Содержание

(PDF) Разновидности социальной идентичности: подходы к классификации

Она может относиться к различным статусам, ролям и направлениям жизнедеятельно%

сти. Она апробирована, достроена и присвоена индивидом. Она представляет собой

наиболее высокий уровень социальной идентичности, обретенной индивидом, когда

человек знает, кто он и чего он хочет. Достигнутой идентичностью, по Дж. Марсиа, об%

ладает человек, прошедший период кризиса и самоисследований и сформировавший

определенную совокупность личностно значимых для него целей, ценностей и убежде%

ний. Таким людям присуще чувство направленности и осмысленности жизни, чувство

доверия и оптимизма в отношении будущего. Их не пугают трудности (Marcia, 1980).

Особо важным основанием для выделения разновидностей социальной идентично%

сти могут рассматриваться ее компоненты, отражающие то или иное сходство ин%

дивида с конкретными свойствами объекта как идентификационного ориентира или

с сущностными сторонами социальности, в которую он интегрирован. Можно ска%

зать, что это — содержание или профиль как набор типичных характеристик опреде%

ленной стороны социальной идентичности. Ведь процессы социальной идентифика%

ции отражают то или иное содержание социализации индивида. Поэтому выделенное

нами ранее содержание социализационного процесса в качестве классификационно%

го критерия разновидностей социализации (профессиональная, правовая, политиче%

ская, культурная и другие виды социализации) предлагается использовать и в обозна%

чении видов социальной идентичности. По содержанию можно выделить следующие

ее разновидности: статусная, ролевая, профессиональная, корпоративная, полити

ческая, культурная, этническая, историческая, национальная, гражданская, пат

риотическая, территориальная, религиозная, виртуальная, сетевая, возрастная,

гендерная, половая, психофизиологическая, телесная, европейская, азиатская, расо

вая и другие идентичности.

Статусная идентичность отражает социальное положение человека в обществе,

его принадлежность к тому или иному социальному слою. Статусы могут быть фор%

мализованными и неформализованными. Формализованные (формальные) статусы

возникают в рамках формальных институтов и групп (статус директора завода, бри%

гадира, профессора, магистра и т. д.). Неформализованные (неформальные) статусы

(статус лидера компании друзей, неформального лидера коллектива, уважаемого че%

ловека и т. д.) основаны на общественном мнении, а не на законах. Статусная идентич%

ность индивида зависит от предписанности или приобретенности его статуса. Пред%

писанный статус, как правило, человек имеет от рождения — раса, пол, родствен%

ное положение, возрастные характеристики и т. д. Индивид вынужден принимать

такой статус и соответствующую ему идентичность, а если по%другому, то его иденти%

фикация уходит в отклонение, которое в каждом конкретном случае будет особо

трактоваться социальным окружением и иметь те или иные последствия для судьбы

конкретного человека. Статусная идентичность, для достижения которой необходи%

мо приложить усилия, связана с приобретаемыми, достигаемыми статусами (статус

профессора, предпринимателя, жены, пианиста, офицера, студента и т. д.). Человек не

всегда имеет возможности достичь желаемого статуса. Он корректирует свои амби%

ции, ищет способы замещения и компенсации статусной идентичности. Личный ста%

тус — это положение, которое человек занимает в первичной группе в зависимости от

того, как он оценивается данной группой в качестве человеческого существа со свои%

ми личностными качествами.

Ролевая идентичность — осознанная человеком и выполняемая им социальная

функция, модель поведения, заданная его социальной позицией в системе социальных

94 ЗНАНИЕ

. ПОНИМАНИЕ.

УМЕНИЕ 2019 — №4

это сеть: как множественная идентичность расширяет пространство нашего выбора — Моноклер

Рубрики : Переводы, Последние статьи, Психология, Философия


Нашли у нас полезный материал? Помогите нам оставаться свободными, независимыми и бесплатными, сделав любое пожертвование: 


Понятие «Я» не сводится к телу, разуму или социальной роли. Сетевая теория личности рассматривает «Я» как высокоорганизованую сеть из подвижных характеристик и идентичностей, сменяющих друг друга. Разбираемся с Кэтлин Уоллес, профессором философии в Университете Хофстра в Нью-Йорке, в чем заключается и на чем основывается концепция сетевого «Я», что нам может дать умение думать о себе как о процессе и множественной сети и как эта концепция помогает по-новому взглянуть на собственную жизнь, ошибки и выбор, а также на близких людей с деменцией или другими трансформирующими личность изменениями.

Кто я? Мы все задаемся этим вопросом, и многим он нравится. Моя личность определяется моей ДНК или я продукт того, как я вырос? Могу ли я изменить себя, и если да, то насколько? Является ли моя идентичность чем-то одним или у меня их может быть несколько? С самого начала философия занималась этими вопросами, которые отсылают к тому, как мы делаем выбор и как мы взаимодействуем с окружающим миром. Сократ считал, что самопонимание необходимо для того, чтобы знать, как вообще жить и как хорошо жить с собой и с другими. Самоопределение зависит от самопознания, от знания других и окружающего мира. Даже формы правления основаны на том, как мы понимаем себя и человеческую природу. Так что вопрос «Кто я?» имеет далеко идущие последствия.

Многие философы, по крайней мере, на Западе, стремились определить неизменные условия самобытия. Широко распространен подход, известный как взгляд на психологическую непрерывность личности, когда личность – это сознание с самосознанием и личными воспоминаниями. Иногда эти подходы представляют «я» как комбинацию разума и тела, как это понимал Рене Декарт, или как первичное или единственное сознание. Мысленный эксперимент Джона Локка «Принц и нищий», в котором сознание принца и все его воспоминания переносятся в тело сапожника, является иллюстрацией идеи о том, что личность связана с сознанием. Философы в дальнейшем разработали многочисленные мысленные эксперименты, включающие перенос личности, расщепление мозга и телепортацию, чтобы исследовать психологический подход. Современные философы из лагеря «анималистов» критически относятся к психологическому подходу и утверждают, что «самости», по сути, являются человеческими биологическими организмами. (Аристотель также может быть ближе к этому подходу, чем к чисто психологическому). И психологический, и анималистический подходы являются «контейнерными» рамками, постулируя тело как вместилище психологических функций или ограниченное расположение телесных функций.

Все эти подходы отражают стремление философов сосредоточиться на том, что является отличительной или определяющей характеристикой личности как некой вещи, которая будет выделять себя и идентифицировать себя как «я», независимо от своих частных различий. С психологической точки зрения «я» – это личностное сознание. С точки зрения анималистов, «я», или «самость» – это человеческий организм или животное. Это, как правило, приводит к несколько одномерному и упрощенному взгляду на то, что такое «я», без учета социальных, культурных и межличностных черт, которые также характерны для «я» и часто являются центральными для самоидентификации. Подобно тому, как у разных «я» разные личные воспоминания и самосознание, у них могут быть разные социальные и межличностные отношения, культурные корни и личности. Последние различаются по своей специфике, но не менее важны, чем биология, память и самосознание.


Читайте также К гипотезам бессмертия сознания: почему в жизни после смерти «ты» будешь уже не ты

Признавая влияние этих факторов, некоторые философы выступали против таких упрощающих подходов и предлагали для обсуждения принцип, признающий сложность и многомерность людей. Сетевое «я» возникает из этой тенденции. Начиная с конца XX-го века философы двигались к более широкому пониманию «я». Некоторые философы предлагают нарративные и антропологические подходы к пониманию самости. Философы-коммунитаристы и феминистки выступают за реляционные взгляды, которые признают социальную принадлежность, взаимосвязанность и пересеченность человеческих «я». Согласно реляционным взглядам, социальные отношения и идентичность имеют фундаментальное значение для понимания личности.

Социальная идентичность – это особенность личности, возникающая на основе членства в сообществах (местных, профессиональных, этнических, религиозных, политических), в силу отнесённости к определенным социальным категориям (таким как раса, пол, класс, политическая принадлежность) или благодаря роли в межличностных отношениях (например, супруг, брат или сестра, родитель, друг, сосед). Это подразумевает, что не только воплощение и не только память или сознание социальных отношений, но и сами отношения также имеют значение для того, кем является «я». Так называемая «4E-концепция» – для воплощенного (embodied), встроенного (embedded), включенного (enactive) и расширенного (extended) познания – также является поворотом к более реляционному, менее «контейнерному» взгляду на «я». Реляционные взгляды сигнализируют о смене парадигмы от редукционизма к подходам, признающим сложность личности. Сетевой взгляд на «я» развивает эту линию размышления и утверждает, что личность состоит не только из социальных, но и из физических, генетических, психологических, эмоциональных и биологических отношений, которые вместе образуют сетевое «я». «Я» также меняется со временем, приобретая и теряя черты в силу новых социальных мест и отношений, даже если оно остается «все тем же» «я».

Как вы идентифицируете себя? У вас, вероятно, есть много аспектов представления о себе, и вы будете сопротивляться тому, чтобы вас сводили к стереотипам. Но вы все равно можете идентифицировать себя с точки зрения вашего происхождения, этнической, расовой и религиозной принадлежности: идентичности, которые часто играют важную роль в политике идентичности. Вы можете идентифицировать себя с точки зрения других социальных и личных отношений и характеристик: «Я сестра Мэри». «Я меломан». «Я научный руководитель Эмили». «Я из Чикаго». Или вы можете определить характеристики личности: «Я экстраверт»; или обязательства: «Я забочусь об окружающей среде». «Я честен». Вы могли бы назвать себя сравнительно: «Я самый высокий человек в своей семье»; или с точки зрения политических убеждений или принадлежности: «Я независимый»; или с точки зрения времени: «Я тот человек, который жил дальше по коридору от вас в колледже», «Я выхожу замуж в следующем году». Некоторые из них важнее других, некоторые мимолетны. Дело в том, что то, кем вы являетесь, сложнее любой из ваших идентичностей. Представление о себе как о сети – это способ осмыслить эту сложность и изменчивость.

Возьмем конкретный пример. Рассмотрим Линдси: она супруга, мать, писательница, англоговорящая, ирландская католичка, феминистка, профессор философии, водитель автомобиля, психобиологический организм, интроверт, боящаяся высоты, левша, носительница болезни Хантингтона, жительница Нью-Йорка. Это не исчерпывающий набор, просто набор черт или идентичностей. Различные особенности соединяются друг с другом, образуя сеть взаимосвязанных черт. Таким образом, Линдси – инклюзивная сеть. Общий характер – целостность самости – определяется уникальной взаимосвязью его конкретных родственных черт, психобиологических, социальных, политических, культурных, языковых и физических (см. рис. 1).

Рис. 1 основан на подходе к моделированию экологических сетей; узлы представляют признаки, а линии – отношения между признаками (без указания типа связи).

Мы сразу замечаем сложную взаимосвязь между характеристиками Линдси. Мы также можем видеть, что некоторые черты кажутся сгруппированными, то есть связаны больше с одними чертами, чем с другими. Подобно тому, как тело представляет собой очень сложную организованную сеть организменных и молекулярных систем, «я» представляет собой высокоорганизованную сеть. Черты личности могут организовываться в кластеры (узлы), такие как кластер тела, семейный кластер, социальный кластер. Могут быть и другие группы, но достаточно ограничиться несколькими, чтобы проиллюстрировать идею кластеризации (см. рис. 2). 

Рис. 2. Высокоорганизованная сеть «я» состоит из различных черт личности, которые организованы в кластеры.

Рисунки 1 и 2 представляют собой упрощенное представление телесных, личных и социальных отношений, составляющих «я». Признаки могут быть тесно сгруппированы, но они также пересекаются и переплетаются с признаками в других кластерах. Например, генетический признак – «носитель болезни Хантингтона» (HD на рисунках 1 и 2) – связан с биологическими, семейными и социальными признаками. Если статус носителя известен, существуют также психологические и социальные отношения с другими носителями, а также с семейными и медицинскими сообществами. Кластеры, или подсети, не являются изолированными или замкнутыми комплексами и могут перегруппироваться по мере собственного развития.

Некоторые черты могут доминировать над другими чертами. Быть супругой может иметь большое значение для Линдси, в то время как быть тетей – не столь важно. Некоторые черты могут быть более заметными в некоторых контекстах, чем другие. В глазах соседей для Линдси важнее быть родителем, чем философом, тогда как в университете значимее последнее.

Линдси может получить целостный опыт своей многогранной взаимосвязанной сетевой идентичности. Однако ее опыт может быть фрагментированным, например, когда другие принимают одну из ее идентичностей как определяющую всю ее личность. Предположим, что в контексте трудоустройства ее не продвигают по службе, она получает меньшую зарплату или не рассматривается на работу из-за ее пола. Дискриминация – это когда идентичность (раса, пол, этническая принадлежность) становится способом, которым кто-то идентифицируется другими и, следовательно, может воспринимать себя в редуцированном или отчужденном виде. Это произвольное или несправедливое выделение черты характера из контекста.


Также по теме Взгляд Другого: с кем мы боремся за свою идентичность

Линдси может чувствовать конфликт или напряжение между своими идентичностями. Возможно, она не захочет, чтобы ее сводили к какой-то одной идентичности или даже стереотипной характеристике. Она может чувствовать потребность подавить или скрыть какую-то свою идентичность, а также связанные с ней чувства и убеждения. Ей может казаться, что некоторые из них не важны для того, кем она является на самом деле. Но даже если некоторые из них менее важны, чем другие, а некоторые имеют прямое отношение к тому, кем она является и как она себя идентифицирует, все они по-прежнему связаны с Линдси.

На рисунках 1 и 2 выше представлено сетевое «я» Линдси в разрезе времени, скажем, от раннего до среднего возраста. А как насчет изменчивости и подвижности личности? А как насчет других этапов жизни Линдси? Пятилетняя Линдси не является ни супругой, ни матерью, и будущие этапы жизни Линдси могут включать в себя разны характерные черты и отношения: она может развестись, сменить карьеру или претерпеть трансформацию гендерной идентичности. Сетевое «я» – это ещё и процесс.

Сначала кажется странным думать о себе как о процессе. Вы можете подумать, что процессы – это просто серия событий, и вы представляете себя чем-то большим. Может быть, вы думаете о себе как о сущности, не зависящей от отношений, в процессе изменения которой не затрагивается некое постоянное и неизменное ядро, образующее ее. Если так, то вы будете в хорошей компании. Философия имеет долгую историю, восходящую к Аристотелю, который доказывал различие между субстанцией и ее свойствами, между субстанцией и отношениями, а также между сущностями и событиями.

Однако идея о том, что «я» – это сеть и процесс, более правдоподобна, чем вы думаете. Такие сущности, как тело, представляют собой системы сетей, находящиеся в постоянном процессе, даже когда мы не видим этого на макроуровне: клетки заменяются, волосы и ногти растут, пища переваривается, клеточные и молекулярные процессы продолжаются, пока тело живо. Сознание, его поток находится в постоянном движении. Психологические предрасположенности или установки могут варьироваться в выражениях и проявлениях. Они не являются фиксированными и неизменными, даже если они в какой-то мере являются устоявшимися аспектами личности. 

Социальные черты эволюционируют. Например, Линдси-как-дочь развивается и меняется. Линдси-мать связана не только с ее нынешними чертами характера, но и с ее собственным прошлым, с тем, как она прожила жизнь себя-как-дочери. Многие прошлые переживания и отношения сформировали ее нынешнюю жизнь. Могут быть приобретены новые верования и взгляды, а старые – пересмотрены. Также существует постоянство, поскольку не все черты характера меняются с одинаковой скоростью, а некоторые, возможно, не меняются вообще. Но временная подвижность «я» означает, что «я» в целом в любой момент является совокупным результатом того, чем оно было и как оно проецируется вперед.

Вместо лежащей в основе неизменной субстанции, которая приобретает и теряет свойства, мы меняем парадигму и рассматриваем «я» как процесс, как совокупную сеть с изменяемой целостностью. Кумулятивная сеть имеет структуру и организацию, как и многие естественные процессы, независимо от того, думаем ли мы о биологическом развитии, физических или социальных процессах. Думайте об этом постоянстве и структуре как об этапах наложения «я» друг на друга или сопоставления друг с другом. Для Линдси быть сиблингом частично совпадает с временным периодом от шестилетней Линдси до момента смерти брата или сестры. Быть супругой совпадает с периодом от 30-летней Линдси до конца брака. Более того, даже если ее брат или сестра умрет или ее брак рухнет, брат и сестра по-прежнему останутся чертами личной истории Линдси – историей, которая принадлежит ей и формирует структуру ее совокупной сети.

Стабильность и трансформация, непрерывность и освобождение, тождество и изменение: совокупная сеть – это взаимодополнение и-и, а не взаимоисключение либо-либо.

Если личность – это ее история, значит ли это, что она не может сильно измениться? А как насчет того, кто хочет освободиться от своего прошлого или от нынешних обстоятельств? Тот, кто эмигрирует или бежит из семьи и друзей, чтобы начать новую жизнь, или претерпевает радикальную трансформацию, не перестает быть тем, кем был. В самом деле, переживания перемен принадлежат этому «я», тому, кто изменяется, трансформируется, эмигрирует. Точно так же представьте себе переживание сожаления или отречения. Вы сделали то, о чем теперь сожалеете, что никогда больше не сделаете, что, по вашему мнению, было выражением вас самих, когда вы сильно отличались от того, кем вы являетесь сейчас. Тем не менее сожаление имеет смысл только в том случае, если вы человек, который в прошлом каким-то образом действовал. Когда вы сожалеете, отрекаетесь и извиняетесь, вы признаете, что изменившееся «я» является продолжением своего прошлого и владеет им как автор поступка. Стабильность и трансформация, непрерывность и освобождение, тождество и изменение: совокупная сеть – это взаимодополнение и-и, а не взаимоисключение либо-либо.

Трансформация может случиться, а может быть выбрана. Выбор может быть положительным или отрицательным. Это может быть как освобождение, так и ослабление. Например, Линдси претерпевает гендерную трансформацию и становится Полом. Пол не перестает быть Линдси, человеком, который испытал несоответствие между назначенным полом и его собственным чувством самоидентификации, хотя Пол мог бы предпочесть, чтобы его история как Линдси была его непубличным измерением. Кумулятивная сеть, известная теперь как Пол, по-прежнему сохраняет многие черты – биологические, генетические, семейные, социальные, психологические – своей предыдущей конфигурации как Линдси, и сформирована историей того, что он был Линдси. Или рассмотрим иммигрантку. Она не перестает быть той, чья история включает в себя проживание и гражданство другой страны.

Сетевое «я» изменчиво, но непрерывно, поскольку оно накладывается на новую фазу «я». Некоторые черты характера становятся актуальными по-новому. Некоторые могут перестать быть актуальными в настоящем, оставаясь при этом частью собственной истории. Для «я» нет предписанного пути. «Я» представляет собой совокупную сеть, потому что его история сохраняется, даже если есть много аспектов его истории, которые «я» отвергает впоследствии, или даже если способ, которым его история имеет отношение к делу, изменяется. Признание того, что «я» представляет собой совокупную сеть, позволяет нам объяснить, почему радикальная трансформация касается того же самого «я», а не уже другого «я».

А теперь представьте себе трансформацию, которая не выбрана, но происходит с кем-то: например, с родителем, страдающим болезнью Альцгеймера. Он или она по-прежнему родитель, гражданин, супруг, бывший профессор. Он или она – это все еще их история; все еще тот человек, который претерпевает изнурительные изменения. То же самое можно сказать и о человеке, который претерпевает резкие физические изменения, например, об актере Кристофере Риве, у которого после несчастного случая был паралич нижних конечностей, или о физике Стивене Хокинге, чьи способности серьезно пострадали из-за БАС (болезни двигательных нейронов). Каждый по-прежнему был родителем, гражданином, супругом, актером, ученым и бывшим спортсменом. Родитель, страдающий деменцией, испытывает потерю памяти, ослабление психологических и когнитивных способностей, уменьшение части своей сети. Человек с квадриплегией (паралич конечностей) или БАС испытывает потерю двигательных способностей и физическое ослабление. Каждое из этих изменений, несомненно, ведет к деформации социальных черт и зависит от поддержки со стороны других людей, связанных с нашей личностью.

