Содержание

Пессимисты умирают на два года раньше оптимистов, утверждает новое исследование

Фото: iStock

Люди, которые пессимистично смотрят на жизнь и своё будущее, могут умереть раньше оптимистов из-за сердечно-сосудистых заболеваний. В то же время оптимизм не влияет на продолжительность жизни, выяснили австралийские учёные.


Учёные из австралийского медицинского исследовательского института QIMR Berghofer провели исследование, участники которого с более высокими баллами по пессимизму умерли в среднем на два года раньше, чем те, кто получил низкие, пишет Vice. Результаты опубликованы в журнале Nature.

Данные учёные получили из анкет почти 3 тыс. человек старше 50 лет, которые те заполнили между 1993 и 1995 гг. Затем исследователи сравнили результаты с данными национального индекса смерти за октябрь 2017 года. Учёные также изучили причины смерти и обнаружили, что пессимисты имели предрасположённость к сердечно-сосудистым заболеваниям и умерли в среднем на два года раньше.

Однако уровень оптимизма не оказался связан со сокращением или увеличением продолжительности жизни. По словам ведущего автора исследования доктора Джона Уитфилда, «похоже, что депрессия не объясняет связь между пессимизмом и смертностью». Учёные определили как особо пессимистичных менее 9% опрошенных.

Показатель оптимизма или пессимизма обычно рос с возрастом, при этом между мужчинами и женщинами существенных различий учёные не обнаружили. Предыдущие аналогичные исследования оценивали оптимизм и пессимизм как двоичные файлы, автоматически классифицируя тех, кто получил низкий балл по пессимизму, как оптимистов.

«Ключевой особенностью наших результатов стало то, что мы использовали две отдельные шкалы для измерения пессимизма и оптимизма и их связи с причинами смерти, — сказал Уитфилд. — Именно так мы выяснили, что, хотя пессимизм связан с более ранней смертью, у тех, кто набрал высокие баллы по шкале оптимизма, ожидаемая продолжительность жизни не превышала средней».

Пессимист в команде | Rusbase

Пессимисты в команде могут не только усложнить, но и застопорить работу. Практика показывает, что попытки игнорировать их постоянные негативные замечания или спорить с ними ни к чему хорошему не приводят. Однако существуют способы помочь пессимисту «исправиться» и повысить продуктивность команды.

Причины пессимизма

Первый шаг на пути нейтрализации пессимистов — выявление причин отрицательных установок. Родерик Крамер, профессор по организационному поведению Стенфордской школы бизнеса, отмечает, что у некоторых людей пессимизм в крови, а у других он может быть логически обоснован. Наиболее распространенные причины пессимизма: отсутствие карьерного роста, потребность во внимании, попытки скрыть недостаток знаний и навыков.

Маршалл Голдсмит, автор книги «То, что помогло вам попасть сюда, не поможет вам попасть туда» (What Got You Here Won´t Get You There), считает, что вне зависимости от причин пессимизма решить проблему можно, сосредоточившись на конкретном поведении. Ведь повлиять на поведение человека гораздо проще, чем пытаться изменить его убеждения и ценности, формировавшиеся на протяжении всей жизни.

Тактика нейтрализации

Отведите пессимиста в сторонку и объясните ему, как воспринимаются его негативные замечания, и к чему они приводят. Основное правило при проведении подобных «воспитательных» бесед, говорит Джон Катценбах, автор книги «Коллективная мудрость» (Wisdom of Teams), соблюдать баланс положительного и отрицательного в своей речи. Дайте пессимисту понять, что его мнение значимо, и его высказывания влияют на атмосферу в коллективе. Подобная беседа может также помочь выявить истинные причины пессимизма.

Не позволяйте негативным высказываниям закрепляться в сознании членов команды, переформулируйте пессимистичные заявления. Попросите их автора пояснить и дополнить свои слова. Например, если он говорит: «Этот проект никогда не пройдет дальше отдела финансов», поинтересуйтесь, почему он так думает и спросите: «А что мы можем сделать, чтобы проект прошел дальше отдела финансов?». Еще один способ — предложить членам команды говорить предложениями с «но». Например: «Этот проект никогда не пройдет дальше отдела финансов, НО лучше сделать основу под него сейчас, потому что в следующем году финансы смогут одобрить больше технологических проектов».

По мнению Родерика Крамера, социальные санкции иногда более действенны, чем санкции руководителя. Роль лидера в данном случае заключается в том, чтобы установить нормы поведения в команде и просить всех следить за их соблюдением. А Маршалл Голдсмит утверждает: «Честность хороша за исключением тех случаев, когда она деструктивна и ни к чему не ведет».

Если ничего не помогает

Если же перечисленные выше шаги не дали никаких результатов, если один из членов команды продолжает вести себя деструктивно и сеять негатив, невзирая на просьбы и попытки урегулировать ситуацию, то команду лучше от него избавить. Далеко не все люди способны к командной работе или выполнению определенной работы, и задача лидера состоит в том, чтобы выявлять подобные случаи.

Однако ведя борьбу с пессимизмом в команде, не забывайте о том, что скептические замечания тоже ценны, даже если они вам не нравятся. В некоторых случаях тревоги, которые озвучивают пессимисты, могут быть вполне обоснованы и обнажают объективно проблемные места в работе. Например, в команде НАСА были пессимисты, утверждавшие, что шаттл «Коламбия» не готов к запуску. И если бы к их мнению прислушались, можно было бы предотвратить катастрофу.

При подготовке статьи использованы материалы BusinessWeek

От кого больше пользы в команде — от оптимиста или пессимиста?

Всегда относил себя к пессимистам. Я не помню, как я к этому пришел, но это убеждение было со мной всегда. Уже во взрослом возрасте я понял, что все-таки это не совсем так и тот диссонанс, который я получил, подтолкнул меня погрузиться в тему. Там оказалось много чего интересного — набралось на небольшую статью.

Здорово проработал эту тему Мартин Селигман и его книжка “Оптимизм, которому можно научиться” однозначно заслуживает внимания. В рамках статьи мы попробуем приложить его знания на быт IT-команд.

Ранее я рассматривал оптимизм и пессимизм тривиально — люди, которые видят мир исключительно в позитивном или в негативном ключе. Но в действительности взаимосвязь конкретнее — оптимисты в результате своих действий пытаются увидеть успех в разных его формах и проявлениях, а пессимисты в своих действиях видят больше рисков и негативных воздействий и стараются их избежать. Кроме того, оптимисты не склонны сдаваться при неудачах, потому что даже в них они находят позитив в виде нового опыта, знаний и т. п., пессимисты же больше фрустрируют от неудач.

Давайте попробуем приземлиться на IT-рельсы и поговорим о том, как могут различаться подходы разработчика-оптимиста и разработчика-пессимиста, когда перед ними стоит задача исправить дефект, который они привнесли? Оптимист будет думать примерно в таком ключе — «как мне исправить дефект, так, чтобы пользователи получили удовольствие, а не раздражение от пользования приложениям». Пессимист — «исправить дефект, чтобы больше не ломалось и не пришлось опять исправлять дефект». Результат будет одинаков — дефект будет исправлен, но будущие дефекты вряд ли расстроят оптимиста, а у пессимиста будут вызывать негатив. Может быть, вы когда-то сталкивались с такими разработчиками на своих рабочих местах.

Кажется, что работать с оптимистами в команде лучше, поскольку они более выгодны для организации в долгосрочной перспективе. Нанимайте только оптимистов и будет крутая команда, которая несмотря на неудачи движется вперед. Это правда лишь отчасти.

Пессимисты, благодаря своей природе, видят больше потенциальных негативных моментов каких-то действий и это непременно стоит использовать на благо бизнеса! В рамках одной организации бывают разные задачи: максимально требующие подключения творческого потенциала людей, а есть те задачи, которые этого не требует — например, задачи, требующие

ярко выраженного чувства реальности. Умеренные пессимисты показывают себя максимально эффективными в следующих областях — безопасность, калькуляция затрат, финансовый контроль, комплаенс, бухгалтерский и управленческий учет, подготовка технической документации, контроль качества и тому подобное. Именно в них возможность видеть больше скрытых рисков идет на благо компании.

Также, ошибки бывают достаточно разные по своей степени воздействия на организацию и есть такие виды ошибок, которые допускать нельзя и тут пессимисты помогут обратить внимание на такие риски. То есть,

отличная команда — она разная и состоит из разных людей, которые по-разному воспринимают реальность, — в этом и ценность командной работы. Сложить индивидуальные сильные стороны и нивелировать слабые сильными сторонами других участников команды.

На этом всё, больше статей смотрите в моем блоге.

«Оптимисты» и «пессимисты» — об экономической истории Российской империи

12 октября в рамках серии круглых столов «Диалог о настоящем и будущем» с иностранными учёными прошла международная дискуссия по теме «Экономическая история Российской империи: дискуссии “оптимистов” и “пессимистов”». Модератором работы экспертной площадки стал заведующий кафедрой исторической информатики, руководитель Центра экономической истории истфака МГУ член-корреспондент РАН Л.И. Бородкин, который рассказал о целях и задачах дискуссии, а также представил участников круглого стола.

Говоря о заявленной теме, директор Института российской истории РАН, председатель Российского общества исследователей экономической истории Ю.А. Петров представил различные точки зрения на историю экономического развития России во второй половине XIX – начале XX в., охарактеризовал господствующие в исторической науке полярные точки зрения на происходившие тогда социально-экономические процессы (плюсы и минусы влияния индустриализации, оценка роли иностранного капитала в экономическом росте), оценил возможность их синтеза.

Профессор Чжан Гуансян из Цзилиньского университета (КНР, г. Чанчунь) как ведущий специалист Китая по экономической истории России, руководитель китайско-российского проекта по исследованиям в этой области и публикации серии переводов книг российских историков на китайском языке представил своих коллег и рассказал об особенностях изучения в КНР истории и экономической истории России.

Доцент кафедры исторической информатики МГУ, координатор Центра экономической истории исторического факультета МГУ С.А. Саломатина в своей презентации «Современная история финансов и банков: взгляд из России» сконцентрировалась на финансовой истории, описав свое видение значения финансовой политики, международных финансовых связей, истории предпринимательства для понимания истории развития страны в целом. Тему труда в глобальной экономической истории и истории социально-экономического развития России в своем выступлении развил доцент кафедры исторической информатики истфака МГУ А.Ю. Володин. В условиях довольно жесткого временного регламента эксперт сделал попытку раскрытия темы труда в контексте историографических дискуссий, связанных с ней понятий неравенства и человеческого капитала. Доцент кафедры исторической информатики исторического факультета МГУ Т.Я. Валетов представил в своем стейтменте комплекс вопросов в области истории внешней торговли Российской империи во второй половине XIX – начале XX в., торговой политики государства, борьбе идеологии протекционизма и laissez-faire, влияния широких и узких вопросов из области истории внешней торговли на экономическое развитие, а также в более широком контексте — и на внешнюю политику страны.

Доктор Ван Сяоцзюй из Китайской академии общественных наук представила взгляд из Пекина на историю российского освоения Сибири в течение всего XIX в., оценила роль появления университетов и путей сообщения, в том числе, таких важных, как Транссибирская железнодорожная магистраль. По мнению эксперта, к 1917 году Сибирь стала центром экономического развития, обеспечивая производство и поставки товаров по ключевым экспортным направлениям. Доктор Ли Чжэньвэнь из Фуданьского университета (КНР, г. Шанхай) поделился результатами своей научно-исследовательской работы, посвященной влиянию крепостного права на брачно-семейную жизнь русских крестьян в эпоху до 1861  года, обнаружив интересные связи между экономическим и социальным русской деревни XVIII-XIX в. Доктор Ван Сюели из Цзилиньского университета (КНР, г. Чанчунь) выступил с коротким докладом на тему «Дилемма и кризис российского экономического управления в годы Первой мировой войны». В нем он оценил негативные последствия для экономического развития вовлеченности России в военные действия в 1914-1917 гг., дисбалансы в экономике, проявившиеся в продовольственном и топливных кризисах, их влияние на структурные проблемы в управлении и социальной сфере. Доктор Юань Лили из Педагогического университета Внутренней Монголии (КНР, г. Хух-Хото) представила своей доклад, посвященный анализу причин медленного развития кооперации в России в 60-90-е годы XIX века. Она обратила внимание на факты искусственной поддержки царским правительством крестьянской общины, введения ограничений на проявление созидательной инициативы широких крестьянских масс, что на фоне энергичного развития промышленности и транспортной инфраструктуры означало замедление темпов социально-экономического развития села, невозможность активного участия крестьян в кооперативном движении.

В формате живой дискуссии и чата эксперты обменялись мнениями по широкому кругу поднятых на круглом столе вопросов, а также представили планы организации российско-китайского лектория по экономической истории.

Больше границ: гид пессимиста по музыке сегодняшнего дня — Публикации

«Ты можешь быть беден и жить в лачуге, ты мог только что потерять работу, но музыка всегда оставляет надежду». Эта цитата Нельсона Манделы встречает посетителей главной страницы проекта Musicians Without Borders — некоммерческой организации, которая базируется в Амстердаме и специализируется на проведении различных музыкальных тренингов и мастер-классов в политически нестабильных регионах — Косово и Палестине, Уганде и Руанде. Ниже «музыканты без границ» заявляют свою миссию — «использовать силу музыки для излечения ран, оставленных войной».

Представление о музыке как средстве, избавляющем от страданий, всегда окружено мрачным романтическим ореолом. Один из примеров такой зловещей красоты — история создания «Звездной ночи», 40-минутной импровизационной сессии ливанского тромбониста Мазена Кербая. В ночь с 16 на 17 июля 2006-го, когда его родной Бейрут подвергся бомбардировке израильскими ВВС, Кербай играл на тромбоне на балконе своего дома под «аккомпанемент» падающих снарядов. «Честно говоря, лучше было стоять на балконе, играя и записывая эти бомбы, чем оставаться в гостиной и сходить с ума,» — скажет он позже в интервью. «Во время игры ты переключаешь свой мозг, и вместо машин для убийства они становятся просто звуками»1.  

Десять лет спустя, в январе 2016-го, его тромбон зазвучит там, где не слышали звуков разрывающихся снарядов уже более семидесяти лет. Кербай на сцене берлинского театра «Геббель ам уфер» в компании других музыкантов готовится исполнить пьесу «Для правой красной руки». Автор — его друг и соотечественник Раби Беаини, написавший пьесу специально к открытию фестиваля CTM, одного из главных форумов авангардной музыки сегодняшнего дня. Билеты были распроданы еще неделю назад, но мне удается попасть внутрь. Я сижу в самом центре зрительного зала, справа от меня — пожилая арабская женщина, которая снимает весь концерт на свой смартфон, находясь в явном восторге от происходящего. Позже я узнаю, что это мать Беаини, впервые покинувшая Ливан специально, чтобы увидеть композиторский дебют сына. Разобравшись в составе музыкантов, внутреннее представление о географических границах окончательно размывается. Здесь двое вокалистов — один прилетел с индонезийского острова Ява, вторая родилась в Эфиопии, выросла в Швеции и Вьетнаме, а сейчас живет между Осло и Стокгольмом. Двое гитаристов — один родился в Ливии, долгое время работал в Монреале и переехал жить на историческую родину в Каир, другой — еще один уроженец Бейрута, обучавшийся в Париже. Пара итальянских барабанщиков, один из которых сделал себе карьеру в Нью-Йорке. За пультом спиной к аудитории находится сам композитор — он уехал из родной страны в юношестве, пожил в Италии, а сейчас поселился в Берлине. Очевидно, сегодняшний «музыкант без границ» — прежде всего гражданин мира.

