Содержание

Метафоры и аналогии в продуктовом дизайне | by Writes

Как метафора может определить судьбу вашего дизайна

Источник

Все мы учились писать сочинения, и, конечно, сталкивались с метафорами. Метафора — это когда мы говорим о вещах в переносном значении, сравнивая с чем-то другим:

  • Время — деньги
  • Поглощенный любовью
  • Сладкий вкус успеха

Многие думают, что метафоры — это просто прикольный писательский прием: способ добавить изюминку в текст, сделать его более поэтичным.

Выбросьте это из головы! Метафоры — не только для поэтов. Метафоры — для всех. Они так глубоко вшиты в наш язык, что без них мы не сможем общаться.

В мире дизайна мы тоже сильно зависим от метафор. Они живут повсюду: от иконок до терминологии.

Вот, например, эта ⚙️ иконка, которая есть практически в каждом приложении — это метафора настроек. “Добавить в корзину”? Метафора заказа.

Разница между понятным и непонятным дизайном часто сводится к тому, насколько правильные метафоры вы используете. Давайте копнем эту тему поглубже, чтобы вы поняли, какую важную роль играют метафоры в языке дизайна.

Специалист по метафорам Джордж Лакофф написал несколько книг на эту тему. Мне повезло учиться у него в колледже — именно он и открыл мне глаза на удивительный мир метафор.

В своей книге под названием «Метафоры, которыми мы живём» Джордж Лакофф и его соавтор Марк Джонсон показали, насколько наш повседневный язык насыщен метафорами. Они формируют наши взгляды и мировосприятие — даже если мы этого не осознаем.

Давайте посмотрим, как это работает на примере одной концептуальной метафоры: все неизвестное сверху, а все известное снизу. В английском языке на этой идее построено множество фраз:

Прим.перев.: В русском языке тоже есть ряд выражений, основанных на этой идее:

Если задуматься, эти фразы не такие уж поэтичные. Мы используем их даже когда просто болтаем.

Мы с полуслова понимаем значение каждой фразы, потому что они соответствуют реальному миру: то, что находится на земле, действительно более предсказуемо, чем то, что в воздухе.

Язык полон таких метафор. Вы заметили, что я ввернул метафору в каждом параграфе выше? Если не заметили — не страшно. Метафоры нам настолько привычны, что большинство людей их не замечают.

Сами того не замечая, мы используем метафоры в речи и письме. И в дизайн-продуктах тоже.

К примеру, множество привычных нам иконок на самом деле метафоры:

  • Настройки = ⚙️
  • Редактировать = ✏️
  • Вложение = 📎
  • Удалить = 🗑
  • Аккаунт = 👤
  • Уведомления = 🔔
  • Поиск = 🔍
  • Комментарий = 💬
  • Подробнее = ⋯

Каждая иконка представляет определенную сущность в переносном значении. Когда мы нажимаем кнопку ✏️ для редактирования, мы не планируем в буквальном смысле пользоваться карандашом. И когда кликаем на 🔍 для поиска, мы также не думаем о настоящем увеличительном стекле.

Мы видели эти иконки так часто, что они уже вошли в наш привычный визуальный “лексикон”. Даже если мы встретим такую иконку без подписи, нам будет понятно ее значение просто исходя из контекста.

Метафоры удивительны, правда?

В продуктовом дизайне метафоры можно использовать не только в иконках. Множество слов можно заменить метафорами. Помните, как на Medium появилась новая кнопка 👏? Тогда мне показалась интересной даже не сама кнопка, а совершенно новая терминология. По сути ребята с Medium изобрели новую метафору:

статьи на Medium как шоу.

В рамках новой идеи в продукте стали появляться новые понятия: аплодисменты (applause), хлопки (claps), фанаты (fans) и аудитория (audience). Эти понятия скорее применимы к шоу, но на Medium так говорят о статьях.

Забегая вперед, можно пофантазировать, как Medium мог бы развить эту метафору и ввести новые понятия. Например, “в свете софитов”, “за кулисами” или “выход на бис”.

И это лишь то, что лежит на поверхности. Если капнуть глубже, мы увидим, что метафоры в цифровых продуктах повсюду:

Под некоторые концепции можно подобрать сразу несколько метафор (последние два примера) — и это нормально. В конце концов, у нас же есть как минимум 99 метафор для любви.

От метафор зависит, насколько интуитивным будет дизайн. Если дизайн строится на реальных и узнаваемых понятиях, людям будет проще его понять. А если взять за основу дизайна нечто абстрактное, есть вероятность, что пользователи будут почесывать голову.

Для примера расскажу о радио-няне, которую мы недавно купили. По функциям все классно, но вот кнопка включения/выключения просто сводит меня с ума.

Вкл или выкл?

Слева от переключателя нарисована вертикальная линия; справа — кружок. Вроде все просто, да?

А вот и нет. Мы с женой никогда не можем сказать наверняка, включена радио-няня или выключена, потому что мы не понимаем эту метафору.

Что означают эти символы? Это линия и круг? Цифры 1 и 0? Буквы I и O? Или это тельце и голова нарисованного человечка? 🤔

Что ж, оказалось, что линия означает “включено”, а кружочек — ”выключено”. Но на интуитивном уровне это не считывается, потому что тут нет метафоры из реальной жизни.

Для развлечения я пофантазировал, какие метафоры здесь можно было бы использовать: солнышко = вкл; волна = вкл; минус = выкл.

Другие идея для вкл и выкл

Работая над каждым элементом дизайна, всегда старайтесь подобрать подходящую метафору — и у вас появятся новые идеи и решения привычных задач. А если получится провести параллели с реальным миром — вашим пользователям будет проще на лету ухватить суть каждого элемента.

Метафоры — как джинсы: подходят почти ко всему, но все же иногда бывают неуместны. Временами лучше вообще отказаться от метафор. К примеру, рассмотрим иконку камеры на телефоне. Нажимаешь на нее — и открывается камера.

Никаких сюрпризов.

А теперь представьте, что мы решили ввести метафору — например, глаз. Ведь через камеру мы смотрим на мир!

Буквальная иконка против метафорической

Наверное, уже понятно, что метафора здесь не к месту. Зачем метафора, когда и буквальная иконка хорошо работает?

В целом, метафоры нужны, чтобы помочь людям понять какую-то концепцию. Но если метафора слишком абстрактна, она только мутит воду.

Один из самых сложных аспектов работы писателя — придумывать названия. Заголовки, подзаголовки, кнопки, дети, и все такое. К примеру, бывают случаи, когда под одной кнопкой скрывается меню с пятью разными опциями. Название такой кнопки должно быть наполнено множеством смыслов. Это я и называю “тяжелой метафорой”.

Ниже вы видите пример тяжелой метафоры в iOS. Видите эту иконку “вверх” на левом скриншоте? При нажатии на нее появляется модальное окошко (скриншот справа).

В этой иконке “вверх” заключается глубокий смысл. Нажав на нее, вы можете поделиться страницей через AirDrop, добавить в Избранное, сохранить в iBooks, копировать или даже открыть в приложении News.

Так как назвать эту иконку? Поделиться? Добавить? Сохранить? Копировать? Открыть? Когда смыслов так много, сложно придумать название.

Тяжелые метафоры абстрактны и из-за этого часто непонятны пользователям. Если вы используете в дизайне тяжелую метафору, попробуйте как-то разделить опции или сгруппировать по-другому.

Надеюсь, вы уже понимаете, насколько важную роль метафоры играют в дизайне. С их помощью можно передать практически любую идею — достаточно связать ее с какой-то сущностью из реального мира.

Тем не менее, бывает трудно придумать придумать меткую метафору — особенно для сложной концепции (дизайнеры, иллюстраторы и писатели согласятся со мной). Хорошая новость — есть множество инструментов для поиска нужных образов.

Вот несколько сервисов для мозгового штурма по метафорам:

— сервис поддерживает только английский язык (прим.перев.)

Noun Project — это огромная база иконок практически на любую тему. Достаточно ввести слово (например, start) и система предложит кучу иконок, близких по смыслу (start — это дом, start — это запуск и т. д.). Это просто неиссякаемый источник вдохновения для дизайнеров, иллюстраторов и писателей.

Если на Noun Project ничего не нашлось, попробуйте поискать в Google Images. Возможно, по вашему запросу найдется куча ерунды, но иногда можно наткнуться на что-то стоящее. Например, по запросу творчествоможно обнаружить интересные метафоры: творчество — цвет, творчество — лампочка, творчество — искусство.

— сервис поддерживает только английский язык, но для русского есть похожие сервисы (прим.перев.)

Мег Робишоу одна из самых крутых иллюстраторов в Shopify. В одной из статей Мег рассказала, что чаще всего использует в работе словарь синонимов. Почему? Просто он помогает ей смотреть на вещи под разными углами. Можно искать слово “улучшать” и наткнуться на самые разные метафоры: “совершенствовать”, “преобразовывать”, “реформировать”, “доводить до ума”.

— сервис поддерживает только английский язык, но для русского есть похожие словари (прим. перев.)

Словарь идиом (фразеологизмов) — секретное оружие копирайтера. Это, конечно, не серебряная пуля, но все же пригодится для охоты на меткие и емкие метафоры. Множество фразеологизмов основаны на явлениях из реального мира, поэтому они помогут сделать вашу работу более образной.

5. Wordnik (wordnik.com)

— сервис поддерживает только английский язык

Wordnik — это крупнейший онлайн-словарь английского языка. Самое крутое в Wordnik то, что у них есть раздел связанных слов, где собраны не только синонимы, но и слова близкие по контексту или как-то относящиеся к вашему слову. Хотя иногда результаты и кажутся случайными, Wordnik все же незаменим когда нужны идеи — и быстро!

Метафоры наполняют смыслом окружающий мир и помогают нам понимать сложные идеи.

Мир давно сошел с ума, но, к счастью, у нас есть метафоры, чтобы все это описать.

Метафоры превращают интернет в облако, любовь — в поле битвы, время — в деньги. Разве это не волшебство?

И раз уж мы постоянно используем метафоры в жизни, то, пожалуй, мы все волшебники ✨ 🎩✨

В переносном смысле, конечно.

Спасибо, что почитали мои рассуждения, и огромное спасибо Курту Райсу за иллюстрацию в начале статьи. Магию Курта можно посмотреть по ссылке dribbble.com/curt_rice.

Хотите еще про метафоры? Вот вам пища для размышлений:

путь от молчания к речи о Боге – тема научной статьи по философии, этике, религиоведению читайте бесплатно текст научно-исследовательской работы в электронной библиотеке КиберЛенинка

Философия религии. Религиоведение

С.А. Коначева

«МЕТАФОРИЧЕСКАЯ ИСТИНА»: ПУТЬ ОТ МОЛЧАНИЯ К РЕЧИ О БОГЕ

В статье рассматривается концепция религиозного языка, представленная в работах протестантского мыслителя Э. Юнгеля, проблема соотношения богословского языка и мира, понятие метафорической истины.

Ключевые слова: религиозный язык, метафорическая истина, соответствие, аналогия Адвента.

В последнее время все более популярными становятся дискуссии о «постсекулярном», «постнеклассическом», «теологическом повороте» в философии. В центре внимания оказывается вопрос о том, как возможно вернуть Бога в мышление и «привести его к языку» «после прохождения через» современность»1, что предполагает осмысление не только кризиса метафизического мышления, но и кризиса «секулярного разума». В статье будет рассмотрена интерпретация религиозного языка в трудах протестантского мыслителя Эберхарда Юнгеля — богослова, стремившегося найти ответ на вызовы секуляризации, кризис супранатурализма и на аналитическую критику религиозных высказываний.

В центре нашего внимания находятся два ключевых вопроса Юнгеля: «Кем является Бог, чтобы мы должны были о нем говорить? Является ли Бог словом нашего языка?»2 Диалектика этих вопросов приводит религиозную мысль к сущностному диалогу с языком мира. Здесь возникают определенные сложности: современный язык не идет навстречу языку веры. Напротив, он противится всем попыткам истолковывать мир немирским образом. В христианской традиции представление о Боге как о сверхчувст-

© Коначева С.А., 2012

венном начале уже приводило к видению Бога, определенному опытом Его сокрытости. В современном языке можно обнаружить схожие представления: ощущение не присутствия, а скорее отсутствия Бога. Наш язык почти лишен религиозных представлений. Границы языка ведут нас назад к миру, а не за его пределы. Юнгель описывает ситуацию, в которой «Бог не имеет места (topos) в нашем языке. Мы живем в эпоху лингвистического вытеснения Бога»3. Язык нашего мира становится все более мирским, поэтому священное, чтобы остаться священным, должно услышать и воспринять профанное. Вечное также должно осуществляться временным образом, чтобы вечная жизнь вообще могла открыться. Прежний опыт свидетельствовал о том, что священное может быть выражено в профанном, и вечное может стать временным. Но опыт современности говорит о том, что священное как священное должно продумываться только в ряду профанного; вечное должно быть осмысленно как историческое событие и никак иначе. Поэтому мы нуждаемся в том, чтобы корректно продумать отношение между необходимостью говорить о Боге и изоморфностью мира и языка, на котором Бог артикулирован.

Юнгель пытается найти ответ на неопозитивистскую критику употребления слова «Бог» как понятия, неверифицируемого в границах нашего языка. Здесь он, прежде всего, настаивает на том, что речь о Боге должна быть аутентичным человеческим языком. Разумеется, он признает, что говорить о Боге можно только на основе слов Божественного откровения, и такой язык не исходит из человеческого языка, поскольку требует от человека выхода за пределы дискурса мира. Но при этом речь о Боге не является отстранением человеческого языка или его девальвацией. Речь о Боге не имманентна структурам повседневной человеческой речи. Но она и не трансцендентна этим структурам до такой степени, чтобы утратить человеческий характер. Речь о Боге предъявляет требования, идущие вразрез с естественными языковыми ресурсами человека, но она не исключает обычный дискурс, а превышает его. Юнгель стремится также проанализировать семантические последствия тех серьезных требований, которые речь о Боге предъявляет человеческому языку. Язык, который «приводит Бога к слову», это катахрестический язык: здесь слова употребляются в необычном, переносном значении, отсылая к новым референтам. Катахрести-ческие элементы религиозного языка должны быть восприняты с полной серьезностью; вместо того чтобы поспешно отказаться от религиозного языка из-за неправомерного употребления слов,

необходимо расширить наше понимание референциального отношения между языком и самими вещами. Ведь без более гибкой семантики и более широкого спектра способов референции смысл религиозного языка неоправданно сужается. Эти размышления приводят Юнгеля к вопросу о месте притчи, аналогии и метафоры в религиозном языке. Язык тропов остается одновременно полностью человеческим и катахрестическим: он демонстрирует человеческий контекст, из которого проистекает религиозный дискурс, и отвечает требованиям, которые предъявляются языку божественным референтом. Во взаимной игре привычного слова и неведомого референта в метафоре и аналогии Юнгель и обнаруживает возможность христианского религиозного языка.

