Содержание

Что такое реминисценция? | Культура

Итак, реминисценция. Слово это, как вы «слышите», имеет латинские корни и несёт в своей основе значение «воспоминания, припоминания, напоминания», в общем — всего, что связано с нашей памятью, а точнее действиями, ей производимыми.

Под реминисценцией обычно понимаются присутствующие в художественных текстах отсылки к предшествующим культурно-историческим фактам, произведениям и их авторам.

Конкретный пример

Допустим, читаем мы с вами Жорж Санд и встречаемся со следующим описанием героини: «Это безупречная мраморная Галатея с небесным взглядом Тассо и с горькою улыбкою Алигьери. Это непринуждённая и рыцарственная поза юных героев Шекспира: это поэтический любовник Ромео, это бледный аскет, это духовидец Гамлет; это Джульетта, полумёртвая Джульетта, которая прячет на груди своей яд и воспоминание о разбитой любви».

Почти все из вас знакомы с Шекспиром (читали, смотрели, слышали от тех, кто читал, смотрел) — так что вы без особого труда представите себе его принца Гамлета и юных влюблённых, Ромео и Джульетту. Многие наверняка знают, кто такая Галатея. Кто-то с лёгкостью вспомнит не только имя автора знаменитой «Божественной комедии», но и его облик. Некоторые, быть может, знакомы и с Торквато Тассо, одним из крупнейших итальянских поэтов XVI века. Все перечисленные в этом абзаце имена и являются реминисценциями, но, при одном маленьком условии — что вы их узнали.

Основная функция

Реминисценция только тогда становится реминисценцией, когда начинает выполнять свою главную функцию — функцию напоминания. Читатель, не увидевший в художественном тексте ничего необычного или увидевший, но не получивший ни малейшего представления, о чём автор ведёт свою речь, пройдёт мимо этого своеобразного художественного средства. Вот уж где уместно будет сказать: «Чем больше знаком с предшествующей культурой, тем лучше постигаешь последующую». Современная культура постмодернизма, кстати говоря, практически полностью строится на реминисценциях, превращая привычный нам художественный текст в интертекст, текст, сотканный из образцов предшествующей и окружающей культуры.

Итак, для автора реминисценция — это способ «напомнить» читателю о каких-то культурных фактах, для читателя — вспомнив о чём-то знакомом, лучше понять, что хотел сказать автор.

Какие они бывают?

Самые разные, но, как показывает мой личный опыт знакомства с этой темой, чаще всего писатели любят обращаться к себе подобным, реже — к произведениям и авторам, представляющим другие (не литературные) виды искусства.

Форма реминисценций также различна. Наиболее часто реминисценции вводятся в текст путём упоминания того или иного героя, произведения, его эпизода, автора произведения и т. д., и т. п., как это было показано выше. Реже мы имеем дело с цитированием.

Характер реминисценций зависит от их художественной функции в тексте. Автор может, как объективно описывать первоисточник (например, если реминисценция вводится в текст в качестве исторической составляющей), так и выражать своё личное отношение к определённому автору, произведению или факту культуры. Там, где нужно будет высмеять персонажа, реминисценция приобретёт черты пародийности; там, где возвысить — автор будет серьёзен, как никогда.

Как они возникают?

Возможно, кому-то этот вопрос покажется глупым, но — лично я считаю, что он стоит того, чтобы на него ответить.

Сторонникам сознательного творческого процесса я ничего нового не открою — большая часть реминисценций, без сомнения, совершенно осознанно вводится автором в текст, и в этом, как и в использовании любого художественного средства, нет ничего удивительного. Уникальность реминисценций в другом — в их возможной неосознанности, в том, что автор на волне какой-то необыкновенной интуиции совершенно бессознательно вкладывает в текст то, что им когда-то было познано, но забыто. Реминисценция в таком случае будет носить неявный характер, но разгадана может быть любым, в том числе и самим автором.

Дроздова М.С. Мифологизация времени в поэтических реминисценциях романа Дж. Фаулза «Женщина французского лейтенанта»

УДК 821.111

МИФОЛОГИЗАЦИЯ ВРЕМЕНИ В ПОЭТИЧЕСКИХ

РЕМИНИСЦЕНЦИЯХ РОМАНА ДЖ. ФАУЛЗА «ЖЕНЩИНА

ФРАНЦУЗСКОГО ЛЕЙТЕНАНТА»

Дроздова М.С.

Статья посвящена исследованию мифологизации времени в романе Дж. Фаулза «Женщина французского лейтенанта». Процесс мифологизации в романе осуществляется посредством креативной рецепции писателем творческого наследия предшественников. Целью работы является комплексное исследование реминисценций из произведений поэтов Викторианской эпохи М. Арнольда, Т. Гарди, А. Теннисона и изучение переосмысления времени в процессе креативной рецепции поэтического текста. В статье делается вывод об особенностях мифологизации времени в поэтических реминисценциях и ее значении для понимания романа. 

Ключевые слова: Джон Фаулз, время, мифологема, мифологизация, интертекст, аллюзия, реминисценция, рецепция, креативная рецепция.

 

MYTHOLOGIZATION OF TIME

IN THE POETIC REMINISCENCES OF J.R. FOWLES’S

“THE FRENCH LIEUTENANT’S WOMAN”

Drozdova M.S.

The paper focuses on mythologization of time in “The French Lieutenant’s Woman” by John Fowles. The process of mythologization is carried out via the writer’s creative reception of his predecessors’ works. The present paper aims at a complex research of the reminiscences to poems by M. Arnold, T. Hardy, A. Tennyson and reinterpretation of time during the creative reception of verse. The author draws a conclusion about the mythologization of time, its particularities and meaning for J.R. Fowles’s novel.

Keywords: John Fowles, time, mythologem, mythologization, intertext, allusion, reminiscence, reception, creative reception.

 

Мифологема времени занимает особое место в произведениях английского писателя Джона Роберта Фаулза (John Pobert Fowles, 1926-2005) 60-70-х годов ХХ века. Вслед за современными отечественными исследователями, под мифологемой будем понимать как конкретную интерпретацию универсальной модели коллективного бессознательного (архетипа), закрепляющуюся в схваченных сознанием смыслах и получающую художественную форму в результате процесса, называемого мифологизацией [1; 2].

Дж. Фаулза можно назвать современным писателем. Его принято считать основоположником постмодернизма в английской литературе. При этом оговоримся, что для писателя характерен синтетический художественный метод, сочетающий в себе элементы постмодернизма, модернизма и реализма.

Для Фаулза типичны своего рода путешествия по историческому времени, из одной эпохи в другую. Это становится возможным благодаря креативной рецепции писателем творческого наследия предшественников. Например, книга «Аристос» (“The Aristos”, 1964) архитекстуально связана с собранием философских изречений Гераклита Эфесского (544-483 гг. до н. э.), суть которых приводится автором в Приложении. 

Гераклит противопоставляет мыслящую личность слепому большинству (the Many), подчеркивая его негативное влияние на развитие общества. Фаулз солидарен с древнегреческим философом. В книге «Аристос» он предпринимает попытку сопоставить исторические события древнего мира с обстановкой в современном обществе и применить античную философию к решению проблем в нынешней ситуации. Другими словами, он ищет сходство между ситуациями в подчас далеком прошлом и сегодня и находит их.

Писатель утверждает, что социальное развитие обусловлено в первую очередь личным вкладом гениальных ученых и художников, святых, общественных деятелей и других выдающихся людей. При этом он акцентирует внимание на невозможности и неправомерности деления людей на интеллектуальную элиту и необразованное большинство, не имеющее своего мнения: “the dividing line between the Few and the Many must run through each individual, not between individuals” [4, p. 6]. Таким образом, автор оставляет за личностью право на свободный выбор, что особенно актуально в современном обществе, склонном к конформизму.

В сборнике повестей «Башня из черного дерева» (“The Ebony Tower”, 1974) писатель обращается к Средневековью, анализируя искусство и литературное наследие данного исторического периода. Вторая повесть сборника, «Элидюк», архитекстуально связана с заглавной: сюжет из произведения Марии Французской, переложенный Фаулзом на английский язык, перекликается с сюжетом «Башни из черного дерева».

Действие романа Дж. Фаулза «Женщина французского лейтенанта» (“The French Lieutenant’s Woman”, 1969) разворачивается в один из самых спорных и обсуждаемых сегодня периодов британской истории – Викторианскую эпоху. Как известно, Викторианская эпоха продлилась более шестидесяти лет (1837-1901). Традиционно этот период считается успешным для Великобритании, он характеризуется расцветом Британской империи, бурным развитием промышленности, строгой нравственностью. Тем не менее, Фаулз в своем романе акцентирует внимание на недостатках данной эпохи, которые проявлялись в двойной морали, противоречиях между роскошью и антисанитарией, видимым благополучием обеспеченных социальных слоев и нечеловеческими жизненными условиями городской и сельской бедноты.

Действия, описываемые в романе, происходят в 1867-1869 годы, т.е. приходятся на расцвет Викторианской эпохи, совпадая с творчеством двух величайших поэтов того времени – Альфреда Теннисона (Alfred Tennyson, 1809-1892) и Мэтью Арнольда (Matthew Arnold, 1822-1888).

Как отмечает сам Фаулз в эссе, посвященному экранизации романа, «важная проблема с «Женщиной французского лейтенанта» – стереоскопическое видение романа, <…> то, что он написан одновременно и с викторианской, и с сегодняшней точек зрения» [3, с. 38]. Как и в двух вышеупомянутых произведениях, автор обращается к литературному опыту прошлого, на сей раз не столь далекого. На наш взгляд, произведение Фаулза представляет собой нечто большее, чем пародия на викторианский роман. Погружаясь в историю, автор преследует две основные цели:

1. Взаимодействие с литературными традициями прошлого с помощью постмодернистского приема игры.

2. Более важная – переосмысление исторического опыта человечества с целью применить его к решению проблем в настоящее время.

Обращаясь к той и или иной исторической эпохе, Фаулз приводит в своем тексте реминисценции из творчества поэтов того времени и аллюзии на их жизнь и творчество. Таким образом, интертекст служит обеим целям писателя. Наиболее частотными в романе «Женщина французского лейтенанта» являются отсылки к стихотворениям А. Теннисона (32%), Т. Гарди (16%), М. Арнольда (14%). Рассмотрим переосмысление категории времени в романе Дж. Фаулза на примере реминисценций из творчества этих поэтов. 

Одну из них приводит Фаулз как эпиграф к Главе 34: “And the rotten rose is ript from the wall” [6, р. 253] – «И увядшая роза сорвана со стены» (здесь и далее перевод наш. – М.Д.). Данный эпиграф представляет собой реминисценцию из стихотворения Томаса Гарди «Дождь и ветер» (“During Wind and Rain”, 1917). 

Источником реминисценции является творчество английского поэта Томаса Гарди (Thomas Hardy, 1840-1928). Опытному читателю известно, что цитируемое стихотворение «Дождь и ветер» (“During Wind and Rain”, 1917) написано в память о жене Гарди и посвящено ее ушедшей семье. Его основными темами являются: необратимость времени, неизбежность смерти, ничтожность материальных ценностей в сравнении с вечностью. 

В центре повествования представлено описание усадьбы, принадлежавшей семье Эммы Гарди. Вначале мы наблюдаем счастливую семью, благополучный дом, цветущий сад. Напомним, что сад является одним из важнейших символов в европейской литературе. В первую очередь, он напоминает об Эдемском саде, что позволяет нам провести параллель между безмятежной жизнью Адама и Евы до грехопадения и благополучием героев стихотворения перед надвигающейся катастрофой. Деревья также символизируют семью, которая, как и все живое, растет, расцветает, приносит плоды и умирает. Время, разрушающее все живое, отождествляется поэтом с образом бури (дождя и ветра, давших название стихотворению). Дождь, как известно, представляет собой символ страдания и неудач в европейской литературе.

Вернемся к реминисценции, взятой в качестве эпиграфа Фаулзом: “And the rotten rose is ript from the wall”. Данная строка заключает в себе кульминацию стихотворения. Роза, любимый цветок поэтов со времен Античности, символизирует скоротечность счастливой жизни, молодости (что подчеркивает эпитет “rotten” – «увядшая»). Традиционно розу уничтожает ветер (время). Эффект разрушения достигается с помощью аллитерации – преобладает звук «r».

С помощью данного эпиграфа Фаулз прогнозирует разрушение несостоявшейся семьи Чарльза и Эрнестины, подчеркивает неотвратимость трагичного финала. Напомним, что Глава 34 повествует о прощании Чарльза с Эрнестиной перед его отъездом в Лондон. Смитсону тяжело быть рядом со своей невестой по причине нарастающих чувств к Саре, с которой он целовался незадолго до этого. В этом смысле увядшая роза – аллегория угасающих чувств Чарльза к Эрнестине. 

Вместе с тем читатель обращает внимание на контраст трагического пафоса стихотворения Гарди и ироничного, насмешливого отношения Фаулза к Эрнестине (“a sugar Aphrodite” – «сахарная Афродита», “the ageless attraction of shallow-minded women” – «нестареющая привлекательность глуповатых женщин»). В данном случае роза, традиционно символизирующая молодую, хрупкую, чистую девушку, приобретает новое качества (c помощью эпитета “rotten” – «увядшая», «гнилая»), что также свидетельствует о пренебрежительном отношении автора к героине.

