Содержание

Безумие (Безумство) | Что такое Безумие (Безумство)

        Безумие (Безумство) как качество личности –  неспособность к разумной деятельности; склонность поступать в высшей степени безрассудно, без всяких разумных оснований.

      Аму заявил, что мир безумен, сам того не ведая, и потому неизлечим. Поскольку ни один безумный не знает о своей болезни. Ему возразили: — Но сумасшедшего мы отличим от нас! — Э-э, не совсем так, — протянул, печально улыбаясь, мудрец. — Каждый из нас болен, и каждый по-своему, не понимая этого. Да, мы замечаем болезнь другого. Но почему? Потому, что она отлична от нашей.

     В русском языке отсутствует слово «безразумие», хотя оно хорошо подходит к тому, что отражает слово «безумие». Безумными нас делает неправильное понимание счастья. Практически все люди в какой-то степени безумны. Счастья всегда мало, а поскольку матерью безумия является жадность, постольку человек в страсти или в невежестве (таких людей 99,9%) всегда будет стремиться отхватить себе «пожирней» кусок счастья. Но чувства по своей природе ненасытны. Поэтому, к примеру, человек в невежестве начинает деградировать, переходя от одного извращения к другому, пока не доходит до «золотой дозы» или к поступкам, граничащим с самоубийством. Это и есть безумие. То есть от заурядной, банальной пьянки он скатывается в пучину наркомании или безудержного разврата, словом, затуманивает себе мозги, только бы уйти он неприятных реалий жизни, только бы погрузиться в мир иллюзий.

     Человеку всегда хочется побольше удовольствий, наслаждений. Счастья всегда мало. Так устроен и настроен ум и чувства. Только развитый разум может контролировать ненасытные чувства и хаотичный, вожделенный ум. Если его функции подавлены ложным эго, беспокойным умом и взбудораженными чувствами, он становится реальной кандидатурой впасть в безумие. Происходит это, прежде всего, потому, колонизаторы разума – никудышные дегустаторы вкуса счастья жизни. Цели их безумны. Например, человек в невежестве ставит перед собой цель: — Всех женщин не переимеешь и всей водки не перепьёшь, но стремиться к этому надо.

     Проходит время, тело стареет, половые функции организма угасают, и человек, ставивший во главу угла сексуальную жизнь, испытывает разочарование. Количество побед на сексуальном фронте не сделало его счастливым. Возникает проблема, сводящаяся к неправильному пониманию счастья. Нельзя человека классифицировать только по его признакам до пояса. Человек куда сложнее, чем его классификация только по сексуальной ориентации. Но стереотипы продолжают работать в его голове, и он пытается выжать из себя последние сексуальные соки, тем самым в безумии вгоняя организм в ступор.

     Первый достоверный случай смерти от секса был зафиксирован в 1899 году. Президент Франции Феликс Фор, как обычно, пошел после работы в бордель к своей любимой куртизанке Маргерит Стенель. Ему захотелось чего—то новенького, и мадемуазель Стенель сделала ему минет. Президент умер на месте. Возможно, от счастья. Барышню оправдали, но с тех пор она получила прозвище «похоронное бюро».

     Бывший вице-президент США Нельсон Рокфеллер скончался в возрасте 70 лет от сердечного приступа, который грянул во время полового акта с любовницей, что и записано в свидетельстве о смерти явно впечатленным врачом.

     В 2009 году погиб знаменитый актер Дэвид Кэррадайн («Убить Билла»). Он умер в Бангкоке, городе нищеты и разврата. Артист довольно изощренно мастурбировал, запершись у себя в номере. Полиция не сообщила подробностей, но известно, что артист случайно задушил себя сам.

    80-летний пенсионер из Германии засунул член в дупло. На следующее утро он был найден мертвым: жившая в дереве белка откусила ему член, и старик умер от кровопотери.

      Таким образом, неверное понимание счастья – главная причина безумия. Безумие – это болезнь разума. Безумие – это неправильное понимание счастья. Счастье – это энергия души. Оно имеет духовную, а не материальную природу.

Когда человек совершает бескорыстный, добрый поступок, душа радуется, излучая энергию счастья.

      Безумие может стать следствием сильнейшей привязанности к объекту своих чувств. Сначала возникает вожделение. Человеку просто хочется иметь, владеть этим объектом. Это первая стадия. На второй стадии, как рассказывает психолог Олег Торсунов, — человек кроме картинки начинает думать, к примеру, о стиральной машине: — Без стиральной машины невозможно жить, наша совсем старая, нам нужна новая. Ну ладно, один раз так подумал, хорошо, проблем нет, а если человек постоянно думает об этом целый день, это болезнь.  Дальше третья стадия. На третьей стадии человек любой ценой хочет купить стиральную машину, чтобы ему это не стоило, любой ценой, т.е. привязанность усиливается, и разум устремляется к этой привязанности. Дальше, четвертая стадия, в результате сильной сосредоточенности ума на стиральной машине у человека пропадает сон. Конечно, вряд ли сон пропадет, когда человек сосредотачивается на стиральной машине, но вот очень часто сон пропадает, когда человек сосредотачивается на противоположном поле.

   Почему пропадает сон? Потому что он не желает счастья объекту своей любви, а хочет его. Это совершенно разные вещи. Хотеть объект своей любви называется вожделением, это — враг человека. А желать счастья объекту своей любви называется любовью. Человек теряет сон из-за того, что он постоянно хочет объект своей любви. Пятое, наступает психическое истощение. Характеризуется тем, что человек перестает кушать нормально, и он худеет. Обычно это бывает у юношей. До пятой стадии, по крайней мере, многие доходят. Ничего с этим не сделаешь, но нельзя допускать шестой стадии.

     Когда наступает шестая стадия, которая характеризуется тем, что человек теряет интерес ко всему окружающему, нужно бить тревогу  во все колокола. Он перестает делать уроки, он перестает смотреть в свой компьютер. Он просто сидит и думает о чем-то, теряет интерес ко всему. Он ни кушать, ни спать не хочет, ничего. Это уже большая проблема. Дальше, следующий этап, седьмой. Редко кто доходит до этого седьмого этапа, но если человек дошел, это значит, что надо очень сильно бить тревогу и этого человека вести к психологу, который может вывести его из этого состояния. Это когда человек теряет совесть и стыд в достижении своего объекта, он начинает домогаться, ломиться. Начинает пытаться им овладеть любой ценой, насилия совершать какие-то. Это уже седьмая стадия, очень опасная стадия. Если человек себе позволяет это делать и выходит на эту седьмую стадию, то на восьмой стадии он начинает терять адекватное восприятие мира, т.е. он впадает в безумие. На девятой стадии у человека наступает полная потеря ориентации и появляется психическая оглушенность. На десятой стадии человек заканчивает жизнь самоубийством.  Как видим, безумие является одной из последних стадий печального конца.

Петр Ковалев 2014 год
Другие статьи автора: https://www.podskazki.info/karta-statej/

Бушующий вирус наглядно демонстрирует безумство войны

Мир столкнулся с общим врагом — коронавирусной инфекцией COVID-19. 

Вирус беспощаден, он безжалостно бьет по всем, не различая национальной или этнической принадлежности, политических или религиозных убеждений. 

Тем временем по всему миру бушуют вооруженные конфликты. 

Больше всего страдают самые беззащитные: женщины и дети, инвалиды, люди, оказавшиеся на обочине жизни, и перемещенные лица. 

Они же в первую очередь становятся жертвами пандемии COVID-19. 

Не будем забывать о том, что в разоренных войнами странах системы медико-санитарного обслуживания находятся в состоянии коллапса. 

Медицинские работники, которых и без того мало, часто подвергаются нападениям. 

Беженцы и другие лица, перемещенные в результате кровопролитных конфликтов, уязвимы вдвойне. 

Бушующий вирус наглядно демонстрирует безумство войны. 

Вот почему сегодня я призываю к немедленному всеобщему прекращению огня во всех уголках мира.

 

Пришло время прекратить вооруженные конфликты и бросить все силы на борьбу, от исхода которой зависит наша жизнь. 

Я призываю воюющие стороны: остановите военные действия, отбросьте недоверие и вражду, зачехлите оружие, прекратите артиллерийские обстрелы, остановите авиаудары. 

Это чрезвычайно важно, чтобы были созданы коридоры для доставки жизненно необходимой помощи, появились ценные возможности для дипломатии, дать надежду тем, кто в наибольшей степени подвержен угрозе COVID-19. 

Давайте черпать вдохновение в коалициях и диалогах, которые медленно налаживаются между противоборствующими сторонами, для выработки совместных подходов к борьбе с COVID-19. Однако нам необходимо сделать гораздо больше. Остановить эпидемию войны и бороться с болезнью, которая вносит хаос в наш мир. 

И для начала следует прекратить боевые действия во всем мире. Прямо сейчас. 

Человечество — эта единая семья — нуждается в этом сегодня, как никогда ранее.

 

Какие безумства вы совершали ради женщин?

Василий, романтик:– Не могу это назвать в полной мере безумством, но однажды я летал на свидание в другой город. Это было под Новый год, а девушка жила и училась на материке. В общем, я купил билет и рванул на неделю из Норильска в Новосибирск. Там я купил костюм Деда Мороза и пошёл поздравлять её с наступающим праздником. Правда, мой план был ещё глобальнее. Я хотел спуститься на верёвке с крыши и постучать к ней в окно, благо альпинистский опыт есть. Но бдительные жители Новосибирска помешали мне это сделать, пришлось идти через дверь. Тем не менее девушка была очень удивлена и обрадована.
Игорь Розентул, анестезиолог–реаниматолог норильского роддома:
– Неудобно говорить об этом, вроде как хвастовство получается, но мы боремся за жизнь и здоровье норильчанок, забывая о своей личной жизни и своём здоровье. В сложных случаях отказываемся от сна, отдыха, еды, чтобы спасти мать и ребёнка, сохранить женщине будущее. И великое счастье, когда эти старания не напрасны, когда женщина выходит от нас светящаяся, с ребёнком на руках. Ради таких мгновений я и живу. Хотя, возможно, такая жизненная позиция кому–то и кажется безумством, но таково моё призвание и предназначение — служить Женщине. Пользуясь случаем, поздравляю всех норильчанок с наступающим праздником. И жду вас в нашем заведении. Обещаю тёплый и профессиональный приём. Здоровья вам и вашим детям!
Александр Шеремет, «выращивает» деревянные цветы:
– Мой приезд сюда, на Север, — вот безумство ради женщины. Девиз сегодняшней норильской жизни: «Только вперёд и вперёд, не сдаваться, не падать духом, не бояться трудностей». Созидание во всех смыслах этого слова. И цветы, создаваемые из дерева во имя всех женщин. Тем более что со временем они не увянут.Александр Томских, любимец женщин «Заполярки»:– Давайте для начала разберёмся, для чего вообще мужчины совершают безумства. Ради кого–то или чего–то? Нет, скорее всего. Наверное, отчасти для того, чтобы потешить своё самолюбие, получить заряд адреналина и увидеть потом глаза окружающих, их реакцию на свой поступок. А реплика «ради женщины» — это уже как оправдание. Я вообще люблю совершать безумные шаги, но делаю их втихаря, и об этом знают только самые близкие люди. Самый безумный поступок, который я совершал ради женщины, — это женился. Причём мне это настолько понравилось, что я проделал тот же трюк второй раз и даже третий. Сейчас готовлюсь к очередному безумству. На достигнутом не останавливаюсь. Ради женщины были и вёдра цветов, и полёт в другой город на пару часов — только ради того, чтобы поздравить любимую с профессиональным праздником. Всё это было и, дай бог, будет. Не надо стесняться безумств во имя женщин…
Егор, третьеклассник:
– Я очень люблю свою маму. А моя мама очень любит нас с папой и плавать. А папа воды боится. И чтобы мамочке было не одиноко, я сам в четыре года научился плавать и нырять. А чтобы мамуля мной гордилась, переплыл речку Мастрючку у бабушки в деревне. А когда были на море — доплыл до буйков, хоть и волны большие были. Я ради мамы даже стал лук есть — она его обожает, а я его ненавижу, но пытаюсь полюбить, чтобы с мамочкой одинаковые блюда кушать.Илья, свободный художник:– Однажды, находясь в другом городе на материке, я сделал предложение своей девушке довольно безумным способом, о котором ни на секунду не пожалел. Мне хотелось поразить её, поэтому я придумал театрализацию. Договариваться и бегать пришлось, но вышло всё в итоге неплохо.Заранее попросил в цирке белую лошадь, своих друзей нарядил цыганами (костюмы взяли в костюмерной театра, инструменты — гитары, бубны — в музучилище). В таком окружении, на белом коне, с шумом и песнями, я и явился к девушке. Весь этот балаган встал под окнами её многоэтажки. Она вышла на балкон своего 4–го этажа… Было здорово, конечно. Потом, когда она спустилась во двор, я вручил ей обручальное кольцо. По–моему, она была в восторге. Однако продолжение у этой истории не очень весёлое, поэтому поставим здесь точку.Любомир (Никита Кравцов), студент Норильского колледжа искусств:– Свой 53–й прыжок с парашютом я посвятил любимой девушке. Один раз прыгал в реку с парохода, доплывал до берега и догонял девушку, чтобы с ней помириться. Вообще, все безумства в этом мире делаются ради и для женщин. Если мужчина пытается измениться в лучшую сторону, стать ещё совершеннее, или, как говорят некоторые женщины, «из обезьяны превратиться в человека», то это безумство — только ради той, которая затронула сердце.Роберт Цырульник, зав. кафедрой экономики НИИ:– В последнее время так изменилась мода, что все женщины, которые меня окружают, абсолютно и безусловно сводят меня с ума. Я всю жизнь дарю всем им цветы — в огромных количествах. А ещё женщины не просто любят подарки — они их ОЧЕНЬ любят. Пытаюсь соответствовать, дарю. Насколько позволяет зарплата. Жена? Ревнует. А что делать — какая жена не ревнует?Игорь Зубов, предприниматель:– Я для счастья своей любимой жены готов сделать всё, что в моих силах. Я её люблю каждый час, каждую минуту, каждую секунду… Возможно, для многих окружающих наш с ней совместный безумный поступок — это рождение сына в возрасте почти пятидесяти лет. Это «безумство» случилось с нами одиннадцать месяцев назад. И вы бы знали, какое счастье приходить с работы домой и слышать: «Па–па, ма–ма».Сергей, авиадиспетчер:– Жена и сын для меня — на первом месте. Я как прочитал в детстве строки Грина: «Они жили долго и счастливо и умерли в один день», так и решил для себя жизнь прожить именно так. Увидел я свою Анечку 21 год назад 3 марта. Это была любовь с первого взгляда. Тогда мы жили в разных городах, и я мог бросить всё, сесть в самолёт и прилететь к ней, чтобы просто увидеть любимую. Сейчас уже нет необходимости совершать подобные безумства, но я до сих пор готов на всё, чтобы жена во мне не разочаровалась, чтобы любовь не прошла и счастье быть вдвоём не исчезло. Спасибо тебе за всё, моя любимая! Ты — смысл моей жизни.Фото Владимира МАКУШКИНА

Гениальность или безумие: две стороны одной медали?