Иногда говорят, что человек с деменцией, который больше не узнает себя или других, на самом деле уже не тот человек, которым был, или, может быть, даже вовсе не человек. Это отражает обращение к психологической точке зрения, согласно которой люди отождествляются с сознанием. Но видение «я» как сети требует другого взгляда. Цельность личности шире, чем личная память и сознание. Уменьшенное «я» может все еще иметь многие из своих черт, однако история этого «я» может быть конституирована только частично. 

Платон задолго до Фрейда признавал, что существуют бессознательные желания и что самопознание – нелёгкое и временное достижение.

Пронзительный рассказ канадского специалиста по биоэтике Франсуазы Бейлис в статье «Все еще Глория: личностная идентичность и деменция» (2017) о болезни Альцгеймера ее матери отражает эту точку зрения. Посещая свою мать, Бейлис помогает сохранить целостность личности Глории, даже когда Глория больше не может делать это сама. Но она по-прежнему остается собой. Означает ли это, что самопознание не имеет значения? Конечно, нет. Регресс Глории – это сокращение ее «я» и одна из версий того, что в разной степени происходит с любым стареющим «я», испытывающим ослабление способностей. И здесь есть урок для любого: никто из нас не является полностью прозрачным для самих себя. Идея не нова: Платон задолго до Фрейда признавал, что существуют бессознательные желания и что самопознание – нелёгкое и временное достижение. Процесс самоанализа и самопознания продолжается всю жизнь, потому что у нас нет фиксированных и неизменных идентичностей: наша идентичность множественна, сложна и изменчива.


Читайте также Когда начинается будущее: проблема идентичности и мотивации

Это означает, что и другие тоже не знают нас в совершенстве. Когда люди пытаются зафиксировать чью-то идентичность как конкретную характеристику, это может привести к недопониманию, стереотипам и дискриминации. Наша поляризованная риторика, кажется, делает именно это – ограничивает людей узкими категориями: «белые», «черные», «христиане», «мусульмане», «консерваторы», «прогрессивные». Но «я» намного сложнее и богаче. Увидеть себя как сеть – плодотворный способ понять нашу сложность. Возможно, это даже поможет разрушить жесткие и ограничивающие стереотипы, которые доминируют в текущем культурном и политическом дискурсе, и будет способствовать более продуктивному общению. Возможно, мы не совсем понимаем себя или других, но у нас часто совпадают идентичности и точки зрения. Вместо того чтобы рассматривать нашу множественную идентичность как отделяющую нас друг от друга, мы должны рассматривать ее как основу для общения и понимания, даже если это понимание частично. <…> Иногда общение бывает трудным, например, когда одни идентичности идеологически отвергаются или кажутся настолько разными, что общение не может сдвинуться с мертвой точки. Но множественные идентичности сетевого «я» создают основу для возможности найти точки соприкосновения.

Как еще сетевое «я» может внести свой вклад в решение жизненных проблем? Один из наиболее важных факторов, способствующих нашему благополучию, – это чувство того, что мы контролируем свою жизнь и управляем собой. Вы можете беспокоиться о том, что множественность сетевого «я» определяется другими факторами и не может самоопределяться. Можно подумать, что свобода и самоопределение начинаются с чистого листа, с личности, у которой нет характеристик, социальных отношений, предпочтений или способностей, которые могли бы ее предопределять. Но такому «я» не хватало бы ресурсов, чтобы дать себе направление. Такое существо будет подвергаться ударам внешних сил, не осознавая своих собственных возможностей и своего собственного выбора. Это было бы случайностью, а не самоопределением. Напротив, вместо того чтобы ограничивать личность, сетевой подход рассматривает множественные идентичности как ресурсы для личности, которая активно задает собственное направление и делает выбор для себя. Линдси может на какое-то время отдать предпочтение карьере перед материнством, она может взять на себя обязательство закончить свой роман, отложив в сторону философскую работу. Ничто не мешает сетевому «я» свободно выбирать направление или создавать новые. Самоопределение выражает самость и основано на самопознании.

Сетевое представление о личности предполагает обогащение «я», предлагая множество возможностей для самоопределения, а не предписывая конкретный способ, которым должны самоопределяться «я». Это не означает, что у человека нет ответственности перед другими и за других. Некоторые обязанности могут передаваться по наследству, но многие выбираются. Это часть ткани жизни с другими. «Я» не только «объединены в сеть», то есть в социальных сетях, но и сами являются сетями. Принимая сложность и изменчивость самих себя, мы приходим к лучшему пониманию того, кем мы являемся и как жить в гармонии с собой и друг с другом.

Статья впервые была опубликована на английском языке 18 мая 2021 года в журнале Aeon под заголовком «You are a network».

Обложка: фрагмент картины Рене Магритта «Прекрасное общество» (1965-1966)

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Похожие статьи

понятие, признаки социальной группы, самоидентификация

Социальная идентичность — понятие, с которым сталкивается каждый психолог. Во множестве научных трудов встречается данный термин. В этой статье мы попытаемся разобраться, что такое социальная идентичность, каковы ее типы и характерные особенности. Также вы узнаете, как она влияет на личность человека.

Идентификация и самоидентификация

Понятия идентичности и идентификации особенно важно разграничивать при изучении межгрупповых отношений. Они близки по значению, однако существенно различаются как научные термины. Идентификация в общем смысле является уподоблением чего-либо чему-либо. В гуманитарных и социальных науках, в частности, в психологии, выделяют различные виды идентификации. К примеру, ее часто определяют как установление тождественности неизвестного материального объекта объекту уже известному на основании совпадения тех или иных значимых признаков. Существует и такое понятие, как личностная идентификация, или самоидентификация. Это сложившееся отношение личности к себе.

Зигмунд Фрейд, основатель психоанализа, впервые ввел понятие идентификации. Однако именно в социальной психологии оно получило наибольшее распространение. Фрейд первоначально рассматривал идентификацию в качестве бессознательного процесса подражания. Он считал, что это один из способов психологической защиты личности. В социальной психологии считается, что идентификация является важным условием социализации, усвоения человеком (прежде всего это касается детей) схем и образцов поведения в обществе. В результате социализации индивид принимает свои социальные роли. Он осознает, что принадлежит к определенной группе (возрастной, профессиональной, религиозной, политической, расовой, этнической), нормам которой нужно следовать.

Понятие идентичности

Идентификация в современной терминологии представляет собой явление, наблюдаемое нами как бы со стороны. Мы можем констатировать в данном случае наличие некоего процесса, определять его результат. Существует и такое понятие, как идентичность. Оно относится к состоянию внутреннего мира индивида. Это субъективное отнесение себя к определенной социальной группе (классу, типу, виду). Итак, идентичность в самом общем виде представляет собой отождествление человека с другими.

Система личности по Генри Тэджфелу

Генри Тэджфел, английский психолог, является создателем теории социальной идентичности. Он внес существенный вклад в изучение психологии отношений между группами. В соответствии с теорией Генри Тэджфела, можно представить «Я-концепцию» личности в виде системы, регулирующей всевозможные формы социального поведения. Данная система включает в себя две подсистемы. Первая из них – личностная идентичность. Она отвечает за то, как личность самоопределяется, является совокупностью индивидуальных интеллектуальных, физических, морально-нравственных и других характеристик человека. Вторая подсистема – групповая идентичность. Она отвечает за отнесение индивида к профессиональным, этническим и другим группам. Совершающийся в человеческом сознании переход от идентичности личностной к групповой соответствует переходу от различных форм межличностных социальных отношений к отношениям межгрупповым, и наоборот.

Работы Тэджфела получили большое распространение среди ученых. Кроме того, в социальной психологии они породили дискуссию о том, какое соотношение имеется между личностной и социальной идентичностью. Эта дискуссия продолжается и по сей день.

Идентичность личностная и социальная

Самоидентификация — это понятие, которое в традиционном понимании является набором индивидуальных характеристик, отличающих конкретного человека от остальных людей. Что касается идентичности социальной, то ее часто рассматривают как результат осознания индивидом своей принадлежности к тем или иным социальным группам. В процессе этого осознания человек приобретает характеристики, свойственные данным группам. Следует отметить, что как на эмпирическом, так и на практическом уровнях порой бывает трудно разграничить такие понятия, как личностная и социальная идентичность. Исследователи часто вынуждены задумываться о том, с чем они имеют дело.

Типы социальной идентичности

Термин «идентичность» в современных гуманитарных и социальных науках используется очень широко. Следует понимать, что это не свойство, которое изначально присуще индивиду. Идентичность представляет собой отношение человека к себе в мире, формирующееся и развивающееся с течением времени в условиях взаимодействия с людьми. Целый ряд психологов полагает, что она присуща лишь отдельным субъектам. Они считают, что идентичность можно приписывать группам только в метафорическом смысле.

Ученые говорят об этнической, профессиональной, политической, региональной, возрастной, гендерной идентичности и т. д. Типы могут меняться, поскольку в структуре личности значение каждого из них бывает разным. Это зависит от временных и ситуативных факторов, таких как место проживания человека, род его деятельности, возраст, образование, мировоззрение и др.

Этническая идентичность

Она может активироваться или угасать в результате изменения отношения человека к национальной общности, к которой он принадлежит. Чаще всего этническая идентичность складывается не в результате «приписывания» другими людьми определенного национального признака (хотя и такое бывает). Она обычно появляется в процессе осознания, индивидуального самоопределения. К примеру, если фамилия человека имеет явные этнические признаки, это еще не означает его идентичности. Этого недостаточно для самоопределения индивида как представителя определенной национальности, хотя такое тоже встречается в обществе, характеризующемся явными этническими противоречиями.

Гендерная идентичность

Она создается еще в раннем детстве в ходе биологического развития человека. По всей видимости, она может определяться не только биологическими факторами, но и социальными. К примеру, нетрадиционная сексуальная ориентация (сексуальная идентичность) – очень сложное для понимания явление, так как в обществе в наши дни происходит активная борьба за определение норм и условий гендерной идентичности. Данную проблему нельзя решить в рамках социальной психологии. Она требует проведения системного анализа с привлечением мнений большого числа специалистов – культурологов, биологов, психиатров, юристов и др. Индивид и группа в настоящее время вынуждены идти на компромисс, поскольку нетрадиционная социальная идентичность человека доставляет дискомфорт многим членам общества.

Идентичность и развитие личности

Личность во многом складывается под воздействием общества. Как показывают исследования, возрастная, этническая, гендерная идентичность – это центральные составляющие общей социальной идентичности. Проблемы возрастного, этнического или гендерного компонента могут сильно препятствовать существованию и нормальному развитию личности. К примеру, они могут разрушать физическое и умственное здоровье со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Профессиональная идентичность

Еще одна важнейшая задача, встающая перед индивидом на определенном этапе, — это формирование идентичности профессиональной. Часто ученые говорят о профессиональном самоопределении. Этот процесс не завершается в юности после выбора профессии или получения образования. Человек очень часто вынужден самоопределяться в своей деятельности в течение всей жизни. Это зависит не только от самого индивида, но и от внешних обстоятельств. В качестве примера можно привести экономические кризисы. Одни профессии в результате этих кризисов оказываются ненужными, а другие становятся более востребованными. Человек вынужден адаптироваться к изменившемуся рынку труда.

Социальные группы как субъекты и объекты социальной идентификации

Социальная идентичность – это понятие, которое в современной социальной психологии является центральным для понимания специфики межгрупповых отношений. Ведь это ключевой момент, который объединяет личность и ту группу, к которой она принадлежит. Следует отметить, что социальные группы общества – феномен крайне неоднородный. Поэтому важно определить, что мы подразумеваем под этим термином.

Данные объединения индивидов выделяются по самым разным характеристикам и параметрам, несмотря на то, что имеются общие признаки социальной группы. Поэтому было бы логично предположить, что процесс социальной идентификации в своей специфике определяется свойствами групп, к которым данная личность принадлежит.

Характерные признаки социальной группы следующие:

  • определенный способ взаимодействия ее членов, который обусловлен общим делом или интересами;
  • осознание членства в данной группе, чувство принадлежности к ней, проявляющееся в защите ее интересов;
  • осознание единства представителей этого объединения или же восприятие всех его членов как единого целого, причем не только ими, но и окружающими людьми.

Статус группы и социальная идентичность

Ученые отмечают, что те, кто принадлежит к высокостатусным социальным группам, обычно меньше задумываются над групповым членством, чем относящиеся к низкостатусным. Дело в том, что членство в таких элитных объединениях индивидов является неким эталоном. Другие социальные группы сравнивают свою идентичность с этим эталоном.

Членство в стигматизируемых, дискриминируемых, низкостатусных группах ведет к появлению негативной социальной идентичности. Индивиды в этом случае часто прибегают к особым стратегиям. С помощью различных средств ими достигается позитивная социальная идентичность личности. Они либо стремятся покинуть эту группу и войти в более высоко оцениваемую, либо сделать так, чтобы их группа стала восприниматься более позитивно.

Как вы видите, формирование социальной идентичности — сложный и многоаспектный процесс. Безусловно, он требует дальнейшего изучения.

Идентификация личности и ее ключевые особенности

Самоидентификация человека – осознание сходства и различий с другими людьми, понимание своих способностей совершать действие, ожидание ответной реакции. Личностная идентификация может быть проблемой, если индивидуальные возможности и желания вступают в противоречия с ожиданиями окружения.

Великое «эго»

Отношение к личности в советских и западных школах психологии находилось под давлением идеологии. В СССР психология должна была представить доказательства правильности идей коллективизма.

В Европе и Америке психологи были востребованы как частные и корпоративные консультанты. Поэтому личности и её самоидентификации посвящено гораздо больше исследований.

Сформировалось несколько основных направлений:

  1. Психоанализ.
  2. Бихевиоризм.
  3. Когнитивизм.
  4. Символический интеракционизм.

Существование разных школ и конкуренция между ними отражает сложность проблемы. Человек обращается к психотерапевту и психоаналитику при осознании того, что в его жизни что-то «не так». Утрата самоидентификации служит причиной дискомфорта и стрессов.

Каждый человек индивидуален. Различия в подходах к диагностике и терапии позволяют каждому найти специалиста, методы которого наиболее эффективны в конкретной ситуации.

Психоанализ

Фрейд рассматривал процесс самоидентификации как два противоположных процесса. Принятие того, что создаёт ощущение комфорта («анаклитическая» идентификация). И защиту от всего пугающего и непонятного («идентификацию с агрессором»).

На иллюстрации – структура личности по Фрейду. Эго – подсознательно, Ид – сфера получения удовольствий, Супер-Эго – самоограничения (этика, мораль).

Фрейд выдвинул теорию пяти стадий развития человека. Он связал их с преобладанием физиологических реакций в разные периоды детства. По его теории, слишком сильная фиксация на функциях организма в начале жизни приводит к нарушениям самоидентификации зрелой личности.

Эрик Эриксон, последователь Фрейда, предложил теорию 8 стадий психосоциального развития, от младенчества до старости. Она получила широкое распространение, так как в основных положениях соответствует «здравому смыслу» и личному опыту большинства.

Младенчество. Формирование доверия к матери и к окружению. Согласно наблюдениям за детьми в семьях и приютах, для младенцев важно наличие человека, с которым установлен эмоциональный контакт. Дети, лишенные общения, начинают отставать в развитии даже при правильном уходе и кормлении. Во взрослой жизни им сложно общаться, идентифицировать себя как независимую, самодостаточную личность.

Раннее детство до 3 лет. По Фрейду – это анальный период, когда ребёнок осознаёт контроль над испражнениями. По Эриксону, в этом возрасте формируются самостоятельность и осознание физических возможностей. Ребёнок осваивает первые навыки самообслуживания: еда, одевание и т.д. Ограничение активности в этом возрасте приводит к слабоволию.

Возраст игры от 3 до 6 лет. Ребёнок активно познаёт мир, осваивает системы норм и ограничений. Появляется осознание вины за нарушение запретов, стыд, гордость, инициатива в играх и общении. Формируется Супер-Эго. По Фрейду, это компонент личности, отвечающий за нормы поведения и нравственные установки. На уровне житейского опыта давно известно, что жесткие запреты или вседозволенность в детстве формирует искаженные представления человека о себе.

Школьный возраст до 12 лет. Период первого столкновения с социумом без поддержки родителей. Обретение навыков общения, осознание своего статуса в иерархии сверстников. Несоответствие ожиданий взрослых и реальных успехов ребёнка формируют комплекс неполноценности. Его проявления во взрослой жизни становятся поводом для обращения к психотерапевтам.

Подростковый возраст. Происходят физиологические и гормональные изменения. Подросток стремится уйти от семьи и социализироваться в обществе. Так как в современном мире подросток считается ребёнком и продолжает материально зависеть от родителей, процесс порождает конфликты. Идентификация себя среди других, формирование самостоятельных целей и желаний откладывается. Это выражается в инфантилизме, который предстоит преодолеть в зрелости.

Период молодости продолжается до 25 лет. От того, как были пройдены предыдущие стадии формирования личности, зависит способность человека создать семью. Отсутствие в предыдущей жизни опыта эмоциональной близости приводит к одиночеству, разочарованию, психологическим проблемам.

Зрелость. Продолжается до 60-65 лет. Человек реализует себя в профессии и других формах общественной жизни. Очень важна самоидентификация личности как родителя. Весь период зрелости человек переживает различные кризисы самоидентификации. Это служит источником развития (карьерный и профессиональный рост, смена деятельности, творчество).

Старость. Исчерпание ресурсов, принятие себя и своей роли в обществе, семье.

Э. Эриксон видел нормальное развитие личности в последовательном преодолении кризисов перехода от одной психосоциальной стадии к следующей. Все задачи периода должны быть отработаны. Иначе взрослый человек остаётся в стадии «ребёнка», «подростка». Его приоритетом становится поиск эмоциональной привязанности или своей социальной группы. По Эриксону, идентичность – признак зрелой личности.

Личностная идентификация в бихевиоризме

Бихевиоризм – практическое приложение и развитие идей И. Павлова. Поведение людей рассматривается как система реакций на окружение. Личностная идентификация, осознанное поведение согласно выбранной стратегии считается высшим развитием человека.

Большинство людей не пытаются понять себя как индивидуальность. Они живут и действуют в соответствии с подсознательными программами, усвоенными в раннем детстве путём копирования. Их социальная идентификация сводится к усвоению шаблонов поведения и стереотипов, принятых в их окружении. Социальное одобрение – форма подкрепление.

Сугубо материалистический, почти биологический подход к мотивации человеческих поступков вызывал отторжение в научной среде. Но применение методов бихевиоризма в педагогике, в маркетинге и пропаганде даёт ожидаемый результат.

Когнитивный подход

В противоположность бихевиоризму, при изучении личности проводится аналогия мозга с компьютером. Теория получила развитие на стыке психологии, кибернетики и лингвистики. Считается, что все впечатления от взаимодействий с внешним миром структурируются. Формируются так называемые «конструкты» — модели реальности. У каждого человека свой набор конструктов и связей между ними. Они регулируют поведение и самоидентификацию.

Из когнитивной психологии в широкий обиход пришло выражение «когнитивный диссонанс». Это расхождение между объективной реальностью и личным опытом индивидуума.

В когнитивизме проработана теория социальной идентичности (ТСИ). Для любой личности социализация связана с процессом категоризации, или сравнения свих качеств с качествами представителей какой-либо группы. Такое сопоставление возможно только при общении. Межличностное и межгрупповое взаимодействие рассматривается как познавательный процесс. В результате расширяется количество моделей поведения, упрощающих социальную адаптацию.

Символический интеракционизм

Приверженцы этой парадигмы в социологии считают, что человек реагирует не на непосредственные раздражители, а на их образы. Главной символической системой считается язык. «Понимание» членами группы друг друга без слов объясняется тем, что первичной интеракцией является жест и мимика.