После концерта публика собирается в холле, делится впечатлениями от услышанного, строит дальнейшие фестивальные планы. У всех отличное настроение; если прислушаться к хору голосов, можно идентифицировать примерно с десяток разных языков в диапазоне от русского до фарси. Тема фестиваля в этом году — «Новые географии», сюда съехались около полутора сотен артистов из стран Европы и Азии, Северной и Южной Америки, Африки и Океании. Кажется, что сейчас сомнений быть не может — организаторам действительно удалось выдержать идеальный баланс и исключить все, что можно хоть как-то связать с экзотизацией или неоколониализмом — двумя главными поводами для критики подобных инициатив, особенно если они идут с Запада.

Но проблемы возникают на следующий день. Во время выступления одного из европейских электронных музыкантов на сцене разворачивается крайне специфическое действо — кажется, это оммаж конголезской традиционной музыке, представленный в виде перформанса, где девушки с барабанами и «африканским» гримом на лицах имитируют «туземные» танцы. Лица отдельных зрителей стремительно мрачнеют, некоторые начинают тянуться к выходу. На улице русские музыканты в компании своих друзей обсуждают последний пост в фейсбуке Ивана Золото из дуэта Love Cult — тот опубликовал анонс фестивальных выступлений артистов своего лейбла, прикрепив провокационный скриншот из какого-то фильма с надписью: «продать свою восточноевропейскую романтичность лучшим покупателям — старым и богатым».  

Очевидно, что западная модель музыкальной картографии легко поддается критике. Например, это происходит каждый раз, когда очередной «музыкант без границ» отправляется в тур по условным странам Африки в попытке записать альбом с местными талантами. Возникает логичный вопрос — а можно ли вообще считать модели западного восприятия и концептуализации музыки универсальными? В качестве аргумента против — результаты недавних полевых исследований в районе Амазонской низменности, опубликованные в одном из прошлогодних выпусков научного журнала Nature2. В ходе работы ученые выясняли, как представители индейского племени цимане — коренного народа Боливии, живущего практически в полной изоляции от влияния западной культуры — воспринимают «приятность» и «неприятность» звучания, соответственно, консонансов и диссонансов. Подавляющее большинство ответило, что находят и те и другие гармонические интервалы одинаково «приятными», позволив ученым сделать следующий вывод: традиционная для нас «неприятность» диссонансов — не более, чем социокультурный конструкт. Интересно, как бы индейцы цимане прокомментировали тревожную, атональную импровизацию Кербая в «Звездной ночи», не зная контекста, в котором она создавалась? Потому что для любого представителя западной цивилизации это точно uneasy listening, а с учетом знания контекста — еще и наглядная иллюстрация тезиса Теодора Адорно о том, что «сущность общества становится сущностью музыки»3.

Помимо цитаты Манделы, на главной странице Musicians Without Borders можно найти еще один тезис, которому также бы не помешала наглядная иллюстрация — «музыка создает эмпатию». Это утверждение вступает в воображаемый диалог с идеями  Тии ДеНоры — социолога музыки из США, в какой-то мере развивающей идеи Адорно, сохраняя, впрочем, ощутимую диалектическую дистанцию. По ее мнению «всепроникающей в западной культуре является идея о том, что музыка обладает социальным и эмоциональным содержанием»4, хотя само присутствие этого факта и не отменяет возможности подвергнуть эмпирическому анализу последствия воздействия музыки на общество. Именно такое воздействие, «социальная сила»5 в терминологии ДеНоры, является главной целью фестивалей, подобных CTM. Если хотите, их инструментом стирания границ — не только географических, но и жанровых, социокультурных, даже биологических. Возможно, это очередная «всепроникающая» утопическая идея, но в ней точно нет ничего плохого — разве что модель «музыканта без границ» всегда будет нуждаться в дополнительной корректировке. В случае с «новыми географиями» это все еще гражданин мира, блуждающий посреди постоянно сменяющих друг друга топографических и звуковых ландшафтов — но уже избавившийся от навязчивой идеи рассматривать все вещи через призму западной культуры.

Свои и чужие

До наступления ХХ века представление о музыкальных границах соответствовало классической западноевропейской трактовке «границы» как таковой. Рассуждения о границах и ограничениях впервые встречаются у древнегреческих натурфилософов Анаксимандра и Гераклита в рамках их высказываний о конечности и бесконечности бытия, а затем в полной мере артикулируются в метафизике Аристотеля. У последнего акт проведения границы между вещью и всем остальным прежде всего замыкает вещь «саму в себе»; граница фиксирует бытие вещи и предстает в качестве некоторого предела (πέρας), связанного как с характеристиками целостности предмета («то первое, внутри которого все [остальное]»6), так и его пространственным ограничением («то первое, за которым ничего уже нельзя взять»7). Эта дихотомия внешнего и внутреннего в той или иной мере находит отражение в культуре в виде набора бинарных оппозиций: «низкое» и «высокое», «прекрасное» и «безобразное», «элитарное» и «массовое», «китч» и «авангард» и т.д.

Обескураживающее начало ХХ века впервые ставит под сомнение идею такого дихотомического разделения и начинает вносить свои коррективы (так, «элитарное» искусство под давлением уличной толпы передвигает свои границы от входных дверей оперного театра до пределов галерки), однако деятели музыки все еще настроены друг против друга весьма радикально. Их позицию чаще всего можно выразить в виде известной евангелистской формулы: «кто не с нами — тот против нас». Здесь весьма показательной является история Международного общества современной музыки. Основанная в 1922 году в Зальцбурге, эта организация становится хорошим примером того, как «послевоенный дух дружелюбия», цитируя музыкального критика Алекса Росса, «приводит к странным союзам»8. Вместо объединения и взаимной поддержки итогом первых нескольких лет работы общества становится открытое противостояние двух ключевых композиторов того времени — Игоря Стравинского и Арнольда Шенберга, каждый из которых отказывается признавать творчество своего оппонента из-за очевидной разницы в подходе и звучании. «Старая франко-германская музыкальная война возобновляется»9.

Впрочем, дальнейшее развитие истории предъявляет музыкантам новые требования и заставляет их пересмотреть свои взгляды. Пока Адорно и его коллега Макс Хоркхаймер в своей знаменитой «Диалектике просвещения» выступают с резкой критикой массового искусства, называя новую культурную индустрию «надувательской»10 и «порочной»11, а её произведения «бессмысленными»12, поп-культура продолжает крепнуть и менять правила игры. С появлением первых глобальных звезд, глобальных субкультур человечество к своему удивлению замечает, что «вместо иерархического разделения на высокую и низкую культуры появился некий горизонтальный слой»13, — так происходящее описывает Джон Сибрук, американский писатель и один из теоретиков «культуры nobrow»14. Логично, что наступившая эпоха постсовременности не только подрывает дихотомию «цивилизация—дикарь», но и требует пересмотра самого понятия границы. На помощь приходит Жак Деррида со своей концепцией «различения» — «differance»15, которая отвергает любую возможность существования вещи, тождественной себе и существующей без отсылки к чему-то другому. Цель существования границы смещается от прежней фиксации вещи «самой в себе» к ее соприкосновению с другими элементами системы. Более того, сама система культуры впервые предстает в виде подвижного, изменяющегося организма, где структурные отношения любого рода отходят далеко на второй план, а жанры и субкультуры находятся в постоянном процессе столкновения и интеракции.

Такое взаимодействие, однако, вовсе не отменяет противостояния между «своими» и «чужими», а просто переводит его в другую плоскость. Так, музыка становится средством политической борьбы, причем как с одной, так и с другой стороны баррикад. В Иране, пережившим исламскую революцию, западная рок-музыка становится символом протеста и поводом для репрессий, а традиционная и военно-патриотическая песня используется новым правительством в качестве пропаганды «праведных» ценностей: веры, благородной любви к родной земле и уважения к традициям. Похожую динамику можно наблюдать в Советском Союзе, где на фоне выхолощенной, одобренной официальной цензурой высших партийных органов эстрады расцветает подпольный самиздат. Рискуя своей свободой, меломаны копируют запрещенные западные пластинки на рентгеновские снимки — это увлечение получает весьма двусмысленное название «музыка на костях». Любопытно, что официальная власть, в свою очередь, будто бы подхватывает эту игру в некромантию, обвиняя распространителей самиздата в том, что те «воруют души советской молодежи». С появлением магнитной ленты, доступной, в отличие от рентгенограмм, широким массам, чиновники и вовсе остаются ни с чем, в бессилии наблюдая за тем, как ненавистное «западничество» проникает сквозь стремительно ветшающий «железный занавес».

Тема культурного проникновения и со-проникновения является основным лейтмотивом экспериментального фильма Тосио Мацумото «Для разбитого правого глаза», который выходит на экраны в 1969 году — что интересно, в один год с переизданием «Диалектики просвещения» Адорно и Хоркхаймера, позже именно в этой редакции переведенного на английский, а затем и на другие языки. Обе работы, по сути, документируют один и тот же феномен — конечно, их авторы занимают разные позиции и вещают из разных эпох, но и там и там можно ощутить, как, наблюдая за всем происходящим, они испытывают странное чувство — смесь удивления и замешательства. Визуальный кавардак, учиненный Мацумото, демонстрирует зрителю кадры студенческих протестов и дискотек, спортивных гонок и арт-перформансов, фрагменты съемок трансгендерного мужчины, надевающего женское белье и наносящего макияж — все под смесь шума, рок-музыки конца 1960-х и записей японской пропаганды. Именно этот видео-коллаж позже послужит источником вдохновения для Раби Беаини в его работе над пьесой «Для правой красной руки». Пространство экрана у Мацумото разделено на две половины, показывающие разные видеофрагменты. Пространство сцены у Беаини разбивает его ансамбль из восьми музыкантов на два симметричных квартета — в каждом по гитаристу, тромбонисту, вокалисту и барабанщику. Характер пьесы ливанского композитора взрывной и хаотичный — как и у японского фильма у нее нет четкой структуры. «Моя трактовка искажена», — объясняет Беаини. «[Она] про путаницу, которую новые медиа и средства массовой информации вносят сегодня в функционирование общественно-политической среды»16.

Тогда как Адорно, Хоркхаймер и Мацумото пока только наблюдают за ранними процессами формирования «горизонтального» общества, Беаини уже живет в этой новой ризоматической реальности. С развитием интернета культура окончательно превращается в хаотичный коллаж из бесконечных альтернатив, а лучшей метафорой для ее схватывания становится лента новостей в «Фейсбуке», не имеющая ни начала ни конца. В эпоху фейковых новостей и пост-правды экспертное мнение обесценивается, и мы уже без удивления обнаруживаем, что больше доверяем алгоритмам музыкальных стриминговых сервисов, чем «авторитетным» культурным изданиям. В эпоху блэк-металлистов, проявляющих заботу об окружающей среде, рейвов в музеях классического искусства и христианских рэп-исполнителей любые жанровые границы превращаются в набор тегов – а те, в свою очередь, становятся очередным репрессивным инструментом неолиберальной экономики.

Революцию не покажут онлайн

Можно вспомнить, как буквально несколько лет назад теоретики восторженно наблюдали за развитием интернета и один за другим предрекали культурную революцию, которая обещала наступить вслед за технологическим скачком. «Дешевое программное обеспечение и затраты на производство, возможности для общения и распространения музыки и видео, которые дают социальные сети, а также цифровой доступ к несметным объемам данных и знаний — вот некоторые из двигателей этой культурной революции»17, напишет в предисловии к альманаху «Сейсмографические звуки: видения нового мира» этномузыковед и журналист Томас Буркхальтер в июле 2015 года. В следующем году его выставочный проект с одноименным названием будет представлен в параллельной программе «Новых географий» CTM, и наблюдая за тем, как разворачивается в пространстве этот яркий, многоцветный и разнообразный калейдоскоп медиа-инсталляций и видеоработ от художников со всего мира, все еще можно ощутить некоторый прилив оптимизма. Пройдет всего год и природа этого оптимизма будет казаться иррациональной, а интернет и новые технологии станут ассоциироваться скорее с неуловимыми кампаниями правых популистов и авторитарных режимов. Политика эпохи Трампа, Путина и «Брекзита» установит свой вектор развития, диаметрально противоположный концепции «новых географий» — сегодняшняя повестка дня рассматривает скорее ригидность границ, вплоть до их полного закрытия. Тот же Берлин, в котором еще вчера возносили хвалу новому, свободному от предрассудков обществу, сегодня коллапсирует, наблюдая за успехом ультраправой партии «Альтернатива для Германии» на парламентских выборах. Тема фестиваля CTM 2018 года —  «Смятение». Это простое на первый взгляд слово в полной мере отражает репрессивную сущность новой эпохи и четко описывает эмоциональное состояние, в котором находится западный мир, вынужденный столкнуться с Другим лицом к лицу.

В то время, как конец света становится все более реальным, конец капитализма, напротив, приобретает все более фантастические очертания — так сегодня можно перефразировать известный тезис, впервые сформулированный теоретиками марксизма Фредриком Джеймисоном и Славоем Жижеком. С этого утверждения начинается повествование в книге «Капиталистический реализм»18 британского философа и музыкального критика Марка Фишера. Анализируя фильм Альфонсо Куарона «Дитя человеческое», он обращается к ощущению того, что сегодня «капитализм является единственной жизнеспособной политической и экономической системой», а затем делает удивительно точный прогноз на будущее, приводя в пример детали устройства мира-антиутопии, представленного в фильме. Фишер считает, что мы зашли настолько далеко, что «теперь невозможно даже вообразить непротиворечивую альтернативу»19 реальности, то есть даже наше бессознательное использует сценарии взаимопроникновения репрессивной власти и свободного рынка, создавая вымышленные миры, в которых «лагеря и сетевые кофейни прекрасно уживаются вместе»20. После чего замечает, что мы превратились в пассивного «зрителя-потребителя», который «пробирается сквозь руины и останки»21 наших прежних верований, что пали жертвами в проигранной борьбе с капитализмом.

Конечно, такая радикально пессимистическая позиция вряд ли может стать спутником счастливой жизни, и поэтому мы постоянно разрабатываем защитные механизмы. Прекрасно осознавая тот факт, что капитал одержал безоговорочную победу, человечество пытается замаскировать драматический эффект от своего поражения — например, начиная говорить на языке неолиберального дискурса. Мы вещаем о личной эффективности, свободной конкуренции как двигателе прогресса и о том, что культурный рынок наконец-то получил всестороннюю оценку специалистов и был разбит на целевые сегменты, в котором каждый найдет для себя то, что ему по душе. Вспоминая Адорно и Хоркхаймера, культурная индустрия сегодня действительно занимается «надувательством», но это работает лишь потому, что мы сами с радостью позволяем ей себя обманывать.