Вторую реминисценцию на поэзию Т. Гарди Фаулз дает в качестве эпиграфа к Главе 23:

Portion of this yew 

Is a man my grandsire knew … [6, р. 189]

Тисом этим стал

Тот, кого мой дед знавал…

Источником данной реминисценции послужило Стихотворение «Трансформации» (“Transformations”), также посвященное времени и изменениям, которые оно с собой приносит. Обратимся к анализу стихотворения. В стихотворении «Трансформации» Гарди утверждает, что усопшие не исчезают совсем, а становятся частью окружающей природы, которая и делает их живыми. Первая строфа, ставшая источником реминисценции, представляет собой описание тиса, частью которого, по мнению поэта, является знакомый его деда, похороненный рядом. 

Отметим, что Гарди выбрал тис не случайно. Это дерево считается традиционно английским, и его часто можно встретить на кладбищах Великобритании. Будучи ядовитым для человека и животных, тис считается символом смерти. При этом он представляет собой вечнозеленое хвойное дерево, которое живет по несколько сотен лет. В этом смысле тис в английской культуре символизирует вечность. Более того, ветки этого дерева издавна служили заменой пальмовым во время празднования Входа Господня в Иерусалим (в русской традиции, Вербное воскресенье). 

Таким образом, из символа смерти тис превращается в символ вечной жизни, которой и посвящено стихотворение. Этот факт дает нам возможность объяснить выбор данного эпиграфа Фаулзом и провести параллель с духовными исканиями его экзистенциального героя. Чарльз Смитсон следует по этому пути, проходя через все изменения и трансформации, которые в итоге приводят его к надежде на духовное возрождение.

Рассмотрим еще одну поэтическую реминисценцию, которую Фаулз приводит в качестве эпиграфа к Главе 8. Она представляет собой фрагмент поэмы Теннисона «In Memoriam» (1850, глава CXXIII):

There rolls the deep where grew the tree, 

O earth, what changes hast thou seen! 

There where the long street roars, hath been

The stillness of the central sea.

The hills are shadows, and they flow 

From form to form, and nothing stands; 

They melt like mist, the solid lands,

Like clouds they shape themselves and go [6, р. 49].

На месте леса – океан,

Как изменилась ты, земля!

Где улица бежит шумя,

Там ветер песни пел волнам.

Холмы, как тени, уплывут,

Меняя форму, в пустоту

Исчезнут земли на лету,

Как сон, растают и уйдут.

Для понимания данной реминисценции напомним, что главный герой увлечен злободневной для того времени теорией Дарвина, а исследования ископаемых помогают ему наблюдать изменчивость природы на примерах. Отсюда вытекает второй, глубокий, уровень понимания данной реминисценции.

Читателю с большим литературным опытом известно, что поэма А. Теннисона «In Memoriam» создавалась в виде отдельных стихотворений на протяжении 17 лет после того, как в 1833 году Теннисон узнал о смерти своего лучшего друга Артура Генри Хэллэма. Поэма написана в жанре элегии. Она обладает глубоким философским смыслом, привлекая внимание читателя к темам скорби и обновления, потери и обретения, смерти и бессмертия. Наблюдая за природой, ее изменчивостью и постоянным возрождением, лирический герой поэмы находит утешение и надежду. Он понимает, что, хотя и невозможно вернуть близкого человека в его земной, телесной форме, душа его жива, что дает надежду на встречу в лучшем мире.

Теннисон пытается найти равновесие между догматами христианской религии и актуальными в Викторианскую эпоху научными открытиями (исследованиями Лайелла, позднее Дарвина). Поэт приходит к выводу, что эти достижения науки объясняют устройство вселенной лишь частично, сохраняя веру в Бога, любовь и спасение. 

На глубоком уровне понимания очевидно сопоставление лирического героя поэмы с Чарльзом Смитсоном, который также пытается найти равновесие в жизни. Здесь целесообразно обратиться к названию, которое поэт изначально хотел дать своему творению: «Путь души» (“The Way of the Soul”). У читателя неизбежно возникает ассоциация с душевными и духовными исканиями Чарльза. Автор характеризует его как человека сомневающегося, постоянно задающего вопросы: “And he had always asked life too many questions” [6, р. 23].

Так же, как и Чарльз, лирический герой поэмы «In Memoriam» (очень близкий автору – поэма написана от первого лица) задается вопросами экзистенциального характера. Первоначальное название «Путь души» может быть понято читателем двояко: с одной стороны, это путь, который проделывает душа человека (в частности, А. Хэллэма) после смерти; с другой стороны, это путь душевных и духовных исканий самого героя. По этому пути и движется Чарльз, недаром Фаулз часто показывает его в дороге (Главы 3, 23, 39, 40, 42, 43, 44, 45, 49, 50, 54, 55, 58, 59, 60). «Путь души» лирического героя поэмы Теннисона приводит его к обретению веры в спасение, дает необходимую ему надежду на вечную жизнь. Нечто подобное происходит и с Чарльзом в конце заключительной главы романа (Глава 61): “…he has at last found an atom of faith in himself, a true uniqueness, on which to build…” [6, р. 445]. 

Духовное возрождение человека, дающее надежду на будущее, лежит в основе концепции романа Фаулза, что становится особенно очевидным благодаря поэтическим реминисценциям, воспевающим время и изменчивость всего земного. Таким образом, с течением времени переосмыслены происходившие события и вся Викторианская эпоха.

Так же, как отсылки к Катуллу в романе сопровождают и подчеркивают любовную историю главных героев, основные события в жизни Чарльза связаны с аллюзиями и реминисценциями на жизнь и творчество Мэтью Арнольда (1822-1888). Арнольд, как известно, считается, наряду с Теннисоном, величайшим поэтом Викторианской эпохи. В своих стихах Арнольд совмещает восхищение природой, типичное для романтизма, с социальной критикой и философскими размышлениями. Его поэзии свойственен дух сомнения, неопределенности и связанной с этим печали, что сближает его с экзистенциальным героем и в то же время типичным представителем Викторианской эпохи Чарльзом Смитсоном.

Показательна и эксплицитная реминисценция из стихотворения Мэтью Арнольда «К Маргарите» (“To Marguerite: Continued”, 1853), которая завершает роман: “And out again, upon the unplumb’d, salt, estranging sea” [6, р. 445]. Джон Фаулз на страницах романа (Глава 58) называет «К Маргарите» «самым благородным стихотворением Викторианской эпохи» (“perhaps the noblest short poem of the whole Victorian era”), утверждая, что Чарльз выучил его наизусть. В основу стихотворения «К Маргарите» легла развернутая метафора, где поэт отождествляет людей с островами, разбросанными в море одиночества и отчуждения. Реминисценция из данного стихотворения выражает сущность экзистенциального финала романа, где Чарльз остается один и его снова ждет путь по морю жизни.

Рецепция творчества Мэтью Арнольда в произведениях Фаулза не ограничивается его наиболее известным романом, она присутствует и в сборнике повестей «Башня из черного дерева». В одном из лирических отступлений Фаулз рассуждает о том, что людям не хватало и не хватает в жизни связности, последовательности, целостности (“continuity”). Писатель сравнивает жизнь современного человека с прыжками по островкам в бескрайнем море: “Little islands set in their own limitless sea, one crossed them in a minute, in five at most, then it was a different island but the same: the same voices, the same masks, the same emptiness behind the words” [5, р. 241] – «Островки, разбросанные в своем бескрайнем море, их можно пробежать за минуту, самое большое – за пять, и один остров похож на другой: те же голоса, те же маски, та же пустота за красивыми словами». 

Данное лирическое отступление, несомненно, представляет собой имплицитную аллюзию на стихотворение М. Арнольда «К Маргарите». Острова, разбросанные в море, с которыми Фаулз сравнивает современных людей и их жизнь, символизируют отстраненность, разобщенность, изоляцию в обществе. Те же качества Викторианской эпохи замечал и осуждал и сам поэт. Не случайно при описании эпизода с чтением поэмы Арнольда Фаулз утверждает, что с тех пор ничего не изменилось: “… green petals of Victorian words, how little changed, only the uses of words and even then only as the years changed the beechleaves, not at all really” [5, р. 274] – «…зеленые лепестки викторианских слов, как мало изменилось, только случаи их употребления, и то не более, чем время изменило листья бука, то есть нисколько». Здесь писатель объединяет биографическое время, которое можно измерить в часах или минутах, и историческое, включающее две разные эпохи. Образ моря соответствует жестокому беспощадному времени, не щадящему никого. 

Таким образом, рассмотрев поэтические аллюзии и реминисценции и проанализировав особенности креативной рецепции в романе Дж. Фаулза «Женщина французского лейтенанта», можно сделать выводы о переосмыслении времени и выделить три его основные особенности:

1. Присутствие в двух исторических эпохах одновременно.

2. Интерпретация исторического опыта через интертекст.

3. Идея необратимости, жестокости, губительности времени, раскрываемая с помощью рассмотренных реминисценций.

Время у Дж. Фаулза ассоциируется со смертью, предстает в образе злой стихии, разрушающей все живое, и таким образом мифологизируется. Мифологеме времени в проанализированных реминисценциях противопоставляется мифологема вечности, к которой стремится человек, стараясь сохранить и взять с собой все лучшее.

Данное противостояние раскрывает идею всего произведения – тот «путь души», который ведет героя по бездонному и часто враждебному морю времени к обретению веры и надежды на спасение.

 

Список литературы:

1. Едошина И.А. Миф, мифологема, мифема в контексте деятельностного подхода к феноменам культуры // Вестник Вятского государственного гуманитарного университета, 2009. – С. 79-81.

2. Круталевич А.Н. «Мифологема» в понятийном аппарате культурологии // Culture and Civilization, 2016. – №1. – С. 10-21.

3. Фаулз Дж. Кротовые норы. – М.: АСТ, 2004. – 300 с.

4. Fowles J.R. The Aristos. – London: Jonathan Cape Ltd., 1980. – 296 p.

5. Fowles J.R. The Ebony Tower. – New York: New American library, 1975. – 293 p.

6. Fowles J. The French lieutenant’s woman: A novel. – Frogmore, St. Albans (Herts): Triad / Panther books, 1979. – 399 p.

 

Сведения об авторе:

Дроздова Мария Сергеевна – кандидат филологических наук, старший преподаватель кафедры методики обучения английскому языку и деловой коммуникации Института иностранных языков Московского городского педагогического университета (Москва, Россия). 

Data about the author:

Drozdova Maria Sergeevna – Candidate of Philological Sciences, Assistant Professor of Teaching English and Business Communication Department, Institute of Foreign Languages, Moscow City University (Moscow, Russia).

E-mail: [email protected]

Что такое Реминисценция, определение термина в Философский словарь

Однако эти исторические реминисценции лишь усиливают значение пустыни как символа свободной, не связанной никакими узами и никакой собственностью жизни.

Эрих Фромм, Иметь или быть?, 1976

Так возник необычайный замысел этого произведения, где непосредственные наблюдения современной жизни как бы пропущены через призму античных реминисценций.

Л. Е. Пинский, Реализм эпохи Возрождения, 2015

На роман целесообразно посмотреть и как на своего рода закономерно «случившуюся»
реминисценцию
библейских сюжетов.

В. С. Ляху, Люциферов бунт Ивана Карамазова, 2011

В произведениях знаменитых романистов порой возникали невольные реминисценции, и это очень любопытное явление.

Фредерик Бегбедер, Французский роман, 2009

Крайности сходятся: вычитывание в тексте (или, точнее — вчитывание в текст) множественности
реминисценций
в принципиальном отношении аналогично отказу от интерпретации, обязывающей руководствоваться позитивистскими категориями исторической преемственности, медиальной верификации и методологической фальсифицируемости.

К. А. Богданов, О крокодилах в России. Очерки из истории заимствований и экзотизмов

Поэт упрекает это море за то, что оно блестит чужой славой, и гордо заявляет, что не последовал его примеру и не искал почёта в счастливых
реминисценциях
и наглых плагиатах!

Р. д. Гурмон, Книга масок, 2013

Поэтому эстетика классицизма, этой реминисценции античности, не воспринималась в крестьянской среде как нечто особенное, достойное понятия красоты.

О. В. Набокина, Луга и окрестности. Из истории населенных мест Лужского района, 2015

Первое сражение описывается в XV — XVI веках в манускриптах, и там же упоминается о втором сражении, наполненном древними
реминисценциями
и составленном из различных древних документов.

Д. А. Маккалох, Религия древних кельтов

Так, истории о «дани» были искажёнными реминисценциями ритуала богов почвы, отличавшегося немного характером от подобных кельтских божеств.

Д. А. Маккалох, Религия древних кельтов

Это — реминисценции об оргиастических обрядах, в которых страдание и удовольствие сливаются воедино.