В работе «Божественное бытие в становлении» Юнгель фокусирует внимание на том, что Карл Барт, обсуждая возможность человека говорить о Боге, обращается не к внутреннему потенциалу человеческого языка, но к требованию, которое предъявляется языку, когда божественная реальность сама заставляет нас говорить о Боге. Человеческая речь «захвачена» словом Бога, который она может только интерпретировать, но не иллюстрировать. Юн-гель полагает, что подобное «захватывание» в высшей степени полезно для человеческого языка. «Когда осуществляется такое «захватывание» языка через Откровение, оно приносит пользу языку. Эта польза заключается в том, что Бог приходит к слову как Бог»4. Человек не заводит разговор о Боге, но Бог сам приходит к языку. Напоминая о словах позднего Витгенштейна: «Значение слова есть его употребление», Юнгель подчеркивает, что внутри границ нашего языка слово «Бог» принадлежит нашему языку, только если функционирует в нем таким образом, что означает определенную функцию в границах нашего мира. Для христианской веры слово «Бог» определяется в контексте словесного события, хотя и совершающегося в границах нашего языка, но не принадлежащего этому языку, события слова Божьего. Именно от Бога, говорящего о Себе из самого Себя, слово «Бог» обретает свою функцию в границах нашего языка. Употребление слова «Бог» означает слушание, позволяющее Богу прийти к языку. Его Слово есть изначальное обнаружение Его бытия, определяющее все созданные из ничего слова. Верующее слово, обращенное к Богу, основано не на человеческих размышлениях о Нем, не на самоочевидных представлениях, но на самом Боге, обращающемся к нам. Здесь истинность не сводится к истине высказывания или логического суждения, речь идет о событийной истине. Юнгель близок к тому, чтобы признать «истинным

языком» только язык, захваченный Богом: «Слово Бога приводит язык к его истинной сущности»5. В связи с этим некоторые критики Юнгеля высказывали сомнение в том, что подобное «захватывание» действительно полезно для языка. Ведь возникает вопрос, способен ли достичь своей сущности язык, который не «приведен Богом к говорению». В стремлении Юнгеля утвердить человеческий язык в изначальном божественном слове можно увидеть опасность поглощения нашего языка божественным языковым актом или даже предположение, что «естественный» язык является незаконной формой речи.

Попытки сохранить диалектическую игру изначальности божественного слова и аутентичности человеческого языка нашли свое продолжение в эссе Юнгеля «Метафорическая истина» (1974), где разрабатывается теология метафоры. Для понимания этого эссе необходимо вспомнить работы, посвященные метафоре, написанные в рамках теории литературы и философии науки. Ход мысли Юнгеля ближе всего к разработкам Поля Рикера, которого интересовало «исследование способности метафоры к передаче непереводимой информации и соответственно исследование притязаний метафоры на достижение истинного проникновения в реальность»6. Рикер обнаруживает, что поэтический язык разрушает референциальные отношения, свойственные языку описательному. Однако поэтический язык не перестает отсылать к реальности, скорее образуется смысл, отсылающий к действительности и при этом отменяющий прямую референцию. Разрушение буквальной референции не сводится просто к отрицанию, оно становится условием возможности для возникновения новой, более фундаментальной референции. Рикер вводит понятие метафорической истины, чтобы показать когнитивный статус метафоры как языковой формы, выражающей новые аспекты действительности. «Вторая референция» выводит язык на мифический уровень, до-предикативный и до-категориальный, открывая истину, коррелятивную действительности, однако не сводимую к верификации. Юнгель, как и Рикер, подчеркивает, что мы правильно понимаем метафору, если ставим под вопрос окончательность непосредственной действительности и наш способ говорения о ней. Для того чтобы полностью принять нередуцируемость метафоры, необходимо расширить семантику референции. Юнгель пытается разработать такую теологическую онтологию, где будет подвергнуто сомнению первенство референта описательного дискурса («действительности»), чтобы отдать должное тому, что раскрыто в метафоре («возможность»).

Метафора расширяет горизонт мира, приводя к слову новую реальность. Работа Юнгеля над метафорой исходит из предположения о том, что религиозный дискурс придает языку перформативные функции по ту сторону прямой референции к действительности. Он признает, что истина, которую возвещает вера, не соотносится с действительностью простым и непосредственным способом. И поскольку язык веры полностью не соответствует действительности, может возникнуть впечатление, что этот язык ошибочный или даже обманчивый. Отвечая на эти упреки, Юнгель подчеркивает центральную роль метафоры как формы религиозного языка: «Тот, кто утверждает, что действительность есть то, что она не есть… не лжет, если говорит метафорически»7. Ведь язык веры не является прямым описанием действительности, он метафоричен, а значит, не просто упраздняет референцию к действительности, но отсылает к тому, что больше действительности. Тем самым можно обозначить два существенных момента в юнгелевской теологии метафоры. Во-первых, метафора онтологически заряжена, она раскрывает фундаментальный слой реальности. Юнгель настаивает на том, что метафора не может рассматриваться как риторическая роскошь, эвристически избыточная. Метафора представляет собой язык, способный артикулировать ту реальность, которую описательный язык выразить не способен. Через метафору расширяется горизонт значений, поэтому метафора — «замечательная форма языкового контакта с тем, что существует»8. Это приводит нас к следующей мысли Юнгеля, где ключевыми понятиями онтологии метафорической истины становятся возможность и действительность. Он стремится расширить понятие бытия, чтобы оно одновременно включало в себя и возможность, и действительность. «Бытие не исчерпывает себя в действительности. … Большее возможно»9.

Этот лаконичный тезис Юнгель развертывает в программном эссе «Мир как возможность и действительность»10. В нем подвергнут критике онтологический приоритет действительности над возможностью, традиционный для европейской метафизики. Юнгель, напротив, полагает, что возможность изначально включена в сферу 1о оп. Возможность «приходит к речи» в языке, который разрушает структуры референции к действительности. Поскольку «бытие» не является больше инклюзивным термином, но включает в себя и возможность, и действительность, буквальное описание не определяет больше границы языка. И метафора теперь не означает утрату реализма в отношении к фактичному. Напротив, серьезное отношение к метафоре требует реализма, способного охватить онтоло-

гическую силу возможности. Новое (метафорическое) использование слова «дает этому слову новое значение и вместе с этим новым значением приводит к речи новое бытие». Метафора «противоречит действительности… и все же она истинна»11. Утверждение «истинна» здесь очень важно, поскольку Юнгель вступает в спор с корреспондентной теорией истины, в рамках которой истина понималась как adaequatio intellectus в1 т. В контексте подобного понимания истины религиозный язык кажется противоположностью истинного языка. Однако то, что Юнгель отрицает в корреспон-дентной теории истины — ее ориентацию на действительность и тем самым на буквальное описание, можно назвать скорее не реализмом, а буквализмом. Истина полагается не только в действительности, но также в том разрушении действительности, лингвистически определенном как метафора, которая «соучаствует в истине, обращаясь к действительности по ту сторону действительности, не утверждая при этом ничего ложного о ней»12. Метафора позволяет преодолеть противопоставление религиозного языка (как разговора о Боге) и языка, изоморфного миру. а = Ь : с. Бог и мир не сравниваются прямо и непосредственно. Но это стремление к косвенному языку аналогии не порождает скептического преуменьшения возможностей внутримировых отношений, чтобы расширить наше понимание того отношения, которое Бог приносит миру. Юнгель не утверждает, что мировые отношения (Ь:с) достигают истинного значения, только указывая на Бога. Скорее, он пытается понять, как мировые

отношения, осуществленные в самих себе, приходят к тому, чтобы быть чем-то таким, что одновременно — без всякого отказа от собственной «мировости» — говорит о Боге:

Внутримировое отношение (b:c), которое в себе самом не может дать никакого указания к Богу, начинает теперь говорить для Бога не как природа, возведенная Богом на пик совершенства, но как самоочевидная часть мира, говорящая в служении чему-то еще более самоочевидному14.

Тем самым аналогия Адвента становится лингвистическим эквивалентом изначального отношения Бога и мира. Божественное и человеческое субстанциальны в самих себе, но своим пришествием в мир Бог позволяет человеческому и мирскому говорить о Нем, предоставляя этому говорению новые значения.

Поэтому и мышление о Боге, методически следующее аналогии Адвента, имеет характер обращения, а не называния. Тема мышления о Боге подробно рассматривается в работе «Бог как тайна мира» в контексте критики нововременного способа мысли, где начиная с Декарта познание Бога соотнесено с познающим субъектом. Говоря о зависимости Бога от мира и человека, Юнгель чаще всего не проводит различения между онтологическим и эпистемологическим ходом мысли. Для него, по сути, тождественны зависимость Бога от мира и зависимость познания Бога от познания мира. В результате делается вывод об онтологической зависимости Бога от человека в картезианской и кантианской метафизике. В противовес этому Юнгель стремится сместить cogito с его центральной позиции и обратиться к «децентрированному субъекту». В его понимании познающий субъект конституирован тем, что приходит к нему помимо него самого. Субъект не фундирован самим собой. Подчеркивается необходимость перехода «от акцентирования самоочевидности cogito в понимании Бога, от штурма врат небес» к «мышлению, которое осознает собственную тварность»15. Для Юнгеля мышление о Боге неотделимо от речи о Боге. При этом отсылки здесь идут отнюдь не к аналитической традиции, а к философии позднего Хай-деггера и его пониманию отношения языка и бытия. Событие языка рассматривается как событие, в котором актуализируется бытие. Поскольку язык — это изначальный способ присутствия бытия, мышление отсылается именно к этому способу: «Язык взывает к мышлению и мышление следует языку»16. Юнгель также принимает хайдеггеровское понимание человека как призванного бытием к

слушанию. Человек как сущее формируется тем, что лежит за его пределами: он не творец своей собственной субъективности. Для характеристики такого способа мышления Юнгель избирает термин Anrede — обращение. В бытии, обращенном к божественному слову, человек обнаруживает, что континуальность его жизни и согласованность ее структур прерваны. Тем самым восприимчивость к божественному слову противопоставляется познавательным стратегиям, ориентированным на интенциональность познающего субъекта. Мышление отсылается за свои пределы, оно вызвано само-декларацией Бога, поэтому теология «спрашивает, поскольку она услышала»17. Развитием данной позиции становится описание теологического мышления как рефлексии над верой. Вера рассматривается как первичный способ, в котором божественный адресат открывается человеку: «Вера — антропологическая реализация того факта, что Бог открывает самого себя»18. Мышление структурно подобно вере в том, что они обоюдно переносят внимание с эго на первичную божественную реальность, которая «вытаскивает» человека из него самого. Если же под верой понимается ekstasis, отказ от самоопределения и отданность Богу, мышление также превращается в способ самоотречения. Мышление рассматривается как Nachfolge — последование, своего рода интеллектуальное ученичество, очерченное объективностью того, о чем думают. Теологическая рациональность не чужда вещам (sachfremd), но соответствует им (sachgemäss). Отсюда возникает ключевое понятие Юнгеля — мышление как соответствие (Entsprechung). Мышление определено референцией к реальности за пределами себя самого, которую оно должно выразить в соответствии мышления (noein) и бытия (einai). Тем самым мышление не может быть независимой эпистемологической стратегией, исследованием природы мысли, абстрагированным от актуальных требований объекта. Любое мышление, которое учится думать о Боге, не может идти путем, отличным от пути Бога, пути откровения. Метафора «последование» означает, что мышление следует объекту мысли; оно не устанавливает предварительные условия того, что может или не может быть помыслено, но скорее позволяет себе быть брошенным в формы соответствия своему объекту. Поэтому теологии предстоит выбирать между «понятийностью, которая что-то решает о бытии Бога», и «мышлением, которое выражает это бытие»19.

В конечном итоге ответ на поставленные вопросы дается через диалектическую игру дара и благодарения и понимание Бога, во Христе приходящего к языку. Бог понимается как тот, кого мы

должны благодарить. Точнее: Бог есть тот, кого мы никогда не сможем отблагодарить в достаточной степени. Бог может всегда становиться говорящим словом нашего языка. Событие слова Бога характеризуется тем, что оно априори не идентично с контекстом человеческого языка и тем не менее осуществляется только внутри человеческого языкового контекста.

Примечания

1 Caputo J. On Religion. L.; N.Y.: Routledge, 2001. P. 60.

2 Jüngel E. Gott — als Wort unserer Sprache //Jüngel E. Unterwegs zur Sache. München: Chr. Kaiser Verlag, 1988. S. 80.

3 Jüngel E. Gott als Geheimnis der Welt. Tübingen: Mohr, 1977. S. 2.

4 JüngelE. Gottes Sein ist im Werden. Tübingen: Mohr, 1965. S. 22.

5 Ibid. S. 26.

6 Рикер П. Метафорический процесс как познание, воображение и ощущение // Теория метафоры / Вступ. ст. и сост. Н.Д. Арутюновой. М.: Прогресс, 1990. С. 416.

7 Jüngel E. Metaphorische Wahrheit. Erwagungen zur theologischen Relevanz der Metapher als Beitrag zur Hermeneutik einer narrativen Theologie // Entsprechungen: Gott-Wahrheit-Mensch. Theologische Erörterungen. München, 1980. S. 105.

8 Ibid. S. 127.

9 Ibid. S. 103.

Jüngel E. Die Welt als Möglichkeit und Wirklichkeit // Jüngel E. Unterwegs zur Sache. S. 206-233.

Jüngel E. Metaphorische Wahrheit. S. 105.

12 Ibid. S. 143.

13 Jüngel E. Gott als Geheimnis der Welt. S. 389.

14 Ibid. S. 389.

15 Ibid. S. 23.

16 Ibid. S. 345.

Jüngel E. Gott entsprechendes Schweigen? Theologie in der Nachbarschaft des Denkens von Martin Heidegger // M. Heidegger. Fragen an sein Werk. Ein Symposion. Stuttgart: Reclam, 1977. S. 41. Jüngel E. Gott als Geheimnis der Welt. S. 309. 19 Ibid. S. 204.

10

11

17

18

Метафорическая номинация «черная дыра» в языковой картине мира русских и англичан

Abstract: РЕФЕРАТ Выпускная квалификационная работа 87 с. , 4 графика, 241 источник. Ключевые слова: когнитивная лингвистика, картина мира, метафорическая номинация, антропоморфная метафора, научный дискурс, публицистический дискурс. Объект исследования: метафорическое словосочетание «черная дыра» в русском и английском «black hole» языках. Предмет исследования: этнокультурные особенности указанной номинации в русской и английской словесных культурах, проявляющиеся в процессе вербализации. Цель работы: выявить особенности репрезентации метафорического словосочетания «черная дыра» в английском и русском языках. В процессе работы были решены следующие задачи: определены основные понятия (когнитивизм, метафора), охарактеризованы причины и социальные факторы проникновения англоязычного метафорического с
ABSTRACT Graduation thesis 87 pages, 4 graphics, 241 sources. Key words: cognitive linguistics, world, metaphorical nomination, anthropomorphic metaphor, scientific discourse, journalistic discourse. Object of research: the metaphorical phrase «черная дыра» in Russian language and «black hole» in English language. Subject of research: ethnocultural features of the metaphor in Russian and English language cultures, appeared in the process of verbalization. Aim of research: to identify the features of the studied metaphor in English and Russian languages. During the research the following tasks were solved: main notions (cognitive linguistics, metaphor) were analyzed, reasons and social penetration factors of English metaphorical phrase «black hole» in Russian language were characterized, the basic types and classification of the metaphor were analyzed, a comparative analysis of textual representations of metaphorical nomination» black hole» in the texts of various discursive focus in Russian and English languages was conducted. The results of the research: on the basis of the investigated metaphorical nomination 6 types of anthropomorphic metaphor in Russian and 7 types of anthropomorphic metaphors in English were allocated, the use of semantic categories of metaphorical nomination in Russian (12 categories) and English (7 categories) were revealed. Material of research: 1515 examples of the use of the metaphorical phrase «black hole» in the texts of various discursive orientation in Russian language and 768 examples of the use of in English language. Research methods: method of scientific description, definitional analysis etymological analysis, comparative analysis, component analysis, contextual analysis. Practical relevance: The obtained data can be used to expand the entries of etymological, encyclopedic and explanatory dictionaries.