Так как человек не может формироваться и развиваться вне социума, он самореализуется в процессе взаимодействий, «интеракций». Личность проявляется только как результат коммуникаций. Обмен представлениями людей о себе и окружающих формирует «первичную группу» с самыми тесными и результативными связями.

Личность находится в постоянной динамике: оценке ситуации, её соотнесения со знакомыми символами и во взаимодействии, или обмене символами.

Социальная идентификация в современном мире

Осознавая и идентифицируя себя, человек обязательно соотносит своё «Я» с какой-либо группой. Эта идентификация может быть источником положительных эмоций. Осознание своей принадлежности к группе с низким статусом порождает чувство стыда. Например, не престижно быть «бедным», «плохо одетым», «слабаком».

Нежелание принадлежать к группе с низким статусом выражается несколькими способами:

  1. Активный протест, агрессия по отношению к представителям других групп, демонстрация «плохих» качеств.
  2. Ассимиляция, стремление внешне походить на представителей социальных слоёв с более высоким статусом.
  3. Поиски компромиссов, заимствование черт другой группы или культуры, при этом требования «уважать» отдельные нормы поведения своего социального слоя.

В основе самоидентификации – общность менталитета (цивилизационная идентичность). Это одинаковые для больших групп людей традиции и нормы, усвоенные в детстве. Люди с одним менталитетом легче понимают друг друга, даже если говорят на разных языках.

Но втором месте – этническая принадлежность. Она становится проблемой для представителей наций и народов, которые считаются или считают себя ущемлёнными.

Третья по значению – возрастная идентификация. Является проблемой для подростков, так как стремление занять более высокое положение «взрослого» не соответствует жизненному опыту. Для пожилых осознание своего возраста болезненно, потому что связано с утратой достижений предыдущей жизни.

Условия успешной социальной идентификации

Их описывает теория американского психолога А. Маслоу, известная как «пирамида потребностей». Необходимость успешной социализации стоит на третьем месте среди жизненных приоритетов.

Человек не может задуматься о своем месте в обществе, если не удовлетворены его базовые физиологические потребности: пища, здоровье. Он не должен чувствовать постоянную угрозу жизни.

«Пирамида потребностей» наглядно демонстрирует, что без осознания принадлежности к социальной группе, представление о своем месте в обществе не возможен личностный рост.

Социальная идентичность в политическом процессе

  • Адамс, Б.Г., и ван де Вийвер, Ф.Дж.Р. (2015). Многоликость иностранной идентичности. Международный журнал межкультурных отношений, 49, Приложение C, 322–331. https://doi.org/10.1016/j.ijintrel.2015.05.009.

    Артикул Google ученый

  • Андре, А., Депау, С., и Бейенс, С. (2013). Партийная лояльность и предвыборная лояльность. Партийная политика, 21 (6), 970–981. https://doi.org/10.1177/1354068813509521.

    Артикул Google ученый

  • Эшфорт, Б. Э., и Маэль, Ф. (1989). Теория социальной идентичности и организация. Обзор академии менеджмента, 14 (1), 20–39.

    Артикул Google ученый

  • Эшфорт, Б.Э. и Шинофф, Б. С. (2016). Идентичность в процессе создания: как люди определяют себя в организациях. Ежегодный обзор организационной психологии и организационного поведения, 3 (1), 111–137. https://doi.org/10.1146/annurev-orgpsych-041015-062322.

    Артикул Google ученый

  • Банделоу, Северная Каролина (2006). Коалиции по защите интересов, обучение, ориентированное на политику, и долгосрочные изменения в политике генной инженерии: точка зрения интерпретатора. Немецкие политические исследования, 3 (4), 743–795.

    Google ученый

  • Банделов, Н.К., Фогелер, К.С., Хорнунг, Дж., Кульманн, Дж., и Хайдрих, С. (2017). Обучение как необходимое, но недостаточное условие для серьезных изменений в политике здравоохранения: качественный сравнительный анализ, объединяющий ACF и MSF. Журнал сравнительного анализа политики: исследования и практика . https://дои.org/10.1080/13876988.2017.1393920.

    Артикул Google ученый

  • Банкерт А., Хадди Л. и Розема М. (2016). Измерение партийности как социальной идентичности в многопартийных системах. Политическое поведение, 39 (1), 103–132. https://doi.org/10.1007/s11109-016-9349-5.

    Артикул Google ученый

  • Бартл, Дж.и Беллуччи, П. (2009). Политические партии и партийность: социальная идентичность и индивидуальные установки (Исследования Routledge/ECPR по европейской политической науке, том 57) . Лондон: Рутледж.

    Google ученый

  • Бауманн, М., Дебус, М., и Мюллер, Дж. (2015). Личностные характеристики депутатов и законодательное поведение в формировании моральной политики. Ежеквартальные исследования законодательства, 40 (2), 179–210.https://doi.org/10.1111/lsq.12072.

    Артикул Google ученый

  • Белан, Д. (2017). Идентичность, политика и государственная политика. Критические политические исследования, 11 (1), 1–18. https://doi.org/10.1080/19460171.2016.1159140.

    Артикул Google ученый

  • Бонайуто М., Каррус Г., Марторелла Х. и Боннес М.(2002). Процессы местной идентичности и отношение к окружающей среде при изменении землепользования: случай с охраняемыми природными территориями. Журнал экономической психологии, 23 (5), 631–653. https://doi.org/10.1016/S0167-4870(02)00121-6.

    Артикул Google ученый

  • Бонно, К.В., и Канн, Д.М. (2013). Партийная идентификация и выбор избирателей на партийных и беспартийных выборах. Политическое поведение, 37 (1), 43–66.https://doi.org/10.1007/s11109-013-9260-2.

    Артикул Google ученый

  • Бойдстун, А. Э., и Глейзер, Р. А. (2013). Двухуровневый метод выявления тенденций в освещении политических вопросов в СМИ: пример войны с терроризмом. Журнал политических исследований, 41 (4), 706–735. https://doi.org/10.1111/psj.12038.

    Артикул Google ученый

  • Брюэр М.Б. (1991). Социальное Я: быть таким же и в то же время другим. Бюллетень личности и социальной психологии, 17 (5), 475–482. https://doi.org/10.1177/01461672

    001.

    Артикул Google ученый

  • Кэрни, П., и Вейбл, К.М. (2017). Новые политические науки: сочетание когнитивной науки о выборе, множественных теорий контекста, фундаментального и прикладного анализа. Политические науки, 50 (4), 619–627. https://doi.org/10.1007/s11077-017-9304-2.

    Артикул Google ученый

  • Кэмпбелл А., Конверс П.Е., Миллер В.Е. и Стоукс Д.Е. (1960). Американский избиратель . Чикаго: Издательство Чикагского университета.

    Google ученый

  • Клиффорд, С. (2017). Индивидуальные различия в групповой лояльности предсказывают силу партий. Политическое поведение, 39 (3), 531–552. https://doi.org/10.1007/s11109-016-9367-3.

    Артикул Google ученый

  • Коул, М.С., и Брух, Х. (2006). Сила организационной идентичности, идентификация и приверженность, а также их взаимосвязь с намерением текучести кадров: имеет ли значение организационная иерархия? Журнал организационного поведения, 27 (5), 585–605.https://doi.org/10.1002/job.378.

    Артикул Google ученый

  • Креган, К., Бартрам, Т., и Стэнтон, П. (2009). Профсоюзная организация как мобилизующая стратегия: влияние социальной идентичности и трансформационного лидерства на коллективизм членов профсоюза. Британский журнал производственных отношений, 47 (4), 701–722. https://doi.org/10.1111/j.1467-8543.2009.00733.x.

    Артикул Google ученый

  • Дэнси Л.и Горен, П. (2010). Партийная идентификация, отношение к проблемам и динамика политических дебатов. Американский журнал политических наук, 54 (3), 686–699.

    Артикул Google ученый

  • Делеон, Р. Э., и Нафф, К. К. (2016). Политика идентичности и местная политическая культура. Обзор городских дел, 39 (6), 689–719. https://дои.орг/10.1177/1078087404264215.

    Артикул Google ученый

  • Деттербек, К. (2011). Партийная карьера в федеральных системах. Вертикальные связи внутри австрийской, немецкой, канадской и австралийской партий. Региональные и федеральные исследования, 21 (2), 245–270. https://doi.org/10.1080/13597566.2011.530021.

    Артикул Google ученый

  • Ди Нуччи, М.Р. и Брунненграбер А. (2017). На чьем дворе? Острая проблема размещения хранилищ ядерных отходов. Анализ европейской политики, 3 (2), 295–323. https://doi.org/10.1002/epa2.1028.

    Артикул Google ученый

  • Друлак, П., Чесал, Дж., и Хэмпл, С. (2003). Взаимодействия и личности чешских государственных служащих на пути в ЕС. Журнал европейской государственной политики, 10 (4), 637–654.https://doi.org/10.1080/1350176032000101299.

    Артикул Google ученый

  • Эллемерс, Н., Де Гилдер, Д., и Хаслам, С.А. (2004). Мотивация отдельных лиц и групп на работе: точка зрения социальной идентичности на лидерство и групповую работу. Обзор академии менеджмента, 29 (3), 459–478. https://doi.org/10.2307/20159054.

    Артикул Google ученый

  • Эллемерс, Н., Кортекаас, П., и Оуверкерк, Дж. В. (1999). Самокатегоризация, приверженность группе и групповая самооценка как связанные, но разные аспекты социальной идентичности. Европейский журнал социальной психологии, 29, 371–389.

    Артикул Google ученый

  • Энглер Ф. и Дюмиг К. (2017). Политические партии и политика нравственности депутатов при голосовании: данные из Германии. Парламентские дела, 70 (3), 548–568.https://doi.org/10.1093/pa/gsw034.

    Артикул Google ученый

  • Эпитропаки О., Карк Р., Майнемелис К. и Лорд Р. Г. (2017). Процессы идентичности лидеров и последователей: многоуровневый обзор. Ежеквартальное издание «Лидерство», 28 (1), 104–129. https://doi.org/10.1016/j.leaqua.2016.10.003.

    Артикул Google ученый

  • Филдинг, К.С. и Хорнси, М.Дж. (2016). Анализ социальной идентичности изменения климата и отношения к окружающей среде и поведения: идеи и возможности. Границы психологии, 7, 121. https://doi.org/10.3389/fpsyg.2016.00121.

    Артикул Google ученый

  • Джини, В. (2010). Новые хранители государства: программные элиты во французском обществе . Нью-Брансуик, Нью-Джерси: Transaction Publishers.

    Google ученый

  • Гилад, С., и Алон-Баркат, С. (2017). Укрепление демократии через бюрократию: социальная идентичность высшего руководства и мотивация к изменению политики. Управление, 31 (2), 359–380. https://doi.org/10.1111/gove.12300.

    Артикул Google ученый

  • Горен, П. (2005). Партийная идентификация и основные политические ценности. Американский журнал политических наук, 49 (4), 881–896.

    Артикул Google ученый

  • Грин, С. (1999). Понимание партийной идентификации: подход к социальной идентичности. Политическая психология, 20 (2), 393–403. https://doi.org/10.1111/0162-895X.00150.

    Артикул Google ученый

  • Грин, С.(2004). Теория социальной идентичности и партийная идентификация*. Ежеквартальный журнал социальных наук, 85 (1), 136–153. https://doi.org/10.1111/j.0038-4941.2004.08501010.x.

    Артикул Google ученый

  • Grohs, R., Reisinger, H., & Woisetschläger, DM (2015). Ослабление негативных эффектов спонсорства в отношении болельщиков соперничающих спортивных команд. Европейский журнал по маркетингу, 49 (12.11), 1880–1901.https://doi.org/10.1108/EJM-01-2013-0010.

    Артикул Google ученый

  • Гупта, А., и Фергюсон, Дж. (1992). За пределами «культуры»: пространство, идентичность и политика различий. Культурная антропология, 7 (1), 6–23.

    Артикул Google ученый

  • Хаслам, К., Джеттен, Дж., Хаслам, С.А., Пульезе, К.и Тонкс, Дж. (2011a). «Я помню, следовательно, я существую, и я существую, следовательно, я помню»: исследование вклада эпизодического и семантического самопознания в силу идентичности. Британский журнал психологии, 102 (2), 184–203. https://doi.org/10.1348/000712610X508091.

    Артикул Google ученый

  • Хаслам, С.А. (2001). Психология в организациях: подход к социальной идентичности .Тысяча дубов: SAGE.

    Google ученый

  • Хаслам, С.А. (2014). Практическая реализация хорошей теории: пять уроков прикладного подхода социальной идентичности к проблемам организационной, медицинской и клинической психологии. Британский журнал социальной психологии, 53 (1), 1–20. https://doi.org/10.1111/bjso.12061.

    Артикул Google ученый

  • Хаслам С.А., Эггинс, Р. А., и Рейнольдс, К. Дж. (2003). Модель ASPIRe: Реализация ресурсов социальной и личной идентичности для улучшения организационных результатов. Журнал профессиональной и организационной психологии, 76 (1), 83–113. https://doi.org/10.1348/096317

    1208907.

    Артикул Google ученый

  • Хаслам, С.А., Оукс, П.Дж., Рейнольдс, К.Дж., и Тернер, Дж.К. (1999).Социальная значимость идентичности и появление консенсуса стереотипов. Бюллетень личности и социальной психологии, 25 (7), 809–818. https://doi.org/10.1177/01461672907004.

    Артикул Google ученый

  • Хаслам С.А., Райхер С. и Платоу М. (2011b). Новая психология лидерства: идентичность, влияние и власть . Хоув, Восточный Сассекс; Нью-Йорк: Психология Пресс.

    Google ученый

  • Хассентойфель П., Смирл М., Джинейс В. и Морено-Фуэнтес Ф. Дж. (2010). Программные действующие лица и трансформация европейских государств здравоохранения. Журнал политики, политики и права в области здравоохранения, 35 (4), 517–538. https://doi.org/10.1215/03616878-2010-015.

    Артикул Google ученый

  • Хейккила Т.и Кэрни, П. (2017). Сравнение теорий политического процесса. В CM Weible & PA Sabatier (Eds.), Theory of the policy process (4-е изд., стр. 301–326). Боулдер, Колорадо: Westview Press.

    Google ученый

  • Хервег, Н., Захариадис, Н., и Цольнхёфер, Р. (2017). Структура нескольких потоков: основы, уточнения и эмпирические приложения. В CM Weible & PA Sabatier (Eds.), Теории политического процесса (4-е изд., стр. 17–53). Боулдер, Колорадо: Westview Press.

    Google ученый

  • Хирш, Дж. Б., и Канг, С. К. (2015). Механизмы конфликта идентичности: неуверенность, тревога и система поведенческого торможения. Обзор личности и социальной психологии, 20 (3), 223–244. https://doi.org/10.1177/1088868315589475.

    Артикул Google ученый

  • Хислоп, Д.(2002). Экологические ограничения и отраслевые рецепты: изменение стратегии военно-промышленной базы Великобритании. Журнал управленческих исследований, 37 (5), 687–703. https://doi.org/10.1111/1467-6486.00199.

    Артикул Google ученый

  • Хогг, Массачусетс (2011). Снижение субъективной неопределенности посредством самокатегоризации: мотивационная теория процессов социальной идентичности. Европейский обзор социальной психологии, 11 (1), 223–255.https://doi.org/10.1080/14792772043000040.

    Артикул Google ученый

  • Хогг, Массачусетс, Абрамс, Д., и Брюэр, М.Б. (2017). Социальная идентичность: роль себя в групповых процессах и межгрупповых отношениях. Групповые процессы и межгрупповые отношения, 20 (5), 570–581. https://doi.org/10.1177/13684302176.

    Артикул Google ученый

  • Хогг, М.А., Абрамс Д., Оттен С. и Хинкль С. (2004). Перспектива социальной идентичности: межгрупповые отношения, самооценка и малые группы. Исследование малых групп, 35 (3), 246–276. https://doi.org/10.1177/1046496404263424.

    Артикул Google ученый

  • Хогг, Массачусетс, и Терри, Д. Дж. (2000). Социальная идентичность и процессы самокатегоризации в организационном контексте. Обзор академии менеджмента, 25 (1), 121–140.

    Артикул Google ученый

  • Хорнси, М. Дж. (2008). Теория социальной идентичности и теория самокатегоризации: исторический обзор. Компас социальной психологии и психологии личности, 2 (1), 204–222. https://doi.org/10.1111/j.1751-9004.2007.00066.x.

    Артикул Google ученый

  • Хорнунг, Дж.и Банделоу, Северная Каролина (2018). Программная элита в политике здравоохранения Германии: коллективные действия и отраслевая история. Государственная политика и управление . https://doi.org/10.1177/0952076718798887.

    Артикул Google ученый

  • Хадди, Л. (2001). От социальной к политической идентичности: критическое исследование теории социальной идентичности. Политическая психология, 22 (1), 127–156.https://doi.org/10.1111/0162-895X.00230.

    Артикул Google ученый

  • Дженкинс, Р. (2014). Социальная идентичность (Четвертое издание. Основные идеи). Нью-Йорк: Routledge

  • Дженкинс-Смит, Х.К., Норштедт, Д., Вейбл, К.М., и Ингольд, К. (2017). Структура правозащитной коалиции: обзор исследовательской программы. В CM Weible & PA Sabatier (Eds.), Theory of the Policy process (стр.135–170). Боулдер, Колорадо: Westview Press.

    Google ученый

  • Какачиа, К., и Минесашвили, С. (2015). Политика идентичности: изучение внешнеполитического поведения Грузии. Журнал евразийских исследований, 6 (2), 171–180. https://doi.org/10.1016/j.euras.2015.04.002.

    Артикул Google ученый

  • Кеннеди, Р.(2012). Роль наднациональной идентичности в продвижении демократических ценностей. Политика Европейского Союза, 14 (2), 228–249. https://doi.org/10.1177/1465116512466604.

    Артикул Google ученый

  • Ким, Х. (2017). Косвенное влияние значимости политической идентичности на намерение голосовать из-за различий внутри группы и вне группы в воспринимаемом влиянии отчетов об опросах. Международный журнал исследований общественного мнения .https://doi.org/10.1093/ijpor/edx011.

    Артикул Google ученый

  • Кландерманс, П.Г. (2014). Политика идентичности и политизированная идентичность: процессы идентичности и динамика протеста. Политическая психология, 35 (1), 1–22. https://doi.org/10.1111/pops.12167.

    Артикул Google ученый

  • Колата А.Л., Чарноз О. и Диас Педрегал В. (ред.). (2015). Местная политика, глобальные последствия: Шаги к междисциплинарному анализу масштабов (Глобальное управление) . Фарнхэм, Суррей: Ашгейт.

    Google ученый

  • Крайнер, Г. Э., и Эшфорт, Б. Э. (2004). Доказательства расширенной модели организационной идентификации. Журнал организационного поведения, 25 (1), 1–27.https://doi.org/10.1002/job.234.

    Артикул Google ученый

  • Лассуэлл, HD (1970). Формирующаяся концепция политических наук. Политические науки, 1 (1970), 3–14. https://doi.org/10.1017/S0003055400302453.

    Артикул Google ученый

  • Лич, В. Д., и Сабатье, П. А. (2005). Довериться противнику: объединение рациональных и психологических моделей совместной разработки политики. Американское обозрение политических наук, 99 (4), 491–503. https://doi.org/10.1017/S000305540505183X.

    Артикул Google ученый

  • Леонарделли, Г.Дж., Пикетт, К.Л., и Брюэр, М.Б. (2010). Глава 2. Теория оптимальной самобытности: основа социальной идентичности, социального познания и межгрупповых отношений. В MP Zanna & JM Olson (Eds.), Достижения в области экспериментальной социальной психологии (Vol.43, стр. 63–113). Нью-Йорк: Академическая пресса.

    Google ученый

  • Лайт Р. (2015). Как незнакомцы, которым мы доверяем: идентификационные и общие сети принадлежности. Социальные исследования, 51 (приложение C), 132–144. https://doi.org/10.1016/j.ssresearch.2014.12.016.