Д. А. Маккалох, Религия древних кельтов

Произведение это, сложно сконструированное, многоуровневое, наполненное разноплановыми культурными реминисценциями и аллюзиями на текущие — перестроечные — события, не назовёшь большой творческой удачей.

Марк Амусин, Огонь столетий (сборник), 2015

На протяжении столетий отечественные хранители древности старательно заносили в рукописные свитки сведения о делах минувших и настоящих, сопровождая их собственными нравоучительными рассуждениями, историческими реминисценциями, разъяснениями известных им подробностей тех или иных событий.

С. В. Перевезенцев, Истоки русской души. Обретение веры, 2015

Их совокупное присутствие, напоминающее виноградную гроздь, выражено стилистическими оборотами, ритмическими ходами, ключевыми словами, параллельными развитию поэтической темы, реминисценциями и цитатами, грамматическими формами, опознавательными штрихами, наведением на свой и чужой контексты, классическим стихом с отсутствием переносов за исключением одного, просодией шестистопного ямба с перекрёстными рифмами от мужской к женской, общим композиционным построением.

Ю. Н. Чумаков, В сторону лирического сюжета

Она возникла тогда, когда славянство перестало существовать как целостность, сохранив как реминисценцию былого единства общепонятность речи, или близость языков.

Л. Н. Гумилев, Древняя Русь и Великая степь

Я уже описывал, как переставали срабатывать, а не то и бесследно сгорали цепочки эстетических представлений и реминисценций.

Жан Амери, По ту сторону преступления и наказания. Попытки одоленного одолеть, 1977

Это, видимо, было неосознанное влияние, реминисценция.

Фредерик Рапили, Менталист от А до Я, 2013

Может быть, это и объясняет тот факт, что в дневнике мы находим массу цитат и реминисценций.

А. Н. Вульф, Дневник 1827–1842 годов. Любовные похождения и военные походы, 2016

На традиции двухтысячелетней изоляции накладываются страшные реминисценции более близкого прошлого, они давят на современное сознание, которое стремится вытолкнуть их, переориентировать возникающие на их основе чувства.

И. Р. Шафаревич, Русский вопрос (сборник), 2009

Так, почти в каждом американском фильме мы находим огромное количество различных реминисценций, высказываний, связанных, например, с психоанализом: в преступлении часто виноваты либо жестокая мама, либо трудное детство.

Я. Л. Коломинский, Психологическая культура детства, 2013

Достигнув тончайшего равновесия античных реминисценций с узнаваемостью чёрт светской красавицы начала XIX в., ваятель создал памятник, оставшийся единственным в своём роде на петербургских кладбищах.

А. В. Кобак, Исторические кладбища Санкт-Петербурга, 2011

Криптограммы, символы, аллюзии, цитаты, реминисценции — литературная игра гения.

В. Н. Захаров, Имя автора – Достоевский, 2013

Литературные реминисценции, аллюзии, пародийные параллели и перифразы классических текстов в его произведениях были, с одной стороны, данью традиции, которая сложилась в 20-30-е годы, а с другой, предвосхищением увлечения проблемой интертекстуальности постмодернистами в конце XX века.

О. Ф. Ладохина, Филологический роман: фантом или реальность русской литературы XX века?, 2010

Основатель ислама отверг этот догмат, заподозрив в нём реминисценцию многобожия, а главное — потому, что его собственный духовный опыт не заключал в себе положительного указания на подобную истину.

Д. Л. Андреев, Роза Мира

Если материал осмыслен сразу, то реминисценция не наступает.

В. П. Кляуззе, Эргономика, 2013

Реминисценция может быть связана с каким-то воздействием на человека (травма, переживание).

В. П. Кляуззе, Эргономика, 2013

Что касается источников исследуемого направления русской мысли, то, с одной стороны, славянофильство является реминисценцией немецкого романтизма, с другой — продолжением мистико-аскетической традиции в православной духовной литературе.

А. В. Гвоздев, Геополитические аспекты философии культуры славянофилов. Монография, 2012

Так что в самом начале какой-то очередной, ещё не вполне осознанной реминисценции (скорей всего, любовной, потому что стал вдруг явно ощутим запах молодой, загорелой кожи) взгляд мой безошибочно отыскал деревянную скамейку, укрытую от ветра, в тени, в углу ограды.

Б. М. Носик, Gnädiger Herr Rolf, 1998

В этом стиле нет никаких культурных влияний, исторических реминисценций.

Алексей Саркелов, Думай, как Коко Шанель, 2015

Его опусы — из-за их нарочитой темноты, закрученности, обилия реминисценций из мифологических реалий, из старофранцузского языка и тому подобного — сплошь и рядом не могут читать даже французские интеллектуалы.

А. А. Пузырей, Психология. Психотехника. Психагогика, 2005

Мы начинаем замечать тут, что сокровищница религиозных представлений содержит не только исполнения желаний, но и важные исторические реминисценции.

Зигмунд Фрейд, Человек по имени Моисей, 1939

Существует несколько гипотез о природе реминисценции.

М. Р. Битянова, Я и мой внутренний мир. Психология для старшеклассников, 2009

Третьи объясняют природу реминисценции тем, что запоминанию новой информации мешает интерференция (от лат.

М. Р. Битянова, Я и мой внутренний мир. Психология для старшеклассников, 2009

Рассказ «из жизни звёзд», со множеством реминисценций, затянулся.

Юлия Лешко, Мамочки мои… или Больничный Декамерон, 2013

Можно считать модерн романтической реминисценцией прошлых художественных явлений, однако, наследуя историзм художественной культуры, этот стиль являет абсолютно самостоятельную, устойчивую и оригинальную художественную систему в изобразительном и декоративно-прикладном искусстве (рис.

В. Б. Кошаев, Декоративно-прикладное искусство. Понятия. Этапы развития. Учебное пособие для вузов, 2014

Из него заимствованы отдельные сюжетные мотивы, к нему восходят реминисценции.

М. А. Алданов, Начало конца

Он погрузился в какие-то сложные реминисценции о своей судьбе, а мы поспешно распрощались.

Виктор Леденев, Золото самураев

Описание библейского рая, несомненно, содержит полярные реминисценции, но для того, чтобы говорить непосредственно о полярной прародине человечества, достаточных оснований нет.

А. А. Абрашкин, Древнейшие цивилизации Русской равнины. Русь старше ариев, 2016

Порой автору хотелось вызвать у читателей определённые мысли, чувства, реминисценции, находящиеся в ассоциативной связи со смысловым значением псевдонима.

Светлана Колосова, Энциклопедический словарь псевдонимов

Я был уверен, что он оценит и парадоксальную глубокость романа, и могучую концентрацию культурных реминисценций.

Я. А. Гордин, Пушкин. Бродский. Империя и судьба. Том 2. Тем, кто на том берегу реки, 2016

Жизненное переживание, практическая цель послания, с одной стороны, и традиционность изложения, применение привычного арсенала мифологических параллелей и поэтических реминисценций составляют в «Скорбных элегиях» те полюса, между которыми пролегает поле поэтического напряжения.

Овидий, Наука любви (сборник)

По содержанию его концепция была трансцендентальной, причём проникнутой буддийскими реминисценциями.

А. Л. Луцкий, Духовная традиция и общественная мысль в Японии XX века, 2014

Соответственно, дезадаптивным поведением является такое поведение, которое сопровождается чувством неудовлетворённости, не имеет качества законченности и вызывает постоянные непроизвольные реминисценции к уже свершившимся событиям, что не позволяет человеку адекватно реагировать на происходящие события.

Г. Г. Аверьянов, Руководство по системной поведенченской психотерапии

Вместе с тем и творчество детских писателей оказало и продолжает оказывать заметное воздействие на фольклор современных дошкольников и школьников, в котором наблюдаются подражания и переделки, всевозможные реминисценции, особенно ощутимые в постфольклорных формах.

А. Ю. Никитченков, Вопросы истории методики преподавания фольклора в российской начальной школе, 2012

Символико-метафорическая сторона художественной поэтики — тяготение к суггестивности и недоговорённости, опора на литературный подтекст и реминисценцию, когда на первое место выходит «затаённая полнота и безбрежность звучания кисти и туши художника», — вот что характерно для писателя.

Фэн Цзицай, Полет души

Причудливо переплетая реальность и вымысел, порождённый больным (или лишь кажущимся больным) воображением, щедро приправленный аллюзиями и реминисценциями, стиль «сюрреализм» представляет собой интереснейшее явление в искусстве в начале XX века.

И. А. Мудрова, Художественные течения конца XIX – середины ХХ века. 24 самых известных художника, 2013

Реминисценция — воспоминание, напоминание о других литературных произведениях через использование характерных для них мотивов, образов, речевых оборотов.

Е. Ю. Лазо, Условность как способ существования искусства. Условность в литературе, 2013

Практически в каждом произведении драматурга можно найти реминисценции, ссылки на театр кукол.

Б. П. Голдовский, Истории драматургии театра кукол, 2007

Томашевский, присутствуют реминисценции (то есть заимствования) из этих басен.

Е. Н. Егорова, «Приют задумчивых дриад». Пушкинские усадьбы и парки, 2006

Кроме того, эта легенда может быть реминисценцией обычая приносить человеческую жертву вместо духа зерна и распределения плоти жертвы или развеевания пепла после её сожжения над полями, чтобы сделать их более плодородными.

М. Олдфилд Гоувей, Девять жизней кошки. Мифы и легенды

Ружья с женской грацией и реминисценциями из Чехова

31.05.2009

Виктор Стреляев 
Фото из архива редакции и 
компании «Фаусти Стефано»

       «Стефано Фаусти, кавалер ордена «За заслуги перед Итальянской Республикой», основал в 1948 году одноименное оружейное предприятие и, как показала жизнь, оказался везучим человеком — он не только осуществил мечту многих предпринимателей, создав престижную и популярную среди знатоков и коллекционеров торговую марку, но и передал свою увлеченность и свои знания по прямой линии наследства». Так говорят о Стефано Фаусти, и, по-видимому, в этом немало правды. Он действительно кавалер ордена, действительно основал предприятие (в восемнадцатилетнем, кстати, возрасте) и действительно создавал отличные ружья. Впрочем, в Италии, в Гардонэ Валь Тромпия, многие создают очень неплохие ружья, и делать там сколько-нибудь долго нечто неважного качества просто невозможно. Но вот то, что Стефано создал вовсе не руками, можно вне всяких сомнений поставить ему в заслугу! Три его дочери, три эффектные, деловые женщины заявили о компании «Фаусти» так громко, что эта торговая марка в самом деле сразу стала популярной у знатоков и коллекционеров оружия, приобрела мировую известность, о которой Стефано даже не мечтал лет тридцать назад, и при этом ни у одного из конкурентов аналогичного масштаба даже духу не хватило попробовать их перекричать. В фигуральном смысле, разумеется.

      В настоящее время три сестры — Елена, Джиованна и Барбара — уверенно руководят предприятием «Фаусти Стефано» в городе Марчено, что в Валь Тромпия, и разрабатывают новые модели горизон-талок и бокфлинтов для охоты и спорта, успешно противостоящие времени и капризам моды. Им нравится этот чисто мужской мир, и они ориентируются в нем с профессионализмом рыб в воде. Думаю, любого клиента впечатлит, если с ним начнет разговор о заказе обаятельная итальянка, которая умеет не только стучать по клавиатуре ноутбука и пить кофе, но и с ошеломляющей осведомленностью в ружейной технологии и особенностях стрельбы дробью или пулей делает настолько разумные предложения, что от них просто глупо отказываться. Кстати, о Чехове.Разумеется, в России очень определенно работает формула «Три сестры», но я хотел сказать о том, что обнаружил в эволюции PR-кампании «Фаусти Стефано» аналогию с чеховской «Анной на шее». Все те преграды на пути к продвижению по службе, которые казались непреодолимыми для чиновника в летах, его прелестная супруга сумела разметать одним своим очаровательным взглядом. Правда, ко всему этому нужно прийти, а это дается не сразу — мы все живем, увы, в плену стереотипов.

      «Предприятие росло день за днем благодаря увлеченности и компетентности нашего отца, но, когда он задумывался о продолжении своего дела, его, конечно же, беспокоило то, что у него были только дочери», — вспоминают сестры Фаусти. Гений Стефано выразился уже в том, что он увлек своей работой девочек. Одну за другой. Это сегодня им кажется естественным: «Работа на предприятии, изучение секретов мастерства и покорение рынка явились закономерным результатом семейной атмосферы, которой мы каждый день дышали. После того как мы погрузились в рабочую реальность, все сразу стало намного легче. На заводе нет различий и барьеров между мужчинами и женщинами. Каждый является частью единой команды, работающей в полном взаимодействии ради достижения общей цели». А только представьте, каково было Стефано принимать решение: производством должны заняться… дочери.

      А дочери, как оказалось, не просто готовы взвалить на свои плечи производство, но и имеют представление о том, как увеличить спрос на продукцию компании. И очень кстати их хрупкие плечики оказались весьма и весьма выносливыми.

      Для итальянцев Фаусти уже с начала девяностых годов делают ружья на заказ. Каждому придается неповторимый облик, в доработке каждого учитываются все пожелания заказчика. Преимущественно это ружья высокого разбора. Это умно, и это было оценено.

      О двух из них есть смысл упомянуть. Vittoria Alata — Крылатая богиня победы — так назвали античную бронзовую статую, которую обнаружили во время археологических раскопок в 1826 году на территории Брешии. Богиня стала символом Брешии, и в ее честь Фаусти создали ружье высокого разбора с аналогичным названием. В память об освободительной борьбе с Австрией компанией создано ружье «Battaglie Bresciane» (Сражение за Брешию), сюжеты гравировок которого являют собой сцены сражения итальянцев с австрийцами.

      Ружья высокого разбора стоят немало, и создают их в единичных количествах. А как же быть с теми тысячами двустволок, которые ежегодно выпускает компания? Традиции традициями, но по мере внедрения в мировое производство современных технологий, позволяющих одновременно и улучшать качество ружья, и удешевлять его производство, сестры руководствовались правилом: хорошее ружье — это союз профессионализма ружейника и высоких технологий.

      Девяносто процентов производственных операций при изготовлении ружей на «Фаусти Стефано» осуществляется на высокоточных станках. Но все-таки в горизонталках и вертикалках Фаусти есть и еще одна составляющая — частичка души мастера, благодаря чему их ценность растет от поколения к поколению, привлекая внимание не только охотников, но и коллекционеров.

      Многие известные ружейные фирмы затрачивают огромные средства на то, чтобы сделать ружье более совершенным, добавить к его и так уже идеальной компоновке еще какой-то элегантный штрих, который дал бы владельцу пусть микроскопически маленькое, но преимущество. Задайте себе вопрос: зачем это все нужно, если уже существует ружейная классика, позволяющая хорошему охотнику добывать любых птиц и зверей, а плохому вообще все равно из чего стрелять? И тогда вам станет ясен ответ: ничего нового и не нужно, достаточно просто хорошо делать давно зарекомендовавшие себя ружья — двустволки с горизонтально или вертикально расположенными стволами. Вот этим и занимается компания «Фаусти Стефано». Поэтому модель «Senator» — это изящная двустволка с горизонтальным расположением стволов и подкладными замками на боковых досках. Ударно-спусковой механизм горизонталки «Style» с внутренними курками системы Энсон Диллей. Почувствовав веяние времени, Фаусти стали изготовлять даже курковку, от производства которой в России, скажем, давно отказались. «Classic» с внешними курками имеет и классическую систему запирания нижней двойной рамкой Перде и верхним болтом Гринера. И никаких заумствований — назад к классике!

      Бокфлинт «Elegant» отличается верхним запиранием поперечной задвижкой на верхние выступы казенного среза стволов. Для спортивной стрельбы предназначена и вертикалка «Volo».

      Разумеется, нельзя игнорировать и все еще заметный спрос на полуавтоматы, благодаря чему Фаусти выпускают «Progress» с магазином на четыре патрона и перезарядкой на основе газоотводного механизма.

      Впрочем, время ставит свои условия, и с некоторых пор инженеры компании стали уделять серьезное внимание совершенствованию отдельных элементов ружей, в частности системе запирания. Не так давно «Фаусти Стефано» запатентовала затвор бокфлинтов с четверным запиранием — «Four Locks». Механизм включает пару классических подствольных крюков, составляющих одно целое с соединительной муфтой типа моноблок и обеспечивающих фиксацию стволов в вертикальной плоскости. Еще одна пара крюков, находящаяся на внутренних поверхностях щек колодки, обеспечивает механическую жесткость в продольном направлении и дополнительное боковое скрепление между стволами и колодкой. Система «Four Locks» существенно увеличивает устойчивость бокфлинта к сильным нагрузкам, возникающим при выстреле.

      Подводя итог, можно сказать, что основу производства компании «Фаусти Стефано» составляют как ограниченные партии ружей высокого разбора, так и тысячи спортивных и охотничьих двустволок с вертикальным и горизонтальным расположением стволов (а также газоотводных полуавтоматов) в некотором диапазоне среднего уровня цен. Сестры вполне успешно справляются с этой деятельностью. Ну, и еще с тем, что удачно продают свой товар. Кстати, 90% продукции компании идет на международный рынок, и потому география продаж ружей «Фаусти Стефано» очень широка — это и Европа, и США, и страны Азии, а с некоторых пор еще и Россия, которая давно разучилась делать качественную двуствольную классику.

      И совсем уж в заключение хочется сказать, что на русских покупателей наверняка произвело бы впечатление, если бы компания создала ружья «Чайка», «Вишневый сад» или на худой случай «Дядя Ваня». 

Журнал «Сафари» №5(58) 2009

Город реминисценций (29 октября 2001)

В отличие от большинства городов, которые постепенно развивались, следуя требованиям времени, Петербург возник сразу, возник как столица, затем, по историческим меркам довольно скоро, потерял этот статус и как бы выпал из времени. Спящая красавица дряхлела во сне. Очнулась ли она сегодня и можно ли наверстать упущенное? Вроде бы процесс пошел, в историческом центре Петербурга появляются новые здания, как-то дополняя сложившийся облик улиц, радуя одних и вызывая разочарование других. Складывается ли новый петербургский стиль? Наш собеседник Евгений Герасимов (архитектурная мастерская «Евгений Герасимов и партнеры») — один из ведущих архитекторов Петербурга, лауреат Всероссийского фестиваля «Зодчество», где был представлен коттеджный комплекс «Зеленый остров» (лучший в России, по мнению экспертов Всемирного банка), один из авторов Ушаковской развязки и многих других работ.

— Евгений Львович, город, созданный по канонам XVIII века, со всей очевидностью нуждается в реконструкции. Что определяет ее стратегию: архитектурные проблемы, инженерные задачи или иные мотивы?

— Проблема сложна и многообразна. Это целый комплекс задач. Петербург — это ведь не Таллин с его узкими центральными улочками музейного плана, где интересно побродить, посмотреть архитектуру. В Петербурге приходится считаться с тем, что его исторический центр — не просто музей, это и деловой район. Причем, в отличие от многих городов, он довольно велик, и основной его проблемой уже сегодня стала транспортная. Как вы думаете, для чего в свое время в Париже барон Осман расширил улицы, создал бульвары? А для того, чтобы правительственные войска из казарм на окраинах города могли быстро войти в центр. Узкие улочки Парижа при волнениях легко перекрывались бунтовщиками. Они были просто созданы для строительства баррикад, так что порядок было наводить очень трудно… В общем, барон решал те же транспортные проблемы.

Нам надо ремонтировать старые дома, но никуда не деться от «квартального» метода, выражаясь в терминах эпохи социализма. Люди выкупают флигели, квартиры на лицевой линии. Заботу о фасадах берет на себя государство. А кто будет заниматься дворами — первыми, вторыми — кто будет заниматься транспортными проблемами, комплексными проблемами городского хозяйства?

— С теми зданиями, которые стоят и будут стоять и нуждаются в реконструкции, обновлении, все понятно. Но речь идет о строительстве в старом городе. Учитывают ли архитекторы Петербурга при решении градостроительных задач зарубежный опыт?

— Да, разработчики генеральных планов и главный архитектор, насколько я знаю, постоянно ездят по миру, обмениваются опытом с западными коллегами, и надо сказать, этот опыт не всегда положителен. Скажем, в Роттердаме, Париже или Лондоне наворочено много такого, о чем они сейчас жалеют. Брюссель из исторического города превратился черт знает во что. Статус столицы НАТО не очень радует местных жителей.

— В XIX веке некий техник-строитель возвел чуть ли не сотню доходных домов. Стоит ли их сохранять? Вот бы и освободилось место.

— Безусловно, не все стоит сохранять. Но это все же штучные вещи, отдельные дома. С конкретными зданиями история и экономика сами разберутся. Я думаю, что Петербургу не нужно искать, что бы такое снести. Городу нужна воля, чтобы заняться тем, что и так уже имеется. На мой взгляд, наиболее насущна проблема промышленного пояса между центром и новостройками. Ведь у нас в пяти минутах от центра, сразу за Невским начинаются какие-то автобазы, сплошные одноэтажные сараи… Вы можете себе представить такое в центре Лондона? Совершенно не развивающиеся территории. У нас хватает резервов, не нужно никаких революционных ломок.

— Промышленное кольцо — это серьезная проблема. А есть ли другие возможности для возведения ансамблей?

— Есть. Например, вся территория ГИПХа. Конечно, надо ее освобождать для комплексной застройки. Есть проблема — ее активно обсуждают — и с территорией, которую занимает завод «Вулкан», это середина Невки, на Петроградской стороне. Или посмотрите на всю южную часть Крестовского острова. Сейчас там стоят какие-то автобазы у поросшего бурьяном стадиона «Автомобилиста», «Спартака», того же «Динамо». Это разве не ансамблевая проблема? А Петровский остров? Или излучина Невы за Смольным, где теперь сделали набережную. Там несколько гектаров территории, где тоже ничего не происходит.

— Так что же за задачи стоят перед современными петербургскими архитекторами? Чисто творческие, стилевые? Или есть какие-то другие, внеархитектурные ограничения?

— Главное сейчас — это структурные преобразования городской среды: транспортные проблемы, развитие и обновление заброшенных территорий. А архитектура отдельных зданий — с этим архитекторы Петербурга справятся, обществу не надо волноваться.

— Получается, что самая серьезная проблема городской архитектуры — это промышленное кольцо.

— Главное — это, во-первых, отсутствие денег, во-вторых, отсутствие внятной политики властей в вопросе стимуляции развития города. Нужна воля, чтобы выгонять с территорий нерадивых собственников, нужен инвестиционный подпор. Деньги нам нужны.

— Насколько вкус заказчика, будь то частный инвестор или государство, связывают руки сегодня архитектору?

— Со вкусом инвестора приходится считаться. Отражается на архитектуре и вкус заказчика и, главное, его желание или нежелание давать деньги на то, без чего, как ему кажется, можно обойтись без ущерба для архитектуры. Как правило, без ущерба не получается. Но ведь все понемногу меняется. И заказчики становятся более цивилизованными. Ездят по миру, смотрят, начинают понимать, что к чему.

— А государство как заказчик? У него есть своя идеология?

— Не берусь сказать, мы практически не работаем с бюджетом.

— Как не работаете? А Ушаковская развязка?

— Ушаковская развязка? Мы не чувствовали никакого давления со стороны государства, только помощь. Практически все, что было задумано, удалось реализовать, так что у нас самый положительный опыт. Государство — заказчик обезличенный, так что с ним в этом отношении даже проще работать.

— А вообще чиновники сильно мешают? Взяточники, бюрократы и прочее?

— Знаете, всё как везде. Положение в архитектурно-строительном комплексе — точный срез нашей жизни.

— Дмитрий Лихачев говорил об экологии культуры, о сохранности культурно-исторической среды. То, что вы рассказываете о Брюсселе, — хорошая иллюстрация проблемы.

— Да, там экология культуры явно нарушена.

— Насколько такие вещи заботят петербургских архитекторов?

— Естественно, заботят, ведь петербургские архитекторы пропитаны духом города. То, что возможно, скажем, в Москве, просто немыслимо в Петербурге, и слава Богу.

— Коль вы упомянули Москву, кстати будет заметить, что там-то есть новый архитектурный стиль, «лужковская» архитектура.

— Москва — другой город. Он изначально основан на совершенно других принципах. Это всегда был город скорее азиатский, чем европейский. У Москвы свои градостроительные основы, и она продолжает развиваться своим путем, сильно отличающимся от петербургского. Если не вдаваться в обсуждение деталей, то, что делается там в градостроительной сфере, органично. Другое дело, что при этом появилось много новых, совершенно безвкусных зданий. Что делать — издержки зари капитализма. Но и первоклассных зданий возведено немало. В Москве все гипертрофировано: там и плохого больше, чем везде, и хорошего тоже больше.

— Вернемся в Петербург. Видно, что архитектурные стили разных эпох, сменяя друг друга, довольно органично вросли в облик города, хотя это воспринималось иногда не сразу. Конструктивистская концепция радикально отличалась от предшествующих, а теперь эти здания вписаны в городской ландшафт с исключительным тактом.

— Люди-то были культурные. Прекрасно вписаны и фабрика-кухня Барутчева на Большом Сампсониевском, и его же Кировский универмаг. А ДК имени Кирова архитектора Ноя Троцкого? Он вообще много построил. Это большие мастера.

— А вот дальше… Хуже всего, как мне кажется, с хрущевско-брежневским периодом. Эти коробки тоже будут считаться архитектурой?

— Вы знаете, и в 60-е годы были блестящие решения.

— Были?

— Были. Время все расставит по местам, все лишнее вымоет. Скажем, застройка Свердловской набережной — архитектор Васильев-старший. Это удача. Площадь Победы — это не очень большая удача, хотя, с точки зрения градостроительных задач, там все в порядке. Финляндский вокзал тоже не вызывает у меня бурного отторжения.

— Петербургский архитектор, как вы сказали, весь пропитан городом…

— Безусловно.

— И он, реализуя свои идеи, не свободен от традиции. Можно ли считать, что это сочетание привело к появлению «нового петербургского» стиля? То, что вы строите, это что — отражение петербургского модерна?

— Мы строим довольно много, и все это весьма разное. Если вы посмотрите на наши работы семилетней, пятилетней, трехлетней давности, на то, что мы строим сегодня и, в особенности, на нереализованные пока проекты, — это все совершенно разные вещи. Мода в архитектуре тоже присутствует. Так что стиль меняется. Я не думаю, что можно говорить о том, что строится в городе сегодня, как о проявлении какого-то петербургского стиля. Скорее, речь идет о том или ином стиле в его петербургском преломлении.

— Приходилось слышать по поводу вашего дома на Каменноостровском, что это явный Лидваль, но Лидваль делал изящнее.

— Здесь не было попытки сделать «как Лидваль». Это переосмысление. Это не следование модерну. Это попытка сделать дом в характере Каменноостровского проспекта.

— То есть все же стилизация. Еще о деталях. Понятно, что раньше люди смотрели на дома из пролеток, а не из «мерседесов». Но все же дом люди рассматривают, гуляют рядом с ним. Я о внимании к деталям. Или это несовместимо с концепцией современной архитектуры?

— Дело не в деталях. Преемственность в более глубоких вещах. Это архитектоника фасада, это композиционный строй, отношение к объему здания, градостроительный объект, в конце концов. Сравнивать можно качество дома, а не насыщенность деталями. Вот что важно, на мой взгляд.

— И все же отношение к детали сейчас изменилось?

— Дело в том, что в советскую эпоху архитекторы долгое время были в принципе лишены возможности заниматься деталями.

— Вы имеете в виду борьбу с архитектурными излишествами?

— Да, борьбу с архитектурными излишествами, которая очень затянулась. И в 70-е, и в 80-е каждую деталь требовалось согласовывать, чтобы исполнить ее в натуре. Детали должны быть, но какие? Можно пойти по пути тотального повторения, а можно отбирать или переосмысливать.

— Пока что новая архитектура переосмысливает прошлый опыт. Сейчас это модерн. Что на очереди? Конструктивизм? Или он умер?

— Конструктивизм живее всех живых. Мы действительно занимались реминисценциями постмодернизма (хотя я предпочитаю другой термин — историзм), но если посмотреть на те дома, что еще в проекте… Подождите полгода, и увидите реминисценции конструктивизма.

— Реминисценции. А свой стиль? Существует ли в архитектуре то, что можно назвать стилем начала тысячелетия?

— Я не думаю. И на Западе, и во всем мире большого стиля нет.

— Безвременье?

— А может быть, наоборот, печать времени? Это же хорошо! Каждый делает свое. Параллельно развивается и hi-tech, и тотальный историзм — кому что нравится. Лишь бы делали профессионально.

— Архитектура — это не только фасады. Поговорим об интерьерах. Какие здесь есть новые подходы?

— С интерьером проще, потому что инвестиции гораздо меньше, несравнимы с фасадами, а технологии лучше отработаны.

— А дворы?

— А что дворы? Вот отпустило государство денег на реконструкцию Итальянской — пожалуйста, дворы.

— Участвуют ли архитекторы-практики в выработке решений градостроительной политики? Учитывается ли их мнение главным архитектором города, районными архитекторами?

— Районные архитекторы — это просто чиновники. Есть градостроительный совет. Есть коллегия советников. Я, скажем, являюсь членом обеих этих структур. Главный архитектор при необходимости привлекает к той или иной проблеме либо градостроительный совет, либо коллегию советников, либо более широкое собрание. Все наиболее важные для города вопросы обсуждаются коллегиально.

— Комплексной застройкой вы не занимаетесь?

— Пока мы работаем на уровне конкретных зданий. Но такой наш проект, как морской фасад города, — это уже целый квартал.

— Участвуют ли серьезные архитекторы в создании достойных нашего города архитектурных комплексов за чертой исторического центра?

— Конечно, участвуют. Кстати, наш комплекс морского фасада тоже в районе новостроек.

— То есть можно ожидать появления локальных очагов архитектуры, имеющих архитектурную ценность?

— Это вопрос времени и частных, как мне кажется, инвестиций. Если экономика страны будет нормально развиваться, все будет.

Санкт-Петербург

Реминисценции восточнославянского язычества в современной российской культуре (статья первая) / REMINISCENCES OF EASTERN-SLAVIC PAGANISM IN MODERN RUSSIAN CULTURE (PART ONE)

COLLOQUIUM HEPTAPLOMERES, 2015. II.

8

В XX веке уже православие оказалось в роли жертвы. Воинствующие безбожники

советской эпохи боролись с ним не менее жестоко, чем оно само когда-то боролось с

язычеством. Но радикальная трансформация традиционного жизненного уклада,

произошедшая в советский период нашей истории, оказала православию нечаянную услугу.

В ходе бурных социальных, экономических и культурных преобразований в СССР:

урбанизация, миграция населения, развитие образования, антирелигиозная пропаганда и

т. п., народное православие вымирало прогрессирующими темпами, а вместе с ним уходили

в небытие и реликты дохристианской картины мира. Формируемая доступной и

качественной советской системой образования научная картина мира не оставляла места для

остатков древних мифов, бытовавших прежде в форме различных суеверий, примет,

быличек. Одновременно с этим распадалась и крестьянская среда, веками хранившая

языческие реликты и нуждавшаяся в них. Язычество попросту утрачивало свои функции,

переставало быть нужным4.

Сейчас, после распада Советского Союза, православие при активной поддержке

властей восстанавливает, казалось бы, безнадёжно утраченные позиции. Все его

официальные нормы живы и могут быть вновь актуализированы, развёрнуты и

масштабированы, но те языческие верования и обрядовые практики, что веками продолжали

жить в народном православии, почти полностью изжиты. И смертельный удар этим

верованиям и практикам нанесла советская власть с её атеистической пропагандой и курсом

на ускоренную модернизацию страны.

Однако, как может показаться, этому тезису противоречат утверждения православных

авторов, не на шутку обеспокоенных тем, как современные россияне понимают православие.

Так, Андрей Кураев констатирует, что «…в начале второго тысячелетия своей христианской

истории Россия вновь оказалась языческой» [Кураев 2003: 567–568]. А. Б. Алиева отмечает,

что религиозные представления большей части россиян, называющих себя православными,

по сути, являются языческими, и тот образ православия, который распространяется

благодаря этим людям, обретает языческие черты [Алиева 2012: 148, 151, 153].

С этим вполне можно согласиться, но только с существенной оговоркой – то

язычество, о котором ведут речь современные миссионеры, является не наследником

4 В этой связи стоит прокомментировать следующие соображения В. А. Шнирельмана: «языческое движение

мысли получило в СССР поддержку в самых высших эшелонах власти. Внедрение по существу языческих

обрядов под флагом борьбы с церковью осуществлялось вполне официально, начиная со второй половины

1950-х гг, когда в ходе борьбы за вытеснение религии из советского быта местными работниками был поднят

вопрос о формировании и распространении новых безрелигиозных праздников» [Шнирельман 2012: 97–98].

Далее исследователь пишет, ни много ни мало, о «массовой советской пропаганде языческого наследия» [103].

Эта концепция выглядит весьма остроумной и, пожалуй, могла бы быть принята на вооружение

преподавателями кафедры оксюмористики Университета сравнительных ненужностей, проект которого был

набросан героями романа У. Эко «Маятник Фуко». Если же отнестись к ней серьёзно, то придётся отметить её

полную несостоятельность. Не говоря уже о том, что учёный сочетает несочетаемое, связывая возрождение

языческого наследия с культивируемыми советской властью безрелигиозными праздниками, он не приводит ни

одного конкретного примера отправления таких обрядов в ходе каких-то советских праздников. Зато сам

отмечает, что в числе народных праздников, которые хоть как-то были связаны с религией, «не в чести»

оказалась Масленица. Стоит заметить также, что попытки государства вложить новое содержание в старые,

языческие по происхождению праздники, не ушли безвозвратно вместе с СССР. Так, в Белоруссии с 1996 г.

широко отмечается республиканский фестиваль-ярмарка работников села под названием Дожинки, восходящий

своими корнями к одноименному дохристианскому обрядовому действу, приуроченному к концу жатвы.

А. И. Доманская, попытавшаяся найти в нём какие-то религиозные смыслы, пришла к выводу, что они

практически не прочитываются [Доманская 2013]. То же самое я могу сказать и про праздник урожая,

знакомый мне со времён учёбы в сельской школе в Нижегородской области. Увидеть в подобных праздниках

«пропаганду языческого наследия» можно только под очень специфическим углом зрения. Можно, однако,

говорить, что старые народные праздники способны привлекать внимание к той языческой подоплёке, что

лежала в их основе и тем опосредованно способствовать развитию неоязыческих идей, к чему, собственно, и

подводит читателя В. А. Шнирельман. Но если называть это государственной пропагандой языческого

наследия, то таковой же придётся признать и включение в школьные учебники параграфов о верованиях

восточных славян, и издание литературы подобной тематики, в том числе древнерусских поучений против

язычества, и даже торжества, посвящённые крещению Руси.

и мировая поэзия. Песнь Песней и русский имажинизм. Галина Вениаминовна Синило Танах читать, и мировая поэзия. Песнь Песней и русский имажинизм. Галина Вениаминовна Синило Танах читать бесплатно, и мировая поэзия. Песнь Песней и русский имажинизм. Галина Вениаминовна Синило Танах читать онлайн

Танах и мировая поэзия. Песнь Песней и русский имажинизм. Галина Вениаминовна Синило

сдержанности, суггестивности, когда основная мысль стихотворения выявляется подтекстом, реминисценциями и ассоциативными параллелями, которые оно должно подсказывать»[5].

Безусловно, английский имажизм и русский имажинизм — эстетически различные явления; общие установки обнаруживаются, скорее, между имажизмом и русским акмеизмом. Но и интерес имажинистов к имажистам не случаен. Их объединяет опора на завоевания футуризма, на Маринетти, а также спор с ним, тяготение к предметности, «чистой образности», основанной на богатстве ассоциативного ряда, на абсолютизации образа как такового.

Первая «Декларация» (1919) русского имажинизма, подписанная именами С. Есенина, Р. Ивнева, А. Мариенгофа, В. Шершеневича, Б. Эрдмана, Г. Якулова, гласила: «Мы, настоящие мастеровые искусства, мы, кто отшлифовывает образ, кто чистит форму от пыли содержания лучше, чем уличный чистильщик сапоги, утверждаем, что единственным законом искусства, единственным и несравненным методом является выявление жизни через образ и ритмику образов. О, вы слышите в наших произведениях верлибр образов. Образ, и только образ. Образ — ступенями от аналогий, параллелизмов — сравнения, противоположения, эпитеты сжатые и раскрытые, приложения политематического, многоэтажного построения — вот орудие производства мастера искусства. Всякое иное искусство — приложение к „Ниве“. Только образ, как нафталин пересыпающий произведение, спасает это последнее от моли времени. Образ — это броня строки. Это панцирь картины. Это крепостная артиллерия театрального действия»[6].

Для имажинистов, как отмечает А. А. Ревякина, «на первый план выдвигался образ „как таковой“: не слово-символ в его многозначности (символизм), не слово — название вещи (акмеизм), не слово-звук, так называемый „заумный язык“ (кубофутуризм), а слово-метафора: шокирующее новизной восприятия соединение отдаленных по значению предметов или явлений»[7]. Это напоминает структуру барочной метафоры кончетто, основанной на мгновенном ассоциировании и слиянии в одном образе далеких понятий и явлений, более всего — структуру образа в итальянском маринизме, в испанских культизме или консептизме. При этом происходит намеренное разрушение предметного значения слова путем сопоставления несхожих предметов, явлений, понятий, как, например, в стихотворении В. Шершеневича «Принцип примитивного имажинизма» (1918):

Отчего ж мое сердце как безлюдная хижина?

А лицо как невыглаженное белье?

Неужели же первым мной с вечностью сближено,

Непостоянство, любовь, твое?!

Изрыдаясь в грустях, на хвосте у павлина

Изображаю мечтаний далекий поход

И хрустально-стеклянное вымя графина

Третью ночь сосу напролет…

И ресницы стучат в тишине, как копыта,

По щекам, зеленеющим скукой, как луг,

И душа выкипает, словно чайник забытый

На спиртовке ровных разлук.[8]

(Следует заметить, что многие свои стихотворения В. Шершеневич и другие имажинисты выравнивают по правому полю, как того требует древняя библейская традиция: на иврите как в древности, так и сейчас пишут справа налево, а стихи выравнивают по правому полю.)

Яркие примеры неожиданного сближения далеких вещей, явлений, образов, необычное «опредмечивание» метафор или метафоризацию самых обычных вещей демонстрирует в своем раннем творчестве С. Есенин, который впоследствии самые первые свои стихотворения, написанные в начале 1910-х гг., расценивал как имажинистские — например, следующее знаменитое четверостишие, датируемое 1910 г.:

Там, где капустные грядки

Красной водой поливает восход,

Клененочек маленькой матке

Зеленое вымя сосет.

[138]

Есенин, искавший новые темы и новые выразительные средства, нашел их в имажинизме, приметы которого ярко выразились во многих его стихотворениях, например в «Хулигане» (1919):

Ах, увял головы моей куст,

Засосал меня песенный плен.

Осужден я на каторге чувств

Вертеть жернова поэм.

[151]

Или в знаменитой «Исповеди хулигана» (1920):

Я нарочно иду нечесаным,

С головой, как керосиновая лампа, на плечах.

Ваших душ безлиственную осень

Мне нравится в потемках освещать.

Мне нравится, когда каменья брани

Летят в меня, как град рыгающей грозы.

Я только крепче жму тогда руками

Моих волос качнувшийся пузырь.

[153]

В написанной в 1924 г. автобиографии С. Есенин подчеркивал, что «течение имажинизм <…> повернуло формально русскую поэзию по другому руслу восприятия…»[9]

Главным же теоретиком имажинизма стал В. Шершеневич, фактический автор «Декларации» 1919 г. В 1920 г. он выпустил еще один манифест направления, названный им с вызовом «2×2 = 5: Листы имажиниста». Название вполне отражает основную идею автора: победа образа над смыслом, точнее — над элементарной логикой: «Стихотворение не организм, а толпа образов; из него без ущерба может быть вынут один образ или вставлено еще десять. Только в том случае, если единицы завершены, сумма прекрасна… Ритмичность и полиритмичность свободного стиха имажинизм должен заменить аритмичностью образов, верлибром метафор»[10]. Под «аритмичностью образов» и «верлибром метафор» Шершеневич имеет в виду их свободное, ассоциативное развертывание и повторяет: «Лозунги имажинистической демонстрации: образ как самоцель. Образ как тема и содержание»[11].

Во втором манифесте «Ордена», написанном предположительно А. Мариенгофом, — «Почти декларация» (1923) — уже высказывается мысль о том, что образ-метафора должен быть включен в образ более высокого порядка, в целостное произведение: «Будем говорить о нашей поэзии. Вот краткая программа развития и культуры образа:

а) Слово. Зерно его образ. Зачаточный.

б) Сравнение.

в) Метафора.

г) Метафорическая цепь. Лирическое чувство в круге образных синтаксических единиц-метафор. Выявление себя через преломление в окружающем предметном мире: стихотворение (образ третьей величины).

д) Сумма лирических переживаний, то есть характер — образ человека. Перемещающееся „я“ — действительное и воображаемое, образ второй величины.

е) И, наконец: композиция характеров — образ эпохи (трагедия, поэма и т. д.)»[12].

Еще раньше тот же Мариенгоф в манифесте «Буян-остров. Имажинизм» (1920) так объяснил цель поэзии и суть имажинистского образа: «Одна из целей поэта: вызвать у читателя максимум внутреннего напряжения. Как можно глубже всадить в ладони читательского восприятия занозу образа»[13]; «Образ — не что иное, как философская и художественная формула. Когда ритм жизни напоминает пульс мятущегося в горячке, ритм в колеях художественной формы не может плестись подобно груженой арбе с мирно дремлющим возницей…»[14] Таким образом, Мариенгоф требует предельной смысловой насыщенности, парадоксальности, художественной емкости образа, который для создания и восприятия требует максимального включения воображения, многоассоциативности, многомерных аллюзивных пластов. При этом Мариенгоф пытается найти ростки близкой имажинизму поэтики в творчестве романтиков, в частности — Новалиса: «Более чуткие из старых поэтов провидели рождение образной поэзии. Новалис, подразумевая метафору, писал: „Поэты преувеличивают еще далеко недостаточно, они только смутно предчувствуют обаяние того языка и только играют фантазией, как дитя играет волшебным жезлом отца“. Пылающая фантазия — рождение нового образа. Имажинисты уже не играют волшебным жезлом отца, а, умело владея им, творят три чуда: раскрытия, проникновения и строительства»[15]. Отличительное свойство поэтики имажинизма Мариенгоф усматривает в соединении чрезвычайной конкретности и стремления к трансцендентному, вещности изображения и мистики (в этом плане вновь отметим близость установок имажинизма и барокко): «Телесность, ощутимость, бытологическая близость наших образов говорят о реалистическом фундаменте имажинистской поэзии. Опускание же якорей мысли в глубочайшие пропасти человеческого и планетного духа — о ее мистицизме. С одной стороны слышатся упреки в нарочитой грубости и непоэтичности нашей поэзии, с другой — в мистической отвлеченности. Мы радостно принимаем упреки обеих сторон, видя в них верный залог того, что стрелки нашего творческого компаса правильно показывают север и юг. <…> Мы совершаем оба пути, нимало не сомневаясь в их правильности. Ибо в конечном счете всякий мистицизм (если это не чистейшее шарлатанство) — реален и всякий реализм (если это не пошлейший натурализм) — мистичен»[16].

И то и другое — и «телесность, ощутимость», и «опускание… якорей мысли в глубочайшие пропасти человеческого и планетного духа» — имажинисты обнаружили в Песни Песней. В этом объяснение, почему этот текст стал для них знаковым, стал своего рода «внутренним кодом» их поэзии и одновременно художественным эталоном, на который нужно равняться. Не случайно имажинисты не просто очень часто используют топику Песни Песней, но и создают полные переложения библейской книги, преломляя ее и без того необычную образность и стилистику через призму урбанистической поэтики, в которой сохранилось так много от наследия символизма, экспрессионизма, футуризма, соединившихся с поэтикой имажинизма.

Так, новаторское переложение Песни Песней было создано официальным главой «Ордена имажинистов» — Вадимом Габриэлевичем Шершеневичем (1893–1942), совершившим за очень короткое время стремительную эволюцию от символизма к футуризму, затем — имажинизму. Шершеневич родился в семье профессора-юриста Казанского (позднее — Московского) университета Габриэля Феликсовича Шершеневича, видного члена Кадетской партии и автора ее программы, депутата I Государственной думы, и оперной певицы Евгении Львовны Львовой, еврейки по происхождению, уроженки Бобруйска (умерла в Бобруйске 15 апреля 1919 г.). Одаренный мальчик раньше положенного возраста поступил в гимназию в Казани, а после переезда родителей в Москву учился в известной частной гимназии Л. И. Поливанова, которую ранее окончили В. Брюсов, А. Белый, С. Соловьев. Стихи Шершеневич, по его собственному признанию, начал писать в шестом или седьмом классе. Первый его сборник, отмеченный сильным влиянием К. Бальмонта, — «Весенние проталинки» (1911) — вышел еще в студенческие годы, когда Шершеневичу было всего восемнадцать лет. В 1913 вышла его вторая книга — «Carmina», вдохновленная поэзией А. Блока, и о ней с похвалой отозвался Н. Гумилев: «Прекрасное впечатление производит книга Вадима Шершеневича. Выработанный стих (редкие шероховатости едва дают себя чувствовать), непритязательный, но выверенный стиль, интересные построения заставляют радоваться его стихам»[17]. В том же 1913 г. происходит поворот молодого поэта к футуризму: вместе с Граалем Арельским, Л. Заком, Р. Ивневым, С. Третьяковым и другими он создает группу эгофутуристов, выпускает поэтические альманахи издательств «Петербургский глашатай» (в Петербурге) и «Мезонин поэзии» (в Москве). Параллельно он издает в 1913 г. две книги стихов — «Экстравагантные флаконы» и «Романтическая пудра». Шершеневич также становится активным пропагандистом и теоретиком футуризма: переводит книги Ф.-Т. Маринетти «Манифесты итальянского футуризма» (1914), «Битва у Триполи» (1915), «Футурист Мафарка» (1916), выпускает две книги собственных статей — «Футуризм без маски» (1913) и «Зеленая улица» (1916), где впервые прозвучало слово имаэкионист.

На самом же деле еще в 1914 г., когда Шершеневичу исполнился всего 21 год, он начал разрабатывать теорию имажинизма. Ее зерно можно обнаружить в статье «Пунктир футуризма» (1914): «Роль поэта… сводится к тому, чтобы наиболее ярко аналогировать образы. В самом деле, поэзия не что иное, как беспрерывная электроцепь образов. <…> Но у прежних поэтов в основу стихотворения был поставлен один образ, которому были подчинены все подобразы. Для выявления темпа прежних веков это был вполне правильный метод. Однако в наше сегодня <…> он (поэт. — Г. С.) хочет передать весь симультамизм[18] одного мгновения; для этой цели метод подчинения лейб-образу — абсолютно непригоден. Поэтому выдвигается новый принцип — равенство всех образов. В пьесе дается толпа образов, не связанных между собой, равных по важности. <…> Каждый образ живет сам по себе, его можно вынуть, вместе со строфой, из пьесы, и она ничего от этого не потеряет»[19]. Формула «толпа образов, не связанных между собой, равных по важности» станет затем ключевой в его важнейшей теоретической работе «2×2 = 5». Молодой поэт уверен, что «искусство должно быть современным, иначе оно не тронет»[20], он стремится всеми средствами передать участившийся «пульс» жизни, ее

Определение

в кембриджском словаре английского языка

Вместо прямой конфронтации с жестокими событиями последнего десятилетия послесвечение пропитано косвенностью, воспоминанием и даже ностальгией. Вспоминает ли он когда-нибудь , просматривая те старые эпизоды? Красный бархат и золотые кисточки были воспоминанием об особенных дамах, которые также жили в отеле, чтобы помочь усталым путешественникам расслабиться после утомительных поездок.Некоторые из воспоминаний воспоминаний включали смерть супругов, детей или других близких членов семьи. Устранив все возможности для ответа, он приступает к своему любимому виду обмена, к своему столь любимому взаимному воспоминанию ни с кем.Подростковые годы также обретают в памяти странное свечение; вполне логично, что пожилые люди могут использовать эти воспоминания в качестве кирпичиков для построения личности. Праздники разрушают наш организм с их обязательным излишеством в еде, семье и воспоминаниях.Но, в конце концов, это аромат воспоминаний . Фильм жестоко хранит перформансы, которые в противном случае скорее были бы отфильтрованы с помощью приятных воспоминаний, чем подотчетны конкретным визуальным свидетельствам.Так у них все еще есть воспоминаний ударов в том же возрасте? Тем не менее, когнитивное описание воспоминаний ударов оставляет много вопросов без ответа.Несомненно, на мгновение они возвысились, как воспоминанием о прежнем состоянии существования, когда даже они были лесниками и разбойниками. Сначала исследователи предположили, что всплеск воспоминаний совпал с фазой развития умственной огневой мощи.Flashback или воспоминание часто неуклюжи в литературе. На экране была серия воспоминаний самого режиссера, кадры, на которых он вспоминал свою жизнь и карьеру.

Эти примеры взяты из корпусов и из источников в Интернете. Любые мнения в примерах не отражают мнение редакторов Кембриджского словаря, издательства Кембриджского университета или его лицензиаров.

воспоминаний о том, как это было | Сансет-Хиллз, Миссури,

Дома
Большинство домов в районе Сансет-Хиллз представляли собой двухэтажные каркасные конструкции белого цвета.В некоторых из этих домов был длинный холл, делящий нижний этаж на 2 части; гостиная и гостиная были с одной стороны, а столовая и кухня — с другой. Там могли быть большие раздвижные двери, которые могли закрыть обеденную зону. Не было системы центрального отопления; степень теплоты дома зависела от того, сколько было каминов. Печи Франклина также давали тепло. Спальни были наверху. Если зима была очень холодной, маленьких детей и стариков переводили вниз до весны.На заднем дворе находилась цистерна для сбора дождевой воды, обычно в 1 конце дома стояла бочка для сбора дождевой воды с крыши. В некоторых более поздних домах прямо на кухне был колодец с насосом. Пожилые жители дома должны были носить воду внутрь из внешнего колодца. Во многих домах по всей холмистой местности был небольшой родник, а в роднике было достаточно охлаждения для молока, сливок и масла. Сладкий картофель клали в солому в бочке, если его не было в теплице.Репу закапывали; Ирландский картофель положили в погреб и перевернули. Запас яблок на зиму складывали в большой деревянный ящик и часто проверяли. Дверь в подвал сбоку здания была наклонена и открывалась вверх. Получилась отличная скользящая доска.

Задние дворы
Снаружи на заднем дворе был дровяной сарай, чтобы сохранить запас дров на зиму сухим, и это здание также является местом, где дети отбывают наказание. № 1 объяснил мне почему, но все говорили, что все порки и порки были даны в дровяном сарае! Где-то в глубине, вдали от водопровода, был флигель.Это был небольшой сарай, прикрывавший довольно глубокую траншею. В этом сарае был пол и скамья с прорезанными в ней 2 или 3 овальными отверстиями. Окна обычно вырезались в форме четверти луны по 1 с каждой стороны. Туалетная бумага еще не была разработана слишком тщательно, поэтому старые каталоги «Монтгомери Уорд» и «Сирс и Робак» были переработаны. Если у вас не было старых каталогов или журналов, вам иногда приходилось использовать кукурузные початки для туалетной бумаги. Бочка с известью хранилась в удобном месте, прямо в сортире или рядом в дровяном сарае.

Внутренние ванные комнаты
В самом доме в богатых домах были туалеты в спальнях, которые очищали каждый день. Если вы не были так богаты, но все же слишком замерзли, чтобы совершить долгую поездку в уборную ночью, там был большой фарфоровый кувшин с крышкой, который назывался Джонни Горшок.

Уборка и одежда
Стены дома были из белой штукатурки. Одной из больших работ по уборке Спринг-хауса была побелка всех внутренних стен. Полы обрели свой первоначальный блеск, подмести их песком.Если в доме были дети, проблем с полировкой перил лестницы не было, они хорошо полировали их, сползая вниз и надеясь, что их за это не поймают. Матери всегда жаловались на изнашивание одежды. У тебя было не так много смен одежды. Там была рабочая одежда и воскресная одежда. Девочки неделю ходили в школу в одном и том же платье; мальчики носили комбинезоны или панталоны. Материал для одежды привозили в сельпо или в галантерейном магазине, если ехали в город.Мешки из-под муки использовались для нижнего белья. На них были очень жирные, большие, яркие буквы, и их нужно было отбеливать или долго тереть, чтобы печать стиралась. Ни одна девочка не хотела ходить в школу с надписью «Гордость Америки» на нижнем белье.

Одежду стирали в понедельник хозяйственным мылом. Весь жир и мясные выделения нужно было сохранить, чтобы их можно было смешать с щелочью, сделанной из древесной золы, и сделать щелочное мыло — действительно крепкую субстанцию.

Растительные средства
Врачей было немного, и к ним обращались только в тех случаях, когда домашние средства не помогали.Некоторые пожилые женщины развили такие навыки обращения с корнями и травами, что при необходимости приходили домой, чтобы помочь с лечением. Большинство детей рожали бабушки. Все знали некоторые из наиболее распространенных лекарств, и в доме было специальное место для хранения всех корней и трав. Корни нужно было выкапывать весной в определенное время — в альманахе говорилось, когда, если вы не могли сами прочитать знаки полудня, — и семья отправлялась на поиски трав, особенно на сассафрасовое дерево.Чай, приготовленный из корней этого дерева, использовался как тонизирующее средство для разжижения крови и тонизирования организма перед предстоящей жаркой погодой. Если бы вы были достаточно маленьким ребенком, взрослые позволили бы вам пососать кусочек корня, пока все остальные работали. Лучшие корни находились на определенном расстоянии под землей, и, конечно, слишком много не брали, чтобы не убить дерево. Внутренняя кора белого грецкого ореха использовалась как слабительное. Его бы уварили в густой сироп. Загустить мукой, скатать в шар, обмакнуть в сахар и поставить сушиться.Позднее летом, когда распустились листья и появились дикорастущие растения, почти все, что росло, так или иначе использовалось. Детей учили внимательно определять растения. Грибы были особенно опасны, потому что ядовитые и неядовитые разновидности были обманчиво похожи. Вы должны были быть очень наблюдательными, иначе вы сильно заболели.

Натуральные лекарства
Женьшень был их Геритолом или тоником. Корни башмачка, сваренные в молоке, оказывали успокаивающее действие, подобное современным транквилизаторам.Сиропы от кашля имели основу из коры вишни. Леденцы от кашля представляли собой леденцы, пропитанные камфорой или виски. Мед и лимонный сок тоже хорошо помогали. Чай из цветков коровяка, шалфея, ромашки или конской мяты побеждал простуду — вы так ненавидели вкус различных лекарств, что выздоравливали быстрее, и вам не нужно было больше пить чай. Листья сенны, майские яблоки и кора белого грецкого ореха были слабительными средствами. Кротоновое масло применяли только при сильных запорах. Ил корня тыквы, смешанный с салом, облегчил зуд 7-летнего зуда.Wahoo помогал бороться с ознобом и лихорадкой. Отвар из корней лопуха или горечавки укреплял кровь. Корень наперстянки до сих пор используется в качестве сердечного лекарства, чай из кошачьей мяты был полезен при коликах и летних недомоганиях у детей. Goldenseal (желтый корень) измельчали ​​в мелкий порошок и присыпали раны или язвы, даже вдували через бумажный конус в зараженное горло. Первые TUMS представляли собой немного корня желтокорня, который ежедневно жевали. Сок молочая должен был снимать бородавки. Вина и ликеры были сделаны для строителей крови и кишечных расстройств.Яблочный сидр и кукурузный виски также использовались для лечения многих заболеваний. «Горячий пунш» из горячей воды, сахара и виски предохранял вас от простуды или лихорадки.

Натуральные кремы
Красная шерсть из красного фланелевого нижнего белья, которое вы носили зимой, использовалась в качестве пластыря. Материал пропитывали скипидаром или каменноугольным маслом, а обрабатываемый участок тела натирали салом, чтобы скипидарная ступа не обожгла кожу. Горчичный пластырь использовали при болях в мышцах или проблемах с грудью. Сухую горчицу смешивали с водой и салом, чтобы получилась густая паста, которую втирали в красную фланель.Горчичник также хорошо помогал при болях в пояснице. Сильный ожог лечили пастой из пищевой соды и воды. От фурункулов помогали припарки из сырых картофельных стружек. Некоторые, кажется, думают, что их родители чувствовали, что «чем хуже пахло или на вкус лечение, тем лучше оно было». Все они очень быстро указывают, что ни одну из этих вещей не следует пробовать сегодня, когда доступны такие превосходные лекарства. Если вы хотите узнать о лечении травами и корнями, следуйте совету Юэлла Гиббона — убедитесь, что вы знаете, что делаете.Многие полевые цветы ядовиты.

Еда и работа по дому
Независимо от того, зарабатывали ли вы на жизнь для семьи сельским хозяйством, у каждого был сад и животные. Вы разводили свиней, коров и кур. Коровы были молочными, а не мясными, поэтому их не разделывали. Осенью забивали свиней, и каждый день было мясо. Мужчины и мальчики охотились на белок, кроликов, сурков, опоссумов, масляных уток или хвостовых уток. Рыбалка была хорошей в Гравуа-Крик (тогда она, должно быть, была намного больше).В реке Мерамек было много раков и мидий, а также рыбы. В саду вы выращивали такие основные продукты, как сладкий и ирландский картофель, кукурузу, репу, тыкву, кабачки, огурцы и капусту. У одних фермеров были большие фруктовые сады, другие выращивали клубнику и арбузы. Что бы ни воспитывали и невзирая на обязанности в раннем возрасте. Должно быть, маленькому мальчику было трудно вспахивать поле, когда рыба клюла, или девочке было трудно сосредоточиться на том, какую зелень собирать, когда нужно было собирать цветы.Разбирать картошку тоже было не весело. Мальчики и девочки научились доить корову, кормить цыплят, собирать яйца, чистить лошадь, рубить дрова и складывать их в штабель, потому что все эти работы нужно было делать, и каждый должен был помогать, иначе ничего не было бы сделано.

Работа
Если бы хозяин дома работал в городе, его бы отвезли на лошадях и повозках к железнодорожной станции Виндзор-Спринг и довезли бы до города. Вечером его нужно было забирать с вокзала или идти домой пешком.Тогда люди больше ходили пешком. Когда в 1905 году была построена новая церковь Святого Луки, г-н Бопп из Кирквуда был генеральным подрядчиком. Двое его сыновей во многом помогали своему отцу. В плохие утра они встречали поезд в Мейн и Вебстере. (Кирквуд-роуд и Аргонн) и доставить рабочих на Денни-роуд на багги. В другие дни мужчины шли пешком от вокзала до церкви. Воду для раствора брали из пруда Асы Тессона (ныне пруд Sunset Country Club). В полдень их работа заключалась в том, чтобы спуститься в таверну Гнаука и принести рабочим ведра с пивом.Они соорудили шест для переноски, чтобы за один раз можно было нести много ведер пива. Каждый мужчина бросал свой пятицентовик или десять центов в свое жестяное ведро (имя было написано крупным шрифтом сбоку), ведро ставили на шест, и когда на шесте было достаточно ведер для груза, мальчики спускались к ведру. таверна с ведром на шесте, балансирующим на плечах двух мальчиков. Бармен доставал деньги, наполнял ведро пивом, и мальчики поднимались на ступеньку выше. Когда все ведра были наполнены, они выносили их обратно на улицу, даже не снимая ведра со столба.Эти рабочие работали от восхода до заката 6 дней в неделю. Мистер Бопп не помнил, сколько им платили, но помнил, что они много работали весь день. Они очень гордились своим мастерством.

Общественные мероприятия
Общественные мероприятия обычно сводились к субботним вечерним собраниям в Фермерском клубе. Всегда найдется скрипач для кадриль. Мужчины любили играть в шашки и шахматы, играть в карты, бильярд и гонять на пони.

Свадьбы
Свадьбы были большим светским событием.Приглашались все в церкви, и обычно приходила вся округа. На приеме было много еды (а иногда и питья), и скрипач снова играл кадриль. После того, как молодожены поселились в своем новом доме, их приветствовали соседи в так называемом чивари или шивари. Согласно словарю, это должна была быть шумная серенада, но, по словам американских пионеров, которые взяли французскую практику и немного изменили ее, это стало шумным временем веселья и розыгрышей.Молодожены должны были накормить группу, чтобы они отправились домой и оставили их в покое.

Похороны
Похороны были торжественным событием, но также и временем сбора всей деревни. Дамы приносили еду для семьи, мужчины занимались домашними делами во время траура. Траурная процессия от церкви до кладбища сопровождалась звоном колоколов с церкви и с колокольни у входа на кладбище. Мистер Тейсс звонил в колокола у входа на Паркхольмское кладбище.

Выпускной
Восьмой выпускной класс был временем декламаций и пикников. Учащиеся Concord School прошли маршем из своей школы к эстраде Concord Farmer’s Club на выпускной церемонии. Ожидалось, что каждый студент продемонстрирует свои способности к обучению. Если бы в выпускном классе было очень много студентов, можно было бы надеяться, что не более 1 студента выбрали «Гайавату» для своей презентации. Один человек сказал, что угрожал прочитать: «Мальчик стоял на горящей палубе, Его руно было белым, как снег.Он воткнул перо в шляпу. Джон Андерсон, мой Джо!»
Но мысль о поездке в дровяной сарай помешала ему сделать это. После того, как дипломы были вручены и классу дали серьезный вызов встретить будущее и совершить великие дела, начались веселье и игры. дневные дела, подобные этому, доставляли большое удовольствие и утомляли тех, кто в них участвовал, но работу по дому все же приходилось выполнять, когда вы возвращались домой.С наступлением сумерек вы сонно направлялись домой, надеясь, что коровы не слишком громко лают. закончите день, если Босси опрокинет ведро с молоком, как только вы закончите доить.

Сопровождающие
Те дни были гораздо больше ориентированы на семью, чем сегодня. Девушкам не разрешалось посещать мероприятия без сопровождения или без сопровождения, что обычно означало, что семья вместе ходила в фермерский клуб или на церковные вечеринки, и молодые люди встречали там свою девушку. На школьных танцах стены были увешаны не столько желтофиолетами, сколько папами. Молодежь любила кататься на сене — возом с сеном управляли компаньонки. Не было быстрых средств передвижения, если ты жил вдали от железной дороги.Вы шли пешком или катались на лошади. Молодые люди очень редко получали семейную машину на вечер — папа не любил свою хорошую рабочую лошадку по ночам, так что это был редкий случай, когда вы получали лошадь и повозку. Дети и взрослые работали 6 дней в неделю. Единственным перерывом в рутине был вечер субботнего вечера. Некоторые люди рождались, воспитывались, женились и умирали, так и не отойдя от дома дальше, чем на несколько миль. Это была тихая, неторопливая жизнь.

Воспоминания об отпуске — журнал Country Roads

Примечание для начинающих писателей: при написании эссе не рекомендуется выдумывать.

Поначалу выдумывание вещей кажется простым способом заполнить рисовые поля разума впечатляющими образами и действительно интересными вещами, которые не происходили с вами. Но со временем в вас просачивается инфляция, и вы обнаружите, что используете большую часть своего творчества, пытаясь превзойти свою последнюю ложь.

В конце концов, ваш учитель или редактор позвонит нам, чтобы поговорить по телефону: «Э-э, да, в одном из ваших предыдущих эссе вы написали, что смерть вашего отца стала для вас пробуждением. В последнем вы говорите, что каждая поездка на рыбалку с отцом — это «новое пробуждение» для вас.

Так папа умер или просто рыбой пахнет?

Мой отец давно умер, но он фигурировал в давнем сочинении о том, как мы предвкушаем Рождество. В эссе задавался вопрос: «Ослабевает ли предвкушение с возрастом или только вера в то, что предвкушение чего-то стоит?»

Обратите внимание, мы говорим о написании документальной литературы. Если вы должны рассказывать в основном неправду о своем отце, пишите короткие рассказы или романы. Пишите для телевидения. Поместите папу в кино. Если вы хороши, вы будете более известны и богаче, чем средний автор эссе.

Когда я писал эссе для газет, журналов и NPR, я никогда ничего не выдумывал, хотя мог помнить вещи не так, как их помнят другие люди. Вот что так замечательно в поздних ночных разговорах на крыльце. Также грустно терять единственных людей, с которыми мы делимся определенными историями.

Когда мой друг Гарри исчез и считался мертвым много лет назад, я потерял целую книгу рассказов о наших школьных и студенческих годах. Мы смеялись до слез над тем, какими глупыми мы были и как нам повезло, что мы выжили в глубокой немоте.Мы могли бы поговорить о первой любви. Блестящие успехи и впечатляющие неудачи были основой наших ночных телефонных звонков.

В колледже Гарри чистил свою обувь для R.O.T.C. На моих глазах он полировал медные пряжки и пуговицы ремней в нашей комнате в общежитии.

«Ты знаешь Р.О.Т.К. это школа питания для армии? Я бы сказал. «Вы почти наверняка отправитесь во Вьетнам, где вас могут убить или оторвать части тела».

Угадайте, кто отправился во Вьетнам, а другой после колледжа ни дня не служил в армии? Ирония фигурировала во многих наших чатах.

Если бы сегодня ночью зазвонил телефон, и Гарри сказал, что его ударили по голове во время исчезновения и он только что очнулся в Анкоридже, Аляска, работая проводником по Арктике, я был бы так счастлив. Мы говорили обо всем, о чем всегда говорили, возвращая друг друга к тому, что на самом деле произошло в «настоящей» версии наших историй.

Прежде чем мы повесили трубку, разговор заходил о доме и Рождестве. У Гарри было много домов, и он работал геологом нефтяной компании.Он проводил Рождество в очень мрачных местах. Хуже всего было на нефтяной вышке у берегов Южной Америки. Он был единственным носителем английского языка.

 «Я был близок к тому, чтобы сойти с ума. Действительно, — сказал он.

Два моих турне по Вьетнаму в Тонкинском заливе включали в себя два скучных Рождества. Во-вторых, я пришел на вахту в главную радиорубку авианосца, чтобы увидеть елку, увешанную немыслимыми «украшениями». Я отбросила все мысли о Рождестве, пока в июле не ушла в отпуск и не обнаружила генеалогическое древо в гостиной.

Если бы я сегодня вечером поговорил с Гарри, я бы сказал, что покупки с помощью компьютера — это не то, что беспокоит меня в Рождестве. Я бы сказал, что Рождество утратило большую часть предвкушения и веселья, когда мои дети перестали верить в Сам-Знаешь-Кого.

Если я пойду в церковь в канун Рождества, мне трудно смотреть на алтарь и слушать священника, который наблюдает за детьми, такими же рассеянными, как и я. Их земная вера будет доказана через несколько часов.

Чего мне не хватает в старом Рождестве, так это женщин-продавщиц в красных жилетах и ​​с праздничными прическами.Я скучаю по встречам с людьми, которых давно знаю. Я скучаю по другому другу, Милфорду, с которым я делал рождественские покупки в течение часа или двух, прежде чем усаживаться на барный стул, чтобы поговорить о других рождественских покупках в течение часа или двух, прежде чем найти стулья в любимом баре.

Мы не напивались до состояния опьянения, хотя с полицией никогда не консультировались, чтобы проверить наше состояние праздничного настроения. Мы играли в рождественские покупки, потому что это было нашей традицией в течение нескольких лет.

Писатели, я оставляю вас с этим: не пейте и не глотайте ничего запрещенного перед вождением.Делайте покупки в Интернете, как я знаю, вы будете делать это, но обязательно сходите в магазин с дверью, чтобы купить подарок для кого-то. Глубоко вдохните запах места, обращая особое внимание на одеколон или духи продавцов.

Пожелайте им счастливого Рождества, прежде чем они пожелают его вам. Или «С праздником». Это тоже работает.

Воспоминания о мальчиках в сером, 1861-1865

Кто

Люди и организации, связанные либо с созданием этой книги, либо с ее содержанием.

Что

Описательная информация, которая поможет идентифицировать эту книгу. Перейдите по ссылкам ниже, чтобы найти похожие предметы на Портале.

Когда

Даты и периоды времени, связанные с этой книгой.

Статистика использования

Когда эта книга использовалась в последний раз?

Где

Географическая информация о происхождении этой книги или о ее содержании.

Информация о карте

  • Координаты названия места. (Может быть приблизительно.)
  • Для оптимальной печати может потребоваться изменение положения карты.

Взаимодействие с этой книгой

Вот несколько советов, что делать дальше.

Цитаты, права, повторное использование

Международная структура взаимодействия изображений

Распечатать / поделиться


Распечатать
Электронная почта
Твиттер
Фейсбук
Тамблер
Реддит

Ссылки для роботов

Полезные ссылки в машиночитаемом формате.

Архивный ресурсный ключ (ARK)

Международная структура взаимодействия изображений (IIIF)

Форматы метаданных

Картинки

URL-адреса

Статистика

Годи, Мэми, 1876-.Воспоминания о мальчиках в сером, 1861-1865 гг., книга, 1912 г.; Даллас, Техас. (https://texashistory.unt.edu/ark:/67531/metapth39786/: по состоянию на 25 апреля 2022 г.), Библиотеки Университета Северного Техаса, Портал истории Техаса, https://texashistory.unt.edu; .

воспоминаний статистика | SpringerLink

Из обзоров:

» Воспоминания содержит истории людей, их жизни, их причуд и их науки — рассказанные с нежной добротой и глубоким пониманием как людей, так и их науки.Это замечательная книга, и я призываю всех, кто интересуется людьми, развитием науки 20-го века или статистикой, покупать, читать и ценить ее». 46, № 2))

«Эта книга — жемчужина, обязательна к прочтению. Это очень приятная смесь автобиографического и более широкого исторического материала, представленного в виде мини-биографий более 60 математиков и статистиков, связанных с автором … случайности в жизни.В ней много интересного по академическим исследованиям, администрированию, преподаванию, написанию статей и учебников, сотрудничеству, консультированию и, что наиболее важно, дружбе». (Терри Спид, Short Book Reviews ) , автобиографический. В нем также представлены биографические виньетки людей, которых Леманн знал и с которыми общался с момента своего прибытия в Беркли в 1941 году… Это первая книга, которая дает представление о личностях и прогрессе статистической работы того периода…В настоящее время книга очень интересна, читается с большим пониманием. Я предсказываю, что в долгосрочной перспективе она станет ценным источником для историков будущего, которые захотят написать об этом периоде». рекомендуется всем, кто интересуется статистикой, историей статистики, историей науки и философией науки. Это личная история развития статистического мышления, которое сегодня доминирует в том, как мы узнаем о мира, написанный одним из главных архитекторов этого статистического мышления.… Леманн дает подробное описание развития проверки статистических гипотез». (Kjell Doksum, Technometrics, Vol. 51 (4), ноябрь 2009 г.)

воспоминаний | Нареш Агарвал

тна – о | школьная жизнь | книжные призы | прощальная речь | воспоминания | история собрана | молитва и песня | виртуальный тур | официальный сайт

«До свидания…». Я помню, как кампус Академии Таши Намгьял вибрирует на него, отзывается на него каждый год утром в День прощания.Я достаточно часто стоял в собрании, слушая его, и казалось, что оно ничем не отличается от любого другого слова, едва осознавая в нем какое-либо чувство или глубину.

Только когда дело доходит до тебя, ты понимаешь, каково это покидать место, где ты провел около четырнадцати лет, что до сих пор составляет более половины твоей жизни.

Мы все знаем и слышали об истории TNA, и удивительно видеть, как мы сами превращаемся в историю — персонажей прошлого.

Кажется, только вчера я приходил в школу в шортах с маленькой сумкой на сумке и бутылкой с водой в руке.С тех пор пролетело время, и прощание, кажется, не за горами.

Годы, проведенные в школе, были славной барабанной дробью. Мы все оглядываемся на них с желаемой тоской и трепетом. Уход из школы, кажется, оставляет позади славу, все радости детства и юности, которые больше никогда не вернутся в жизни.

Это годы, когда мы живем в мире вне всякого притворства и лицемерия, которые, кажется, населяют этот наш мир. Это годы, когда мы действительно развиваем нашу личность и вкус, превращаясь из юноши в молодого, надежного и хорошего человека.

Школа предлагает прекрасное сочетание перемен и преемственности:

  • Изменить , потому что каждый год в школу приходят и уходят разные группы учеников – старые уступают место новым.
  • Преемственность потому что учитель всегда рядом, обучая и прививая одни и те же благородные ценности жизни из года в год разным группам учеников.

В школе ребенок получает образование, а также руководство и поддержку учителей, любовь друзей.Школа помогает выявить в себе САМОЕ ЛУЧШЕЕ и показывает ваши возможности.

TNA был для меня всем этим и многим другим. Все школьные годы я испытывал гордость за обучение в TNA. Это была не гордость за учебу в главном учебном заведении штата, а гордость за принадлежность к семье TNA, за то, что она является ее членом.

За все эти годы я видел, как в TNA вносились изменения – добавление зданий, автобусов, расширение детской площадки и т. д. Из того, что я видел и знал до сих пор, я чувствую, что TNA сегодня сравнима с любым хорошим государственная школа страны.В нем есть все удобства, которые можно от него желать или ожидать, и школа достигла похвального состояния как в учебе, так и в спорте.

Каждый учащийся TNA должен осознавать, что он не может получить такие же возможности, таких же учителей и такое же руководство где-либо еще, и поэтому должен стараться использовать их наилучшим образом, пока он или она находится в школе. Никогда не поздно начать.

В школе есть несколько областей, в которых есть возможности для совершенствования: использование английского языка в качестве средства общения, контроль уровня шума во время речей и дебатов и повышение посещаемости межфакультетских матчей.

В этом году был очень высокий процент студентов, наблюдавших за баскетбольными и волейбольными матчами, и после многих лет попыток галереи поля были заполнены во время мини-олимпиады. Надеюсь, наши студенты продолжат это делать.

Я искренне и полностью наслаждался этим годом. Помня слова Верджилло Дзоппи: «Грубая сила сгибает, но справедливый аргумент убеждает», у меня никогда не было проблем как у школьного капитана. Совет префектов очень охотно сотрудничал, и студенты TNA оказались гораздо более дисциплинированными, чем я ожидал.

Мне нравилось знакомиться с детьми, помогать им с их проблемами, исправлять их проказы и, прежде всего, вспоминать себя в таком же положении пару лет назад и улыбаться про себя.

Эпизод моей жизни закончился и, может быть, самый важный, но самое большое счастье в том, что он запомнился. Я бы с удовольствием остался в TNA, но просто у меня осталось .

«Лес прекрасен, темен и глубок
Но у меня есть обещания, которые я сдержу
И еще много миль до сна
И много миль до сна.

Трудно выразить словами все, что я чувствую, но когда-нибудь я оглянусь на эти дни и почувствую себя «ВЕЛИКОЛЕПНЫМ».

Встретиться, полюбить, а потом расстаться
Это грустная история человеческого сердца
Но, конечно же, мы встречаемся, чтобы сделать воспоминания
И часть, чтобы сохранить их.

И встреча снова через мгновения или жизни неизбежна для тех, кого называют Tenacians .

воспоминаний — WordReference.com Словарь английского языка


Словарь американского английского для учащихся WordReference Random House © 2022
rem•i•nis•cence   /ˌrɛməˈnɪsəns/USA pronunciation н.
  1. акт или процесс припоминания прошлого опыта, событий и т. д.: [неисчисл.]вечер воспоминаний. [исчисл.]воспоминания о ранних днях.
  2. Часто, воспоминаний.  [множественное число] отчет о памятных событиях.

WordReference Random House Unabridged Dictionary of American English © 2022
rem•i•nis•cence (rem′ə nis əns), произношение США n.
  1. акт или процесс припоминания прошлого опыта, событий и т. д.
  2. мысленное впечатление сохранилось и оживилось.
  3. Часто, воспоминаний.  пересказанное или рассказанное воспоминание: воспоминания американского солдата.
  4. то, что напоминает или предполагает что-то другое.
  5. Философия (в платоновской философии) анамнез (по опр. 2).
  • Поздняя латынь reminiscentia. См. напоминающий, -ence
  • Среднефранцузский
  • 1580–90
    • 1.См. соответствующую запись в «Полном воспоминании».
    • 2. См. соответствующую запись в Полной памяти.
    • 3.См. соответствующую запись в Анекдоте, сказке, воспоминаниях.
    • 4. См. соответствующую запись в Полном напоминании.

Collins Concise English Dictionary © HarperCollins Publishers::

воспоминание /ˌrɛmɪˈnɪsəns/ сущ.
  1. акт припоминания или рассказа о прошлом опыте
  2. (часто во множественном числе) некоторый прошлый опыт, событие и т. д., о котором вспоминают или рассказывают; анекдот
  3. событие, явление или опыт, который напоминает о чем-то другом
  4. (в философии Платона) учение о том, что восприятие и распознавание частностей возможно потому, что разум видел универсальные формы всех вещей в предшествующем бестелесном существование

воспоминание ‘ также встречается в этих статьях (примечание: многие из них не являются синонимами или переводами):

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.