Ашнин Е.С. МЕТАФОРИЧЕСКАЯ РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ МЕНТАЛЬНЫХ ОПЕРАЦИЙ СУБЪЕКТА В ЯЗЫКЕ НЕМЕЦКОЙ МОЛОДЕЖИ

Ашнин Е.С. МЕТАФОРИЧЕСКАЯ РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ МЕНТАЛЬНЫХ ОПЕРАЦИЙ СУБЪЕКТА В ЯЗЫКЕ НЕМЕЦКОЙ МОЛОДЕЖИ

http://dx.doi.org/10.15688/jvolsu2.2015.1.14

Ашнин Евгений Сергеевич

Аспирант кафедры немецкой филологии, Волгоградский государственный университет ( Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. , Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. )


Аннотация. В статье рассмотрены структурно-семантические аспекты субстандартной репрезентации ментальных характеристик субъекта в немецкоязычном молодежном сленге. Исследование выполнено на материале молодежных форумов немецкоязычного сегмента сети Интернет, откуда путем сплошной выборки были отобраны контексты, в рамках которых эксплицируются метафорические лексические единицы с различными (как правило, отрицательными) коннотациями, содержащие в своей семантике указание на характеристики интеллектуальной деятельности человека. Выявлены сферы отождествления, в рамках которых осуществляется метафорическая номинация мыслительных процессов. На основании разработанной Т.В. Леонтьевой классификации сфер отождествления (предметно-тематических кодов) был проведен анализ отобранного материала, который позволил установить, что наиболее представлены при осуществлении оценочной номинации ментальных характеристик и свойств субъекта предметный, физиолого-соматический, социальный, ботанический, кулинарно-гастрономический коды, антропологический, зоологический, природно-метеорологический, мифологический, пространственный, технический, геометрический, цветовой, речевой коды репрезентируются незначительным числом единиц. В статье проанализированы структурные и семантические особенности реализации релевантных предметно-тематических кодов, метафорическая соотнесенность репрезентирующих их лексических единиц с фактами внеязыковой действительности. Охарактеризованы случаи совмещения в одной метафорической единице разных кодов, в частности социального и антропологического.

Ключевые слова: немецкий язык, субстандарт, молодежный сленг, предметно-тематический код, интернет-коммуникация, ментальные характеристики субъекта.

Цитирование: Ашнин Е. С. Метафорическая репрезентация ментальных операций субъекта в языке немецкой молодежи // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 2, Языкознание. – 2015. – № 1 (25). – C. 125–133. – DOI: http://dx.doi.org/10.15688/jvolsu2.2015.1.14.


Произведение «МЕТАФОРИЧЕСКАЯ РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ МЕНТАЛЬНЫХ ОПЕРАЦИЙ СУБЪЕКТА В ЯЗЫКЕ НЕМЕЦКОЙ МОЛОДЕЖИ» созданное автором по имени Ашнин Е.С., публикуется на условиях лицензии Creative Commons «Attribution» («Атрибуция») 4. 0 Всемирная.

Вложения:
2_Ashnin.pdf
URL: https://l.jvolsu.com/index.php/ru/component/attachments/download/1062
596 Скачивания

Метафорическая репрезентация пандемии COVID-19 в текстах немецких СМИ

1. Teliya V. N. Russkaya frazeologiya. Semanticheskij, pragmaticheskij i lingvokul’turologicheskij aspekty [Russian Phraseology. Semantic, Pragmatic and Linguoculturological Aspects]. Moscow: Shkola “Yazyki russkoy kultury”, 1996. 288 p.
2. Lakoff G., Johnson M. Metafory, kotorymi my zhivem [Metaphors We Live By]. Baranov A.N., ed. Moscow: Editorial URSS, 2004. 256 p.
3. Baranov A. N. Deskriptornaya teoriya metafory [Descriptor Theory of Metaphor]. Moscow: Yazyki slavyanskoy kultury, 2014. 632 p.
4. Sharmanova O. S. Metafora, metonimiya, metaf-tonimiya. Sposoby kontseptualizatsii gruzino-rossijskogo konfl ikta (na primere nemetskoyazychnykh SMI) [Metaphor, Metonymy, Metaphtonymy. Ways to Conceptualize the Georgian-Russian Confl ict (on the Example of German-Language Media)]: Dissertation. Irkutsk, 2012. 202 p.
5. Badaeva N. V. Mekhanisticheskaya metafora v eh-konomicheskom diskurse nemetskoyazychnykh mass-media v period krizisa 2008–2011 gg. [Mechanistic Metaphor in the Economic Discourse of German-Language Media During the Crisis of 2008-2011]. In: Filologicheskie nauki v MGIMO. 2018. No. 1 (18). Pp. 5–11.
6. Roze E. E., Emelyanov A. V. Metafory v migratsion-nom diskurse angloyazychnykh gazetnykh statej [Metaphors in the migration discourse of English newspaper articles]. In: Uchenye zapiski Novgorodskogo gosudarstvennogo universiteta. 2018. No. 4 (16). Pp. 9–12.
7. Temirgazina Z. K., Vspyshka, vsplesk ili volna: kak i chto my govorim o koronaviruse [Outbreak, surge or wave: how and what we say about the coronavirus]. In: Neofi lologi-ya. 2020. Vol. 6, No. 24. Pp. 645–652.
8. Wicke P., Bolognesi M. M. Framing COVID-19: How we conceptualize and discuss the pandemic on Twitter. In: PLoS ONE. 2020. No. 15 (9).
9. Spiegel Online. URL
10. Khakhalova S. A. Metafora v aspektakh yazyka, myshleniya i kul’tury [Metaphor in the Aspects of Language, Thinking and Culture]. Irkutsk: IGLU, 2011. 292 p.

Сиротина Е.А. Метафорический способ образования терминов в современной английской терминологии биотехнологии

УДК 811.111:60

МЕТАФОРИЧЕСКИЙ СПОСОБ ОБРАЗОВАНИЯ ТЕРМИНОВ

В СОВРЕМЕННОЙ АНГЛИЙСКОЙ ТЕРМИНОЛОГИИ БИОТЕХНОЛОГИИ

Сиротина Е.А.

Статья посвящена анализу метафорического способа образования терминологических единиц в современной английской терминологии сферы биотехнологии. В исследовании представлены типы образования метафор, а также детальный анализ их моделей. Автором выявлены области-источники метафорических номинаций в рамках биотехнологии. В статье рассматриваются дефиниции исследуемых терминов биотехнологии, параллельно выделяются лексические значения слов-источников и их семантических компонентов, участвующих в передаче смысла. Определены наиболее распространенные виды метафор. Выявлено, что антропоморфная метафоризация является одним из наиболее эффективных способов образования терминов в английской терминологии сферы биотехнологии. 

Ключевые слова: биотехнология, терминология, терминологическая единица, образование терминов, метафора.

 

THE METAPHORICAL WAY OF TERM FORMATION

IN MODERN ENGLISH TERMINOLOGY OF BIOTECHNOLOGУ

Syrotinа O.O.

The article considers the analysis of the metaphorical way of terminological units’ formation in modern English terminology in the field of biotechnology. The research contains the types of metaphor formation and the analysis of their models. The author reveals the sources of metaphorical nominations in the field of biotechnology. The article studies the definitions of examined terms of biotechnology, defines lexical meanings of source-words and their semantic components participating in the meaning conveying. It also highlights the most common forms of metaphors. This article reveals that anthropomorphic metaphorization is one of the most effective ways of term formation in English terminology of biotechnology.

Keywords: biotechnology, terminology, terminological unit, term formation, metaphor.

 

Стремительно набирающий обороты научно-технический прогресс порождает все новые отрасли науки и техники, которые, в том числе, развивают свой лексический и, в частности, терминологический аппарат. Изучение, описание терминов, возникающих в новых отраслях знания, является одним из актуальных направлений современных лингвистических исследований. Безусловно, активно развивающаяся в последние годы сфера биотехнологий также не является исключением.

Биотехнология – одна из относительно молодых предметных областей, находящаяся в процессе своего формирования. Это актуализирует изучение современного состояния и закономерностей развития терминологии этой сферы как одной из самых быстроразвивающихся научно-технических областей для более глубокого понимания современной динамики формирования и вербализации научной картины мира, а также перспектив ее дальнейшего развития.

Динамичное развитие биотехнологии генерирует новые понятия, требующие номинации, которая нередко происходит на основе общеупотребительной лексики путем отбора релевантных к обозначаемому объекту семантических признаков и их переосмысления. Одним из наиболее эффективных механизмов создания терминологических единиц является метафорическая номинация. Как правило, метафорический термин отражает накопленный опыт специалистов в определенной области знаний и создает новое знание, обогащая соответствующий терминологический массив.

Настоящая статья посвящена изложению результатов исследования одного из возможных путей появления терминов в области биотехнологии, а именно метафоризации и изучению терминов-метафор, широко представленных в различных ее сферах и прочно укореняющихся в ее терминологии. Новообразования объясняют актуальность и новизну исследования.

Об актуальности исследования языка в сфере биотехнологии свидетельствуют многочисленные труды языковедов, которые в последнее время уделяют определенное внимание этой проблеме. Значительный вклад в изучение терминологии биотехнологии сделан Е.А. Мышак, посвятившей большое количество работ структурно-семантическому и деривационному анализу английской биотехнологической терминологии, ее классификации и эволюции [см.: 9; 21; 22].

Л. Рытикова провела исследование терминосистемы биотехнологии и общих тенденций ее развития в английском языке [12; 13]. Морфологические особенности однокомпонентных терминов сферы биотехнологий (в русском и английском языках) и их мотивированность были предметом исследования С. Васильевой [2; 3], Л. Рогач изучила семантические явления, характеризующие английскую терминологию биотехнологии [14].Многокомпонентным терминам подъязыка биотехнологий посвящены исследования А. Гайнутдиновой [18], Т. Кудиновой [6], А. Сиротина [23].

В то же время метафоризация как способ образования терминологических единиц биотехнологии еще не становилась предметом отдельного лингвистического исследования, что и побудило нас обратиться к этой проблеме.

Цель статьи – определить соотношение терминов-метафор английской терминосистемы биотехнологии с терминологическими единицами других наук и общеупотребительных слов, проанализировать особенности метафорических наименований.

Исследование метафоризации как способа образования английских биотехнологических терминов проводилось на основе лексикографических данных, зафиксированных в английских толковых словарях [20] и терминологических словарях биотехнологии [24].

Основными методами, которые используются в исследовании, являются дифференциация и идентификация терминологических единиц сферы биотехнологии, образованных путем метафоризации.

Современная терминология биотехнологии – одна из сложнейших систем терминов. Она насчитывает несколько сотен тысяч слов и словосочетаний. Одним из наиболее эффективных механизмов создания терминологических единиц является метафорическая номинация. Термины-метафоры широко представлены в различных сферах биотехнологии и прочно укореняются в ее терминологии. Метафорические номинации сохраняют системность, заложенную в терминологию при её конструировании и основанную на сложившихся в данной области знания классификациях, а также привносят в терминосистему свою системность, основанную на метафорических моделях и концептуальной обусловленности метафор [см.: 10].

Существует много определений понятия «метафора». Так, Ж. Марузо пишет, что метафора – это «способ выражения, рассматриваемый как перенос абстрактного понятия в конкретный план путём своего рода сокращённого сравнения или, скорее, подстановки» [8, с. 155].

Согласно А. Реформатскому, «метафора, то есть «перенос», является самым типичным случаем переносного значения. Перенос наименования при метафоре основывается на сходстве реалий по внешнему виду, форме, цвету, ценности, положению, характеру движений» [11, с. 83].

Е. Селиванова понимает метафору как «самое креативное средство обогащения языка, проявление языковой экономии, семиотической закономерности, проявляющейся в использовании знаков одной концептуальной сферы для обозначения другой» [15, с. 388]. Исследователь считает, что в рамках «современной лингвосинергетической научной парадигмы метафора служит мощным аттрактором, то есть параметром самоорганизации, фактором сохранения и развития терминологической системы в языке, обеспечивает креативные механизмы любой профессиональной сферы знаний, так как неограниченность познавательных возможностей человека обусловливает потребность в новых и новых языковых обозначениях» [16, c. 286].

Роль метафоры в процессе научного познания долгое время изучалась в основном в рамках философии науки, однако с появлением теории концептуальной метафоры Дж. Лакоффа и М. Джонсона [7; 19] образовался новый подход к рассмотрению проблемы метафоризации научного знания, что произошло в парадигме современной когнитивной лингвистики.

Согласно этой теории метафора является свойством мышления, а метафорические выражения и высказывания в языке являются только поверхностным выражением концептуальных метафор, лежащих в их основе. Таким образом, в рамках теории когнитивной метафоры, определение метафоры приобретает новую суть – это «понимание и восприятие одной вещи в терминах другой» [19, p. 27].

Дж. Лакофф и М. Джонсон сформулировали четкую концептуальную теорию метафоры. Они описали концептуальную метафору как пересечение знаний об одной концептуальной области в другой концептуальной области. Что касается концептуальной области, то необходимо сказать, что концептуализация – «это процесс определения набора когнитивных признаков (в том числе – и категориальных) какого-либо явления реального или воображаемого мира, которые позволяют человеку иметь, хранить в сознании и пополнять новой информацией сколько-нибудь очерченное понятие и представление об этом явлении и отличать его от других феноменов» [4, с. 21].

Данная теория вызвала оживлённую дискуссию и приобрела чрезвычайную популярность среди языковедов. Так, например, И. Кобозева рассматривает метафорическое отношение между значениями с позиции Дж. Лакоффа и М. Джонсона таким образом: «концептуальная метафора неформально определяется как способ думать об одной области через призму другой, перенося из области-источника в область-мишень те когнитивные структуры (фреймы, образные схемы и т.п.), в терминах которых структурировался опыт, относящийся к области-источнику. Метафорические отношения между значениями многозначных слов и метафорические выражения – это отражения концептуальных метафор в языке…» [5, с. 179].

Таким образом, метафора-термин – это способ организации познавательной деятельности, принадлежащий не к чисто языковым, а концептуальным явлениям [19, p. 25], так как связан с концептуальным опытом человека, относится к сфере мышления и «обогащает понимание человеческих действий, знаний и языка» [цит. по: 1, с. 6].

В концепции метафорических моделей Дж. Лакоффа и М. Джонсона имеющиеся область-источник (sourсe domain) и область-мишень (target domain) в исследованиях других авторов интерпретируются как донорская (donor domain) и реципиентная (recipient domain) зоны.

Донорскую зону Е. Селиванова определяет как «предметную (концептуальную) сферу, поставляющую собственные знаки для обозначения другой предметной области (реципиентной), в которой они становятся метафорическими названными» [15, с. 143].

В исследуемой терминосистеме ассоциативно-терминальные части названий биотехнологических процессов и объектов выступают реципиентными зонами, а донорскими служат зоны других концептуальных сфер, которые поставляют для них собственные знаки.

Таким образом, основываясь на теории концептуальной метафоры, определим сферы-источники (донора). Они включают в себя информацию о предмете, явлении, событии, которое используется для обозначения предмета или явления, в другую сферу знаний – сферу реципиента (цели). Такими донорскими зонами метафорических номинаций в рамках области «биотехнология» являются: человек, живой организм, природная среда, пространство, артефакты.

