даже если она больше не приносит нам пользы.

Команда Массачусетского технологического института смоделировала этот сценарий на крысах, обученных бегать по Т-образному лабиринту. Когда крысы приблизились к точке принятия решения, они услышали звуковой сигнал, указывающий, следует ли им повернуть налево или направо. Если они сделали правильный выбор, они получали награду — шоколадное молоко (за поворот налево) или сахарную воду (за поворот направо).

Чтобы показать, что поведение было привычным, исследователи в конечном итоге прекратили давать обученным крысам какие-либо награды и обнаружили, что они продолжали безупречно проходить лабиринт.Затем исследователи предложили крысам шоколадное молоко в их клетках, но смешали его с хлоридом лития, что вызвало легкую тошноту. Крысы по-прежнему продолжали бежать влево, когда им приказывали, но они перестали пить шоколадное молоко.

После того, как они показали, что эта привычка полностью укоренилась, исследователи захотели посмотреть, смогут ли они избавиться от нее, вмешиваясь в часть префронтальной коры, известную как инфралимбическая (ИЛ) кора. Хотя нейронные пути, кодирующие привычное поведение, по-видимому, расположены в глубоких структурах мозга, известных как базальные ганглии, было показано, что кора головного мозга IL также необходима для развития такого поведения.

Используя оптогенетику, метод, который позволяет исследователям подавлять определенные клетки светом, исследователи отключили активность коры головного мозга IL на несколько секунд, когда крысы приблизились к точке в лабиринте, где они должны были решить, в какую сторону повернуть.

Сразу же крысы перестали бежать налево (сторона с испорченным шоколадным молоком). Это предполагает, что отключение коры головного мозга крыс переключает мозг крыс из «автоматического, рефлексивного режима в режим, более когнитивный или вовлеченный в достижение цели — обработку того, для чего именно они бегут», согласно Кайлу Смиту. ведущий автор статьи.

Отказавшись от привычки бегать влево, крысы вскоре приобрели новую привычку: каждый раз бегать вправо, даже если им дали команду бежать влево. Исследователи показали, что они могут избавиться от этой новой привычки, снова подавляя светом кору IL. К своему удивлению, они обнаружили, что эти крысы сразу же вернули свою первоначальную привычку бегать влево, когда им дали команду сделать это.

«Эта привычка никогда не забывалась, — говорит Смит. «Он где-то прячется, и мы разоблачили его, отключив новый, который был перезаписан.«

Так что это значит для нас? Во-первых, кажется, что старые привычки можно сломать, но они не забыты. На смену им приходят новые привычки, но старая привычка все еще таится. И кажется, что кора головного мозга IL («главный выключатель») предпочитает новые привычки старым.

Мы, конечно, далеки от тестирования этой техники на людях. Но в конечном итоге, по словам Грейбила, технология может развиться до такой степени, что станет возможным вариантом лечения расстройств, связанных с чрезмерно повторяющимся или вызывающим привыкание поведением.

Исследование было опубликовано в журнале Proceedings of the National Academy of Sciences .

4. Как одно ошибочное исследование породило десятилетие лжи

В 2001 году доктор Роберт Л. Спитцер, психиатр и почетный профессор Колумбийского университета, представил на заседании Американской психиатрической ассоциации доклад о так называемой «репаративной терапии» для мужчин и женщин-геев. В документе утверждается, что, пройдя репаративную терапию, мужчины и женщины-геи могут изменить свою сексуальную ориентацию.Спитцер опросил 200 мужчин и женщин, предположительно бывших гомосексуалистов, которые, как он утверждал, показали разную степень таких изменений; все участники предоставили Спитцеру отчеты о своем опыте терапии.

Спитцер, которому сейчас 79 лет, не был новичком в полемике вокруг выбранной им темы. Тридцатью годами ранее он сыграл ведущую роль в исключении гомосексуализма из списка психических расстройств в диагностическом руководстве ассоциации. Ясно, что его интерес к этой теме был больше, чем мимолетное академическое любопытство — действительно, не будет преувеличением сказать, что он, казалось, был заинтересован в демонстрации изменчивости гомосексуализма, как если бы он бросил курить или отказался от мороженого.

Перенесемся в 2012 год, и Спитцер придерживается совершенно другого мнения. В апреле он сказал репортеру The American Prospect , что сожалеет об исследовании 2001 года и его влиянии на гей-сообщество, и что он должен принести извинения. А в мае он отправил письмо в Архив сексуального поведения , где была опубликована его работа в 2003 году, с просьбой отозвать его статью.

Миссия Спитцера по очистке сланца заслуживает похвалы, но результаты его работы разносились по гомосексуальному сообществу, как кислота, с тех пор, как десять лет назад она попала в заголовки газет.Его исследование было поддержано антигомосексуальными активистами и терапевтами, которые использовали статью Спитцера как доказательство того, что они могут «вылечить» пациентов от их сексуальной ориентации.

Спитцер не изобрел репаративную терапию, и он не единственный исследователь, проводивший исследования, утверждающие, что это работает, но как влиятельный психиатр из престижного университета его слова имели большой вес.

Отказываясь от исследования, он говорит, что оно содержит как минимум два фатальных недостатка: самоотчеты опрошенных им не поддаются проверке, и он не включает контрольную группу мужчин и женщин, которые не проходили терапию. для сравнения.Самостоятельные отчеты заведомо ненадежны, и, хотя они используются в сотнях исследований каждый год, они в лучшем случае считаются неубедительными доказательствами. Отсутствие контрольной группы является фундаментальным запретом для всех социальных исследований. Вывод неизбежен — исследование Спитцера было просто плохой наукой.

Примечательно то, что этот классический пример плохой науки был одобрен для презентации на конференции ведущей психиатрической ассоциации, а затем опубликован в рецензируемом профессиональном журнале.Спитцер теперь оглядывается назад с сожалением и критически отвергает свою работу, но правда в том, что его исследование не вызывало доверия с самого начала. Это только выглядело убедительно, потому что на нем было печать одобрения его профессии.

Причина, по которой это произошло, немного сложнее простого профессионального кумовства. За много лет до своей статьи о репаративной терапии Спитцер проводил исследования, в которых оценивалась эффективность самооценки как инструмента для оценки различных расстройств личности и депрессии.Он был известным экспертом в области разработки диагностических вопросников и других мер оценки, и его работа оказала влияние на определение того, является ли метод оценки ценным или от него следует отказаться.

Неудивительно, что его статья о репаративной терапии, в которой использовался метод интервью, который Спитцер признал надежным, была принята профессией. Это был не просто тот, кто утверждал, что самоотчеты действительны, это был один из самых уважаемых в мире экспертов по диагностической оценке.

Читая исследование сейчас, я уверен, что Спитцер смущен его недостатками. Он не только полагался на самоотчеты, но и проводил собеседования с участниками по телефону, что повысило его ненадежность до уровня «не прошел тест на смех». По телефону исследователи не могут оценить важные невербальные сигналы, которые могут поставить под сомнение вербальные ответы. Телефонные интервью, наряду с письменными интервью, несут в себе слишком много догадок, чтобы быть ценным в научном исследовании, и Спитцер определенно знал это.

Наглядный урок, который стоит извлечь из этой истории, состоит в том, что только один случай плохой науки с благословения признанных экспертов может привести к годам разрушительной лжи, которая выходит из-под контроля. Спитцер не может нести единоличную ответственность за то, что произошло после того, как его статья была опубликована, но он, вероятно, согласился бы сейчас, что исследование вообще не должно было быть представлено. По крайней мере, его пример может помочь предотвратить подобные эпизоды в будущем.

5.Что делает президентов и психопатов похожими?

14 октября 1912 года, незадолго до выступления в Милуоки, Теодор Рузвельт был ранен в грудь предполагаемым убийцей Джоном Шранком. Рузвельт не только пережил покушение на свою жизнь, но и выступил с речью в соответствии с графиком. Он начал с того, что сказал:

«Не знаю, полностью ли вы понимаете, что меня только что застрелили; но чтобы убить лося-быка, нужно нечто большее. Но, к счастью, у меня была рукопись, так что, как вы видите, я собирался произнести длинную речь, и есть пуля — вот где пуля прошла — и, вероятно, это спасло меня от попадания в мое сердце.Теперь пуля во мне, так что я не могу произнести длинную речь, но я постараюсь изо всех сил ».

Чем объясняется бесстрашие Рузвельта? Новое исследование, опубликованное в журнале Journal of Personality and Social Psychology , предполагает, что президенты и психопаты имеют общие психологические черты, которые могут пролить свет на то, что сделало Тедди таким уникальным персонажем.

Эта черта называется «бесстрашное доминирование», определяемое как «смелость, связанная с психопатией». Исследователи говорят, что, когда он обнаруживается в психологическом составе президентов, он «связан с более высокой оценкой президентской деятельности, лидерством, убедительностью, кризисным менеджментом, отношениями с Конгрессом и смежными переменными; он также был связан с несколькими в значительной степени или полностью объективными показателями президентской деятельности» например, инициировать новые проекты и рассматриваться как мировая фигура.«

Исследователи проверили свою гипотезу на 42 президентах США, включая Джорджа У. Буша, используя (а) оценки психопатических черт, полученные на основе данных личности, составленные историческими экспертами по каждому президенту, (б) независимые исторические исследования президентского лидерства и ) в значительной степени или полностью объективные показатели президентской деятельности.

Более 100 экспертов, включая биографов, журналистов и ученых, которые являются авторитетными авторитетами в одном или нескольких U.С.Президенты оценили своих целевых президентов, используя данные, полученные из источников, перечисленных выше.

Результатов:

Теодор Рузвельт занял первое место по бесстрашному господству, за ним следует

Джон Ф. Кеннеди,

Франклин Д. Рузвельт,

Рональд Рейган,

Резерфорд Хейс,

Захари Тейлор,

Билл Клинтон,

Мартин Ван Бюрен,

Эндрю Джексон,

и Джордж Буш.

6. Почему рывки опережают

Как бы мы не хотели этого признавать, придурки часто продвигаются вперед в нашем мире — обычно за счет множества других людей на этом пути. Психологические исследования, проведенные за последние несколько лет, показывают, почему. Как выясняется, вести себя как придурок — не секрет, чтобы пожинать плоды от резкости. Настоящий секрет в том, чтобы просто позволить другим поставить вас на пьедестал.

Последнее исследование, иллюстрирующее этот момент, было освещено в Wall Street Journal в статье, озаглавленной «Почему мы слишком самоуверенны?». Цель исследования заключалась в том, чтобы выяснить, какое адаптивное преимущество может дать чрезмерная уверенность, поскольку она часто приводит к ошибкам, которые не приносят нам пользы.Короткий ответ таков: даже если самоуверенность дает некачественные результаты, другие все равно воспринимают ее положительно. Цитата из статьи:

В одном из нескольких связанных экспериментов исследователи попросили людей пройти тест по географии — сначала в одиночку, затем в парах. Задача заключалась в размещении городов на карте Северной Америки без государственных или национальных границ. Участники оценивали себя по своим способностям и тайно оценивали друг друга по ряду качеств.

Как и ожидалось, большинство людей оценили свои географические знания намного выше, чем можно было бы оправдать на практике.Однако в новом интересном повороте люди, наиболее склонные к переоценке себя, получили более высокие оценки от своих партнеров в отношении того, «заслуживают ли они уважения и восхищения, имеют ли влияние на решения, руководят процессом принятия решений и способствуют ли они принятию решений».

Другими словами, считается, что самоуверенные люди имеют более высокий социальный статус, а социальный статус — золотой.

Проведенное в прошлом году исследование показало аналогичный результат, но на этот раз в отношении еще одной черты придурка-маркиза: грубости.По большинству стандартов грубость является категорически негативным поведением, и предлагать иное — то есть защищать грубость — было бы действительно странным поступком. Но психологические исследования часто проявляют себя наилучшим образом, когда подтверждают позиции, которые на первый взгляд кажутся ужасно странными.

То же самое и с грубостью, потому что, хотя большинство из нас сожалеет об этом, исследования показывают, что мы также рассматриваем это как признак власти. Исследование, опубликованное в журнале Social Psychological and Personality Science , показало, что чем грубее кто-то действует, тем более убежденными наблюдателями становятся его или ее могущество и, следовательно, не нужно соблюдать те же правила, которым поклоняются остальные из нас.

В одном из экспериментов участники исследования прочитали о посетителе офиса, который вошел внутрь и налил себе чашку кофе, предназначенного только для сотрудников, не спрашивая. В другом случае они читали о бухгалтере, который грубо нарушил правила бухгалтерского учета. Участники оценили нарушителей правил как более контролирующих и могущественных по сравнению с людьми, которые не крали кофе и не нарушали правила бухгалтерского учета.

В другом эксперименте участники просмотрели видео, на котором мужчина в уличном кафе поставил ноги на другой стул, постучал сигаретным пеплом по земле и грубо заказал еду.Участники оценили этого человека как более склонного к «принятию решений» и способному «заставить людей слушать то, что он говорит», чем участники, которые видели видео, на котором тот же мужчина ведет себя вежливо.

Это исследование, по-видимому, указывает на то, что нарушение норм рассматривается другими как признак власти, даже если наблюдатели в противном случае сочли бы эти нарушения грубыми или категорически неправильными. Учитывая многие откровенно грубые придурки, которым мы поклоняемся, эти выводы имеют большой смысл. (Хотя я бы хотел увидеть продолжение исследования, которое исследует восприятие наблюдателем, когда поймают грубых нарушителей правил.Возможно, нас интригует не столько грубость и коррупция, которыми мы восхищаемся, сколько способность избежать наказания за это. Может быть, мы просто немного поражены харизмой подлости.)

В совокупности с результатами исследования самоуверенности может показаться, что придурки по своей природе довольно хороши в том, чтобы одолеть нас. Фактически, им даже не нужно пытаться. Им просто нужно отработать свое дело и заслужить похвалу своих коллег.

7. Как стресс вредит вашему психическому здоровью

Исследователи на собрании Общества нейробиологии в Новом Орлеане (13-17 октября 2012 г.) представили исследования, показывающие, как стресс, независимо от его причины, изменяет схемы мозга таким образом, что может иметь долгосрочные последствия для психического здоровья.

Исследование Дипеша Чаудхури из Медицинской школы Маунт-Синай в Нью-Йорке показывает, что травматические события, по-видимому, вызывают депрессию, нарушая работу так называемой системы вознаграждения в мозгу, которая обычно вызывает приятные чувства, когда мы занимаемся веселыми делами, например, проводим время с друзьями. Люди, перенесшие сильный стресс, например солдаты, возвращающиеся с боя, часто сообщают, что больше не получают удовольствия от этих вещей.

Мыши реагируют на травмирующие события аналогичным образом, говорит Чаудхури.И его исследования показывают, что эту реакцию можно предотвратить, снизив активность определенных клеток мозга, участвующих в системе вознаграждения. [Источник: NPR, 15 октября 2012 г.] Лекарство, вызывающее аналогичный результат, в конечном итоге может оказаться эффективным у людей.

Стресс также вызывает выброс химических веществ, которые нарушают функцию префронтальной коры, являющейся домом для мышления более высокого уровня. Когда мы испытываем острый стресс, эти химические вещества, в том числе кортизол и норэпинефрин, усиливают наши реактивные тенденции, подавляя наши рефлексивные тенденции, что приводит ко всему, от тревоги до агрессии и депрессии.

Одним из препаратов, которые, кажется, обращают вспять эти эффекты, является кетамин (я недавно писал об этом здесь), анестетик, который имеет способность омолаживать поврежденные нервные клетки за часы, что потенциально делает его новаторским антидепрессантом нового типа. уже в испытаниях на людях.

В отчете «Стресс в Америке» Американской психологической ассоциации представлена ​​полезная таблица, показанная ниже, в которой показано влияние стресса на ваше тело, ваше настроение и поведение.

Общие эффекты стресса …
… На теле … Под настроение … О вашем поведении
  • Головная боль
  • Напряжение или боль в мышцах
  • Боль в груди
  • Усталость
  • Изменение полового влечения
  • Расстройство желудка
  • Проблемы со сном
  • Беспокойство
  • Беспокойство
  • Отсутствие мотивации или внимания
  • Раздражительность или гнев
  • Печаль или депрессия
  • Переедание или недоедание
  • Вспышки гнева
  • Злоупотребление наркотиками или алкоголем
  • Употребление табака
  • Социальная изоляция

Источник: Отчет Американской психологической ассоциации «Стресс в Америке»

8.Действительно ли две головы лучше одной?

Групповое мышление было популярной темой в поведенческих исследованиях в течение долгого времени, особенно в последние пару десятилетий. Суждение одного человека может быть поставлено под сомнение по сотне разных причин — от уже существующих убеждений до предвзятости подтверждения и не только.

Но если вы добавите еще один ум к этой смеси, то теоретически будет введен буфер против некоторых из этих предубеждений, и в результате должны получиться более точные суждения.

По крайней мере, теория такова.

Недавнее исследование, опубликованное в журнале Psychological Science , переворачивает эту идею с ног на голову, спрашивая, могут ли два человека на самом деле выносить худшие суждения не потому, что вместе они не способны принять правильное решение, а именно потому, что они настолько уверены в себе. что они могут.

Исследователи проверили эту гипотезу на 252 испытуемых, разделив их на группу лиц, принимающих решения, и группу партнеров (называемых диадами).Им был задан ряд вопросов, на которые требовались ориентировочные ответы (например, «У какого процента американцев есть домашние животные?»). Для каждого вопроса их также просили оценить уровень своей уверенности в своем ответе по шкале от 1 до 5. Чтобы сделать вещи более интересными, испытуемые зарабатывали 30 долларов за оценку, но теряли 1 доллар за каждый процентный пункт, в котором их ответ отклонялся от правильного. .

Затем каждому человеку или диаде было дано мнение «коллеги-консультанта» по их ответам и сказано, что они могут изменить свои ответы, если захотят, на основе новой информации.

Результаты показали, что диады были более уверены в своих ответах, чем отдельные лица, а также предпочитали игнорировать советы консультантов чаще, чем отдельные лица. Но они также были статистически не лучше отдельных людей в правильных оценках.

Несмотря на то, что это примечательно, это не главный вывод данного исследования. Наиболее интересная статистика выявляется между первоначальными и пересмотренными оценками испытуемых. Те, кто решил пересмотреть свои ответы на основе мнений консультантов, снизили уровень ошибок примерно на 10 процентных пунктов.Диады, которые пересмотрели свои ответы, улучшились только примерно на 5 процентных пунктов.

Причина в том, что два человека, работающие вместе, укрепляют уверенность в себе. Отдельные лица были готовы внести более существенные поправки в свои оценки на основе новой информации, в то время как диады сделали относительно небольшие поправки, если таковые были. Исследовательская группа называет это «стоимостью сотрудничества». Если бы диады были более склонны интегрировать новую информацию в свои суждения, то потенциально они могли бы добиться лучших результатов, чем отдельные люди; но их нежелание рассматривать новую информацию не добавляло ценности конечному результату.

Психолог Джули Минсон, соруководитель исследования, говорит, что эти результаты не отрицают ценности группового принятия решений, но подчеркивают необходимость осторожности. «Если люди узнают, что сотрудничество ведет к росту самоуверенности, вы можете найти способы смягчить его. Команды можно было бы убедить более тщательно рассматривать и обрабатывать предложения друг друга ».

То же самое касается пары, выбирающей ипотеку или автомобиль, добавляет Минсон. «Только потому, что вы принимаете решение вместе с кем-то другим и вам это нравится, не стоит быть настолько уверенным, что вы решили проблему и не нуждаетесь в чьей-либо помощи.”

9. Бессонница приводит к перегреву нашего ментального контура

Мы интуитивно знаем, что сон важен, и большое количество исследований, посвященных влиянию бессонницы на здоровье, подтверждают это убеждение. Но что именно происходит в нашем мозгу, когда нам не хватает глаз?

Исследователи ответили на этот вопрос в новом исследовании, которое предполагает, что наш мозг превращается в пучки гиперреактивных нервных клеток по мере того, как проходят часы бессонницы. В некотором смысле наши башмаки перегреваются, когда мы лишаем их необходимого времени простоя — плохая новость для тех из нас, кто работает в предрассветные часы.

Исследовательская группа, возглавляемая Марчелло Массимини из Миланского университета, подала мощный магнитный ток в мозг участников, который вызвал каскад электрических реакций по их нервным клеткам. Затем команда измерила силу этого электрического ответа в лобной коре, области мозга, которая участвует в принятии управленческих решений, используя узлы, прикрепленные к скальпам участников. Эта процедура была завершена за день до ночного лишения сна и повторена после.

Результаты: электрические реакции участников были значительно сильнее после ночной депривации сна, чем накануне. Эффект был исправлен одним хорошим ночным сном.

В статье для журнала Science News Лаура Сандерс отмечает, что результаты подтверждают наиболее широко распространенную теорию о том, почему мы спим:

В часы бодрствования мозг накапливает связи между нервными клетками по мере изучения нового. Теория утверждает, что сон очищает мозг от постороннего беспорядка, оставляя после себя только самые важные связи.

Исследование было опубликовано в выпуске журнала Cerebral Cortex от 7 февраля 2012 года.

10. Как ваш мозг может удерживать жир

Нейрогенез — прекрасное слово, означающее, что в нашем мозгу на протяжении всей жизни продолжают расти новые нейроны. Не так давно задумывались о мозге как статический кусок ткани, который прекратил рост после периода «обрезки» нейронов в начале нашей жизни.

Со временем нейробиологические исследования открыли две части мозга, свидетельствующие о нейрогенезе: гиппокамп, связанный с формированием памяти, и обонятельную луковицу, связанную с обонянием.

В результате исследования была обнаружена третья часть мозга, которая, по крайней мере, у мышей, демонстрирует положительные признаки нейрогенеза: гипоталамус, связанный с температурой тела, метаболизмом, сном, голодом, жаждой и некоторыми другими важными функциями.

Однако новости об этой конкретной форме нейрогенеза не так хороши.

Исследователи из отделения неврологии Медицинской школы Университета Джона Хопкинса ввели мышам химическое вещество, которое встраивается в недавно делящиеся клетки.Они обнаружили, что это химическое вещество появляется в быстро пролиферирующих клетках, называемых таницитами, в гипоталамусе, и дальнейшие тесты подтвердили, что танициты специально продуцируют новые нейроны, а не клетки других типов.

Затем исследовательская группа захотела выяснить, что делают эти нейроны, поэтому они изучили новые нейроны гипоталамуса у мышей, которых с рождения кормили диетой с высоким содержанием жиров. Поскольку гипоталамус связан с голодом и метаболизмом, команда предположила, что нейроны могут быть каким-то образом связаны с увеличением веса.Оказывается, они были правы.

В очень молодом возрасте мыши, получавшие диету с высоким содержанием жиров, не показывали различий в нейрогенезе по сравнению с молодыми мышами, получавшими нормальную диету. Но когда они стали взрослыми, мыши, получавшие диету с высоким содержанием жиров, показали в четыре раза больший нейрогенез, чем нормальные мыши, и набрали значительно больше веса и имели гораздо большую массу жира.

Чтобы убедиться, что новые нейроны действительно коррелируют с увеличением веса, исследователи убили нейроны у некоторых мышей сфокусированным рентгеновским излучением.Эти мыши показали гораздо меньшую прибавку в весе и жировые отложения, чем те, которые получали ту же диету с высоким содержанием жиров, и даже меньше, чем мыши, которые были более активными.

Другими словами, очевидно, что эти нейроны имеют большое влияние на регуляцию веса и накопление жира у мышей — и вполне возможно, что то же самое верно и для нас.

Необходимо провести дополнительные тесты, чтобы выяснить, так ли это, но с эволюционной точки зрения это имело бы смысл. Доктор Сет Блэкшоу, ведущий исследователь, отмечает, что гипоталамический нейрогенез может быть механизмом, который эволюционировал, чтобы помочь диким животным выжить, а также, вероятно, нашим предкам.«Дикие животные, которые находят богатый и обильный источник пищи, обычно едят столько, сколько возможно, поскольку эти продукты, как правило, встречаются редко».

Но в культуре с изобилием еды это прежде спасительное преимущество может превратиться в явный недостаток. Блэкшоу объясняет: «В случае с лабораторными животными, а также с людьми в развитых странах, которые имеют почти неограниченный доступ к пище, этот нейрогенез совсем не полезен, поскольку потенциально способствует ненужному чрезмерному увеличению веса и отложению жира.Короче говоря, наша диета может тренировать наш мозг, чтобы он оставался толстым.

С другой стороны, если эти результаты подтвердятся на людях, они могут в конечном итоге привести к лекарству, которое блокирует нейрогенез в гипоталамусе, но до этого далеко.

Исследование было опубликовано в журнале Nature Neuroscience .

Здесь и здесь вы можете найти пару потрясающих списков, выделяющих лучших из лучших в области психологии и науки о мозге.

Вы можете найти меня в Twitter @neuronarrative и на моем веб-сайте The Daily Brain.

Связанные с Forbes …

Галерея: Как изменить свой мозг к лучшему

50 изображений

Глаз на художественную литературу — Рассказчик, сказки и сказанное

Легко забыть, насколько загадочные и могущественные истории. Они делают свою работу в тишине, незримо. Они работают со всеми внутренними материалами ума и себя. Они становятся частью вас, изменяя вас.Остерегайтесь историй, которые вы читаете или рассказываете: незаметно, ночью, под водой сознания, они изменяют ваш мир. (Бен Окри, Небесные птицы, , 1996)

Люди рассказывают всевозможные истории в самых разных социальных контекстах, для разных целей и для разных целей. Иногда такие истории призваны вдохновлять или мотивировать, убеждать или вводить в заблуждение. Иногда они выполняют функцию предупреждения или обучения, а часто их просят просто развлечь или развлечь. Рассказывание историй часто бывает спонтанным и неформальным, но оно также может происходить регулярно и «по предварительной записи», будь то ночная рутина детской сказки на ночь или мероприятие профессионального рассказчика в школе или театре.

В этой статье мы исследуем психологические аспекты устного или «живого» повествования. Мы убеждены, что рассказы могут иметь глубокое влияние на то, как люди думают и чувствуют, и что эти эффекты могут быть особенно сильными, когда рассказ рассказывается «вживую» опытным рассказчиком.

Рассказывание историй иногда рассматривается как невинное занятие, лучше всего подходящее для маленьких детей, но наблюдается резкое возрождение интереса к «устной традиции», рассказыванию историй, которые передавались из уст в уста через несколько поколений.В настоящее время это признано заново открытой формой искусства, формой развлечения и социальной деятельностью с множеством актуальных и потенциальных применений в образовании, здравоохранении и на рабочем месте. Рассказчиков теперь можно найти работающими в школах, библиотеках, художественных центрах и на все большем числе фестивалей, проводимых по всему миру, посвященных возрождению повествования. Психологи, как в академических кругах, так и в прикладных областях, могут обнаруживать растущий интерес к использованию повествования и истории в ряде областей, которые в большей или меньшей степени опираются на эту устную традицию.Рассказывание историй было предметом междисциплинарного исследования в рамках дисциплин театра, антропологии и фольклора. Хотя в настоящее время это не является предметом многих психологических исследований, это может быть плодотворной областью для исследования.

Рассказы, романы и стихи явно обладают силой эмоционально тронуть людей, вдохновлять их, развлекать, поднимать настроение, а иногда и рассердить. Процесс повествования — это очень сложное человеческое взаимодействие, мощная форма общения, имеющая большое эмоциональное, мотивационное и социальное воздействие.Когда история «рассказывается», а не зачитывается со страницы или становится свидетелем драматического изображения, она входит в межличностную и интерактивную сферу, и это может усилить ее эмоциональное воздействие. На протяжении большей части истории человечества рассказывание историй было основной формой развлечения, образования и средством передачи ценностей — часто передавая народную мудрость о том, как выжить, добиться успеха или вести себя правильно.

Однако относительно мало написано о влиянии «живого рассказывания историй» на детей и взрослых.Наша концептуализация «живого» или устного рассказывания историй основана на триадном взаимодействии между «рассказчиком», «рассказываемой историей» и «аудиторией», будь то один слушатель или несколько (Killick & Wilson, 1999). Мы рассмотрим каждый из них по очереди, особенно в отношении формального повествования.

Искусство рассказчика
Рассказчик не заучивает историю слово в слово, как актер заучивает сценарий, а каждый раз заново изобретает историю заново. Основные ингредиенты могут оставаться теми же, но каждое повествование истории — это уникальное произведение, которое будет отражать настроение рассказчика и его реакцию на физическое окружение и аудиторию.История передается не только вербально, но и невербально, а количество зрительного контакта, тон голоса и использование жестов будут модулироваться и адаптироваться в ответ на реакции слушателей. Стиль рассказа будет отражать содержание рассказа и личный стиль рассказчика. Некоторые рассказчики обычно тихие и интимные по своему стилю, тогда как другие делают экспансивные и оживленные жесты и используют широкий вокальный диапазон.

Таким образом, рассказывание историй в основном импровизировано и интерактивно.Чтобы сделать переживание насыщенным, а рассказ ярким для слушателей, рассказчик может предоставить сенсорные детали и информацию о том, как персонажи думают и чувствуют. Рассказы «запоминаются» рассказчиком через взаимодействие языка и образа (Thomas & Killick, 2007). Рассказчик может использовать ритм слов, а также некоторые конкретные фразы, которые точно запоминаются, и они могут создавать сильные визуальные образы, связанные с историей — повествование — это не только слушание, но и «видение».Можно сказать, что рассказчик «обитает» в рассказе и берет слушателей в путешествие. Такие процессы имеют много общего с хорошо известными методами памяти. В самом деле, писательница Дорис Лессинг утверждала, что грамотность могла оказать негативное влияние на нашу способность запоминать. Без легкого доступа к информации, обеспечиваемой грамотностью, было больше усилий и успеха в запоминании сказок (Lessing, 1999).

Роль рассказчика включает в себя ряд аспектов; рассказчик — наполовину учитель, наполовину проповедник и наполовину развлекатель, причем разные рассказчики в разной степени подчеркивают эти элементы.Тот факт, что рассказчик может выбрать или изменить историю в соответствии с потребностями аудитории, увеличивает способность рассказчика к вовлечению. Выражение «плести пряжу» отражает тот факт, что рассказывание историй часто использовалось для того, чтобы время проходило быстрее, когда люди были заняты кропотливой, повторяющейся и скучной деятельностью. Однако функция кассира — не только отвлекать и развлекать. Во многих случаях очевидно, что имеется намерение инструктировать (или в некоторых случаях вводить в заблуждение), информировать или влиять на смысл, заложенный в сказке и передаваемый в рассказе.

«Рассказы» — что на самом деле рассказывают истории?
История — это сундук с сокровищами, состоящий из знака, символа, изображения и метафоры. Основным компонентом репертуара многих рассказчиков являются традиционные или «народные» сказки. Эти истории происходят из устной традиции, передаваемой из уст в уста (хотя они также могли стать текстами в различных местах). Традиционные рассказы включают мифы и легенды, исторические сказки и «сказки» (также известные как «сказки о чудесах»). Небольшая часть чудес, таких как «Белоснежка» или «Золушка», очень хорошо знакомы сегодня, отчасти потому, что они были перенесены в другие средства массовой информации и переданы широкой аудитории в новых формах.Загадки и пословицы — это фрагменты устной традиции, которая широко используется до сих пор.

Многие из этих историй можно проследить через поколения, за это время сказки значительно эволюционировали, но при этом сохранили значительную основную идентичность. Тот факт, что одни и те же истории сохраняют широкую популярность и привлекательность из поколения в поколение, а зачастую и из разных культур, многим подсказал, что в этих устойчивых историях есть что-то архетипическое и что они должны резонировать с чем-то глубоко укоренившимся в человеческой психике.

Многие писатели, такие как Зигмунд Фрейд, Бруно Беттельхейм, Джозеф Кэмпбелл, Эрнест Блох и Кларисса Пинкола Эстес, размышляли о том, как такие истории могут отражать аспекты психики и могут способствовать разрешению внутренних конфликтов или обеспечивать арену для исполнения желаний. Хотя утверждалось, что он заимствовал свои идеи, в значительной степени неуказанные, из работ Юлиуса Хойшера (Pollak, 1997), Беттельхейм оказал особое влияние. Он предположил, что эти истории служат средством передачи бессознательных ролевых моделей детям и, таким образом, помогают детям пройти различные стадии психосексуального развития.Его идея заключалась в том, что, отождествляя себя с героями и героинями, с которыми они сталкиваются в этих историях, дети репетируют стратегии решения таких деликатных проблем, как разлука с родителями, не оправдывая ожиданий своих родителей и соперничество со сверстниками. Истории позволяют исследовать сложные вопросы в фантазиях, не вызывая при этом особого беспокойства (Bettelheim, 1976). В своем современном анализе Джон Кабат-Зинн (1994) написал такие истории, как «мудрые, древние, удивительно сложные планы для нашего полного развития как людей».

Эти рассказы часто представляют собой сложные метафоры трансформации и часто имеют определенную герменевтическую функцию. Послание, которое они передают, часто глубоко неявно, но иногда, как в баснях Эзопа, обнажено. Братья Гримм собрали множество традиционных историй и, по мере того, как они стали популярными на недавно появившемся коммерческом рынке для детей, усилили моральный подтекст собранных ими историй. Зипес (2006) предполагает, что такие истории являются эффективными передатчиками мемов, хранилищами культурных верований, символов и обычаев.Типичные темы таких историй — преодоление кажущихся невозможными препятствий путем применения таких добродетелей, как настойчивость или доброта.

Одна замечательная теория предполагает, что содержание популярных детских рассказов влияет на уровень экономического роста в культуре. Макклелланд (1961) предположил, что уровень личной мотивации в рамках культуры является важным детерминантом экономической производительности и что рассказы, рассказываемые детям, влияют на их мотивацию достижений и, спустя десятилетия, на экономическую продуктивность культуры.Он изучал рассказы, которые обычно читают детям в разных культурах, анализируя содержание рассказов, чтобы увидеть, выражают ли темы высокую или низкую мотивацию достижений, а затем соотносил акцент на достижениях в этих историях с экономическим ростом (оцениваемым по валовому национальному продукту) 25 или 50 лет спустя. Примечательно, что с учетом всех других факторов, влияющих на экономический результат, он смог продемонстрировать весьма значимую корреляцию между экономическим ростом и содержанием детских рассказов десятилетия назад.Затем он участвовал в различных проектах, направленных на повышение мотивации детей в слаборазвитых странах к достижениям, и важным элементом этого был выбор конкретных историй, которые должны были быть включены в детские читатели.

Более современный анализ может предположить, что герои и героини народных сказок часто демонстрируют сильные стороны характера, которые недавно были определены в рамках «позитивной психологии» как ключевые факторы в достижении подлинного счастья и «хорошей жизни».Рассказы могут помочь отметить эти сильные стороны (Fox-Eades, 2006).

Ключевые сообщения в народных сказках не всегда связаны с моральными императивами. В некоторых случаях поворот в рассказе переосмысливает ситуацию, изображаемую в рассказе, так что наши глаза открываются для другого взгляда на вещи. Такие истории иногда вводят слушателя в заблуждение, заставляя смотреть на вещи одним способом, а затем вызывают внезапный шок, удивление или веселье, когда раскрывается «правда». Однако какое бы значение ни было заложено в рассказ и подчеркивалось рассказчиком или контекстом, именно слушатель наиболее активен в конструировании смысла, обнаруженного в рассказе.

Влияние рассказывания историй
Слушание — это активный процесс, который включает как воображение, так и осмысление. Положительный образовательный эффект чтения рассказов маленьким детям был хорошо продемонстрирован, особенно в отношении воздействия на язык и когнитивное развитие детей (Blake & Maiese, 2008; Fox, 1993), предполагая, что рассказывание историй может быть основой грамотности. Однако постулируются и дополнительные преимущества рассказывания историй.Например, утверждалось, что устное рассказывание историй играет значительную роль в стимулировании эмоционального и социального развития или «эмоциональной грамотности» (Fox-Eades, 2006; Thomas & Killick, 2007). Слушание историй может повлиять на пять путей эмоционального интеллекта; осведомленность, саморегуляция, мотивация, сочувствие и социальная компетентность. Взаимодействие с историями во всех их многочисленных формах может дать эмоциональную «тренировку» уму, которая помогает как детям, так и взрослым «настроиться» на свои чувства (Oatley, 1998).Действительно, рассказы могут быть «естественным языком чувств для детей» (Sunderland, 2000). Истории рассказывают людям об эмоциях, дают представление о человеческих реакциях и обеспечивают словарный запас эмоций. Истории также изображают различные способы справиться с эмоциональными ситуациями и справиться со своими эмоциями и эмоциями других людей. Истории также могут напрямую вызывать эмоции у аудитории, таким образом, в некоторых случаях создавая лабораторию эмоций «прямо в комнате». Для маленьких детей, когда они слышат «страшную» историю от взрослого, которому доверяют, испытывают сильное чувство тревоги и волнения, а счастливый конец дает возможность разрешить ситуацию, которая принесет облегчение и возврат к безопасности.Другие истории побуждают аудиторию к гневу, разочарованию или грусти. Травматические переживания могут быть изображены прямо или косвенно, а метафора и фантазия могут быть сильно использованы. Эмоции можно безопасно переживать в контексте рассказывания историй, и безопасность переживания может быть обеспечена наличием человека, которому доверяют. Необходимы исследования, чтобы выяснить, существуют ли эти преимущества.

Слушание эмоциональных реакций персонажей в рассказе может иметь огромное значение, помогая детям развить понимание «других умов» и эмпатические навыки.Оатли (2008) предполагает, что письменные рассказы представляют собой симуляции, которые могут улучшить понимание аудиторией чувств и намерений других, значительно усложняя «теорию разума» слушателя. Этот эффект может быть усилен в процессе живого рассказа.

Еще одно преимущество состоит в том, что повторное знакомство с историями поможет развить слушателю понимание и использование повествовательной формы (Haven, 2007). Оценка структуры может привести к возможности воссоздать такую ​​структуру.Таким образом, слушая рассказы, дети учатся рассказывать истории. Это может быть гораздо важнее, чем может показаться на первый взгляд. Даже если ребенок никогда не участвует в формальном повествовании, способность создавать повествования является важным социальным навыком, потому что с раннего возраста ожидается, что люди будут способны давать хорошо структурированные и последовательные отчеты о своем опыте. Сообщение о том, «что со мной произошло» является основным социальным требованием, и ожидается, что такие отчеты будут включать в себя основные элементы истории (контекст, персонажи и действия) и будут представлены в виде повествования в хронологической последовательности.

Более того, может оказаться, что некоторые из самых важных историй, которые мы когда-либо рассказываем, — это те, которые мы рассказываем сами себе. Нам необходимо развивать способность рассказывать «собственные» или автобиографические рассказы. Таким образом, мы можем организовать наше понимание в основном в форме повествований, и способность, которую мы развиваем для построения повествований и управления ими, может отражать нашу подверженность формальному и неформальному повествованию. Процесс «рассказать нашу историю», развить повествование, возможно, вокруг травмирующего или другого значительного события, позволяет нам организовать наш собственный опыт и передать его другим.Опыт рассказывания историй, особенно личных рассказов, может помочь развить этот навык.

Рассказывание историй также может быть критическим «поведением построения привязанности», использующим строительные блоки интерсубъективности; совместное внимание, поворот и настройка на аффект (Engel, 1999). Терапевты, заинтересованные в установлении привязанности между детьми и опекунами, все чаще используют рассказывание историй в своей работе. Дэн Хьюз (2004) описывает, как терапевт использует навыки рассказчика для развития эмоциональной настройки.Lacher et al. (2005) описывают, как создание и рассказывание историй помогает создавать «повествования о привязанности» у приемных детей.

Но есть много способов назвать это «древним искусством». Рассказывание историй все больше и больше используется как образовательная методика. Ученый, ставший рассказчиком, Кендалл Хейвен использует рассказывание историй как способ привлечь и заинтересовать учащихся в самых разных предметах, особенно в естественных науках (Haven, 2007). Он видит не только потенциал рассказов в повышении заинтересованности и мотивации учащихся, но и пользу с точки зрения памяти и внимания.Еще одно использование рассказов — это стимул для исследования, чтобы развить навыки мышления. Этот подход является неотъемлемой частью проекта «Философия для детей» (Fisher, 1996), который также является средством развития навыков эмоциональной грамотности в школе и использования рассказов, особенно для развития эмоционального словарного запаса и социальных навыков.

В здравоохранении рассказывание историй и драма используются для укрепления уверенности и коммуникативных навыков у людей с черепно-мозговой травмой или для того, чтобы помочь ценить и признавать опыт людей, переживших тяжелое психическое заболевание, и получить лечение рака.Рассказывание историй также сочетается с технологиями. Цифровое повествование использует цифровые технологии, чтобы помочь людям рассказывать свои собственные истории. В NHS «истории пациентов» могут использоваться, чтобы помочь людям понять «путешествие», которое им предстоит пройти, или помочь персоналу сочувствовать и уделять больше внимания опыту пользователей услуг. Кампания «1000 жизней» (tinyurl.com/1000lives) использует рассказывание историй как инструмент улучшения услуг для предотвращения ненужных смертей. Пациенты используют навыки рассказывания историй, чтобы записывать свой опыт оказания медицинской помощи.Эти « цифровые истории » используются как инструмент, помогающий медицинскому персоналу лучше понимать пациентов как людей, а не просто « условия », а также вдохновлять и напоминать им о « хорошей работе » и простых изменениях, которые они могут внести, которые имеют большие преимущества для уход за пациентом. Истории также могут быть использованы для информирования средств массовой информации и через них общественности о происходящих изменениях в услугах. Рассказывание историй также используется в других организационных условиях для развития идентичности бренда и повышения лояльности как сотрудников, так и клиентов (Simmons, 2004).Истории могут быть альтернативой или противоядием представлению количественных данных. Они могут сделать такую ​​информацию более значимой для людей.

Больше, чем просто интермедия
Многое из того, что говорится о преимуществах рассказывания историй, основано на изучении чтения историй. Однако вполне возможно, что преимущества этого древнего и свободного от технологий метода общения могут усилить и усилить преимущества чтения и заслуживают психологического исследования.Было сказано, что искусство устного рассказа было потеряно для современного общества из-за роста грамотности и электрического света. Теперь опыт услышать хорошо рассказанную историю для многих является незнакомым. Однако искусство формального повествования в настоящее время переживает своего рода возрождение и дает все больше и больше взрослых и детей богатым и радостным переживаниям. И, помимо мира виртуозного рассказчика, есть повседневное повествование, в котором мы все участвуем, потому что это, попросту говоря, часть того, как мы все функционируем в наших повседневных взаимодействиях с другими людьми.В конце концов, рассказывание историй может быть намного больше, чем второстепенная игра на ярмарке человеческих взаимоотношений. Истории напоминают нам о том, что значит быть человеком во всей нашей сложности, различиях и разнообразии.

Стивен Киллик — клинический психолог-консультант в Cwm Taf NHS Trust, Юг [адрес электронной почты защищен]

Нил Фруд — клинический психолог-консультант в Cardiff and Vale NHS Trust
[адрес электронной почты защищен]


Каталожные номера
Bettelheim, B.(1976). Использование чар: значение и важность сказок. Нью-Йорк: Кнопф.
Блейк, Дж. И Мэйз, Н. (2008). Никакой сказки… Польза сказки на ночь. Психолог, 21, 5, 386–388.
Энгель, С. (1999) Истории, которые рассказывают дети: Осмысление рассказов детства. Нью-Йорк: W.H. Фримен.
Фишер Р. (1996). Рассказы для размышлений. Оксфорд: Нэш Поллок.
Фокс, К. (1993). На самой опушке леса: влияние литературы на рассказывание историй детьми.Лондон: Касселл.
Фокс-Идс, Дж. (2006). Рассказы в классе: рассказывание историй для развития социальных, эмоциональных и академических навыков в начальной учебной программе. Лондон: Джессика Кингсли.
Хейвен, К. (2007). Доказательство истории: наука, лежащая в основе поразительной силы истории. Вестпорт, Коннектикут: Неограниченные библиотеки.
Хьюз, Д. (2004). Лечение детей и молодых людей, подвергшихся жестокому обращению, на основе привязанности. Привязанность и человеческое развитие. 6, 263–278.
Kabat-Zinn, J. (1994). Куда бы вы ни пошли, вы всегда рядом: Медитация осознанности в повседневной жизни.Нью-Йорк: Гиперион.
Киллик, С. и Уилсон, Дж. (1999). Сплетение слов и новых историй. В Б. Боуэн и Г. Робинсон (ред.) Терапевтические рассказы. Уоррингтон: Издательство AFT.
Lacher, D., Nicholls, T. & May, J. (2005). Общение с детьми через истории. Лондон: Джессика Кингсли.
Лессинг, Д. (1999). Проблемы, мифы и рассказы. Серия монографий №36. Лондон: Институт культурных исследований. Получено 10 июля 2009 г. с сайта www.i-c-r.org.uk/publications/
monographarchive / Monograph46.pdf
McClellend, D. (1961). Общество достижения. Принстон, Нью-Джерси: Ван Ностранд.
Оатли, К. (1998). Эмоции. Психолог, 11, 285–288.
Оатли, К. (2008). Симулятор полета ума. Психолог, 21, 1030–1032.
Поллак Р. (1997). Создание доктора Б. Биография Бруно Беттельхейма. Лондон: Саймон и Шустер.
Симмонс, Дж. (2004). Темные Ангелы. Лондон: голубой.
Сандерленд, М. (2000). Использование рассказов в качестве терапевтического инструмента для детей. Бистер: Speechmark.
Томас, Т. и Киллик, С. (2007). Рассказы сказок: рассказывание историй как эмоциональная грамотность. Блэкберн: Образовательные услуги печати.
Зипес, Дж. (2006). Почему сказки приклеиваются. Нью-Йорк: Рутледж.

Позитивная нарративная групповая психотерапия: использование традиционных сказок для улучшения психологического благополучия и роста | Психология благополучия

  • Adler JM: Жизнь в истории: действие и согласованность в продольном исследовании развития нарративной идентичности и психического здоровья в ходе психотерапии. Журнал личной и социальной психологии 2012, 102 (2): 367–389.

    Артикул Google Scholar

  • Адлер Дж. М., Макадамс Д. П.: Повествовательная реконструкция психотерапии. Повествовательный запрос 2007, 17 (2): 179–202.

    Артикул Google Scholar

  • Ангус L: На пути к интегративному пониманию повествовательных и эмоциональных процессов в эмоционально-ориентированной терапии депрессии: значение для теории, исследований и практики. Психотерапевтические исследования 2012, 22 (4): 367–380.

    Артикул Google Scholar

  • Беннетт L: Повествовательные методы и дети: теоретические объяснения и практические вопросы. Журнал психиатрического ухода за детьми и подростками 2008, 21 (1): 13–23.

    Артикул Google Scholar

  • Беттельхайм B: Использование чар: значение и важность сказок .Vintage Books, Нью-Йорк; 1976.

    Книга. Google Scholar

  • Беттельхайм B: «Гензель и Гретель — моя любимая сказка». [‘HANSEL UND GRETEL, MEIN LIEBLINGSMARCHEN’]. Psychotherapie Psychosomatik Medizinische Psychologie 1987, 37 (1): 1–9.

    Google Scholar

  • Бленкирон P: Истории и аналогии в когнитивно-поведенческой терапии: клинический обзор. Поведенческая и когнитивная психотерапия 2005, 33 (1): 45–59.

    Артикул Google Scholar

  • Брандт LM: Сказка как парадигма кризиса разделения-индивидуации: значение для лечения пограничного подростка. Подростковая психиатрия 1983, 11: 75–91.

    Google Scholar

  • Broadhead R: История, которую стоит рассказать. Уход за пожилыми людьми 2012, 24 (5): 8.

    Google Scholar

  • Burns GW: 101 Истории исцеления: руководство по поиску и применению метафор, ориентированных на результат, в терапии . Уайли, Хобокен, Нью-Джерси; 2001.

    Google Scholar

  • Burns GW: 101 история исцеления для детей и подростков: использование метафор в терапии . Уайли, Хобокен, штат Нью-Джерси; 2005 г.

    Google Scholar

  • Burns GW: «Исцеление историями: сборник историй для использования терапевтических метафор». Отредактировал: Burns GW. Уайли, Хобокен, штат Нью-Джерси; 2007.

    Google Scholar

  • Харон R: Нарративная медицина: почитание историй болезней . Издательство Оксфордского университета, Нью-Йорк; 2006a.

    Google Scholar

  • Charon R: Самоговорящее тело. Повествовательный запрос 2006b, 16 (1): 191–200.

    Артикул Google Scholar

  • Cope TA: Интегративный по своей сути подход позитивной психотерапии. Журнал интеграции психотерапии 2010, 20 (2): 203–250.

    Артикул Google Scholar

  • Дикманн H: Дважды рассказанные сказки: психологическое использование сказок .Публикации Chiron, Уилметт, Иллинойс; 1986.

    Google Scholar

  • Дикманн H: Сказки в психотерапии. Журнал аналитической психологии 1997, 42 (2): 253–268.

    Артикул Google Scholar

  • Dundes A: Символическая эквивалентность алломотивов в кроличьем стаде (AT 570). Arv: Скандинавский ежегодник фольклора 1982, 36: 91–98.

    Google Scholar

  • Fava GA, Kellner R, Perini GI, Fava M, Michelacci L, Munari F, Evangelisti LP, Grandi S, Bernardi M, Mastrogiacomo I: Итальянская валидация теста на оценку симптомов (SRT) и опросника симптомов (SQ ). Канадский журнал психиатрии 1983, 28: 117–123.

    Google Scholar

  • First MB, Spitzer RL, Gibbon M, Williams JBW: Структурированное клиническое интервью для DSM-IV-TR Axis I Disorders, Research Version, Patient Edition.(ТКИД-И / П) . Биометрические исследования, Психиатрический институт штата Нью-Йорк, Нью-Йорк; 2002.

    Google Scholar

  • Гонсалвес М., Рибейро А., Стайлз В., Конде Т., Матос М., Мартинс С., Анита Сантос А: Роль взаимного кормления в поддержании проблемных самооценок: исследование одного пути к терапевтической неудаче. Психотерапевтические исследования 2011, 21 (1): 27-40.

    Артикул Google Scholar

  • Grafanaki S, McLeod J: Повествовательные процессы в построении полезных и мешающих событий в эмпирической психотерапии. Психотерапевтические исследования 1999, 9 (3): 289–303.

    Артикул Google Scholar

  • Холбек B: Толкование сказок: датский фольклор в европейской перспективе. Фольклорные товарищи по коммуникациям, 239 . Academia Scientiarum Fennica, Хельсинки; 1987.

    Google Scholar

  • Holmes J: Повествование в психиатрии и психотерапии: доказательства? Журнал медицинской этики 2000, 26: 92–96.

    Артикул Google Scholar

  • Джейкобс L: Воскрешение погребенного «я»: сказки и аналитическая встреча. Psychoanalytic Review 2011, 98 (6): 871–890.

    Артикул Google Scholar

  • Юнг C: Человек и его символы . Aldus books Ltd., Лондон; 1964.

    Google Scholar

  • Кашдан ТБ, Роттенберг J: Психологическая гибкость как фундаментальный аспект здоровья. Обзор клинической психологии 2010, 30: 865–878.

    Артикул Google Scholar

  • Каст V: Клиническое использование сказок «классическим» юнгианским аналитиком. Psychoanalytic Review 1996, 83 (4): 508–523.

    Google Scholar

  • Kellner R: Опросник по симптомам. Журнал клинической психиатрии 1987, 48: 269–274.

    Google Scholar

  • Клейнман A: Рассказы о болезнях: страдания, исцеление и состояние человека . Basic Books, Нью-Йорк; 1988.

    Google Scholar

  • Линден М., Бауманн К., Либерей Б., Лоренц К., Роттер М.: Лечение посттравматического расстройства озлобления с помощью когнитивно-поведенческой терапии, основанной на психологии мудрости и стратегиях гедонии. Психотерапия и психосоматика 2011, 80 (4): 199–205.

    Артикул Google Scholar

  • Любецкий МЮ: Магия сказок: психодинамические и развивающие перспективы. Детская психиатрия и развитие человека 1989, 19 (4): 245–255.

    Артикул Google Scholar

  • Миллс Дж., Кроули Р. Дж., Кроули Р: Терапевтические метафоры для детей и ребенка в пределах .Psychology Press, Нью-Йорк, Нью-Йорк; 2001.

    Google Scholar

  • Пирсон Дж., Уоттс П., Смаил М: Драматерапия с мифом и сказкой: золотые истории кунжута . Издательство «Джессика Кингсли», Филадельфия, Пенсильвания; 2013.

    Google Scholar

  • Pennebaker JW: Рассказы: польза повествования для здоровья. Литература и медицина 2000, 19: 3–18.

    Артикул Google Scholar

  • Propp V: Морфология сказки. пер. Автор: Л. Скотт . Техасский университет Press, Остин и Лондон; 1968.

    Google Scholar

  • Proyer RT, Ruch W: Добродетель взрослой игривости: связь игривости с сильными сторонами характера. Психология благополучия: теория, исследования и практика 2011, 1: 4.

    Артикул Google Scholar

  • Riessman CK: Стратегическое использование повествования в представлении себя и болезни. Социальные науки и медицина 1990, 30: 172–207.

    Артикул Google Scholar

  • Ruini C, Fava GA: Роль терапии благополучия в достижении сбалансированного и индивидуального пути к оптимальному функционированию. Клиническая психология и психотерапия 2012, 19: 291–304.

    Артикул Google Scholar

  • Ruini C, Ottolini F, Rafanelli C, Ryff CD, Fava GA: Итальянская валидация шкал психологического благополучия. Ривиста ди Психиатрия 2003, 38: 117–130.

    Google Scholar

  • Ryff CD: Счастье — это все, или не так ли? Исследования о значении психологического благополучия. Журнал личной и социальной психологии 1989, 57: 1069–1081.

    Артикул Google Scholar

  • Селигман MEP: Подлинное счастье: использование новой позитивной психологии для реализации своего потенциала для длительного удовлетворения . Free Press, Нью-Йорк; 2002.

    Google Scholar

  • Камни K: Вещи, которые Уолт Дисней никогда нам не рассказывал. Журнал американского фольклора 1975, 88: 42–50.

    Артикул Google Scholar

  • Штраус А., Корбин Дж .: Основы качественного исследования: процедуры и методы обоснованной теории . Сейдж, Ньюбери Парк, Калифорния; 1990.

    Google Scholar

  • Субраманиам П., Вудс B: Влияние индивидуальной терапии воспоминаниями на людей с деменцией: систематический обзор. Экспертный обзор нейротерапии 2012, 12 (5): 545–555.

    Артикул Google Scholar

  • Тедески Р.Г., Калхун LG: Инвентаризация посттравматического роста: измерение положительного наследия травмы. Журнал травматического стресса 1996, 9: 455–471.

    Артикул Google Scholar

  • Treadwell TW, Reisch EE, Travaglini LE, Kumar VK: Эффективность совместного построения и рассказывания историй в содействии сплоченности группы в условиях классной комнаты колледжа. Международный журнал групповой психотерапии 2011, 61 (4): 502–517.

    Артикул Google Scholar

  • Vallerand RJ: Роль страсти в устойчивом психологическом благополучии. Психология благополучия: теория, исследования и практика 2012, 2: 1.

    Статья Google Scholar

  • Vromans LP, Schweitzer RD: Нарративная терапия для взрослых с большим депрессивным расстройством: улучшение симптомов и межличностных результатов. Психотерапевтические исследования 2011, 21 (1): 4–15.

    Артикул Google Scholar

  • Warner DA: Расширение прав и возможностей пожилых людей через фольклор. Adultspan Journal 2006, 5 (2): 91–100.

    Артикул Google Scholar

  • Weis R, Speridakos EC: Мета-анализ стратегий повышения надежды в клинических условиях и в общинах. Психология благополучия: теория, исследования и практика 2011, 1: 5.

    Статья Google Scholar

  • White M, Epston D: Повествовательные средства для достижения терапевтических целей . Нортон, Нью-Йорк; 1990.

    Google Scholar

  • Психология рассказывания историй

    Филип Пуллман однажды сказал: «После еды, крова и общения рассказы — это то, что нам больше всего нужно в мире.”

    Есть несколько медиумов, более увлекательных, чем хорошо рассказанная история. От вопроса «что случилось потом?» До личных связей, которые мы устанавливаем через персонажей и события, все любят их.

    Вы можете не знать, что истории — неотъемлемая часть убедительности. Специалисты по продажам и маркетингу давно знают, что истории важнее данных, когда дело доходит до убеждения, потому что истории легче понять и связать с ними.

    Я не заставлю вас ждать с захватывающим моментом, но если вы хотите понять силу повествования, обнаруженного в результате исследований, продолжайте читать.

    Зачем нужно рассказывать истории

    Storytelling работает независимо от того, пишете ли вы вдумчивые длинные формы или подписи в Instagram. Но почему вы должны включать этот цветочный стиль в свое письмо?

    Многие люди не любят рассказывать истории, потому что они верят, что «факты» — это наиболее убедительный контент, который они могут предоставить. Это не так, и вот визуализация, которая помогает объяснить, почему.

    Лучше ничего не сказать запоминающимся образом? Нет, конечно нет.Вместо этого знайте, что то, как вы говорите, так же важно, как и то, что вы говорите.

    Отказ признать это подвергает вас риску потерять полезную информацию в море менее достойного содержания. Вы также упускаете возможность установить связи с помощью сильного повествования.

    Хотя мы все часто сопротивляемся идее того, что нам говорят, что делать, мы очень восприимчивы к согласию с «моралью истории» из-за того, как она нам преподносится.

    Как истории влияют на разум

    Действительно ли истории имеют такое большое влияние? Согласно исследованию психологов Green & Brock, да.

    На самом деле, вполне вероятно, что вы сильно недооцениваете, насколько истории влияют на вас. Причина того, что истории так хорошо действуют на нас, заключается в том, что мы подвержены «увлечению» как их сообщениями, так и манерой их рассказа.

    В буквальном смысле истории способны переносить наш разум в другое место, и здесь мы можем принять то, над чем мы, вероятно, посмеялись бы в «суровом, реальном мире». Вы часто будете видеть, как политики создают «историю» для своей кампании и сосредотачивают много своих усилий на общении с общественностью, создавая и поддерживая эти истории.

    Создание истории о «синем воротничке, который жестко относится к преступлениям и поддерживает права государства» легче понять, чем обсуждать сложности того, как администрация планирует на самом деле бороться с уровнем преступности.

    Вы видите, что это используется каждый день на таких крупных платформах, как TED, выступая перед выступлениями мировых лидеров.

    Вместо того, чтобы обсуждать только информацию, они начинают разговор с таких фраз, как «Представьте, если вы…», и, как мы видели, на это есть очень веская причина: истории помогают продавать аргументы всех типов, от: «Я считаю, что эти либеральные / консервативные точки зрения верны », -« Я считаю, что этот продукт подходит для моих целей.”

    Однако эта информация бесполезна, если мы не рассмотрим, как писать лучшие истории.

    Как создавать лучшие истории

    Отличительная черта убедительной истории — насколько она увлекательна. Есть миллион писателей, которые будут постоянно рассказывать о том, как создавать удивительные истории, но подкреплен ли какой-либо из этих (потенциально хороших) советов исследованиями?

    Фактически, Green & Brock провела дополнительное исследование, которое касается только того, что делает историю интересной.Вот что они нашли:

    1 .. Suspense работает так же хорошо, как и вы ожидаете

    «Клиффхэнгер», возможно, самый старый трюк в тетрадке, особенно для телевидения, но есть причина, по которой его так часто используют. Оно работает!

    Несмотря на то, что мы неоднократно использовали этот метод, наш мозг просто не может «пережить» тревожные моменты: это отношения, которые просто не умрут, мы всегда будем хотеть знать, что будет дальше. Фактически, неизвестность работает настолько хорошо, что горячо обсуждаемый эффект Зейгарник заставляет вас поверить в то, что это лучший способ убить промедление.

    Исследования в этой области, кажется, указывают на то, что люди гораздо более склонны завершать то, что уже было начато (исследователи прерывали людей, выполняющих задачи по «перебивке мозгов», прежде чем они могли их выполнить. Почти 90% людей все равно продолжили выполнение задачи. , несмотря на то, что им сказали, что они могут остановиться).

    Саспенс в рассказах действительно позволяет создать захватывающее повествование, если оно появляется достаточно рано, чтобы вызвать интерес, и не заставляет людей цепляться за вечность

    2.Создание подробных изображений помогает создать желаемый параметр.

    Хотите, чтобы люди увлеклись вашими историями? Расскажите им, во что они ввязываются, и они ответят.

    Может ли кто-нибудь из нас относиться к героическим подвигам в сказках, подобных рассказам о Властелине колец, без изящно подробных описаний Толкином опасностей Мордора или опасностей, с которыми столкнулись Фродо и Сэм?

    Изображения рисуют картину любой хорошей истории, мы могли бы сказать, что [Спойлеры, если вы не читали / не видели Властелина колец] «Фродо и Сэм сражаются с гигантским пауком», но Толкин целую главу посвящает этому испытанию, находя время, чтобы помочь читателю представить себе свирепую природу врага и храбрость наших героев, которые упорствуют, несмотря на свои многочисленные слабости (сомнения, страх, тревогу и т. д.))

    Реализация «реального» в фантастической обстановке часто помогает установить лучшую связь с читателем. Мне не знакомо ощущение от встречи с пауком размером с дом, но я знаю, что такое ужас, и я также знаю, как трудно проявлять стойкость перед лицом огромных сомнений в своих способностях.

    Эти слишком реальные элементы фантастической истории облегчают понимание.

    3. Литературные приемы — неотъемлемая часть памятных историй

    Как и большинство старшеклассников в Соединенных Штатах, от меня требовалось читать много основных предметов школьной литературы.Безусловно, моя любимая работа — Animal Farm — история, которая служит прекрасным примером силы многих литературных приемов, имеющихся в вашем распоряжении.

    Вначале история в Animal Farm кажется в лучшем случае причудливой: когда де-факто вождь животных, Старый Майор, умирает, две свиньи по имени Снежок и Наполеон вступают во владение и осуществляют его «видение», которое они интерпретировать как изгнание мистера Джонса, владельца фермы.

    Снежок в конечном итоге прогоняется Наполеоном, и Наполеон начинает вводить новые правила для Скотной фермы, которые начинают искажаться по мере того, как Наполеон и свиньи становятся более похожими на своих предыдущих хозяев, кульминацией чего является запоминающаяся фраза, раскрывающая, какими на самом деле правила стали. :

    ВСЕ ЖИВОТНЫЕ РАВНЫ, НО НЕКОТОРЫЕ ЖИВОТНЫЕ БОЛЕЕ РАВНЫ, ЧЕМ ДРУГИЕ.

    Само собой разумеется, что за этой историей скрывается много работы, поскольку это аллегорическая история, повествующая о событиях, связанных с возвышением Сталина и Советского Союза перед Второй мировой войной. Внезапно книга о свиньях, захвативших ферму, начинает служить предостережением о том, как политические догмы можно превратить в податливую пропаганду.

    Есть много литературных методов и бесчисленное количество примеров, я просто, обслуживающий это конкретные один, чтобы показать вам уникальный экземпляр писателя, используя их, чтобы превратить, казалось бы, упрощенная историю в чрезвычайно запоминающееся и весьма спорное произведение искусства.

    4. Моделирование работает, потому что изменить легче на примере

    Если вы хотите, чтобы кто-то изменил поведение (или стал более склонным к желаемому действию), вы можете смоделировать это с помощью истории. Персонаж в упомянутой истории должен пройти трансформацию, которую, по вашему мнению, должен пройти читатель.

    Эффект транспортировки здесь действительно очевиден: люди помещают себя в ситуацию, о которой говорят, заново воображая себя в качестве главных героев.Часто их заставляют понять, почему сделанный выбор был правильным.

    Как ни странно, я часто вижу, как провайдеры веб-хостинга демонстрируют истории клиентов, прошедшие «кошмары о дешевом веб-хостинге», в которых клиент описывает ситуацию, когда они сходили с ума от того, что их сайт не работал после массового воздействия, в конечном итоге «усвоив урок» и клянусь никогда больше не использовать ничего, кроме ______ [вставьте того, кто продает].

    Позитивные истории также используются довольно часто, рассказы, в которых люди решают огромную угрозу в своей жизни или добираются туда, где большинство людей хотели бы быть, служат транспортными средствами для вербовки новых людей для дела.

    Если вы ведете бизнес, основанный на фитнесе (например), выделение истории о победе над общими недостатками потери формы для достижения того, что раньше казалось «невозможным», — отличный способ подбодрить людей. чтобы больше интересоваться фитнесом.

    Еще 6 характеристик очень убедительных историй

    Мне очень понравился недавний анализ (и исследование), описанный в статье Роджера Дули, автора книги Brainfluence .

    Дули обсуждает, как трудно юристам убеждать присяжных во время сложного дела, и сравнение, которое он проводит с вашим типичным «продавцом автомобилей», уместно:

    Одна из самых сложных задач убеждения — убедить присяжных в зале суда.

    Продавцам автомобилей это легко по сравнению: они контролируют окружающую среду и пользуются безраздельным вниманием покупателей.

    Представьте, что вы были в автосалоне Lexus и слушали, почему вы должны купить один из их автомобилей, и рядом с вами стояла продавщица BMW, периодически возражавшая против рекламы Lexus, а затем предлагающая свою собственную.

    Такова ситуация в зале суда — аргументы, представленные одной стороной, будут подвергаться прямой (и безжалостной) атаке другой стороной.

    Итак, как лучшие юристы справляются с этим?

    Исследователи Мелани Грин и доктор Филип Маццокко провели исследование именно по этому вопросу, и их результаты выявили 6 интересных характеристик убедительных историй, которые мы можем сравнить с более ранним исследованием.

    Их исследование называлось Повествовательное убеждение в юридических условиях: что это за история? , и в этой статье они обсуждают, почему истории имеют гораздо большее влияние, чем факты (опять же, вывод, подтвержденный многочисленными исследованиями) благодаря их способности изменять эмоциональные убеждения таким образом, что «логические» аргументы просто не могут коснуться.

    Зная то, что мы знаем о том, как эмоции влияют на реакцию людей на письменный контент, мы можем сделать вывод, что это исследование требует более внимательного изучения. . Итак, каковы были 6 характеристик?

    1. Доставка

    Подобно тому, как хорошая шутка превращается в отличную шутку с идеальной подачей, исследование Маццоко и Грина показало, что подача в зале суда имеет первостепенное значение.

    Это переводится как написание аналогичным образом: темп и доставка сюжета имеют такое же значение, как и содержание.Что это обозначает?

    Что ж, это в значительной степени определяется способностью автора поддерживать «течение» истории и рассказывать в ключевые моменты, точно так же, как хороший прокурор может начать обнажать свидетеля, который начинает проявлять признаки «взламывания» ».

    Запоминаемость также имеет значение, ознакомьтесь с этой чрезвычайно вирусной историей на Reddit под названием «Сегодня ты, завтра я».

    Вы заметите, что основная линия представлена ​​таким образом, чтобы произвести неизгладимое впечатление.

    2. Изображение

    Без очень конкретных и волнующих визуальных подсказок в рассказе слушатели (или читатели) могут быть не так полностью погружены в то, что они могли бы «увидеть».

    Если прокурор хочет осудить человека за нападение, он (без сомнения) собирается нарисовать для аудитории картину страданий обвиняемого и, вероятно, будет использовать выразительный язык, чтобы вызвать чувство сочувствия у присяжных, которые (слушая) визуализируют потенциальные страдания мужчины / женщины перед ними.(Такие слова, как: жертва, нарушенный, оскорбленный, зверский, нападение, злонамеренный и т. Д.)

    Многие исследования показывают, что мозг «загорается», реагируя на образы, действительно перенося читателя к описываемым событиям (вспомните любую хорошую историю, которую вы читали или слышали, вы знаете, что вы поместили себя «там» во время ее рассказа) .

    3. Реализм

    Как я уже упоминал, мне нравится находить дополнительные доказательства, потому что они помогают нам быть более уверенными в точности используемых нами стратегий.

    При этом обратите внимание на эту цитату Дули о важности реализма:

    Даже если вы рисуете вымышленную картину с помощью истории, ее элементы должны соотноситься с реальностью, с которой аудитория знакома, например, с основными человеческими мотивами.

    Разве это не напоминает вам почти то, о чем я говорил в примере с «Властелином колец»? (в предыдущем исследовании)

    Похоже, мы можем окончательно сказать, что человеческий разум способен относиться к историям и усваивать их гораздо лучше, если в рассказе присутствует «человеческий» элемент, который аудитория легко вообразить, даже если настоящая история может не соответствовать действительности. .

    4. Структура

    Один из примеров, который я не могу не вспомнить в этой связи, — это фильм «Мементо» и последующие похвалы и критика за его структуру сюжета.

    Дискуссия ведется вокруг рассказа истории главного героя, которая происходит полностью в обратном порядке (у него амнезия, и зритель смотрит финал фильма и медленно просматривает события, предшествующие ему).

    Критики фильма указывают на то, что насладиться фильмом во второй раз довольно сложно: интрига на самом деле мнимая, потому что сюжет очень запутанный, когда вы смотрите его задом наперед.Они утверждали, что отличными фильмами можно наслаждаться снова, даже если вы знаете, что их ждет.

    Это потому, что они используют эффективную структуру, которая держит вас приклеенными к экрану, чтобы видеть, что будет дальше, даже если вы уже знаете (очевидно, со временем теряя эффект для большинства людей).

    Это исследование согласуется с тем, что люди предпочитают рассказы, построенные в логической манере, и что элементы неизвестности наиболее эффективны, когда они созданы на ранней стадии, чтобы удерживать людей.

    5.Контекст

    Контекст часто может существенно повлиять на убедительность рассказа.

    Если рассказчик покажется неискренним, некомпетентным или просто «неприятным» человеком, это может отрицательно повлиять на сам рассказ.

    Я часто замечал, что истории в таких местах, как Reddit, имеют тенденцию проваливаться, когда они чрезмерно преувеличены или используют слишком витиеватую (не «настоящую») формулировку.

    Dooley также обращает внимание на важность более простого окружения (в буквальном смысле), такого как пагубные эффекты шумного зала суда или загроможденного и беспорядочного веб-сайта для случаев в Интернете.Часто бывает хорошей идеей решить эти проблемы аудитории, сделав рассказчика (будь то вы или кто-то еще) достаточно искренним и заслуживающим доверия, чтобы его можно было выслушать.

    6. Аудитория

    Безусловно, фактор, который вы меньше всего «контролируете» как в зале суда, так и в отношении вашего контента.

    Люди настолько различаются, что одна и та же история может иметь на них большое или минимальное влияние. Дули упоминает, что присяжные часто проходят процесс отбора и что юристы внимательно следят за «подходящими» или «неподходящими» членами.

    Хотя вы не обязательно будете делать то же самое с клиентами, вы можете делать то же самое со своим контентом: процветающая, заинтересованная аудитория создается только тогда, когда вы определяете, кому вы не хотите читать ваш контент, а также тем, кто вы это делаете. .

    Обязательно укажите в своем уникальном торговом предложении, какой именно читатель вам действительно нужен, а какой вы — нет.

    За пределами цифрового костра

    Если вы знакомы с работами Стивена Пинкера, вы поймете невероятную важность, которую язык сыграл в истории человечества в сохранении информации (истории используются, потому что их легче запоминать).

    Сегодня огромный вклад Интернета — это то, что он служит цифровым костром нашего поколения. Однако, когда дело доходит до продажи, факты остаются важным дополнением к рассказам.

    В исследовании Маццокко и Грина также обсуждаются свидетельства, указывающие на два способа обработки информации человеческим разумом:

    1. Рациональная оценка
    2. «Экспериментальный»

    Экспериментальный — это способ, наиболее тесно связанный с историями, поскольку это когда наш разум (как говорят исследователи):

    «… [построить] воображаемый мир, наполненный квази-впечатлениями.”

    Это означает, что мы можем относиться к историям благодаря их общему посланию, даже если у нас не было такого точного опыта. Еще интереснее? Исследователи предполагают, что мы можем работать только с одним устройством за раз.

    Это намекает на то, что вы должны использовать как силу историй, так и «логический» аргумент на разных этапах.

    Мы принимаем решение эмоционально (и, в разной степени, бессознательно), а затем позволяем нашим рациональным процессам обосновывать это решение фактами.

    Используйте рассказы, чтобы активировать эмпирическую часть мозга читателя, и вы привлечете их внимание и интерес. Когда вы подкрепите эти истории фактами, вы завоюете их доверие.

    Мемуары психолога — это рассказ о неправильном диагнозе, жестоком обращении и исцелении

    Аннита Перес Сойер, доцент клинической психологии, читает первую главу своей книги «Курение сигарет, глотание стекла: воспоминания психолога».

    Более половины своей жизни Аннита Перес Сойер, бакалавр 71 года, доктор философии 81 года вела «двойную жизнь», скрывая свои беспокойства от всех, кроме нескольких людей.

    «Джин теперь вне бутылки », — говорит Сойер, доцент клинической психологии в Йельском университете, чьи мемуары« Курение сигарет: глотание стекла »были недавно опубликованы в рамках проекта Santa Fe Writer’s Project.

    В ее мемуарах подробно рассказывается о почти шестилетней госпитализации Сойера ( начиная с 17 лет) от психического заболевания в 1960-х годах, в течение которых ей ошибочно поставили диагноз шизофрении и лечили электросудорожной терапией, что привело к значительной потере памяти.

    Сойер также описывает свой путь от психического заболевания к тому, чтобы стать психотерапевтом, и как примерно через 40 лет после госпитализации она узнала правду о своем состоянии. Вместо того, чтобы быть хронической шизофреникой, как она описывалась в ее больничных записях, Сойер на самом деле страдала от симптомов посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) в результате сексуального насилия в детстве.

    Теперь, когда ей за 70, психолог с облегчением проживает свою жизнь без секретов и надеется, что «Курение сигарет, кушание стакана» может вдохновить нынешних специалистов в области психического здоровья быть более осторожными при диагностике своих пациентов.Она начинает свою книгу с этого посвящения: «Всем детям, молодым и взрослым, которые не умеют говорить и никогда не знали, всем целителям, которые отважились обращать внимание, всем семьям и друзьям, которые могли бы помочь, если бы они могли понять, и все, кто верил в меня ».

    Заблудиться: Выросшая в округе Вестчестер, штат Нью-Йорк, в семье, которую она описывает как часто «молчаливую» и «репрессивную», Сойер была академически образованным, но чрезвычайно застенчивым подростком, который покончил жизнь самоубийством в 17 лет.В своих мемуарах она вспоминает: «В течение многих лет я беспокоилась, что как человек я выгляжу презренным человеком. Я старался быть хорошим католиком и каждую неделю хожу в церковь. Тем не менее, сколько бы я ни молился или исповедовал каждую плохую мысль, как бы усердно я ни работал, чтобы быть добрым и ответственным, я не мог поколебать убеждение, что я злой по своей сути и не заслуживаю прощения. Моя миссия заключалась в том, чтобы избавить мир от себя «.

    Летом 1960 года Сойер был госпитализирован в Вестчестерское отделение больницы Нью-Йорка.Там ей начали трижды в неделю шоковую терапию. «Лечение шока было похоже на встречу со смертью снова и снова», — вспоминает она в своих мемуарах, отражая ее понимание того времени. «Не только потому, что доктор вызвал припадок, выстрелив в мой мозг электричеством, что означало, что я рисковал умереть, если он просчитался, но и потому, что это также повлияло на мою память. Я просыпался в ужасе, не зная, кто я, мир — бессмысленная пустота. Как будто каждый припадок превращал меня в новую головоломку, и мне приходилось начинать с самого начала, чтобы выяснить, как эти части сочетаются друг с другом.Не было никакой гарантии, что они это сделают ».

    На самом деле состояние Сойер ухудшилось, но врачи назначили дополнительную шоковую терапию. (Лечение шоковой терапией в 1960-х годах проводилось иначе, чем сегодня.) С каждым сеансом ее память также ухудшалась.

    Установление связи: После трех лет в больнице Нью-Йорка Сойер был переведен в Психиатрический институт штата Нью-Йорк в Нью-Йорке. Хотя у нее были «драматические дыры» в ее памяти и она часто травмировалась, сжигая себя сигаретами, порезавшись или другим вредным поведением, в конечном итоге она начала добиваться успехов в уходе за доктором.Стэнли Хеллер, которому она приписывает буквально спасение ее жизни.

    «Мне был 21 год, я был довольно незрелым подростком, а он был высоким, смуглым и красивым», — говорит Сойер в интервью. «Он был забавным, и он меня поймал. Он любил каламбуры, а я любил каламбуры. Я говорил метафорически, что еще больше убедило моих предыдущих врачей в том, что я шизофреник, но доктор Хеллер говорил со мной метафорами. У него было спокойное поведение и он был настойчив. Мне потребовалось много времени, чтобы поправиться. Это произошло не быстро.Но он просто слушал и обращал внимание. Я чувствовал, что имею значение ».

    В 1966 году Сойер, наконец, стала достаточно здоровой, чтобы ее выписали, но она испытала сильное смущение, когда бывшие школьные друзья приветствовали ее, а она не помнила их. В конце концов она начала учиться по программе общих исследований Колумбийского университета (программа обучения взрослых), решив стать клиническим психологом. В Колумбии она познакомилась со своим будущим мужем Биллом, который проходил там курсы во время перерыва в Йельском университете.

    Сохранение секретов: Во время пребывания в Колумбии Сойер продолжала встречаться с доктором Хеллером, который сказал ей, что его офис был единственным местом, где не нужно хранить секреты. Однако, по словам Сойера, она чувствовала, что должна держать в секрете тот факт, что проходила терапию.

    «Это было совсем другое время, — вспоминает она, — и в отношении психических заболеваний было больше стигмы, чем сегодня, хотя и сегодня».

    Она и Билл поженились сразу после того, как он окончил Йельский университет, и Сойер был принят в университетский городок в качестве специального студента.Это были первые годы совместного обучения в университете, и в конце концов Сойер смог подать заявление на обычное поступление, когда Йельский университет начал принимать переводных студентов. «У меня был всего один семестр в качестве настоящего студента, и я был на семь лет старше других старшеклассников, хотя этого никто не знал», — говорит психолог, окончивший с отличием и Phi Beta Kappa с отличием по социологии. . Затем она получила степень магистра социологии в Йельском университете, специализируясь на психических заболеваниях.

    Забытые времена: После интернатуры Сойер начал работать клиническим психологом. Хотя она наслаждалась своей работой и вела счастливую семейную жизнь, воспитывая двоих детей вместе с мужем, у нее было чувство «неполноценности», по ее словам, главным образом потому, что большая часть ее детства и юности были пустыми. В 2001 году, при поддержке терапевта, которого она тогда посещала, она решила запросить свои больничные записи в Нью-Йоркской больнице и Нью-Йоркском психиатрическом институте.То, что она прочитала в них, наполнило ее горем, включая заметки, в которых она описывалась как «устойчивая» к шоковой терапии.

    «Когда я прочитал записи, я испытал такое смятение, увидев презрение, которое они испытывали ко мне в первой больнице, и меня наполнило гневом, когда я увидел, как, когда шоковая терапия не срабатывала, они просто решили дать мне более.»

    Записи, наряду с ее собственным профессиональным образованием, потрясли ее память и позволили ей понять причину своего посттравматического стрессового расстройства.

    Целый человек: Ее восстановленные воспоминания, наряду со знанием своего неправильного диагноза, глубоко опечалили Сойера, который понял, что ее отвращение и страх перед шоковой терапией имитировали чувства, вызванные сексуальным насилием, которое она испытала.

    В то время ее собственная психотерапевтическая практика была для нее оазисом, — говорит Сойер. По ее словам, работа с клиентами, которые также перенесли травмы, зачастую более серьезные, чем ее собственная, заставила ее «собрать энергию», чтобы продолжить свой собственный путь выздоровления. Она начала писать о своем опыте, участвуя в конференциях и семинарах по написанию статей, в том числе на конференциях Wesleyan и Bread Loaf Writers. Она также была научным сотрудником в колонии Макдауэлла, колонии Милли, студийном центре Вермонта, Рэгдейле, VCCA и Гамбридже.

    Сойер написала докторскую диссертацию о психиатрическом диагнозе, и связь со своим прошлым заставила ее почувствовать себя еще более неотложной по этому поводу, говорит Сойер. Теперь она делится своей собственной историей ошибочного диагноза, выступая перед специалистами в области психического здоровья по всей стране.

    «От клиницистов ожидают многого, а неправильные диагнозы все еще бывают», — говорит Сойер. «Часто случается, что если вы идете на конференцию по пограничному расстройству личности, то внезапно [вы думаете] у всех возникает пограничное расстройство личности.Есть причуды в диагностике психических заболеваний, и я думаю, что мой опыт также отражает это. Когда я лежал в больнице, посттравматическое стрессовое расстройство еще не было описано. Но дело в том, что настоящие люди такие сложные, особенно пациенты, у которых серьезные проблемы. Если вы смотрите только на симптомы, вы часто будете видеть только диагностику и лечение du jour , а не всего человека ».

    Предлагает вдохновение: Сойер надеется, что врачи-психиатры будут читать и извлекать уроки из ее книги, в которой, как она отмечает, содержится следующее послание: «Обратите внимание».

    «Это означает, что иногда приходится жить с неуверенностью [в диагнозе], ​​что очень трудно попросить людей сделать, особенно медицинских работников и клиницистов, которые хотят получить ответы и сделать что-то, чтобы помочь», — говорит Сойер. «Я смотрю на себя и говорю:« Я мог быть мертв, но кто-то поверил в меня и не просто согласился с популярным диагнозом и картиной ». И вот я. Я хочу вдохновить других врачей подумать: «Хорошо, я мог бы быть тем человеком, который обращает внимание, который не просто выбирает легкий выход.’»

    Психолог также надеется, что ее рассказ поможет другим избавиться от стыда, который так часто сопровождает сексуальное насилие и психические заболевания.

    «Стыд причиняет столько вреда и усугубляет травму, — говорит Сойер. «Вместо того, чтобы меня избегали, как я боялся, многие из моих коллег одобряли и поддерживали меня с тех пор, как я поделился своей историей. Я восстановил связь со старыми друзьями, которых я отрезал во время госпитализации, и обнаружил, что они все еще заботятся обо мне. Рассказывая свою историю, я открыл для себя новый мир.”

    .

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.