    Артикул Google ученый

  • Линденберг, С.(2001). Социальная рациональность против рационального эгоизма. В JH Turner (Ed.), Справочник по социологической теории (стр. 635–668). Нью-Йорк: Kluwer Academic.

    Google ученый

  • Липсет, С. М., и Роккан, С. (1967). Структуры раскола, партийные системы и выравнивание избирателей: введение. В С. М. Липсет и С. Роккан (ред.), Партийные системы и группировка избирателей: межнациональные перспективы (стр. 1–64). Нью-Йорк: Кольер-Макмиллан.

    Google ученый

  • Лю, Дж. Х., и Хилтон, Д. Дж. (2005). Как прошлое влияет на настоящее: социальные представления об истории и их роль в политике идентичности. Британский журнал социальной психологии, 44 (4), 537–556. https://doi.org/10.1348/014466605X27162.

    Артикул Google ученый

  • Мавор, К.И., Платоу, М.Дж., и Бизумик, Б. (2017). Самоидентификация и социальная идентичность в образовательном контексте . Нью-Йорк: Рутледж.

    Книга Google ученый

  • Мехра, А., Килдафф, М., и Брасс, Д. Дж. (1998). На полях: самобытный подход к социальной идентичности и социальным сетям недопредставленных групп. Журнал Академии менеджмента, 41 (4), 441–452.https://doi.org/10.5465/257083.

    Артикул Google ученый

  • Майлз, М. Р. (2016). Президентские апелляции к нравственным устоям: как современные президенты убеждают кросс-идеологов. Журнал политических исследований, 44 (4), 471–490. https://doi.org/10.1111/psj.12151.

    Артикул Google ученый

  • Миллер, У. Э.(1986). Партийная идентификация и системы политических убеждений: изменения в партийной принадлежности в Соединенных Штатах, 1980–84. Избирательные исследования, 5 (2), 101–121. https://doi.org/10.1016/0261-3794(86)-6.

    Артикул Google ученый

  • Надлер, Дж. Т., и Хэннон, Г. Ю. (2013). Самостоятельно выбранная мера социальной идентификации (SSIM): опрос, оценивающий идентичность на основе членства в группе. Североамериканский журнал психологии, 15 (3), 425–446.

    Google ученый

  • Неаполь, Северная Каролина, и Бикхэм Мендес, Дж. (Ред.). (2015). Пограничная политика: социальные движения, коллективная идентичность и глобализация . Нью-Йорк: Пресса Нью-Йоркского университета.

    Google ученый

  • Норштедт, Д., и Олофссон, К. (2016).Обзор применения структуры правозащитной коалиции в политических процессах Швеции. Анализ европейской политики, 2 (2), 18–42. https://doi.org/10.18278/epa.2.2.3.

    Артикул Google ученый

  • Оукс, П.Дж., Тернер, Дж.К., и Хаслам, С.А. (1991). Восприятие людей как членов группы: роль соответствия в значимости социальных категорий. Британский журнал социальной психологии, 30 (2), 125–144.https://doi.org/10.1111/j.2044-8309.1991.tb00930.x.

    Артикул Google ученый

  • Оливелла, С., и Тавитс, М. (2013). Законодательные последствия избирательных мандатов. Британский журнал политических наук, 44 (02), 301–321. https://doi.org/10.1017/s0007123412000828.

    Артикул Google ученый

  • Парсонс Б.М. (2015). Политика социальной идентичности в одноранговых сетях. Американские политические исследования, 43 (4), 680–707. https://doi.org/10.1177/1532673×14546856.

    Артикул Google ученый

  • Петерс, К., Хаслам, С.А., Райан, М.К., и Фонсека, М. (2013). Работа с идентичностью подгруппы для создания организационной идентификации и поддержки организационной стратегии: тест модели ASPIRe. Управление группой и организацией, 38 (1), 128–144. https://doi.org/10.1177/1059601112472368.

    Артикул Google ученый

  • Поллетта, Ф., и Джаспер, Дж. М. (2001). Коллективная идентичность и социальные движения. Ежегодный обзор социологии, 27, 283–305.

    Артикул Google ученый

  • Познер Д.Н. (2017). Когда и почему некоторые социальные расколы становятся политически заметными, а не другие? Этнические и расовые исследования, 40 (12), 2001–2019 гг. https://doi.org/10.1080/01419870.2017.1277033.

    Артикул Google ученый

  • Рейнольдс, К. Дж., Ли, Э., Тернер, И., Бромхед, Д., и Субасич, Э. (2017). Как школьный климат влияет на успеваемость? Изучение процессов социальной идентичности. Международная школа психологии, 38 (1), 78–97. https://doi.org/10.1177/0143034316682295.

    Артикул Google ученый

  • Рихтер, А. В., Уэст, Массачусетс, ван Дик, Р., и Доусон, Дж. Ф. (2006). Идентификация пограничников, межгрупповой контакт и эффективные межгрупповые отношения. Журнал Академии менеджмента, 49 (6), 1252–1269.https://doi.org/10.5465/amj.2006.23478720.

    Артикул Google ученый

  • Роккас, С., и Брюэр, М.Б. (2002). Сложность социальной идентичности. Обзор личности и социальной психологии, 6 (2), 88–106. https://doi.org/10.1207/S15327957PSPR0602_01.

    Артикул Google ученый

  • Ружицка-Тран, Дж. (2017).Возлюби ближнего твоего? Влияние религиозной внутри/внегрупповой идентичности на социальное поведение. Личность и индивидуальные различия, 115 (приложение C), 7–12. https://doi.org/10.1016/j.paid.2016.11.009.

    Артикул Google ученый

  • Сабатье, Пенсильвания (1999). Теории политического процесса (Теоретические линзы государственной политики) . Боулдер, Колорадо: Westview Press.

    Google ученый

  • Сабатье, П.А. (2007). Теории политического процесса (2-е изд.). Боулдер, Колорадо: Westview Press.

    Google ученый

  • Сабатье, П.А., Хантер, С., и Маклафлин, С. (1987). Сдвиг дьявола: Восприятие и неправильное восприятие противников. Западный политический ежеквартальный журнал, 40 (3), 449–476. https://doi.org/10.2307/448385.

    Артикул Google ученый

  • Сабатье, П.А. и Дженкинс-Смит, ХК (1999). Структура коалиции по защите интересов: оценка. В PA Sabatier (Ed.), Теории политического процесса (Теоретические линзы государственной политики) . Боулдер, Колорадо: Westview Press.

    Google ученый

  • Сабатье, П.А., и Вейбле, К.М. (2014). Теории политического процесса (3-е изд.). Боулдер, Колорадо: Westview Press.

    Google ученый

  • Шлагер, Э.(1995). Разработка политики и коллективные действия: определение коалиций в рамках правозащитной коалиции. Политические науки, 28 (3), 243–270. https://doi.org/10.1007/BF01000289.

    Артикул Google ученый

  • Шлагер, Э., и Вейбл, К.М. (2013). Новые теории политического процесса. Журнал политических исследований, 41 (3), 389–396.https://doi.org/10.1111/psj.12030.

    Артикул Google ученый

  • Шу, С. К., Ван Квакебеке, Н., Гёриц, А. С., Синь, К. Р., Де Кремер, Д., и ван Дик, Р. (2016). Смешанные чувства, смешанное благословение? Как двойственность организационной идентификации связана с ориентацией сотрудников на регулирование и гражданским поведением. Человеческие отношения, 69 (12), 2224–2249. https://doi.org/10.1177/0018726716639117.

    Артикул Google ученый

  • Шериф, М. (1966). In Общие затруднения: Социальная психология межгрупповых конфликтов и сотрудничества (Международная серия по поведенческим наукам) . Бостон: Хоутон Миффлин.

    Google ученый

  • Сайдс, Дж., и Цитрин, Дж. (2007). Европейское мнение об иммиграции: роль идентичностей, интересов и информации. Британский журнал политических наук, 37 (3), 477–504. https://doi.org/10.1017/S0007123407000257.

    Артикул Google ученый

  • Саймон Б. и Кландерманс Б. (2001). Политизированная коллективная идентичность: социально-психологический анализ. Американский психолог, 56 (4), 319–331. https://doi.org/10.1037//0003-066X.56.4.319.

    Артикул Google ученый

  • Сотиров М. и Винкель Г. (2016). К когнитивной теории смены коалиций и изменения политики: связь структуры коалиции защиты и теории культуры. Политические науки, 49 (2), 125–154. https://doi.org/10.1007/s11077-015-9235-8.

    Артикул Google ученый

  • Стеффенс, Н.К., Хаслам С.А., Райхер С.Д., Платоу М.Дж., Франсен К., Ян Дж. и соавт. (2014). Лидерство как управление социальной идентичностью: Введение инвентаризации лидерства идентичности (ILI) для оценки и проверки четырехмерной модели. Ежеквартальное издание «Лидерство», 25 (5), 1001–1024. https://doi.org/10.1016/j.leaqua.2014.05.002.

    Артикул Google ученый

  • Штубагер, Р. (2009).Образовательная групповая идентичность и сознание в авторитарно-либертарианском ценностном конфликте. Европейский журнал политических исследований, 48 (2), 204–233. https://doi.org/10.1111/j.1475-6765.2008.00834.x.

    Артикул Google ученый

  • Субашич, Э., Рейнольдс, К.Дж., и Тернер, Дж.К. (2008). Модель политической солидарности социальных изменений: динамика самокатегоризации в межгрупповых властных отношениях. Обзор личности и социальной психологии, 12 (4), 330–352. https://doi.org/10.1177/1088868308323223.

    Артикул Google ученый

  • Сухай, Э. (2015). Объяснение группового влияния: роль идентичности и эмоций в политическом конформизме и поляризации. Политическое поведение, 37 (1), 221–251. https://doi.org/10.1007/s11109-014-9269-1.

    Артикул Google ученый

  • Тайфель, Х. (1974). Социальная идентичность и межгрупповое поведение. Информация (Международный совет по общественным наукам), 13 (2), 65–93. https://doi.org/10.1177/053

    7401300204.

    Артикул Google ученый

  • Тайфель Х. (ред.). (1982а). Социальная идентичность и межгрупповые отношения (Европейские исследования социальной психологии) .Кембридж: Издательство Кембриджского университета.

    Google ученый

  • Тайфель, Х. (1982b). Социальная психология межгрупповых отношений. Ежегодный обзор психологии, 33 (1), 1–39. https://doi.org/10.1146/annurev.ps.33.020182.000245.

    Артикул Google ученый

  • Томас, Э. Ф., МакГарти, К., и Мавор, К. И. (2009).Согласование идентичностей, эмоций и убеждений для создания приверженности устойчивым социальным и политическим действиям. Обзор личности и социальной психологии, 13 (3), 194–218. https://doi.org/10.1177/1088868309341563.

    Артикул Google ученый

  • Торн, Л. (2017). Обсуждение темы «Теоретические основы формирования личности профессиональных бухгалтеров и направления будущих исследований». Журнал деловой этики, 142 (2), 239–240. https://doi.org/10.1007/s10551-016-3145-3.

    Артикул Google ученый

  • Transue, JE (2007). Выделение идентичности, принятие идентичности и отношение к расовой политике: американская национальная идентичность как объединяющая сила. Американский журнал политических наук, 51 (1), 78–91. https://дои.org/10.1111/j.1540-5907.2007.00238.x.

    Артикул Google ученый

  • Тернер, Дж. К. (1982). К когнитивному переопределению социальной группы. В H. Tajfel (Ed.), Социальная идентичность и межгрупповые отношения (стр. 15–40). Кембридж: Издательство Кембриджского университета.

    Google ученый

  • Тернер, Дж. К., Хогг, М. А., Оукс, П. Дж., Райхер, С. Д., и Уэзерелл, М.С. (1987). Новое открытие социальной группы: теория самокатегоризации . Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Б. Блэквелл.

    Google ученый

  • Ульрих, Дж., и Ван Дик, Р. (2007). Групповая психология слияний и поглощений: уроки подхода социальной идентичности. В CL Cooper, & S. Finkelstein (Eds.), Достижения в области слияний и поглощений (Том 6, стр. 1–15). Бингли: Emerald Group Publishing Limited.

    Google ученый

  • Ансуорт, К.Л., и Филдинг, К.С. (2014). это политическое: как заметность политической идентичности меняет убеждения об изменении климата и политическую поддержку. Глобальное изменение окружающей среды, 27 (приложение C), 131–137. https://doi.org/10.1016/j.gloenvcha.2014.05.002.

    Артикул Google ученый

  • Уззелл, Д., Пол, Э., и Баденас, Д. (2002). Идентификация места, социальная сплоченность и экологическая устойчивость. Окружающая среда и поведение, 34 (1), 26–53. https://doi.org/10.1177/00132034001003.

    Артикул Google ученый

  • Ван Дик, Р. (2001). Идентификация в организационном контексте: связь теории и исследований социальной и организационной психологии. Международный журнал управленческих обзоров, 3 (4), 265–283.https://doi.org/10.1111/1468-2370.00068.

    Артикул Google ученый

  • Ван Дик, Р., Вагнер, У., Стеллмахер, Дж., и Крист, О. (2005). Важность категории и организационная идентификация. Журнал профессиональной и организационной психологии, 78 (2), 273–285. https://doi.org/10.1348/096317905X25779.

    Артикул Google ученый

  • Ван Зомерен, М., Постмес, Т., и Спирс, Р. (2008). к интегративной модели социальной идентичности коллективных действий: количественный исследовательский синтез трех социально-психологических точек зрения. Психологический бюллетень, 134 (4), 504–535. https://doi.org/10.1037/0033-2909.134.4.504.

    Артикул Google ученый

  • Фогелер, К.С. (2018). Почему правила защиты сельскохозяйственных животных различаются в разных странах-членах ЕС? Сравнительный анализ общественных и партийных политических детерминант во Франции, Германии, Италии, Испании и Великобритании. JCMS: Журнал исследований общего рынка . https://doi.org/10.1111/jcms.12794.

    Артикул Google ученый

  • Фогелер, К.С., и Банделоу, Северная Каролина (2018). Взаимное и самовосприятие противоборствующих коалиций по защите интересов: сдвиг дьявола и сдвиг ангела в подсистеме немецкой политики. Обзор политических исследований . https://doi.org/10.1111/ropr.12299.

    Артикул Google ученый

  • Уолш, К.С. (2004). Говоря о политике: Неформальные группы и социальная идентичность в американской жизни (Исследования в области коммуникации, СМИ и общественного мнения) . Чикаго: Издательство Чикагского университета.

    Google ученый

  • Ван, К., и Довидио, Дж. Ф. (2016). Восприятие и противостояние сексизму. Ежеквартальный журнал «Психология женщин», 41 (1), 65–76. https://doi.org/10.1177/0361684316670628.

    Артикул Google ученый

  • Weible, CM, & Sabatier, PA (Eds.). (2017). Теории политического процесса (4-е изд.). Боулдер, Колорадо: Westview Press.

    Google ученый

  • Вестфолл, Дж., Ван Бовен, Л., Чемберс, Дж. Р., и Джадд, К. М. (2015). Восприятие политической поляризации в Соединенных Штатах: сила партийной идентичности и крайность взглядов усугубляют предполагаемое партийное разделение. Перспективы психологической науки, 10 (2), 145–158. https://doi.org/10.1177/17456

    569849.

    Артикул Google ученый

  • Визеке, Дж., Ахерн, М., Лам, С.К., и ван Дик, Р. (2009). Роль лидеров во внутреннем маркетинге. Журнал маркетинга, 73 (2), 123–145.

    Артикул Google ученый

  • Винтерих, К.П., Чжан Ю. и Миттал В. (2012). Как политическая идентичность и позиционирование благотворительной организации увеличивают пожертвования: выводы из теории моральных основ. Международный журнал исследований в области маркетинга, 29 (4), 346–354. https://doi.org/10.1016/j.ijresmar.2012.05.002.

    Артикул Google ученый

  • Войсетшлегер, Д. М., Хартлеб, В., и Блут, М. (2008). Как заставить работать бренд-сообщества: предпосылки и последствия участия потребителей. Журнал маркетинга взаимоотношений, 7 (3), 237–256. https://doi.org/10.1080/15332660802409605.

    Артикул Google ученый

  • Захариадис, Н. (2003). Неоднозначность и выбор в государственной политике: принятие политических решений в современных демократиях (серия «Американское управление и государственная политика») . Вашингтон, округ Колумбия: Издательство Джорджтаунского университета.

    Google ученый

  • Цольнхёфер, Р., Хервег, Н., и Руб, Ф.В. (2015). Теоретическая доработка структуры нескольких потоков: введение. Европейский журнал политических исследований, 54 (3), 412–418.

    Артикул Google ученый

  • Новое открытие социальной идентичности (ключевые материалы по социальной психологии): 9781841694924: Postmes, Tom, Branscombe, Nyla R.: Books

    «Преимущество этой книги перед многими другими учебниками заключается в том, что она позволяет читателю получить доступ к первоисточникам. и составить собственное мнение относительно их значения и значения…. После прочтения текста у вас останется ощущение, что у вас есть полное и последовательное представление о подходе SIT, и вы знаете, где искать дополнительную информацию. … Независимо от того, являетесь ли вы студентом бакалавриата, изучающим социальную психологию, исследователем в области социальной психологии, исследователем, работающим вне психологии, или просто заинтересованы в том, чтобы узнать больше о работах Тайфела и Тернера, эта книга является бесценным ресурсом и стоит того. чтение.» — Лаура Скерлок-Эванс, Вустерский университет, Великобритания, в Social Psychological Review

    «Rediscovering Social Identity» собирает «классику» теории социальной идентичности.Для тех, кто уже является теоретиком социальной идентичности, это «обязательный», потому что он объединяет статьи, породившие эту область, связанные воедино с введением, объясняющим, как сочетаются различные прочтения. Но для всех других социологов, таких как я, тех, кто находится вне теории социальной идентичности, еще важнее заново открыть для себя социальную идентичность. Она объединяет основы социальной психологии группообразования и поведения людей по отношению к группам. Классические чтения, собранные здесь, таким образом углубляют многие области, такие как социология и многие гуманитарные науки, где социальная идентичность уже является базовой концепцией.Они также открывают новые возможности для таких областей, как экономика и политология, где революция социальной идентичности находится в зачаточном состоянии». — Джордж А. Акерлоф, лауреат Нобелевской премии по экономике 2001 г., Калифорнийский университет, Беркли, США

    в этой книге о противоречиях и трудностях, связанных с формулированием социальной психологии, поистине показательны. Блистательны и глубоки попытки сформулировать и провести исследование социальной идентичности как средства избежать этих трудностей.Анри Таджфель, безусловно, положил начало мысли, которая насторожила всех нас. Эту книгу стоит внимательно прочитать», — Джером Брунер, профессор Нью-Йоркского университета, США,

    . «Генри Тайфел и Джон Тернер не могли предвидеть феноменальное влияние, которое их элегантные теории социальной идентичности и самокатегоризации окажут на людей. социальная психология и не только. Это действительно порождающие теории, стимулирующие исследования бесчисленных приложений и расширений, относящихся к определению себя и других.Том Постмес и Найла Бранскомб собрали классические работы, которые сформировали эту область, наряду с новыми историческими обзорами и превью, которые обеспечивают некоторый столь ценимый порядок и контекст этого изобилующего исследованиями. Эта книга является замечательным свидетельством некоторых из наиболее важных и новаторских идей в области социальной психологии за последние 40 или около того лет». Блейк Эшфорт, Гораций Стил Аризонское наследие, Аризонский государственный университет, США

    Том Постмес (доктор философии, Амстердам ) — профессор социальной психологии в университетах Гронингена и Эксетера.Его исследования связаны с коммуникацией и групповыми процессами, такими как социальное влияние, формирование социальной идентичности, коллективные действия, межгрупповые конфликты, восприятие дискриминации и угнетения. Большая часть этого исследования посвящена вопросу о том, как такие групповые процессы работают в онлайн-группах и посредством компьютерного общения. Он был награжден исследовательскими стипендиями Совета по экономическим и социальным исследованиям, а ранее — стипендией Королевской академии искусств и наук Нидерландов.