Метафорические термины сферы биотехнологии, вербализирующие представления об объектах и процессах, отражают стремление синтезировать в метафоре новое и уже известное. Употребление уже готового языкового наименования происходит на основе чаще всего «обычных» стереотипных ассоциаций.

В процессе исследования смыслового содержания образовавшихся терминологических единиц сферы биотехнологии были определены характерные типы метафорически образованных терминов: 1) метафорические термины, которые в терминологии биотехнологии появились как результат семантического переосмысления общелитературного слова; 2) заимствованные и переосмысленные элементы концептуальных сфер других наук.

Например, общелитературное слово gap (промежуток) подверглось метафорическому переосмыслению, попав в биотехнологическую терминологию, где имеет значение: отсутствие участка одной из цепей двухцепочечной ДНК. В результате эта часть дуплексной молекулы ДНК будет представлена одноцепочечным участком [24, p. 101].

Общеязыковая лексическая единица слова bridge (мост) в специальном словаре фиксируется как фильтровальная бумага или другой субстрат, используемый как гнет и опорная структура для растительной ткани в культуре, когда используется жидкая среда [24, p. 35].

Лексическая единица label (метка), попав в английскую терминологию биотехнологий, изменила своё значение, подвергшись метафорическому переосмыслению. В биотехнологической терминологии термин label (метка) определяется как соединение или атом, который присоединяется к другой молекуле или включается в нее для выявления последней. Обычно используются радиоактивные, флуоресцентные или антигенные метки [24, p. 139].

Общеязыковое слово amplify употребляется в значении увеличивать эффекты или силу чего-то [20, p. 14], тогда как в биотехнологии этот глагол означает увеличить количество копий последовательностей ДНК или in vivo, вставляя в вектор клонирования, который реплицируется в клетку-хозяина, или in vitro цепной реакцией полимеразы [24, p. 11]. Общий смысловой компонент в этих значениях – увеличить.

Поскольку биотехнология – многодисциплинарная отрасль, то среди ее терминологических единиц большое количество составляют термины-метафоры, включающие заимствованные и переосмысленные элементы концептуальных научных сфер: физики, молекулярной генетики, молекулярной биохимии, биологии, биоинформатики, медицины.

Рассмотрим подробнее источники подобной метафоризации.

Физика (Физикалистские метафоры.) Gene flow (поток генов) – распространение генов одной популяции в другой популяции в результате миграции, приводящее к изменениям частот аллелей [24, p. 187]; genetic equilibrium – (генетическое равновесие) – поддержание в устойчивом состоянии соотношения частот аллелей в популяции скрещивающихся организмов [24, p. 48 ]; mutational pressure (мутационное давление) – постоянный уровень мутирования, который добавляет мутантные аллели в популяции; повторное возникновение мутаций в популяции [24, p. 148]; population density (плотность популяции) – число клеток или особей в расчёте на единицу объема среды или площади ареала. genetic distance (генетическое расстояние) – оценка генетического сходства между популяциями. Определяется на основе оценки частот аллелей или последовательностей ДНК. Например, если генетическое расстояние между двумя популяциями оценивается только по одному локусу, и в этих популяциях наблюдаются одинаковые частоты аллелей этого локуса, расстояние равно нулю [24, p. 49].

Компьютерные науки

Editing RNA (редактирование РНК) – посттранскрипционные процессы, которые изменяют информацию, закодированную в молекулах РНК [24, p. 204]; domain (домен) – часть молекулы белка или ДНК, которая имеет определенную функцию или структуру. Домен в молекуле белка может быть небольшим – всего несколько остатков аминокислот, или же включать до половины всей полипептидной цепи [24, p. 76]; operator (оператор) – расположенный слева от гена или генов участок ДНК, к которому присоединяются один или более регуляторных белков (репрессоры или активаторы), осуществляя контроль над экспрессией гена(-ов) [24, p. 161]; site catalytic (сайт каталитический) – часть поверхности молекулы фермента (обычно небольшая), необходимая для каталитического процесса [24, p. 214].

Биология

 Absorption (абсорбция) в биотехнологии означает поглощение капилляром, осмотическое, химическое или растворяющее действие, такое как поглощение газа твердым веществом или жидкостью, или поглощение жидкости твердым веществом [24, p. 1]. В биологии поглощение представляет собой движение жидкости или растворенное вещество через клеточную мембрану [20, p. 2].

Adaptation(адаптация) в биотехнологии означает приспособление популяции в течение ряда поколений к изменениям окружающей среды. Адаптация связана (по крайней мере, частично) с изменением генотипической структуры популяции в результате действия отбора, обусловленного изменениями окружающей среды [24, p. 2].

В биологии adaptation – приспособление организма к новым условиям существования во внешней среде, возникшее в процессе эволюции [20, p. 3].

Медицина

Медицинский термин ligation (от лат. ligare «связывать») означает процедуру наложения на кровеносные сосуды лигатуры. Применительно к биотехнологии термин ligation означает: 1 Встраивание чужеродной ДНК между двумя концами плазмиды с помощью ДНК лигазы фермента. 2. Процесс соединения линейных двух нуклеиновых молекул кислот с помощью фосфодиэфирной связей, осуществляемых при участии фермента лигазы [24, p. 141].

Помимо определения типов терминологических метафор по источнику их формирования, метафора каждого типа образуется по той или иной модели подобия. Ниже представлены основные денотативные группы, которые перечислены в порядке убывания частоты употребления.

1. Антропоморфные метафоры

В биотехнологической терминологии антропоморфная метафора является одной из самых продуктивных, поскольку человеческому сознанию свойственно познавать внешний мир в тесной ассоциативной связи с личным опытом биологического и социального характера. Как отмечала В. Телия, «в основе тропеических механизмов лежит и антропометрический принцип, согласно которому ― человек – мера всех вещей. Этот принцип проявляется в создании эталонов, или стереотипов, которые служат своего рода ориентирами в количественном или качественном восприятии действительности» [17, с. 174].

Как показал анализ, применительно к сфере биотехнологий метафорическая репрезентация представлений о технологии и связанных с ней реалий происходит посредством вовлечения в большей степени социального фрагмента понятийной сферы «Человек». В этом смысле технология, уподобляясь человеку, выполняет различные функции.

Лингвистический анализ терминов-метафор сферы биотехнологии позволяет выделить среди антропоморфных метафор такие семантические группы:

1. Метафоры, использующие в качестве источника слова, характеризующие родственные связи, например, mother plant – материнское растение, sibmating – спаривание братьев и сестер, sister chromatid exchange – сестринские хроматидные обмены, multigene family – мультигенное семейство, foreign DNA – чужеродная ДНК, spore mother cell – материнская клетка споры.

2. Метафоры, которые проводят аналогии между качествами человека и биотехнологическими процессами и объектами: passive immunity – пассивный иммунитет, silent mutation – молчащая мутация, hypersensitive response – сверхчувствительный ответ, hypersensitive site – гиперчувствительный сайт, temperate phage – умеренный фаг, temperaturesensitivemutant – температурочувствительный мутант, competent cell – компетентная клетка;

3. Метафоры, в качестве исходного материала которых используются группы лексики, связанные с бытом человека или обозначающие действия в быту, например: chromosome jumping – прыжки по хромосоме, сhromosome landing– высадка на хромосому, chromosome walking – прогулка по хромосоме, Chakrabarty decision – решение Чакрабарти, gene interaction – взаимодействие генов, gene regulation – регуляция действия гена, carriermolecule – молекула-переносчик;gamete and embryo storage – консервация гамет и эмбрионов;

4. Метафоры, привлекающие в биотехнологическую терминологию реалии из быта человека, например: replication fork – вилка репликации, sievecell – ситовидная клетка, sieve element – ситовидный элемент, sieve plate – ситовидная пластинка, cDNA clone bank – банк клонов, cDNA library – библиотека кДНК, gene construct – генная конструкция, geneshears – генные «ножницы»;

5. Метафоры, которые проводят аналогии между объектами биотехнологии и частями человеческого тела, например, microbody – микротельце, zinc finger – цинковый палец, Barr body – тельце Барра;

6. Метафоры, которые переносят в терминологию биотехнологии социальное поведение человека: reporter gene – репортерный ген, candidategene – ген-«кандидат», nurse culture – культура «няни», cell sorter – сортировщик клеток, gene-host – ген-хозяин.

2. «Военные» метафоры

Военные метафоры в сфере биотехнологий появляются в результате переноса на репрезентируемые ими процессы или объекты генных манипуляций понятия характеристик концепта из области военного дела, например, gene gun – генная пушка, target cell – клетка-мишень, microprojectile bombardment – бомбардировка микроснарядом, target site duplication– дупликация сайта-мишени.

3. Цветовые метафоры

Цветовые метафоры образованы от названий разных цветов (white, grey, green, orange, red, neon, black) и ассоциаций с ними. Чтобы различать области применения биотехнологий, появилась их номинация, основанная на теории цвета: каждая область этой науки иногда связана с определенным цветом. Red biotechnology (красная биотехнология) – это биотехнология, применяемая в медицинских процессах. White biotechnology (белая биотехнология), также известная как серая биотехнология, – это биотехнология, которая используется в промышленных процессах. Green biotechnology (зеленая биотехнология) – это биотехнология, применяемая в сельскохозяйственных процессах. Blue biotechnology (синяя биотехнология) – это термин, который используется для описания морских и водных применений биотехнологии, но его использование относительно редко.

Приведенные примеры доказывают, что процесс метафоризации происходит преимущественно на основе формального или функционального сходства между словами поля-источника и поля-мишени.

Исследование метафор в английской терминологии сферы биотехнологии показало, что семантическое переосмысление является неотъемлемой частью процесса образования терминов данной предметной области.

В биотехнологической терминологии одним из наиболее продуктивных способов создания терминов является антропоморфная метафоризация, которая базируется на принципе «человек – мера всех вещей». В результате метафоризации новые термины образуются на основе когнитивного переноса лексем, касающихся структуры организма человека, его жизнедеятельности и быта, в специализированную отрасль за счет внешнего или функционального сходства между объектами поля-источника и поля-мишени.

Выделенные семантические группы терминов-метафор свидетельствуют, что вторичная номинация происходит на основе внешнего или функционального сходства предметов, явлений и процессов, которые переносятся с общеупотребительной лексики в специализированную отрасль.

 

Список литературы:

1. Арутюнова Н.Д. Метафора и дискурс // Теория метафоры. М.: Прогресс, 1990. С. 5-32.

2. Васильева С. Л., Мымрина Д. Ф. Мотивированность терминов сферы биотехнологий // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2015. № 9 (51). Ч. 1. C. 52-55.

3. Васильева С.Л. Морфологические особенности однокомпонентных терминов сферы биотехнологий в русском и английском языках // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2015. № 2 (44). C. 51-54.

4. Зюба Е.В. О видах и структуре категорий // Вестник нижегородского государственного лингвистического университета имени Н.А. Добролюбова. 2012. Вып.19. Язык и культура. С. 20-33.

5. Кобозева И.М. Лингвистическая семантика. М.: ЛЕНАНД, 2015. 352 с.

6. Кудинова Т.А. Структурно-семантические особенности многокомпонентных терминов в подъязыке биотехнологий (на материале русского и английского языков): автореф. дис. … канд. филол. наук: спец. 10.02.19 – теория языка. Орел, 2006. 21 с.

7. Лакофф Д., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живём. / Пер. с англ. Под ред. А.Н. Баранова. М.: Издательство ЛКИ, 2008. 256 с.

8. Марузо Ж. Словарь лингвистических терминов. М.: Едиториал УРСС, 2004. 440 с.

9. Мишак О.О. Структурно-семантичні особливості сучасної біотехнологічної термінології // Первый независимый научный вестник. 2017. № 21. С. 27-31.

10. Озингин М.В. Роль метафоры в структурировании и функционировании русской медицинской терминологии: автореферат дис. … канд. филол. наук: спец. 10.02.01 – русский язык. Саратов, 2010. 22 с.

11. Реформатский А.А. Введение в языковедение: учебник для вузов. М., Аспект-Пресс, 2001. 536 с.

12. Ритікова Л.Л. Особливості формування біотехнологічної термінології англійської мови // Аграрна наука і освіта. 2008. Т. 9. № 3-4. С. 122-126.

13. Ритікова Л.Л. Біотехнологічна терміносистема в контексті становлення наукової галузі [Электронный ресурс] // Rusnauka.com [сайт]. 2010. URL: http://bit.ly/2X2Vl6E (дата обращения: 15.03.2020).

14. Рогач Л. Semantic Phenomena Characterizing English Terminology of Biotechnology // Сучасні дослідження з іноземної філології. 2019. Вип. 17. С. 112-120.

15. Селіванова О.О. Лінгвістична енциклопедія. Полтава: Довкілля-К, 2010. 844 с.

16. Селіванова О. О. Когнітивне підґрунтя метафоризації російської лінгвістичної термінології // Ученые записки Таврического национального университета им. В.И. Вернадского. Серия «Филология. Социальные коммуникации». Симферополь, 2013. Т. 26 (65). № 1. С. 286-292.

17. Телия В. Н. Метафоризация и ее роль в создании языковой картины мира // Роль человеческого фактора в языке. Язык и картина мира. М.: Наука, 1988. C. 173-203.

18. Gainutdinova A.Z., Mukhtarova A.D. Structural and semantic features of multicomponent terms in the field of biotechnology // EurAsian Journal of BioSciences. 2019. Vol. 13 (2). P. 1463-1466.

19. Lakoff G. Johnson M. Metaphors We Live By. Chicago: University of Chicago Press, 1980. 242 p.

20. Longman Dictionary of Contemporary English. Longman Group Ltd, 2000.

21. Myshak E. Structural and derivational analysis of English biotechnology terminology // Cogito. Multidisciplinary Research Journal. 2016. Vol. 8. No. 4. P. 131-136.

22. Myshak E. The main means of formation of biotechnological terms // European Journal of Research. 2017. Vol. 3 (3). P. 19-40.

23. Syrotin A. Multi-Component English Terms of Biotechnology Sphere // Cogito. Multidisciplinary Research Journal. 2017. Vol. 9. No 3. P. 78-86.

24. Zaid A., Hughes H.G., Porceddu E., Nicholas F. Glossary of biotechnology and genetic engineering. Rome: Food and Agriculture Organization of the United Nations, 1999. 250 p.

 

Сведения об авторе:

Сиротина Елена Алексеевна – кандидат педагогических наук, преподаватель кафедры романо-германских языков и перевода Национального университета биоресурсов и природопользования Украины (Киев, Украина).

Data about the author:

Syrotina  Olena Oleksiyivna – Candidate of Pedagogical Sciences, Lecturer of Romano-Germanic Languages and Translation Department, National University of Life and Environmental Sciences of Ukraine (Kyiv, Ukraine).

E-mail: [email protected]

Роберт Сапольски о нашей способности думать символами — Моноклер

Рубрики : Наука, Нейронаука, Переводы, Последние статьи

Профессор биологии и неврологии Стэнфордского университета Роберт Сапольски рассказывает, как у человека развивался метафорический язык, почему фигуры речи, сравнения и притчи имеют такую власть над нами и как слабая способность мозга к различению метафорического и буквального помогла нам создать искусство, научиться испытывать чужую боль и чувствовать себя запятнанными при совершении аморальных поступков.