Ниши и сегменты — это то, во что капиталистический реализм обратил жизнь современного обывателя, «потребителя культуры». Рок-музыка, превращенная в товар, предлагает сегодня своим покупателям широкий ассортимент различных видов протеста — от «облегченной» юношеской версии до серьезного системного бунтарства. Электронная музыка, когда-то наиболее эгалитарная и радикальная форма самовыражения, вовсю осваивает бюджеты транснациональных корпораций, выстраивая жесткую финансовую иерархию и эксплуатируя прекариат. Клубная культура превратилась в большой бизнес, функционирующий по принципу «фабрики хитов»22 Сибрука — со своими эрзац-звездами, поддерживаемыми армией безымянных гострайтеров. Мы перестали доверять мнениям музыкальных журналистов не потому, что все внезапно стали писать плохие обзоры, а из-за глубокого понимания принципов работы индустрии, где в абсолютном большинстве случаев в новостях и рецензиях оказываются те, кто заранее заложил расходы на пиар-кампанию в свой бюджет. Пока орудием популистов становятся fake news, маркетологи берут на вооружение fake reviews. В мире капиталистического реализма, где каждый человек уже стал товаром, границы становятся четкими, почти физически ощутимыми — и они пролегают у нас под носом, отделяя выигравших в борьбе за место под солнцем от тех, кто эту борьбу проиграл. В 2017 году принадлежность артистов к «независимой сцене» означает лишь то, что их агенты и менеджеры просто работают с нишевой аудиторией — условными любителями «альтернативного» кино и литературы, «альтернативность» которых является, конечно, еще одним симулякром, рожденным на свет рыночной машиной.

Когда постоянно находишься в подобных условиях, складывается ощущение, что избежать взаимодействия с этой машиной и вовсе невозможно. Так, даже один из самых ярких и, пожалуй, политически левых феноменов, возникших в музыке за последние несколько лет — экспериментальная клубная сцена или «клубная деконструкция», — сегодня переживает далеко не лучшие времена. Оригинальный стиль первопроходцев давно разобран на составляющие элементы, переведен в схемы, загружен в копировальные аппараты и поставлен на поток. То же самое произошло и с ключевой социальной составляющей — утопической идеей создания платформы для представителей гендерных, расовых и этнических меньшинств, поддержки тех, чьи голоса изъяты из современного клубного дискурса. Марк Фишер пишет, что капитализм способен конвертировать любое недовольство в продукт для продажи. Сегодня это называется cause-related маркетинг — новомодное направление, которое разрабатывается специалистами по развитию персонального бренда. Личные тренеры-консультанты звезд кино, телевидения, музыки и спорта советуют своим клиентам чаще высказываться на остросоциальные темы, обращаться к проблемам тех же меньшинств и пользоваться любой доступной возможностью оказания помощи нуждающимся. «Альтруизм и использование неравенства — ваш рецепт успеха», вещает со своей странички один из онлайн-тренеров по личной эффективности.
«Вы здесь, потому что хотите демократии!» — кричит в микрофон Чино Амоби во время своего концерта в Москве. Аудитория отвечает молчанием. Некоторые зрители, как и в случае с «конголезским» перформансом, начинают тянуться к выходу. Так наши защитные механизмы иногда дают сбой.

***
Чтобы пересечь границу, нужно сперва понять, где она пролегает. У российских деятелей культурной индустрии есть один универсальный способ повысить рыночную стоимость местного культурного продукта — назвать его «заметным на Западе». Любая активность российского музыканта в Европе или Северной Америке автоматически воспринимается здесь как большое достижение — даже если это короткое упоминание в прессе или выступление в каком-нибудь крохотном баре. Как бы местный артист не пытался работать с собственной идентичностью, если он принимает правила неолиберальной игры в индустрию, он в той или иной мере вступает в неоколониальные отношения — это правило, у которого не может быть исключений. Применяя такую формулу, можно отчасти объяснить и тот трепет, который российские кураторы и промоутеры испытывают перед западными артистами. Любой международный культурный проект, проводящийся на территории РФ, без особых проблем докажет вам, что условный европейский музыкант по умолчанию обладает набором привилегий. Его встретят в аэропорту и отвезут в гостиницу, поселят в отдельный номер и покормят ужином, покажут город, предоставят бэкстейдж и вовремя платят гонорар. Причем скорее всего это будет сумма, в разы превышающая гонорары их российских коллег, которые, в свою очередь, часто бывает счастливы только из-за того, что промоутер вернул им деньги за билеты.

Мы сидим в баре с Ильдаром Зайнетдиновым, руководителем ГОСТ ЗВУК — одного из самых «заметных на Западе» российских независимых лейблов. Ильдар рассказывает о своем опыте общения с журналистом крупного европейского издания на одном из российских фестивалей. На вопрос, почему его издание не пишет о русских музыкантах, журналист дает обескураживающий ответ: «Если вы, ребята, хотите, чтобы мы писали о ваших артистах — старайтесь предоставлять им лучшие условия для того, чтобы проявить себя, а не затыкать ими дыры в лайнапе. Парень, которого я вчера хотел послушать, играл в шесть вечера в пустой зал».
«Долгую темную ночь конца истории надо понять как удивительный шанс», пишет Марк Фишер в заключении своей книги. Радикальный пессимизм все же дает нам надежду на то, что несмотря на всю агрессию капитализма и давление государства «в ситуации, в которой ничего не может произойти, внезапно снова возможным становится всё, что угодно»23. Разобравшись в правилах и осознав, что любая стратегия так или иначе приведет к поражению, можно отказаться от игры — а можно попробовать одурачить соперника, особенно если тот крайне самоуверен и не способен представить себе, даже гипотетически, что его партия может быть проиграна. Там, где одни уткнутся в высокую бетонную стену с охраной и колючей проволокой, другие увидят груду камней, которую просто осталось разобрать.

Стас Шарифуллин – красноярский музыкант, междисциплинарный художник, куратор, кандидат филологических наук. 

Ссылки

  1. Burkhalter, Thomas (2016), “Outrage, Sorrow, Bitterness” in Seismographic Sounds: Visions Of A New World (Bern: Norient), p. 193.
  2. McDermott, Josh H., Schultz, Alan F., Undurraga, Eduardo A. & Godoy, Ricardo A. (2016), “Indifference to dissonance in native Amazonians reveals cultural variation in music perception” in Nature, vol. 535 (London: Macmillan), p. 547-550.
  3. Adorno, Theodor (1962), Einleitung in die Musiksoziologie (Frankfurt-am-Main: Suhrkamp). (Рус. пер.: Адорно Т. Избранное. Социология музыки. Москва: Политическая энциклопедия, 2008. С. 179.)
  4. DeNora, Tia (2004), Music In Everyday Life (Cambridge University Press), p. 21.
  5. Ibid.
  6. Аристотель, Метафизика (Рус. пер.: Москва: Институт философии, теологии и истории св. Фомы, 2006. С. 197.)
  7. Ibid.
  8. Ross, Alex (2007), The Rest Is Noise: Listening to the Twentieth Century (New York: Farrar, Straus and Giroux), p. 91. (Рус. пер.: Росс А. Дальше шум: Слушая ХХ век. Москва: Corpus, 2012. С. 78.)
  9. Ibid.
  10. Adorno, Theodor & Horkheimer, Max (1969), Dialektik der Aufklärung. Philosophische Fragmente (Frankfurt-am-Main: S. Fischer), p. 146. (Рус. пер.: Адорно Т. и Хоркхаймер М. Диалектика просвещения. Философские фрагменты. СПб.: Ювента, 1997. С. 149.)
  11. Ibid., p. 174. (Рус. пер: С. 179.)
  12. Ibid.
  13. Взятышева, Виктория (2017), «Раньше элитарная культура давала статус. Сейчас его дают рваные джинсы». Интервью с Джоном Сибруком, автором книги «Культура маркетинга. Маркетинг культуры» в интернет-газета «Бумага» (URL: http://paperpaper.ru/photos/john-seabrook)
  14. Seabrook, John (2001), Nobrow: The Culture of Marketing, the Marketing of Culture (New York: Vintage). (Рус. пер.: Сибрук Дж. Nobrow. Культура маркетинга. Маркетинг культуры. Москва: Ад Маргинем, 2005).
  15. Derrida, Jacques (1963), “Cogito et histoire de la folie” in Revue de Métaphysique et de Morale, 68e Année, No. 4 (Paris: Presses Universitaires de France), pp. 460-494.
  16. Шарифуллин, Стас (2017), «Развитие своего звука — это интересно» в Mixmag Russia (URL: http://mixmag.io/article/102537)
  17. Burkhalter, Seismographic Sounds: Visions Of A New World, p. 10.
  18. Fisher, Mark (2009), Capitalist Realism: Is There No Alternative? (Winchester: Zero Books), p. 1. (Рус. пер.: Фишер, М. Капиталистический реализм. Москва: Ультракультура 2.0, 2010).
  19. Ibid., p. 2.
  20. Ibid., p. 3.
  21. Ibid., p. 8.
  22. Seabrook, John (2016), The Song Machine: Inside the Hit Factory (New York: Norton). (Рус. пер.: Сибрук Дж. Машина песен. Внутри фабрики хитов. Москва: Ад Маргинем, 2016).
  23. Fisher, Capitalist Realism: Is There No Alternative?, p. 80.

 

Как стать оптимистом: 7 золотых правил

Все знают, чем отличается оптимист от пессимиста. Оптимист всегда видит стакан воды наполовину полным… Помните? Но люди хором обычно говорят: «Я реалист!» А по сути реалист – это то же пессимист, который боится сам себе признаться. Ведь жизнь сейчас не сахарная, поэтому реальность приблизилась к абсолютному негативу, к отрицательному отношению ко всему происходящему вокруг нас. Хотя стать оптимистом легко.

Хотите стать оптимистом? Так кто ж не хочет! Самое главное правило – действительно хотеть им стать. Полностью стараться забыть обо всем плохом вокруг и улыбаться каждой проблеме. Хотя нет! Проблем у оптимиста не бывает! На его пути встречаются небольшие интересные задачки, которые позволяют развиваться, делают жизнь разнообразнее.

Увидели совершенно новый взгляд на вещи? Следуйте этому принципу всегда! Да, мы уже начали изучать главные правила оптимиста. Это правило было первым — искать новый положительный взгляд на любую сложную и простую ситуации. А как звучат и в чем заключаются остальные семь советов как стать оптимистом из пессимиста?

Итак, 7 золотых правил, как стать оптимистом

  1. Всегда во всем искать только хорошее. Пошел дождь, а вы без зонта? Есть возможность устроить себе романтическую прогулку, вспомнить приятные моменты жизни, поразмышлять о будущем. Мерзко, холодно, мокро? А зато как приятно будет вернуться домой и принять теплую ванну! Имея бы вы зонт, вы бы не оценили настоящие прелести присутствия в вашем доме ванны и горячей воды. Ведь стать пессимистом вы всегда успеете.
  2. Смотреть на любую ситуацию с другой стороны. То есть старайтесь рассматривать все возможные варианты развития событий. Лежит гнилое яблоко. Что первое приходит на ум? Его есть нельзя, оно испортилось. Правильно, это один из вариантов. Но можно сказать, что это наоборот хорошо, так как означает, что оно настоящее, создано природой, как модно сейчас говорить «без ГМО», значит, другие яблоки с этого дерева будут вкусные и полезные. Сорвем другое яблоко, спелое, или дождемся, пока созреют остальные. Другая мысль: яблоко можно отдать птицам или другим животным, они будут благодарны такому лакомству. Мы ищем все возможные варианты. Таким образом расширяется видение на мир, на различные жизненные ситуации. Человек уже не будет закован в какие-то свои рамки и рамки, созданные обществом, родителями и другими уважаемыми людьми, а сможет находить различные выходы из обстоятельств, используя всю свою фантазию и ум.
  3. Постоянно улыбаться. Улыбкой мы позитивно настраиваеморганизм на положительное. При этом  душевные силы и внутреннее состояние всегда будет отличное. Про стрессы забудете навсегда, если будете с улыбкой смотреть на мир. Однако не всегда мы находимся в приятном расположении духа. Но все-таки старайтесь находить способы избавляться от плохого настроения. И как можно чаще улыбайтесь. Поможет стать веселее и поднять настроение и еда. 
  4. Общаться только со счастливыми людьми. Конечно, бросать с бедой другане стоит, но во время таких моментов надо черпать силы у жизнерадостных людей. Искать противовес в их облике. Заодно и друга развеселите, отвлечете от проблем. Если настоящих оптимистов в окружении нет, тогда смотрите по вечерам фильмы со счастливым концом, они вселяют надежду в светлое будущее. Не верите? Попробуйте сами во время полного уныния включить не мрачные новости любого телевизионного канала, а комедию, простую, с глупыми шутками и незатейливым сюжетом. Отвлечься от проблем вы точно сможете.
  5. Чаще уделять время хобби. Да, именно любимое занятие расслабляет, помогает отдохнуть, в то же время наполняет энергией. Без хобби, увлечения человек жить не может. Обязательно найдите его, если не нашли, а если нашли, молодцы! Теперь ваша задача — находить хотя бы полчаса в день на любимое увлечение. А в минуты особой тоски не просто полчаса, а даже весь вечер.
  6. Стать жить по-новому. Сложно? А вы делайте только то, что приносит удовольствие. Живите для себя, даже если вы хотите жить отдельно от родителей. Поверьте, это возможно. Стоит только внимательно еще раз перечитать первое и второе правила. Конечно, никто не отменял важные обязанности, но в остальное время можно же позволить себе не делать что-то неприятное, а заниматься только любимыми полезными делами.
  7. Говорить позитивные слова. Повторяйте про себя, что вы счастливы, идеальны, к вам прилипает удача, успех, вы притягиваете только хорошее. Вот так глупо повторяйте, мозг привыкнет и начнет в это верить. Вы увидите, что это действует. Достаточно один раз в сложной ситуации сказать себе «Я смогу! Я достоин! Я силен!» И все! Сразу станет легче, появится в худшем случае один грамм новых сил, а то и больше.

Гоните от себя всякий вред для здоровья. Оптимистом стать легко. Стоит только захотеть и выполнять эти семь ясных и коротких правил. А главное, совсем несложно жить и радоваться каждой минуте!

Подготовила психолог Барсукевич Т.Н.

 

 

Не ворчи: как ужиться с пессимистом?

 

 

«Муж стал ужасным пессимистом, всегда предполагает самое плохое развитие событий, ворчит по любому поводу. Как научить его замечать хорошее и вообще настроиться на лучшее?» — спрашивает читательница SHE. О том, почему пессимиста трудно перевоспитать, рассказала психотерапевт клиники «Инсайт» Людмила Юрганова.


Если мужчина выплескивает свои неудачи на женщину, обычно это является одним из вариантов семейной игры «опять не угадала», «успокой меня, иначе…», «повозись со мной», «поговори со мной». В общем и целом это укладывается в понятие «хочу по-другому, но не знаю как» и означает просьбу человека справиться и разобраться с его чувствами потому, что он с ними справляться не хочет. В результате женщина берет на себя постоянную ответственность за переживание мужем негативных эмоций и сама превращается в своего рода ведро, куда складывается весь негатив мужа. Со временем эта ситуация усугубляется. И новые методики успокоения, которые вы будете изобретать, совсем перестают работать.


Самое полезное в такой ситуации — вернуть высказанные эмоции мужу: «Зачем ты говоришь это мне?» или «Зачем ты говоришь мне это сейчас?». Важно вернуть информацию, разграничить свои эмоции и чувства от чувств и эмоций мужа, спросить, что он сам предполагает делать. Можно предложить подумать над проблемой в этот раз вместе, но дать понять, что в следующий раз он разберется с эмоциями сам.


Разграничивайте: если у близкого человека случается плохое событие и он тут же «вываливает» все эмоции на вас, а вы принимаете их, — это всегда семейная игра. Но если реальных неприятностей нет, а у человека постоянно без причины плохое настроение и апатия и он не радуется даже радостным событиям в жизни, — это может говорить о начале болезни, когда развивается депрессивное расстройство личности. В этом случае обычно требуется помощь специалиста.

Think Insights — Типы заинтересованных сторон # 11: Как определить пессимиста?

Если стакан всегда наполовину пуст, а не наполовину полон, то знайте, что имеете дело с пессимистом. Этот тип коллег может быть довольно утомительным и угрожать продуктивности в офисе.

Пессимист редко бывает в хорошем настроении, всегда готов к худшему и является страстным скептиком. Пессимист — довольно сварливый сверстник. Проблемой такого типа коллег является его негативное отношение, которое быстро передается остальным сотрудникам.Поэтому чрезвычайно важно знать, как вести себя с пессимистом.

Характеристики пессимиста

Когда человек пессимистичен, он во всем видит только плохое. Пессимисты почти всегда без исключения видят ситуацию в негативном свете.

  • Когда начальник просит 1:1, это может означать только увольнение может означать
  • Представлен новый сотрудник; О Боже! Теперь все скатится в хаос
  • Работа над проектом в команде может закончиться только катастрофой!

Пессимистам трудно представить, что вызов или повседневная ситуация могут быть положительными.Они сосредотачиваются на всех наихудших сценариях и готовятся к ним. В действительности, однако, часто бывает наоборот: пессимисты не приносят пользы команде; они тормозят плавный поток. Когда он занят раскрашиванием всего в черный цвет, он забывает сосредоточиться на самом главном — на работе. Их сопротивление и скептицизм являются продуктами года грязи года.

Несмотря на то, что пессимист обладает раздражающими качествами и порой доводит до полного безумия, ему каким-то образом всегда удается склонить людей на свою сторону.Его мрачное настроение и негативные видения, к сожалению, относительно быстро заражают команду:

  • Настроение в офисе становится все хуже и хуже
  • Его последователей подливают масла в огонь, и пессимист получает дальнейшее влияние

Пессимист с первого взгляда

  • В основном отрицательный
  • Всегда готов к худшему сценарию
  • Связывается со своей негативной настройкой (обеспечивает плохое настроение)
  • Положительные события не могут их убедить
  • Предотвращает творческие идеи
  • Трудно принимать решения

Как вести себя с пессимистами

Пессимизм глубоко укоренен в личности человека.Если перемены вот-вот произойдут, пессимист ничего в них не хочет. Не позволяйте его негативному настрою заразить всю команду.

Лучший способ добиться этого — сознательно демонстрировать свои достижения, вместе размышлять и перерабатывать неудачи и обеспечивать хорошее настроение на рабочем месте. Невежество также не является решением, когда имеешь дело с пессимистами. С другой стороны, их в целом недоверчивое отношение иногда провоцирует проблемы, которые остаются скрытыми от оптимистов.

Поэтому целесообразно прислушаться к возражениям пессимиста, а не категорически отвергать все как безрадостное и безнадежное.Задача состоит в том, чтобы отличить серьезные возражения от чистого пессимизма.

Будь мы скорее оптимистичны или пессимистичны, решает в дни раннего детства. Любой, кто растет в безопасной среде, меньше боится и оптимист во взрослой жизни. Пессимисты, с другой стороны, рано узнают, что разумно приспосабливаться к негативным сценариям и связанным с ними опасностям. Однако более поздние переживания всегда могут привести к развороту , то есть оптимист может стать пессимистом, а пессимист может стать оптимистом.

APAMLAHarvardVancouverChicagoIEEEThink Insights (24 марта 2022 г.) Типы заинтересованных сторон № 11: Как определить пессимиста? . Получено с https://thinkinsights.net/consulting/stakeholder-pessimist/ . Типы заинтересованных сторон № 11: Как определить пессимиста? Think Insights — 24 марта 2022 г., https://thinkinsights.net /consulting/stakeholder-pessimist/ Think Insights 4 мая 2021 г. Типы заинтересованных сторон № 11: Как определить пессимиста?. , просмотрено 24 марта 2022 г., https://thinkinsights.net/consulting/stakeholder-pessimist/>Think Insights — Типы заинтересованных сторон №11: Как определить пессимиста?. [Интернет]. [По состоянию на 24 марта 2022 г.]. Доступно по адресу: https://thinkinsights.net/consulting/stakeholder-pessimist/ » Типы заинтересованных сторон № 11: Как определить пессимиста?. » Think Insights — по состоянию на 24 марта 2022 г. net/consulting/stakeholder-pessimist/ » Типы заинтересованных сторон # 11: Как определить пессимиста?. » Think Insights [Online].Доступно: https://thinkinsights.net/consulting/stakeholder-pessimist/. [Проверено: 24 марта 2022 г.]

Искусство быть счастливым пессимистом

Миром правит культ «позитивности». Благодаря бесчисленным книгам по самопомощи, банальным лозунгам в социальных сетях и сообщениям с добрым утром в WhatsApp этот культ заставит вас поверить, что «Думай позитивно» — это волшебная таблетка психического здоровья. Нажмите один, чтобы мгновенно сделать этот полупустой стакан наполовину полным, а все вокруг вас ярким и солнечным.

Но не больно ли постоянно казаться оптимистом, даже когда мы встревожены и увязли? А как насчет тех из нас, кто от природы смотрит на мир более сдержанно? Когда дела явно не в порядке, можем ли мы действительно включить эту кнопку «Будь оптимистом» и чувствовать себя хорошо?

Оказывается, с практической, физиологической и психологической точки зрения пессимизм не всегда является злодеем, каким его изображает популярная культура. И во многих отношениях некоторые формы пессимизма также могут работать нам на пользу.

Аргументы в пользу конструктивного пессимизма

Прежде всего — позитивный настрой — это здорово. Нам всем нравятся веселые люди вокруг нас. С меланхоликом расправляются недолго. И наш жизненный опыт говорит нам, что жизнь легче, когда мы полны надежд и веселы. Кроме того, большое количество исследований показывает, что оптимизм полезен для здоровья. Исследования показали, что люди с оптимистичным настроем менее подвержены сердечным заболеваниям, инсульту и раку. Неудивительно, что на нас постоянно оказывает социальное давление, заставляя нас быть вечными оптимистами.Вот в чем проблема.

Эксперты считают, что наши настроения и точки зрения являются частью спектра оптимизма-пессимизма. На противоположных концах этого спектра находятся чистые оптимисты, которые могут быть оторваны от реальности, и чистые пессимисты, которые могут быть несчастными, по словам доктора Элизабет Скотт, автора и отмеченного наградами блогера по управлению стрессом и эмоциональному благополучию.

В то время как пуристы составляют незначительное меньшинство, большинство из нас находится где-то в середине спектра.И хотя, как правило, большинство из нас настроено оптимистично в отношении одних областей нашей жизни и не столь оптимистично в отношении других, наше естественное состояние склоняется к одному из двух концов спектра, пишет доктор Скотт в статье, проходящей медицинский обзор.

Таким образом, по словам доктора Алока В. Кулкарни, старшего консультанта-психиатра в институте психического здоровья в Хубли, «оптимизм, хотя и желателен, не является стандартным состоянием ума для всех». Это зависит от различных факторов — врожденных черт, стабильного воспитания, позитивных жизненных событий, чувства безопасности и позитивного отношения к самооценке, представлению о себе, самооценке и самоидентификации, — уточняет доктор Кулкарни.Отсюда следует, что большинство людей либо в целом оптимистичны, либо в целом пессимистичны из-за своих врожденных черт и того образа жизни, который у них был с детства через отрочество и юность.

Важно отметить, что «невозможно коренным образом изменить человека», — говорит доктор Рагху К., главный психиатр многопрофильной больницы в Бангалоре. По его словам, существует социокультурное измерение того, как мы думаем об оптимизме и пессимизме. «Ничто не является пустой тратой в природе», — говорит он.Если определенная черта существует, то она имеет свое применение в нашей жизни и выживании. Но то, как мы рассматриваем или классифицируем черту — положительную или отрицательную, хорошую или плохую, — это всего лишь социальная конструкция. Проще говоря, у общества есть свой собственный способ создания нарратива. Если он благосклонно относится к определенной черте, то любой, кто проявляет эту черту, считается положительной личностью, и наоборот.

В контексте пессимизма мы знаем, что это была полезная черта на протяжении всей нашей эволюции, потому что нервозность, тревога и беспокойство о том, что может пойти не так, спасали нам жизнь.Но большинство современных обществ, включая наше, рассматривают пессимизм как негативную эмоцию. И поэтому те из нас, кто не оптимистичен по своей природе, отчаянно хотят отречься и подавить свои пессимистические инстинкты, даже несмотря на то, что борьба за то, чтобы стать оптимистом, иногда более болезненна, чем быть пессимистом.

Ирония здесь в том, что склонность навязывать позитив и сопротивляться негативу может на самом деле причинить вред тем, кто действительно встревожен. Психолог и писатель доктор Дуглас Лабир говорит, что психическое здоровье и благополучие проистекают из принятия «плохих чувств», а не отталкивания их.Он говорит, что хотя медитация, йога и другие практики ума и тела могут помочь нам справиться с негативом, этот процесс должен начинаться с принятия наших так называемых негативных эмоций.
Таким образом, подводя итог словам доктора Рагху, «если вы родились с определенной чертой, вам нужно принять ее и рассматривать как свою силу». И это относится и к пессимизму.

Как принять пессимизм

Это не означает, что все мы должны активно развивать более пессимистический взгляд на жизнь.Но если мы от природы склонны к пессимистическому мировоззрению, как мы можем использовать эту черту как силу?

Некоторые преимущества пессимистического мировоззрения связаны с тем, как такие личности думают и ведут себя. Чаще всего они ожидают негативных результатов и приятно удивляются, когда все действительно идет хорошо. Поэтому неудивительно, что исследование 2013 года, опубликованное в Journal of Research in Personality, показывает, что люди с негативным мировоззрением лучше, чем их более оптимистичные сверстники, когда речь идет о создании сетей безопасности, оставаясь готовыми (практически и эмоционально) к плохим ситуациям и придерживаясь своего мировоззрения в кризисных ситуациях.Мы также можем предположить, что, поскольку пессимисты сосредоточены на том, чтобы видеть препятствия на своем пути, они лучше оценивают риски и избегают их.

Исследования показывают, что хроническая склонность пессимистов к негативным ожиданиям (диспозиционный пессимизм на языке психологов) также может быть большим преимуществом, особенно в сфере отношений.

Исследование, опубликованное в Journal of Personality and Social Psychology, приходит к выводу, что иногда излишний оптимизм может стать помехой в браке или отношениях, поскольку он мешает парам активно участвовать в решении проблем.И наоборот, пары, у которых более осторожный подход к своим отношениям, как правило, испытывают больший успех и удовлетворение в долгосрочной перспективе, потому что они начинают с более низкими ожиданиями относительно способности друг друга адаптироваться и, следовательно, прилагают больше усилий.

Существует также способ использовать пессимизм в качестве стратегии управления тревогой и решения сложных жизненных ситуаций. Психологи называют это «защитным пессимизмом», и он основан на том факте, что люди с негативным мировоззрением склонны зацикливаться на наихудших сценариях и впадать в тревогу.Тем не менее, сторонники защитного пессимизма используют эту черту, чтобы на самом деле работать лучше, чем если бы они думали позитивно.

Когда защитный пессимист начинает тревожиться по поводу какого-то события или ситуации, он сначала резко снижает свои ожидания, а затем конкретными и яркими способами обдумывает все, что может пойти не так. В процессе она может создать план действий, чтобы справиться со всеми потенциальными неудачами. Чтобы лучше понять, подумайте о предстоящем публичном выступлении, которое заставляет вас нервничать.Используя принципы защитного пессимизма, начните с того, что скажите себе, что это будет катастрофа. Затем подробно представьте все наихудшие сценарии — вы забудете ключевую точку данных, споткнетесь о провод микрофона и так далее.

Видя, как эта катастрофа разворачивается перед вашим мысленным взором, вы готовитесь к конкретным действиям по смягчению последствий — вы носите с собой карточку-подсказку с точкой данных, вы просите у организаторов беспроводной микрофон и так далее. Таким образом, вы чувствуете себя более уверенно и, следовательно, меньше беспокоитесь.

Вишенкой на торте, конечно же, является то, что теперь вы очень хорошо подготовлены, лучше подготовлены, чем если бы вы думали, что мероприятие получится великолепным.

Действительно ли пессимизм влияет на ваше здоровье? Спросите у японца

Все и их тети считают, что оптимисты здоровее пессимистов. Однако реальность такова, что на каждое исследование, подтверждающее пользу оптимизма для здоровья, приходится другое, показывающее большую продолжительность жизни пессимистов. Финское исследование связывает пессимизм с сердечными заболеваниями, но британское исследование не находит никакой связи между позитивным настроем и долголетием.Таким образом, вопреки распространенному мнению, научные данные в поддержку пользы оптимизма для здоровья или вреда пессимизма неубедительны, противоречивы и спорны.

Исследование 2017 года, сравнивающее взрослое население Америки и Японии, является хорошей ссылкой в ​​этом контексте. Исследование, озаглавленное «Связь положительного влияния с липидами крови: культурная перспектива», показало, что американцы с большей вероятностью имеют более здоровый уровень холестерина и менее склонны к избыточному весу, если они настроены оптимистично.Но для японцев такой связи обнаружить не удалось. В восточноазиатских культурах, например в Японии, положительные эмоции не воспринимаются положительно и считаются отвлечением. Но как это ни парадоксально, японцы, как известно, ведут долгую и здоровую жизнь. Итак, если пессимизм нездоров, то чем объясняется парадокс Японии?

В таких исследованиях невозможно найти точную причину и следствие. Но посмотрите с социокультурной точки зрения, и ответ кажется ясным. В американском обществе оптимизм является сильно усиленной ценностью, тогда как в Японии культурный акцент делается на жизнь с осторожностью.Так что, возможно, не оптимизм или пессимизм, а наша способность жить в гармонии с преобладающей культурой делает нас здоровыми или нездоровыми.

Худшее еще впереди?

Вы можете быть уверены, что шведы первыми приветствуют все противоречащее действительности. Это верно и в отношении счастливого пессимизма, который получает широкое распространение в Швеции. Борясь с давлением, требующим, чтобы их считали безжалостно положительными, многие шведы поддерживают растущий культ, который продвигает здоровое негативное мышление.На самом деле, курс под названием «Негативное мышление: лучше этого не будет» Иды Халлгрен, практического философа и психолога, закончился за день.

Психолог и комик Маттиас Лундберг, соавтор книги о счастливом пессимизме, пишет, что нельзя отрицать силу оптимизма, но индустрия самопомощи «исказила этот термин».

«Безграничный позитив каким-то образом стал необходимым условием счастья. И в этом допущении может таиться большая опасность», — цитируется он в статье, опубликованной в ведущей шведской газете.

Курс Халлгрена, кстати, построен вокруг трех фаз пессимизма. Он начинается с греческих стоиков, продолжается «гуру» пессимизма XIX века Артуром Шопенгауэром и заканчивается буддизмом. Халлгрен объясняет, что движение за негативное мышление заключается в признании реальности, «даже неприглядных моментов», а не в ожидании худшего от жизни.

 

Пессимизм и как с ним справиться – обзор #MTtalk на этой неделе

«Всегда занимайте деньги у пессимиста.Он не будет ждать его обратно.

Оскар Уайльд, ирландский писатель

Некоторые люди видят стакан наполовину полным. Другие видят его полупустым. А еще есть люди, которые не беспокоятся о том, что стакан наполовину полон или наполовину пуст — они беспокоятся о том, чтобы уронить стакан.

Интересно, во всех семьях и офисах есть пессимист? В нашей семье есть Морин. Она наш постоянный «сгусток радости», которому удается во всем видеть негатив.

Пессимизм в жизни

Например, если у кого-то появится идея для семейного отдыха, Морин может тут же составить подробный список причин, по которым это не сработает.Плюс подробный анализ того, что может пойти не так. Что еще хуже, по ее словам, пойдет не так, потому что так всегда бывает.

Она также предсказывает погоду и регулярно предсказывает плохую погоду в день торжества, даже если до него еще несколько месяцев. Если это будет в ноябре, это будет «катастрофа», потому что она никогда не посещала мероприятия с хорошей погодой в ноябре. Или в августе. Или в апреле, если уж на то пошло. Жизнь Морин кажется прожитой в безжалостной плохой погоде.

Морин также является экстрасенсом отношений.Ну вроде. Только за плохое. Она просто знает, что « никогда не выйдет на работу» между теми, кто состоит в новых отношениях, обручился или — не дай бог — женился.

Она видит судебные процессы, расставания, неприятные разводы и даже случайные убийства на семейном горизонте. Может быть, именно поэтому она сама не заинтересована в отношениях: она просто знает, что у них будет катастрофический конец.

Пессимизм: всегда прав… и самодовольство

Когда мы все в конце концов благополучно доберемся до семейного мероприятия, Морин определенно порадует нас своим темным присутствием.Ибо это будет ее смертью, если на мероприятии произойдет что-то плохое, а ее не будет, чтобы засвидетельствовать это — или, по крайней мере, чтобы сказать лично: «Я же говорил вам!»

А если ее нет, то она не сможет диагностировать у членов семьи самые страшные болезни, какие только можно вообразить, если услышит малейший кашель или сопли.

Более того, Морин также является известным теоретиком заговора. Все подозрительно — от 5G до ситкома, впервые вышедшего в эфир 20 лет назад. Один убьет вас, другой предназначен для промывания мозгов.

«Я знаю, ты этого не видишь, — говорит она, — но однажды ты увидишь, что я была права». Да, хорошо, Морин, мы поняли. Все и вся в мире хочет нас достать.

Версия Office

На радостной и веселой встрече, когда кто-то предлагает отличную идею по улучшению рабочего процесса, пессимист — это человек, который говорит им, что это никогда не сработает.

Пессимист также знает, что так никогда не делалось , потому что это никогда не сработает, и ему быстро удается высосать энергию из комнаты.

Это также человек, который не вызвался помочь местному благотворительному проекту, потому что «люди этого не оценят». И они знают, что компания определенно скоро разорится, потому что продажи в предыдущем месяце были низкими.

Офисный пессимист знает обо всех плохих новостях, происходящих в любой точке мира. Они также любят негативные разговоры. И если вы не будете настороже, их негатив может отразиться на вас и заставить вас чувствовать себя усталым и совершенно немотивированным.

По словам доктора Мартина Селигмана, которого часто называют отцом позитивной психологии, мы запрограммированы на пессимизм. Он считает, что в древние времена нам как виду сослужило хорошую службу пессимистическое отношение к завтрашнему дню. Это помогло нам по-другому думать о будущем — потому что помогло нам выжить.

Вы найдете то, что ищете

Однако сегодня мы знаем, что чрезмерный пессимизм вреден для нашего благополучия из-за его негативного влияния на наше физическое и психическое здоровье.Быть оптимистом не значит плавать в розовом «облаке разума» весь день. Это просто означает, что вы можете переформулировать негативные мысли, чтобы более реалистично представить правду о ситуации.

Это также о понимании того, что в ваших силах контролировать в любой ситуации, вместо того, чтобы застрять в состоянии выученной или предполагаемой беспомощности. Например, когда коллега не дружелюбно приветствует вас утром — и вы чувствуете, что ваш день испорчен, потому что «люди такие недружелюбные» (пессимистическая мысль).

Если вместо этого вы переформируете свое мышление, чтобы увидеть своего коллегу как человека в плохом настроении, вы больше не будете воспринимать «людей» как недружелюбных. Это более обнадеживающая и оптимистичная точка зрения, которая, вероятно, повлияет на ваше отношение к другим.

В приведенных выше примерах я описал крайних пессимистов. Большинство людей на самом деле находятся на континууме пессимизма и оптимизма. Конечно, быть крайне пессимистичным непродуктивно. Тем не менее, также нехорошо быть слепым оптимистом — и отказываться видеть предупреждающие знаки в опасной ситуации такими, какие они есть.

Как справиться с пессимизмом

Во время нашего #MTtalk Twitter В чате в прошлую пятницу мы говорили о том, как справиться с собственным и чужим пессимизмом. Здесь вопросы, которые мы задавали, и некоторые из ваших самых проницательных ответов:

Q1. Что вызывает у вас пессимизм? Почему?

В нашем опросе в Твиттере на прошлой неделе многие люди сказали, что негативные разговоры, как правило, заставляют их чувствовать себя пессимистично. Некоторые из причин поделились во время чата, включая следующее:

@carriemaslen Мы можем стать пессимистами, если не видим пути к радости, продуктивности, удовлетворению или чему-то положительному.

@SizweMoyo Новости. Я часто не могу поверить, что люди все еще такие же невежественные, жестокие и идиотские, какими они могут быть иногда в новостях и по всему миру. И люди, которые просто не хотят понимать других, это действительно заставляет меня чувствовать себя пессимистично.

Q2. В чем разница между пессимизмом и реализмом?

@realDocHecht Пессимизм может нанести вред, заставляя вас вообще бездействовать. Выявляет негативные стороны ситуации. Реализм позволяет корректировать свои действия и видеть информацию такой, какая она есть, а не выделять негатив.

@Ganesh_Sabari Пессимизм: общая склонность смотреть на темную сторону и ожидать худшего во всем. Реализм: атрибут принятия фактов, предпочтение практичности и буквальной истине.

Q3. Некоторые люди рождаются пессимистами или мы пессимизму учимся?

Мнения по этому поводу разделились, и большинство участников считают, что мы учимся быть пессимистами.

@harrisonia Нет, люди не рождаются пессимистами. Оптимизм и пессимизм являются результатом среды, в которой мы выросли.У нас есть возможность изменить наше восприятие, принятие и окружающую среду.

@llake Хотя я лично считаю, что наше воспитание является фактором, я также считаю, что эпигенетика отпечатывает наследие в наших генах. Так что возможности есть, в зависимости от внешних факторов.

Q4. Заразен ли пессимизм? Как вы можете защитить себя или других от заражения?

@Yolande_MT Относитесь к пессимистическим разговорам как к вирусу: практикуйте социальное дистанцирование от негативных людей, надевайте «маску» против них (вашего отношения, слов и мыслей) и дезинфицируйте себя (найдите что-нибудь позитивное, чтобы послушать или прочитать, если вы подверглись пессимизму ).

@MResetRadio Мизери любит компанию! Это определенно так! Я просто пытаюсь сосредоточиться на себе — как говорит мой терапевт, «оставайся на моем собственном коврике для йоги». Они могут быть негативными, но я сосредотачиваюсь на том, чтобы не допустить этого. Я ухожу от разговора, если нужно.

Q5. Как пессимизм может служить нам?

Некоторые люди считают, что пессимизм только подпитывает страх и негатив, но на самом деле он может иметь и положительную цель:

@JusChas Это определенно может помочь нам в аспекте планирования незнакомства.Это может добавить немного осторожности, а при переворачивании извлекать из него что-то хорошее.

@PmTwee Иногда пессимизм позволяет нам думать о плане Б, который необходим в незнакомых ситуациях.

Q6. Как определить, дальновиден человек или пессимистичен?

@MarkC_Avgi Узнав, почему они настроены пессимистично. Это все равно, что получить плохую оценку по математике за то, что дал только правильный ответ, не предоставив подробностей, как добраться до этого ответа.Давайте попробуем понять «почему», прежде чем судить о пессимизме.

@SayItForwardNow Тот, кто дальновиден, является провидцем, который может определить потенциальные проблемы и спланировать их. Пессимист редко верит в положительные возможности!

Q7. Если пессимизм — это такая же вредная привычка, как и любая другая, то как к ней относиться?

@Limha75 Это может быть чье-то слепое пятно, и они действительно понятия не имеют. Сказать: «Я не уверен, понимаете ли вы это, но люди могут воспринять то, что вы говорите, как пессимистическое», может стать для них откровением.Или это может принести тебе тычок в глаз.

@GodaraAR Будьте оптимистичны, живите в хорошей компании, не отвлекайтесь.

@MicheleDD_MT Узнайте, что стоит за пессимизмом. Откуда это взялось? Чем это вызвано и почему? Если мы знаем «почему», мы можем начать менять образ мышления.

Q8. Какие стратегии вы используете с другом (или коллегой), который постоянно/неоднократно настроен пессимистично?

@miladechant 1. Поддерживайте с ними искренний диалог.Пессимизм часто имеет зернистые слои или если они столкнулись с дискриминацией в той или иной форме. 2. Пройдите с ними путь, а не бросайте их в море, чтобы они плавали в одиночестве.

@TheCraigKaye Используя открытые вопросы, утверждения, размышления и резюме.

Q9. Как менеджер, как вы можете свести к минимуму влияние пессимизма на моральный дух команды?

@JKatzaman Пессимисты играют определенную роль в командах. Они не дают людям перегреться, так же как оптимисты не дают группе переохладиться.Великие лидеры направляют группу к тому, чтобы держать их в порядке.

@kkopacz1 Предоставляйте людям возможность принимать решения, контролировать и влиять на свою работу. Единственная наиболее частая причина негатива на рабочем месте связана с тем, что им не разрешают вводить информацию.

Q10. Как возродить надежду в темные времена?

@Midgie_MT Оставаясь в моменте, делая вещи простыми и веря, что есть свет в конце туннеля. Имея также благодарность!

@LeadershipBEST Мы можем предложить им поучаствовать в чем-то, вовлечься, послужить другим, что поможет им забыть о собственных проблемах.Это даст им небольшой выброс эндорфинов, который напомнит им, что они тоже ценны и могут пригодиться как в хорошие, так и в плохие времена.

@sumeetjindalin Чтобы вернуться к свету из тьмы, вам нужно попрактиковаться. Точно так же, как выносливость не может быть построена мгновенно, ваша сила, чтобы оставаться позитивным, также нуждается в практике. Медитация может очень помочь.

Чтобы прочитать все твиты, взгляните на коллекцию Wakelet этого чата здесь.

появится в нашем следующем #MTtalk

В то время как некоторые люди в трудные времена впадают в пессимизм, другие поднимаются, чтобы стать лидерами, даже когда они не несут ответственности.По вашему мнению, какая самая заметная характеристика людей, готовых руководить, когда они не несут ответственности? Это их смелость действовать или они чувствуют, что у них есть цель? Чтобы посмотреть все варианты и отдать свой голос, нажмите здесь.

Полезные ресурсы

А пока вот некоторые ресурсы по теме, которую мы обсуждали:

Управление пессимистами

Оптимизм: скрытый актив

Теория надежды Снайдерса

Пережить кризис

Модель PERMA

Техника Азбуки

Шесть задач Уолдропа и Батлера Поведение

Обзор развития Хогана

Позитивное мышление, осознание мыслей, и рациональное мышление

Создание позитивной команды

Вы положительный или отрицательный Мыслитель?

Управление негативом команды

Когнитивная реструктуризация

Отдых, расслабление и сон

Медитация для управления стрессом

О пессимизме — Школа жизни

Пессимизм имеет плохую репутацию, но это одна из самых добрых и щедрых философий.Это потому, что нас часто огорчает и злит не разочарование, а ощущение того, что наши надежды не оправдались и что наша жизнь необычайно горька; что мы были выбраны для особого наказания. Пессимистические идеи говорят об обратном. Жизнь не случайно несчастна, говорят нам, она в основе своей глубоко трудна для всех. Это действует как противоядие от угнетающего современного требования смотреть на светлую сторону; позволяя нам сблизиться с другими вокруг честного признания некоторых действительно отрезвляющих реалий.

Вот некоторые из наших любимых пессимистических мыслей:

Мы успокаиваем себя количеством времени, которое нам осталось, привязывая нашу воображаемую смерть к дате средней продолжительности жизни, не помня, что задолго до того, как мы достигнем этой конечной точки, мы пройдем через годы растущей немощи, ужаса, как наши друзья отмирать, чувство, что мы больше не чувствуем себя в этом мире как дома, унижение, что любой, кто делает что-то значимое, моложе нас на десятки лет, унизительные проблемы с мочевым пузырем и наше собственное сексуальное отталкивание.Другими словами: мы никогда не должны сдерживаться от полезной паники по поводу того, как мало времени осталось.

Когда мы разрешаем одну большую тревогу, мы верим, что успокоение теперь снизойдет и удовлетворит нас: но все, что мы действительно когда-либо делаем, это освобождаем место для еще более ядовитого и агрессивного беспокойства, которое возникнет, как это всегда будет. Жизнь может быть только процессом замены одной тревоги другой.

Большая часть наших страданий вызвана нашими надеждами (на здоровье, счастье и успех).Поэтому самое доброе, что мы можем сделать для себя, — это признать, что наши печали не случайны и не преходящи, а являются фундаментальным аспектом существования, который будет только ухудшаться — пока не случится самое худшее.

Единственные люди, которых мы можем считать нормальными, это те, кого мы еще не очень хорошо знаем.

Мы оставляем особое место в наших сердцах для тех, кто не видит в нас смысла.

Лучший способ стать спокойнее и добрее — отказаться от всех; Путь к терпимости и терпеливому хорошему настроению лежит в осознании того, что человек просто безнадежно одинок.

Истинная мудрость: признание того, насколько часто мудрость просто невозможна.

Мирской успех — это утешительный приз для тех несчастных ведомых душ, которые перенаправили свое раннее унижение и чувство, что они недостаточно хороши, на «достижения», которые никогда не компенсируют безусловной любви, которой они в глубине души всегда жаждут напрасно.

Вместо того, чтобы воображать, что они могут чувствовать вину, люди, которые причинили нам боль, на самом деле обычно начинают нас ненавидеть — за напоминание им о собственной подлости.

Для паранойи о том, «что думают другие люди»: помните, что очень немногие любят, только некоторые ненавидят — и почти всем все равно.

Мы начинаем хорошо узнавать человека, когда он начинает нас сильно разочаровывать.

Выбор человека для женитьбы — это всего лишь вопрос решения, каким именно страданиям мы хотели бы себя подвергнуть.

Лекарство от увлечения: узнайте их лучше.

Пессимизм

«У нас есть два варианта.Мы можем быть пессимистами, сдаться и способствовать тому, чтобы худшее случится. Или мы можем быть оптимистами, использовать возможности, которые, безусловно, существуют, и, возможно, помочь сделать мир лучше. Выбор невелик». Ноам Хомский ​ В эпоху, отмеченную такими непреодолимыми причинами для беспокойства о состоянии планеты и будущем человечества, как наша, слово пессимизм получило удивительное количество негативных отзывов в прессе. Ноам Хомский в сборнике с красноречивым названием Оптимизм над отчаянием ставит вопрос об оптимизме и пессимизме как нечто вроде развилки: мы можем либо быть оптимистичны в отношении возможностей будущего, либо мы можем быть пессимистами, т.е.е. отчаянно, т. е. просто «сдаться». Точно так же и почти одновременно Стивен Пинкер в своей книге «Просвещение сейчас » выступает за веру в прогресс против того, что он считает широко распространенным течением «пессимизма» или веры в упадок культуры. Размышляя под другим углом, Мэрилин Робинсон наносит удар по «всегда модному» феномену культурного пессимизма, который имеет «негативное последствие подавления уровня притязаний, чувства возможного» или даже «поощрения своего рода мрачной паники». , коллективное состояние сна, в котором обращение к ужасным средствам инспирировано бредом смертельной угрозы.Даже нерожденный младенец в романе Иэна Макьюэна « Вкратце » мудро указывает на то, что пессимизм — это не что иное, как интеллектуальная слабость, отказ видеть, что дела никогда не были лучше, чем в современном западном обществе: «Пессимизм — это слишком просто…» Вообще неплохо быть хотя бы слегка скептичным, когда сталкиваешься с такими огульными заявлениями, такими разоблачениями того, что является очевидно или очевидно широко распространенным увлечением, — и мы должны быть тем более подозрительными, когда не приводится убедительных примеров явление, о котором мы все должны так остро осознавать.В конце концов: кто в наши дни называет себя пессимистом с какой-либо убежденностью? Где эти чернокожие толпы пессимистов, предрекающих гибель? Когда пессимизм был «в моде»? А кто сказал, что пессимизм — это то же самое, что верить в упадок или сдаваться в отчаянии? На самом деле гораздо труднее найти самопровозглашенного пессимиста, чем самопровозглашенного оптимиста, будь то в политике, философии, науке или повседневной жизни, и те немногие примеры, которые мы можем найти, вряд ли когда-либо будут простыми случаями.Таким образом, Джон Грей, возможно, наиболее печально известный своим пессимизмом философ, не будет использовать этот термин без оговорок: «Я пессимист», — говорит он в программе BBC Диски необитаемого острова . Эта осторожность, этот предварительный характер его самоописания и само прилагательное, которое он выбирает, чтобы смягчить его, говорят сами за себя: они раскрывают то, в чем пессимизм часто обвиняют и от чего приходится защищаться. Но вещи, которые мы чаще всего связываем с пессимизмом, далеки от того, чем он является на самом деле; они основаны на смеси опасений, предубеждений и опасений, которые не оправдывают себя.Ибо правда в том, что пессимизм, или философия, именуемая в собственном смысле слова пессимизмом, никогда не была привлекательной, никогда не была популярной и никогда, никогда не была легкой. Правда также в том, что пессимизм представляет собой гораздо более богатый, глубокий и интересный взгляд на жизнь, чем позволяет нам увидеть его притупленная версия. Кроме того, этот поверхностный взгляд на пессимизм не только притупляет истину пессимизма, но делает то же самое и с противоположной доктриной, известной как оптимизм. ***

Итак, что такое оптимизм и пессимизм? Стандартная точка зрения состоит в том, что эти термины просто относятся к выбранным нами ожиданиям относительно будущего: оптимист верит, что дела пойдут лучше; пессимист полагает, что все станет еще хуже.Помимо того факта, что это определение неверно трактует пессимизм (как и оптимизм) в важных аспектах, основная проблема с таким представлением как оптимизма, так и пессимизма заключается в том, что оно обрекает последний на провал. Если предполагается, что два прогноза говорят нам, чего мы можем ожидать и, следовательно, на что мы можем надеяться на будущее, то оптимизм, очевидно, побеждает по моральным соображениям. Интуиция подсказывает, что пессимизм ведет к отчаянию, которое, в свою очередь, ведет к смирению: к отказу от .Это опять же альтернативы Хомского: мы можем выбрать либо оптимизм , либо отчаяние (то есть: пессимизм). Если перед нами действительно стоит такой выбор, то Хомский прав, и сама этика выступает против пессимизма. Мы не должны быть пессимистами, если быть пессимистом означает отказаться от нашего общего будущего и от нашего ближнего. Вот вам и интуиция; теперь о фактах. Действительно ли пессимисты верят, что их мировоззрение обязывает их уйти в отставку? Это далеко не так: на самом деле во многих случаях верно как раз обратное.Джошуа Фоа Динстаг посвятил целую книгу утверждению, что существует пессимистическая традиция политической мысли и что пессимизм может быть источником мощного политического участия. Как еще можно объяснить тот факт, что одна из центральных фигур пессимизма, Альбер Камю, был также и одним из наиболее политически убежденных философов западной мысли? Проблема со взглядом на пессимизм здравого смысла заключается в том, что он опирается на ошибочное представление о том, чем на самом деле является пессимизм в его глубочайших и наиболее значительных проявлениях.Пессимизм, далекий от веры в то, что все станет еще хуже, в большинстве случаев вообще не имеет ничего общего с будущим: скорее, это философия, которая пытается дать место более темной стороне жизни, реальность зла, боли и страданий в человеческом (как и в животном) существовании. Кроме того, поскольку пессимизм ориентирован на взгляд в будущее, большинство философских пессимистов скажут вам, что быть пессимистом значит не ожидать худшего, а скорее вообще ничего не ожидать. Пессимизм скорее связан с ограничением того, что мы можем знать о том, что приготовила для нас жизнь. Следовательно, это вовсе не позитивная вера в упадок, а скорее негативная вера, отказ верить в то, что прогресс является данностью. Таким образом, тем людям, которые умно сказали бы: «Я не пессимист и не оптимист: я реалист», пессимисты могли бы ответить, что это просто еще один способ сказать, что они пессимисты, поскольку они воздерживаются от суждений о вопрос о том, что произойдет или не произойдет.Но этот взгляд на будущее — лишь второстепенная и производная часть того, чем философский пессимизм является в своем самом пылком и самом интересном проявлении: попытка нарисовать альтернативную картину реальности человеческой жизни. Это не та карикатура, к которой мы привыкли, а бьющееся сердце пессимизма. Это также его первоначальная концепция. ***

Быстрый перелистывание страниц истории говорит нам о том, что термины оптимизм и пессимизм впервые появились в начале восемнадцатого века.Это произошло в пылу философских дебатов о проблеме зла: о том, как всеблагий, всезнающий и всемогущий Бог мог допустить множество зол и страданий существования. Интересно, что оба термина изначально носили уничижительный и оппозиционный характер: они были придуманы как способы подавления противоположной философии, и этот уничижительный характер до сих пор цепляется за них. (По сей день человека все еще можно дискредитировать, назвав пессимистом или даже, в некоторых контекстах, оптимистом ).Оптимизм был первым, кто был придуман иезуитами, чтобы высмеивать знаменитую систему Лейбница, согласно которой мы живем в «лучшем из всех возможных миров», — и именно иезуиты также придумали пессимизм для обозначения противоположной точки зрения. Но именно знаменитый вольтеровский « Кандид», или «Оптимизм », обеспечил всемирный успех этого термина, пессимизм лишь медленно следовал за ним. Теперь, если мы посмотрим на то, что оба термина означают с философской точки зрения, это было связано с набором экзистенциальных вопросов, таких как: перевешивают ли блага существования его пороки? Стоит ли жить? Было бы лучше, если бы некоторые люди, или большинство людей, или любых людей никогда не существовали? Очень грубо, с одной стороны, «оптимисты» (такие, как Лейбниц и особенно горячо Александр Поуп) доказывали, что жизнь в целом хороша, что поэтому творение Божие оправдано, и поэтому зло существования не имеет места. Это не аргумент против доброты, не говоря уже о существовании Бога.С другой стороны, «пессимисты» (такие как Вольтер и Давид Юм) утверждали, что оптимисты не придали достаточного значения глубине человеческих страданий: дело не только в том, что зла больше, чем благ жизни, но и в том, что зло имеет больший вес — оно имеет большее значение, когда мы сводим балансы. По словам философа Пьера Бейля, одного часа настоящих страданий достаточно, чтобы перевесить чашу весов в течение пяти или шести комфортных дней. Поэтому, принимая во внимание ужасающий потенциал человеческих страданий, ужасные крайности, до которых может доходить страдание, существование — это ставка, которую не следовало делать.Лучше не существовать, утверждал самый мрачный из этих философов, чем существование, в котором страдание могло бы принимать такие ужасные формы. И все мы знаем, намекнули они, каковы последствия для Того, Кто сотворил нас такими.

Вкратце это теоретический вопрос оптимизма и пессимизма. Однако за этой теорией стоит глубокий этический импульс, одинаково активный с обеих сторон спора. Причина, по которой пессимисты так сильно возражают против системы оптимизма (согласно которой части могут страдать, но целое хорошо), состоит в том, что она игнорирует реальность страдания или, что еще хуже, объясняет его.Например, оптимисты утверждают, что мы страдаем, потому что согрешили, или мы страдаем, потому что боль полезна для нас, или мы страдаем по собственному выбору, поскольку у нас есть сила подняться над нашими страданиями. Этическое стремление пессимизма заключается в том, что это не способ говорить о человеческом опыте: это подразумевает отсутствие сострадания к нашим товарищам по несчастью или даже то, что это может усугубить их страдания. Нет утешения менее желанным, чем услышать в своем страдании, что вы страдаете бессмысленно; что вы страдаете из-за своих собственных действий.Это, говорят пессимисты, удваивает страдание с виной.

С другой стороны, оптимисты тоже движимы этическими мотивами, их аргумент состоит в том, что пессимисты преувеличивают человеческие страдания и, таким образом, они усугубляют страдание, добавляя к факту страдания отражение этого страдания. Пессимистов теперь обвиняют не только в неблагодарности своему создателю, но и в нравственной слабости: здесь уже есть мнение, что в пессимизме есть что-то отчаянное и безнравственное; что это провал воли.Эта моральная забота с обеих сторон, на мой взгляд, как раз и спасает обе философии: она придает им целостность, которой им недоставало бы, если бы они были просто абстрактными соображениями. Он демонстрирует чувство вовлеченности, которое принимает несколько форм на протяжении всей традиции, полностью раскрываясь в вопросе о том, как чутко и внимательно говорить о человеческом страдании: как найти язык сострадания и утешения, который, тем не менее, соответствует широте нашего опыта. . Это также то, что придает согласованность обеим традициям, которые определяются именно их этической оппозицией друг другу.Таким образом, то, о чем Вольтер и Руссо в своем знаменитом споре по поводу Лиссабонского землетрясения, на самом деле спорят, — это не абстрактный философский вопрос о том, живем ли мы в лучшем из всех возможных миров, а правильное обоснование утешения, а также надежды. Последнее слово поэмы Вольтера « о Лиссабоне Бедствие » — это, как известно, espérance . Таким образом, трагедия состоит в том, что на протяжении всей истории философии и вплоть до наших дней обе традиции не смогли распознать это этическое стремление в противнике и по-настоящему серьезно отнестись к противоположной философии.Отсюда разделение, которое сохраняется и сегодня даже в самом обыденном использовании терминов оптимизм и пессимизм; отсюда и карикатуры, возникшие с обеих сторон, особенно связанные с пессимизмом. И все же человек, наиболее ответственный за дурную репутацию пессимизма, — это также философ, чье имя наиболее тесно связано с пессимизмом: этот архи-пессимист Артур Шопенгауэр. ***

Причина этого в том, что Шопенгауэр в своем рассуждении о том, что жизнь отмечена глубоко и главным образом страданием, поскольку страдание есть самый конец жизни, приводит нас к точному заключению, что современные пессимисты больше всего стремится избежать: что мы должны перестать утверждать жизнь и вместо этого обратиться к смирению.Чтобы достичь «спасения», по мнению Шопенгауэра, мы должны радикально отвернуться от этого существования, что означает отвернуться от наших удовольствий, а также от наших страданий. Мы должны отказаться от счастья как от нашего идеала и выйти за пределы самих себя, своих желаний и особенно нашей воли, чтобы выйти за пределы мира.

Такого рода покорность, преследуемая темными аскетичными размышлениями, как будто подтверждает именно интуитивное представление о пессимизме как о роде безнадежности, философии отказа от .Это также поднимает два вопроса, которые затрагивают самую суть дурной репутации пессимизма. Во-первых, не является ли такой философский мрак очень сильным аргументом в пользу самоубийства? Во-вторых, не означает ли это, что мы должны просто перестать заботиться обо всем, включая наших ближних? Такого рода вопросы привели к дурной репутации не только конкретной разновидности пессимизма Шопенгауэра, но и пессимизма в целом. И все же Шопенгауэр был первым, кто ответил на эти вопросы способами, которых должно быть достаточно, чтобы изменить наше мнение.

Прежде всего: это не аргумент для самоубийства. Самоубийство, говорит Шопенгауэр, не есть ответ на проблему, поставленную существованием. Осознание реальности пессимизма должно поставить нас на путь философского и духовного просветления, на котором мы научимся понимать иллюзорность большей части наших знаний и даже нашей собственной идентичности: того, что отличает нас от других людей. Пессимизм призван помочь нам найти какое-то утешение в том, что наши страдания не случайны и не исключительны, а являются неотъемлемой частью нашего существования в этом мире.Истинное смирение для Шопенгауэра — это попытка достичь спасения, победив себя, что можно сделать, только живя в признании нашего человеческого состояния, а не выбирая вместо этого смерть (хотя то, что именно подразумевается здесь под «спасением», остается несколько загадочным). . ​ Еще одно заблуждение, связанное с пессимизмом, состоит в том, что его сторонники должны быть сторонниками самоубийств. Это не относится даже к Альберу Камю, философу, который утверждал, что самоубийство является самым важным философским вопросом.Напротив, канонические философы пессимизма выдвигают аргумент за аргументом против самоубийства, но в отличие от большинства аргументов против самоубийства, которые делают это в моралистических, законнических или теологических терминах, аргументы пессимистов глубоко чувствительны к опыту того, что информирует поступок во всей его трагической сложности и глубине. Их аргументы отличаются тем, что чаще всего они формулируются из внутрь этого опыта, а не извне, заглядывая внутрь.Они осознают, что самоубийство говорит нам что-то о самых темных уголках существования и о глубинах человеческих страданий. В их глазах это вовсе не действие, которое следует рекомендовать, а опыт, к которому следует относиться серьезно.

Что касается второго вопроса, Шопенгауэр вовсе не делает этику невозможной, он хочет, чтобы его аргумент стал основанием этики: возможно, нет ни одного философа, который придавал бы такое большое значение этическому механизму симпатии или сострадания, как Артур Шопенгауэр.Его центральная идея заключается в том, что, выходя за пределы нашей индивидуальной воли и следуя этике личного смирения, мы признаем, что в глубине души мы все связаны реальностью, которая больше и сильнее, чем наша индивидуальная идентичность; следовательно, я признаю ваше страдание своим страданием, вы признаете мое страданием своим, и мы все захотим сделать все возможное, чтобы уменьшить страдания, которые мы видим в мире (как человеческом, так и животном). Таким образом, становится невозможным отвернуться от страдания на том основании, что страдают не и : для Шопенгауэра тождество и индивидуальность иллюзорны, так что страдание одного существа собственно принадлежит всем существам.В то время как оптимизм, по Шопенгауэру, укореняет нас в наших личных интересах и желаниях и делает нас нечувствительными к страданиям других, пессимизм обосновывает этику крайнего сострадания, страдания с другим и чувства с другим. Далекая от прославления страдания, это чрезвычайно сострадательная философия. Истинная «доброта сердца», говорит Шопенгауэр, «отождествляет все существа со своей собственной природой». ​ *** Конечно, по-прежнему есть причины испытывать дискомфорт почти по всем аспектам шопенгауэровской философии пессимизма, и особенно по поводу его этики покорности, полного отказа от всякой надежды на счастье.Шопенгауэр называет это покорностью, но звучит это скорее как отчаяние. ​ Вопреки этому, многое можно сказать об оптимистической этике, которая призывает нас искать во всем хорошее, светлую сторону; тот, который предостерегает нас от чрезмерного сосредоточения на том, что Шопенгауэр назвал «ужасной стороной жизни», чтобы мы не потеряли сердце и надежду, чтобы мы не потеряли нашу способность к добру и доброте и самой радости. Такая этика напомнила бы нам, что мы всегда должны верить, даже в самые мрачные времена, что все может стать лучше — это точка зрения, которую Шопенгауэр не допускает, хотя другие пессимисты ее поддерживают.Это также то, к чему стремится Хомский в своем восхвалении оптимизма над отчаянием. Вопрос в том, действительно ли он имеет в виду оптимизм или, скорее, надежду . ​ Тогда не могли бы они пойти вместе? Может ли существовать такая вещь, как обнадеживающий пессимизм, , как предполагает Джон Грей (что для многих из нас покажется оксюмороном), и может ли такой обнадеживающий пессимизм не выполнять те же задачи, что и оптимизм Хомского, и выполнять их лучше? Я думаю, что можно и нужно.​ Хотя было бы глубоко ошибочно предполагать, что пессимизм — это то же самое, что фатализм или сдача, тем не менее, беспокойство, стоящее за этим предположением, является обоснованным. Это озабоченность, выраженная наиболее четко Хомским, заключается в том, что, если мы слишком убеждены в том, что все будет еще хуже, что бы мы ни делали, мы в конечном итоге вообще ничего не будем делать. Но, как я уже говорил, дело вовсе не в пессимизме, если его правильно понять. Если даже это направление пессимизма, наиболее ориентированное на покорность (версия Шопенгауэра), сохраняет глубокую этическую направленность; если даже здесь признание страдания в мире тесно связано с обязательством уменьшить это страдание — это говорит нам о пессимизме, что это философия, которая видит себя заряженной высочайшим этическим потенциалом.Суть пессимизма вовсе не в том, чтобы отговорить нас от этических или политических действий, а в том, чтобы мотивировать нас. ​ Что еще более важно, фаталистическая озабоченность, поднятая Хомским, идет в обоих направлениях и одним и тем же лезвием рубит оптимизм. Если можно сказать, что пессимизм рискует демотивировать, то можно также сказать, что если мы слишком оптимистичны, слишком убеждены в том, что в конце концов все будет хорошо, что бы мы ни делали, мы в равной степени ничего не делаем. Зачем беспокоиться о такой сложной проблеме, как изменение климата, если мы уже верим, что в конце концов все уладится само собой; что прогресс победит? Как такое отношение мотивирует нас больше, чем серьезное отношение к реальности ущерба, к разумности должного беспокойства? ​ Это, конечно, такое же несправедливое представление об оптимизме, как и противоположное мнение о пессимизме.Опять же, точка зрения, стоящая за точками зрения и философиями, заключается в их этическом стремлении: обе они направлены на общую ориентацию, которая состоит в том, чтобы придать смысл страданию, предложить надежду, а также утешение; и, по крайней мере, до некоторой степени попытаться улучшить условия жизни людей, насколько это возможно. Разница между обеими традициями заключается в приоритетных видах моральных источников. Оптимисты считают, что на примере изменения климата мы будем лучше всего мотивированы, если будем опираться на истории успеха человечества, такие как новые технологии и огромный человеческий потенциал для изменений и инноваций, не слишком сосредотачиваясь на причинах, которые у нас есть для отчаяние.В отличие от этого, пессимисты считают, что этика не только требует, чтобы мы отдавали должное реальности страданий и зла (включая возможность надвигающейся катастрофы), но и что это именно то, что побудит нас хотеть изменить ситуацию: как раз признание ужасного положения дел в мире необходимо, чтобы побудить нас к действию. Таким образом, разногласия, в конечном счете, касаются того, что больше всего способно морально парализовать нас: чрезмерное подчеркивание наших способностей или, скорее, наших в способностей?

На протяжении веков напряжение между оптимизмом и пессимизмом было связано с противоречивыми требованиями их двойной ориентации: к надежде и, в то же время, к утешению.С одной стороны, это значит отдать должное действительности человеческих страданий, без которых, как признает особенно пессимизм, невозможно утешение. А с другой — предложить перспективу, открывающую новые возможности, новые перспективы на будущее, без которых, как признает особенно оптимизм, невозможна надежда. Это напряжение вновь и вновь возникает как в литературе, так и в истории философии. Я укажу лишь на два отрывка, один столь же тонок в своем оптимизме, как другой в своем пессимизме.​ ​ Первый отрывок происходит в конце романа Толстого «Война и мир », где Пьер оглядывается на свои прошлые страдания и извлекает из них урок, который, не обесценивая и не преуменьшая эти трудности, тем не менее умудряется поместить их в более широкий нарратив надежды. и значение: ​ — Говорят: страдания есть несчастья, — сказал Пьер. «Но если бы тотчас же, в эту минуту, меня спросили бы, останусь ли я тем, чем был до того, как попал в плен, или пройду все это снова, то я бы сказал, ради бога, дай мне лучше быть в плену и снова есть конину.Мы воображаем, что как только нас сорвет с привычного пути, все кончено, но это только начало чего-то нового и хорошего. Пока есть жизнь, есть счастье. Нам предстоит многое, многое». Я считаю, что в этом есть великая мудрость. Но я также думаю, что это то, к чему мы должны относиться с большой осторожностью; что-то мы не должны делать в слишком общий момент. Чудесно, когда из глубоких трагедий или великих страданий рождается «что-то новое и хорошее»; когда плохой опыт учит нас новым вещам, помогает нам выйти за пределы самих себя, расти как личности.Говоря о ценности жизни, это, безусловно, одна из тех вещей, которые делают жизнь и жизнь ценными для нас: возможность того, что плохие вещи открывают доступ к хорошим. Но хотя мы должны быть глубоко благодарны, когда это происходит с нами, это не то, на что мы можем рассчитывать, и это не то, что зависит от нашей воли. Не все, что нас не убивает, делает нас сильнее. Не все страдания уступают место новому и хорошему; не всякий плохой опыт помогает нам расти. Некоторые унижают нас, некоторые трагедии заставляют жизнь останавливаться на своем пути.Некоторые страдания отрезают нас от постижения «нового и хорошего» и, по словам Хилари Мантел, делают нас «чуждыми самим себе»: Все мы можем измениться. Каждый из нас может измениться к лучшему в любой момент. Я верю в это, но что, безусловно, верно, так это то, что мы можем стать чужими для себя внезапно, из-за болезни, несчастного случая, несчастного случая или гормонального каприза. Эти слова взяты из мемуаров Мантеля, Отказ от призрака , и они составляют второй отрывок, который я хотел упомянуть, который, кажется, выступает своего рода контрапунктом приглушенному оптимизму Толстого: там, где Пьер противопоставляет свет тьме, Мантель противопоставляет тьму зажечь.Мой собственный пессимизм, если он заслуживает такого названия, возникает именно в этом месте. Я верю вместе с Мантелом, а может быть, и за его пределами, что есть те, для кого путь к счастью закрыт — действительно закрыт. Что есть переживания, которые могут отрезать нас от самих себя и от самой нашей способности к счастью: от хорошего и от истинного. Признать это не значит потерять надежду или разочароваться в таких людях, не говоря уже о себе: это скорее признать, что это тоже есть жизнь; это тоже — это то, что значит быть живым.​ И в этом великий риск, первородный грех любого чрезмерно оптимистического описания реальности или человеческой способности к процветанию: предположение, что это процветание полностью зависит от нас, полностью в наших человеческих руках. Эта очень современная этика имела свой самый победоносный момент в основе американской мечты, согласно которой каждый из нас может (и должен) осуществить свои стремления, если только мы захотим; «Вы несете ответственность за собственное счастье». Эта этика находит отклик в поп-культуре, как и во многих течениях новой эры духовности, некоторые из которых прослеживают все наши хорошие и плохие судьбы, даже наши болезни, до нашей собственной воли и сознания, тем самым возлагая на каждого из нас абсолютную ответственность за это. которые в прежние времена относились бы к судьбе.Что бы ни случилось с нами, говорят такие «философии», это происходит потому, что мы привлекли это. Это также этика, которая идеально вписывается в современную парадигму Facebook, где мы должны (здесь сильное должно быть ) показывать только наше самое счастливое лицо, нашу самую солнечную сторону — независимо от того, реальна ли такая сторона или даже возможна. для нас. Давящий потенциал оптимизма, если его неправильно интерпретировать, раскрывается здесь в полной мере. Хотя многие, несомненно, черпали надежду из веры в то, что наше счастье полностью в наших руках, это не просто послание надежды.Оно может стать императивом, и как только оно это делает, оно обнаруживает свою безобразную сторону, в этом обременении воли. Не случайно это было именно то, против чего так резко выступали ранние пессимисты, такие как Бейль и Вольтер: идея, что мы так же ответственны за наши страдания, как и за наше счастье. Если это вселяет в нас надежду, то не утешает. *** Несколько месяцев назад я наткнулся на скамейку на пляже в Шотландии, к которой были привязаны черные воздушные шары.Сама скамейка была посвящена памяти мальчика, который умер за год до этого дня. На скамейке стояли цветы, а рядом с цветами куча бумаг с сотнями имен людей с указанием их возраста: пятнадцать, семнадцать, двадцать один, тридцать два. На первой странице была написанная от руки и трогательно написанная с ошибками заметка, сообщавшая нам, что это список людей, погибших в результате самоубийства, и подсказывающая нам следующие три вещи: Будьте добры к людям. Берегите близких. Это нормально быть не в порядке. И это то, что этика пессимизма в ее самой сильной, самой ясной, самой чистой форме наиболее четко представляет: «Это нормально, что не может быть хорошо». Что делать страдание вопросом прежде всего нашей воли — значит просто увеличивать страдание, возлагая на него вину. Что прекрасно жить жизнью, полной чудес, смысла и счастья; и мы должны быть глубоко благодарны, если мы так благословлены.Но чтобы наше собственное счастье не освобождало нас ни от сознания зыбкости жизни, счастья и самого добра, ни от должного рассмотрения и заботы о менее удачливых, менее блаженных, менее любимых или действительно несчастных среди нас, которые также ходят по этому миру. Послание пессимизма состоит в том, что это тоже часть жизни и заслуживает места в нашем языке, в нашем общем опыте; что мы не оправданы, что никогда не оправдано закрывать глаза на ту другую, более темную, «ужасную» сторону жизни.В этом же и смысл сострадания в этике пессимизма, который вовсе не должен противоречить оптимизму, но должен стоять рядом с ним плечом к плечу, как его необходимое дополнение и спутник. Как писал Шопенгауэр, так в глубине души мы должны приветствовать друг друга, не как Madame или Monsieur , а как «товарищ по несчастью, compagnon de misère». ” *** Ноам Хомский выступает за оптимизм, а не отчаяние.Мы могли бы в равной степени и более осмысленно выступать за надежду, а не за оптимизм. Если оптимизм рискует, с одной стороны, перегрузить волю, а с другой — преуменьшить реальность истинного и страшного вреда, причиняемого миру и нам самим, — не может ли пессимизм служить нам более нравственным источником? И там, где пессимизм рискует наткнуться на покорность, не может ли надежда помочь нам восполнить пробел? Если и оптимизм, и пессимизм обращены к общей цели, не можем ли мы найти в обоих материалах, по которым можно двигаться вперед? Почему же тогда не философия обнадеживающего пессимизма, чтобы вести нас в будущее? Мара ван дер Лугт — стипендиат Leverhulme Early Career Fellowship Университета Сент-Эндрюс.Ее основные исследовательские интересы включают: раннюю современную философию и теологию, проблему зла, теодицею, пессимизм, скептицизм, деизм, распутство, раннее современное восприятие ислама на Западе, библейскую критику, секуляризм, биоэтику и этику воспроизводства. В настоящее время она занимается проектом о пессимизме и проблеме зла в эпоху раннего Просвещения.

Из The Philosopher , vol. 107, нет. 4 («Эта жизнь»). Читать больше статей от The Philosopher, купить этот номер или стать подписчиком.

Потенциальная польза тревоги

Защитный пессимизм — это стратегия, используемая людьми, которые беспокоятся о предстоящем событии.

В то время как пессимизм часто рассматривается как отрицательная черта, защитный пессимизм может быть для кого-то полезным способом использовать свою тревогу в позитивных целях.

В этой статье будет рассмотрено, что такое защитный пессимизм, как он соотносится с позитивной психологией и другими психологическими концепциями и почему он может быть полезен для одних людей и вреден для других.

Прежде чем вы продолжите, мы подумали, что вы можете бесплатно загрузить три наших упражнения для достижения цели. Эти подробные научно обоснованные упражнения помогут вам или вашим клиентам поставить действенные цели и освоить методы, позволяющие добиться устойчивых изменений в поведении.

Что такое защитный пессимизм? Определение и пример

Защитный пессимизм впервые был определен, когда

«люди устанавливают нереалистично низкие ожидания перед тем, как войти в ситуацию, чтобы подготовить себя к потенциальной неудаче и мотивировать себя усердно работать, чтобы избежать этой неудачи» (Norem & Cantor, 1986).

Недавно он был определен как

.

«механизм, с помощью которого человек предвидит плохую работу в будущем, несмотря на свидетельства предшествующего успешного опыта. Такие негативные прогнозы помогают обороняющимся пессимистам снижать тревогу и, следовательно, планировать, как избежать плохой работы» (дель Мар Феррадас, Фрейре, Нуньес, Пинейро и Росарио, 2017).

Другими словами, идея защитного пессимизма заключается в том, чтобы заставить себя думать, что будущее событие пойдет плохо, чтобы предпринять необходимые шаги, чтобы убедиться, что оно не пойдет плохо.

Например, рассмотрим кого-то, кто недавно стал безработным, готовясь к собеседованию при приеме на работу. Представьте себе, что в прошлом у них всегда был отличный опыт прохождения собеседования при приеме на работу, и никогда не было такого, чтобы собеседование проходило плохо. Несмотря на это, они убеждают себя, что их собеседование при приеме на работу пройдет ужасно и они больше никогда не будут работать.

Беспокойство по этому поводу помогает им подготовиться к собеседованию, чтобы оно не прошло плохо. Поскольку они так хорошо подготовились, потому что беспокоились об этом, собеседование проходит очень хорошо, и они сразу же получают работу.Это защитный пессимизм в действии.

Как защитный пессимизм связан с самоограничением? Самостоятельный инвалидность это:

«феномен, при котором люди создают для себя препятствия перед событием, оценивающим способности… в случае отрицательной оценки препятствия становятся оправданием или объяснением неудачи. В случае (обычно неожиданной) положительной оценки препятствия вместо этого становятся преодоленными препятствиями» (Clarke & MacCann, 2016).

Например, человек, которому предстоит важное собеседование при приеме на работу, может вообще не подготовиться к нему.Таким образом, если они не получают работу, они могут сказать себе, что это потому, что они не подготовились, а если они получают работу, они могут чувствовать себя умными, потому что получили работу, даже не подготовившись.

На первый взгляд самоограничение и защитный пессимизм могут показаться похожими реакциями на будущие вызывающие тревогу события. Подобно защитному пессимизму, самоограничение предполагает ожидание худшего от события. Однако, в отличие от защитного пессимизма, самоограничение включает в себя своего рода самосаботаж.

Более того, защитный пессимизм во всяком случае предполагает чрезмерную подготовку, а не отсутствие подготовки. Хотя защитный пессимизм и самоограничение могут показаться похожими процессами, на самом деле они совершенно разные.

 

Каковы преимущества и недостатки защитного пессимизма?

Оборонительный пессимизм иногда изучается путем разделения людей либо на защитных пессимистов, либо на стратегических оптимистов. Исследования, подобные этому, показали, что при решении одних и тех же задач оборонительные пессимисты лучше всего справляются с задачей, когда они могут продумать возможные негативные последствия, а стратегические оптимисты лучше всего справляются с задачей, когда не думают о возможных негативных последствиях (Norem & Chang, 2002).

Другими словами, одни люди выигрывают от (защитного) пессимизма, в то время как другие выигрывают от (стратегического) оптимизма, и ни один метод не является лучшим для всех.

Интересно, однако, что при сравнении тревожных людей, практикующих защитный пессимизм, с тревожными людьми, не практикующими защитный пессимизм, обнаруживается ряд явных преимуществ. В частности,

«Защитные пессимисты демонстрируют значительное повышение самооценки и удовлетворенности с течением времени, лучше успевают в учебе, формируют более поддерживающие дружеские сети и добиваются большего прогресса в достижении своих личных целей, чем столь же тревожные студенты, которые не используют защитный пессимизм» (Норем и Чанг). , 2002).

Это означает, что для людей с высоким уровнем тревожности защитный пессимизм может оказаться крайне полезным методом.

Прежде чем продолжить обсуждение преимуществ и недостатков защитного пессимизма, необходимо пояснение. Одна вещь, которая отличает защитный пессимизм от пессимизма в чистом виде, заключается в том, что «защитные пессимисты… в отличие от истинных пессимистов… также сообщают о склонности размышлять или планировать свои действия» (Gasper, Lozinski, & LeBeau, 2009).

Другими словами, защитный пессимизм состоит не только из пессимизма (ожидания плохих вещей), но и из рефлексии (анализа того, почему вы ожидаете плохих вещей).Эти две тенденции являются важным отличием защитного пессимизма.

Было обнаружено, что склонность к пессимизму приводит к повышенной тревожности и снижению воспринимаемой важности цели (Gasper et al., 2009). Однако было обнаружено, что склонность к размышлениям приводит к увеличению воспринимаемой важности цели, увеличению уровня усилий, увеличению уровня надежды и повышению личной инициативы (что можно грубо описать как желание измениться и развиваться как личность). (Гаспер и др., 2009; Лей и Дуань, 2016 г.).

Это указывает на то, что склонность к размышлениям противодействует склонности к пессимизму, что может частично объяснить тот факт, что в одних исследованиях защитный пессимизм оказался полезным, а в других — вредным (Ntoumanis, Taylor, & Standage, 2010).

Подводя итог вышеизложенным выводам, можно сказать, что защитный пессимизм и стратегический оптимизм могут быть столь же полезны, как и друг друга, и какая из стратегий более эффективна, зависит от человека.Однако тревожные люди, использующие защитный пессимизм, добиваются большего успеха, чем тревожные люди, которые не используют защитный пессимизм.

Наконец, оборонительные пессимисты, которые склонны больше размышлять, чем склонны к пессимизму, добьются большего успеха, чем оборонительные пессимисты, которые склонны быть пессимистичнее, чем склонны размышлять.

 

Какое отношение защитный пессимизм имеет к позитивной психологии?

Исследователь, впервые сформулировавший защитный пессимизм, считает его важным, потому что, основываясь на множестве психологических исследований (включая некоторые исследования позитивной психологии) благополучия, «чрезвычайно заманчиво сделать вывод, что оптимизм всегда предпочтительнее пессимизма» (Норем и Чанг, 2002).

Исследование защитного пессимизма призвано показать, что пессимизм также может оказывать положительное влияние на людей. В сочетании с тем фактом, что защитный пессимизм полезен не только для людей с определенным психическим расстройством, это указывает на то, что защитный пессимизм может быть важным инструментом в позитивной психологии.

Позитивная психология подразумевает не только концентрацию на позитивных мыслях, но, как говорится в приведенной выше цитате, это может быть неправильно истолковано. Включение защитного пессимизма и других негативных мыслей в исследования позитивной психологии только укрепляет эту область в целом.

Поскольку некоторые люди больше выигрывают от защитного пессимизма, чем от стратегического оптимизма, необходимо продолжать исследования негативности в контексте позитивной психологии, чтобы эта область могла продолжать расширяться.

 

Сообщение на вынос

Защитный пессимизм (не путать с самоограничением) — это стратегия, которая может быть полезной для одних людей и вредной для других. Если вы обнаружите, что защитный пессимизм является полезной стратегией для решения ваших собственных проблем, постарайтесь больше сосредоточиться на склонности к размышлениям, чем на склонности к пессимизму.

В частности, тратьте меньше времени на размышления о том, что произойдет что-то плохое, и тратьте больше времени на понимание того, почему вы думаете, что что-то плохое произойдет, чтобы вы могли найти способы подготовиться и избежать этого негативного результата. Если вы обнаружите, что защитный пессимизм на самом деле является вредной стратегией для ваших собственных проблем, вместо этого подумайте о стратегическом оптимизме.

Если вы считаете себя тревожным человеком и не используете ни защитный пессимизм, ни стратегический оптимизм, попробуйте обе стратегии и посмотрите, что лучше всего работает для вас.Как это часто бывает в жизни, универсального решения для всех нет, поэтому важнее всего то, как что-то влияет на вас и вашу жизнь.

Обучение людей тому, как они могут повысить уровень своего благополучия, является одним из замечательных аспектов позитивной психологии, независимо от того, работает ли каждая отдельная стратегия для каждого отдельного человека.

Надеемся, вам понравилась эта статья. Не забудьте бесплатно загрузить три наших упражнения для достижения цели.

  • Кларк, И.Э. и Макканн, К. (2016). Внутренние и внешние аспекты самоограничения отражают различие между мотивацией и поведением: данные из шкалы самоограничения. Личность и индивидуальные различия, 100 (1), 6-11.
  • дель Мар Феррадас, М., Фрейре, К., Нуньес, Х.К., Пинейро, И., и Росарио, П. (2017). Мотивационные профили у студентов вузов. Его связь со стратегиями самоограничения и защитного пессимизма. Обучение и индивидуальные различия, 56 , 128–135.
  • Гаспер, К., Лозински, Р. Х., и ЛеБо, Л. С. (2009). Если вы планируете, то вы можете: как размышления помогают оборонительным пессимистам добиваться своих целей. Мотивация и эмоции, 33 (2), 203-216.
  • Лей, Ю.Дж., и Дуан, К.М. (2016). Отношения между защитным пессимизмом китайских студентов, культурными ценностями и психологическим здоровьем. Консультативная психология Ежеквартально, 29 (4), 335-355.
  • Норем, Дж. К., и Чанг, Э. К. (2002). Позитивная психология негативного мышления. Журнал клинической психологии, 58 (9), 993-1001.
  • Норем, Дж. К., и Кантор, Н. (1986). Упреждающие и постфактум смягчающие стратегии: оптимизм и защитный пессимизм в «рискованных» ситуациях. Когнитивная терапия и исследования, 10 (3), 347-362.
  • Нтуманис, Н., Тейлор, И.М., и Стэндедж, М. (2010). Тестирование модели антецедентов и последствий защитного пессимизма и самоограничения в школьном физическом воспитании. Журнал спортивных наук, 28 (14), 1515-1525.

Оптимистичный пессимист, пессимистический оптимист или ни то, ни другое? Или оба?

В последние месяцы мы занимались вопросом трансформации бизнеса. Независимо от того, закрыли ли вы помещения, перевели всех на работу из дома, перевели всю свою бизнес-модель в онлайн или вынуждены были приспосабливаться к постоянно меняющимся правительственным директивам, вы, скорее всего, наблюдали, как по-разному могут реагировать люди в вашем бизнесе. .

О глобальной пандемии и ее влиянии на то, как мы понимаем окружающий мир, написано много.Это стало испытанием нашей стойкости, терпения, гибкости и стойкости. Несомненно, это также оказало на нас эмоциональное воздействие. Что мы можем тогда сказать о том, как это взаимодействует с нашей естественной способностью быть оптимистом и плыть по волнам или с чувством осторожности и опасения, которое у нас может быть?

Для начала давайте проясним кое-что. Когда мы обсуждаем Эмоциональность как фактор, это часто ставит людей в тупик, почему мы можем считать высокую Эмоциональность (> 7,5) пессимистичной, а низкую Эмоциональность (<3.5) оптимистичный. Если мы рассмотрим подфакторы Эмоциональности, в частности Опасения, мы знаем, что когда это высокий балл, человек вполне может быть более осторожным. Осторожность — это сила, которая будет стимулировать нашу способность ощущать опасности и смягчать их. В контексте трансформации бизнеса это может проявляться по-разному; необходимость делать все как можно лучше, предчувствуя все подводные камни и имея планы, или бдительность и не делая слишком много предположений.Если бы я планировал следующий крупный шаг в своем бизнесе, я бы, конечно, хотел, чтобы в моей команде был такой отзывчивый человек…

Тогда почему пессимистично? В определенном свете все вышеперечисленные сильные стороны можно либо переоценить, либо посмотреть на них через другую призму и превратить в риски. Если у нас будет высокий или низкий балл по любому из факторов, мы будем знать не только о его сильных сторонах, но и о том, как нам, возможно, придется адаптировать свое поведение или изучить новые, чтобы не переигрывать. Это наша ответственность, и мы можем помочь в этом с помощью коучинга и руководства.Когда другие люди наблюдают и интерпретируют наше поведение, они будут делать это через призму своих собственных предпочтений, поэтому так важно развивать коллективное понимание Facet5.

Это объясняет, почему высокая Эмоциональность (Опасение) может рассматриваться как немного негативистская. Мы должны быть осторожны, чтобы правильно интерпретировать поведение и его намерения. Это усугубляется тем фактом, что любая критика за то, что он выглядит пессимистично, сильно ударит по тому, кто также стремится быть лучшим, чем может быть, и в результате часто довольно самокритичен!

Но почему тогда низкая Эмоциональность ассоциируется с оптимизмом? Мы знаем, что обладатели высоких показателей Эмоциональности — это яркие, страстные и даже харизматичные люди, так почему бы не добавить и их? Это может быть так, НО нам нужно более внимательно посмотреть на то, что означает иметь низкий уровень опасений.Подумайте о том, что значит быть оптимистом; спокойный, спокойный, позитивный. Все будет хорошо… В период трансформации бизнеса нам тоже нужны такие люди, но они служат другой цели. Иногда важно иметь кого-то, кто может сохранять ясную голову, когда все вокруг ее теряют; это то, что нужно многим из нас, чтобы чувствовать себя спокойно и знать, что не о чем беспокоиться. Это, безусловно, относится к более низким показателям эмоциональности; уверенность будет казаться выше, и в кризис эти люди будут реагировать с гораздо меньшим напряжением или эмоциями.

Итак, все это должно звучать великолепно; Что возможно могло пойти не так? На первый взгляд оптимизм — это преимущество, но каковы риски? Некоторые говорят, что если вы не смотрите вперед и не замечаете подводные камни, значит, вы просто недостаточно внимательно смотрите. Более низкие оценки опасений могут не замечать недостатков в плане или просто быть менее внимательными к ощущению, что что-то может пойти не так. Мы видели обе стороны того, что значит быть пессимистом, но оптимизм — это палка о двух концах. К ним могут относиться «самодовольные» или «слишком небрежные», возможно, даже опрометчивые или самоуверенные.Те, у кого меньше радар для риска, будут казаться более безрассудными и небрежными, и поэтому именно эти элементы требуют управления.

Важно, чтобы люди с низкой Эмоциональностью осознавали свои сильные стороны и риски; таким же сложным образом, хотя вы часто обнаружите, что они часто считают себя «завершенным делом» и неспособными измениться. Тем не менее, обратная связь важна!

В этом блоге я попытался обрисовать в общих чертах один конкретный аспект Эмоциональности, с которым мы сталкивались все эти последние месяцы.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.