    Нила Р. Бранскомб (доктор философии, Университет Пердью) — профессор социальной психологии Канзасского университета. В ее исследованиях рассматриваются основные вопросы межгрупповых отношений с точки зрения как обездоленных, так и привилегированных групп. Важным акцентом в ее исследованиях была роль групповой истории и ее последствия для эмоциональных реакций на групповые результаты в настоящем. Ее исследование получило поддержку Канадского института перспективных исследований — Программы социальных взаимодействий, идентичности и благополучия.

    8 примеров социальной идентичности (раса, класс и пол) (2022)

    Социальная идентичность означает принадлежность человека к социальной группе. Общие группы, которые составляют социальную идентичность человека, включают возраст, способности, этническую принадлежность, расу, пол, сексуальную ориентацию, социально-экономический статус и религию.

    В результате вашей социальной идентичности вы обычно являетесь членом своей и чужой группы. Например, если мы говорим о возрасте, а вы родились в период с 1981 по 1996 год, вы принадлежите к группе миллениалов.Но вы вне поколений поколений Z и Gen X.

    Обычно студентов-социологов просят просмотреть следующие восемь примеров социальной идентичности, чтобы понять, как их можно классифицировать.

    (см. расшифровку видео здесь)

    Связанный: концепция Social GRACES Джона Бернхэма

    Примеры социальной идентичности

    1. Возраст

    Возраст — одна из немногих основных социальных характеристик, которые будут меняться на протяжении всей жизни.На каждом жизненном этапе вы будете проходить через ряд предрассудков и привилегий, зависящих от вашего возраста.

    Молодые люди часто сталкиваются с предубеждением из-за стереотипа о том, что они наивны и некомпетентны, люди среднего возраста больше не приветствуются в некоторых молодежных кругах, а пожилые люди часто сталкиваются с трудностями при получении работы из-за того, что считают, что они больше не в своей основной.

    Но каждое поколение также имеет свою собственную групповую идентичность, которая следует за ними на протяжении всей жизни.Например, представители поколения Z (родившиеся с 1997 года) известны своей любовью к социальным сетям и убеждением, что они хорошо осведомлены об экологических проблемах.

    Это восприятие может сопровождать поколение Z на протяжении всей их жизни, поскольку оно было определяющей чертой их поколения, когда они были молодыми.

    2. Способность

    Способность — это фактор социальной идентичности, который часто невидим, если только вы не «отнесены к другим» с ярлыком «инвалид».

    Социальная идентичность способностей может привести к серьезным неудобствам для некоторых людей, которые подвергаются дискриминации из-за социальных барьеров, таких как отсутствие пандусов для входа в здания или недостаточная инфраструктура в офисе.

    С возрастом восприятие обществом их способностей также может влиять на них. Точно так же в некоторых культурах все еще сохраняются давние предубеждения, предполагающие, что женщины менее компетентны, чем мужчины. Здесь мы можем видеть, как тождества перекрываются и дополняют друг друга. Мы называем это явление интерсекциональностью.

    3. Этническая принадлежность

    Этническая принадлежность относится к культурному происхождению вашей семьи. Ваша этническая принадлежность может влиять на мораль, культурные традиции, пищу и религию, которую вы исповедуете.

    Хотя этническая принадлежность часто связана с расой (например, большинство этнических кенийцев тоже чернокожие), этническая принадлежность относится к культуре группы людей, тогда как раса относится к физическим характеристикам.

    Примеры этнических групп включают коренных американцев, латиноамериканцев, жителей тихоокеанских островов, маори, афроамериканцев и курдов.

    Связанный: Концепция воображаемых сообществ

    4. Гонка

    Раса относится к определенным генетическим особенностям человека, которые чаще всего (но не только) идентифицируются по цвету кожи.

    Хотя мы часто определяем расу по цвету кожи (белый, черный), разнообразие возможных цветов кожи внутри расовой группы и увеличивающееся количество смешанных семей делают эту характеристику все более сложной.

    Раса была одной из основных характеристик социальной идентичности на протяжении всей истории и приводила к серьезной дискриминации и даже геноциду, основанному на расовых предрассудках (также известном как расизм).

    5. Пол

    Пол относится к идентификации человека как мужчины, женщины, трансгендера, двудуховного (коренной американец) и так далее.Гендерные признаки (мужской и женский) социально сконструированы и часто приписываются людям в зависимости от их пола при рождении.

    В последние десятилетия характеристика пола вызывает горячие споры со многими теоретиками культуры, рассматривающими ее как культурную, а не физическую характеристику. Это началось с признания отделения биологической концепции пола при рождении от гендерных стереотипов.

    Таким образом, сегодня гендер рассматривается как изменчивое, а не бинарное понятие.Сегодняшняя молодежь бросает вызов старым стереотипам мужского и женского начала, которые все чаще находят способы бросить вызов исторически сложившимся гендерным нормам.

    Связанная статья: Список из 81 пола

    6. Сексуальная ориентация

    Сексуальная ориентация относится к вашему физическому и романтическому влечению к людям определенного пола.

    Общие сексуальные ориентации включают влечение к противоположному полу, влечение к своему полу и бисексуальность (влечение к обоим полам), но есть и многие другие.Мы используем аббревиатуру LGBTQI для обозначения меньшинств в рамках этой группы социальной идентичности. Аббревиатура относится к идентичности лесбиянок, геев, бисексуалов, трансгендеров, квир и интерсексуалов.

    Исторически сложилось так, что люди, которые не испытывали нормативного влечения к противоположному полу, сталкивались с крайней дискриминацией, которая продолжается во многих местах и ​​по сей день.

    В начале 21-го -го -го века культурные изменения на Западе привели к волне институциональных реформ, направленных на нормализацию ЛГБТКИ-людей и снижение дискриминации.Ярким примером этого является легализация однополых браков во многих странах.

    7. Социально-экономическое положение

    Социально-экономический статус в первую очередь относится к богатству людей, но также указывает на ряд других социальных и культурных маркеров, связанных с людьми из разных социальных классов (например, тип работы, предпочтения в еде и ценности).

    Традиционно мы делили людей на три социально-экономические группы: рабочий класс, средний класс и высший класс.Приблизительно:

    • Люди из рабочего класса будут работать на низкооплачиваемых рабочих местах и ​​наслаждаться поп-культурой.
    • Люди из среднего класса будут работать на оплачиваемых должностях белых воротничков и пользоваться преимуществами владения жильем.
    • Люди высшего класса будут владельцами бизнеса или людьми со старыми деньгами, которые контролируют капитал (фабрики, землю, арендуемую недвижимость) и будут полагаться на свое владение капиталом для создания богатства.

    Эти грубые различия в социально-экономическом статусе становятся все более изменчивыми, когда люди из рабочего класса могут стать богатыми или иметь собственное жилье, но продолжать идентифицировать себя с культурой рабочего класса, едой, музыкой и трудовой этикой.

    8. Религия

    Религия — это социальная идентичность, относящаяся к чьей-либо вере в высшую силу (одного или нескольких богов).

    Религиозные люди могут также идентифицировать себя с духом организованной религиозной группы, такой как католики, англиканцы, протестанты, мусульмане, евреи, буддисты и индуисты.

    Традиционно принадлежность к религиозной социальной группе могла увеличивать социальный капитал людей и давать им доступ к преимуществам, таким как работа (например, работа, полученная благодаря связям в церкви), или даже подвергать их предубеждениям (таким как дискриминация евреев в середине 20 -го -го Века).

    Иди глубже: примеры теории социальной идентичности

    Часто задаваемые вопросы

    В чем разница между социальной идентичностью и культурной идентичностью?

    Социальная и культурная идентичность пересекаются.Как правило, социальная идентичность относится к признанной социальной группе в обществе (раса, пол, социальный класс), тогда как культурная идентичность относится к ряду убеждений, морали и практик, связанных с воспитанием человека.

    Эти два понятия очень похожи, и их лучше всего отличить друг от друга, изучив определения двух терминов:

    • Общество: Относится к группе людей, живущих в сфере влияния друг друга. Группа может быть, а может и не быть культурно однородной.
    • Культура: Относится к традициям, ценностям, обычаям и верованиям вашей семьи. Культуры часто имеют свое собственное представление о социальной идентичности (например, некоторые традиционные культуры имеют более жесткие взгляды на пол, чем западная культура 21 -го -го века).

    Родственный:

    Что такое личность?

    Ваша личная идентичность включает в себя всю вашу социальную идентичность, объединенную в одну (плюс другие вещи, которые могут сделать вас уникальными, такие как принадлежность к субкультурам или музыкальные вкусы).

    Чтобы начать просмотр личных данных, рассмотрите:

    • Ваш возраст: Вы представитель поколения X, поколения Y, поколения Z?
    • Ваши способности: Вы считаете себя инвалидом, который может вызвать предрассудки?
    • Этническая принадлежность: Вы идентифицируете себя как принадлежащую к исторической группе с общим происхождением?
    • Ваша раса: Вы идентифицируете себя как принадлежащую к генетической группе на основании физического происхождения ваших предков?
    • Ваш пол: Вы идентифицируете себя как мужчина, женщина, трансгендер или кто-то другой?
    • Ваша сексуальная ориентация: Вы считаете, что испытываете романтическое влечение к определенному полу? (Если вы молоды, вы можете пропустить это, пока не станете взрослым!).
    • Ваш социально-экономический статус: Вы относите себя к рабочему классу, среднему классу или высшему классу, или к их смеси?
    • Ваша религия: Считаете ли вы себя принадлежащим к группе людей, разделяющих веру в Бога?

    Заключение

    Примеры социальной идентичности включают возраст, способности, этническую принадлежность, расу, пол, сексуальную ориентацию, социально-экономический статус и религию. Это социальная идентичность «большой восьмерки».

    Социальная идентичность — это способ осмыслить различные способы, которыми общество классифицирует людей на основе их характеристик. Каждая характеристика группирует нас на свои и чужие группы. Исторически социальная идентичность использовалась для несправедливого предоставления привилегий одним людям и дискриминации других.

    Пересечение всех наших социальных идентичностей, а также других факторов, таких как культурные ценности, субкультурная идентификация и вкусы, может питать нашу собственную личную идентичность, которая является профилем того, что делает нас уникальными.

    Групповая идентичность и внутригрупповая предвзятость: подход к социальной идентичности — Полный текст — Human Development 2021, Vol. 65, No. 5-6

    В этой статье обсуждается подход социальной идентичности (теория социальной идентичности и теория самокатегоризации) для понимания внутригрупповых предубеждений детей в отношении и поведении. Утверждается, что исследования развития внутригрупповой предвзятости будут улучшены за счет более полного рассмотрения последствий этого подхода. Эти последствия включают (а) концептуализацию групповой идентичности, (б) важность социальной реальности и эпистемической мотивации детей, (в) роль процессов нормативного влияния и социальной проекции и (г) актуальность моральных соображений.Эти четыре следствия не были полностью рассмотрены в литературе по развитию, но указывают на то, что подход социальной идентичности предлагает возможность для теоретической интеграции и эмпирического изучения различных процессов, связанных с предубеждениями внутри группы у детей.

    © 2021 Автор(ы) Опубликовано S. Karger AG, Базель

    Я наблюдал, как чудесные, отзывчивые, замечательные дети за пятнадцать минут превратились в противных, злобных, разборчивых маленьких третьеклассников.Я думаю, что я научился большему у детей, превосходящих других, — от детей, которых считали лучшими, — чем от детей, которых считали низшими, потому что их личности изменились даже больше, чем другие. Являются ли они такими, такими ли они хотели бы быть внутри, но общество тормозит их, я не знаю, но на один день мы убрали их запреты, и они были ужасны. Джейн Эллиот

    В 1968 году, через день после убийства Мартина Лютера Кинга-младшего., Джейн Эллиотт, учительница начальных классов в Айове, решила заставить детей в ее классе начальной школы столкнуться с дискриминацией и расизмом. Она провела известное двухдневное вмешательство в классе, которое было записано в отмеченном наградами документальном фильме «Око бури » (Питерс, 1970). Все ее ученики были белыми, и, чтобы рассказать им что-то о расе и расизме, в документальном фильме Эллиотт спрашивает класс, есть ли что-то, что отличает детей друг от друга.Один из детей предложил цвет их глаз. Эллиот принял эту идею и разделил класс на детей с голубыми глазами и детей с карими глазами. Чтобы сделать различие четко видимым, она приказала обеим группам носить ошейники разного цвета. Этот процесс классификации изменил ситуацию, в которой были отдельные ученики, на ситуацию двух «расовых» групп. Цитата выше описывает, что, по словам Эллиотта, впоследствии произошло и почему это могло быть.

    Упражнение Эллиотт не является научным исследованием, поднимает различные этические вопросы, а академические исследования не подтверждают ее интерпретации (например,г., «изменение личности»). Однако на протяжении всей статьи я буду использовать упражнение Эллиотта и документальный фильм только в иллюстративных целях, поскольку они очень полезны для конкретного объяснения того, что связано с групповой идентичностью и как это влияет на отношения между детьми. Теоретически я буду обсуждать подход социальной идентичности, который включает теорию социальной идентичности и теорию самокатегоризации (Reicher et al., 2010). Первоначальные минимальные групповые эксперименты, в которых участники случайным образом распределялись по специальным группам и которые легли в основу этого подхода, были сначала проведены с голландскими подростками раннего возраста (Rabbie & Horowitz, 1969), а затем с британскими школьниками (Tajfel et al., 1971). Однако подход социальной идентичности представляет собой не теорию развития, а социально-психологическую перспективу. Тем не менее, специалисты по социальной психологии развития предоставили спецификации развития для подхода к социальной идентичности (например, Killen & Rutland, 2011; Nesdale, 2017; Verkuyten, 2016), и этот подход все чаще используется для учета этнических, расовых, национальных, гендерных особенностей детей. , новые и другие групповые предубеждения в различных условиях и контекстах (например, Abrams et al., 2008; Dunham et al., 2011; Спилман, 2000). Большая часть этого исследования была проведена среди детей большинства групп (примерно до 12 лет) и в контексте Соединенных Штатов и Западной Европы, и это ограничение отражено в исследовании, которое будет обсуждаться.

    Сначала я дам краткий обзор основных моментов подхода социальной идентичности, за которым последует обсуждение трех взаимосвязанных аспектов концептуализации групповых идентичностей и их публичной природы. Затем я остановлюсь на том, что связано с межгрупповым поведением или детским мышлением, чувствами и действиями с точки зрения их принадлежности к группе и по отношению к другим группам.Затем следует обсуждение внутригрупповой предвзятости и стремления к позитивному групповому «я» по отношению к ограничениям реальности, процессам нормативного влияния и социальной проекции, а также моральным соображениям. Общая цель состоит в том, чтобы продемонстрировать широкую полезность подхода социальной идентичности для понимания детских ингрупповых предубеждений путем обсуждения природы групповой идентичности и сосредоточения внимания не только на важности установления положительного группового Я, но также на других процессах и эпистемической мотивации. в частности (Пиаже, 1929).

    Подход социальной идентичности

    Подход социальной идентичности фокусируется на объяснении отношений и поведения как результата взаимодействия психологических процессов с социальными, культурными и политическими обстоятельствами. Подчеркивается, что то, как протекают психологические процессы, зависит от того, как устроен социальный мир. Есть три особенности этого подхода, которые особенно важны для понимания предубеждений внутригруппы у детей, и которые я буду обсуждать и развивать в различных разделах статьи.

    Во-первых, подход социальной идентичности фокусируется на процессах, связанных с проведением групповых различий, и на том, как люди определяют себя и других как членов социальных групп. Групповая идентичность одновременно социальная и индивидуальная, общественная и частная. Она считается ключевой конструкцией для концептуализации отношений между личностью и обществом: идентичность — это «лучший из известных мне способов объединения «общественных проблем» и «личных проблем»» (Дженкинс, 1997, стр. 3).Групповая идентичность включает в себя общедоступные образы (социальные различия), которые формируют частное понимание (ощущение себя). То, что означает расовая, этническая или иная групповая идентичность, не может быть сведено к собственной точке зрения и идиосинкразическим убеждениям человека, поскольку оно включает в себя социальную реальность в форме общих значений, закрепленных, например, в правилах, положениях, символах, коллективных представлениях и культурных традициях. нарративы (Веркуйтен, 2018). Это означает, что дети должны узнать, что представляют собой эти общедоступные образы, и постепенно должны развить чувство собственного достоинства, основанное на образах групп, к которым они принадлежат.

    Во-вторых, согласно подходу социальной идентичности, групповая идентичность делает возможным групповое поведение, поскольку она коренным образом меняет и трансформирует психологию и поведение людей. Люди думают, чувствуют и ведут себя не только как личности («Я»; например, личная самооценка, личные интересы), но и как члены группы с общим восприятием, пониманием и целями («мы»; например, коллективная самооценка, коллективные интересы). интересы). С актом определения себя как члена группы нормативное групповое понимание становится самостоятельным.Существует процесс самостереотипирования, при котором человек начинает понимать себя и других с точки зрения норм, убеждений и ценностей, связанных с этой конкретной групповой идентичностью.

    В-третьих, групповая идентичность обеспечивает чувство принадлежности к своей группе с соответствующей тенденцией искать положительное групповое своеобразие по ценностным измерениям межгруппового сравнения. Из-за своей потребности в позитивном групповом «я» люди склонны проявлять ингрупповые предубеждения. Они пытаются повысить свое чувство собственного достоинства, положительно отличая свою внутреннюю группу от соответствующих внешних групп по тем параметрам, которые важны для их группы.Однако, согласно подходу социальной идентичности и связанной с ней теории развития социальной идентичности (Nesdale, 2017), такое предубеждение ни в коем случае не является автоматическим продуктом групповых различий. В дополнение к силе групповой идентификации и предполагаемой внешней угрозе (Nesdale, 2017), ингрупповая предвзятость зависит от социальной реальности, преобладающих социальных норм и моральных соображений. Дети не только хотят иметь положительное групповое Я, но также хотят развить адекватное понимание социальной реальности, находятся под влиянием норм своей группы и стараются поступать нравственно правильно.Внутригрупповая предвзятость определяется множеством факторов, и сосуществуют многочисленные объяснения предвзятости в реальном мире, а также в минимальных групповых экспериментах (Spears & Otten, 2012). Объяснение с точки зрения стремления к позитивному групповому Я не исключает объяснения с точки зрения эпистемического желания сформировать адекватное понимание социальной реальности, нормативное объяснение или моральное объяснение (Abrams et al., 2008; Killen et al. ., 2016). Как и у взрослых, межгрупповое поведение детей, скорее всего, обусловлено множественными мотивами, взаимодействующими с тенденцией проводить позитивное различие в пользу своей собственной группы.

    Групповая идентичность как социальная реальность

    По мере взросления дети все больше осознают социальные различия, имеющие значение в обществе. Они живут в предварительно структурированном социальном мире, в котором различные различия между людьми считаются важными, определенным образом обретают смысл и используются для обозначения людей и интерпретации их поведения. Конкретные признаки и их значения различаются в разных обществах, культурах и исторических периодах, но различия, основанные, например, на возрасте, поле, религии, языке, расе и этнической принадлежности, распространены в большинстве условий.С самого начала младенцы очень заинтересованы в том, чтобы узнать, как социальный мир организован и осмыслен: что важно для общества, важно для них, чтобы знать, на что похож мир и где они и другие вписываются и принадлежат. Например, младенцы используют язык и акценты в качестве социальных маркеров и интуитивно используют носителей языка как особенно хороший источник культурно значимой информации (Kinzler, 2021). Кроме того, дети в возрасте 4 лет делают выводы о неизвестных группах только тогда, когда общая информация передается говорящим, который, как считается, много знает об этих группах (Moty & Rhodes, 2021).