«Война, убийство, музыка, искусство. У нас не было бы ничего без метафор».

Люди привыкли быть уникальными во многих отношениях. Мы — единственный вид, который придумал разные инструменты, убивал друг друга, создавал культуру. Но каждая из этих предполагаемых отличительных черт теперь встречается и в других видах (подробнее об этом — в нашем материала «Чем мы отличаемся от приматов?«). Не такие уж мы и особенные. Однако существуют и другие способы проявления, которые делают нас уникальными. Один из них является чрезвычайно важным: человеческая способность думать символами. Метафоры, сравнения, притчи, фигуры речи — все они имеют огромную власть над нами. Мы убиваем для символов, умираем ради них. И, тем не менее, символы создали одно из самых великолепных изобретений человечества: искусство.

В последние годы ученые из ведущих университетов, в том числе Университетского колледжа Лондона (Лос-Анджелес) и Йеля, добились удивительных результатов в области понимания нейробиологии символов. Главным выводом , к которому они пришли: мозг не слишком силён в различении метафорического и буквального. В самом деле, как показали исследования, символы и метафоры, а также мораль, которую они порождают, являются продуктом неуклюжих процессов в наших мозгах.


Читайте также Тело как машина: почему нам стоит отказаться от описания себя в технических терминах

Символы служат в качестве упрощающей замены чего-то сложного (например, прямоугольник из ткани со звёздами и полосами представляет всю американскую историю и её ценности). И это очень полезно. Чтобы понять почему, начните с рассмотрения «базового» языка – общения без символического содержания. Предположим, что вам сейчас угрожает что-то ужасное, и поэтому вы кричите что есть мочи. Кто-то, слышащий это, не знает, что означает это пугающее «Ааааа!» — приближение кометы, эскадрона смерти или гигантского варана? Ваш возглас лишь означает, что что-то не так — общий крик, смысл которого неясен (без дополнительного сообщения). Это сиюминутная экспрессия, которая служит средством общения у животных.

Символический язык принёс огромные эволюционные преимущества. Это можно увидеть и в процессе детского освоения символизма – даже среди других видов. Когда, например, верветки обнаруживают хищника, они не просто издают некий общий крик. Они используют различные вокализации, различные «протослова», где одно означает «Аааа, хищник на земле, взбираемся на деревья», а другие средства значат «Ааа, хищник в воздухе, спускаемся с деревьев». Потребовалась эволюция для развития когнитивных способностей, помогающих сделать это различие. Кто хотел бы ошибиться и начать карабкаться вверх, на вершину, когда хищник летит туда же на всей скорости?

Язык отделяет сообщение от его значения, и, как наши предки-гоминиды, продолжает получать лучшее из этого разделения, — то, что даёт большие индивидуальные и социальные преимущества. Мы стали способны представлять эмоции из своего прошлого и предвкушать эмоции, которые появятся в будущем, а также вещи, которые не имеют ничего общего с эмоциями. Мы эволюционировали до появления у нас театральных средств отделения сообщения от смысла и цели: лжи. И мы придумали эстетическую символику. В конце концов, эти 30000-летние изображения лошадей в пещере Шове на самом деле не являются лошадьми.

Наше раннее использование символов помогло сформировать мощные связи и правила взаимодействия, и человеческие общины становились все более сложными и соперничающими. Недавнее исследование 186-ти аборигенных обществ под руководством Апы Норензаяна из Университета Британской Колумбии и Азима Шарифа из Университета штата Орегон показало: чем более крупной была типичная социальная группа, тем больше оказывалась вероятность, что их культура создала бога, контролирующего и оценивающего человеческую мораль – этот наивысший символ давления правил.

 

◊ ◊ ◊

Как же наш мозг развивался, чтобы стать посредником в этом нелёгком деле? Весьма неуклюжим путём. Как уже было сказано, эволюция не является изобретателем – она ремесленница, работающая с кусочками, которые ей доступны. В то время как кальмар не может плавать так же быстро, как большинство рыб, он плавает довольно быстро для существа, произошедшего от моллюсков. Точно так же и с человеческим мозгом: в то время как он весьма топорно обрабатывает символы и метафоры, он делает весьма неплохую работу для органа, который произошел от мозга, способного обрабатывать лишь буквальную информацию. Проще всего пролить свет на этот громоздкий процесс с помощью метафор для двух чувств, критически важных для выживания: боли и отвращения.

Рассмотрим следующий пример: вы прищемили палец ноги. Болевые рецепторы отправляют сообщения позвоночнику и – выше – мозгу, где различные области приходят в действие. Некоторые из этих областей рассказывают вам о местоположении, интенсивности и характере боли. У вас повреждён правый палец или левое ухо? Был ли ваш палец ушиблен или раздавлен трактором? Это жизненно важный процесс обработки боли, который мы можем найти у каждого млекопитающего.

Но есть более знающие, значительно позднее развившиеся части мозга в лобной доле коры, которые оценивают значение боли. Это плохая новость или хорошая? Ваш ушиб сигнализирует о начале развития неприятной болезни или вы просто собираетесь получить сертификат человека, способного ходить по углям, и именно с этим связана боль? Многие из этих оценок происходят в области лобной доли коры головного мозга, называемой передней поясной корой. Эта структура активно участвует в «обнаружении ошибок», отмечая расхождения между тем, что ожидалось, и тем, что происходит. И боль из ниоткуда, безусловно, представляет собой несоответствие между безболезненной установкой (тем, что вы ожидаете) и болезненной реальностью.

Теперь давайте немного углубимся в работу Наоми Эйшенбергер из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Представьте, что вы лежите в сканере мозга и играете виртуально в мяч: вы и двое в другой комнате бросаете кибермяч через экран компьютера (В действительности не существует двух других людей — только компьютерная программа). В контрольных условиях вам сообщают в середине игры, что появился сбой в работе компьютера, и вы будете временно отключены. Вы смотрите, как виртуальный мяч перекидывается между оставшимися двумя людьми. То есть именно в этот момент в условиях эксперимента вы играете с двумя другими, и вдруг они начинают игнорировать вас и бросать мяч только между собой. Эй, почему же они больше не хотят играть со мной? Проблемы с­­редней школы возвращаются к вам. И сканер мозга показывает, что в этот момент нейроны в вашей передней поясной коре активируются.

Другими словами, отторжение ранит вас. «Ну, да», — скажете вы. «Но это не то же самое, что прищемить палец на ноге». Но всё дело в передней поясной коре мозга: абстрактная социальная и настоящая боль активируют одни и те же нейроны в мозгу.

Ещё дальше в своей работе продвинулись Таня Зингер и Крис Фрит из Университетского колледжа в Лондоне. В то время как испытуемый находился в сканере мозга, через электроды на пальцах ему делали мягкую шокотерапию. Все обычные участки мозга активировались, в том числе и передняя поясная кора. После этого эксперимент повторялся, но при условии того, что испытуемые смотрели на своих возлюбленных, которые получали такую же мягкую шоковую терапию в тех же условиях. Области мозга, которые в таких условиях вопрошают «Это мои пальцы болят?», пребывали в молчании, потому что это не их проблема. Но передняя поясная извилина испытуемых активизировалась, и они начинали «чувствовать чью-то боль» – и это отнюдь не фигура речи. Им начинало казаться, что они тоже чувствуют боль. Эволюция в своем развитии сделала что-то особенное с людьми: передняя поясная кора стала площадкой (метафорически, конечно) для создания контекста боли как основы для сочувствия.

Но мы – не единственный вид, способный к эмпатии. Шимпанзе демонстрируют сочувствие, когда, например, возникает необходимость поухаживать за кем-то, кому досталось от агрессивного выпада другого шимпанзе. Мы также не единственный вид, у которого есть передняя поясная кора. Однако исследования показывают, что передняя поясная кора мозга человека является более сложной, чем у других видов, более связанной с абстрактными и ассоциативными участками головного мозга – областями, которые могут привлечь наше внимание к мировым страданиям, а не к боли в пальцах ног.

И мы чувствуем чужую боль, как ни один из других видов. Мы чувствуем эту боль на большом расстоянии, именно поэтому мы готовы помочь ребёнку-беженцу на другом континенте. Мы чувствуем эту боль сквозь время, испытывая ужас, который охватывал людей, оставшихся в Помпеях. Мы даже испытываем эмпатическую боль, при виде определённых символов, запечатлённых в пикселях. «О, нет, бедные На’ви!» – рыдаем мы, когда великое дерево уничтожают в «Аватаре». Поскольку передняя поясная кора имеет проблемы с запоминанием того, что всё это «всего лишь фигуры речи», она функционирует так, как если бы ваше сердце в буквальном смысле разрывали.

Метафоры, сравнения, притчи, фигуры речи — они имеют огромную власть над нами. Мы убиваем ради символов, умираем за них.

 

◊ ◊ ◊

Давайте рассмотрим другую сферу, в которой наша слабая способность управлять символами добавляет огромную силу уникальному человеческому качеству: морали.

Представьте, что вы находитесь в сканере мозга и из-за жутко убедительной просьбы ученого вы вкушаете какую-то гнилую пищу. Что-то прогорклое, зловонное и на вид весьма несъедобное. Это активизирует другую часть лобной коры, островковую долю (островок), которая, помимо других функций, отвечает за вкусовое и обонятельное отвращение. Островок посылает сигналы нейронов к мышцам лица, которые рефлексивно сжимаются так, чтобы вы могли немедленно сплюнуть, и к мышцам вашего желудка, которые способствуют рвоте. У всех млекопитающих есть островок, который участвует в процессе появления вкусового отвращение. В конце концов, ни одно животное не хочет употребить яд.


Углубляемся Нейропсихология брезгливости: как чувство отвращения сделало нас людьми

Но мы — единственные существа, у которых этот процесс служит чему-то более абстрактному. Представьте, что вы едите что-то отвратительное. Представьте, что у вас во рту полно сороконожек, как вы их жуёте, пытаетесь проглотить, как они там борются, как вы вытираете со своих губ слюни с их ножками. В этот момент над островком разражается гром, он тут же включается в действие и посылает сигналы отвращения. А теперь подумайте о чем-то ужасном, что вы когда-то сделали, о чём-то несомненно позорном и стыдном. Островок активируется. Именно эти процессы и породили основное человеческое изобретение: моральное отвращение.

Не удивительно ли, что островковая доля человеческого мозга участвует в продуцировании морального отвращения наряду со вкусовым? Не тогда, когда поведение человека может заставить нас почувствовать желудочные спазмы и ощутить неприятные вкусовые ощущения, почуять смрад. Когда я услышал о бойне в школе в Ньютауне, я почувствовал боль в животе — и это не была какая-то символическая фигура речи, призванная показать, как меня огорчили эти новости. Я чувствовал тошноту. Островок не только побуждает живот очистить себя от токсичных продуктов питания — он просит наш желудок очистить реальность от этого кошмарного случая. Расстояние между символическим сообщением и смыслом сжимается.

Как выяснили Чен Бо Чжун (Chen-Bo Zhong) из Университета Торонто и Кэти Лилженквист (Liljenquist) из Университета имени Бригама Янга, если вы вынуждены размышлять над своим моральным преступлением, то вы, скорее всего, пойдёте после этого мыть руки. Но ученые продемонстрировали что-то еще более провокационное. Они просят вас поразмышлять над своими моральными недостатками; после этого вас ставят в положение, в котором вы можете ответить на чей-то призыв о помощи. Барахтаясь в своей моральной распущенности вы, скорее всего, придёте на помощь. Но только не в том случае, если у вас была возможность помыться после своих моральных копаний. В этом случае вам удаётся «компенсировать» своё преступление — вы словно смываете свои грехи и отделываетесь от чёртовых темных пятен. Понтий Пилат и Леди Макбет могли бы читать лекции на научных конференциях по этой теме.

Примечательно, что способ, с помощью которого наши мозги используют символы для различения отвращения (физического) и морали, также применим к политической идеологии. Работа ученых, таких как Кевин Смит (Kevin Smith) из университета штата Небраска, показывает, что в среднем у консерваторов более низкий порог физиологического отвращения, чем среди либералов. Посмотрите на картинки с изображением экскрементов или открытых ран, заполненных личинками, — если ваш островок начнёт неистовствовать, велика вероятность, что вы консерватор, но только в социальных вопросах, касающихся, например, однополых браков (если вы гетеросексуальны). Но если ваш островок сможет перешагнуть через отвращение, скорее всего, вы либерал. В исследовании Йоэль Инбар (Yoel Inbar) из университета Тилбурга, Дэвида Писарро (David Pizarro) из Корнелла и Пола Блума (Paul Bloom) из Йеля участники, помещенные в комнату с мусорной корзиной, источающей жуткую вонь, «показали меньшую теплоту к геям в сравнении с гетеросексуальными мужчинами». В контрольной комнате, где не было вони, участники одинаково оценили геев и гетеросексуальных мужчин. В пикантном (занимательном), умном, реальном примере из жизни, кандидат консервативного «Движения чаепития» (Tea Party movement) Карл Паладино разослал рекламные листовки, пропитанные запахом мусора, во время своей первичной кампании в ходе выборов на пост губернатора Нью-Йорка в 2010 году от Республиканской партии. Его кампания гласила «Что-то действительно воняет в Олбани». В первом туре Паладино одержал победу (Однако, воняя в ходе всеобщих выборов, он проиграл с большим отрывом Эндрю Куомо).

Наш шаткий, зависимый от символов мозг сформирован персональной идеологией и культурой, влияющими на наше восприятие, эмоции и убеждения. Мы используем символы, чтобы демонизировать наших врагов и вести войну. Хуту из Руанды изображали врага Тутси в виде тараканов. В нацистских пропагандистских плакатах евреи были крысами, которые несли опасные заболевания. Многие культуры прививают своих членов – создают условия для того, чтобы они обзаводились отталкивающими символами, которые оттачивают и укрепляют конкретные нервные пути – от коры до островка, – которые вы никогда не найдёте у других видов. В зависимости от того, кто вы есть, эти пути могут быть активированы при виде свастики или целующихся двух мужчин. Или, возможно, при мысли об аборте или 10-летней йеменский девушке, вынужденной выйти замуж за старика. Наши желудки начинают сжиматься, мы на биологическом уровне чувствуем уверенность, что это неправильно, и мы поддаемся этому чувству.

Тот же самый мозговой механизм работает с символами, которые помогают нам сочувствовать, включаться в ситуацию другого, обнимать его. Наиболее мощно эта наша особенность воплотилась в искусстве. Мы видим мастерство искусного фотожурналиста — фото ребенка, чей дом был разрушен природным бедствием, и мы тянемся к нашим кошелькам. Если это 1937, мы смотрим на «Гернику» Пикассо и видим не просто зверинец анатомически деформированных млекопитающих. Вместо этого мы видим опустошение и чувствуем боль беззащитной деревни Басков, обреченных на заклание во время гражданской войны в Испании. Нам хотелось бы выступить против фашистов и нацистов, которые провели воздушную атаку. Сегодня мы можем чувствовать потребность заботиться о судьбе животных, когда смотрим на простой художественный символ – логотип с пандой, принадлежащий WWF.

Наши мозги, порождающие всё время метафоры, являются уникальными в животном царстве. Но, очевидно, мы имеем дело с обоюдоострым мечом. Мы можем использовать тупой край – тот, что демонизирует, и острый — тот, который побуждает нас совершать хорошие поступки.