  • Александра Зайцева
  • bbcrussian.com

Подпись к фото,

Некоторые психоаналитики считают Джойса типичным примером больного психоневрозом

«Бетховен и Ньютон, принявшись — один за музыкальные композиции, а другой за решение задач, до такой степени становились нечувствительными к голоду, что бранили слуг, когда те приносили им кушанья, уверяя, что они уже пообедали».

Итальянский врач-психиатр Чезаре Ломброзо приводит в своей книге «Гениальность и помешательство» много таких примеров. «Дидро, нанимая извозчиков, забывал отпускать их, и ему приходилось платить им за целые дни, которые они напрасно простаивали у его дома», — пишет он.

В этой книге, опубликованной в середине XIX века, Ломброзо утверждал, что абсолютное большинство великих людей страдало душевными заболеваниями. Эта теория всегда вызывала немало споров.

Гений всегда должен выходить за рамки, за контекст своего времени, совершить что-то, что отвергнет стереотипы и существующие формы бытия.

«Именно поэтому изначально понятие сумасшествия не имело отношения к психиатрии, также как психиатрия не имела отношения к медицине», — утверждает психоаналитик, член-корреспондент европейской школы психоанализа Михаил Страхов.

По его мнению, психиатрия возникла как некий заказ общества на то, что стали появляться люди, несогласные жить как все, или просто такие, которые жить, как все, не могут.

Священное безумие

Для обычных людей этот мир является единственным, который они знают. Для безумца тот же самый мир с самого начала является чуждым, сложным, и именно в силу этого он, как никто другой, все ставит под вопрос.

Например, для своей эпохи открытия Коперника и Галилея были слишком «неудобными» и никак не вписывались в сложившуюся систему представлений о мире, своим современникам они казались сумасшедшими.

«Только сумасшедшему может придти в голову мысль усомниться в том, что вокруг Земли все вращается», — объясняет логику того времени Страхов.

«Или, например, Джеймс Джойс, который был совершенным безумцем и которого, если бы не издали в лавке Шекспира, наверное, никогда бы не узнал мир, а его произведения погрязли в психиатрических анналах. А так — это человек, который создал новую литературу», — приводит он другой пример.

В своей «Истории безумия в классическую эпоху» известный французский философ Мишель Фуко фактически описал историю западноевропейской цивилизации, в том числе цивилизации современной, как историю взаимоотношений с безумием.

Представление о безумии, связанном с искусством, идет от Платона, который писал о «священном безумии» в поэтическом творчестве, говорит преподаватель кафедры зарубежной литературы филологического факультета МГУ Александра Зиновьева.

В Средние века к безумцам относились еще терпимее, считая юродивых гласом божьим, а общение с ними — возможностью соприкоснуться с истиной.

Творцы XVII века описывают драму людей, которые пытаются отойти от абсолюта божественной веры и найти свою индивидуальность, но теряют разум.

«Стоит сбросить непрочный покров [веры], мир предстает в своем неприкрытом ужасе, — поясняет Зиновьева. — Шекспировские драмы нам об этом говорят. Вспомним хрестоматийные образы — Короля Лира или Офелию».

Болезнь романтиков

В первой половине XIX века безумие становится принадлежностью романтического сознания.

«Есть великие безумцы романтизма: в русской литературе это, наверное, Константин Батюшков. В немецкой — фигура интереснейшая это, конечно, Фридрих Гельдерлин», — рассказывает Зиновьева.

Для них безумие, добавляет она, «было в первую очередь связано с романтическим представлением об интуитивном прикосновении. О том, что к истине можно придти иррациональным путем, в творческом откровении».

Однако поэтов роднит не только схожее отношение к творчеству, но и душевная болезнь, которой оба они страдали.

Поставить диагноз через 200 лет — непростое дело, однако, по сохранившимся свидетельствам, в том числе и врачей, лечивших Батюшкова, можно предположить, что поэт страдал от шизофрении.

Когда ему было 33, болезнь приняла необратимый характер, и, неизлечимо больной, он провел вторую половину своей жизни, отгородившись от мира черным занавесом безумия.

В 1830 году его навестил Александр Пушкин. Батюшков его не узнал. В том же году Пушкин напишет: «Не дай мне Бог сойти с ума…»

Друг Батюшкова, поэт Петр Вяземский в своей записной книжке отметил одно из последних высказываний Батюшкова о своем творчестве: «Что писать мне и что говорить о стихах моих!.. Я похож на человека, который не дошел до цели своей, а нес он на голове красивый сосуд, чем-то наполненный. Сосуд сорвался с головы, упал и разбился вдребезги. Поди узнай теперь, что в нем было!»

Батюшков всегда настаивал на том, что поэт — это существо особенное, живущее одновременно, по крайней мере, в двух мирах: обыденном, повседневном и в мире мечты.

Доктор Антон Дитрих, лечивший Батюшкова в тридцатые годы, считал, что, одной из причин душевной болезни поэта стала особенность его душевного склада, в котором «воображение брало решительный перевес над рассудком».

«Страстность натуры Батюшкова была хорошим материалом для развития в нем психической болезни», — заявил врач.

Поток сознания

Эпоха декаданса — рубеж XIX-го и XX-го веков — во многом связана с фигурой Фридриха Ницше. В этот период безумие покидает область медицинской патологии и становится особой философией творчества.

«Давайте, например, вспомним знаменитый фолкнеровский роман «Шум и ярость». Там умственно отсталый Бенджи, потоком сознания которого фолкнеровский роман открывается, куда ближе стоит к полноте бытия, чем, скажем, его брат Квентин, студент Гарварда», — рассказывает Зиновьева.

Английская писательница Вирджиния Вулф в рассказе «Понедельник ли, вторник…» часто повторяет слово «истина». Истина, по ее мнению, в силу своей изменчивой, зыбкой, неуловимой природы противится рациональному анализу «Я хочу показать жизнь и смерть, разум и безумие, я хочу подвергнуть критике социальную систему, показать ее в действии…», — писала она о своем романе «Миссис Дэллоуэй».

Подпись к фото,

Многие герои пьес Шекпира сходили с ума

Однако и в ее случае литературная одаренность шла руку об руку с душевными болезнями.

Уже в своем первом крупном романе «Путешествие вовне» Вулф мимоходом пишет о том, как сложно быть не таким, как все: «На лондонских мостовых красоту никто не ценит, но необычность не проходит даром, поэтому там лучше не быть слишком высоким, не носить долгополый синий плащ и не размахивать в воздухе левой рукой».

В один из мартовских дней 1941 года она ушла из своего загородного дома в Сассексе на прогулку и не вернулась. Ее тело было найдено в реке, куда она бросилась, наполнив карманы своего платья камнями.

XX век, по словам литературоведа Зиновьевой, распространяет категорию безумия, бывшую ранее привилегией творцов на всех людей: «Если, например, Ницше подписывался «распятый в одиночку», то немецкие поэты-экспрессионисты делали это уже целым поколением. У них сумерки кумиров переживает уже все человечество».

Антипсихиатрия против лечения

Так, поэты и писатели, открыв для себя категорию безумия как синоним откровения и постижения сути, недоступной для всех остальных, постепенно причислили к сумасшедшим и всех остальных людей.

Своеобразным продолжением этих идей стало возникшее в 60-е годы в США общественное движение, которое получило название антипсихиатрия.

Именно тогда люди задались вопросом, кто определяет «норму», по каким критериям, и имеет ли он на это право.

«Одна из идей антипсихиатрии, и она имеет под собой некие философские основания, заключается в том, что сама по себе психиатрическая система — это симптом и симптом общества», — рассказывает Михаил Страхов.

Американский психиатр Томас Сас является одним из видных деятелей антипсихиатрии. В своей работе «Миф о психическом заболевании» он заявил, что душевная болезнь не реально существующая вещь, а лишь понятие, выработанное нашей культурой.

По его мнению, «психическое заболевание существует или является реальным точно в том же самом смысле, в котором существовали или были реальны ведьмы».

К этому времени была описана и такая проблема как госпитализм, когда человек не может выйти из психиатрической больницы, потому что становится от нее зависимым.

Движении антипсихиатрии нашло широкую поддержку в Европе, охваченной тогда студенческими волнениями. Однако реальные изменения произошли лишь в Италии. Там в один день было решено закрыть все крупные психиатрические лечебницы.

«После закрытия этих больниц было открыто множество маленьких центров и сделан также акцент на амбулаторное лечение: когда человек не находится в больнице постоянно, а приходит на какие-то консультации. И у психиатрической службы, таким образом, возникла мотивация человека поскорее выпустить», — поясняет Страхов.

Эта реформа, говорит он, в итоге оказалась невероятно дорогой, но многие страны идут по этому пути в той или иной степени.

В России подобные гуманистические идеи стали известны лишь благодаря роману американского писателя Кена Кизи «Пролетая над гнездом кукушки», который также называют библией антипсихиатрии. Однако закрывать лечебницы пока никто не спешит.

Безумство вменяемых | Мнения | Известия

По городу ходила тетка в черном с отрезанной детской головой. Это не блокбастер из списка номинированных на премию киноакадемии США. Это вообще не кино. Это то, что может присниться обывателю в самом кошмарном сне. Люди, которые потом увидели фото в соцсетях, просто отказывались верить в реальность происходившего. Потому что человеческий мозг этого воспринять как реальность не в состоянии. Наверное, мудро поступили руководители тех каналов, которые не стали транслировать это в эфире, потому что непонятно, как среагирует обычный зритель. Что делать? Куда бежать? Волна непринятия на работу женщин с Востока, общая агрессия, направленная на восточную «колонну» и масса других неприятностей, но уже в масштабе страны. Да, скорее всего такая позиция, как «няня», теперь закрыта для тысяч узбечек, таджичек и прочих, кого простой москвич просто не идентифицирует по роду-племени. Образ женщины в черном с детской головой в руках теперь будет впечатан в память миллионов.

Русские соцсети отреагировали обычно, то есть вполне с учетом заветов автора «Моей борьбы» — «расстрелять», «смертная казнь должна быть возвращена», «все узбечки делают это» и т. д. И, конечно, тот факт, что обезумевшая тетка кричала «Аллах акбар», привнес мало понимания в межконфессиональный диалог. То есть привнес окончательное непонимание. У простого человека все смешалось в голове — ДАИШ (бывшее ИГИЛ, запрещенное в России), террористы Парижа, взрывы в московском метро, Улуг-бек и бен Ладен, детские головы, Сирия, про которую даже никто особо не знает, где она. Ужас и кошмар. 

У людей снесло крышу — и это даже понятно. Только что делать с этим — никто не знает. Когда страхи социума внезапно концентрируются в едином образе — тут очень сложно удержаться от безумия. Причем одна часть авторов клеймит ислам, другая часть доболталась до того, что это провокация спецслужб. Последнее — из лагеря бывших сотрудников «Эха Москвы». Профессиональная деформация, что тут поделаешь.

Никто не знает точно, что произошло, но образ уже создан. Историю личного безумия тетки в черном никто не знает. Странные дефиниции типа «под действием психотропных препаратов» ясности тоже не вносят. ПП — это что — трава, что ли, или пластилин, или таблетки — что? Нет ответа. Но мы же в курсе, что миллионы, принимающие антидепрессанты и даже чего покруче, обычно не отрезают головы чужим детям. Но тут вступает сразу фаза генерализации — «они все такие».

Мой друг тут по этому поводу вспомнил, как в 1980-е у них в Новосибирске бабушка рубила внука топором, но не дорубила и после больницы мальчик так же играл в той же песочнице. Более того — бабушка жила в той же семье с любимым внучком.

Тетушка из Саратова давеча угрохала своих внуков — и по этому поводу все как-то тактично промолчали. Действительно, это же не американский папа, который расстрелял всю семью с русскими приемными детьми. Впрочем, когда выяснилось, что дети из Казахстана, то общественная истерика захлебнулась, не успев начаться. Кто их считает, этих казахских детей? Да и русских никто не считает — вот только в приемных семьях умерло 300, из которых 19 было убито руками приемных родителей. Кто-нибудь что-нибудь сказал, кроме Астахова? Нет. Семеро детей вместе с матерью в Нижнем Новгороде? Да кому это надо! Шизофреник в Подольске зарезал двоих собственных детей. Дальше? Да, конечно, нехорошо, но он же не кричал «Аллах акбар», пока их резал? Скорее всего, нет. А на нет и суда нет. А был ли на нем хиджаб? Вот точно — нет. И что?

А то, что безумие не знает ни религий, ни этноса, — ни-че-го. Люди, которые сейчас раскручивают национальную карту, — подонки. Безответственные подонки. Вешать на безумную тетку членство в ИГИЛ — это даже не смешно. Это значит просто подменять понятия и так или иначе обесценивать реальную угрозу. Зачем это делают местные авторы — остается только гадать. Сейчас найдется масса нациков, которые будут вопить: «Мы же говорили!» Продажные менты тут же поднимут планку своих поборов с приезжих. Каждый попробует иметь свой маленький гешефт на трагедии двух семей.

Но. Как написал один автор: «К сожалению, безумная фурия в черном может выйти на улицу с отрубленной головой не только в Москве, но и в Берлине, и в Париже, и в Риме, и где хотите, кроме разве что Израиля». Безумие не знает границ. От безумия нет профилактики. Что бы вам сейчас ни говорили.

Перформанс «Безумство» в Санкт-Петербурге от «2Белки»

Семейство Форестеров стало для нас уже совсем родным, но некоторые родственники хуже демонов. Не раз мы были в гостях у этой семьи, а теперь навестили их и в питерской резиденции.

Каждое помещение поместья оформлено в соответствии со своим назначением: здесь есть детская с кроваткой и игрушками, зал, где мать играла малышу на фортепиано, а отец сидел за рабочим столом, есть комната для слуг. Помещения очень просторные, но в некоторые из них хочется добавить больше мебели и предметов интерьера, чтобы передать атмосферу некогда жилого счастливого дома.

Достойные световые и звуковые эффекты сопровождали нас на протяжении всей игры. Персонажи почти всегда находились с командой, за исключением некоторых моментов, когда некоторым счастливчиками выпадала возможность встретиться с призраками лицом к лицу. Впрочем, предупредим: здесь нет жесткого контакта. Актерская игра порадовала.

Загадок немного: они несложные, нацелены в основном на поиск и логику, а также сопоставление. Когда у тебя за спиной витает призрак, думать не так-то просто. Мы наблюдали за персонажами, взаимодействовали с ними, как и положено классическому мистическому хоррору. В квесте встретилось много индивидуальных заданий, где проверить себя на храбрость сможет каждый. 

Квест располагается в 10 минутах от метро. При желании можно найти место и для парковки авто. В самой локации есть все необходимое: небольшая welcome-зона, приветливая общительная девушка-оператор. Также у нас было несколько просьб к администратору, в которых нам тоже не отказали. По этому пункту все отлично.

Хоть петербургским перформансам определенно есть куда расти, для неизбалованной публики или поклонникам жанра мистики игра точно покажется интересной. В процессе перформанса вас ждет трагическая, но прекрасная история и грамотная актерская игра и достаточно интересные загадки, которые мы ранее встречали в московских проектах об этой семейке.

«Безумство» является классикой мистических квестов, и каждый уважающий себя искатель приключений просто обязан посетить дом Форестеров!

Дата создания обзора: 4 июня 2018 года

Читать обзор

«Безумства с нами творились постоянно»

Александр Баркар

«TimeOut» , 20.05.2013

Рузанна Мовсесян поставила испанскую комедию XVII века, которая позволила актерам театра EtCetera посмеяться над собой.— Что васпривлекло в «Валенсианскихбезумцах» Лопе де Веги?— Я удивилась очень странному для Лопе сюжету, нетипичным для испанскоготеатра того времени обстоятельствам: мнимое сумасшествие героев, розыгрыши,обман — все запутывается, и сами персонажи перестают понимать, что они —нормальные. Такая своеобразная матрешка сумасшествия. Мне говорили, что этапьеса обладает чуть ли не проклятием —ставят-то ее на самом деле очень редко. — И «проклятие» не остановило?— Конечно, я с юмором отношусь ко всевозможным «проклятиям»,но определенные безумства с нами творились постоянно. Мы пошлина большой риск, изменив сюжет. Текст пьесы не переписан,а только сильно сокращен, отчего действия и мотивы героев изменились.Насколько оправданны такие фокусы с классикой — вопрос для меня открыт.Но идея, возникшая на репетициях, показалась настолько увлекательной,что мы решили рискнуть. Так что нам очень интересно будет мнение людей —пусть их окажется и совсем мало, — которые пьесу читали.— Ваш «сумасшедший дом» будет староиспанским?— Сценография и костюмы, конечно, совершенно не исторические.Со мной уже не в первый раз работал замечательный художникДмитрий Разумов. Созданное им пространство — полная фантастикаи безумие, смело и даже с хорошей наглостью придуманное. Ведьвсе, что происходит в пьесе, — плод воображения главного героя. Этот сонпроносится в его сознании в момент очень сильного испуга, стрессапосле убийства принца крови. Вот так мы увидели эту историю. И хотямы немножко иронизируем над жанром «плаща и шпаги», однаков спектакле все равно угадывается испанская тема: черно-бело-красноерешение и очень красивые вставки, когда на сцене возникают светящиесякартины в жанре испанской живописи, что-то из Хуана Миро.В этом сумасшедшем доме позволено все, нет никаких ограничений.— Какого зрителя вы ждете на вашем спектакле?— Под влиянием какого-то безумства, которое нас всех вело, спектакльполучился для подростков. Он молодой, сумасшедший, подобный пародиина «ужастики» и даже на компьютерные игры, как мне иногдакажется. Но, несомненно, это не значит, что смотреть спектакль могуттолько молодые. Он сказочный немножко, а сказка, тем более такаясумасшедшая, может быть интересна людям любого возраста.— Вам мало сумасшествия в жизни?— Сумасшествие сумасшествию — рознь. Есть сумасшествие Достоевского, Кафки. Тяжелое, мрачное,болезненное. Сумасшествие сегодняшнего мира имеет именно такой вкус. То, чтомир в принципе сумасшедший, — это не обсуждается, я думаю. Но есть на свете другой автор — Лопе де Вега.И у Лопе — другой вкус сумасшествия. В этом принципиальноеотличие его театра и его драматургии. Это счастливый театр, радостный.Уникальный в своем роде. Если сходить с ума по Лопеде Веге, то даже безумиестановится счастьем и невероятно радостной игрой. Может быть, нашеспасение как раз в том, чтобы попробовать сходить с умане по Достоевскому, а по Лопе. Использовать игру как способотбросить от себя всю черноту и тяжесть, вырваться из кошмара,который нас преследует в реальности.  


, когда диагноз был социальным, 1948-1980: Staub, Michael E .: 9780226771472: Amazon.com: Books

«Яростно обсуждаемая и разносторонняя игра Madness Is Civilization пересматривает тот позорный и знаменитый период в истории США, шестидесятые годы. Но этот взгляд — через зеркало культурного аргумента о психозе как одновременно обвинении и освобождении от репрессивного общества. Четко наблюдаемое, достоверно провокационное и пронизанное напряжением до последней строчки, воззвание Штауба к незаконченному наследию десятилетия наверняка будет широко прочитано и обсуждено.»

— Ким Хоппер, Колумбийский университет

« Madness Is Civilization — это свежий и потрясающий с аналитической точки зрения отчет о критике психиатрии, преобладавшей в десятилетия после Второй мировой войны. Стауб исследует культурный и политический смысл идеи о том, что безумие было разумной реакцией на сошедшее с ума общество. Он смело возрождает работы таких корифеев, как Теодор Адорно, Томас Сас и Р. Д. Лэйнг, и рассказывает об активности таких захватывающих антипсихиатрических движений, как радикальная терапия и права пациентов.Создавая эту исключительно удобочитаемую учетную запись, Штауб использует различные источники, от медицинских до популярных. Madness Is Civilization обязательно к прочтению ».

— Мари Джо Бул, автор книги «Феминизм и его недовольство: век борьбы с психоанализом»

«Показывает неожиданные и увлекательные связи между множеством важных послевоенных мыслителей, многие из которых, как часто думают, были в разногласиях друг с другом, но которого Стауб убедительно изображает как создателей и населяющих один и тот же культурный момент. Благодаря новым творческим аргументам об антипсихиатрии и ее связях с интеллектуальным радикализмом как левых, так и правых, это ценный вклад в американскую интеллектуальную историю ».

— Дэвид Герцберг, Университет Буффало

«Это живое исследование американской терапевтической культуры с конца 1940-х по 1980 год исследует, как ключевые события — фашизм, холодная война, новые левые, гражданские права, феминизм, Вьетнам — сформировали американскую психиатрию. Стремление понять семейный, социальный и политический контекст человека становится в руках Штауба историей профессиональных поворотов, поворотов и непредвиденных последствий.Гуманистическая терапия часто не давала прогрессивных результатов, открывая эру биохимических решений в психиатрическом лечении. Удивительно доступный и полный культурной иронии, Madness Is Civilization является важным чтением для ученых, интересующихся взаимоотношениями между американской культурой и политикой ».

— Регина Моранц-Санчес, Мичиганский университет

«Автор проделывает похвальную работу по детальному описанию антипсихиатрических сражений 1960-х и 1970-х годов».

Журнал американской истории

«[A] новая, удобочитаемая и чрезвычайно важная книга по послевоенной психиатрии и американской культуре.. . . Стауб блестяще рассказывает эту американскую историю ».

— Сандер Л. Гилман — Шестидесятые: журнал истории, политики и культуры

«Интересное и доступное чтение, Madness Is Civilization проливает новый свет на тему психического здоровья в Соединенных Штатах, в то же время согласованно объединение разрозненных интеллектуальных элементов под подъемом (и падением) антипсихиатрического движения. . . . Таким образом, любой ученый, интересующийся изменяющейся динамикой американской культуры и политики, должен включить эту книгу в свои списки для чтения, поскольку она дает уникальный и проницательный анализ возникновения социального диагностического мышления и его значения в социальных изменениях.

Современная социология

«Критики психиатрии существовали уже более века, но ничто по сравнению с потоком атак на поле боя со стороны таких людей, как Мишель Фуко, Эрвинг Гоффман, Р.Д. Лэнг, Кен Кизи и Томас Сас. Следует воздать должное Стаубу за реконструкцию этой изменчивой, влиятельной и в значительной степени игнорируемой эпохи в истории психиатрии, а также за его освещение исследований семейного происхождения тяжелых психических заболеваний в 1950-х годах.”

История психиатрии

Безумие — это цивилизация вносит ценный вклад в американскую интеллектуальную историю 1950-х, 1960-х и 1970-х годов. Для читателей постарше Штауб предоставляет хорошо исследованный и проницательный воссоздание дебатов, которые доминировали в прошлый период. Для младших он — вдумчивый проводник общей интеллектуальной энергии, которую когда-то давало изучение здравомыслия и безумия. Для обеих когорт он показывает, как много было потеряно из-за отсутствия подлинно социального взгляда на психические заболевания в текущих рассуждениях о нормальности и ненормальности.. . . Легко читаемый синтез широкого диапазона материалов, сделанный Штаубом, — единственный лучший источник для вдумчивого обсуждения «антипсихиатрического» движения, которое в то же время так хронологически близко, но так интеллектуально далеки от нашей нынешней эпохи ».

— Аллан В. Хорвиц — Социальная история медицины

«В Madness Is Civilization Майкл Э. Штауб дает ясную перспективу изучения психических расстройств в середине 20-го века, широко рассматривая клинические, политические , социологическая и общественная работа протестующих интеллектуалов, которые продвигали антипсихиатрические и контркультурные движения с 1948 по 1980 год.. . . Психиатрам и всем, кто пытается понять, как большие слои общества могут гневно игнорировать одну отрасль медицины, должны прочитать эту книгу, чтобы лучше понять историю антипсихиатрических групп и текущие проявления антипсихиатрического движения ».

Американский журнал психиатрии

Много безумия — это божественное чутье

Эмили Дикинсон 1890

Биография автора

Текст стихотворения

Краткое содержание стихотворения

Темы

Стиль

Исторический контекст

Стиль

Исторический контекст

000

0002 Критический обзор

000 Критический обзор

000

Датой написания «Много безумия есть божественный смысл» считается 1862 год, но никто не знает наверняка, потому что стихотворение было опубликовано почти тридцать лет спустя, в 1890 году, после смерти Дикинсона.Ее стихи впервые были представлены публике благодаря усилиям друзей и родственников, которые открыли ее стихи, исправили ее пунктуацию, обозначили названия и изменили некоторые значения Дикинсона, чтобы не оскорбить ее аудиторию. Прошло более сорока лет, прежде чем ее оригинальные стихи были переданы в Библиотеку Конгресса США, где они были тщательно изучены и были восстановлены оригинальные версии Дикинсон. Единственное редактирование, которое было выполнено для более поздних публикаций, заключалось в присвоении номеров мест каждому полному произведению, а также каждому фрагменту стихотворения.«Much Madness» получил номер 435 .

«Большое безумие — это божественное чувство» было опубликовано в первом сборнике Дикинсона, который назывался просто стихотворений (1890). Это стихотворение открыто для множества интерпретаций. Можно сказать, что это отражает ее чувство юмора или бунта, а также ее чувство разочарования как умной женщины, живущей в мире, в котором доминировали диктаторские мужчины. Стихотворение также может отражать ее гнев, потому что, хотя она была описана как тихая и скромная, Дикинсон не сдерживала своих самых сильных чувств, когда дело доходило до их написания.Если смотреть с другой точки зрения, стихотворение может быть воспринято как выражение страха Дикинсона перед буквальным безумием.

Поэма обманчиво коротка и на первый взгляд кажется простой. Однако в его восьми строчках скрыта универсальная тема, которая настолько глубока, что более чем через сто лет ее значение все еще свежо, ее влияние все еще остро, а выраженные эмоции все еще противоречивы. Это стихотворение настолько современно, что Роберт Хасс, бывший лауреат премии поэтессы Соединенных Штатов (1995–1997), решил прочитать Президенту и миссис Дж.Клинтон на праздничной встрече в Белом доме в 1998 году.

Эмили Дикинсон родилась в Амхерсте, Массачусетс, 10 декабря 1830 года, она была второй дочерью Эдварда и Эмили (Норкросс) Дикинсон. Ее семья была прочно закреплена в обществе, ее дед был одним из основателей Амхерстского колледжа, а ее отец работал на Конгрессах штата и на федеральном Конгрессе. Однако большую часть своей жизни Дикинсон избегала общественной жизни, предпочитая отстраняться от общества и вместо этого сосредоточиться на писательстве.

В детстве Дикинсон получала образование дома, в основном под руководством своего отца, который жестко подвергал цензуре ее предмет из опасения, что некоторые книги могут увести ее от его религиозных убеждений, которые он потребовал, чтобы его дочь приняла без аргументов. Ее отец, должно быть, разрывался между признанием ее интеллектуального любопытства и желанием контролировать ее мысли, потому что он купил ей книги, а затем спрятал их, показав ей, сказав ей, что он обеспокоен тем, что книги могут поколебать ее мысли.

Хотя Дикинсон продолжала посещать Академию Амхерста и Женскую семинарию Хэдли (ныне Колледж Маунт-Холиок), она не получила ученой степени. Однако ее школьные успехи были известны; ее ум, воображение и умение писать поражали многих ее учителей. Вскоре после завершения первого года обучения в колледже в 1848 году она вернулась в свой семейный дом и оставалась там до самой смерти, отваживаясь выезжать только изредка.

Хотя Дикинсон редко покидала пределы отцовского дома и редко отвечала посетителям, ей все же удалось встретить, в частности, двух мужчин, которые оказали на нее большое влияние. Сначала был преподобный Чарльз Уодсворт, который, по мнению многих биографов Дикинсона, вдохновил ее интеллектуально. Некоторые критики предполагают, что Уодсворт был центром многих стихов Дикинсона.

Другим человеком, который повлиял на нее, был Томас Вентворт Хиггинсон, литературный редактор и эссеист, который написал статью в апрельском 1862 году в газете Atlantic Monthly за , в которой давались советы молодым поэтам. Прочитав эссе Хиггинсона, Дикинсон начала присылать ему стихи, прося оценить ее сочинение.Хиггинсон был мягок в своих предложениях и посоветовал ей не публиковать. По иронии судьбы, после смерти Дикинсон Хиггинсон сыграла важную роль в публикации своего первого сборника.

Повзрослев, Дикинсон все больше отдалялась от общества и посвятила остаток своей жизни совершенствованию своего искусства. Она много писала. Считается, что только в 1862 году она написала в общей сложности 366 стихотворений. Ее более поздние стихи отражают исследование личности, особенно с точки зрения ее эмоций, и более великого представления о себе, ее душе.Ее более зрелые произведения также исследуют универсальные темы смерти, знания и бессмертия.

Дикинсон видела меньше десяти стихотворений, опубликованных за свою жизнь. Ее первый сборник, стихотворений , был опубликован в 1890 году. В этом сборнике появилось «Много безумия — божественное чувство». В следующем году был опубликован второй сборник « стихотворений, вторая серия ». Обе коллекции неоднократно переиздавались по многочисленным просьбам. Первые публикации обоих сборников также были сильно отредактированы, поэтому стихи казались более традиционными и нравились широкой публике.

15 мая 1886 года Дикинсон умер от болезни Брайта. Похоронена в Амхерсте.

 Большое безумие - это божественное чутье - 
Для проницательного взгляда -
Много смысла - абсолютное безумие -
'Это большинство
В этом, как и все, преобладает - 5
Согласие - и вы в здравом уме -
Демур - вы' сразу же опасно -
И обработанный цепью -

Строка 1

Поэма Дикинсона «Много безумия — это божественный смысл» начинается с утверждения, которое немедленно требует внимания читателя. Дикинсон использует свой ироничный или противоречивый остроумие для полного текста этого стихотворения, начиная с парадокса в первой строке. Вопросы, которые могут возникнуть с первыми двумя словами в этой строке, могут касаться того, что она подразумевает под словом «безумие». Дикинсон имеет в виду безумие или гнев? Чтобы усложнить ситуацию, Дикинсон сбивает читателя с толку, добавляя два удивительных слова в конце этой строки, сопоставляя первое впечатление с противоречивым вторым. Читатель может задаться вопросом, серьезно ли Дикинсон или она подшучивает над кем-то или над чем-то.Она наслаждается своим безумием? Использует ли она безумие, чтобы подняться над ситуацией, в которой она чувствует себя некомфортно или в ловушке? Как может иметь смысл безумие? И почему «божественное чутье»? Имеет ли она в виду божественность в смысле благочестия или имеет в виду что-то просто восхитительное?

Обратите внимание на аллитерацию в этой строке. Есть двойное м в словах «много безумия» и s в конце слов «безумие», «есть» и «божественное». Кроме того, слово «Sense» имеет s как в начале, так и в конце.Таким образом, эта начальная строка не только броская из-за ее противоречивого или мятежного поворота значения, но и использование аллитерации делает чтение строки забавным, когда язык скользит по всем звукам s .

Строка 2

Слово «различение» во второй строке можно понимать по-разному. Проницательность может означать различение в смысле осторожности; или это может означать проницательный или мудрый. Это также может означать «чувствительный» или даже «проницательный». В зависимости от опыта читателя или его отношения к безумию, в стихотворении может использоваться слово «различение».Читатель может интерпретировать это стихотворение как саркастическое, осуждающее или игривое. Как и вся хорошая литература, стихотворение Дикинсона предлагает пространство, в котором читатель может перемещаться, привнося свои эмоции в произведение и наслаждаясь им не только через авторский взгляд на жизнь, но и на личном уровне.

Строка 3

В третьей строке Дикинсон почти полностью переворачивает первую строку с ног на голову, помещая то, что было первым, последним и наоборот. Снова в строке используется аллитерация, при этом s встречается пять раз.И здесь снова есть двусмысленность, на этот раз присутствующая в слове «самый суровый». Имеет ли поэт в виду унылый, суровый или унылый? Или она имеет в виду чувство завершенности? Она также может предлагать прилагательное, простой.

Перекручивая фразы между первой и третьей строками, Дикинсон может просто подчеркнуть свое вступительное слово. Она также может сказать, что не нужно много безумия, чтобы обрести смысл, потому что даже самое вопиющее безумие понятно. Однако она заявляет, что слишком много здравого смысла — самое жестокое безумие из всех.

С этой строкой возникает еще один вопрос. Что она имеет в виду под «смыслом»? Это здравый смысл? Она подразумевает здравомыслие или рациональность? Эти вопросы о значении слова «чувство», о котором она говорит, на самом деле составляют основу всего стихотворения. Это стихотворение написано на основе определения «смысла», не так ли? Разве поэт не хочет, чтобы читатель задумался о том, кто определяет то, что называется смыслом?

Строки 4–5

Четвертая и пятая строки предлагают возможный ответ на эти вопросы, по крайней мере, частично.«Это большинство», кто определяет здравомыслие и разум. Это не означает, что их определение правильное. Дикинсон только подразумевает, что, поскольку у большинства есть правило «как все», их определение таково, что «преобладает». Это может натолкнуть читателя на вопрос: что, если бы безумие было в большинстве? Тогда может возникнуть следующий вопрос: что такое безумие?

Строка 6

Слово «Согласие» подразумевает подчинение или, если говорить более жестко, молчаливое согласие. Если читатель знаком с подробностями жизни Дикинсон, такими как ее властный отец и давление христианского обращения в маленьком городке, которое Дикинсон испытала в Амхерсте в свое время, это слово вызывает более сильные эмоции.Дикинсон разрывался между природной застенчивостью, чувствительностью и врожденным чувством бунта. Понимание этих различных сил в ее жизни помогает читателю оценить всю тяжесть противоречий и эмоциональных битв, с которыми она столкнулась. Подчинение господствующим силам должно было быть объявлено разумным, безопасным и правильным. Если она соглашалась, более чем вероятно, что она также осталась одна, чего она так жаждала.

Конфликт универсальный. Он определяет отношения между родителями и детьми; семьи и деревни; племена и государства.Согласиться с большинством — значит обрести покой, по крайней мере, в некоторых ситуациях, но это не всегда комфортный покой. Иногда за покой приходится платить дорого, ценой собственного душевного равновесия.

Линия 7

Слово «Демур» завораживает. Это слово означает возражать или протестовать. Однако, написанное с добавлением и , «скромный», это слово приобретает почти противоположное значение «скромный» или «застенчивый». «Скромно» — это слово, которое часто используется для описания личности Дикинсона.Однако в седьмой строке она использует это слово в отличие от слова «Согласие».

Сразу после этого слова она вставляет черточку, которая острая и заостренная, почти как оружие. Если человек выступает против большинства, его удерживают в страхе, потому что протестовать — это больше, чем просто неправильно, это быть опасно. Прилагательное, которое она использует в этой строке, «немедленно», отражает прямую форму тире, которая ему предшествует; и это подразумевает незамедлительность: без суда со стороны коллег, без оправдания.Тот, кто не согласится с правилом большинства, будет считаться хуже предателя. Им откажут в правах и быстро заберут. Также интересно, что когда язык в шестой строке (в которой Дикинсон упоминает здравомыслие) сравнивается со строкой седьмой, последняя написана гораздо более интересными словами. Это дает читателю намек на то, что Дикинсону может нравиться склонность к безумию.

Строка 8

Строка восьмая предполагает, что возражающий не только будет объявлен сумасшедшим и увезен, он или она будет либо скована цепями, либо избита ими.Слово «обработанный» снова немного двусмысленно, но настроение очень ясное: либо все свободы перестанут существовать, либо преступник почувствует боль. Скованная цепью или избитая, изображение не

Media Adaptations

  • Существует широкий выбор аудиокассет стихов Дикинсона, записанных разными художниками. Джули Харрис читает стихи и письма Дикинсона на кассете Эмили Дикинсон — Автопортрет . Харрис получила премию «Тони» в 1977 году за роль Дикинсона в пьесе для одной женщины The Belle of Amherst .

очень понравилось. Это настолько неприятно, что в стихотворении предлагается очень серьезно отнестись к безумию, потому что последствия могут быть очень серьезными.

Безумие против рассудка

Основная или, по крайней мере, наиболее очевидная тема этого стихотворения касается спора по поводу определения здравомыслия и его противоположности — безумия. Вменяемость — термин неоднозначный. Он берет свое определение из своего окружения. То, что в одном обществе считается разумным, в другом может быть определено как безумие.Течение времени также меняет определение.

Дикинсон также прав, указывая, что большинство классифицирует то, что разумно, а что нет. В любой группе правила поведения определяются большинством. Отклонение от этого стандарта недопустимо, если большинство группы «преобладает». В некотором смысле те, кто возражает, должны подвергаться остракизму, иначе они будут угрожать целям группы. Хотя слова «вменяемость» и «безумие» имеют определенные значения, признанные современными читателями, во времена Дикинсона эти понятия часто использовались при обсуждении прав женщин или попытках их подавления.

Индивидуальность

Индивидуальность против группы — это постоянная битва за баланс. Чтобы творческий дух мог расширяться и исследоваться, человеку необходимо дать

Темы для дальнейшего изучения

  • Найдите полное собрание стихов Дикинсон, которое содержит предметную или категориальную классификацию ее стихов. Выберите по крайней мере пять стихотворений, которые можно интерпретировать как сосредоточенные на проблемах личности, идентичности, угнетения или какой-либо другой теме, которая может быть воспринята как феминистская проблема.Напишите статью, как если бы вы были теоретиком-феминистом, изучающим именно эти стихотворения.
  • Обращение с теми, кого считали сумасшедшими, было темой, которую часто обсуждали в девятнадцатом веке. Изучите историю приютов, которые существовали в Соединенных Штатах в этот период времени, особенно в Новой Англии, уделяя особое внимание женскому населению, населявшему эти учреждения. Какая болезнь была самой серьезной? Какие были методы лечения?
  • Фильм Beautiful Dreamer (1991) запечатлел отрывок из жизни Доктора.Морис Берк и Уолт Уитмен, когда они собираются вместе в попытке взглянуть на безумие по-новому и творчески. Посмотрите этот фильм, а затем посмотрите Пролетая над гнездом кукушки , еще один фильм о людях, которых сочли безумными. Сравните темы в этих двух фильмах. После просмотра обоих видео напишите собственное стихотворение, посвященное некоторым аспектам безумия и здравомыслия.
  • Дикинсон за свою жизнь написала сотни писем. В большинстве этих писем она включала одно или несколько стихотворений.Представьте, что вы Дикинсон и отправили стихотворение одному из ваших ближайших друзей. Составьте письмо к этому стихотворению. Разверните идеи Дикинсона о том, что определения здравомыслия и безумия являются в некоторой степени произвольными понятиями. Погрузитесь глубже в ее чувство подавления в отношении ее чувства индивидуальности.

свобода мыслить иначе, чем традиции группы. Инновации происходят тогда, когда воображение не ограничено.

Таким образом, легко понять заботу Дикинсона о потребностях человека.Она была художницей и поэтому имела уникальный образ мышления. Давление на нее, чтобы она соответствовала, было сильным. Не только ее голос был неуместен в ее обществе, но и в ее эпохе. Для нее быть ограниченным манерами окружающих ее женщин было бы сродни духовной смерти. Хотя большинство преобладало, у нее была сила своей индивидуальности, чтобы помочь ей сохранить свое зрение, но вполне вероятно, что ей часто говорили, насколько это опасно.

Восстание

Подразумеваемая тема этого стихотворения — восстание.Хотя Дикинсон не обсуждает, восставала ли она против правила большинства, читатель может сделать вывод, что она, по крайней мере, думает об этом. Если она размышляла над концепциями двусмысленности безумия и здравомыслия, то, скорее всего, она думала о том, чтобы пойти против правил большинства. Из ее вступительного заявления о том, что безумие божественно, читатель может сделать вывод, что Дикинсон предпочитает безумие ограничения здравомыслия. В некоторых своих письмах она писала, что восстала против религиозных обращений, через которые проходило большинство ее сверстников — бунтарский дух определенно был ей доступен.Она также пошла против воли отца, читая книги, кроме Библии. В заключение, в этом стихотворении она была добровольным партнером для тех, кто «возражает», не требует больших предположений.

Феминизм

Можно утверждать, что еще одна подразумеваемая тема — это ощущение раннего феминизма. Хотя это никогда не упоминается в этом стихотворении, феминистское прочтение стихотворения может связать его с произведениями других женщин времен Дикинсон, а также современных женщин-авторов, которые обсуждают угнетение с точки зрения безумия.В обществах, где доминируют мужчины, подобных тому, в котором жил Дикинсон, власть большинства находилась в руках мужчин, независимо от того, были они в большинстве или нет. Мужчины были законодателями и, следовательно, составляли большинство. Они определили, что считается разумным. Восстать против их угнетения и требовать голоса — феминистская тема.

Двусмысленность

В стихах Дикинсона часто присутствует двусмысленность. Большинство опытных писателей понимают, что допустить двусмысленность в своих произведениях — значит предложить читателю сделать собственные выводы о значении произведения.Таким образом, читатель принимает участие в написании. Рассказ или стихотворение — это не только опыт автора, но и зеркало, отражающее жизнь читателя. Дикинсон знала об этом, и ее способность оставлять вещи необъяснимыми является признаком высоких литературных способностей и понимания. В этом стихотворении Дикинсон использует много слов с двусмысленным значением, таких как «безумие», «чувство», «божественный», «проницательный» и «суровый».

Предложение

Предложение идет рука об руку с двусмысленностью.Используя двусмысленные слова, Дикинсон создает среду, в которой она может указывать на ситуации, не указывая их полностью. В «Много безумия есть божественный смысл» есть намек на восстание, хотя Дикинсон никогда не выходит прямо и не заявляет об этом. Есть также предположение о феминизме, даже если она не думала в этих терминах. Она знала об ограничениях, наложенных на нее, потому что она была женщиной, но никогда не упоминала об этом прямо. Читатель может также сделать вывод, что она сама склоняется к тем, кто мыслит категориями безумия, поскольку она дает им божественное благо.

Аллитерация

Одной из наиболее распространенных поэтических форм, которые Дикинсон использует в этом стихотворении, является аллитерация, повторение согласных звуков. s — это буква, которую она чаще всего использует для этого эффекта. Собственно, он используется в каждой строке, кроме последней. Делая это, Дикинсон устанавливает особый звук, который не прерывается до последней строки, таким образом обращая внимание на заключение стихотворения. Звук s мягкий и скользкий, поэтому читатель довольно плавно продвигается по стихотворению до последнего момента.Последняя строка более прямолинейна и прямолинейна, с отсутствием аллитерации и звучанием s , создающим иллюзию резкости и наказания.

Рифма

В этом стихотворении только одна официальная рифма. Оно встречается в строках шестой и восьмой со словами «вменяемый» и «Цепь». Как единственная рифма, она привлекает к себе внимание. Между этими двумя словами есть интересная связь. Дикинсон, кажется, подчеркивает, что управлять цепями будут те, кто объявляет себя вменяемым.Тем самым она связывает последние три строки стихотворения с образом угнетенного и угнетателя.

Тон

Поскольку она использует двусмысленные слова в этом стихотворении, трудно определить тон, который Дикинсон задумал для «Много безумия — это божественный смысл». Она цинична или юмористична; она в депрессии? Или она пишет эти слова, потому что разобралась в системе и хочет поделиться новостями? Она празднует безумие? Разоблачает ли она вздор тех, кто утверждает, что знает, что такое здравомыслие? Последняя строка довольно обескураживает своим изображением цепи, но Дикинсон может высмеивать угнетателя.Она могла сказать им, что, несмотря на использование ими сдерживающих устройств, она все еще свободна. В конце концов, в первой строке есть ее ссылка на божественное. Кроме того, несмотря на угрозы большинства, Дикинсон смогла написать это стихотворение, доказав, что их попытки контролировать ее мысли потерпели неудачу.

Гражданская война

Пока Дикинсон писал это стихотворение, велика вероятность, что Гражданская война еще шла. Она никогда не упоминает эту войну в своих стихах; однако в своих письмах Томасу Вентворту Хиггинсону она сталкивается с последствиями битвы.Она довольно часто писала Хиггинсону, в том числе в то время, когда он служил на войне. Она также переписывалась с ним после того, как он был ранен, когда он находился в больнице, поэтому она осознавала боль и страдания на личном уровне.

Кальвинизм и трансцендентализм

Кальвинизм был доминирующей религией в Новой Англии во времена Дикинсона. Кальвинисты верили в общество, в котором доминирует церковь, в абсолютный суверенитет Божьей воли и наказание за грехи. Они подчеркнули, материализм и логику, из которой производной пуританской этики тяжелой работы.Они также верили, что спасение приходит только через веру в Бога, и, если он избран Богом, никто не может сопротивляться. Эта религия ставила группу над личностью и конкретную реальность над воображением или интуицией. В определенный момент жизни молодого человека заявление о его обращении в эти убеждения было обычной практикой.

Дикинсон в своих письмах и стихах ссылается на эти кальвинистские верования, а также на свое восстание против них. Она отказалась принять веру. Ее представления о Боге не соответствовали представлениям церкви, несмотря на попытки отца убедить Дикинсона — ее отец был ортодоксальным кальвинистом.

Вместо этого Дикинсон обратилась к природе и своим инстинктам и интуиции о священности этой жизни. Большинство критиков сходятся во мнении, что на нее повлиял

Compare & Contrast

  • 1800s: Первый съезд по правам женщин проходит в Сенека-Фолс, Нью-Йорк. Несколько лет спустя в Рочестере Сьюзен Б. Энтони регистрируется и голосует, заявляя, что 14-я поправка дает ей это право. Через несколько дней ее арестовывают. На суде судья не позволяет ей давать показания от своего имени, распускает присяжных, признает ее виновной и оштрафовывает ее на 100 долларов, которые она не платит.

    1900s: Поправка о равных правах запрещает дискриминацию по признаку пола в сфере занятости и образования. Вскоре после этого Ширли Чизхолм становится первой чернокожей американкой, баллотирующейся в президенты. В 1974 году Элла Грассо становится первой женщиной-губернатором.

    Сегодня: Движение за права женщин распространилось по всему миру, при этом женщины Соединенных Штатов поддерживают инициативы в Китае, Индии, Африке, Афганистане и других странах. Женщин в Конгрессе по-прежнему меньше: 9 из 100 — женщины-сенаторы, 47 из 436 — представительницы.

  • 1800-е годы: Гражданская война освобождает рабов, но более 600 тысяч человек погибают в боях.

    1900-е: В течение двадцатого века Америка участвует в пяти отдельных войнах: Первой мировой войне, Второй мировой войне, а также войнах во Вьетнаме, Корее и Персидском заливе, в результате чего в общей сложности погибло более 200 тысяч человек.

    Сегодня: Двадцать первый век начинается с неожиданного нападения террористов на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке и Пентагон в Вашингтоне, округ Колумбия.C. Это нападение ускоряет объявление США войны терроризму. Первые жертвы в Америке составляют более 3000 человек. Международные потери пока неизвестны.

  • 1800-е годы: Наиболее известные литературные движения в Соединенных Штатах включают романтиков и трансценденталистов.

    1900-е: В начале этого века реализм уступает место модернистскому движению, в котором поощряется экспериментирование. Писатели, такие как Хильда Дулиттл, Э. е. Каммингс, Эзра Паунд и Уильям Фолкнер связаны с этим периодом.

    Сегодня: Постмодернизм выходит за рамки литературы и определяется в общих терминах нереализма и нетрадиционности. Среди авторов, связанных с этим движением, есть Дон Делилло, Томас Пинчон, Джон Барт, Тони Моррисон и другие.

Ральф Уолдо Эмерсон (1803–1882), эссеист, философ и поэт, предложивший альтернативную философию. Эмерсон помог основать трансценденталистское движение. Трансценденталисты считали, что ответы об этой реальности можно найти в спокойных медитациях на природу.Они продвигали индивидуальность и уверенность в своих силах. Эмерсон также призвал всех, особенно тех, кто склонен писать, жить отшельнической жизнью, отстраняться от общества, чтобы не заразиться материализмом и исповедуемой логикой группы.

Избирательное право

Движение женщин за избирательное право Соединенных Штатов началось в середине XIX века в северо-восточных штатах. Женщины, такие как Лукреция Мотт и Люси Стоун, обнаружили, что, когда они высказывались за такие реформы, как движения против рабства и воздержания, им говорили, что у них нет голоса.Эта попытка заставить их замолчать вдохновила женщин на организацию.

Эти ранние феминистки, собравшись впервые как группа на Конвенцию Сенека-Фоллс, состоявшуюся в штате Нью-Йорк 20 июля 1848 года, выдвинули множество требований об улучшении своего статуса, самым спорным из которых было право голоса. . В то время их больше интересовали социальные, экономические, правовые и образовательные вопросы. После гражданской войны, когда Пятнадцатая поправка предлагала избирательное право только чернокожим мужчинам, избирательное движение оказалось в кризисе, поскольку некоторые женщины в движении отказались поддержать новую поправку, требуя включения женщин.Это вызвало раскол в движении.

Именно в это время, в 1869 году, была создана Национальная ассоциация избирательного права женщин (NWSA), возглавляемая Элизабет Кэди Стэнтон и Сьюзен Б. Энтони. Одним из ее основных направлений было требование шестнадцатой поправки, которая дала бы женщинам право голоса. Эта группа избирательного права стала более радикальной, более активной и, следовательно, более заметной, таким образом обращаясь к своим проблемам более широкой аудитории женщин. Более консервативная организация, Американская ассоциация избирательного права женщин (AWSA), основанная в том же году, включила в число своих сторонников Томаса Вентворта Хиггинсона, эссеиста, с которым Дикинсон на протяжении всей жизни поддерживал переписку.

В 1890 году, через четыре года после смерти Дикинсон и в тот же год, когда была опубликована ее первая книга стихов, два сегмента движения воссоединились в Национальную американскую ассоциацию избирательного права женщин (NAWSA). Элизабет Кэди Стэнтон была избрана президентом, а Сьюзен Б. Энтони — вице-президентом. На этом этапе было решено, что движение должно отказаться от всех других вопросов и сосредоточить свои усилия на привлечении новых членов и получении права голоса. Однако право голоса женщин не будет завоевано до 1920 года с принятием девятнадцатой поправки.

Литература и литературные движения

Литература, которая была доступна во времена Дикинсона и оказала на нее влияние, включала произведения Уильяма Шекспира, Джона Китса, Хелен Хант Джексон, Роберта и Элизабет Барретт Браунинг и, вероятно, Ральфа Уолдо Эмерсона. Хотя Уолт Уитмен был ее современником, ее отговаривали читать его, потому что его сочинения считались постыдными. Дикинсон также читал Библию.

Литературные движения в Америке девятнадцатого века включали романтическое движение, которое достигло Соединенных Штатов примерно в 1820 году.Это движение стало инструментом, с помощью которого авторы пытались создать отличительный американский голос. Романтики считали природу и искусство более важными, чем наука. Самосознание пропагандировалось как способ понимания Вселенной. До этого движения сосредоточение на себе считалось эгоистичным, и это слово было пронизано уничижительным тоном. Уильям Вордсворт и Сэмюэл Тейлор Кольридж были двумя наиболее влиятельными писателями, связанными с романтиками.

Романтическое движение тесно связано с трансценденталистами, среди которых были Ральф Уолдо Эмерсон и Генри Дэвид Торо.В отличие от многих других движений, трансценденталисты настаивали и продвигали личность до такой степени, что не делали правил или определений для своего движения. Они поощряли нестандартное мышление, считая, что попасть в ловушки принятых условностей опасно. Другими авторами, находившимися под влиянием трансценденталистов, были Эдгар Аллан По, Герман Мелвилл и Марк Твен.

Резким контрастом с трансценденталистами были поэты, которых часто называют поэтами-браминами, большинство из которых также были профессорами Гарварда.На этих поэтов сильно повлияла европейская литература, из-за чего их философия и сочинения были гораздо более консервативными, чем трансценденталисты. Наиболее известными писателями в этой группе были Генри Уодсворт Лонгфелло, Оливер Венделл Холмс и Джеймс Рассел Лоуэлл.

Несмотря на то, что «Много безумия — это божественный смысл» практически не критикуют, количество комментариев за эти годы свидетельствует о том, как росла репутация Дикинсона как поэта. Признание Эмили Дикинсон , под редакцией Цезаря Р.Блейк и Карлтон Ф. Уэллс, содержит множество критических эссе о творчестве Дикинсон в целом, которые в совокупности демонстрируют возросшее признание ее творчества с течением времени. Она начинается с Томаса Вентворта Хиггинсона, который пишет в предисловии к первому опубликованному сборнику Дикинсона в 1890 г .:

стихи Эмили Дикинсон решительно принадлежат к тому, что Эмерсон давно уже назвал «Поэзией портфолио», — что-то абсолютно произведенное. без мысли о публикации и исключительно посредством выражения собственного мнения писателя.

Хиггинсон считал, что именно благодаря такому отношению Дикинсон имел свободу «смелых мыслей». Через три года после публикации этого сборника Арло Бейтс, писатель и редактор одной из бостонских газет, пишет, что «во всем томе едва ли есть строчка и уж тем более строфа, против которой нельзя возражать по причине технического несовершенства . » Затем он смягчает свою критику, добавляя, что здесь также вряд ли была линия, «которая не могла бы отбросить некоторый проблеск подлинной изначальной силы, воображения и реальной эмоциональной мысли.

Прыгая в двадцатый век, поэт Конрад Эйкен, получивший Пулитцеровскую премию, отредактировавший некоторые из стихотворений Дикинсона, сказал о своем писательстве следующее: , его отсутствие красноречия или риторической скорости, его наивная и часто прозаическая прямота, на каждой странице обнаруживаются блаженства мысли и фразы. Магия лаконична и верна.

Арчибальд Маклиш, известный американский поэт, лауреат Пулитцеровской премии, дал свою оценку поэзии Дикинсона в том виде, в каком она изучалась в 1960-х годах.Он пишет, что Дикинсон была одним из самых важных современных поэтов, несмотря на то, что «ее формы — одни из самых простых, на которые способен английский язык». Эти замечания не были оскорбительными. Скорее, продолжает он, говоря, что форма Дикинсон не была основой ее стихов. «Однако в стихах Эмили все устроено иначе». Затем он хвалит Дикинсон за ее образность, не за те образы, которые видны глазом, а скорее за мысленные образы, которые она создает для представления абстрактных чувств.Чтобы сделать свои комментарии более ясными, Маклиш использует, в качестве примера, строчку Дикинсона: «Эта белая поддержка / отчаяние». Он ссылается на ее способность заставлять абстракцию проявляться в форме изображения как образов, которые представляются «непосредственно воображению посредством внушения слов». Маклиш заканчивает тем, что называет тон Дикинсон «полностью спонтанным» и пишет, что «именно голос, а не форма дает ключ к ее работе». Ее голос особенный для нее, «и когда этот конкретный голос — это самый лучший голос Эмили Дикинсон, они [стихи] могут быть действительно прекрасными стихами.

Совсем недавно писательница Джойс Кэрол Оутс написала несколько статей о поэзии Дикинсона. В своей книге « Soul at the White Heat »: The Romance of Emily Dickinson’s Poetry », опубликованной в Critical Inquiry , Оутс пишет:

. героический характер поисков этого поэта. Это загадочно, навязчиво, преследует, очень часто расстраивает … но, прежде всего, героично.

Оутс продолжает, что поэзия Дикинсона отражает попытки поэта «осознать душу», которая, по словам Оутса, «есть не что иное, как попытка создать поэзию трансцендентности, которая переживает свое человеческое жилище и свое имя.Оутс хвалит способность поэта исследовать не только то, что известно, но и то, что бессознательно, что Дикинсон раскрывает через «противоречивые силы … удерживаемые в подвешенном состоянии». Как пишет Оутс, именно благодаря поэзии Дикинсона читатели получают «обостренное ощущение неизведанных возможностей разума». «Перед вами американский художник слова, столь же неисчерпаемый, как Шекспир, и столь же гениально искусный в своем ремесле, как Йейтс, поэт, которого мы можем с уверенностью поставить рядом с величайшими поэтами современности».

Джойс Харт

Харт имеет ученую степень в области английской литературы и творческого письма, а также публикуется на литературные темы.В этом эссе Харт размышляет о вдохновении стихотворения Дикинсона в попытке определить намек на безумие.

Многие литературные критики и историки литературы считают, что Ральф Уолдо Эмерсон оказал влияние на Дикинсона. Знание даже самых смутных подробностей затворнической жизни Дикинсона подкрепляет этот вывод, поскольку Эмерсон поощрял втягивание в себя, ограничивая социальные контакты. Эмерсон также, как говорится в его эссе «Самостоятельность», защищал индивидуализм. Чтение стихотворения Дикинсона «Большое безумие — это божественный смысл» с учетом произведений Эмерсона побуждает читателя интерпретировать это стихотворение таким образом, чтобы можно было проиллюстрировать мятежный характер Дикинсона.Между строк читатель может представить себе молодого поэта, который полон решимости бросить вызов правилу большинства и готов бороться за свою индивидуальность. Однако, когда это стихотворение читается, имея в виду некоторые из произведений самого Дикинсона, анализ приобретает иной тон. Может ли Дикинсон иметь в виду буквальное безумие, а не просто намек на то, что общество навешивает на нонконформиста ярлык сумасшедшего? Другими словами, боялась ли Дикинсон, что у нее может быть психическое заболевание? Боялась ли она сойти с ума? Если это правда, то не является ли это стихотворением эмоцией страха, а не бунта?

Полное собрание стихотворений Эмили Дикинсон (1950), под редакцией Томаса Х.Джонсон, содержит предметный указатель на последних страницах. Тщательный поиск по этому индексу не дает никаких упоминаний о таких словах, как бунт, индивидуальность или уверенность в себе. Тем не менее, это те концепции, которые Дикинсон якобы усвоил, читая Эмерсона, и эти темы, которые читатель может легко заключить, подчеркнуты в стихотворении Дикинсона «Много безумия — это божественный смысл».

Emerson также написал, что человек должен доверять своим мыслям. По его мнению, проблема заключалась в том, что люди, которые находили время, чтобы прислушаться к своим мыслям, часто забывали о них или, что еще хуже, были изгнаны из них, когда они покидали пределы и частную жизнь своего дома и уходили в общество.Общество ради собственной выгоды стремится к соответствию. Он писал, что общество испытывает отвращение к свободомыслящим мыслителям и творцам, поскольку оно поддерживает свою власть посредством регулируемых обычаев. Эмерсон считал, что общество работает на назывании вещей. То, что общество считало плохим, не обязательно было злом по своей сути; В конце концов, это было всего лишь название того, что, как опасалось общество, могло вызвать проблемы у большинства. По мнению Эмерсона, единственными плохими вещами в жизни было то, что лишало его права верить в себя и думать за себя.

Взяв эти концепции Эмерсона и применив их в качестве фона для стихотворения Дикинсона, читатель найдет почти идеальное совпадение. Стихотворение Дикинсона подразумевает те же чувства. Например, Дикинсон пишет, что большинство определяет термин «безумие» и считает его неправильным. Большинство диктует правила, и эти правила требуют соответствия. Идти против большинства — значит, виновный будет наказан. Другими словами, быть мыслителем самого себя — значит оказаться в цепях.Неудивительно ли, что, как писал Эмерсон, путь конформиста намного проще?

Однако стихотворение Дикинсона поднимает тему безумия. Почему она использует это слово? Хотя Эмерсон упоминает, что встать на путь нонконформиста может быть нелегко, он не ссылается на безумие как следствие.

Возвращаясь к предметному указателю сборника стихов Дикинсона, можно найти множество ссылок на безумие. Перечислено само слово «безумие», а также ссылки на мозг с привидениями, расслоение в мозгу и похороны в мозгу.Список тем в разделе «душа» включает штормы в душе, онемение души и паралич души. Поскольку в работах Дикинсона гораздо больше внимания уделяется теме умственного напряжения, а не индивидуальности или уверенности в себе, истинной темой этого стихотворения вполне может быть страх автора перед тем, что его сочтут сумасшедшим.

Ссылки Дикинсон на безумие встречаются в нескольких ее стихотворениях. В своем стихотворении «Меня поражало — каждый день» (номер 362) она обсуждает бурю, которая, кажется, присутствует каждый день, но все еще свежа.Она пишет, что ночью ее обожгла буря: «Моя мечта покрылась волдырями». Она также упоминает, что думала, что шторм будет кратковременным: «Но природа потеряла дату этого — / и оставила ее в небе -». Шторм надвигается на нее во время

«Затем она продолжает объяснять, что, почувствовав, что ее мозг разбился, она попыталась исправить это, так же, как раньше она пыталась исправить нити своей души. Она снова потерпела неудачу ».

день. Каждый день она думает, что избавилась от этого, но внезапно это вспыхивает сквозь облака.Он нарастает по интенсивности, пока не станет похожим на огонь, который обжигает ее, когда она спит. Это один из примеров, который может доказать, что Дикинсон боролась с чувством психического дисбаланса в своей жизни.

В своем стихотворении «Мы привыкаем к темноте» (номер 419) Дикинсон сначала описывает, как глаза приспосабливаются к темноте после выхода из освещенной комнаты. Затем она переходит к другому понятию тьмы, «И таким образом к большему — Тьмы — / Те Вечера Мозга -», когда она не может найти внутри света.Она продолжает свои мысли, заявляя, что со временем даже мозг сможет приспособиться к темноте внутри: «И жизнь идет почти прямо». В этом стихотворении звучит так, как будто она привыкла входить и выходить из каких-то психических проблем. Бывают моменты, когда она чувствует себя потерянной в темноте, но научилась с ней справляться. Однако она не говорит, что нашла свет. Она только заявляет, что ее мозг «приспосабливается к полуночи».

Одно из ее самых популярных стихотворений, «Я почувствовал похороны в моем мозгу» (номер 280), напрямую касается чувства безумия.Дикинсон описывает в этом стихотворении безумие. Она пишет: «Мой разум онемел», — затем вспоминает: «Доска в разуме сломалась / И я упал и упал …» Прямое упоминание «причины» страдания от какого-то несчастья затрудняет вывод о том, что Дикинсон конкретно имеет в виду какое-то безумие. В этом стихотворении она не использует метафору бури. Она открыто заявляет, что чувствовала себя так, как будто что-то в ее мозгу умерло.

Снова в 1862 году Дикинсон написал стихотворение, которое начинается со слов «Пришла ночь первого дня…» (номер

Что мне читать дальше?

  • Полных рассказов и стихотворений Эдгара Аллана По Эдгара Аллана По (1966) содержит рассказ «Система доктора Тарра и профессора Фетера», в котором молодой человек оказывается приглашенным на званый обед в государственном учреждении для душевнобольных.Во время трапезы так называемые смотрители заведения рассказывают гостю о процедурах заключения, которые необходимо соблюдать, чтобы держать сумасшедших под контролем. По мере того, как ужин продолжается, гость начинает сомневаться в здравомыслии самих хранителей. По исследует тонкую грань между здравомыслием и безумием — тему, которая была увлекательной для общества девятнадцатого века.
  • Эссе Ральфа Уолдо Эмерсона оказали огромное влияние на жизнь Дикинсона. Самостоятельность: мудрость Ральфа Уолдо Эмерсона как вдохновение для повседневной жизни (1991) содержит некоторые из лучших эссе Эмерсона, в том числе «Самостоятельность», «Сверхдуша» и «Духовные законы.”
  • Мишель Фуко — французский философ, занимающийся социальной эволюцией. В книге «Безумие и цивилизация: история безумия в эпоху разума » (1988) он выражает свои мысли об истории того, как цивилизации боролись с безумием. Начиная с 1500 года, когда сумасшедших просто считали эксцентричными, до девятнадцатого века, когда приюты были в моде, эта книга предлагает читателю заглянуть в постоянно меняющуюся роль людей, чьи мысли и / или поведение выходили за рамки того, что было считается вменяемым.
  • Шарлотта Перкинс Гилман впервые опубликовала новеллу «Желтые обои» в 1899 году. В этой сказке она создает рассказчика, которого угнетает ее муж и который обретает свободу, только сбежав с ума. Эта история, которую можно найти в издании The Yellow Wallpaper and Other Stories (1989), опубликованном Bantam Classics, стала символом угнетенных женщин во все времена, несмотря на то, что она была написана в начале XIX века. .
  • Под редакцией Дайаны Скотт, Хлеб и розы: антология поэзии женщин-писательниц XIX – XX веков (1983) — это сборник, который содержит представительных женщин-поэтов из Великобритании и США.Эта антология предлагает редкую возможность получить общее представление о женщинах, писавших в течение обоих столетий, а также о темах, которые их волновали.
  • Сильвия Плат была поэтессой, которая в 1950-х годах открыто занималась проблемами личной жизни, такими как депрессия, семейные отношения, индивидуальность, бунт и сексуальность. В дополнение к стихам Плат написала автобиографический роман в 1963 году, The Bell Jar , в котором она рассказывает историю психического расстройства молодой женщины.
  • В 1970-х Сандра М. Гилберт и Сьюзан Губар опубликовали свой новаторский сборник феминистской литературной критики Сумасшедшая на чердаке: женщина-писательница и воображение девятнадцатого века . В этой книге Гилберт и Губар предлагают критические исследования Джейн Остин, Мэри Шелли, Шарлотты Бренте и других известных женщин-романистов той эпохи. Возможно, что более важно, они также бросают вызов преобладающим представлениям о женском творчестве и предлагают некоторые поразительные новые идеи, которые произвели революцию в литературной критике женщин.Книга была переиздана издательством Йельского университета в 2000 году.
  • Поэзию Дикинсон часто сравнивают с поэзией одного из ее современников, Уолта Уитмена. Книга Уолта Уитмена Leaves of Grass , впервые опубликованная в 1855 году, является хорошим началом для такого сравнения, поскольку она помогает проиллюстрировать различные взгляды на тот период времени.

410), в котором она говорит о том, что ее душа не может петь. Она пытается поправить струны души, но следующий день настолько ужасен, что она теряет зрение.Когда она размышляет об этом дне, который, по ее словам, произошел за несколько лет до этого, она заявляет, что все еще немного сбита с толку.

 и Что-то странное - внутри - 
тот человек, которым я был -
и этот - не чувствуют себя одинаково -
может ли это быть Безумие - это?

Хотя она верила в философию жизни Эмерсона и принимала близко к сердцу его предложения жить уединенной жизнью и бороться за право мыслить оригинальными мыслями, поэзия Дикинсон также делает очевидным, что она страдала не только от унижения и разочарования в борьбе за ее индивидуальность.Ее огромный сборник стихов, а также писем, которые она написала, является свидетельством ее творческого потенциала и проницательности. Принимая во внимание время, в которое она жила, и властного отца, который у нее был, мало аргументов в пользу смелости, которую она, должно быть, имела для борьбы с конформностью. Однако это не означает, что она не пострадала. Прочитав Эмерсона, она могла бы даже пострадать больше, как предполагается в другом стихотворении.

В 1864 году она написала «Дверь, только что открывшуюся на улице» (номер 953), в которой описывает тип пробуждения.В стихотворении присутствует образ говорящей, идущей, где-то заблудившейся, как вдруг, проезжая мимо дома, перед ней открывается дверь. Пока дверь приоткрыта, говорящий наслаждается «мгновенным раскрытием тепла — / и богатства — и компании». К сожалению, так же внезапно дверь закрывается, и из-за этого опыта говорящий теперь страдает вдвойне. Она не только потеряна, но и страдает. В этом стихотворении Дикинсон, кажется, подразумевает, что, когда она была потеряна, по крайней мере, это было все, что было у нее на уме.Она пыталась найти свой путь. Однако, когда дверь открылась, она увидела, что кто-то живет совсем не так, как она. Такой образ жизни источал тепло. На короткую секунду она почувствовала, что нашла что-то или кого-то, с кем могла бы поделиться своими мыслями. Гораздо лучше было не знать, что такой образ жизни существует, потому что это заставляло ее чувствовать себя еще более потерянной, когда ей приходилось возвращаться к своему образу жизни.

Сделав небольшой скачок в догадках, можно сделать вывод, что в некотором смысле чтение Эмерсона сделало жизнь Дикинсона еще более несчастной, чем раньше.До того, как его слова открыли ее разум, Дикинсон, возможно, и не думала о восстании против большинства. Возможно, она не восприняла так серьезно его указания, что люди должны исследовать свои собственные мысли и доверять своей интуиции. Однако, прочитав его мысли, она не могла их забыть. Хотя его слова могли открыть ее разум, они также могли сбить ее с толку, поскольку у нее было очень мало поддержки, которая могла бы укрепить ее образ мышления.

Еще одно стихотворение, названное «Я почувствовал раскол в моем разуме» (номер 937), было также написано в 1864 году.Раскол, который почувствовал Дикинсон, звучал так: «Как будто мой мозг раскололся…». Затем она продолжает объяснять, что, почувствовав разрыв своего мозга, она попыталась исправить это, так же, как раньше пыталась исправить нити своей души. И снова она потерпела неудачу. «Я стремилась присоединиться к той мысли, которая стояла за спиной, / К предыдущей мысли», — пишет она, но все рассыпалось. Пытаясь понять некую безымянную концепцию, Дикинсон в этом стихотворении говорит читателю, что она не может сопоставить то, во что она когда-то верила, с некоторой новой информацией, которую она получила.Ее мысли перемешаны. Они больше не имеют смысла. Она не может найти между ними никакой связи.

Возвращаясь к исходному стихотворению «Большое безумие», после прочтения размышлений Дикинсон о ее чувстве потерянности, о том, как ее мозг переживает похороны или разрывают на части, интерпретация придает гораздо больше глубины. Трудно утверждать, что Дикинсон в общих чертах ссылался на культурное безумие. Тема безумия для автора очень серьезна. Неважно, страдала ли она официально психическим заболеванием; что она страдала есть.Смежные стихи очень ясно показывают, что временами она была напугана, что она была несчастной и что иногда она чувствовала, что потеряла голос своей души и действительно может сойти с ума.

Источник: Джойс Харт, Критическое эссе на тему «Большое безумие — это божественное чутье», в Поэзия для студентов , Группа Гейл, 2002.

Бет Каттельман

Каттельман имеет докторскую степень. в театре из Университета штата Огайо. В этом эссе Каттельман обсуждает, как лучше всего понять стихотворение Дикинсона, изучая как структуру текста, так и жизнь поэта.

Магия поэзии в том, что она вкладывает большой смысл в очень небольшое количество хорошо подобранных слов. Величайшие из поэтов являются экспертами в манипулировании выбором слов и синтаксисом, чтобы передать целый мир образов и концепций. Эмили Дикинсон была среди этих мастеров. Она смогла сжать множество образов и идей в несколько коротких строк, создав таким образом очень мощные, но в то же время очень загадочные стихи. Ее экономия на самовыражении произвела около

«Вместо случайного наблюдения за безумием общественных норм, это становится личным заявлением о мудрости, которая исходит из следования собственным убеждениям.”

прекрасные стихи, но и бросили вызов читателю. Краткость ее стихов может затруднить понимание ее намерения. Чтобы получить наиболее полное представление о стихотворении Дикинсона, полезно проанализировать его более чем одним способом. Посмотрев конкретно на сам текст, читатель может получить один уровень смысла. Использование знаков препинания, заглавных букв, метра и т. Д. — все это дает ключ к разгадке того, что поэт «пытается сказать». Чтобы получить дополнительный уровень смысла, можно исследовать стихотворение по отношению к жизни поэта.Даже если может не быть прямой корреляции с происходящими событиями, можно получить дополнительный уровень понимания. «Большое безумие — это божественный смысл» — отличный пример стихотворения, значение которого можно раскрыть с помощью комбинации этих двух типов анализа. При первом чтении стихотворение передает чувство иронии и неповиновения. Это душа, которая отвергает понятие «здравый смысл» и способна увидеть большую истину. Спикер стихотворения признает «безумие здравомыслия.Хотя это определенно является аспектом стихотворения, это поверхностное прочтение не передает всех тонких нюансов значения, которые можно найти в этих восьми строках. Комбинируя то, что можно почерпнуть из самого текста, с известной информацией о жизни Дикинсона, читатель может получить более глубокое понимание стихотворения. Многие критики сходятся во мнении, что эта техника действительно может дать более конкретное значение каждому стихотворению. Как отмечает Кристанна Миллер в своей книге Эмили Дикинсон: грамматика поэта ,

Метафоры и расширенные аналогии поэта, ее необычная краткость, отсутствие нормальной пунктуации, нерегулярные манипуляции с грамматикой, синтаксисом и сочетаниями слов — все это приглашает нескольких, не — ссылочные интерпретации того, что она имеет в виду.Умение сочетать это многообразие с историческим пониманием жизни поэтессы, а также с доступными ей языковыми теориями и практикой, фокусирует внимание на смысловых возможностях.

«Большое безумие — это божественный смысл» содержит многие из типичных текстовых элементов, используемых в поэзии Дикинсона, в том числе странный образец использования заглавных букв, игры слов, аллитерации и либерального использования тире в качестве знаков препинания. Каждый текстовый элемент оказывает определенное воздействие на читателя, приближая его к предполагаемому воздействию всего стихотворения.Например, такие слова, как «Смысл», «Большинство» и «Все» с заглавной буквы, олицетворяют их. Они переходят из категории «что» в категорию «кто». После написания с заглавной буквы слова приобретают конкретность и теперь в значительной степени относятся к людям, стоящим за концепциями. Вместо какого-либо «большинства» в стихотворении представлено окончательное «большинство». Использование заглавных букв слова «Глаз» во второй строке подчеркивает каламбур над местоимением «Я». Когда Дикинсон пишет «Внимательному глазу», она обращается именно к говорящему стихотворения.Говорящий — это «проницательное Я»; именно она способна признать абсурдность слепого следования диктату общества. Похожая игра слов происходит в пятой строке стихотворения с заглавной буквы слова «Все». И здесь это персонифицированное слово можно заменить местоимением: «Я буду». Итак, спикер стихотворения провозглашает: «Я одержу победу», вновь подчеркивая справедливость следования собственным диктатам и не поддаваться давлению общества. Использование заглавных букв в стихотворении также помогает выделить важные слова и указывает на контраст, который представляет Дикинсон.Термины «Безумие», «Смысл», «Существо» и «Безумие» привлекают внимание читателя и подчеркивают противопоставление этих противоположных понятий.

Основной знак препинания в «Много безумия — божественное чутье» — тире. Это соответствует предпочтительному стилю Дикинсона того времени. В начале своей карьеры она любила использовать восклицательные знаки, чтобы подчеркнуть свои слова. Однако в конце концов она отошла от этой практики и заменила ее либеральным использованием тире.В своем эссе «Вулканическая пунктуация Эмили Дикинсон» Камилла Денман отмечает это явление:

К 1862 году восклицательный знак становится все реже. В этот период Дикинсон становится анархичным в использовании тире, как с точки зрения замены почти всех других знаков препинания, так и с точки зрения его размещения почти между всеми частями речи.

Эти черточки служат для разбивки слов Дикинсона на небольшие «пакеты» слов, каждый из которых может быть исследован индивидуально, а затем объединен, чтобы раскрыть более широкий смысл.Они также обеспечивают сильный визуальный элемент, контролирующий ритм стихотворения. Некоторые критики предположили, что использование Дикинсон тире является признаком ее мучительного психического состояния, в то время как другие видят в этом стратегию неповиновения. Она отказалась уступить традиционному использованию знаков препинания, ставя в тупик тех, чьи вкусы сходятся с общепринятыми. Хотя можно привести веские доводы в пользу любого аргумента, последний, безусловно, соответствует духу этого конкретного стихотворения. Дикинсон не только пишет стихотворение о игнорировании норм общества, но и практикует это неповиновение в стихотворении, создавая свое собственное использование тире.

Теперь, когда текстовые элементы дали некоторое представление об этом стихотворении, что можно узнать, связав стихотворение с жизнью Дикинсона? Во-первых, конечно, необходимо знать биографию поэта. Мало что известно о повседневном существовании Дикинсона, но некоторые важные факты о поэте могут пролить свет на поэму. Хорошо известно, что Дикинсон был затворником. В то время как многие поэты и художники, как известно, уходят в свой «собственный мир», Дикинсон довела свое отступление до патологических крайностей.Как отмечает Гарольд Блум: «Мы знаем, что Дикинсон, когда ей было за двадцать, начала постепенно отступать в пределах Усадьбы, дома, в котором она родилась, вплоть до последних пятнадцати лет своей жизни. Она не покинула его территорию и не видела никого, кроме своего брата и сестры ». Если помнить об этих фактах о существовании Дикинсона, на поверхность приходит более глубокое понимание идеи «Много безумия — это божественное чувство». В стихотворении присутствует сильный элемент паранойи. Вместо случайного наблюдения за безумием общественных норм, это становится личным заявлением о мудрости, которая проистекает из следования собственным убеждениям.Поэма имеет иное значение, чем если бы ее написал бунтарь, который публично поддерживал антиистеблишментские идеи. Он гораздо более тонкий и содержит послание о пассивном сопротивлении.

Отдельные эпизоды из жизни Дикинсон также предоставляют дополнительную информацию о том, что она могла передать этим стихотворением. Поэма переходит из частной сферы в публичную и может быть прочитана как указание на то, как Дикинсон пришла к своей сильной потребности в уединении. В детстве Дикинсон избегала делать то, что считала неприятным, физически запирая себя.Как отмечает Донна Дикенсон в своей книге Эмили Дикинсон : «В молодости Дикинсон бросила вызов настоянию своего отца, чтобы она посещала церковь, с помощью простой уловки — запереться в подвале». В этом была ее сила. Дикинсон предпочла запереться, а не позволять обществу (или ее отцу) контролировать ее мысли и действия. Вместо того, чтобы уступить ожидаемому поведению, она нарушила нормы и вышла из «игры». У нее были собственные твердые убеждения, и она отказывалась поддаваться принуждению общества.Она осознавала последствия отличия и решила избежать того же, заперев себя. Этими действиями она лишила общество возможности заставить ее подчиняться. Ее не возьмут в руки цепью. Вместо этого она выберет свой собственный путь и создаст свою собственную реальность. Конечно, ирония здесь в том, что, хотя Дикинсон не была буквально заключена в тюрьму, она стала образно заключена в тюрьму из-за своего собственного, добровольного уединения.

Эмили Дикинсон была выдающейся поэтессой, чей талант, к сожалению, никогда не был признан при ее жизни.Всего несколькими строками она смогла создать целую гобелену идей. «Многочисленное безумие — это божественное чувство» — отличный пример множества смысловых слоев, которые можно заключить в восемь коротких строк. В этом стихотворении она выдвигает философскую предпосылку, вызывает интерес с помощью размера, заглавных букв, игры слов и аллитерации, а также дает представление о своей собственной жизни и убеждениях. Текст стихотворения и биография Дикинсона рефлекторно освещают друг друга. Среди критиков велись споры о том, должна ли биография поэта влиять на интерпретацию или значение стихотворения.Многие считают, что стихотворение следует рассматривать как отдельный текст и что биографические элементы из жизни поэта не должны влиять на интерпретацию. Однако большинство ученых Дикинсона придерживаются противоположной точки зрения. Они видят ее жизнь как основную для понимания ее работы. Однако сочетание этих двух критических взглядов дает прекрасную возможность оценить и объяснить поэзию Дикинсона. Нет причин выбирать одну технику вместо другой. Любые подсказки, которые могут пролить свет на стихотворение, следует считать полезными, будь то эпизоды из жизни поэта или элементы, содержащиеся в самом тексте.Объединение этих техник интерпретации обеспечивает наиболее полное понимание «Много безумия — это божественный смысл» и других стихотворений в произведении Дикинсона.

Источник: Бет Каттельман, Критическое эссе на тему «Большое безумие — это божественное чутье», в Поэзия для студентов , The Gale Group, 2002.

Денека Кэндис Макдональд

Макдональд — преподаватель английской литературы и средств массовой информации исследования. В этом эссе Макдональд рассматривает стихотворение Эмили Дикинсон в терминах

«Буквально некоторые воспринимались как возможная сумасшедшая на ее собственном чердаке, тема безумия и восприятие безумия были чем-то, что было личной проблемой для затворников. автор.”

исторический контекст периода, а также понятие индивидуума по сравнению с большинством.

Эмили Дикинсон, женщина, пережившая сложные отношения с внешним миром, написала бесчисленное количество стихов на темы безумия, религии и маргинализации. «Большое безумие — это божественное чувство» — одна из самых тревожных среди них из-за мрачных образов заключения и страха, обнаруженных в коротком восьмистрочном стихотворении.

Стихотворение начинается словами: «Большое безумие — это божественный смысл — для проницательного глаза», что указывает не только на то, что безумие является предметом этого стихотворения, но и на то, что Дикинсон видит разрыв между тем, что общество принимает как «здравый смысл», и тем, что социальное. норма диктует как клеймо клеймения (безумие).Действительно, трансценденталисты того периода (например, Генри Дэвид Торо и Эмерсон, которых, как мы знаем, читал Дикинсон) отвергали «нормализующую» политику большинства и вместо этого утверждали, что в природе существует божественная или трансцендентная мудрость, которую большинство может упустить. . Таким образом, Торо, заключенный в тюрьму за гражданское неповиновение, классно возражает в ответ на вопрос Эмерсона: «Что вы здесь делаете?» «Вопрос в том, что ты там делаешь?» Конечно, в то время, когда Дикинсон писал «Большое безумие — это божественное чувство», проблема безумия против здравомыслия или индивидуума против большинства была насущной социальной проблемой в Соединенных Штатах.Кроме того, в 1861 году началась Гражданская война (война, которая стоила жизни тысячам американцев и опустошила Юг) началась в 1861 году. Поэтому одно чтение стихотворения Дикинсона должно учитывать тот факт, что, как отмечает Бет Маклай Дориани (в Эмили Дикинсон: дочь пророчества ) и другие предложили:

Поэзию Дикинсона следует рассматривать как часть диапазона ответа на Гражданскую войну, предлагаемого современными писателями. Ее стих, возникший в эпоху, когда ставилась под сомнение чистота нации, безусловно, побуждает публику задуматься о своей духовной основе.

Многие люди на Севере сомневались в разумности ведения самой войны. В то же время многие южане и северяне согласились бы (исходя из здравого смысла), что рабство необходимо для экономики Юга. Только «безумие» высшего «божественного чувства» могло бы предположить, что морально правильным действием было освобождение рабов. Однако Дикинсон явно не ограничивала свою критику Гражданской войной. Она также отвечала на рабство, которое навязывали несогласным.Решив оставаться одиноким, жить в уединении и находить утешение в письменном слове, она, безусловно, представляла одну из форм инакомыслия против мнения большинства, согласно которому женщины должны выходить замуж и вести жизнь на благо и развлечение мужчин.

Хотя не всегда целесообразно обсуждать автора с точки зрения искусства (как это исторически обсуждали такие известные ученые, как Роланд Барт, Дж. К. Вимсат и Монро С. Бердсли), в случае Эмили Дикинсон необходимо рассмотреть ее собственное неоспоримое присутствие в ее стихах.Действительно, Томас Вентворт Хиггинсон отмечает в The Recognition of Emily Dickinson «[ее] работа, то есть людей, которые писали для облегчения своего собственного ума и не думали о публикации … будут иметь, по крайней мере, достоинства совершенной свободы ». Хиггинсон, человек, в значительной степени ответственный за первое серьезное внимание к поэзии Дикинсона, утверждает, что у Дикинсон есть «совершенная свобода», потому что она писала для себя, а не для скрупулезных глаз публики или критика. Таким образом, ее работа часто излучает честность, которую нельзя найти в другом месте.Блисс Кармен также отмечает свое уникальное «незапятнанное выражение лица» в A Note on Emily Dickinson в 1896 году, утверждая, что «Она ни у кого не заимствовала; она никогда не была обычным явлением … Область ее размышлений была той изолированной областью, откуда берут начало наши самые глубокие убеждения ». Кроме того, тот факт, что Эмили Дикинсон была затворницей, которая большую часть своей жизни прожила в помещении, ограниченном имением своего отца, во многом влияет на замечательное качество ее стихов. Как отмечает Хиггинсон:

В [случае].… о ментальном конфликте, мы можем только удивляться тому дару живого воображения, с помощью которого эта женщина-затворница может в несколько касаний очертить самые кризисы лирической умственной борьбы.

Собственный идиосинкразический жизненный выбор Дикинсона почти наверняка казался безумием, возможно, даже опасным для большинства американцев. Некоторые буквально воспринимали это как возможную сумасшедшую на ее собственном чердаке, тема безумия и восприятие безумия было чем-то, что было личной проблемой для автора-затворника.Это не означает, что сама Дикинсон сошла с ума; она не была. Однако социальные представления о женщине, которая добровольно заперлась в отцовском доме на всю свою сознательную жизнь, не всегда были добрыми.

Конец девятнадцатого века был временем, когда социальная и культурная история безумия и безумия подвергалась серьезному сомнению. Действительно, образ инверсии разумного / безумного достиг своего литературного апогея в этот период; к 1860-м годам было широко распространено психиатрическое и общественное осуждение сковывать или удерживать безумных пациентов, на что Дикинсон специально ссылается в последней строке стихотворения: «И обработанный цепью».Однако, хотя упоминание Дикинсона о цепях, очевидно, можно рассматривать как относящееся к бесчеловечному обращению с душевнобольными или «сумасшедшими», оно также, конечно, вызывает в воображении образы рабства. Несомненно, опасные рабы (те, кто отказывался соглашаться на свое рабство) были скованы и часто перепродавались на глубоком Юге. Дикинсон признает, что ее собственное несогласие, да и несогласие любого меньшинства, может привести к подобному обращению — цепочке и замалчиванию — так, чтобы «преобладало большинство / в этом, как и все».Таким образом, тон стихотворения мрачен, предполагая тщетность сопротивления или несогласия.

В первых строках стихотворения Дикинсона есть два интересных предположения: во-первых, существует приемлемая разница в степени безумия, а во-вторых, соединение «Безумие» (заглавная «М») с «Божественным» предполагает не только то, что Безумие — важная проблема, но она также связана с божественным на каком-то уровне. Более того, примечательно, что Дикинсон предпочитает писать «Много безумия», а не просто «Безумие.Таким образом, Дикинсон становится «проницательным глазом», который видит смысл в том, что «большинство» иначе заклеймило как безумие. Ясно, что Дикинсон обыгрывает слово «Глаз», также обозначаемое как «Я»; она способна «различать» (постигать) «Безумие» как своими физическими глазами, так и своей личностью.

Трудные и часто запутанные отношения Дикинсона с Богом хорошо задокументированы в научных дискуссиях и узнаваемы в собственных письмах Дикинсона друзьям. Мэри Августа Джордон отмечает, что вначале Дикинсон пишет: «Моя мать не заботится о мыслях, а отец слишком занят своими трусами, чтобы замечать, что мы делаем… Они религиозны, кроме меня ». Поскольку известно, что Эмили Дикинсон читала эссе Эмерсона, следует обратить внимание на тот факт, что существует разница между «божественным» в традиционном христианстве и «божественным», о котором говорят трансценденталисты, которые подчеркивали личный опыт и роль природа в раскрытии «истины». С одной стороны, Дикинсон явно не доверяла Богу и божественному, о чем свидетельствуют многие ее религиозные стихи. Поэтому ее стихи часто полны насмешливой иронии и сарказма.Другие, однако, убеждены, что она была пророческой через свои стихи.

Ученый Дикинсон, Бет Маклай Дориани, настаивает на том, что Эмили Дикинсон пересмотрела условность веры и выразила эти видения, часто с намерением подорвать их, в своих стихах. Обсуждая религиозные стихи Дикинсон, она утверждает, что они «служат мощным напоминанием о таинственности жизни, смерти и Бога; они призывают своих читателей задуматься о том, что лежит за пределами видимого мира ». Действительно, строки «Большое безумие — это самое божественное чувство — / Для проницательного взгляда — / Много смысла — абсолютное безумие — /« Это большинство »» вызывают образы тайны, связанной с психическим заболеванием, и вызывают в воображении еще более яркие отчетливые картины, как отмечает Дориани. .В частности, в этом стихотворении Дориани утверждает, что Дикинсон «выражает традиционную идею пророческого экстаза или« безумия »как обретение божественной истины … [придавая] строкам [] … характерный эмоциональный импульс». Следовательно, «проницательный глаз» (I) стихотворения — это «большинство» социальных и культурных влияний / мнений, которые имеют право называть поведение «нормальным» или «безумным». Но стихотворение также ставит под сомнение само безумие — сомневается в том, что невидимость ярлыка «безумие», непознаваемого качества безумия, возможно, ближе к божественному: «Большое безумие», соединенное позже с «Много смысла», поддерживает это понятие, а также отсылает к нему. игнорируется понятие «здравого смысла».

Наконец, стихотворение демонстрирует гнев по отношению к (ментальному / социальному) конфликту, безумию и борьбе. Гнев временами неоднозначен: «Безумие — это божественное чувство»; и более откровенно на других: «Демур, ты сразу опасен — / И обработан цепью». Как и в большинстве стихотворений Дикинсона, мотивы, затронутые в этом стихотворении, краткие — проблемные понятия, связанные с этими социальными проблемами, дразняще коротко в описании, всегда оставляя читателя голодным для дальнейших размышлений. Однако, если ее выбор языка невелик, он также будет умным и трудным.Простота ее стихов затрагивает эти более важные вопросы — в данном случае патриархальной власти, обращения с безумными, возможной связи с божественной мудростью и отношений с Богом, — но они затрагивают их достаточно, чтобы задуматься над этой идеей еще долгое время. строки прочитаны. Она использует заглавные буквы, чтобы указать, какие слова имеют наибольшее значение, например «Много», «Безумие», «Смысл», «Глаз», «Большинство», «Согласие», «Демур», «Цепь». Каждое слово она подбирает тщательно, чтобы произвести впечатление, выходящее далеко за рамки простоты самого слова.Дикинсон обращается к некоторым из самых противоречивых вопросов девятнадцатого века и, по сути, нынешнего. В этом Дикинсон поистине гений.

Источник: Денека Кэндис Макдональд, Критическое эссе на тему «Большое безумие — это божественное чутье», в Поэзия для студентов , Группа Гейла, 2002.

Эйкен, Конрад, «Эмили Дикинсон», в Признание Эмили Дикинсон: Избранная критика с 1890 г. , под редакцией Цезаря Р. Блейка и Карлтона Ф. Уэллса, University of Michigan Press, 1964.

Бейтс, Арло, «Стихи мисс Дикинсон», в Признание Эмили Дикинсон: избранная критика с 1890 года , под редакцией Цезаря Р. Блейка и Карлтона Ф. Уэллса, University of Michigan Press, 1964.

Блум, Гарольд , Эмили Дикинсон , Chelsea House, 1999, стр. 11.

Кармен, Блисс, «Заметка об Эмили Дикинсон», в Признание Эмили Дикинсон: избранная критика с 1890 года , под редакцией Цезаря Р. Блейка и Карлтона Ф. Уэллса, Мичиганский университет, 1964, с.63.

Денман, Камилла, «Вулканическая пунктуация Эмили Дикинсон», в Эмили Дикинсон: Сборник критических эссе , под редакцией Джудит Фарр, Прентис Холл, 1996, с. 196.

Дикенсон, Донна, Эмили Дикинсон , Берг Паблишерс, 1985, стр. 80.

Дикинсон, Эмили, Полное собрание стихов Эмили Дикинсон , под редакцией Томаса Х. Джонсона, Little, Brown & Co., 1960.

Дориани, Бет Маклей, Эмили Дикинсон: дочь пророчества , Массачусетский университет, 1996 г., стр.8, 110.

Хиггинсон, Томас Вентворт, «Предисловие к стихотворениям Эмили Дикинсон (1890) », в Признание Эмили Дикинсон: Избранная критика с 1890 года , под редакцией Цезаря Р. Блейка и Карлтона Ф. Уэллса , University of Michigan Press, 1964, стр. 3, 11–12.

Джонсон, Томас Х., изд., Полное собрание стихов Эмили Дикинсон , Little, Brown & Co., 1960.

Джордон, Мэри Августа, «Письма Эмили Дикинсон», в Признание Эмили Дикинсон: Избранная критика с 1890 г. , под редакцией Цезаря Р.Блейк и Карлтон Ф. Уэллс, University of Michigan Press, 1964, стр. 59.

Маклиш, Арчибальд, «Частный мир», в Признание Эмили Дикинсон: избранная критика с 1890 г. , под редакцией Цезаря Р. Блейка и Карлтона Ф. Уэллса, University of Michigan Press, 1964.

Миллер , Cristanne, Эмили Дикинсон: грамматика поэта , Harvard University Press, 1987, стр. 2.

Оутс, Джойс Кэрол, « Soul at the White Heat »: The Romance of Emily Dickinson’s Poetry », в Critical Inquiry , лето 1987 г.

Дикинсон, Эмили, Стихи Эмили Дикинсон: первая и вторая серии , под редакцией Томаса Вентворта Хиггинсона и Мейбл Лумис Туд, The World Publishing Company, 1992.

Это авторитетное собрание стихов, насчитывающее 1775 стихотворений. вся ее работа. Стихи тщательно отсортированы по категориям и упорядочены.

Дикинсон, Эмили, Откройте меня осторожно: интимные письма Эмили Дикинсон Сьюзен Хантингтон Дикинсон , отредактированные Эллен Луизой Харт и Мартой Нелл Смит, Paris Press, 1998.

Эта книга содержит личные письма, которые Дикинсон отправила своей невестке. Письма иногда описывались как жестокие и эротические. Сьюзен была одной из редких подруг Дикинсон, а также одним из самых ценных читателей ее стихов.

Фарр, Джудит, изд., Эмили Дикинсон: Сборник критических эссе , Прентис Холл, 1995.

Эта книга дает более широкий взгляд на то, что критики говорят о работе Дикинсона. Согласны вы или не согласны с их выводами, исследования ее работ предлагают разные способы чтения ее стихов.

Фуллер, Джейми, Дневник Эмили Дикинсон: роман , St. Martin’s Press, 1996.

Это художественное произведение предположительно содержит оттиски из личного дневника, который Дикинсон вел с марта 1867 года по апрель 1868 года. , который проливает свет на личную жизнь Дикинсон, был обнаружен в стене ее семейного дома во время ремонта в 1916 году.

Либлинг, Джером, Кристофер Бенфи и Полли Лонгсворт, Дикинсоны из Амхерста , Университет Пресса Новой Англии, 2001.

Это коллекция фотографий, на которых запечатлены здания и пейзажи мира Дикинсона. В книге более сотни картин, в том числе портреты семьи Дикинсонов. В книгу также включены очерки ученых Дикинсона.

Сьюолл, Ричард Бенсон, Жизнь Эмили Дикинсон , Издательство Гарвардского университета, 1994.

Впервые опубликованная в 1974 году, эта книга получила Национальную книжную премию. Это первая биография Дикинсон, основанная на фактической информации, а не на слухах или предположениях, и, как таковая, остается окончательным исследованием поэта и ее творчества.

Эмили Дикинсон и Большое безумие — это божественное чутье

Эмили Дикинсон — одна из самых признанных женщин-поэтов девятнадцатого века. Дикинсона уникальный стиль письма — это то, что отличает ее от большинства ее поэтов. время. Ее сжатые и убедительные формулировки позволили ей придать больший смысл меньшему количеству слов; это видно у Дикинсона стихотворение «Большое безумие — это божественный смысл.» На первый взгляд, Стихотворение Дикинсона кажется обманчиво коротким и простым, в нем всего восемь линии и очевидная тема безумия против здравомыслия; однако на При более тщательном анализе стихотворение допускает несколько интерпретаций. Один Объяснение состоит в том, что «Безумие — это божественное чувство» имеет основная тема восстания.

Много безумия Divinest Sense-
Для проницательного Глаза-
Много Sense-абсолютное Безумие-
‘Это Большинство
В этом, как Все, преобладают-
Согласие- и ты в здравом уме-
Демур- ты сразу опасен-
И с цепью —

Чтобы понять стихотворение Дикинсона «Многое Безумие — это божественное чутье », — сначала мы должны поставить и ее жизнь, и ее эпоха в контексте ее письма.Дикинсон провела почти всю свою жизнь на ее родине, Амхерст, Массачусетс. Она родилась в 1830 году, средний ребенок Эдварда Дикинсона, известного юриста, активно занимался гражданскими делами, а также имел репутацию диктаторский муж и тиранический отец. Дикинсон однажды написал что, когда ее отец заговорил, ее мать «дрожала, повиновалась и была молчит. «Материалы для чтения Дикинсон были подвергнуты цензуре; большая часть ее знания о внешнем мире пришли из книг, которые были подсунуты в дом ее старший брат.Когда ей было семнадцать, Дикинсон был отправлен в женскую академию Саут-Хэдли, которая называлась Маунт-Холиок. Колледж. Она не приспосабливалась к строгой религиозной атмосфере. и вернулся домой в течение года. После этого Дикинсон постепенно начал отказываться от общественной деятельности и в конце концов прекратил уйти из дома вообще, оставшись в доме отца в качестве затворница до самой смерти в 1886 году.Тем не менее считается, что Дикинсон поддерживал связь через письма с кругом друзей и расширенная семья. Предполагается, что «Много безумия божественно. Смысл »написана в 1862 году, что считается периодом ее правления. период творческого пика с 1858-1862 гг. Это было в то время, когда Женщина девятнадцатого века имела множество ограничений.

«Большое безумие — это божественное чувство» демонстрирует гнев и борьбу с ограничениями, налагаемыми авторитарный мужчина против интеллектуальной женщины девятнадцатого века.Хотя Дикинсон на самом деле не говорит, что она восстает против «большинства» у читателя создается впечатление, что она думал об этом. Дикинсон начинает со слов: «Много безумия Божественное Чувство- / Для проницательного Глаза-. Эти две строки демонстрируют Бунт Дикинсона не только против людей, устанавливающих правила, но женщины, которые слепо их принимают. Она саркастически ссылаясь на «Безумие» как на безумие условностей общества которые якобы создают «Божественное чутье» и восхитительно принятой надлежащей светской светской женщиной, которая должна была была способна увидеть проблему, если бы у нее действительно была «проницательная Глаз-.Эту теорию восстания поддерживает отшельник Дикинсона. образ жизни, в котором она не общалась с женщинами своего круг общения в семье.

В строках 3-5: «Много смысла — самый суровый. Безумие- / «Это большинство / В этом, как и все, преобладает- /» Дикинсон саркастически описывает ожидаемый образ жизни женщины в девятнадцатом веке как «Много смысла — абсолютное безумие».» Она также использует слово «большинство», юридический термин, чтобы сказать нам, у кого есть все власть над женщинами. Властью насмешливо владеет «Все», на самом деле имея в виду только мужчин и законодателей. При жизни женщина редко ходил в институт; вместо этого было понятно, что она оставаться под властью отца до тех пор, пока не выйдет замуж; а потом она была во власти ее мужа. Ее жизненная позиция заключалась в том, чтобы заботиться о ее семья.У женщин было мало прав; предполагалось, что мужчины со всем справится. Использование Дикинсоном заглавных букв для и «Большинство», и «Все» — тонкое напоминание о том, что «большинство» и «все» не правили по-настоящему, вместо этого правили только мужчины. Дикинсон восстала против правила большинства, изолировав себя от общества, а затем выразить свое мнение своим немногим друзьям отправляя им свои стихи.

Дикинсон предупреждает о последствиях несоблюдение того, что «большинство», мужчины, определило как приемлемое. Она пишет: «Согласие — и вы в здравом уме — / Демур — вы сразу опасно- / И обрабатывается цепочкой- »Дикинсон предупреждает читателя что, согласившись с правилом «большинства» или «согласия», человек будет определяется как «нормальный», следовательно, быть безопасным и приемлемым. Когда женщина девятнадцатого века действовала так, как требовалось, она была принята общество.Однако женщина, которая отклоняется от пути, предназначенного для нее «прямо опасен» и требует контроля. Следовательно, если вы возражаете против ожиданий «Все», вам нужно чтобы их можно было контролировать или «обрабатывать с помощью Цепи». Использование слова «Цепь» вызывает в воображении образы заключения, поэтому мы можем предположить что последствия могут быть серьезными. Опять же автор использует верхний заглавная буква слова «Цепочка», подразумевающая скрытый смысл.Возможно Дикинсон отрицательно говорил о том, что его «обрабатывают» или контролируют. по браку или, что еще хуже, в психиатрической больнице.

Существуют различные интерпретации мотивация образа жизни Дикинсона. Возможно, отшельник поэта образ жизни был ее собственным выбором, она предпочитала уединение, а не властный муж, как ее отец. Опять же, возможно, Дикинсон была безответная любовь или жених, который не мог принять ее, как она было, поэтому она спряталась от мира.Почти тысяча восемьсот стихотворений были созданная этой скрытной женщиной, но потому что ее работа не была опубликовано до тех пор, пока после ее смерти мы никогда не узнаем ее намерения. Мне нравится думать, что стихотворение Дикинсона «Много безумия — это Divinest Sense »на тему бунта, изображая сильную женщину. который знал, чего она хочет, и саркастически подшучивал над ней современники.

Безумие, если божественное чутье

«Большое безумие — это божественное чувство» Эмили Дикинсон — это умное и проницательное стихотворение, которое было опубликовано вместе с основной частью ее стихов в 1890-х годах, после ее смерти.Это стихотворение, как и многие другие, затрагивает невероятно важные темы. К ним относятся безумие / здравомыслие, общество и конформизм.

Исследуй много Безумие — это божественное чутье