    Групповая идентичность связана с социально определенными и признанными различиями и обозначениями. Они подразумевают интерсубъективное понимание, которое концептуально включает три взаимосвязанных компонента (Verkuyten, 2018): (а) социальная классификация, или социоструктурный компонент, (б) конкретные поведенческие и нормативные последствия и ожидания, ограниченные категорией, или культурный компонент , и (c) суждений онтологического характера , или психологического компонента.Вместе эти три являются необходимыми и тесно связанными публичными аспектами того, что определяет групповую идентичность. Различие между этими тремя аспектами является концептуальным, аналитическим, что позволяет нам задавать конкретные вопросы и детально исследовать, как устроен социальный мир и каким образом люди приходят к пониманию своего социального мира. Однако в повседневной жизни эти три аспекта тесно взаимосвязаны и перемешаны, и важность проведения аналитического различия между ними не всегда легко увидеть.Пример Джейн Эллиотт полезен здесь, потому что он включает в себя формирование новой групповой идентичности на основе цвета глаз.

    Социальная классификация

    Прежде всего, это социальная классификация людей по категориям или группам. Дети предрасположены видеть мир в категориях и настроены на сигналы, которые отмечают социальные различия. Социальный мир организован многими различными способами, и эти организации изучаются с раннего возраста и используются для проведения различий между людьми.Групповая идентичность — это общественная реальность — задание, разделяющее людей на основе определенных критериев, которые можно использовать в различных комбинациях, включая формы интерсекциональности. Следовательно, люди могут быть включены или исключены по многим различным основаниям, и дети узнают, что людей можно классифицировать по-разному на основе сигналов, которые являются социально значимыми в конкретном контексте.

    Категорирование людей и, следовательно, их различение происходит повсюду в обществе и по разным причинам.Это происходит в повседневной жизни и является необходимым условием группового функционирования и организации общества, поскольку люди различаются по своему положению, возможностям, жизненным обстоятельствам, потребностям и желаниям. Проведение различий между группами людей часто является функциональным и актуальным, но также формирует основу для внутригрупповой предвзятости с раннего возраста (Bigler & Liben, 2007; Liberman et al., 2017). Однако это не должно подразумевать негативность аутгруппы: проведение различий не обязательно подразумевает создание оппозиций (Nesdale, 2017).Уже младенцы отдают предпочтение членам своей группы, потому что эти члены считаются похожими на них самих, часто более знакомы и могут предоставить соответствующую информацию о группе, тогда как неприязнь к чужой группе, как правило, развивается примерно в возрасте 6 лет (Buttelmann & Böhm, 2014; Cameron et al. , 2001), хотя в глубоко разделенных обществах она может развиться раньше (Nasie et al., 2016).

    Эллиотт использовал видимую классификацию, которая изменила обстановку в классе на ситуацию двух «расовых» групп.Она интерпретировала соответствующие категории определенным образом, и она могла бы сделать это по-другому. Напряженность и конфликты, возникшие в классе, не являются неизбежными последствиями создания категориального различия. Например, она могла бы использовать другой, менее заметный признак, чтобы различать группы детей (например, хобби), а более низкая перцептивная значимость приводит к меньшему внутригрупповому предубеждению среди детей (например, Bigler et al., 1997). Или она могла бы провести тройное различие между голубыми, карими и зелеными глазами или объединить два измерения категоризации как форму интерсекциональности (т.г., цвет глаз и пол). Понимание детьми самих себя и друг друга могло быть совершенно другим, и межгрупповые процессы, скорее всего, будут другими в «синем, коричневом, зеленом» мире по сравнению с бинарным «синим, коричневым» миром. Подобно Эллиотту, подавляющее большинство исследований предубеждений внутри группы у детей использует бинарную структуру и при этом имеет тенденцию игнорировать более сложные ситуации. Некоторые экспериментальные исследования среди детей, в которых использовалась третья группа, выявили только признаки внутригрупповой предвзятости в условиях конкуренции (например,г., Хартстоун и Августинос, 1995; Спилман, 2000). Кроме того, экспериментальная работа, объединяющая два измерения категоризации (например, пол и этническая принадлежность), выявила меньшую внутригрупповую предвзятость и более сложные паттерны межгрупповой дифференциации, например, с пересекающимися категориями (член своей группы по одному измерению — например, по полу — и чужая группа по другому). другое измерение — например, этническая принадлежность) оцениваются более положительно, чем те, кто различается по обоим параметрам категоризации (например, Brewer et al., 1987; Ванбеселаер, 1987). Следуя подходу социальной идентичности, одно из объяснений этих результатов состоит в том, что третья группа, а также комбинация параметров категоризации делают бинарное различие менее заметным и адекватным, что может повлиять на реакцию на членов чужой группы.

    Поведенческие и нормативные значения

    Значимая групповая идентичность включает не только социальную классификацию, но и стереотипные ожидания и поведенческие последствия, которые обеспечивают общее содержание и значение.Групповые идентичности связаны с конкретными (имплицитными и явными) сценариями , или социально признанными культурными значениями и нормами поведения, которые определяют, как думать, чувствовать и действовать в социальном мире. Даже младенцы ожидают, что члены группы будут вести себя одинаково (Powell & Spelke, 2013), а дети (4 года и старше) предпочитают учиться у информантов в согласии друг с другом (Chen et al., 2013) и использовать информацию о том, как группа предназначена для того, чтобы делать выводы о том, какими будут и должны быть отдельные члены группы (Roberts et al., 2021).

    Поскольку цвет глаз обычно не имеет категорического значения, это различие можно использовать, чтобы сделать его значимым во всех отношениях. В своем классе Эллиот продолжала определять и относиться к одной группе как к низшим людям (а к другой — как к высшим), а на следующий день она подвергла другую группу такому же обращению. Она сделала это, определив четкие поведенческие последствия. Например, «низшие» дети должны были сидеть на худших местах в конце класса, должны были идти последними в очереди, им не разрешалось использовать бумажные стаканчики для питья из фонтанчика, им не давали дополнительных минут на перемене и не пускали на секунды в столовую.Кроме того, она определила две группы как заслуживающие более низкого или более высокого отношения из-за их предполагаемых внутренних различий («Кареглазые люди — лучшие люди в этой комнате. Они чище, умнее, цивилизованнее»). Таким образом, категоризация стала нормативной, а наличие голубых или карих глаз перестало быть незначительным признаком, а стало последовательным и значимым («Мы умны и поэтому смотрим на них как на глупых»).

    Однако Эллиотт мог бы придать смысл тому же сине-коричневому различию по-другому, но с другими поведенческими последствиями.Вместо «высший» и «низший», она могла бы определить различие в терминах «отличаться» и «быть взаимодополняющим». Если бы она хотела научить детей чему-то о сотрудничестве и положительных аспектах разнообразия, такое определение было бы уместным («Мы разные и поэтому можем учиться у них»). Хотя будет использоваться одно и то же категориальное различие (цвет глаз), последствия для отношений внутри класса будут совершенно иными и, вероятно, будут соответствовать положительным последствиям мультикультурализма для внутригрупповой предвзятости (Verkuyten & Thijs, 2013).Тем не менее, в случае «высшего» и «низшего» ситуация все еще может развиваться в различных направлениях в зависимости от конкретных задействованных значений. «Высший» также может означать, что вы должны помогать «низшим» детям как можно больше и заботиться об их взлетах и ​​падениях («Мы занимаемся благотворительностью и поэтому помогаем им»). Внутренние групповые значения могут быть просоциальными, и Эллиот мог бы ввести такое понимание, а не определять групповые различия с точки зрения неравных прав. Опять же, последствия были бы отличными от тех, что показаны в документальном фильме: было обнаружено, что просоциальные нормы вызывают более позитивное отношение к чужой группе (например,g., Nesdale & Lawson, 2011) и стимулировать помогающее поведение детей (например, Sierksma et al., 2014). «Выдающиеся» дети все еще могут чувствовать себя ценными и позитивными, но в данном случае потому, что они принадлежат к группе, которая помогает тем, кто нуждается в поддержке. А «неполноценные» дети будут чувствовать себя принятыми и о них заботятся, а не исключенными и отвергнутыми.

    Экспериментальные исследования обычно изучают склонность детей к ингруппе, используя специальные минимальные группы, в которых деление на две категории делается самостоятельным и становится крайне важным, единственным доступным основанием для проведения различий в пользу своей ингруппы.Однако подход социальной идентичности утверждает, что внимание к содержанию идентичности необходимо для понимания того, как люди в повседневной жизни будут реагировать на других. Категориальные различия запускают процессы категориальной дифференциации, но убеждения, нормы и ценности, связанные с конкретной идентичностью, определяют направление и характер реакций людей.

    Онтологическая природа

    Ярлыки групповой идентичности имеют большое значение не только из-за соответствующих поведенческих ожиданий и последствий, но и из-за того, что члены этих категорий считаются похожими на людей.Онтологический компонент предполагает, что не все социальные классификации должны функционировать как групповые идентичности в повседневной жизни. Например, в школах учителя используют всевозможные групповые различия для различных образовательных целей (например, дети работают над разными задачами), но эти различия не обязательно указывают или перерастают в социальные идентичности, которые, как считается, что-то говорят о природе группы детей. Социальные различия со специфическими поведенческими последствиями иногда лишены третьего онтологического компонента, поскольку в повседневной жизни эти различия не служат для определения и указания того, что представляет из себя человек.

    При групповой идентичности знание того, к какой категории принадлежит человек, приводит к суждению о том, какой он человек. Групповая идентичность выражается в языке существительных, которые «нарезают кусочки» нашего социального окружения (Allport, 1954; Rosenberg, 1979). Кто-то турок, мексиканец или баск. При использовании таких слов не определяются количественные качества, как в случае с прилагательными. Описание себя или других как религиозных, умных, застенчивых или спортивных не обязательно указывает на групповую идентичность, поскольку они могут относиться к личным убеждениям и личным характеристикам.Но эти же термины могут также использоваться для обозначения групповой идентичности, когда речь идет о принадлежности к религиозной группе или категории интеллектуалов, интровертов или спортсменов. Для подхода социальной идентичности критический вопрос заключается в том, используются ли эти термины для определения людей как части социальной группы и, следовательно, зависят ли они от соответствующих поведенческих ожиданий и убеждений о природе вовлеченных людей.

    Существительные отражают отдельные социальные типы с типичными характеристиками и границами, которые предполагают более чем поверхностное различие.Заявление о том, что кто-то турок или еврей (прилагательные), что кто-то турок или еврей (существительные), указывает на разную степень эссенциалистских качеств (Carnaghi et al., 2008; Gelman & Heyman, 1999). Дошкольники уже склонны использовать лингвистические ярлыки для рассуждений, основанных на роде, и развивать эссенциалистские представления о людях, связанные с полом и в зависимости от культурного контекста расы и этнической принадлежности (например, Diesendruck et al., 2013; Waxman, 2010). Они предполагают, что люди, отмеченные одним и тем же ярлыком, принадлежат к важной категории и похожи друг на друга.С существительными одна группа людей считается такой, другая — такой. При этом они становятся реальными личностями с реальными социальными и психологическими последствиями. Было обнаружено, что навешивание ярлыков и функциональное использование новых групп способствуют формированию внутригрупповых предубеждений у маленьких детей (Bigler et al., 1997; Billig & Tajfel, 1973).

    Эллиот превратил различие в реальную групповую идентичность, начав использовать существительные «голубоглазый» и «кареглазый», а в классе и на игровой площадке сами дети начали использовать эти ярлыки для описания и обращения с другими.Этикетки стали информативными о характере двух групп детей. Например, когда класс пошел обедать, один «старший» ребенок предложил Эллиотт сообщить персоналу столовой о правиле, согласно которому «низшим» детям нельзя давать дополнительные порции, а другой ребенок предложил, чтобы учительница держала указатель на руку на случай, если «неполноценные» дети выйдут из-под контроля. И во время урока ответы «старших» детей интерпретировались с точки зрения интеллекта и способности быстро учиться, а поведение «низших» детей объяснялось неуклюжестью и глупостью: когда голубоглазый ученик получил арифметическая задача неверна, кареглазый ученик сказал: «Ну, что вы от него ожидаете, миссис Уилсон?»Эллиот, он голубой!» Другой пример, показывающий, что категории стали реальными групповыми идентичностями, которые ученики использовали для определения и понимания себя и других даже в отсутствие учителя, произошел после перемены в тот день, когда кареглазые дети считались неполноценными. Один ребенок был замкнутым и взволнованным, потому что он ввязался в драку, и Эллиот спросил, что случилось:

    Мисс Эллиот: Что случилось, Джон?

    Джон: Он обзывал меня.

    Мисс.Эллиот: Как он тебя назвал?

    Джон: Карие глаза.

    Ученики: Нас всегда так называют. — Эй, кареглазый, иди сюда, кареглазый.

    Мисс Эллиот: Что плохого в том, что тебя называют кареглазым?

    Джон: Это значит, что мы тупые и все такое.

    Межгрупповое поведение

    В этом отрывке несколько учеников используют термин «они», а в последней строке Джон говорит «мы». Эллиотт изменил классную обстановку отдельных учеников на межгрупповую ситуацию с двумя значимыми «расовыми» группами.Дети начали думать, чувствовать и действовать в категориях «мы и они» («Я чувствую, что мисс Эллиот забрала у нас наших лучших друзей»). Во вступительной цитате Эллиот говорит об изменении личности в течение 15 минут, но из подхода социальной идентичности происходит (временное и ситуативное) изменение от личного самопонимания («Я») к коллективному самопониманию ( «мы»).

    Дети начали обозначать себя по категории, к которой они принадлежат («кареглазые»), и отличать себя от категории, к которой они не принадлежали («голубоглазые»).Исследования показали, что процесс самокатегоризации и способность говорить и мыслить категориями «мы и они» развиваются в раннем возрасте. В то время как эмоциональная идентификация с членами своей группы, по-видимому, начинает развиваться примерно в 6-летнем возрасте, способность к социальной категоризации себя и других развивается раньше (Ruble et al., 2004; Sani & Bennett, 2004). Дети быстро узнают, к какой категории они принадлежат, и это является достаточным предварительным условием внутригрупповой предвзятости (Bennett et al., 1998; Dunham, 2018).

    Кроме того, дети начнут думать, чувствовать и вести себя в соответствии с тем, как категории имеют социальное значение. В классе Эллиота одна группа начала чувствовать себя выше, а другая ниже, и дети начали действовать с точки зрения того, как группы были поняты. Когда ты один из лучших людей, а лучше значит иметь больше прав и привилегий, тогда есть смысл вести себя таким образом. Иными словами, можно утверждать, что в рамках логики определенной ситуации дети вели себя рационально, ориентируясь на реальность.Тем не менее, дети также начали использовать ярлыки в обзываниях и стали высокомерными, властными и другими неприятными для своих «низших» одноклассников за то, что они положительно относились к себе. Это говорит о том, что важен не только способ воплощения групповой идентичности в реальность, но и то, что имели значение соображения самоуважения. Кроме того, обзывание и неприятное поведение считались некоторыми детьми подлыми и неправильными («то, что он сделал, было подлым»), что указывает на то, что моральные соображения также имели значение.

    Социальная реальность и внутригрупповая предвзятость

    Одним из главных вкладов подхода социальной идентичности является попытка установить связь между групповой идентичностью и социальной реальностью. Считается, что социальные категории и групповые понимания отражают интерсубъективный и нормативный характер мира, в котором находятся люди. Например, групповые стереотипы не считаются неправильными представлениями, а скорее концептуализируются и эмпирически обнаруживаются как чувствительные к межгрупповым реалиям в социальном мире ( Оукс и др., 1994). Люди организованы и понимаются с точки зрения значимых социальных категорий, потому что именно так они организованы и рассматриваются в реальном мире. Дети в классе Эллиотта оказались в контексте, в котором ученики организованы по «расе» и где мышление в терминах групповых различий между «кареглазыми» и «голубоглазыми» соответствует социальному контексту.

    Подход социальной идентичности концептуализирует внутригрупповую предвзятость как интерактивный результат человеческих мотивов и социальных реалий.У детей есть сильное желание приобретать знания, и им любопытны значимые аспекты, составляющие мир, который они пытаются осмыслить (Piaget, 1929). Адекватное понимание социальной реальности, включая социальные группы (Hirschfeld, 1996), является важнейшим аспектом процесса взросления, и было обнаружено, что определение природы групп как фактической играет роль в дискуссиях ранних подростков о чужой группе. дружеские отношения (Verkuyten & Steenhuis, 2005). Это также означает, например, что знающие авторитеты, такие как родители и учителя, оказывают важное влияние на понимание и убеждения ребенка о социальных группах.

    В классе Эллиотт она была авторитетом, но ее определение двух групповых идентичностей не было просто принято детьми. Поначалу некоторые дети колебались и сопротивлялись ее заявлению о том, что кареглазые люди лучше, чем голубоглазые. Дети подвергли сомнению представление о том, что онтологическая природа этих двух групп детей различна. Они легко понимали, что можно провести такое различие и позволить ему иметь определенные социальные последствия по функциональным причинам, но не то, что вы можете использовать его, чтобы сказать что-то о типах вовлеченных детей («мы такие, а они такие» ).Иными словами, у некоторых детей отсутствовал онтологический компонент и поэтому они не считали цвет глаз реальной социальной идентичностью. Эллиот, однако, попыталась представить свое определение как основанное на реальности и точное, например, сославшись на цвет глаз Джорджа Вашингтона, представив свидетельства из повседневной жизни и заявив, что меланин связан с более высоким интеллектом и способностью к обучению. кареглазых людей («У кареглазых людей больше этого химического вещества в глазах, поэтому кареглазые люди лучше, чем голубоглазые»).При этом она несколько раз прямо подчеркивала, что это факт, что кареглазые люди лучше, чем голубоглазые. Это придавало социальной идентичности необходимую «глубину реальности», так что она становилась чем-то большим, чем игра или различие, проводимое в образовательных целях.

    Подход, основанный на социальной идентичности, утверждает, что люди стремятся иметь положительное представление о своей групповой самости и, следовательно, мотивированы положительно оценивать свою собственную группу: установление благоприятных отличий своей собственной группы от других групп (ингрупповая предвзятость) способствует позитивная самоидентификация.Исследования среди детей показали, что такое предубеждение действительно положительно и причинно влияет на самоощущение (например, Verkuyten, 2007). В классе Эллиотта «лучшие» дети чувствовали превосходство и положительно относились к себе («Я чувствовал, что я лучше их, счастлив»), что проявлялось в их эмоциональных выражениях и мимике, а также в том, что их оценки по простым тестам были лучше. , и они выполняли математические задачи и задачи по чтению, которые раньше казались им неподвластными (Ambady et al., 2001).

    Однако социальная реальность может ограничивать предпочтения детей в отношении положительной групповой идентичности. Об этом свидетельствует тот факт, что дети хорошо осведомлены о различиях в социальном статусе и что дети из групп с низким статусом с меньшей вероятностью проявляют внутригрупповую предвзятость по параметрам, связанным со статусом (Baron, 2015). Кроме того, воспринимаемая компетентность опирается на реальность власти, статуса и ресурсов, что делает внутригрупповую предвзятость в этом аспекте менее податливой, чем в аспекте теплоты/дружелюбия (Yzerbyt, 2018).Исследования выявили внутригрупповую предвзятость среди младенцев и детей младшего возраста (например, Dunham et al., 2011; Hetherington et al., 2014), но существуют также ограничения реальности, которые дети принимают во внимание, такие как групповые различия в богатстве, возможностях и достижениях. В одном исследовании дети дошкольного и младшего школьного возраста получили поддельные баллы за гонку «яйцо-и-ложка», которая якобы помещала их в быструю или медленную команду (Yee & Brown, 1992). Детям также сказали, что участники быстрой и медленной групп были выбраны для членства в определенной группе на основе их результатов в гонке.Было обнаружено, что обе группы демонстрируют внутригрупповую предвзятость. Однако была разница в оценках производительности. Дети, помещенные в быструю команду, оценили внутреннюю группу как более быструю, чем другая команда, тогда как дети из медленной команды оценили свою внутреннюю группу как более медленную, чем другая команда. Следовательно, эти рейтинги производительности отражали реальность, а не положительные опасения по поводу групповой идентичности, которые, вероятно, определяли аффективные рейтинги. Однако при самооценке и межгрупповой оценке 5- и 6-летние дети легче игнорировали фактическую информацию, чем 9- и 10-летние (Ruble et al., 1976; Йи и Браун, 1992).

    Реальность и стремление детей к адекватным знаниям могут ограничивать их склонность к благоприятным внутригрупповым сравнениям по конкретным параметрам сравнения. Другим примером является экспериментальное исследование среди трех возрастных групп (6-, 8- и 10-летних), в котором изучалось влияние ограничений реальности на различия в цвете глаз и различия между национальными группами (Verkuyten & De Wolf, 2007). Для всех трех возрастных групп было обнаружено, что дети принимают во внимание информацию о социальной реальности при выставлении межгрупповых оценок, а когда дети не были полностью убеждены в утверждениях о реальности, которые были сделаны в контексте эксперимента, таким образом оставляя больше возможностей для интерпретации, самые младшие Было обнаружено, что дети демонстрируют наиболее четкую модель внутригрупповой предвзятости.Эти результаты показывают, что стремление к позитивной групповой идентичности сдерживается социальной реальностью, как это предлагается подходом социальной идентичности. Тенденция чувствовать себя хорошо, делая положительное различие в пользу своей группы, ограничена желанием развить адекватное понимание социального мира, в котором мы находимся. Таким образом, в дополнение к стремлению к положительному групповому я, подход социальной идентичности подчеркивает важность социальной реальности на групповом уровне и эпистемологической мотивации людей для понимания внутригрупповых предубеждений.Эта последняя мотивация также считается важной для процессов нормативного воздействия.

    Нормативное влияние и социальная проекция

    Хотя дети в классе Эллиотта, по-видимому, проявляли склонность к ингруппе в отсутствие учителя (например, на игровой площадке), предвзятость также может быть связана с удовлетворением ожиданий учителя и связанной с этим похвалой Эллиотта за проделанную работу. в классе. Дети пытаются осмыслить групповые различия и следовать нормативным ожиданиям и социальным правилам властей, а также тем, которые они вырабатывают во взаимодействии друг с другом.Уже дошкольники распознают, создают, соблюдают и обеспечивают соблюдение социальных норм (Schmidt & Rakoczy, 2018), а группы сверстников развивают общее понимание социального мира, а также групповых норм.

    Все больше исследований доказывает и демонстрирует, что социальные нормы имеют значение для межгрупповых отношений детей. Например, модель развития социальной идентичности (Nesdale, 2017) и модель развития субъективной внутригрупповой динамики (Abrams et al., 2008) утверждают, что детские групповые предубеждения зависят от норм их внутренней группы.Опытным путем было установлено, что на отношение детей к этническим, расовым и другим группам влияют экспериментально индуцированные (например, Nesdale & Dalton, 2011), а также воспринимаемые нормы группы сверстников (например, Brenick & Romano, 2016). Например, дети используют свое понимание норм групповой лояльности в качестве основы для оценки сверстников (Abrams et al., 2008; Rutland et al., 2015).

    Нормативное влияние часто понимается как подчинение группе, основанное на мотивации детей получить или сохранить социальное одобрение и избежать неодобрения.Нормативное влияние считается внешне мотивированным, поскольку оно сосредоточено на социальном признании и принадлежности, что заставляет детей реагировать публично без предвзятости внутри группы и негатива чужой группы (Rutland, 2004). Однако существует также информационное влияние, которое считается «истинным» влиянием, поскольку оно ведет к интернализованному принятию сообщений. Это относится, например, к исследованиям формирующей роли, которую играют родители и учителя в развитии у детей аутгрупповых установок (т.е., Дегнер и Даледж, 2013; Герлингс и др., 2019).

    В подходе социальной идентичности групповое влияние не столько связано с соблюдением нормативных требований, сколько отражает внутренний процесс, родственный информационному влиянию (Turner, 1991). Члены группы склонны доверять своей внутренней группе, которая считается референтной группой, предоставляющей достоверную и актуальную информацию о мире. Дети, которые определяют себя как члена группы, полагаются на членов своей группы в своих эпистемологических целях и проверке социальной реальности, а не только для получения социального одобрения.Младенцы и дети предпочитают учиться у своей группы, а не у чужой, членов, которые предоставляют актуальную культурную информацию (Begus et al., 2016) и считаются более надежными (Chen et al., 2013). Кроме того, с актом определения себя как члена группы общее групповое понимание становится самостоятельным. Вы начинаете понимать себя и других с точки зрения норм, убеждений и ценностей, связанных с этой конкретной групповой идентичностью. Происходит процесс самостереотипирования, когда ребенок начинает думать о себе с точки зрения атрибутов, характеристик и поведенческих ожиданий, которые обычно ассоциируются с тем, что значит быть, например, «голубоглазым» или «кареглазым». «глазкий» человек.

    Процессы самостереотипирования подразумевают, что самость простирается за пределы отдельной личности до инклюзивной социальной единицы («Я похож на свою группу»). С возрастом у детей развивается растущее социальное понимание групповых различий и того, что характеризует различные группы, включая их внутреннюю группу. Это важно, потому что процесс самостереотипирования требует такого понимания, которое делает возможной ассимиляцию себя с типичными внутригрупповыми атрибутами и характеристиками. Это понимание, в свою очередь, зависит от когнитивных способностей детей, их социального опыта и информации, предоставляемой социальным окружением.С точки зрения Пиаже, маленькие дети склонны предполагать, что другие люди видят, слышат и чувствуют то же, что и ребенок. Начиная со среднего детства, дети становятся менее эгоцентричными и все больше интересуются групповыми различиями, развивают способность оценивать перспективы и приобретают больший опыт общения с группами в различных ситуациях. В результате они становятся более чувствительными к групповым нормам и развивают абстрактное понимание межгрупповых различий (Karcher & Fischer, 2004). Исследования гендерных категорий, например, показали, что уже в среднем детстве дети способны формировать гендерные стереотипы о себе (Sani & Bennett, 2004).Кроме того, экспериментальные исследования среди детей предподросткового возраста (10–12 лет) обнаружили доказательства различий в самостереотипировании в зависимости от конкретной культурной идентичности, которая является заметной (Verkuyten & Pouliasi, 2002).

    В классе Эллиота природа двух групп была четко определена, что позволяло детям относительно легко думать о себе в терминах связанных групп. Однако такой процесс самостереотипирования усложняется, когда дети сталкиваются с группами, которым не хватает ясности в содержании их идентичности (Van Veelen et al., 2016). Например, перемещение в незнакомую обстановку или в контекст с высоким культурным разнообразием и быстрыми культурными изменениями часто подразумевает, что группы разнообразны и также неоднозначно определены. В таких контекстах нет четкой групповой информации, которая легко и по обоюдному согласию доступна для ассимиляции себя, а это означает, что самостереотипирование затруднено.

    Однако, поскольку дети ожидают, что другие члены их группы будут похожи на них самих, в таких ситуациях возможен процесс социальной проекции.При социальной проекции личные качества проецируются на ингруппу («группа похожа на меня»), и предполагается, что другие имеют те же взгляды и убеждения, что и я (Robbins & Krueger, 2005). С точки зрения развития этот процесс более вероятен среди детей младшего возраста (4–6 лет), которые склонны меньше различать себя и других и обладают менее развитыми способностями к восприятию перспективы (Abrams, 2011). Однако социальная проекция — это не просто вопрос сосредоточенности детей на себе или ограниченных когнитивных способностях, она возникает в любом возрасте и особенно тогда, когда информация о своей ингруппе и ее членах довольно неясна или в нее трудно поверить (Van Veelen et al., 2016). Например, дети старшего возраста (10 лет и старше) не хотят показаться предвзятыми. Они, как правило, избегают признания расы, даже если это имеет отношение к делу (Apfelbaum et al., 2008), и сдерживают проявление внутригрупповых предубеждений (Olson & Dunham, 2010). Это затрудняет понимание того, что сверстники на самом деле думают о конкретных чужих группах. В результате более вероятна социальная проекция, когда дети предполагают, что сверстники внутри группы имеют такое же отношение к внешней группе, как и они сами.

    При исследовании отношения к различным расовым группам (белые, черные, китайцы) было обнаружено, что собственное отношение детей (8–11 лет) в целом не было связано с фактическим отношением их друзей, но сильно ассоциировалось с ожидаемым отношение друзей (Aboud & Doyle, 1996).Таким образом, дети, казалось, предполагали, что их друзья разделяют их расовые взгляды, но это не так. В другом обзорном исследовании изучалось, имеют ли дети (9–12 лет) тенденцию проецировать благосклонное отношение своей собственной этнической группы на своих сверстников в классе (Thijs & Verkuyten, 2016). Было обнаружено, что восприятие детьми установок своих одноклассников было отчасти точным, но также являлось результатом собственных уникальных установок детей (не разделяемых их одноклассниками). Эта тенденция социальной проекции была обнаружена как среди этнических меньшинств, так и среди студентов большинства, а также во всех возрастных группах.Однако эта тенденция была сильнее у детей, у которых было более сильное чувство принадлежности к классу.

    В другом исследовании был использован лонгитюдный дизайн, чтобы продемонстрировать, что собственные уникальные этнические установки детей предсказывают их восприятие установок их одноклассников через полгода (Thijs & Zee, 2019). Было обнаружено, что этот эффект социальной проекции одинаково силен для детей в возрасте от 7 до 9 лет и для детей в возрасте от 10 до 12 лет, а также среди детей этнического большинства и меньшинства. Кроме того, был также, хотя и меньший, эффект социального влияния, заключающийся в том, что восприятие детьми отношения в классе предсказывало их собственное отношение с течением времени.Интересно, что это исследование не обнаружило доказательств социальной проекции в отношении отношения к группе этнического большинства. Скорее, дети были достаточно точны в своем восприятии того, что их одноклассники думают о детях группы большинства. Это говорит о том, что одноклассники с меньшей вероятностью будут воздерживаться от выражения своего отношения к безопасной группе с высоким статусом и, следовательно, меньше неуверенности в отношении к этой группе в классе и, следовательно, меньшая потребность в социальной проекции (Van Veelen et al., 2016).

    Результаты этих исследований показывают, что дети обеспокоены тем, что думают члены их группы, особенно когда у них относительно сильно развито чувство принадлежности к группе. Однако это не подразумевает односторонний процесс социального влияния, а может включать процесс социальной проекции на ингруппы в ситуациях, когда дети не полностью знают, неправильно воспринимают или неправильно понимают взгляды членов своей ингруппы. В одних ситуациях это более вероятно, чем в других. Например, аналогично упражнению Эллиотта, в глубоко разделенных обществах, таких как Израиль и Северная Ирландия, или обществах с сильными этническими границами, таких как Малайзия и Маврикий, дети с самого раннего возраста узнают о соответствующих групповых различиях, делая самостоятельные выводы. стереотипизация более вероятна, а процессы социальной проекции менее вероятны (Connolly et al., 2009; Нази и др., 2016; Нг Цеунг Вонг и Веркуйтен, 2015 г.).

    Напротив, социальная проекция кажется более вероятной в обществах и условиях, в которых существуют относительно открытые и пересекающиеся групповые границы и существуют различные пересекающиеся идентичности. Однако в этих ситуациях группы сверстников также могут вырабатывать групповые нормы. Те, кто идентифицирует себя вместе, не узнают автоматически взгляды друг друга и не сразу соглашаются друг с другом. Однако групповая идентичность является важной основой для взаимного влияния и достижения внутригруппового консенсуса (Turner, 1991).Подход социальной идентичности утверждает, что существует процесс консенсуса, в котором члены ингруппы ожидают и стремятся прийти к согласию. Например, когда люди считают себя принадлежащими к одной и той же этнической или расовой категории, они ожидают согласия и мотивации к достижению консенсуса в отношении значений и последствий этнической или расовой идентичности (Haslam et al., 1999). При изучении новой информации маленькие дети обращают внимание на членов своей, а не чужой группы (Begus et al., 2016), и они ищут и одобряют согласованную информацию от членов своей собственной группы, а не другой группы (Chen et al., 2013). Общая идентичность означает, что кто-то так или иначе похож на других и принадлежит друг другу, и это побуждает членов группы искать согласие и пытаться создать нормативный консенсус. Это означает, что важно изучить способы, которыми дети коллективно и интерактивно развивают групповое понимание и создают и обеспечивают соблюдение социальных норм (например, Connolly, 2001; Van Ausdale & Feagan, 2002).Согласно подходу социальной идентичности, внутригрупповая предвзятость является общим продуктом социальных процессов влияния и коммуникации.

    Соображения морали

    Дети хотят чувствовать себя хорошо из-за своего членства в группе, и они могут сделать это, делая положительные различия в пользу своей собственной группы. Однако это не является неограниченным, поскольку существует также необходимость в развитии адекватного понимания социальной реальности и соответствующих групповых норм. Кроме того, существуют моральные соображения, которые могут сдерживать тенденцию отдавать предпочтение своей внутренней группе (Killen et al., 2016).

    В документальном фильме об упражнении Эллиотта говорится о подлости и справедливости. Например, происходившие обзывания и поддразнивания некоторые дети называют подлыми и неправильными. В конце документального фильма Эллиот говорит о несправедливости дискриминации: «Мы относимся к людям определенным образом, потому что они отличаются от всех нас. Разве это справедливо?», на что дети отвечают «нет», после чего она продолжает: «В этом нет ничего справедливого.Мы не говорили, что это будет прекрасный день, не так ли («Нет»), и это не так. Это ужасный день».

    Согласно теории социокогнитивной области (Turiel, 2002), социальные рассуждения детей могут отражать психологические, общепринятые и моральные соображения. С раннего детства дети применяют эти формы рассуждений, чтобы понять социальное поведение. Моральные соображения относятся преимущественно к вопросам благополучия и справедливости и считаются объективными, обязательными, неизменными и относительно независимыми от авторитета и влияния сверстников (Skitka et al., 2021). Моральные критерии являются общими и применимы как к ингрупповому, так и к аутгрупповому поведению, а моральная информация сдерживает ингрупповую предвзятость детей, потому что они чувствуют внутреннюю обязанность действовать в соответствии с ней. Моральные принципы, такие как справедливость и равенство, часто имеют привилегированное значение в рассуждениях детей и могут преобладать над тем, что предписывают групповые стереотипы и групповые нормы. Дети (4 года и старше), например, склонны отдавать предпочтение справедливости, а не стереотипным гендерным ожиданиям в гендерных отношениях (Killen et al., 2001), использовать моральные рассуждения для оценки гендерной и этнической изоляции (Møller & Tenenbaum, 2011), демонстрировать меньшая внутригрупповая предвзятость в суждениях, основанных на морали, по сравнению с суждениями, основанными на конвенциях (т.g., Abrams et al., 2008), и иногда почти не проявляют какой-либо внутригрупповой предвзятости в неприятии несправедливого распределения (Gonzalez et al., 2020, но см. Fehr et al., 2008) и в объяснении виктимного поведения преступника (Verkuyten, 2003). Кроме того, в условиях, омраченных религиозным конфликтом (Индия), дети старшего возраста считают неправильным причинять вред другим религиозным людям (Srinivasan et al., 2019), а дети отдают приоритет нормам совместной помощи, когда они противоречат проблемам групповой идентичности (Gonzalez-Gadea et al. , 2020).

    Кроме того, исследования показывают, что дети в возрасте 7 лет понимают разницу между внешними и внутренними причинами чужого отношения (Hughes et al., 2016; Jargon & Thijs, 2020). Внешние причины влекут за собой желание соответствовать социальным нормам и избегать социального неодобрения, а внутренние причины проистекают из моральных убеждений о равенстве, вреде и справедливости. Внутренние причины, как правило, сильнее и устойчивее связаны с принятием чужой группы, чем внешние причины (Hughes et al., 2016). Например, исследование среди детей старшего возраста (9–12 лет) в начальных школах показало, что идеи эгалитаризма и равенства могут стимулировать самоодобряемые причины для принятия чужих групп, в то время как явные просоциальные нормы приводят к опасениям по поводу социальных санкций и уступчивости (Jargon & Thijs, 2020). Кроме того, эмпатия, подобная чертам характера (Miklikowska, 2012), а также ситуационно-индуцированное эмпатическое понимание (Sierksma et al., 2015) могут преодолеть предубеждения детей внутри группы. Эмпатическая забота подразумевает, что человек заботится о благополучии других и испытывает параллельные эмоции, что связано с более позитивным отношением чужой группы (Nesdale et al., 2005; Ван Боммель и др., 2021). В одном исследовании было обнаружено, что дети сопереживают просителям убежища, которым пришлось бежать из своей страны и оставить своих друзей, утверждая, что «беженец действительно может использовать мою дружбу» и «это очень грустно и так, а потом вы хотите подружитесь с ними» (Verkuyten & Steenhuis, 2005). Дети могут сопереживать другим и имеют внутреннюю мотивацию помогать другим с самого раннего возраста (например, Fehr et al., 2008; Schmidt & Sommerville, 2011; Warneken & Tomasello, 2006).

    Некоторые исследования с использованием парадигмы минимальной группы показали, что выбор детей, как правило, представляет собой баланс или координацию между целями внутригрупповой предвзятости и соображениями справедливости (Branthwaite et al., 1979; Tajfel, 1970; см. также Turiel & Gingo, 2017). ), что стратегии справедливости и равенства более распространены в поведении детей в качестве наказания (McAuliffe & Dunham, 2017), а также в негативных последствиях и распределении санкций между ингруппами и аутгруппами (Rutland et al., 2007), и что предпочтения 4- и 5-летних детей в своей группе значительно ослабевают в присутствии антисоциального члена своей группы (Hetherington et al., 2014). Эти результаты показывают, что развитие положительного группового «Я» — не единственное, что имеет значение для того, как дети относятся к другим группам, даже в условиях минимальной группы.

    Важность моральных соображений совместима с подходом социальной идентичности, поскольку содержание групповой идентичности, например, может подчеркивать моральные ценности («мы справедливы, милосердны, честны»; Ellemers, 2017) и поскольку упомянутые выводы можно интерпретировать с точки зрения уровня самокатегоризации.Просьба управлять отрицательными результатами необычна и довольно социально неприемлема, и поэтому в условиях минимальной группы может привести к повторной категоризации «нас» (две группы) по сравнению с «ими» (т. е. экспериментаторами), что уменьшает категориальное различие между две группы и связанный с ними внутригрупповой уклон (Gardham & Brown, 2001).

    Подход социальной идентичности утверждает, что люди могут думать о себе на разных уровнях абстракции, таких как член этнической группы, гражданин и человек.Все эти уровни имеют свое собственное специфическое содержание идентичности, и моральная ценность эгалитаризма и справедливости преобладает в таких идентичностях высшего порядка, как общая национальность и общая человечность. В то время как дети могут отдавать предпочтение своей этнической или расовой группе, на высшем уровне общества и человечества существует моральный принцип равного, справедливого и безвредного обращения со всеми людьми и группами. Эти принципы выходят за рамки конкретной межгрупповой ситуации, выдвигая на первый план идентичность высшего порядка с соответствующими моральными ценностями, которые запрещают внутригрупповую предвзятость и поощряют межгрупповую справедливость (Iacoviello & Spears, 2018).Например, было обнаружено, что дети объясняют несправедливостью и дискриминацией не желать дружить со сверстником из чужой группы, поскольку «мы все просто люди» и «они нормальные дети или люди, такие же, как мы» (Verkuyten & Steenhuis). , 2005).

    Выводы

    Согласно подходу социальной идентичности, групповая идентичность лежит в основе внутригрупповой предвзятости. Именно потому, что дети способны воспринимать себя и других как членов группы, они способны отличать свою ингруппу от аутгрупп.Дети хотят понять свой социальный мир и определить себя с точки зрения социальных реалий, которые имеют значение в определенных условиях, культурах или исторических периодах. Их собственная группа предоставляет им соответствующую информацию о том, как понять социальный мир и свое место в нем, и дает им чувство принадлежности. У детей сильная эпистемическая мотивация, они хотят принадлежать и заботятся о поддержании или развитии позитивного самоощущения. Более того, стремление к позитивному групповому «я» и вытекающая из этого тенденция отдавать предпочтение своей внутренней группе мало что говорят нам о том, как это достигается.Есть много способов, с помощью которых группа может выделиться положительно, например, соревнуясь или, скорее, сотрудничая и поддерживая. Направление того, как действовать, определяется тем, как придается смысл конкретному групповому различию. Когда в определенной ситуации дети видят себя членами группы, они будут думать, чувствовать и действовать в соответствии с нормами, ценностями и убеждениями, которые, как считается, характеризуют группу, и они также могут быть просоциальными и моральными.

    Существуют различные возможные причины внутригрупповой предвзятости и конкретные формы, которые она принимает. Поэтому важно попытаться изучить развитие различных процессов и то, как они могут одновременно влиять на установки и поведение детей. Очевидно, что стремление к позитивному групповому «я» важно, но внутригрупповая предвзятость, вероятно, будет множественно детерминирована и также зависит от эпистемологических мотивов, социальных влияний и моральных соображений. «Высшие» дети в упражнении Эллиотта не только чувствовали себя позитивно и довольны собой, но также начинали думать и действовать с точки зрения логики ситуации, как определено, и выражали моральную озабоченность по поводу имевшего место негативного межгруппового поведения.Подход, основанный на социальной идентичности, фокусируется не только на способах установления положительной идентичности, но и дает основу для размышлений о роли других мотивов и соображений, которые также развиваются в раннем возрасте. Большая часть социальной жизни детей связана с уравновешиванием множества соображений, включая вопросы о природе групповых различий и последствиях, которые они имеют для себя и других. Кроме того, необходимы исследования развития, чтобы полностью понять, как этот процесс уравновешивания развивается и проявляется в детских групповых предубеждениях в различных социокультурных контекстах.

    Хотя большая часть исследований внутригрупповых предубеждений проводится среди детей большинства групп в западных обществах, подход социальной идентичности подчеркивает, что то, как протекают психологические процессы, зависит от местного и более широкого социального контекста. Важно знать, что дети стремятся к положительной групповой идентичности, но это мало что говорит нам о том, как это достигается, какие групповые различия считаются значимыми, что они означают и как они проявляются в жизни детей.Межгрупповые предубеждения могут принимать разные формы в разных местных условиях (например, в школах, районах), и дети понимают и оценивают групповые различия, например, в сильно расовых и неравных обществах (США, Южная Африка). более мультикультурные и эгалитарные страны (например, Сингапур, Новая Зеландия). Подход, основанный на социальной идентичности, может предложить гораздо больше, чем хорошо известное предсказание о том, что дети склонны проявлять предубеждение внутри группы из-за своей потребности в положительном групповом я.Этот подход предлагает теоретическую основу, которая шире и богаче, фокусируясь на когнитивных и мотивационных процессах и на том, как они работают и работают в локальном и более широком социальном мире, в котором растут дети.

    Заявление об этике

    Для подготовки этого документа не требовалось этического одобрения, поскольку в качестве субъектов не использовались люди или животные.

    Заявление о конфликте интересов

    У автора нет конфликта интересов, о котором следует заявить.

    Источники финансирования

    При работе над этой статьей автор получил поддержку Расширенного гранта Европейского исследовательского совета в рамках исследовательской и инновационной программы Европейского Союза Horizon 2020 (грант No.740788).

    Эта статья находится под лицензией Creative Commons Attribution-NonCommercial 4.0 International License (CC BY-NC). Использование и распространение в коммерческих целях требует письменного разрешения. Дозировка препарата: авторы и издатель приложили все усилия, чтобы гарантировать, что выбор препарата и дозировка, указанные в этом тексте, соответствуют текущим рекомендациям и практике на момент публикации. Тем не менее, в связи с продолжающимися исследованиями, изменениями в правительственных постановлениях и постоянным потоком информации, касающейся лекарственной терапии и реакций на лекарства, читателю настоятельно рекомендуется проверять вкладыш в упаковке для каждого лекарства на предмет любых изменений в показаниях и дозировке, а также для дополнительных предупреждений. и меры предосторожности.Это особенно важно, когда рекомендуемый агент является новым и/или редко используемым лекарственным средством. Отказ от ответственности: заявления, мнения и данные, содержащиеся в этой публикации, принадлежат исключительно отдельным авторам и участникам, а не издателям и редакторам. Появление рекламы и/или ссылок на продукты в публикации не является гарантией, одобрением или одобрением рекламируемых продуктов или услуг или их эффективности, качества или безопасности. Издатель и редактор(ы) отказываются от ответственности за любой ущерб, нанесенный людям или имуществу в результате любых идей, методов, инструкций или продуктов, упомянутых в содержании или рекламе.

    Социальная идентичность — Философия — Оксфордские библиографии

    Хотя социальные философы на протяжении многих лет обсуждали множество вопросов, касающихся социально значимой идентичности, общие обзоры по этой теме скудны. Большинство обзоров относятся просто к некоторым социальным идентичностям (например, к расе и полу) или предлагают обзоры конкретных маркеров идентичности. На сегодняшний день не существует единого учебника, который дает всесторонний обзор темы. Heyes 2014 представляет собой полезное введение в политику идентичности, в которой принципиально используются категории социальной идентичности.Weir 2013 более подробно обсуждает политику идентичности и то, как она связана с отношениями власти и свободы. Stone 2007 предлагает хорошую отправную точку для тех, кто не знаком с этой темой, хотя книга была написана как общее введение в феминистскую философию; Warnke 2008 предлагает более расширенное введение. Emcke 2000 — еще одно более подробное и самоуверенное введение в коллективную идентичность, но текст доступен только на немецком языке. Stein 2001 рассматривает пол/гендер и сексуальную ориентацию в частности, хотя книга также содержит полезные обсуждения более общих методологических вопросов, относящихся к анализу социальной идентичности.Глазго 2009 предлагает введение в философские дебаты о расе. Баттерсби, 1998 г., Эмке, 2000 г., Стоун, 2007 г. и Варнке, 2008 г., в частности, обсуждают социальную идентичность и идентификацию как с систематической, так и с континентальной точек зрения.

  • Баттерсби, Кристин. Феноменальная женщина: феминистская метафизика и модели идентичности . London: Routledge, 1998.

    Эта монография посвящена понятиям идентичности и гендера: в частности, тому, как идентичность конструируется через рождение.Несмотря на систематический метод, книга в значительной степени опирается на посткантианскую континентальную философию. Более сложная работа, не особенно подходящая для начинающих.

  • Эмке, Каролин. Коллективный идентификационный номер . Frankfurt: Campus Verlag, 2000.

    Монография представляет собой доступное и полезное введение в тему. Охватывает систематические, исторические и континентальные подходы к социальным коллективам в целом. Доступно только на немецком языке.

  • Глазго, Джошуа. Теория расы . New York: Routledge, 2009.

    Относительно короткое, но содержательное введение в современные философские дебаты, касающиеся расы. Подходит как для начинающих, так и для более продвинутых читателей.

  • Привет, Крессида. «Политика идентичности». В Стэнфордская философская энциклопедия . Под редакцией Эдварда Н. Залты. Стэнфорд, Калифорния: Stanford University Press, 2014.

    Рекомендуется в качестве отправной точки для тех, кто не знаком с соответствующими дебатами.Обеспечивает ясное и доступное введение в эту форму политической организации, которая, по-видимому, опирается на категории социальной идентичности и на некоторые парадигмы социальной идентичности (пол, раса, этническая принадлежность, сексуальность).

  • Стейн, Эдвард. Неправильное измерение желания: наука, теория и этика сексуальной ориентации . Oxford: Oxford University Press, 2001.

    Тщательная и сложная монография, которая также представляет собой доступное введение в философские дебаты, касающиеся сексуальной ориентации.Рекомендуем к прочтению всем, кто интересуется этой темой.

  • Стоун, Элисон. Введение в феминистскую философию . Кембридж, Великобритания: Polity Press, 2007.

    Хотя книга написана как общий учебник по феминистской философии, в ней обсуждаются многие вопросы, занимающие центральное место в анализе социальной идентичности: гендер, пол, половые различия и эссенциализм. Эти темы часто обсуждаются в аналитической манере, но Стоун предлагает хороший методологический переход, обсуждая их как с систематической, так и с континентальной точки зрения.

  • Варнке, Грузия. После идентичности: переосмысление расы, пола и пола . Кембридж, Великобритания: Издательство Кембриджского университета, 2008.

    . DOI: 10.1017/CBO97805114

  • Обсуждаются категории социальной идентичности в целом, хотя основное внимание уделяется расе, полу, полу и сексуальности. Содержит проницательные главы об этих категориях идентичности и связывает более теоретические дискуссии с практическими политическими вопросами. Также примечателен интересной дискуссией, основанной как на континентальных, так и на англо-американских традициях.

  • Вейр, Эллисон. Идентичность и свобода: феминистская теория между властью и связью . Оксфорд: Издательство Оксфордского университета, 2013.

    . DOI: 10.1093/acprof:oso/9780199936861.001.0001

    Относительно короткая, но содержательная монография, в которой обсуждается парадокс политики идентичности: освободительные политические движения, по-видимому, нуждаются в коллективном «мы», которое они представляют; но такие коллективные идентичности могут «заключать в тюрьму» индивидуумов таким образом, что это препятствует свободе и самостоятельному формированию субъекта.Предлагает новую альтернативную версию идентичности как связи.

  • Кто дает твит? Фэндом, социальная идентичность и почему люди обращаются к Твиттеру

    Кто дает твит? Фэндом, социальная идентичность и почему люди используют Twitter

    • автор Джессика Томори

    Когда мы думаем о мире с точки зрения категорий и различных групп людей, мы думаем о различных группах, к которым мы принадлежим, и о нашей идентичности внутри таких групп.Группы, к которым мы принадлежим, влияют на то, как мы воспринимаем себя, как нас воспринимают другие, и на то, в какой степени мы выражаем свои мысли. социальной идентичности, чтобы поддержать нашу самооценка. В этом блоге мы рассмотрим, как и почему люди мотивированы выражать свои социальные идентичности с использованием социальные сети и, более конкретно, предложит, чтобы Twitter выполнял важную функцию идентификации для членов группы.

    Хотя общепринятое представление о Твиттере состоит в том, что его основное использование знаменитостями для общения с фанатами, укрепления своей славы и рекламы продуктов (Greenwood, 2013; Stever & Lawson, 2013), результаты недавнего исследования показали, что те, кто используют Твиттер, используют это преимущественно как средство выражения своего фандома, особенно во время телевизионных мероприятий (Highfield, Harrington, & Bruns, 2013).Хотя это открытие очень интересное и определенно имеет смысл, оно как бы противоречит тому, что я всегда считал Твиттером на самом деле, который был способом для людей публиковать фотографии своей еды или пытаться сделать ретвит своего поста из 140 символов. любимая знаменитость. Хотя некоторые, несомненно, используют сайт по этим причинам, Сайт социальной сети может на самом деле выполнять функцию идентификации для тех, кто его использует. Twitter имеет гораздо больше общего с групповыми процессами и социальной идентичности, чем я когда-либо верил.

    Социальная идентичность – это часть личности человека. самооценка, которая проистекает из их предполагаемой принадлежности к соответствующей социальной группе (например, политической партии, спортивной команде) и мотивируется как потребностью в самосовершенствовании, так и уменьшением чувства неуверенности (Hogg, 2006, 2007, 2012). Любая коллекция из трех или более человек, которые разделяют одни и те же социальная идентичность (например, республиканцы, болельщики «Кливленд Кавальерс») составляют группу и свидетельствуют о том, что люди присоединяются к группам для повышения Самоуважение демонстрируется исследованием феномена BIRG, или «купания в рефлективной славе» своей группы (Cialdini et al., 1974, 1976). Классические исследования Чалдини проводились с участием студентов университетов после того, как их футбольная команда колледжа либо выиграла, либо проиграла игру. Они измерили, сколько людей носили одежду с логотипом своей школы через день после победы или поражения их команды, и обнаружили, что значительно больше учеников носили такую ​​одежду после победы, чем после поражения. Кроме того, они обнаружили, что после победы учащиеся чаще использовали язык, идентифицирующий группу (например, «Мы выиграли»), и более дистанцирующийся язык после поражения (например, «Они проиграли»). Результаты их футбольных исследований показывают, что люди повышают самооценку со стороны групп, к которым они присоединяются, особенно после того, как группа добилась определенного успеха.Более того, их результаты показали, что это увеличение самоуважение возникает даже тогда, когда индивид мало или совсем не связан с успехом группы.

    Это помогает объяснить, почему люди были так взволнованы победой Giants в Мировой серии или Леброном Джеймсом, подписавшим контракт с Cleveland Cavaliers. Они не забили победную серию, не проконсультировались с Леброном и не дали советов по карьере, но фанаты обратились в Твиттер к BIRG и выразили свою приверженность. Эти примеры помогают понять, как именно BIRG и социальная идентичность имеет отношение к Twitter.Как я упоминал ранее, присоединение к группам может повысить нашу самоуважения и уменьшить чувство неуверенности, но, что не менее важно, членство в группе позволяет нам быть среди других людей, которые разделяют ту же идентичность и набор ценностей, что и мы. Нам не только нравится идентифицировать себя с группами, нам действительно нравится идентифицировать себя с успешными и побеждающими группами (End, Dietz-Uhler, Harrick, & Jacquemotte, 2002). Приятно быть связанным с группой, которая побеждает, и приятно наслаждаться этой славой вместе с другими.Зачем делать это в одиночку, когда вы можете сделать это с другими членами вашей группы?

    Принимая во внимание этот групповой менталитет, неудивительно, почему фанаты Cavalier были так заинтересованы в выборе карьеры Леброна и почему они взорвали твиттер такими хэштегами, как #LeBronWatch3014, #KingJames, #TheReturn и #23. Очевидно, они чувствовали себя счастливыми, зная, что их любимый игрок вернулся в их любимую команду и что они почти гарантированно попадут в плей-офф, если не выиграют. Они могли бы сидеть дома и быть счастливыми, но решили выразить это в Твиттере, чтобы связаться с другими.В эти современные времена мы можем не жить в нашем родном городе или иметь прямой доступ к другим людям, которые находятся в той же группе, что и мы, но возможность твитить и наслаждаться славой успеха нашей группы, несмотря на расстояние, очень важна. Твиттер и другие сайты социальных сетей облегчают эту потребность идентифицировать себя и праздновать с другими, когда личный контакт невозможен.

    Следствием этой тенденции к BIRG является концепция фэндома, которая применяется к группам людей, которые отождествляют себя с определенной темой и увлечены ею, например спортом, знаменитостями, телевидением и т. д.Более того, Хайфилд, Харрингтон и Брунс (2013) продемонстрировали, что люди используют Твиттер, чтобы выразить свою фэндому, особенно во время телевизионных мероприятий, таких как MTV Video Music Awards. Они проанализировали наборы данных и хэш-теги из Твиттера во время европейского телеконкурса песни под названием «Евровидение», чтобы обнаружить, что Твиттер как технология используется для выражения фэндома, также известного как «аудиенция». Проведя как качественный, так и количественный анализ, Хайфилд, Харрингтон и Брунс (2013) смогли показать, что Twitter помогает фанатам выражать свою фанатскую идентичность и дает ощущение принадлежности к более широкой группе, в которой они могут общаться и общаться. с другими.Расширение этого нового вывода относится не только к телевизионным событиям, но и к событиям в целом, таким как подписание Леброном Джеймсом контракта с новой командой или глобальная дискуссия о том, что происходит в спортивном мире. Утверждалось, что создание идентичности спортивного болельщика является расширением личности и социальная идентичность, при которой личность спортивного болельщика позволяет людям общаться и общаться с другими людьми, имеющими схожие интересы в спорте и командах (Jacobson, 2003).

    Рассылая твиты, мы не только укрепляем наш общественный имидж и пытаемся повысить самооценку, отождествляя себя с группами или людьми, которых мы считаем успешными, но мы пытаемся протянуть руку и установить отношения с другими членами группы, близкими или далекими, реальными или воображаемыми, чтобы мы могли чувствовать себя принадлежащими.Так что в следующий раз, когда вы увидите раздражающий твит о Леброне Джеймсе или каком-то другом спортсмене, просто знайте, что человек, опубликовавший его, пытается выразить себя и обратиться к другим в своей группе, и что его твит выполняет важную функцию идентификации.

    Каталожные номера :

    Чалдини, Р. Б., Борден, Р. Дж., Торн, А., Уокер, М. Р., Фриман, С., и Слоан, Л. Р. (1976). Купаясь в отражении славы: Три (футбол) полевые исследования. Journal Of Personality and Social Psychology , 34 , 366-375.

    Чалдини, Р. Б., Борден, Р., Уокер, М. Р., Фримен, С., Шума, П., Брейвер, С. Л., и … Джеллисонн, Дж. М. (1974). Одетый в теплое сияние успеха: А (футбол) поле обучения. Бюллетень личности и социальной психологии , 1 , 13–15.

    End, CM, Dietz-Uhler, B., Harrick, EA, & Jacquemotte, L. (2002). Идентификация с победителями: пересмотр склонности спортивных болельщиков к BIRG. Журнал прикладной социальной психологии , 32 , 1017-1030.

    Гринвуд, Д. Н. (2013). Слава, Facebook и Twitter: как отношение к славе предопределяет частоту и характер использование социальных сетей. Психология популярной медиакультуры , 2 , 222-236.

    Хайфилд, Т., Харрингтон, С., и Брунс, А. (2013). Твиттер как технология для аудитории и фандома: Феномен #Евровидения. Информация, связь и общество , 16 , 315-339.

    Хогг, Массачусетс (2006). Теория социальной идентичности.В PJ Burke (Ed.), Современные социально-психологические теории  (стр. 111–136). Издательство Стэнфордского университета.

    Хогг, Массачусетс (2007). Теория неопределенности-тождества. В MP Zanna (Ed.), Успехи экспериментальной социальной психологии, Vol 39 (стр. 69-126). Сан-Диего, Калифорния, США: Elsevier Academic Press.

    Хогг, Массачусетс (2012). Теория неопределенности-тождества. В П. М. Ван Ланге, А. В. Круглански, Э. Т. Хиггинсе (ред.), Справочник по теориям социальной психологии, том 2 (стр.62-80). Таузенд-Оукс, Калифорния: Sage Publications Ltd.

    Джейкобсон, Б. (2003). Социальная психология создания идентичности спортивного болельщика: теоретический обзор литературы. Athletic Insight: Интернет-журнал спортивной психологии 5 .

    Стивер, Г. С., и Лоусон, К. (2013). Твиттер как способ общения знаменитостей с фанатами: значение для изучения парасоциального взаимодействия. North American Journal of Psychology , 15 , 339-354.

    Стеффенс, Н.К., Хаслам, С.А., и Райхер, С.Д. (2014). Близко и лично: доказательства, которыми поделились социальная идентичность является основой для «особых» отношений, связывающих последователей с лидерами. The Leadership Quarterly , 25 , 296-313.

    Социальная идентичность, поведение и личность: данные из Индии | ИЗА

    Нужно

    Эти необходимые файлы cookie необходимы для активации основных функций веб-сайта.Отказ от этих технологий недоступен.

    cb-включить

    Dieses Cookies speichert den Status der Cookie-Einwilligung des Benutzers für die aktuelle Domain. Срок действия: 1 год

    laravel_session

    Идентификатор сеанса um den Nutzer beim Neuladen wiederzuerkennen und seinen Login Status wiederherzustellen.Срок действия 2 часа

    XSRF-ТОКЕН

    CSRF-Schutz для формулы. Срок действия: 2 часа


    Аналитика

    В целях дальнейшего улучшения нашего предложения и нашего веб-сайта мы собираем анонимные данные для статистики и анализа.С помощью этих файлов cookie мы можем, например, определить количество посетителей и влияние определенных страниц на нашем веб-сайте, а также оптимизировать наш контент.

    .

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.