© Robert Sapolsky  «Metaphors Are Us»/Nautil.us.
Обложка: Пабло Пикассо. Радость жизни. 1946.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Похожие статьи

Определение метафоры Merriam-Webster

встретил · а · фор | \ ˈMe-tə-ˌfȯr также -fər \ 1 : фигура речи, в которой слово или фраза, буквально обозначающие один вид объекта или идеи, используются вместо другого, чтобы предложить сходство или аналогию между ними (как в , утопающем в деньгах ) широко : образный язык — сравните сравнение 2 : объект, действие или идея, рассматриваемые как метафора : символ смысла 2

Что такое метафора?

«Ты персик!» Мы все слышали это выражение, и это хороший пример того, что мы называем метафорой .Метафора — это фигура речи, в которой слово или фраза, обозначающие один вид объекта или действия, используются вместо другого, чтобы предложить сходство или аналогию между ними: человек, к которому обращаются в слове «ты персик», приравнивается с персиком, предполагая, что человек приятен или восхитителен так же, как персик приятен и восхитителен. Метафора — это подразумеваемое сравнение, как в «шелке голоса певца», в отличие от явного сравнения сравнения, в котором используется как или как , как в «голосе, гладком, как шелк».«

Когда мы используем метафору, мы делаем скачок за рамки рационального, бессмысленного сравнения к идентификации или слиянию двух объектов, в результате чего появляется новая сущность, обладающая характеристиками обоих: голос не , как шелк ; это — это шелк . Многие критики рассматривают создание метафор как систему мышления, предшествующую логике или обходящую ее. Метафора — это основной язык поэзии, хотя он распространен на всех уровнях и во всех языках.

Многие общеупотребительные слова, которые мы используем каждый день, изначально были яркими образами, хотя сейчас они существуют как мертвые метафоры, первоначальная пригодность которых была утеряна.Слово daisy , например, происходит от древнеанглийского слова, означающего «дневной глаз». Лучевая форма ромашки, которая открывается и закрывается вместе с солнцем, напоминает глаз, который открывается утром и закрывается ночью. Выражение time flies также является метафорическим, поскольку время отождествляется с птицей.

В поэзии метафора может выполнять различные функции, от выявления простого сходства между вещами до вызова широкого набора ассоциаций; он может существовать как второстепенный элемент или может быть центральным понятием и управляющим образом стихотворения.Метафора железного коня для поезда, например, является сложной центральной концепцией одного из стихотворений Эмили Дикинсон, хотя ни железный конь , ни поезд не фигурируют в стихотворении, первая и последняя строфы которого:

Мне нравится видеть, как он пробегает мили —

И лизать долины —

И перестань кормиться у Танков —

И затем — потрясающий шаг

И ржать, как Воанергес —

Тогда — суфлер, чем Звезда

Стоп — послушный и всемогущий

У дверей конюшни —

Смешанная метафора — это соединение двух или более элементов, которые логически не идут вместе.Это случается, когда писатель или оратор не чувствует буквального значения слов или ложности используемого сравнения. Смешанная метафора часто представляет собой две метафоры, небрежно смешанные вместе, например, «мяч находится на суде общественного мнения», которая соединяет «мяч на твоей площадке» с «судом общественного мнения».

Однако смешанная метафора также может быть использована с большой эффективностью, как в речи Гамлета:

Благороднее ли страдать?

Пращи и стрелы невероятной удачи

Или взять оружие против моря бед

Для строго правильного завершения метафоры, море следует заменить словом host .Однако, используя «море проблем», Шекспир пробуждает всеобъемлющий характер проблем Гамлета.

определение метафорического по The Free Dictionary

Красное золото для Огилви — было не только метафорическим, но и буквальным.Это не просто означало, что Гленджилы стремились к богатству; правда также, что они буквально собирали золото; у них была огромная коллекция украшений и утвари из этого металла. Я должен предположить, что я использую термин «борьба за существование» в широком и метафорическом смысле, включая зависимость одного существа от другого, и включая (что более важно) не только жизнь отдельного человека, но успех в оставлении потомства. Очень старая женщина, недавно умершая, часто использовала метафорическое выражение в своей беседе у камина, что мили и мили земель Пинчхона были перекопаны в могилу Мауле; Между прочим, это был очень неглубокий укромный уголок между двумя скалами, недалеко от вершины Висельного холма.Smooth-it-away, пока мы оставались в дымной и мрачной пещере, воспользовался случаем, чтобы доказать, что Тофет не существует даже в метафорическом смысле. С другой стороны, я был в порядке, когда добрался до метафорической калитки; и половина сюрпризов, которые преподнес мне Раффлз, были, несомненно, связаны с его ранним осознанием этого факта. Поскольку миссис Варден отчетливо слышала и должна была услышать все, что сказал Миггс, и поскольку эти слова, казалось, передают в метафорических терминах предзнаменование или предчувствуя, что в какой-то момент она свалится из-за своих испытаний и легко полетит к звездам, она сразу же начала томиться и, взяв том Руководства с соседнего столика, положила на него руку, как если бы она была Надеждой и что ее якорь.Фарабрат, должно быть, относился к метафорическому типу, что было для Фреда гораздо труднее, чем мускулистое. Все на Паттерсон-стрит используют сленг, то есть метафорический язык, и если бы я этого не сделал, они бы сочли меня невыносимо гордым и застрявшим. вверх ». Если бы у вас было преимущество быть« самым свежим современным »вместо величайшего древнего, разве вы не смешали бы свою похвалу метафорической речи как признак высокого интеллекта с сожалением о том, что интеллект так редко проявляется в речь без метафоры, — что мы так редко можем объявить, что есть вещь, кроме как сказать, что это что-то еще? Он не зависел от эмоционального возбуждения, чтобы поддерживать свою веру, ни декламаций, ни гнева, ни видений кроваво-красного цвета развевающиеся флаги или метафорические зловещие солнца мести, поднимающиеся над горизонтом обреченного общества.»Говорить вслух!» сказал зверолов, который легко понял метафорическую манеру, в которой Тетон выразил желание, чтобы он стал переводчиком своих слов на английский язык; «Говорите, мои молодые люди слушают. После паузы он продолжил:» И это тоже будет поле битвы, а не метафорическое.

Женщины предпочитают мужчин, которые используют метафорический язык, когда говорят комплименты в романтическом контексте.

  • 1

    Аткинсон, М. и Смит, К. Развитие речи: эволюционные теории.Международная энциклопедия социальных и поведенческих наук 13 , DOI: 10.1016 / B978-0-08-097086-8.23124-3 (Elsevier, 2015).

  • 2

    Мейнард-Смит, Дж. И Сатмари, Э. В Основные переходы в эволюции 13–16, DOI: 10.1007 / s10468-005-0969-4 (Oxford University Press, 1997).

  • 3

    Кирби, С. В Оксфордский справочник по эволюционной психологии (ред. Данбар, Р. и Барретт, Л.) 669–681 (OUP, 2007).

  • 4

    Миллер, Г.F. Брачный разум: как сексуальный выбор повлиял на эволюцию человеческой природы. Якорные Книги (Якорные Книги, 2000).

  • 5

    Пинкер, С. Языковой инстинкт: новая наука о языке и разуме . (Penguin Books, 1994).

  • 6

    Крапива, Д. и Клегг, Х. Шизотипия, творчество и успех спаривания у людей. Proc. R. Soc. B Biol. Sci. 273 , 611–615 (2006).

    Артикул Google ученый

  • 7

    Розенберг, Дж.И Танни, Р. Дж. Использование человеческого словаря в качестве дисплея. Evol. Психол . 6 , 538–549 (2008).

    Артикул Google ученый

  • 8

    Уайт, Э. Дж. Вербальное творчество, ценность партнера и половой отбор. Диссертации и диссертации 260 в & lt; http://hdl.handle.net/1928/10410> (2009).

  • 9

    Ланге, Б. П. и Эйлер, Х. А. У писателей тоже есть поклонницы: высококачественная литература и успех совокупления. Evol. Behav. Sci. 8 , 20–30 (2014).

    Артикул Google ученый

  • 10

    Гарднер, Х. Теория множественного интеллекта. Ann. Дислексия 37 , 19–35 (1987).

    CAS Статья PubMed Google ученый

  • 11

    Дэвис, К., Христодулу, Дж. А., Зейдер, С. и Гарднер, Х. В Кембриджском справочнике разведки (ред. Штернберг, Р.Дж. И Кауфман, С. Б.) 485–503 (Cambridge University Press, 2011).

  • 12

    Сильвия П. Дж. И Бити Р. Э. Создание творческих метафор: важность гибкого интеллекта для творческого мышления. Разведка 40 , 343–351 (2012).

    Артикул Google ученый

  • 13

    Гиора Р. Буквальный и переносной язык: разные или равные? Дж. Прагмат . 34 , 487–506 (2002).

    Артикул Google ученый

  • 14

    Рапп, А. М., Лейбе, Д. Т., Эрб, М., Гродд, В. и Кирчер, Т. Т. Дж. Нейронные корреляты обработки метафор. Brain Res. Cogn. Brain Res. 20 , 395–402 (2004).

    Артикул PubMed Google ученый

  • 15

    Эвиатар, З. и Джаст, М. А. Мозговые корреляты обработки дискурса: ФМРТ-исследование иронии и понимания традиционных метафор. Neuropsychologia 44 , 2348–59 (2006).

    Артикул PubMed PubMed Central Google ученый

  • 16

    Шмидт, Г. Л. и Сегер, К. А. Нейронные корреляты обработки метафор: роли образности, знакомства и сложности. Мозг . 71 , 375–386 (2009).

    Артикул PubMed PubMed Central Google ученый

  • 17

    Лакофф, Г.И Джонсон М. Концептуальные метафоры в повседневном языке. Дж. Филос . 77 , 453 (1980).

    Артикул Google ученый

  • 18

    Ramsden, S. et al. Изменения вербального и невербального интеллекта в мозгу подростка. Природа 479 , 113–116 (2011).

    CAS Статья ОБЪЯВЛЕНИЯ PubMed PubMed Central Google ученый

  • 19

    Гиора, Р.& Фейн, О. О понимании знакомого и менее знакомого образного языка. Дж. Прагмат . 31 , 1601–1618 (1999).

    Артикул Google ученый

  • 20

    Shaywitz, S.E. et al. Функциональное нарушение организации мозга для чтения при дислексии. Proc. Natl. Акад. Sci. USA 95 , 2636–2641 (1998).

    CAS Статья ОБЪЯВЛЕНИЯ PubMed Google ученый

  • 21

    Духан, Э.М. и Манусов В. Коммуникация комплиментов в романтических отношениях: исследование относительного удовлетворения и половых различий и сходства в комплиментарном поведении. West. J. Commun. 68 , 170–194 (2004).

    Артикул Google ученый

  • 22

    Бейл, К., Моррисон, Р. и Кэрил, П. Г. Линии разговоров как мужские сексуальные проявления. чел. Индивидуальный. Dif . 40 , 655–664 (2006).

    Артикул Google ученый

  • 23

    Купер, М., О’Доннелл, Д., Кэрил, П. Г., Моррисон, Р. и Бейл, К. Линии в беседе как мужские проявления: влияние содержания, пола и личности. чел. Индивидуальный. Dif . 43 , 1075–1085 (2007).

    Артикул Google ученый

  • 24

    Браун, К. М., Дэниэлс, Э. Р., Люстграаф, К. Дж. Н. и Сакко, Д. Ф. Словесные комплименты как дифференциальный источник угрозы браконьерства для мужчин и женщин. Evol. Психол . 12 , 736–56 (2014).

    Артикул PubMed Google ученый

  • 25

    Ботвин М. Д., Басс Д. М. и Шакелфорд Т. К. Личностные предпочтения и предпочтения партнера: пять факторов при выборе партнера и удовлетворенности браком. J. Pers. 65 , 107–136 (1997).

    CAS Статья PubMed Google ученый

  • 26

    Фернхам, А.Половые различия в предпочтениях при выборе партнера. чел. Индивидуальный. Dif . 47 , 262–267 (2009).

    Артикул Google ученый

  • 27

    Гангестад, С. В., Торнхилл, Р. и Гарвер-Апгар, К. Э. Фертильность в цикле предсказывает интерес женщин к сексуальному оппортунизму. Evol. Гм. Behav. 31 , 400–411 (2010).

    Артикул Google ученый

  • 28

    Пентон-Воак, И.S. et al. Менструальный цикл меняет предпочтения лица. Nature 399 , 741–742 (1999).

    CAS Статья ОБЪЯВЛЕНИЯ PubMed Google ученый

  • 29

    Пентон-Воак, И. С. и Перретт, Д. И. Женское предпочтение мужских лиц циклически меняется. Evol. Гм. Behav. 21 , 39–48 (2000).

    Артикул Google ученый

  • 30

    Родос, Г.Эволюционная психология красоты лица. Annu. Rev. Psychol. 57 , 199–226 (2006).

    Артикул PubMed Google ученый

  • 31

    Кларк, А. П., Джек, В., Моррисон, Э. Р. и Пентон-Воак, И. С. Постоянная привлекательность: предпочтения женщин в отношении движений лица мужчин зависят от контекста брачного союза и неаддитивных сигналов просоциальности и процессуальности. J. Evol. Psychol. 7 , 99–109 (2009).

    Артикул Google ученый

  • 32

    Гангестад, С. В. и Симпсон, Дж. А. Эволюция человеческого спаривания: компромиссы и стратегический плюрализм. Behav. Brain Sci. 23 , 573–87–644 (2000).

  • 33

    Конвей, К., Джонс, Б. К., Дебруин, Л. и Литтл, А. Доказательства адаптивного дизайна в предпочтении человеческого взгляда. Proc. R. Soc. B Biol. Sci. 275 , 63–69 (2008).

    CAS Статья Google ученый

  • 34

    Гангестад, С.W., Thornhill, R. & Garver-Apgar, C.E. Мужская маскулинность лица предсказывает изменения сексуальных интересов их партнеров-женщин на протяжении овуляторного цикла, в то время как интеллект мужчин — нет. Evol. Гм. Behav. 31 , 412–424 (2010).

    Артикул Google ученый

  • 35

    Прокош, М. Д., Косс, Р. Г., Шейб, Дж. Э. и Блози, С. А. Интеллект и выбор партнера: Умные люди всегда привлекательны. Evol. Гм. Behav. 30 , 11–20 (2009).

    Артикул Google ученый

  • 36

    Фаррера А., Вильянуэва М., Квинто-Санчес М. и Гонсалес-Хосе Р. Взаимосвязь между асимметрией формы лица и привлекательностью у мексиканских студентов. Am. J. Hum. Биол. 27 , 387–396 (2015).

    Артикул PubMed Google ученый

  • 37

    Файнберг, Д.Р., ДеБрюн, Л. М., Джонс, Б. К. и Литтл, А. С. Коррелированные предпочтения мужчин в отношении мускулистости лица и вокала. Evol. Гм. Behav. 29 , 233–241 (2008).

    Артикул Google ученый

  • 38

    Финк Б. и Пентон-Воак И. Эволюционная психология привлекательности лица. Curr. Реж. Psychol. Sci. 11 , 154–158 (2002).

    Артикул Google ученый

  • 39

    Литтл, А.К., Джонс, Б. С. и Беррисс, Р. П. Предпочтения мужчин в мужских телах меняются в течение менструального цикла. Horm. Behav. 51 , 633–639 (2007).

    Артикул PubMed Google ученый

  • 40

    Литтл А. К., Джонс Б. К., Берт Д. М. и Перретт Д. И. Предпочтения к симметрии лиц меняются в течение менструального цикла. Biol. Psychol. 76 , 209–216 (2007).

    Артикул PubMed Google ученый

  • 41

    Литтл, А.К., Джонс, Б. К. и ДеБруин, Л. М. Привлекательность лица: исследования, основанные на эволюции. Philos. Пер. R. Soc. Лондон. B. Biol. Sci. 366 , 1638–59 (2011).

    Артикул PubMed PubMed Central Google ученый

  • 42

    Шиллер, Д., Фриман, Дж. Б., Митчелл, Дж. П., Улеман, Дж. С. и Фелпс, Э. А. Нейронный механизм первых впечатлений. Nat. Neurosci. 12 , 508–14 (2009).

    CAS Статья PubMed Google ученый

  • 43

    Джонс, Б. К., ДеБруин, Л. М., Литтл, А. К., Беррисс, Р. П. и Фейнберг, Д. Р. Социальная передача предпочтений лиц среди людей. Proc. Биол. Sci. 274 , 899–903 (2007).

    Артикул PubMed PubMed Central Google ученый

  • 44

    Басс, Д. М. Теория сексуальных стратегий: историческое происхождение и современное состояние. J. Sex Res. 35 , 19–31 (1998).

    Артикул ОБЪЯВЛЕНИЯ Google ученый

  • 45

    Haselton, M.G. и Miller, G.F. Женская фертильность в течение всего цикла увеличивает краткосрочную привлекательность творческого интеллекта. Hum. Nat . 17 , 50–73 (2006).

    Артикул PubMed Google ученый

  • 46

    Фейнгольд, А.Гендерные различия в предпочтениях при выборе партнера: тест модели родительских инвестиций. Psychol. Бык. 112 , 125–139 (1992).

    CAS Статья MathSciNet PubMed Google ученый

  • 47

    Фисман, Р., Айенгар, С. С., Каменица, Э. и Симонсон, И. Гендерные различия в выборе партнера: данные эксперимента по быстрому свиданию. Q. J. Econ. 121 , 673–697 (2006).

    Артикул Google ученый

  • 48

    Пескин, М. и Ньюэлл, Ф. Н. Знакомство порождает влечение: влияние воздействия на привлекательность типичных и характерных лиц. Восприятие. 33 , 147–157 (2004).

    Артикул PubMed Google ученый

  • 49

    Parisi, C. & Wogan, P. Делает комплименты по темам и полу. Женский язык . 29 , 21–28 (2006).

    Google ученый

  • 50

    Рис-Миллер, Дж. Повторение комплиментов: современные комплименты и гендер. Дж. Прагмат . 43 , 2673–2688 (2011).

    Артикул Google ученый

  • 51

    Джонсон, Д. М. и Роен, Д. Х. Комплименты и участие в экспертных обзорах — гендерные различия. Lang. Soc. 21 , 27–58 (1992).

    Артикул Google ученый

  • 52

    Ван, Ю.-Ф. И Цай, П.-Х. Эмпирическое исследование комплиментов и комплиментов в тайваньской мандаринской беседе. Концентрическая шпилька. Английский лит. Лингвист . 29 , 118–156 (2003).

    Google ученый

  • 53

    Лин, К. Ю., Вудфилд, Х. и Рен, В. Комплименты на Тайване и материковом Китае: влияние региона и тема комплиментов. J. Pragmat. 44 , 1486–1502 (2012).

    Артикул Google ученый

  • 54

    Gangestad, S. W., Thornhill, R. & Garver-apgar, C. E. Сексуальные интересы женщин на протяжении овуляторного цикла зависят от нестабильности развития основного партнера. Proc. R. Soc. B 272 , 2023–2027 (2005).

    Артикул PubMed Google ученый

  • 55

    Haselton, M.Г. и Гангестад, С. В. Условное выражение женских желаний и охрана мужского партнера на протяжении овуляторного цикла. Horm. Behav. 49 , 509–18 (2006).

    Артикул PubMed Google ученый

  • 56

    Розен, М. Л. и Лопес, Х. Х. Сдвиги менструального цикла в предвзятости внимания к языку ухаживания. Evol. Гм. Behav. 30 , 131–140 (2009).

    Артикул Google ученый

  • 57

    Ян Ю., Бай, Ю. Дж. И Сюй, К. Г. Адаптивный анализ китайской версии LAS среди студентов материковых университетов. J. Qiqihar Med. Coll . 29 , 2824–2826 (2008).

    CAS Google ученый

  • 58

    Ву, К. Ю. и Ву, Л. Исследование взаимосвязи между созависимостью и отношением к любви к студентам университетов на Тайване. Бык. Educ. Психология 36 , 241–263 (2005).

    CAS Google ученый

  • 59

    Дион, К.К. и Дион, К. Л. Культурные взгляды на романтическую любовь. чел. Релатш . 3 , 5–17 (1996).

    Артикул Google ученый

  • 60

    Эллен Эфрон, П. Как я люблю тебя ?: Брачные отношения в городском Китае. J. Marriage Fam. 62 , 32–47 (2000).

    Артикул Google ученый

  • 61

    Левин, Р., Сато, С., Хашимото, Т.И Верма, Дж. Любовь и брак в одиннадцати культурах. J. Cross. Культ. Psychol. 26 , 554–571 (1995).

    Артикул Google ученый

  • 62

    Кендрик, К. М., Хинтон, М. Р., Аткинс, К., Хаупт, М. А. и Скиннер, Дж. Д. Сексуальные предпочтения определяют матери. Nature 395 , 229–230 (1998).

    CAS Статья ОБЪЯВЛЕНИЯ PubMed Google ученый

  • 63

    Инверницци, Э.И Гилман, Р. Т. Эволюция сексуального импринтинга в социально моногамных популяциях. Curr. Zool. 61 , 1043–1061 (2015).

    Артикул Google ученый

  • 64

    Кацута, Х. Роль тем комплимента в ответе на комплимент. диссертаций и диссертаций (Портлендский государственный университет, 2012). на http://pdxscholar.library.pdx.edu/open_access_etds/466.

  • 65

    Гангестад, С.W. et al. Насколько достоверны оценки вероятности зачатия в исследованиях овуляторного цикла? Оценки, рекомендации и теоретические выводы. Evol. Гм. Behav. 37 , 85–96 (2016).

    Артикул Google ученый

  • 66

    Wilcox, A. J., Dunson, D. B., Weinberg, C. R., Trussell, J. & Baird, D. D. Вероятность зачатия при однократном половом акте: Обеспечение контрольных показателей для оценки посткоитальных контрацептивов. Контрацепция 63 , 211–215 (2001).

    CAS Статья PubMed Google ученый

  • 67

    Мехрабиан А. и Эпштейн Н. Мера эмоционального сочувствия 1. J. Pers. 40 , 525–543 (1972).

    CAS Статья PubMed Google ученый

  • 68

    Бек, А. Т., Стир, Р. А. и Браун, Г. К. Инвентаризация депрессии Бека: Руководство .(Техас: оценка Пирсона, 1996).

  • 69

    Чжао, Д. Разработка китайской версии шкалы социальной желательности Марлоу-Крауна и исследование ее корреляции . (Чжэцзянский педагогический университет, 2011 г.).

  • 70

    Розенберг, М. Общество и самооценка подростков . (Издательство Принстонского университета, 1965).

  • 71

    Хендрик К., Хендрик С. С. и Дике А. Шкала любовных отношений: краткая форма. J. Compos. Матер. 33 , 928–940 (1999).

    Артикул Google ученый

  • 72

    Hatfield, E. & Sprecher, S. Измерение страстной любви в интимных отношениях. J. Adolesc. 9 , 383–410 (1986).

    CAS Статья PubMed Google ученый

  • 73

    Диас, М. Т., Барретт, К. Т. и Хогстром, Л. Дж. Влияние новизны и образности предложения на деятельность мозга. Neuropsychologia 49 , 320–330 (2011).

    Артикул PubMed Google ученый

  • Что такое метафора? —Определение и примеры

    Метафора — это фигура речи, которая описывает объект или действие не совсем верно, но помогает объяснить идею или провести сравнение.

    Вот основы:

    • Метафора утверждает, что одно — это другое
    • Он уравнивает эти две вещи не потому, что они на самом деле одинаковы, а ради сравнения или символизма.
    • Если принять метафору буквально, это, вероятно, будет звучать очень странно (действительно ли в вашей семье есть овцы, черные или другие?)
    • Метафоры используются в поэзии, литературе и в любое время, когда кто-то хочет добавить немного цвета в свой язык

    Вот совет: Хотите, чтобы ваш текст всегда выглядел великолепно? Grammarly может уберечь вас от орфографических ошибок, грамматических и пунктуационных ошибок и других проблем с написанием на всех ваших любимых веб-сайтах.

    Если вы паршивая овца, у вас холодные ноги или вы думаете, что любовь — это дорога, то вы, вероятно, мыслите метафорически. Это метафоры, потому что слово или фраза применяется к чему-то образно: если вы на самом деле не овца или не опускаете пальцы ног в ледяную воду, скорее всего, это метафоры, которые помогают представить абстрактные концепции с помощью красочного языка.

    Не забудьте проверить свои знания в конце с помощью нашей викторины «Метафора против сравнения » .

    Определение метафор и примеры

    Это использование метафоры, и это официальное определение:

    • Слово или фраза для обозначения одной вещи, которая используется для обозначения другой вещи, чтобы показать или предположить, что они похожи
    • Предмет, действие или идея, которые используются как символ чего-то еще

    Метафоры — это форма образного языка, который относится к словам или выражениям, которые означают нечто иное, чем их буквальное определение.В случае метафор буквальная интерпретация часто бывает довольно глупой. Например, представьте, как бы выглядели эти метафоры, если бы вы приняли их за чистую монету:

    Как только вы избавитесь от образа идущего на свидание, вооруженного боевым топором или Дэвида Гетты, сделанного из коррозионно-стойкого металла, в результате вы получите гораздо более мощное описание людей или событий, чем вы получили бы с такими фразами, как «любовь — это сложно »или« Я очень силен ».

    Метафоры проявляются в литературе, поэзии, музыке и письме, но также и в речи.Если вы слышите, как кто-то говорит «метафорически», это, вероятно, означает, что вы не должны воспринимать сказанное им как правду, а скорее как идею. Например, сейчас выпускной период, и после экзаменов студенты говорят что-то вроде «Этот тест был убийством». Можно предположить, что они еще живы, если комментируют тест, так что это пример метафорического или образного выражения.

    Метафоры могут оживить ваши слова (или, в случае экзамена, до смерти). Часто вы можете использовать метафору, чтобы сделать ваш предмет более понятным для читателя или облегчить понимание сложной мысли.Они также могут быть огромным подспорьем, когда вы хотите улучшить свой текст изображениями. Метафоры встречаются повсюду, от романов и фильмов до президентских речей и даже популярных песен. Когда они особенно хороши, их сложно не заметить.

    Возьмите эти известные примеры метафор:

    Метафора против сравнения

    Вот подсказка: Сравнения похожи на метафоры, но метафоры — не сравнения. Метафора проводит сравнение, заявляя, что одно — это другое, но сравнение утверждает, что одно — это , как , что-то другое.

    Если вы пытаетесь отличить метафоры от сравнений, более очевидное сравнение в сравнениях облегчит их идентификацию как фигуры речи.

    Хотя кто-то на самом деле может подумать, что у Элвиса Пресли есть гончая, которая бывает особенно шумной, представьте, если бы его слова звучали так: «Ты как гончая» или «Ты плаксиваешь, как гончая». В этих случаях Элвис использовал бы сравнение, которое немного проясняет, что на самом деле он не поет грустному щенку.Но, с другой стороны, ритм не был бы таким запоминающимся.

    Прочтите сравнения и ознакомьтесь с этими примерами, чтобы понять, как они работают:

    * Это из Shrek .

    Различные типы метафор

    Давайте вернемся к определению метафоры как фигуры речи. Другой пример — запоминающаяся мелодия «Ты мое солнышко». Хотя вы в буквальном смысле не луч света, вы, вероятно, оказываете на говорящего такой же подъемный эффект.

    Но на самом деле определение метафоры шире. Часто метафора используется в широком смысле для обозначения любого вида символики. В литературе есть много других типов метафор: подразумеваемые, устойчивые, мертвые и другие.

    Подразумеваемая метафора

    Вот подсказка: Подразумеваемая метафора отличается от формулы «вещь А есть вещь Б» и позволяет вам проводить более сложные и тонкие сравнения посредством, как вы уже догадались, импликации .

    Возьмите эти два предложения:

    В обоих предложениях мы сравниваем Джордана с павлином. В первом предложении сравнение явное: павлин упоминается прямо. Но во втором предложении мы подразумеваем , что Джордан — павлин, сравнивая его поведение (обмахивание перьями) с чем-то, чем известны павлины. Это не означает, что у Джордана действительно есть перья, это означает, что он ведет себя эффектно и кокетливо, чтобы привлечь внимание дам.

    Устойчивая метафора

    Вот совет: Устойчивая метафора переносится через несколько предложений или даже абзацев. Поскольку она используется и развивается на более длинном участке текста, устойчивая метафора может быть мощным литературным приемом, который создает сильные и яркие образы в сознании читателя.

    Подобная метафора часто встречается в песнях и стихах. В известном примере из Шекспира Ромео сравнивает Джульетту с солнцем в нескольких строках.

    Но мягкий! Какой свет вон вон вон разбивается? Это Восток, а Джульетта — солнце! Встань, солнышко, луна завистливая убей, Который уже болен и бледен от горя.

    Вид ставит «Ты мое солнышко» на позор.

    Мертвая метафора

    Вот подсказка: Мертвая метафора — это клише, которое стало настолько обыденным, что образы утратили свою силу. Примеры мертвых метафор включают: «дождь из кошек и собак», «выбросить ребенка с водой из ванны» и «золотое сердце».

    Используя хорошую, живую метафору, вы получите тот забавный момент, когда подумайте, как бы он выглядел, если бы Элвис был на самом деле , поющим собаке-гончей (например).Но с мертвой метафорой исходное изображение уже отошло на второй план. Использование слишком большого количества мертвых метафор приведет к тому, что ваш читатель потеряет интерес. Найдите оригинальное изображение немного дальше или подумайте о способах использования знакомой метафоры нетрадиционным способом.

    Остерегайтесь смешанных метафор

    Еще одна причина избегать мертвых метафор заключается в том, что их легко перепутать.

    Вот подсказка: Смешанная метафора — это именно то, на что она похожа — комбинация двух не связанных между собой метафор.

    Смешанные метафоры могут быть довольно забавными; великий йог Берра был известен своими «йогизмами», которые часто содержали поразительно смешанные метафоры, которым все же удавалось донести его точку зрения:

    Но если вы не пытаетесь быть смешным, смешанные метафоры могут показаться неловкими или даже подорвать вашу мысль.

    Как придумать метафору

    Чтобы придумать хорошую метафору, вам не нужно ничего, кроме вашего воображения, но немного дополнительного чутья может иметь большое значение.Помните, что метафоры часто представляют собой нечто, что трудно понять буквально. Подумайте о метафоре «правление железным кулаком» в качестве примера. За пределами мира Джорджа Мартина Игра престолов было бы немного сложно найти человека с настоящей железной рукой. Тем не менее, мы по-прежнему можем интерпретировать эту метафору как означающую кого-то, кто жестко и неуклонно относится к управлению.

    Вот совет: Когда вы придумываете свою собственную метафору, придерживайтесь концепций, которые людям знакомы, но не обязательно будут ассоциироваться с человеком.

    Вот простой пример:

    Обычно вы не относитесь к своему дому как к цирку, но это предложение подразумевает, что все происходит безумно, полно азарта и, возможно, немного хаотично, когда мама выходит из дома.

    В следующий раз, когда вы подумаете, что в вашем письме может потребоваться немного энергии, попробуйте придать ему толчок с помощью хорошо продуманной метафоры. Это наверняка станет молнией для вашего письма.

    Метафоры часто путают с сравнениями, потому что они выполняют схожие функции.Пройдите нашу короткую викторину, чтобы проверить свое понимание метафор и сравнений.

    Четыре шага к развитию метафорического мышления

    Боб Релихан, старший вице-президент

    Мы часто поощряем потребителей мыслить «метафорически». В фокус-группе или интервью метафоры могут иметь большое значение. Те, кто ими пользуется, открываются. Они движутся в новых и неожиданных направлениях. В конечном счете, метафоры знакомят нас с бессознательными мотивами и убеждениями потребителей, которые их создают.

    Но процесс не всегда работает. Вы просите потребителей обсудить конкретный продукт, а они говорят, что он «похож на золотистого ретривера». Все мы слышали о «золотистом ретривере». Бренд дает им хорошее самочувствие, а золотистый ретривер — хорошее самочувствие. Это устаревшее, предсказуемое. Нам хочется сказать, что мы только что вошли в колею условностей. Попросите людей назвать собаку, и большинство назовет золотистого ретривера.

    С точки зрения техники проведения собеседований проблема более глубокая и фундаментальная.Мы перепутали метафору с сравнением. Не излишне педантично, но позвольте мне дать определение. Оба являются фигурами речи; оба являются аналогиями. Но в сравнении используется как или как в аналогии. В метафоре сравнение подразумевается.

    Разница между неявной и явной аналогией является ключевой в отношениях с респондентом. Когда люди проводят осознанное, буквальное сравнение, интуиции не остается места. Вы можете видеть, как вращаются колеса.

    «Посмотрим.Марка А заставляет меня чувствовать себя хорошо. ХОРОШО. Что еще заставляет меня чувствовать себя хорошо? Я чувствую себя хорошо от золотистых ретриверов. Итак, Бренд А похож на золотистого ретривера ».

    Она ничего не добавила, а вы ничего не узнали. С таким же успехом она могла прямо сказать вам, что Марка А заставляет ее чувствовать себя хорошо. Когда потребители переходят в «режим сравнения», они делают простой дословный перевод. Нет расширения; ничто не связано с их мотивами.

    Итак, как мы можем поощрять более подлинное метафорическое мышление?

    • Используйте творческие, проективные упражнения .Попросите потребителей нарисовать картинки или мультфильмы. Создайте группу категорий. Напишите некролог бренду. Опишите, как пахнет бренд (даже если у продукта нет запаха). Делайте все, что сбивает с толку явную аналогию, которую потребитель может захотеть создать между своими эмоциями и тем брендом или продуктом, который вас интересует. Вы можете сделать это, постоянно переключаясь между чувствами. Если вас интересует вкус продукта, расскажите о его цвете. Если вы хотите понять влияние цвета продукта, обсудите его аромат.
    • Сосредоточьтесь на транспортном средстве метафоры . Традиционная риторическая теория различает «тенор» и «средство передвижения» метафоры. Тенор — это объект или концепция, которые вас интересуют. Автомобиль — это то, что с ним сравнивают. Например, в начале «Божественной комедии » Данте жизнь в заблуждении — это тенор, описанный по аналогии с темным лесом, транспортным средством. Если ваш потребитель сфокусирован исключительно на транспортном средстве — золотистом ретривере в нашем начальном примере сравнения — и обсуждает только транспортное средство — что оно означает, как оно выглядит, как оно ощущается, — вы разорвете сознательную связь. потребители могут захотеть сделать между тенором и транспортным средством.Обсуждая только транспортное средство, она раскроет свои подсознательные ассоциации с тенором.
    • Рассказывайте истории и обсуждайте изображения . Если у вас есть потребители, рассказывающие истории о бренде, вы также разберете очевидные, явные связи. Например, я спрашивал автовладельцев о самом памятном событии, которое они запомнили в своих машинах. И я бы попросил их рассказать истории этого события. Одна женщина рассказала, как ехала в отель после свадьбы своей первой дочери.Молодой человек рассказал, что привез свою новую машину, чтобы показать отцу. В их описаниях этих событий были изображения, которые в конечном итоге отражали их понимание важности марок автомобилей, которыми они управляли.
    • Никогда не формулируйте свой вопрос как сравнение . Это основное правило. Никогда не спрашивайте, на что «похож» бренд или продукт.

    Если вы будете следовать этим принципам, ваши метафорические дискуссии с потребителями станут гораздо более обширными и продуктивными. Я сохраню значение аллегории для более позднего поста.

    Как обращаться с метафорическими выражениями и переводить их

    В творческом письме одним из самых сложных аспектов языка являются метафорические выражения.

    Переводческая работа захватывающая, по крайней мере для меня, в том смысле, что, когда вы начинаете проект, у вас есть обширное поле информации, которое необходимо проработать, полностью понять, а затем извергнуть на новый язык, сохранив при этом как можно больше оригинала. насколько возможно.

    Я могу быть одним из немногих людей, которые находят эту работу захватывающей, в отличие от более традиционного отношения к ней, например «увлекательной» или «увлекательной».«Я вижу непереведенный текст и думаю о возможностях!

    Самым захватывающим видом работы в этом смысле (и, конечно же, самым разочаровывающим) являются художественные тексты, такие как поэзия и художественная литература, потому что в этих текстах стремятся использовать язык плавным и неожиданным образом.

    Вся цель писателя-искусствоведа — удивить и шокировать вас, поэтому они всегда ищут новые способы общения. Для такого переводчика, как я, это увлекательно и сложно.Например, давайте рассмотрим один из самых сложных аспектов языка: метафорические выражения.

    Добраться до сути

    Прежде всего, давайте проясним, что метафорическое выражение, строго говоря, не является метафорой . Метафора — это законченное утверждение, которое скрывает свой истинный объект и значение — например, когда кто-то использует фразу « Мы плыли по семи морям », чтобы обозначить, что они путешествовали по всему миру, — в то время как метафорическое выражение на самом деле делает более тяжелую работу, чем это, комбинируя метафора с существительным или фактом из реального мира.

    Хорошим примером может быть: Как добраться до сути этой проблемы перевода — мы знаем, что проблема перевода не имеет основания, но мы также понимаем, что означает фраза.

    Очевидно, это может быть очень сложно перевести. Чистые метафоры проще, потому что они передают определенный смысл, который можно приблизить. Метафорические выражения могут быть намного сложнее, и было разработано несколько процедур, чтобы попытаться обработать их элегантным способом.

    Работа с метафорическими выражениями

    Ваша первая стратегия, очевидно, будет заключаться в том, чтобы найти подходящую метафору в целевом языке и построить из нее соответствующее выражение.В противном случае вы можете переключиться на конструкцию сравнения, которая аппроксимирует метафору словами «как» или «как». Если обе эти стратегии терпят неудачу, вы часто сталкиваетесь с неприятной необходимостью понять значение выражения. и делая это более или менее ясно, полностью отбрасывая всю метафорическую конструкцию.

    Хотя эта последняя стратегия вполне приемлема и дает совершенно понятный перевод, она теряет большую часть художественности и красоты оригинала.Я лично стараюсь избегать этого, если могу.

    Некоторые профессионалы перевода предпочитают продолжать работать в более приземленных и нехудожественных областях именно из-за отсутствия творческих метафорических выражений и тому подобного. Хотя я могу понять это решение, я придерживаюсь противоположного подхода: письменный перевод — это то, что поддерживает мои навыки, и это также самое увлекательное занятие.

    Что такое метафорическое мышление? Определение, шаги, примеры

    Эта статья описывает Метафорическое мышление на практике.После прочтения вы поймете основы этого мощного инструмента creative .

    Что такое метафорическое мышление?

    Метафора означает сравнение двух вещей, которые на самом деле не совпадают в буквальном смысле. Это основа метафорического мышления. Греческий философ Аристотель считал метафоры признаком гения. По его словам, человек, который может ощутить сходство двух очень разных концепций, был умен и обладал особым даром.

    Путем метафорического сравнения сложной проблемы и узнаваемой ситуации другие люди могут сразу понять, что имеется в виду.

    Присоединяйтесь к нам и получите неограниченный доступ

    Присоединяясь к нашей платформе электронного обучения, вы получите неограниченный доступ ко всем (1000+) статьям, шаблонам, видео и многому другому!

    Подробнее

    Insight

    Метафорическое мышление может показаться странным, но в конечном итоге оно приведет к большему пониманию.Метафорное мышление выводит на поверхность другие решения.

    Использование метафор поощряет творчество. Это техника мягкого мышления, которая соединяет и сравнивает два разных значения. В конце концов, люди склонны искать сходства. Это помогает им разбираться в сложных проблемах.

    Попытки понять вещи с помощью одной лишь логики нарушают творческий процесс. Метафорическое мышление — мощный инструмент для нового взгляда на вещи. Вот почему его часто используют в мире рекламы и маркетинга.

    Ориентирован на решение

    Метафоры вызывают в воображении живые образы и помогают нам взглянуть на вещи с новой точки зрения, чтобы лучше их понять. Это открывает глаза, и люди могут лучше понимать проблемы и находить решения. Метафорическое мышление может помочь при рассмотрении проблемы и ее решении.

    Мысли подвергаются связанным понятиям, а затем они сравниваются друг с другом. Использование сравнений стимулирует творческие идеи для решения проблем. Ключ к метафорическому мышлению — это поиск сходств или параллелей.

    Пример метафорического мышления

    Метафоры часто используются в нашем повседневном языке. Это никого не должно удивлять. Хорошо известный из них — «время — деньги»; выражение, сравнивающее «время» и «деньги». На первый взгляд, эти понятия не связаны между собой.

    Думая о времени как о деньгах, вы можете создать впечатляющие образы. Тратить время впустую — это все равно, что выбрасывать деньги на ветер и тратить время на что-то — значит инвестировать в будущее. Таким образом, метафорическое мышление открывает людям глаза на сходство между разрозненными вещами.

    Другой пример — сравнение плохо управляемой организации с тонущим кораблем. Тонущий корабль не спасти. Это означает, что что-то должно произойти, если организация хочет иметь хоть какую-то надежду на выживание.

    Метафорическое мышление: вне установленных рамок

    Творчество начинает течь, когда вы выходите за рамки установленных рамок и думаете нестандартно.

    При использовании метафоры вы объединяете два элемента, которые практически не имеют логической связи.Подобное нарушение правил логики позволяет метафорам получить доступ к творческой стороне нашего мозга. Это та часть, которая стимулируется образами, идеями и концепциями.

    Таким образом, метафорическое мышление может помочь вам найти творческие решения проблем или дать четкое представление о сложных ситуациях. Подумайте, например, о компании, которая сталкивается с высокими производственными затратами. Сначала они будут искать очевидные решения, включая поиск новых технологий или анализ неэффективных производственных процессов.

    Это может в конечном итоге привести к снижению затрат, но действительно ли это затрагивает суть проблемы? Дело в том, чтобы снизить высокие затраты. Теперь можно сделать метафору о человеке с избыточным весом, который хочет похудеть.

    Делая это, мозг начинает подходить к проблеме с совершенно другой точки зрения, что приводит к другим решениям. Похудение теперь сравнивают с избавлением от лишнего балласта (слишком высокие производственные затраты). Это объясняется далее в пошаговом плане ниже:

    1.Определите метафору проблемы

    Снижение веса (балласта) означает снижение высоких производственных затрат.

    2. Решения метафорической задачи

    Как похудеть. В ходе мозгового штурма со всей командой появятся новые идеи о том, как можно похудеть. Вот где находится первоначальный фокус. Каждый лишний килограмм метафорически равен дополнительным евро, потраченным на производственные затраты.

    Чтобы похудеть, кто-то может отслеживать продукты с высоким содержанием калорий и продукты с низким содержанием калорий, есть меньше, придерживаться только диетических продуктов, пить много воды, больше заниматься физическими упражнениями для сжигания калорий или присоединиться к клубу по снижению веса.

    Многие идеи в конце концов будут связаны с реальной проблемой. Вот почему на этом этапе лучше всего придумать как можно больше идей.

    3. Переход к реальным решениям

    Метафорические решения теперь можно связать с реальной проблемой и дать представление о реальных решениях. Например, подсчет калорий может быть переведен на более строгий контроль за тем, что идет в компанию.

    Сжигание калорий с помощью повторяющихся упражнений приводит к повторной переработке или повторному использованию сырья в производственном процессе.

    Лучше отслеживая, что следует и что нельзя есть, организация может гораздо более строго контролировать приток продуктов и сырья. Ограничение определенных продуктов питания позволяет лучше сравнивать цены поставщиков и вести с ними больше переговоров. Употребление только низкокалорийной пищи можно перевести как использование более дешевого и / или альтернативного сырья.

    Если пить много воды, все течет; это также верно для производственного процесса. Больше не использовать расточительный процесс (отмывание ресурсов). Последняя идея — присоединиться к клубу похудателей.

    Дека может быть хорошей вещью и вести к преемственности и новым взглядам. Обсуждая и делясь сведениями о мерах экономии с другими отделами, производственный отдел может найти поддержку и лучше отслеживать прогресс.

    Метафорическое мышление и коммуникация

    Использование метафор — это вопрос языка и правильного общения. Прежде чем проводить сравнения, важно знать, о чем нужно сообщить. Аудитория должна понимать метафору и уметь идентифицировать себя с ней.Рассмотрение проблем по-разному приводит к новому пониманию и лучшему пониманию.

    Как правило, люди любят рассматривать ситуацию таким образом и во время этого процесса будут стимулировать друг друга. Таким образом, метафорическое мышление может привести к хорошим, полезным идеям, лояльности и сотрудничеству.

    Твоя очередь

    Как вы думаете? Как вы применяете метафорическое мышление в своем проекте или организации? Вы знакомы с практическим объяснением или у вас есть еще дополнения? Каковы ваши факторы успеха в получении новых идей?

    Поделитесь своим опытом и знаниями в поле для комментариев ниже.

    Если вам понравилась эта статья, подпишитесь на нашу бесплатную рассылку новостей, чтобы получать последние сообщения о моделях и методах.

    Дополнительная информация

    1. Каррейра С. (2001). Там, где есть модель, есть метафора: метафорическое мышление в понимании учащимися математической модели . Математическое мышление и обучение, 3 (4), 261-287.
    2. Касасанто, Д. (2014). Развитие метафорического мышления: роль языка . Язык и творческий ум, 3-18.
    3. Хорн, Т., Вуттон, С. (2010). Стратегическое мышление: девятиступенчатый подход к стратегии и лидерству для менеджеров и маркетологов . Коган Пейдж ООО
    4. Ортони, А. (1993). Метафора и мысль . Издательство Кембриджского университета.
    5. Серебро, H.F. (2007). Учитель стратегии: выбор правильной исследовательской стратегии для каждого урока . Ассоциация по надзору и разработке учебных программ.

    Как цитировать эту статью:
    Mulder, P.(2017). Метафорическое мышление . Получено [вставить дату] из ToolsHero: https://www.toolshero.

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *