Содержание

Почему современной маме бывает так трудно? |

Кажется, что современный мир буквально создан для удовлетворения нужд ребенка и легкого, радостного материнства!

Полки магазинов пестрят горами игрушек, с каждого плаката на улице на нас смотрят улыбающиеся малыши и их довольные мамы, рекламируя очередной продукт, который сделает нашу семейную жизнь еще счастливее! Промышленность производит килотонны продукции, облегчающей материнство: памперсы, специальные соски, новомодные тарелки из которых так удобно кормить малыша, пособия, которые ускорят его развитие, бытовая техника, которая сама помоет, постирает, уберет и приготовит! Дворы расцветают яркими и очень безопасными детскими площадками, а улицы — вывесками специальных детских учреждений, где ребенок будет учиться уму-разуму и где ему не дадут скучать! А интернет? Количество сайтов, форумов, семинаров для родителей, красочных книг о счастье материнства, вебинаров о том, как сделать ребенка как можно быстрее успешным, умным и обязательно развить в нем лидерские способности!

Такая забота о детях и матерях — прекрасна! Однако, в реальности почему-то все не столь радужно!

Педагоги все больше бьют тревогу, замечая неготовность детей к обучению, повышенный уровень импульсивности, плохую концентрацию внимания, эмоциональные срывы и не готовность ребенка встретиться с препятствиями. Много детей со сниженной или практически отсутствующей мотивацией, много тех, кому трудно даются дружеские отношения с другими детьми.

А что же мамы? Счастливы ли они? Глупый вопрос! Мамы в нашем обществе просто обязаны быть всегда счастливы, довольны и радостны, а то что же они собственно за мамы?! Да и чего им еще не хватает?! У многих есть помощники — бабушки, няни, педагоги, психологи! Им не нужно в большинстве своем в 6 утра доить корову и носить из колодца воду на стирку — стиральная машина сделает все операции сама, а хлебопечка позаботится о свежем хлебе, мултиварка сохранит теплый обед, посудомоечная машина перемоет всю посуду. Осталось выложить пару удачных фотографий безмятежного счастья в инстаграмм!

Однако, реальность такова, что с каждым днем растет количество мам, переживающих такое редкое еще недавно явление, как послеродовая депрессия. Многие мамы ощущают усталость, нет, не столько физическую, картошку мы и правда не копаем,  но именно эмоциональную усталость, аппатию и, растущую растерянность — почему я так себя чувствую? Чего мне не хватает? Куда делся ресурс терпения и просто легкой внутренней радости? Почему мне трудно договариваться с моим ребенком? Почему он вечно что-то требует, ноет, кричит, истерит, капризничает, не хочет спать, есть, делать уроки? Почему ему ничего не интересно? Почему?

Часто надежду вселяет идея родить еще одного ребенка. Надежда, что старший повзрослеет, станет самостоятельнее и ответственнее! Чаще, правда, ситуация скорее усугубляется нежели находит свое решение. Вот только мама уже решает все эти вопросы в двойном, тройном объеме и все еще надеется, что когда-то станет легче и эта перегрузка уйдет!

 

Так почему же современной маме бывает так трудно?

 

1. Социум критично настроен к мамам — родила, значит должна справляться!

А что у Вас мамаша ребеночек так шумит?

О, это все ваши? Бедная вы бедная! А теперь и не справиться со всеми то!

Что это мы маму-то не слушаемся! Какой плохой мальчик! Вот я тебя сейчас заберу!

Нарожали тут! Вот и сделай так, чтобы он мне ногой по шубе не попал!

Нападки вместо простой реальной помощи — перенести коляску через сугроб, помочь выйти из автобуса с несколькими карапузами. Просто оставить в покое маму и ребенка, когда они обсуждают, пусть даже и с ревом, почему сегодня мы не купим эту машинку, шоколадку, печеньку. Это так просто, но этого так мало в окружающей реальности и маме постоянно приходится быть настороже, чтобы отразить нападки, отстаивать свое право учить, лечить, договариваться или спорить с ребенком, повышать голос или ласково шептать успокаивающие слова на ушко!

 

2. Потеряна укладность жизни, сопровождавшая когда-то человека от рождения и до конца жизни.

Именно внутренний порядок укладности жизни давал четкое и спокойное отношение к каждой фазе и новому этапу в жизни и развитии ребенка. Известие о беременности не несло за собой стресса принятия решения, сообщения родственникам, работодателю об этом событии. Замужняя женщина рожала детей и все относились к этому однозначно как к радостному и естественному событию, мало нарушавшему естественное течение жизни. Рождение, кормление, младенчество, выход в статус «мальчика» или «девочки», начало обучения участия в общей жизни семьи, участие в жизни отца, возможность детей видеть деятельность родителей, участвовать в ней, начинать учиться и помогать, естественные обязанности с определенного возраста. Никому не приходило в голову воззвать к несправедливости, обидеться на мать за то, что предъявляет требования. Не могло быть и речи о том, чтобы ребенок заявил — я тут главный, а родители растерялись, пытаясь подобрать аргументы, чтобы донести до ребенка ошибочность его суждения! Может улыбнулись бы  дитячьей неразумности и отправились по своим делам, не забыв и ребенку дать достаточно дел.

 

3. Не хватает поддержки сообщества матерей.

Практически каждая традиционная культура имела пространство для женщин с детьми, где они общались, занимались женским рукоделием, присматривали за детьми. И у детей был опыт общения с другими малышами, старше, младше себя, в условиях, где мать рядом, но занята своими, не связанными только с нуждами ребенка, делами. Да и отлучиться по своему какому-то делу маме было проще, ведь все женское сообщество помогало друг другу присмотреть за малышами.

 

4. Потеряна преемственность опыта взращивания нескольких детей.

Многие мамы выросли в семьях, где они были единственным ребенком. И даже если у самой мамы были братья и сестры, мы не видели, как наши мамы  справляются, живут с детьми, выстраивают с ними целостную здоровую систему отношений. Ясли, садик, школа, небольшой урывок времени, когда вся семья собирается дома… Не говоря уже о том, что у многих опыт собственного детства остается как опыт того, как НЕ надо делать, а не опытом, на который мама может опереться в воспитании своих детей. Попытки все сделать от противного, не так, как делала в детстве мама, зачастую тоже приводят в тупик.

 

5. Большое количество противоречивой информации.

Сегодня как никогда много свободно доступной информации о подходах в воспитании ребенка, методах его развития, обучения. Вот только сложность состоит в том, что каждый источник дает свою «самую правильную» методику, и возникает много противоречий. Так наказывать или не наказывать? Давать свободу или выставлять границы? Идеи привлекают, вдохновляют, но… со временем возникают практические вопросы. Кормить до самоотлучения — здорово! Вот только почему он и не собирается самоотлучаться, хотя в школу уже пора идти? Быть для ребенка заботливой и ведущей альфой — вдохновляет! А вот как только быть с собственной неуверенностью, растерянностью, чувством вины и тревоги, когда ребенок требует, конфликтует, выражает свои не самые радужные эмоции? И каждая такая ситуация рождает все больше вопросов, разочарований и чувства вины.

 

6. Нарушения прохождения естественных фаз отношений мама-ребенок.

Ребенок — это развитие, природой обусловленная программа смены одного за другим этапов созревания, становления, расширения, освоения, практикования. Отношения мамы и ребенка — важнейший элемент прохождения этой природной программы. И так же как во внутриутробный период, эти фазы трансформации взаимодействия мамы и ребенка и смена этих фаз, обусловлены временем и последовательны. К сожалению, мы все чаще пытаемся вмешаться в их протекание, не понимая самой сути процессов, подгоняя их под сиюминутные нужды и удобства. Там чуть поторопить, ведь очень нужно выйти на хорошую работу, тут чуть подзадержать, потому что не знаю, а как дальше, а как иначе, да и так мило в тесной, уютной связи с малышом!

Каждая из этого неполного, безусловно, перечня причин, тем не менее ведет маму к постоянному ощущению напряжения, ведет к потере контакта с собой и своим интуитивным проживанием материнства, к внутренним и внешним конфликтам с собой, с мужем, с детьми, с бабушками, с внешним социумом в лице педагогов, воспитателей, врачей.

Какие стратегии решения этого комплекса проблем есть перед каждой из нас — смотрите подробнее на бесплатном практикуме «Как маме оставаться Полной Чашей для всех?» Запись можно посмотреть здесь http://youtu.be/r1s5GQkj2kw

Автор: Катерина Сорокина

Роль матери в воспитании детей населения

17 Ноября 2017, 15:00

Мама! Мамочка! Как много в этом слове для каждого из нас! Всем в своей жизни мы обязаны матери. Этой теме посвящено много статей, книг, стихов, форумов и т.д. и т.п.  Но самое первое слово, которое мы должны сказать матери — это СПАСИБО! И сказать сейчас, не откладывая на потом. «Спасибо, мама!»

Мама – это первый и самый главный человек в жизни каждого ребенка. Роль матери в воспитании детей огромна, а многие даже не представляют насколько.

 Основная роль женщины в семье — материнство. Родители составляют первую общественную среду ребенка. Личности родителей играют большую роль в жизни каждого человека. Не случайно, что к родителям, особенно к матери, мы мысленно обращаемся в тяжелую минуту жизни. Во многом материнская любовь и привязанность ребенка к матери выполняет функцию поддержания и безопасности внутреннего, эмоционального и психологического мира человека на протяжении всей его жизни и трудно переоценить роль матери в воспитании ребенка.

Самой природой матери отведена роль естественной воспитательницы своих детей. Мать ухаживает за ребенком, кормит и воспитывает его. Для многих такое распределение ролей представляется идеалом семейных отношений, в основе которых лежат природные качества женщины — чуткость, нежность, мягкость матери, ее особая привязанность к ребенку. Нет прочнее и ближе связи — физической, духовной, душевной, чем у матери и ребенка.

При недостатке материнского внимания развитие ребенка всегда задерживается — психически, физически, интеллектуально, эмоционально.

Роль матери для детей разного пола не одинакова. Для девочек после трех лет основная задача — освоение половой роли, для нее мать — образец, та часть мира, которую надо «примерять на себя», а заодно и все, что с этим связано: отношение другого пола (отца к матери и к ней как будущей женщине и матери), отношение детей (кукла — модель ребенка, по отношению к которой девочка выполняет роль матери, как ее мать — к ней самой).

У мальчиков в этом возрасте любовь к матери искренняя, нежная, они очень обидчивы и ревнивы по отношению к «конкурентам» (отцу, друзьям матери, своим братьям и сестрам и даже чужим детям). Не менее чутко, чем девочки, воспринимают и усваивают модель супружеских отношений.

Таким образом, мать нужна ребенку всегда, причем всегда «по-разному», но не количественном измерении, а в качественном. Материнская любовь ( в отличии от отцовской), является по своей природе безусловной и поэтому очень важны взаимоотношения между ребенком и мамой.

Именно в раннем детстве закладываются основы отношения ребенка к себе, другим людям, окружающему миру. Будет ли он доверять людям, проявлять инициативу и активность по отношению к миру, испытывать уверенность в себе, во многом определяется опытом взаимодействия с матерью и отцом.

Материнская любовь – беззаветная, нежная, самоотверженная. Это величайший дар каждому из нас. Дар, которым природа наделила каждую женщину — любить своего ребенка.

Роль матери в семье

Родившийся ребёнок — существо хрупкое, чудесное, прекрасное и очень зависимое. На ранних стадиях своей жизни он способен развиваться только с чьей-то помощью, без присутствия, поддержки и заботы взрослого он скорее всего обречён на гибель и, наверняка, не сумеет вырасти полноценным членом общества. Именно с близкими взрослыми (мамой, папой, бабушкой и другими) ребенок встречается на первых этапах своей жизни и именно от них и через них знакомится с окружающим миром, впервые слышит человеческую речь, начинает овладевать предметами и орудиями своей деятельности, а в дальнейшем и постигать сложную систему человеческих взаимоотношений. Известно немало примеров, когда дети, по каким-либо причинам лишенные возможности общаться со взрослыми первые несколько лет своей жизни, потом так и не смогли научиться «по-человечески» мыслить, говорить, не смогли адаптироваться в социальной среде.

Столь же яркой иллюстрацией этого утверждения является феномен «госпитализма», при котором взаимодействие ребенка со взрослым ограничивается лишь формальным уходом за детьми и исключается возможность полноценного эмоционального общения между ребенком и взрослым человеком (это происходит при помещении ребенка раннего возраста в дом ребенка).

Доказано, что такие дети во многом отстают от своих сверстников как в физическом, интеллектуальном, так и в эмоциональном развитии: они позже начинают сидеть, ходить, говорить, их игры бедны и однообразны и часто ограничиваются простой манипуляцией с предметом. Такие дети, как правило, пассивны, нелюбознательны, не владеют навыками общения с другими людьми. Безусловно, описанные примеры представляют крайние, нетипичные явления, но они являются яркой иллюстрацией к тому факту, что адекватное общение ребенка со взрослыми является основой психического развития и психического здоровья детей.

Прежде всех других обнаруживает себя потребность ребенка в физическом и эмоциональном контакте с матерью. Нарушение такой важной потребности может стать причиной разных форм психического неблагополучия. Ребенок — плод материнского тела, и даже отделившись от него, становясь физически все более автономным, он долго еще будет нуждаться в тепле этого тела, в прикосновениях матери, в ее ласке. Изучение привязанности ребенка к матери — одно из ведущих направлений экспериментальной психологии на протяжении последних десятилетий. Нет прочнее и ближе связи — физической, духовной, душевной, чем у матери и ребенка. Мать вынашивает малыша, дарит ему жизнь, питает своим молоком, дает первые жизненные ориентиры, нежно привязана к нему, ощущает его боль как собственную.

Полноценная семья играет огромное значение в психо-физическом развитии ребенка, а роль матери, особенно в первые годы жизни ребёнка, является самой главной. Доказано, что именно на основе отношений с матерью на протяжении первых лет жизни ребёнок строит свою взрослую жизнь в дальнейшем.

Предпринималось и предпринимается много попыток дать четкие и простые указания для мам, как «правильно» общаться со своим ребенком от рождения до 3-5 лет, т.к. известно, что именно в этот период закладываются основы личности, характера, формируются основные стереотипы взаимоотношения с окружающим миром. Всем известна книга Спока «Ребенок и уход за ним», было время, когда многие мамы воспитывали детей «по Споку». А сейчас пришло время, когда многие положения, изложенные в этой книге, являются спорными и опровергаются. Например, утверждение, что ребенка нужно кормить четко по расписанию, заменяется на — «кормить только, когда захочет», «необходимо вводить прикорм» — «только грудное вскармливание и как можно дольше», «нельзя приучать к рукам» — «берите на руки как можно чаще». Истина, как всегда, находится по середине. Лишь одно утверждение книги Спока трудно опровергнуть: «Любящая мать сама знает, что нужно дать ее ребенку».

Можно также привести слова Д.Винникота, детского психоаналитика, бесспорного авторитета среди детских психиатров и психотерапевтов: «Иногда матерей будоражит мысль, что все, что они делают, имеет огромное значение, и в таком случае, лучше не говорить им этого, иначе они начинают обдумывать свои действия и хуже с ними справляются. Научиться материнству невозможно, и тревога не может служить заменой очень простой любви почти физического свойства. Тогда зачем трудиться и разбирать все эти вопросы? Я убежден: кто-то должен взять на себя такой труд, потому что, в противном случае, мы забудем о том, как важны отношения матери и младенца на самой ранней ступени его развития. Забудем и, не задумываясь, станем вмешиваться, чего как раз делать не следует. Если мать  без особых усилий  способна быть матерью, мы никогда не должны вмешиваться. Она не сможет защитить себя, потому что просто не поймет, в чем ее обвиняют. А мы покалечим ее. Только это будет не перелом ноги, не кровоточащая рана на руке. Все это обернется изувеченной психикой ее ребенка. Как часто мать тратит долгие годы, пытаясь исцелить увечье, которое фактически нанесли мы, без надобности вмешавшись во что-то столь простое, что кажется неважным. … Молодой матери есть чему учиться. От специалистов она узнает много полезного: про твердую пищу, постепенно включаемую в рацион ребенка, про витамины, про контроль за прибавлением в весе. А иногда с ней будут говорить о вещах совсем иного рода — например, о том, как она реагирует, когда ребенок отказывается есть.

С другой стороны, профессионал, имеющий подготовку, возможно, восхищен интуитивным знанием матери, способной заботиться о своем ребенке, специально не учась этому. Фактически главная ценность интуитивного постижения кроется в его естественности, не искаженной обучением».

Позвольте, тем не менее, привести несколько примеров «неудачного» взаимодействия матери с маленьким ребенком, возможные причины таких взаимодействий и возможные последствия.

Можно условно выделить несколько типов «калечащих» матерей:

1. Мать — «Призрак».

Мать-«призрак», по большей части физически и морально отсутствующая мать. Нельзя сказать, что она дурно обращается со своим чадом, но ее чувства в основном всегда закрыты для ребенка. Он не учится от своей матери открытости и близости с другим человеком. Такая мать склонна прибегать к насилию, уничтожая любую возможность контакта, контролировать эмоции, не допуская установления крепкой связи.

Возможно, такая мать испытывает личные трудности и потому не обращает внимания на ребенка, оставляет ребенка в одиночестве, в результате чего он утрачивает способность доверять кому-либо. Мать — «призрак» ведёт себя так, что дети не могут ничем поделиться с ней, боясь огорчить или рассердить ее.

Последствиями воспитания в таких условиях являются:

  • Отстраненность. Люди, выращенные такой матерью, эмоционально так и не становятся частью коллектива, семьи.
  • Замкнутость. В трудные времена они не обращаются за помощью, а уходят в себя, вызывая глубокое разочарование у тех, кто их любит.
  • Недоверие, враждебность, агрессия. Эти чувства некоторые используют для того, чтобы держать людей на расстоянии. Не доверяя другим, они переходят в атаку, отбрасывая, прочь всякого, кто пытается сблизиться с ними.
  • Переоценка отношений. Во взрослой жизни эти люди ищут кого-нибудь, кто заполнил бы брешь, оставленную матерью-«призраком». Они рассчитывают, что друг или возлюбленная смогут дать им то, чего они не получили от матери. Однако ни один человек не соответствует столь высоким требованиям. Те недовольные своей жизнью одиночки, которые воображают, что брак по мановению волшебной палочки сделает их счастливыми, как правило, ищут эрзац материнской любви.
  • Негативные отношения. В результате изначально не удачных отношений, не давших им уверенности в себе, такие люди во взрослой жизни становятся жертвой негативных отношений.
  • Пустота. Это наиболее невыносимое эмоциональное состояние из всех известных человечеству. Ребенок, а позднее взрослый «наполняется» изнутри, отвечая на любовь и заботу матери. Проблема возникает, если у человека нет никого, кому он мог бы ответить взаимностью. Ребенок, у которого нет человека, принимающего его любовь, вырастет с ощущением внутренней пустоты. Отдаленная, не доступная для ребенка мать — «призрак» воспитывает столь же отстраненного ребенка, человека с неутолимой пустотой в душе.
  • Наркотическая зависимость. Имеется в виду традиционное значение этого термина, применяя его к алкоголизму и употреблению наркотиков, как выражение поисков матери, один из способов заполнить внутренний вакуум, прибегая к какому-нибудь веществу или определенному типу поведения, позволяющему заглушить чувство пустоты.

2. Мать-«Фарфоровая куколка».

Мамочка-«фарфоровая куколка» не в состоянии справиться с неприятной или напряженной ситуацией потому что «легко бьётся». Она не умеет устанавливать границы, контролировать себя и свое окружение, не готова иметь дело с взрослым миром. Все это проявляется в ее поведении как матери: проблемы ребенка подавляют ее, захлестывают точно так же, как ее собственные проблемы.

Это становится очевидным, когда ребенок выражает какие-нибудь сильные чувства. Хотя мамочка-«фарфоровая куколка» любит свое дитя, она мгновенно пасует перед его паникой, яростью, печалью или страхом. Проявление сильных «неправильных» чувств со стороны ребёнка может повлечь упрёки и наказания. «Фарфоровая куколка» живет в собственном насыщенном болезненными эмоциями мире и воспринимает все через их призму. Когда ее ребенок находится в разладе с реальностью, сквозь эмоции ребенка для нее проступают ее собственные страхи и растерянность.

Последствия воспитания:

  • Проблемы отношений. Дети «фарфоровых куколок» сталкиваются с проблемами в отношениях с самыми важными для них людьми, отвергая близость, в которой нуждаются.
  • Агрессивность. Человек начинает критиковать эмоциональных людей, считая их слабыми и безответственными. Когда кто-то обращается к нему со своей проблемой, он склонен советовать им «взять себя в руки» и «перестать ныть».
  • Уход в себя. В результате воспитания «фарфоровой куколкой» ребенок можете привыкнуть прерывать контакт всякий раз, когда испытывает гнев, страх или печаль или замечает эти чувства в других. Эмоции захлестывают его, и тут словно сгорает предохранитель, обеспечивающий безопасную работу всего механизма: он выходит из этой ситуации либо эмоционально, либо даже буквально.
  • Если ребенок был воспитан «фарфоровой куколкой», то ему по-прежнему требуется, чтобы кто-то сдерживал его эмоции.

3. Властная мать.

 Не только мать-«фарфоровая куколка» нагружает ребенка проблемами, тянущимися из детства во взрослую жизнь, но и та мать, которая не поощряет в нем самостоятельности, самоидентификации и ответственности. Властная мать постоянно устанавливает контроль за своим ребенком. Она контролирует его везде и во всем. Ни один поступок или решение ребенка не проходит без пристального присмотра матери. Мать решает за ребенка все его проблемы, даже те, что он может и хочет решить сам.

Последствия воспитания:

  • Неспособность говорить «нет». Поскольку в детстве он натыкался на конфликт всякий раз, когда пытался перечить матери, он опасается негативных последствий отказа в отношениях с теми, кого он любит.   
  • Проблемы контроля.  Контролирующая мать не дает ребенку возможности научиться свободе в отношениях. Он убеждается, что отношения нужно контролировать, и, подобно своей матери, использует гнев, вину, манипулирование, лишение любви, чтобы контролировать других. В результате люди, любящие такого человека, устают от постоянного контроля и постепенно начинают разрывать такие отношения.
  • Страх перед близостью и боязнь отдать себя.  В детстве контролирующая мать не позволяет ребенку быть самим собой. Он всегда ощущает ее контроль, и в результате этого во взрослой жизни отношения кажутся ему слишком тесными, он теряет чувство любви и разрывает отношения, а его возлюбленные даже не понимают, что происходит.
  • Неорганизованность. Роль матери в этом отношении также является ключевой. Матери, не желающие дисциплинировать детей, задавая определенную структуру и последствия их поведения, воспитывают крайне неорганизованную личность.
  • Не чувствует себя хозяином своей жизни.  Вырастая, такой человек теряет возможность распоряжаться своей жизнью, так как это подразумевало бы знание своих талантов и склонностей, понимание своих страстей и чувств по поводу определенных вещей.
  • Безответственность. Дети сами умеют ставить своей свободе предел, когда они понимают, что им грозят неприятности. Контролирующая мать избавляет ребенка от ответственности и тем самым учит его, что за его собственные дела и поступки отвечает не он сам, а она. Ребенок привыкает к мысли, что мать все сделает за него. Он никогда не принимает ответственность на себя.
  • Наркомания и синдром зависимости. Наркомания, болезненное переедание и маниакальное голодание — все это признаки неупорядоченной личности.
  • Состояние тревоги и приступы паники. Тревога часто возникает из ощущения, что жизнь вышла из-под контроля, т. е. человек не чувствует себя хозяином своей жизни. Он пугается, если ему кажется, что он не в со стоянии управлять отношениями с окружающими и не может надежно функционировать.
  • Склонность винить других.

4. Мать-«Охотница за скальпами».

«Охотница за скальпами» не допускает, чтобы ее ребенок испытывал негативные эмоции, признавал свои утраты. Идеальному человеку не пристало переживать чувство вины или стыда, неудачи и потери. Такая мать хочет, чтобы ее ребенок был абсолютно идеален. Она не допускает проявления слабости у своего чада. Мать-«охотница за скальпами» хочет, чтобы ее ребенок был поводом для гордости, не зависимо от того хочет он этого или нет.

Последствия воспитания:

  • Стараться для других. Выросшие дети «охотниц за скальпами» часто стараются как можно лучше подать себя при общении. Можно сказать, что другой стороной своей личности они и не располагают. Они изо всех сил стремятся угодить партнеру и ни в чем его не разочаровать, они всегда начеку, чтобы не допустить ошибку и не обнаружить свои недостатки.
  • Депрессия. Выросшие дети «охотницы за скальпами» часто впадают в депрессию. Любой провал в личной или профессиональной сфере обнаруживает страшную реальность: они не способны к той идеальной жизни, на которую рассчитывали. Неудавшийся брак, развод, ссоры с детьми, трудности на работе — все это вдребезги разбивает мечту. У этих людей нет «мускулов», которые помогли бы им справиться с неудачей, и потому они попадают во власть депрессии, их охватывает отчаяние от того, какими они оказались на самом деле.
  • Тревога, стыд, вина. Ребёнку «охотницы за скальпами» приходится все время беспокоиться, не подводит ли он маму, себя, других людей. Ему чудится, что ожидания всех людей сосредоточены на нем одном, он постоянно испытывает стыд и чувство вины, лихорадочно стараясь достичь совершенства. В глубине души такой человек понимает, что почти вся его жизнь — обман и что никто не догадывается о его истинном, глубоко скрытом «я». Он постоянно терзается из-за этого.
  • Вредные привычки и зависимость. Вредные привычки и разного рода зависимости служат для временной анестезии болезненного восприятия реальности. Это происходит по двум причинам: во-первых, это отвлекает его от мысли о том, кем он стал, от всего дурного и всех неудач, которые он не может себе простить; во-вторых, отклонения в поведении оказываются единственным убежищем, где он чувствует себя самим собой. 5. 5. Мат -«Босс».

Мать-«босс» подрывает способность ребёнка стать независимым, нормально функционирующим взрослым человеком. Такая мать учит ребенка подчиняться, утверждает свой авторитет по отношению к семье, устанавливая единолично жесткие домашние правила и требуя, чтобы им следовали.

Последствия воспитания такой матерью могут проявиться в нескольких вариантах.

«Нижняя позиция»:

  • Такой человек постоянно ощущает себя ниже других. Он боится вызвать раздражение, обнаружив хоть какие-то способности, соображение, силу. Обычно такой человек отказывается от успеха, хотя по объективным данным вполне мог на него рассчитывать. Его преследуют неудачи и в работе, и в личной жизни, он не может реализовать свой потенциал. Он чувствует себя в безопасности, только если знает «правила». Часто такой человек выбирает себе авторитарного «гуру», чтобы избежать необходимости думать самому, и делает все, чтобы заслужить уважение своего идола.

«Верхняя позиция»:

  • В то время как человек, занимающий «нижнюю позицию», сохраняет роль ребенка, другим проявлением того же отклонения может быть «верхняя позиция»: человек ведет себя авторитарно, стремится руководить другими и контролировать их действия. На самом деле такой человек тоже чувствует себя «младшим», но усвоенный им стиль общения позволяет компенсировать это ощущение. Он идентифицирует себя с ролью родителя и тем самым преодолевает свою роль ребенка. К подчиненным, а нередко и к друзьям, и партнеру по браку такой человек относится высокомерно и критически.

Последнее слово непременно должно остаться за ним, мнение его непререкаемо. «Будет по-моему или никак». Хотя такие люди обычно высокопрофессиональны и удачливы, им этого мало: нужно всех обогнать, со всеми вступить в соревнование.

«Мятежники»:

  • Третий вариант поведения на самом деле представляет собой проявление все той же «нижней позиции», однако в этом случае возмущение родительским авторитетом берет верх даже над страхом не удостоиться одобрения. С точки зрения развития личности, это более прогрессивно, поскольку человек получил доступ к своей агрессивной энергии и стал способен к большей самостоятельности при переходе к взрослой жизни. Однако проблемы отношений остаются здесь нерешенными.

Мятежник отвергает всяческие правила и авторитеты. Такой человек жалуется на недостаток свободы и уважения, но не готов платить за них большей ответственностью. Он находится в состоянии непрерывного протеста; ему гораздо лучше известно, чего он не хочет, чем то, чего он хочет. Это доказывает, что он так и не стал взрослым человеком. Мятежнику нужен родитель, иначе против кого же он станет бунтовать! А такая потребность в родителях и есть признак незрелости.

Таким образом, отношения с матерью играют главенствующую роль в развитии ребёнка. Принято считать, что роль отца в воспитании ребёнка, особенно в раннем детстве, большей частью проявляется в исполнении отцом традиционной роли «добытчика и защитника» и обеспечении душевного комфорта для мамы. Однако, и это положение последние годы психоаналитиками пересматривается. Уже на первом году жизни можно выделить следующие задачи отца:

  • Мать позволяет ребенку освоить свой внутренний мир, т.к. маленький ребенок «смотрит на себя глазами матери», а отец позволяет освоить внешний мир, когда берет на руки, подбрасывает, играет с ним.
  • Отец помогает смягчить ситуации, когда ребенок лишен маминого внимания. Если мама не может подойти — рядом папа.
  • Здоровый ребенок обязательно направляет агрессию и на папу, и на маму. Если есть любящий отец, который любит маму, ребенку легче справиться со своей агрессией безболезненно для своего развития. У ребенка есть опыт, что даже такую «плохую» маму можно полюбить. Во взрослой жизни ему будет легче строить взаимоотношения с окружающими, он не будет делить людей на «идеальных» и «ужасных», т.е. вырастет более зрелой личностью.
  • Наблюдая за взаимоотношениями любящих друг друга родителей, маленький ребенок «запечетлевает» эти отношения, «впитывает» их бессознательно, как образец, который использует во взрослой жизни.
  • Если ребенок воспитывается без отца, психоаналитики рекомендуют посещение детских дошкольных учреждений, где недостаток общения с отцом компенсируется через отношения со сверстниками: дети из полных семей «транслируют» отношения, которые они там усвоили. 
  •  У благополучной матери и ребёнок растёт благополучным и здоровым — такая закономерность давно подмечена детскими специалистами. Чем старше ребёнок, тем более значительной становится роль отца и других членов семьи в его воспитании и развитии, однако значение матери есть и остаётся первостепенным.

Литература:

Д.В.Винникот. «Семья и развитие личности. Мать и дитя», 2004.

Г.Г.Филиппова. «Психология материнства. Учебное пособие», 2002.

С.Л.Рубинштейн. «Основы общей психологии», 1999.

Г.Клауд и Дж. Таунсенд. «Фактор матери», 2000.

Отношение матери к ребенку в связи с ее эмоциональным выгоранием Текст научной статьи по специальности «Психологические науки»

модернизационных вторжений в их автономный от взрослых мир. И каждая эпоха либо обогащает, либо корректирует, либо уничтожает прежние виды детской самодеятельности — это закономерный процесс социального развития. При этом у каждого поколения детей сохраняется потребность к созданию своего культурного пространства, в которое они не всегда будут разрешать входить взрослым. Детская субкультура является средством самосохранения и преодоления отчуждения детей от внешнего мира, способствующим их адаптации к непрерывно изменяющимся условиям взрослого мира, побуждая последний к адекватному реформированию.

Сегодня многие философы, культурологи, психологи и педагоги признают, что источником культуры каждого человека является его детство. Восприятие детей как полноправного субъекта культуры способно значительно расширить наши представления о существовании ценностного мира ребёнка, мира, позволяющего личности самореализовываться с самого начала своего жизненного пути.

Литература

1. Гуткин, О.В., Листвина, Е.В., Петров, Т.Н., Семенищева, О. А. Феномен культурного пространства [Текст] / О.В. Гуткин, Е.В. Листвина, Т.Н. Петров, О.А. Семенищева. — Саратов: Научная книга, 2005. — 138 с.

2. Корниенко, Н.А. Новые исследования эмоционально-ценностной сферы личности: монография [Текст] / Н.А. Корниенко // Ценности в условиях изменяющегося общества. — Новосибирск: СбАГС, 2003. — 640 с.

3. Лайпанова, Ф.Х. Самостановление личности в культуре [Текст] / Ф.Х. Лайпанова. -Карачаевск: КЧГУ, 2005. — 174 с.

4. Москаленко, А.Т., Сержантов, В.Ф. Личность как предмет философского познания. Философская теория личности и её психологические и биологические основания [Текст] / А.Т. Москаленко, В.Ф. Сержантов. — Новосибирск: Наука, 1984. — 320 с.

5. Попкова, Т.Д. Становление личности ребёнка. Монография: в 2 ч. [Текст] / Т.Д. Попкова. — Пермь: ПКИПКРО, 2008. — 160 с.

Базалева Л. А.

Отношение матери к ребенку в связи с ее эмоциональным выгоранием

Необходимость сохранения здоровья подрастающего поколения актуализировала проблему психологической помощи семье и главным образом женщине, воспитывающей ребенка. До недавнего времени в нашей стране на первый план выдвигались социально-профессиональные роли женщины, а не ее материнские функции. На сегодняшний день существует противоречие между декларируемой социальной значимостью статуса материнства и реальными возможностями его реализации женщиной в современном обществе, что нередко порождает возникновение многих психологических проблем, возникающих во взаимодействии матери с ребенком, и обуславливает неготовность женщины к материнству.

В процессе взаимодействия с ребенком женщина неизбежно сталкивается с различными видами трудностей, и в последнее время эти трудности приобретают особую остроту.

Обычно мать оказывается ближе к ребенку и его проблемам, чем отец участвует в них, и страдает от их последствий. Тем не менее, проблемы самой матери изучены недостаточно. Изучая детско-родительские отношения, отечественные и зарубежные исследователи в основном затрагивают проблемы ребенка в этой системе отношений.

Между тем в психологических исследованиях показано, благополучие ребенка зависит от эмоционального состояния матери, включающего в себя ожидания, страхи, внутренние конфликты (Д. Боулби, З. Фрейд, Э. Фромм, А.С. Спиваковская, Е.О. Смирнова и др.).

В последние десятилетия предметом внимания отечественных психологов становятся такие аспекты материнства, как эмоциональное состояние женщины во время беременности (А. С. Батуев, Г.И. Брехман, А.И. Захаров, И.В. Добряков), взаимодействие матери и ребенка в раннем онтогенезе (А.Н. Авдеева, Т.В. Архиреева, О.Ю. Дубовик), факторы и условия девиаций материнства (В.И. Брутман, М.С. Родионова и др.), личностные изменения женщины, связанные с переходом к родительству (Е.И. Захарова, Е.И. Есенина, О.А. Карбанова и др.). Изучается совладающее поведение женщины на этапе принятия роли матери (О. Б. Подобина), анализируются психологические трудности матери в отношении с ребенком (Т.А. Кошкарова), рассматривается роль самоактуализации личности матери как фактора ее отношения к детям (Т.К .Хозяинова).

Большинство существующих исследований материнства опираются на зарубежные психоаналитические теории З. Фрейда, К. Хорни, Дж. Боулби, Д. Винникота и других. И когда речь заходит о трудностях материнства, авторы акцентируют внимание на психологических защитах и бессознательных проявлениях личностных особенностей женщины. На наш взгляд, особую актуальность приобретает исследование психологических трудностей самой матери.

Рождение ребенка является для матери очень долгожданным и ответственным событием. Но в тоже время появление ребенка в целом изменяет жизнь женщины и полностью перестраивает отношения с мужем и другими членами семьи. Любовь к собственному ребенку иногда настолько поглощает маму, что в конечном итоге женщина может полностью оказаться «заложницей» собственных детей. Находясь долгое время с ребенком, в «замкнутом» психологическом пространстве этого диадного отношения, мама может ощущать усталость, раздражительность, безразличие, а иногда и агрессию по отношению к ребенку, мужу и другим членам семьи.

Повседневная жизнь в период материнства так же наполнена постоянными стрессами, так или иначе связанными с ребенком: болезни ребенка, непослушание, разногласия по поводу его воспитания и другие трудности создают определенный уровень напряженности, который присутствует у женщины постоянно. Особенно эти трудности ощутимы при первичном опыте материнства.

Действие многочисленных стрессогенных факторов, как объективных, так и субъективных, вызывает нарастающее чувство неудовлетворенности, накопление усталости, что ведет к истощению мамы и, как следствие, к выгоранию.

Анализ теоретических подходов и концепций показал, что термин «эмоциональное выгорание» в настоящее время стал претерпевать значительные изменения и может рассматриваться как процесс, возникающий не только в профессиональной деятельности.

Постоянно наблюдая за особенностями отношений матерей и их детей, мы фиксировали, что женщины в отношениях с ребенком часто испытывают душевное и физическое переутомление, сталкиваются с постоянной перегрузкой, повседневными

стрессами, что необратимо ведет к истощению запаса жизненной энергии и, как следствие, к нарушению взаимодействия между матерью и ребенком.

Проведенное нами предварительное исследование позволило выделить ряд феноменов и утверждать о наличии эмоционального выгорания в отношениях матери к ребенку. В дальнейшем нами была высказана гипотеза о наличии связи между выгоранием и отношением матери к ребенку.

Выборка нашего исследования включала 128 женщин, имеющих одного ребенка без психических и поведенческих проблем в возрасте от 3 до 10 лет, состоящих в законном браке, работающих в настоящее время и проживающих в городе Сочи. Возрастной диапазон колебался от 21 до 42 лет.

В дальнейшем мы проранжировали всех обследуемых по показателю эмоционального выгорания, используя метод полярных групп. В первую группу вошли матери с низким показателем эмоционального выгорания (не «выгоревшие»), составившие 21,8 % респондентов от всей выборки. Во вторую группу вошли матери с показателем эмоционального выгорания, сформировавшимся частично (частично «выгоревшие») — 69,4 % респондентов. В третью группу вошли респонденты с высоким показателем выгорания («выгоревшие») — 8,5 % обследуемых.

Нами была высказана гипотеза о наличии связи между выгоранием и отношением матери к ребенку. Для изучения отношения матери к ребенку был использован опросник И.М. Марковской «Взаимодействие родитель — ребенок» (ВРР), который включает шкалы, отражающие представления о характеристиках отношения к детям.

Опросник ВРР И.М. Марковской содержит 10 шкал: 1 шкала: нетребовательность — требовательность; 2 шкала: мягкость — строгость родителя; 3 шкала: автономность -контроль по отношению к ребёнку; 4 шкала: эмоциональная дистанция — эмоциональная близость ребёнка к родителю; 5 шкала: отвержение — принятие ребёнка родителем; 6 шкала: отсутствие сотрудничества — сотрудничество; 7 шкала: тревожность за ребенка; 8 шкала: непоследовательность — последовательность родителя в воспитании и взаимодействии с ребенком; 9 шкала: воспитательная конфронтация в семье; 10 шкала: удовлетворенность отношениями.

Женщинам было предложено заполнить опросник ВРР. Ответы матерей подвергались количественной обработке. Сумма сырых баллов по каждой шкале переводилась в процентильный ранг. Для определения достоверности различий по шкалам опросника ВРР между группами был подсчитан и-критерий Манна-Уитни. Полученные данные показывают, значимые различия между группами по следующим показателям.

Между группой не «выгоревших» и «выгоревших» матерей имеются различия по таким шкалам: эмоциональная дистанция (р<0,01), отвержение ребенка (р<0,01), отсутствие сотрудничества (р<0,001), непоследовательность (р<0,001), воспитательная конфронтация в семье (р<0,05), удовлетворенность отношениями с ребенком (р< 0,001).

Между группой матерей не «выгоревших» и группой матерей, где показатель выгорания сложился частично, имеются различия по таким шкалам: мягкость (р<0,001), эмоциональная дистанция (р<0,05), отвержение ребенка (р<0,01), отсутствие сотрудничества (р<0,01), тревожность за ребенка (р< 0,05), непоследовательность (р<0,001), воспитательная конфронтация в семье (р< 0,001), удовлетворенность отношениями с ребенком (р< 0,001).

Между группой матерей «выгоревших» и группой матерей, где показатель выгорания сложился частично, имеются различия по таким шкалам: эмоциональная

дистанция (р<0,01), отвержение ребенка (р<0,05), удовлетворенность отношениями с ребенком (р< 0,01).

Данные различия свидетельствуют о том, что чем больше степень выгорания у матери, тем меньше наблюдается сотрудничество с ребенком и удовлетворенность отношениями с ребенком, и тем больше наблюдается эмоциональная дистанция, отвержение ребенка, непоследовательность в его воспитании и воспитательная конфронтация в семье.

Получив эту интересную закономерность, мы можем сделать вывод о том, что «выгоревшие» матери отличаются от не «выгоревших» тем, что отвергают личностные качества и поведенческие проявления ребенка, не включены во взаимодействие с ребенком, не признают его права и достоинства. Такие матери непоследовательны и не постоянны в своих требованиях к ребенку, в своем отношении к ребенку, в применении наказаний и поощрений, что может являться следствием эмоциональной неуравновешенности, неуверенности и отвергающего отношения к ребенку. В таких семьях выражены разногласия по поводу воспитания ребенка. Низкая степень удовлетворенности матери отношениями с ребенком может свидетельствовать о нарушениях в структуре детско-родительских отношениях, конфликтах. Так, мама с высокой степенью выгорания отмечает: «Я не могу ничего с собой поделать, все время кричу. Дочь у меня плохо говорит, она у меня в логопедической группе, и поэтому я все время злюсь. Я злюсь, что она плохо говорит, что не хочет заниматься гимнастикой. Теперь, когда она будет учиться в школе, у нее никогда не будет оценки «отлично» по русскому языку. Поэтому я часто кричу и не могу остановиться. Часто попадает всем: и дочери, и мужу, а потом мы несколько дней с мужем не разговариваем».

Не «выгоревшие» матери отличаются от остальных групп тем, что принимают своего ребенка, его личностные качества и поведенческие проявления, включены во взаимодействие с ребенком, признают его права и достоинства, признают его равенство и партнерство в отношениях. Они последовательны и постоянны в своих требованиях, в применении наказаний и поощрений, разногласия по поводу воспитания ребенка с другими членами семьи у них практически не возникают, такие женщины эмоционально близки к ребенку, и они готовы делиться с ребенком самым важным и сокровенным. Такие матери удовлетворены отношениями с ребенком. Так, матери этой группы в основном отмечают, что получают удовольствие от общения с ребенком, семья является самым главным для них в жизни. Проблемы во взаимодействии с ребенком есть, но все проблемы решаемы. Женщины с низким показателем выгорания стараются во всем «поддерживать» и помогать своему ребенку.

Однако такого сравнения явно недостаточно, чтобы оценить меру отношения матери к ребенку с различной степенью выгорания.

Для проверки гипотезы о том, что отношение к ребенку оказывает влияние на степень выгорания, нами был использован однофакторный дисперсионный анализ ЛКОУЛ. В результате факторизации корреляционных матриц были получены следующие основные количественные данные, представленные в таблице № 1.

Таблица 1

Влияние отношения матери к ребенку на эмоциональное выгорание

Отношение Уровень значимости

Нетребовательность — требовательность ,642

Мягкость — строгость родителя ,010

Автономность — контроль по отношению к ребенку ,836

Эмоциональная дистанция — эмоциональная близость ребенка к родителю ,030

Отвержение — принятие ребенка родителем ,000

Отсутствие сотрудничества — сотрудничество ,007

Тревожность за ребенка ,022

Непоследовательность — последовательность родителя ,000

Воспитательная конфронтация в семье ,005

Удовлетворенность отношениями с ребенком ,000

Прим.: выделение соответствует значимым связям

Содержательное объяснение результатов факторного анализа позволяет сделать вывод о том, что на формирование «выгорания» у матерей влияют: строгость матери, эмоциональная дистанция, отвержение матерью ребенка, отсутствие сотрудничества, высокий уровень тревожности за ребенка, непоследовательность во взаимодействии, воспитательная конфронтация в семье, удовлетворенность отношениями с ребенком.

Полученные эмпирические результаты показали, что при низких значениях параметров (эмоциональная дистанция с ребенком, отвержение ребенка, сотрудничество, непоследовательность, удовлетворенность отношениями с ребенком) в структуре отношений и высоких значениях воспитательной конфронтации в семье возникает опасность формирования эмоционального выгорания у матерей.

У матерей с высоким показателем эмоционального выгорания наблюдаются нарушения в структуре детско-родительских отношений. Матери с высоким показателем эмоционального выгорания отвергают личностные качества и поведенческие проявления ребенка, не включены во взаимодействие с ребенком, не признают его права и достоинства. Такие матери непоследовательны и непостоянны в своих требованиях к ребенку, в своем отношении к ребенку, в применении наказаний и поощрений, что может являться следствием эмоциональной неуравновешенности, неуверенности и отвергающего отношения к ребенку, в таких семьях выражены разногласия по поводу воспитания ребенка. Низкая степень удовлетворенности матери отношениями с ребенком может свидетельствовать о нарушениях в структуре детско-родительских отношений, о конфликтах.

Таким образом, проведенное эмпирическое исследование показало, что возникновение эмоционального выгорания матери обусловлено спецификой отношения матери к ребенку. Грамотная диагностика и профилактика развития выгорания могут помочь в приостановке начавшегося процесса выгорания или предупредить его возникновение, сохранив женщину как здоровую личность, и тем самым обеспечить благополучие ребенка.

Литература

1. Крюкова, Т. Л. Семейные трудности в парадигме стресса и копинга [Текст] /Т. Л. Крюкова // Современная психология: состояние и перспективы / Отв. ред. А.В. Брушлинский, А.Л. Журавлев.- М.: Институт психологии РАН, 2002. -Том 2.- С. 154-157.

2. Марковская, И.М. Тренинг взаимодействия родителей с детьми [Текст] / И.М. Марковская. — СПб.: Речь, 2006. — 150 с.

3. Минюрова, С.А., Тетерлева, Е.А. Диалогический подход к анализу смыслового переживания материнства [Текст] / С.А. Минюрова, Е.А. Тетерлева// Вопросы психологии. — 2003. — № 4. — С. 63-75.

4. Филиппова, Г.Г. Психология материнства [Текст] / Г.Г. Филиппова. — М.: Издательство института психотерапии, 2002. — 240 с.

5. Филиппова, Г.Г. Материнство и основные аспекты его исследования в психологии [Текст] / Г.Г. Филиппова //Вопросы психологии — 2001. — № 2. — С. 22-36.

Маркер А. В.

Особенности мотивационной сферы математически одаренных подростков

На первый взгляд личностные и социальные преимущества способного к различным видам деятельности ребенка обеспечивают успешность его развития. Однако на самом деле они порождают множество проблем. В рамках современной психологической науки открытыми остаются вопросы, связанные с развитием одаренных детей, формированием их личности в различных видах деятельности, возможностями дополнительного образования, которое позволяет объединять воспитание, обучение и развитие личности и т.д. Особого внимания заслуживает изучение особенностей мотивационной сферы способного ребенка и возможностей ее развития.

Роль мотивационных особенностей, а также условий социального окружения в реализации потенциала всесторонне и парциально одаренных детей была доказана в многочисленных исследованиях. Так, в мюнхенском исследовании, которое было осуществлено в Германии под руководством профессора К. А. Хеллера, высоко одаренные учащиеся продемонстрировали особенности мотивации достижений и Я-концепции, высокую стабильность мышления [2]. Т. Гьесме (0|е8ше) по показателю теста интеллекта распределил мальчиков с различными способностями на подгруппы и выявил, что только в подгруппе учеников со средними способностями преобладание мотива успеха сказывалось на учебных достижениях положительно, а преобладание мотива избегания неудачи — отрицательно. Учащиеся с высоким уровнем способностей демонстрировали средние учебные результаты, недооценивая вероятность своих успехов. Позднее Т. Гьесме установил, что мотивированные на успех юноши со средними способностями и девушки с более высокими способностями удовлетворены школой и испытывают интерес к учебе, но при иных сочетаниях мотива и способности скорее наблюдается недовольство школой

[3; 4].

В рамках нашего исследования основные задачи формулировались следующим образом: выявить характер мотивов, связанных с содержанием и процессом учения, а также охарактеризовать социальные мотивы подростков с математическими

Психолого-педагогические условия развития эмоциональной сферы детей дошкольного возраста

%PDF-1.5 % 1 0 obj > /Metadata 4 0 R >> endobj 5 0 obj /Title >> endobj 2 0 obj > endobj 3 0 obj > endobj 4 0 obj > stream

  • Психолого-педагогические условия развития эмоциональной сферы детей дошкольного возраста
  • Обвинцева Е. Г.1.52017-12-01T14:57:02+05:002017-12-01T14:57:02+05:00 endstream endobj 6 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] /XObject > >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents [117 0 R 118 0 R 119 0 R] /Group > /Tabs /S /StructParents 0 /Annots [120 0 R] >> endobj 7 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /Annots [122 0 R 123 0 R 124 0 R 125 0 R 126 0 R 127 0 R 128 0 R 129 0 R 130 0 R 131 0 R 132 0 R 133 0 R 134 0 R 135 0 R 136 0 R 137 0 R 138 0 R 139 0 R 140 0 R] /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 141 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 8 >> endobj 8 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 142 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 31 >> endobj 9 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 146 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 32 >> endobj 10 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 147 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 33 >> endobj 11 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 148 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 34 >> endobj 12 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 149 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 35 >> endobj 13 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 150 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 36 >> endobj 14 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 151 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 37 >> endobj 15 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 152 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 38 >> endobj 16 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 153 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 39 >> endobj 17 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 154 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 40 >> endobj 18 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 155 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 41 >> endobj 19 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 156 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 42 >> endobj 20 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 157 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 43 >> endobj 21 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 158 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 44 >> endobj 22 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 159 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 45 >> endobj 23 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 160 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 46 >> endobj 24 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 161 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 47 >> endobj 25 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 162 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 48 >> endobj 26 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 163 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 49 >> endobj 27 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 164 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 50 >> endobj 28 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 165 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 51 >> endobj 29 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 166 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 52 >> endobj 30 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 167 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 53 >> endobj 31 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 168 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 54 >> endobj 32 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 169 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 55 >> endobj 33 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 170 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 56 >> endobj 34 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 171 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 57 >> endobj 35 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 172 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 58 >> endobj 36 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 173 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 59 >> endobj 37 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 174 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 60 >> endobj 38 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 175 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 61 >> endobj 39 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 176 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 62 >> endobj 40 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 177 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 63 >> endobj 41 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 178 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 64 >> endobj 42 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 179 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 65 >> endobj 43 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 180 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 66 >> endobj 44 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 181 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 67 >> endobj 45 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 182 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 68 >> endobj 46 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 183 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 69 >> endobj 47 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 184 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 70 >> endobj 48 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 185 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 71 >> endobj 49 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 186 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 72 >> endobj 50 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 187 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 73 >> endobj 51 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 188 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 74 >> endobj 52 0 obj > /XObject > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 191 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 1 >> endobj 53 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 192 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 75 >> endobj 54 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 193 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 76 >> endobj 55 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 194 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 77 >> endobj 56 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 195 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 78 >> endobj 57 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 196 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 79 >> endobj 58 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 197 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 80 >> endobj 59 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 198 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 81 >> endobj 60 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 199 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 82 >> endobj 61 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 200 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 83 >> endobj 62 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 201 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 84 >> endobj 63 0 obj > /XObject > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 203 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 2 >> endobj 64 0 obj > /XObject > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 205 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 3 >> endobj 65 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 206 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 85 >> endobj 66 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 207 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 86 >> endobj 67 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 208 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 87 >> endobj 68 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 209 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 88 >> endobj 69 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 210 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 89 >> endobj 70 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 211 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 90 >> endobj 71 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 212 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 91 >> endobj 72 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 213 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 92 >> endobj 73 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 214 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 93 >> endobj 74 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 216 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 94 >> endobj 75 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 217 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 95 >> endobj 76 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 218 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 96 >> endobj 77 0 obj > /XObject > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 221 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 4 >> endobj 78 0 obj > /XObject > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 223 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 5 >> endobj 79 0 obj > /XObject > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 232 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 6 >> endobj 80 0 obj > /XObject > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 240 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 7 >> endobj 81 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 241 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 97 >> endobj 82 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 242 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 98 >> endobj 83 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 243 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 99 >> endobj 84 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 244 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 100 >> endobj 85 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 246 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 101 >> endobj 86 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 248 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 102 >> endobj 87 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 249 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 103 >> endobj 88 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 250 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 104 >> endobj 89 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 251 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 105 >> endobj 90 0 obj > /XObject > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 253 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 28 >> endobj 91 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 254 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 106 >> endobj 92 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 255 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 107 >> endobj 93 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 256 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 108 >> endobj 94 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 257 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 109 >> endobj 95 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 258 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 110 >> endobj 96 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 259 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 111 >> endobj 97 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 260 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 112 >> endobj 98 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 261 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 113 >> endobj 99 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 262 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 114 >> endobj 100 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 263 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 115 >> endobj 101 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 264 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 116 >> endobj 102 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 265 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 117 >> endobj 103 0 obj > /XObject > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 267 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 29 >> endobj 104 0 obj > /XObject > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 269 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 30 >> endobj 105 0 obj > endobj 106 0 obj > endobj 107 0 obj > endobj 108 0 obj > endobj 109 0 obj > endobj 110 0 obj > endobj 111 0 obj > endobj 112 0 obj > endobj 113 0 obj > endobj 114 0 obj > endobj 115 0 obj > endobj 116 0 obj > stream x

    Теплые и холодные мамы или как стать к ребенку ближе — Искусство Жить

    Кто самый важный человек в твоей жизни?» – «Тот, кто сидит перед тобой», — уверенно отвечают менеджеры по продажам и другие мастера коммуникаций. Однако психологи с ними не согласятся. Потому что кому, как не им знать точный ответ на этот вопрос? Самый главный человек для каждого – это мама.

    Правда, не всем мамам удается проявлять тепло и нежность, столь необходимые ребенку. Зачастую смотришь со стороны на семью – и в достатке живут, и образование у родителей хорошее, и ребенок окружен лучшими игрушками, но что-то мешает назвать эту семью счастливой. Словно нет маленькой искорки в отношениях между родителями и детьми. И дети выглядят, чуть ли не сиротами, при живых-то родителях.

    В чем же причина холодного отношения матери к своему сыну (или дочери)? Не может же она не любить малыша? Или лед, с которым мама относится к ребенку, лишь специфическая форма воспитания? Попробуем разобраться.

    Холод по наследству

    Последние сто лет стали настоящим испытанием для России. Сталинские репрессии и Великая Отечественная война, унесшие миллионы жизней, не могли пройти незаметно для наших мам и бабушек. Нежные доверчивые девчонки в один миг должны были стать жесткими и выносливыми, иначе им было просто не выжить. Жизнь в лагерях, гибель самых близких, выживание на картошке и воде постепенно сделали свое дело. Их глаза сузились, их руки и души огрубели, они стали холодными внутри – чтобы меньше чувствовать, чтобы смочь жить дальше. Время шло, они рожали дочерей, но где взять тепло для маленького комочка, когда внутри пустота и лед? Воспитывали, как могли – кормили, одевали, заботились, а эмоции? На эмоции просто не оставалось сил. А их дочери вырастали такими же зачерствевшими и холодными, хотя и не зная ужасов войны, и рожали таких же дочерей-снегурочек с ледяными сердцами. И они до сих пор ходят среди нас. В достатке, с любящими мужьями, имеющие образование и приличную работу… и с детьми, с которыми не имеют никакой эмоциональной связи.

    Казалось бы, что тут страшного? Ребенок обут, одет, ходит в хорошую школу, имеет отдельную комнату и полный ящик игрушек. Однако последствия холодности между мамой и ребенком пускают холодок по спине (каким бы каламбуром это ни звучало).

    Малыш у такой родительницы растет замкнутым, тревожным, не доверяющим людям и окружающему миру. Свои эмоции и истинные потребности он запирает на замок. Ребенок быстро понимает, что маме нужно угождать, приспосабливаться под ее настроение, надо быть удобным и послушным. Затем это переходит в постоянный стресс, малыш привыкает насиловать себя, разучивается понимать свои истинные желания и чувства. В дальнейшем, вырастая, такой ребенок принимает позицию жертвы, также постоянно пытаясь угодить (понравиться, стать удобным) другим людям — чтобы дружили, чтобы взяли в компанию, чтобы полюбили. Последующая жизнь так и протекает в желании приспособиться к перепадам настроения второй половины или в угождении коллегам. А наслаждение жизнью остается где-то за бортом.

    Выжженный изнутри, измученный постоянным насилием над собой и игнорированием своих желаний, зато столь удобный для других людей, ребенок холодной матери впоследствии заводит своих детей. И уже не зная ни Сталинских репрессий, ни голода, ни страшных вестей с фронта, опять воспитывает холодного ребенка-жертву, просто не имея внутри сил на тепло и эмоции для него.

    Так формируется новое поколение людей с ледяными сердцами и пустыми глазами – глубоко несчастных и не умеющих раскрыть свой истинный потенциал.

    Сколько сказок о них написано – например, та же Снегурочка или сказки про семьи, где у дочерей есть только отец. Сейчас можно догадаться, что это метафора – мамы не было не в физическом плане. В жизни детей она отсутствовала эмоционально.

    Кстати, как проявляется поведение такой матери?
    • Тепло, любовь и ласка отсутствуют. Со стороны это выглядит порой элегантно. Но не для ребенка, у которого затрудняется развитие за счет такой сдержанности;
    • Эмоции ребенка жестко контролируются. Слезы? – Быстро утри. Безудержный смех? – Я не понимаю, ты что разошелся-то? Прилив радости и нежности? – Иди лучше делом займись, лыбится она тут.
    • Совсем маленького ребенка оставляют без поддержки. Плачь в кроватке? – Пусть проорется, надоел. Обижают на детской площадке? – Пусть учится сдачи сдавать. Первый самостоятельный рисунок или поделка? – Это что за уродство?
    • Потребности ребенка игнорируются. Ребенок хочет рассказать маме секрет, его укладывают спать. Ребенок промочил ноги – по режиму еще полчаса гуляем. Захотел есть в 10 вечера – уже поздно, спи. Устал после веселой игры и хочет отдохнуть – садимся читать, а то через год в школу, а ты ни одного произведения толком не знаешь. Не нравится еда – не уйдешь из-за стола, пока не съешь, я для кого у плиты полдня возилась?

    Сколько обид на маму формируется у ребенка во время таких случаев! Казалось бы, почему папа, если он добрый и заботливый, не может дать любви с лихвой за двоих? Да потому что папа гораздо позже начинает играть значимую роль в жизни ребенка. На первом месте всегда мама. «Все начинается с матери и все ей заканчивается»,  –говорил Берт Хеллингер. 

    Нынешнее поколение мам имеет огромный шанс стать «теплыми» матерями и воспитать поколение таких же «теплых» детей, которые смогут изменить целую страну! 

    Но как же стать «теплой» матерью?
    1. Поймите для себя раз и навсегда, что вас никто за ваше поведение не осуждает. Ваша мама и бабушка так пытались выжить. Благодаря ним появились вы. А вы, в наше мирное время, сможете изменить свою жизнь на 180о. Главное, понять свою проблему и захотеть ее решить;
    2. Начните понемногу уделять время своему ребенку, попробуйте услышать его. Сказка на ночь, восхищение рисунком, совместная игра, прогулка по парку вдвоем. Это со временем принесет свои плоды;
    3. Пугают трудности воспитания? Не бойтесь обсудить проблему с другими мамами, подругами, на форумах. Любые сложности, облеченные в форму и произнесенные вслух, перестают быть страшными. Проверено многократно;
    4. Найдите хорошего психолога. В наше время появилось много прекрасных специалистов, которые помогут разобраться в самых, казалось бы, неразрешимых проблемах общения между взрослыми и детьми. Решитесь! Запишитесь для начала на пробную консультацию;
    5. Ищите поддержку в других сферах жизни и удовольствиях. Интересная работа, отношения с мужем, новая книга, творчество, прогулки у реки, линия душистых средств по уходу за телом. Эти сферы становятся тылом и поддерживают в преодолении временных трудностей;
    6. Попробуйте современные методы семейной терапии. Одним из наиболее эффективных является метод семейных расстановок по Берту Хеллингеру, способный заживить даже самые глубокие травмы и решающий проблемы там, где остальные способы бессильны.

    Гришандина Анна

    Межпоколенные связи. Влияние семейной истории на личную историю ребенка

    Как отзовутся наши поступки? Как то, что мы делаем сегодня повлияет на наше завтра? Как  прошлое влияет на будущее? А можно ли переделать прошлое, изменив, тем самым, и будущее? Сколько писателей — фантастов задавались этим вопросом. Герой рассказа Рэя Брэдбери  «И грянул гром», отправляется  на машине времени в прошлое на сафари, поохотиться на динозавров. По роковой случайности, он нарушает инструкцию и, вернувшись в свой 2055 год, обнаруживает вокруг себя совершенно другой мир. Изменилось всё: от политического строя, до химического состава воздуха. А причина всего этого — случайно раздавленная  в далёком прошлом маленькая бабочка. Гибель одного маленького создания по принципу цепной реакции способна нарушить равновесие и запустить изменения, приводящие  к глобальным последствиям.  

    Кто в детстве не замирал от ужаса, читая Артура Конан Дойля «Собаку Баскервилей». Сама мысль об ужасном проклятии, преследующем весь род Баскервилей, вынуждая всех потомков злосчастного сэра Хьюго расплачиваться за его злодейство, заставляла кровь останавливаться в жилах. Не потому ли, так завораживает этот рассказ, что  у каждого из нас есть свой «призрак собаки» преследующий  из глубины веков. Как написано в Библии: «Родители съели зеленый виноград — а у детей появилась оскомина на зубах».

    Иллюзия, о том, что можно жить «здесь и сейчас», создавая собственное личное будущее, свободное от гнета прошлого очень привлекательна для современного человека.  Принадлежащему  современной культуре человеку, подчас бывает трудно увидеть и осознать, каким образом отношения в его семье на протяжении многих предшествующих поколений влияют на его нынешнюю жизнь, на восприятие современной ситуации и, по сути, «управляют» его поведением сегодня. Всё более распространяющийся культ независимости и самореализации, свободы от всяческих уз влечёт за собой иллюзию того, что можно порвать связи с прошлой жизнью, забыть прошлое, начать жизнь «как бы с чистого листа». Тем не менее, пусть и не осознавая этого, все  мы в какой-то мере, подобно героям многотомного романа «В поисках утраченного времени» Марселя Пруста живём в затейливом переплетении прошлого и настоящего. «Никому никогда  не удавалось полностью быть самим собой; однако каждый стремится к этому: один — во тьме, другой — в полутьме, каждый по-своему…» писал Герман Гессе. Self made man, совершивший скачок по социальной лестнице и порвавший со своей семьёй (или вставший во главе её), также не свободен от своеобразного «приданого» или «семейного наследства», как и человек, продолжающий жить в семье и испытывающий все «прелести» эмоциональной и финансовой зависимости от своих родителей.

    Вопрос про то, как прошлое присутствует в нашем настоящем, не мог не заинтересовать и психологов. Ещё З.Фрейд в работе «Тотем и табу» писал: «…чувство как бы передаётся от поколения к поколению в привязке к той или иной ошибке, которую люди больше всего не держат в сознании и о той, которой вспоминают меньше всего…»  Согласно Юнгу, «коллективное бессознательное», передаваемое в обществе от поколения к поколению, аккумулирует человеческий опыт. В 1960-1970-ых годов вышло большое количество работ посвящённых изучению проблемы трансгенерационной передачи. Ф. Дольто, Н. Абрахам, а также И. Бошормени-Надь обнаружили сложную проблему как не разрешенные конфликты, тайны, «невысказанное», преждевременные смерти, выбор профессии и т.д. передаются из поколения в поколение.  Источники повторений не осознаются и даже не рационализируются.

    Вопросом о межпоколенной передаче задавались многие психологи. Однако как же действует сам её механизм? Каким образом  она осуществляется? Некоторые исследователи считали, что еще во чреве матери с седьмого месяца беременности ребенок начинает видеть сны, и, вероятно, эти сны передает ему мать, тем самым ребенок имеет (или может иметь) доступ к ее бессознательной сфере. Аналогичные предположения на уровне интуиции делала Ф. Дольто, по мнению которой бессознательное матери и ребенка связаны, и ребенок знает, угадывает и чувствует вещи, относящиеся к его семье на протяжении нескольких поколений.

    Н. Абрахам и М. Терек   выдвинули гипотезу о «склепе» и «призраке», как свидетельстве о наличии «мертвеца», похороненного в другом. «Призрак — это некое образование бессознательного, которое никогда не было осознанным, и является результатом передачи из бессознательного родителя в бессознательное ребенка. Сам механизм этой передачи пока неясен». Потомков носителя «склепа», вероятно, преследуют «пробелы, оставленные в нас тайнами других людей из предыдущих поколений нашей семьи. Например, кого-то из наших предков постигла смерть, которую трудно принять, или в семье произошло нечто, что заставило людей стыдиться этого. Что-то было «не так». И тогда участники событий стали вести себя таким образом, как будто стремились огранить своим молчанием себя и своих потомков от какой-то невидимой опасности.  Может быть, они избегали боли  утраты, может быть они стыдились чего-то….  Но именно они заперли и стерегли в своей душе, как в «склепе», призрак семейной тайны. А этот призрак время от времени выбирался оттуда и действовал через одно или два поколения. Действует как раз эта невысказанность, обостренная молчанием и утаиванием. Эта непроговариваемость уже является патогенной, так как поддерживает в ребенке различного рода неосведомленность. По сути дела, непроговариваемость и  неосведомленность создают у ребёнка пустоту, которую он заполняет уже своими фантазиями, страхами и тревогами. Однако, эта неосведомленность — пустяк по сравнению с той непреодолимой тревогой родителей о том, что они скрывают. И эта тревога родителей, транслируемая ребенку и воспринимаемая им, оказывает патологическое воздействие на формирование его личности.  Травма, которая передается, намного сильнее той, которую получают.

    Передача  способов функционирования может осуществляться осознанно, и тогда мы имеем дело с преемственностью, с верностью семейным традициям, однако, в значительно большей степени эта передача — бессознательный процесс. К осознанной (сознательной) межпоколенной передаче относятся те ее виды, о которых думают и которые обсуждают бабушки и дедушки, родители и дети — это семейные привычки, правила, стиль жизни. О бессознательной межпоколенной передаче не говорят, это тайна, непроговариваемое, умалчиваемое, скрываемое, иногда об этом запрещено  даже думать. Все это входит в жизнь потомков, хотя об этом не думают, не «переваривают». И именно в этом случае появляются травмы, соматические или психосоматические заболевания (Ф. Дольто говорила, что «все, что замалчивается в первом поколении, второе носит в своем теле»), которые часто исчезают, когда о них размышляют, говорят, оплакивают — если над ними работают и «перерабатывают» их.

    Для межпоколенной передачи важно понятие скрытой (невидимой) лояльности семье. Оно является ключевым и означает ставшую бессознательной и невидимой верность предкам. Важно сделать ее видимой, осознать, что заставляет человека функционировать именно таким способом, что руководит им, и в случае необходимости поместить эту лояльность в новые рамки, чтобы человек смог обрести свободу жить своей жизнью.

    Итак, давайте разберёмся, что ж это за механизмы, приводящие к тому, что прошлое нашей семьи активно присутствует в настоящем.

    Эволюция эмоций и разума

    Наблюдение и изучение себя — всегда было одной из самых сложных задач для человека. Гораздо легче быть объективным в отношении  тех аспектов мироздания, которые менее всего вовлечены в человеческую жизнь. Человеку легче объяснить рождение звезд, чем понять природу человеческих чувств. На способность судить о себе всегда будет влиять субъективность, и всегда будут присутствовать  те или иные искажения. Человеку невероятно трудно  наблюдать за собой, своими мыслями, чувствами и поведением,  не реагируя автоматически.

    Практически любой человек может вспомнить эпизоды из своей жизни, когда, поддавшись эмоциям, он действовал отнюдь не оптимальным образом. Естественно, что решения, принимаемые взвешено и рационально, будут отличаться от решений, принятых в состоянии, когда человек охвачен каким — либо чувством. И неважно, что это за чувства: сильный гнев или безудержная радость, острая тревога или глубокое горе… Важно, что решение, принятое в этом состоянии, скорее всего не будет оптимальным.  

    Дело в том, что в процессе эволюции наши эмоции остались примитивными, а способность мыслить появилась в процессе эволюции не так давно. Создатель Теории Семейных Систем Мюррей Боуэн считал, что у любого человека существуют две системы функционирования: интелектуальная и эмоциональнаяЭмоциональная система включает в себя все  автоматические или инстинктивные реакции человека на любые аспекты среды. Автоматические реакции человека сходны с теми, что регулируют инстинктивное поведение у других живых существ. Интеллектуальная система — это функция коры головного мозга, которая появилась на последнем этапе развития человека и является основным его отличием от всех более низших форм жизни. Кора позволяет думать рассуждать, рефлексировать, регулировать жизнь в определенных областях. Интеллектуальная, или когнитивная система человека дает ему способность наблюдать за  функционированием и реакциями эмоциональной системы. И вот эта способность будет различной у различных людей. То есть, люди различаются по своей способности различать чувства (более субъективная вещь) и мысли (более объективная вещь). Эта способность никак не связана с интелектом человека. Можно иметь очень высокий IQ, и при этом плохо различать чувства и мысли. Практически каждый человек сталкивался с ситуацией, когда он реагировал автоматически, не задумываясь, почему он сделал так, а не иначе. Вообще, эмоциональная система гораздо больше  регулирует нашу жизнь чем мы признаем.

    Мюррей Боуэн ввёл понятие дифференцированность. Степень дифференцированности человека будет определяться тем, в какой мере он в состоянии различать свои  чувства  и  мысли. Как правило хорошо дифференцированный человек может провести различие: «это я думаю», а «это я чувствую». Однако, в состоянии, когда повышается тревога (это может быть, например, в ситуации кризиса) эмоциональная и интелектуальная ситемы сливаются, утрачивая способнрсть к автономному функционированию. Именно в этих ситуациях мы не способны ясно мыслить, именно тогда наши действия и носят импульсивный характер. И вместо того, чтобы «подумать об этом завтра» мы совершаем необдуманные поступки, руководствуясь импульсом. Боуэн утверждает, что «чем выше дифференциация, тем лучше функционируют люди. Они более гибки,  лучше переносят стресс и свободны от различных проблем».

    С другой стороны, сущесвуют люди, эмоции и интеллект у которых настолько сплавлены, что их жизнь подчинена в основном, эмоциональной системе. Здесь нужно отметить, что эти люди могут обладать могучим интеллектом,  но как бы высок не был их интеллект, на него всегда будут оказывать влияние эмоции, в конце концов,  подчиняя его себе. Они могут быть прекрасными учёными, но в межчеловеческих отношениях, в личной жизни их поведение полностью контролируется эмоциями. Так как этим людям трудно справляться со своими эмоциями, то они  менее гибки и адаптивны, более эмоционально зависимы от всех и от всего, легко впадают в дисфункции и с трудом восстанавливаются.

    Определить в обычной ситуации, каким уровнем дифференциации обладает тот или иной человек — невозможно. Чтобы мыслительные процессы попали под власть эмоций, необходима стрессовая ситуация. Только тогда, по реакции человека, по его поведению в стрессовой ситуации можно понять, насколько его эмоции влияют на его способность принимать взвешенное решение, а сам он может отимальным образом функционировать. Иногда за кажущееся различие в дифференциации между эмоциями и интелектом принимают различие в стилях совладания с эмоциямим. Например, человек может выглядеть замкнутым, не допускающим проявление чувств, более того, проявление чувств, по его мнению, является выражением слабости и недостойным поведением. Даже в речи такие люди часто аппелируют к туманным авторитетам: «согласно правилам», «научно доказано», «испокон  веков известно», выдергивают нужную информацию из контекста. Скорее всего, это свидетельствует о том, что человек чувствует себя беспомощным, когда речь идёт об эмоциях. Он боится, что если допустит проявление чувств, они могут «затопить» его, и он уже не совладает со своим состоянием. Другой, крайний вариант — открытый выплеск любых чувств. Человек, опять же, не может справиться со своими эмоциями, и скорее они управляют им, нежели он владеет ими. Такие люди открыто эмоционально зависимы от другого, очень чувствительны, воспринимают  настроение, проявления и позицию другого не отличая её от своей собственной.

    Боуэн вводит понятие шкалы дифференцированности «Я». Эта шкала имеет чисто умозрительный, иллюстративный характер, и представляет собой попытку классифицировать на одной оси все уровни человеческого функционирования от низших до высочайшего потенциального уровня. Шкала не имеет прямой корреляции с интеллектом или социальным, экономическим или иным статусом. Шка-ла оценки уровня дифференциации начинается от самого низкого уровня недифференциированности, соответствующего 0, и завершается максимально теоретически возможным уровнем, соот-ветствующим 100 по шкале. Стиль жизни, мышление, эмоциональ-ные паттерны людей, находящихся на разных уровнях шкалы столь различны, что супруги и близкие друзья обычно выбираются со сходным уровнем дифференциации.

    Шкала поделена на четыре области. В диапазоне от 0 до 25% эмоции полностью доминируют над мыслительными процессами. Сознатель-ные установки присутствуют преимущественно в виде массовых сте-реотипов окружающего социума, индивидуальной психической жиз-ни у человека практически нет. При стрессе, который может вызы-ваться даже небольшими изменениями окружающей среды, такой человек полностью попадает под власть эмоций.

    У людей со степенью дифференцированности от 25 до 50% эмоции также играют главенствующую роль, но они более адаптив-ны, поскольку обусловлены не только «жесткими параметрами сре-ды», но и реакциями окружающих. В этом диапазоне присутствует целенаправленное поведение, но его определяет поиск одобрения другими.

    В диапазоне 50 -75% люди попадают под власть эмоций только в результате сильного стресса. Чувство «Я» у них достаточно развито, а интеллектуальные функции достаточно сформированы, чтобы в большинстве случаев сохранять способность разделять эмоции и мыслительные процессы. М. Боуэн считает, что уровень дифференциа-ции более 75% встречается у людей довольно редко. Те редкие ин-дивиды, которые дифференцированы более, чем на 75% легко раз-граничивают процесс мышления и эмоции.

    Личность с высоким показателем по шкале меньше реагирует на по-хвалу или критику и имеет более реалистичную оценку собственного «Я»; в то время как у личности с низким показателем эта оценка оказывается значительно выше или значительно ниже реальной. Многие формы жизненного опыта могут повысить или понизить функциональный уровень «Я», но мало что может изменить базис-ный уровень дифференциации, приобретаемый человеком в роди-тельской семье.

    От чего же зависит базовый уровень дифференциации? Практически любая мама может заметить, что плач только что  родившегося  младенца не будет отличаться в ситуации, когда ребёнку холодно, голодно, у него что-то болит или он испытывает дискомфорт иного рода. Дело в том, новорожденный ещё не обладает способностью различать свои собственные чувства. Своим плачем он даёт понять об общем дискомфорте. Ребёнок, не умеющий различать не только свои собственные ощущения но и свои внутренние и внешние процессы,  к тому же ещё не имеющий памяти, будет ощущать например, голод, как чуть ли не «разваливающийся на части мир», «вселенскую катастрофу». Чуть позже, мама начинает замечать, что в разных ситуациях ребёночек будет плакать по-разному. Это — сигнал о том, что  младенец начинает различать свои собственные чувства. И это  — начало диффернциации. Как правило, мама уже по плачу может определить какого рода дискомфорт испытывает ребёнок в данный момент: голоден ли он, холодно ли ему, болит ли у него что- то, а может быть он просто заскучал. В дальнейшем, ребёнку предстоит ещё пройти долгий путь до своего второго,  психологического рождения. Психологическое рождение начинается тогда, когда ребёнок чувствует в себе силы быть независимым от матери, полагается на свою внутреннюю силу. То есть он сам заявляет о себе, а не ждёт, что кто-то будет управлять его поведением. Человек делает выбор, он становится ответственным за себя и за последствия своих поступков. У ребёнка развивается ощущение своего собственного «Я», которое даёт ему возможность брать на себя ответственность за свои действия,  строить контакты с другими людьми, эффективно с ними взаимодействовать, адекватно относиться к авторитету других,  делиться своими чувствами, выражать их, сдерживать агрессию и эффективно справляться со страхом и тревогой. Если эта задача не решена до конца, ребёнок становится психологически зависимым от других и не имеет своего чётко ощущаемого «Я». Повзрослев, такой человек не будет чувствовать в себе внутренних рессурсов, чтобы справиться со своими трудностями. В дальнейшем, чтобы справиться с переживаниями и чувствовать себя «хорошо», ему будет необходима опора на нечто внешнее. В результате, вся энергия у таких людей уходит на поиски любви, одобрения, поддержание отношений в гармонии. Как следствие, они полностью ориентированы на отношения,  на то, что подумают другие. Самооценка зависит от других. Всю жизнь они  стремятся завоевать друзей и одобрение. Если они не находят одобрения, то уходят в себя или борются с системой отношений, в которой их не полюбили. Как правило, такие люди зависимы от родителей, затем ищут такую же систему отношений, в которой смогут почерпнуть достаточно сил, чтобы функционировать.

    Таким образом, получается, что базисный уровень дифференцированности личности  обусловлен предшествующими поколениями и  родителями, с которыми вырос человек. Ребёнок не умеет справляться со своими сильными чувствами, и пытается справляться с ними по образу и подобию того, как с такими же чувствами справляются родители. Например, уставший от «капризов» полуторагодовалого ребёнка родитель выплёскивает на него своё раздражение. В этот момент он одновременно «преподаёт урок» ребёнку о том, «как надо справляться со своим раздражением».  Можно предположить, что именно этот урок и будет усвоен. Что вполне объясняет жалобы: «Ну почему он заимствует у меня всё самое худшее!?» Да потому, что дети, как правило «копируют» то, как мы себя ведём, а не то, как мы хотим себя вести. Или, например, по какой-то причине ребёнок огорчён и не может справиться со своими чувствами. Если с завидным постоянством твердить ему: «Держись! Будь сильным! Не показывай своих чувств!», то вполне можно вырастить человека, не способного разделить с другими всю полноту эмоциональной близости,  боящегося проявить своих чувства.

    Таким образом, недифференцированность на уровне отдельной личности будет проявляться  в низкой стрессоустойчивости,  нереалистичной самооценке, зависимости от одобрения других людей, от их мнений и отношений с ними. При этом, интеллект в приложении к вещам, не касающимся человека, его личности, отношений и.т.д может быть хорошо развит, но в приложении к отношениям — в их личной жизни царит хаос. Способность разделять интеллектуальное и эмоциональное относительна. Стоит тревоге достигнуть определенного уровня, и автоматические реакции эмоциональной системы начинают происходить независимо от когнитивной активности. Даже высоко дифференцированная личность при достаточно высоком уровне тревоги испытывает трудности в мыслительном управлении поведением. С другой стороны, личность с низким базисным уровнем дифференциации может утратить когнитивное функционирование даже при небольшой тревоге. Нужно отметить, что чем выше тревога, тем в большей мере поведение становится автоматическим, или инстинктивным.

    Каким же образом это всё связано с семьёй? Человек, эмоции которого сильно влияют на возможность принимать взвешеное решение  обладает  способностью «заражаться»  эмоциями  других людей — особенно близких и значимых.  В таких семьях супруги «телепатически» читают чувства друг друга. Если у одного из них неприятности и он охвачен  своими чувствами, то другой автоматически погружается в чувства партнёра. Чувствовать  горе и радость другого человека как свои собственные, практически, жить ими, неспособность  в этот момент разделить где твои чувства, а где чувства партнёра воспринимается как  особая форма близости. Примером может служить любовь — каждый пытается быть таким, каким его хочет видеть другой, и в свою очередь требует от партнёра подобных изменений. «Я буду таким, каким ты захочешь меня видеть: буду выглядеть, так как ты захочешь, буду думать, чувствовать и делать всё, что ты захочешь». Слияние, вплоть до потери себя, стирания границ собственной личности.  Такое слияние — сродни исчезновению личности как таковой (сродни смерти). Оно неизбежно повышает тревогу. В результате,  требуется нечто, что ослабит столь интенсивное слияние. Существуют люди, которые могут чувствовать себя «хорошо» только если они находятся «в отношениях» с кем-то. Они очень остро чувствуют собственное одиночество. Страх одиночества практически непереносим для них. Таким образом, подобные люди всю жизнь ищут идеальных близких отношений. Находят,  сливаются с  партнёром. Практически растворяются в нём. Возникает тревога, связанная со страхом исчезновения, следовательно необходимо реагировать дистанцированием и отчуждением, что затем стимулирует следующий цикл поисков близости  или депрессию и отчуждение, или поиск новых систем отношений.

    Таким образом, недифференцированность на уровне семьи будет проявляться  в сверхблизости или отчуждённости между членами семьи, зависимости эмоционального состояния  каждого члена семьи от эмоционального состояния другого, плохая способность приспосабливаться к переменам.

    Люди вступают в брак, выбирая партнёра  с приблизительно одинаковой способностью реагировать на уровне эмоций или разума. При этом, один супруг может выглядеть более импульсивным, а другой — более сдержанным в проявлении своих чувств — речь скорее идёт о различие в стилях совладания с эмоциямим.  Например, очень импульсивная, «живущая своими чувствами жена» и рациональный, «держащий всё под контролем» муж, скорее всего обладают схожим уровнем дифференциации.

    В благоприятной ситуации  партнёрам может быть комфортно друг с другом. Однако, рано или поздно между партнёрами возникает напряжение. Источником этого напряжения может быть как внешняя ситуация (стресс), так и слишком большая или слишком маленькая дистанция между супругами. В этот момент, чтобы ослабить напряжение на сцене появляется нечто третье или некто третий, цель которого — разрядить возникшую ситуацию.

    Причём, этим третим может быть не только отдельная личность, но и предметы, проблема, хобби, работа, группы людей, домашние животные, религиозная активность и т. п.  Например, сидящая дома «с ребёнком» жена, накопившая большое колличество претензий к мужу и работающий муж, испытывающий ответное раздражение, могут почувствовать «непреодолимое желание» посмотреть вечером кассету с фильмом, поиграть в компьютерные игры или просто почитать, а вовсе не общаться друг с другом. В этой ситуации и книга, и компьютер, и TV лишь помогут канализировать накопившееся напряжение без конфликта.

    Теперь давайте разберёмся, что в такой ситуации происходит с ребёнком. Вполне может случиться, что этим третьим, призванным «разрядить» ситуацию окажется ребёнок. Ребёнок гораздо более чувствителен к родительскому состоянию, чем мы это замечаем. Чувствуя напряжение между родителями, он начинает вести себя таким образом, чтобы их внимание было неминуемо приковано к нему. Кроме того, он обеспечивает родителям возможность без ущерба для их отношений получить эмоциональную разрядку. Действительно, гораздо безопасней для семейных отношений злиться на ребёнка по поводу его плохого поведения, чем на партнёра по поводу накопившихся обид. Равно как обижаться на тёщу, оказывающую «дурное влияние» на жену. Однако чаще всего втянутыми в процесс между родителями оказываются дети. Многие детские проблемы — страхи, психосоматические заболевания, трудности с учёбой, с поведением  и т. д. — являются проявлением втянутости ребёнка в процесс, происходящий между родителями, устойчивым каналом для выражения эмоций и темой для безопасных родительских разговоров.

    Как мы уже отмечали выше, супруги вступают в брак с уровнями дифференцированности, унаследованными от их родительскийх семей. Ухаживание, брак и деторождение в значительной степени регулируются эмоционально-инстинктивными силами. Большинство супругов имеют наиболее близкие и открытые отношения в период ухаживания. Супруги поглощены друг другом и своими отношениями. С одной стороны, создаётся нечто новое, не существовавшее раньше — ощущение себя, как  пары, с другой стороны, супруги не перестают быть отдельными личностями.  То, как будущие супруги встречаются, ухаживают и планируют брак, дает много информации об уровне их дифференцированности.

    Мы уже говорили, что люди выбирают партнеров, имеющих сходный  уровень дифференциации. Чем ниже их уровни дифференцированности, тем интенсивней эмоциональное слияние в браке. Слияние приводит к появлению тревоги у одного или обоих супругов. И тем больше вероятность, что понадобятся некие механизмы, помогающие справиться с возникшим в паре напряжением. Способы, которым супруги привыкли  справляться с возникшим в паре напряжением, они выносят из родительских семей. Традиционно, принято выделять  четыре механизма «защиты от излишней близости»: эмоциональное дистанцирование, супружеский конфликт, болезнь или дисфункция у одного из супругов, передача проблем  детям.

    1.   Эмоциональная дистанция. Нередко после интенсивного эмоционального контакта у людей может возникнуть ощущение дискомфорта и желание несколько увеличить эмоциональную дистанцию. Подобное желание может возникнуть и при чрезмерной позитивности слитности, как, например, неодолимое желание поработать после хорошо проведённого совместного отпуска, и при негативном эмоциональном заряде. Во всех этих случаях мы имеем дело с увеличением эмоциональной дистанции. Причём,  дистанция может быть реальной, а может быть результатом внутренних операций. В первом случае, например, один из супругов может проводить много времени вне дома под теми или иными предлогами, или же супруги очень много времени проводят в компании других людей. Иначе говоря, ситуации, благоприятные для интенсивного контакта, избегаются. Во втором случае дистанция создается более тонкими средствами, направленными на снижение эмоционального реагирования. Примеры таких средств — хроническая раздражительность, хобби, «каменное» выражение лица. Интересно, что человек может, устраняясь из эмоционального контакта с другим, очень много об этом другом думать, вести внутренние диалоги, споры.

    Обычно партнерами дистанцируются автоматически, без осознавания этого. Дистанцирование, по сути, есть «клапан» для выпускания напряжения. Не смотря на то, что  оно происходит автоматически, дистанцирование обычно приводит к большему психологическому расстоянию, чем хотели бы партнеры. Тогда дистанцирование сменяется сближением. В любом случае, неосознанно избегается дискомфорт, который ощущается из-за чрезмерной близости. При этом источником собственных эмоциональных реакций и  дискомфорта  воспринимается партнер.

    2. Супружеский конфликт. Его функция — управление напряжением и поддержание равновесия в семье. В ситуациях, когда напряжение в семье нарастает, а партнеры  излишне эмоционально реагируют  друг на друга, их мысли часто сконцентрированы на «упрямстве, равнодушии, неразумности» другого. В такой ситуации конфликт может вспыхнуть по незначительному поводу и быстро достигнуть высокого накала. При этом могут вспоминаться давние обиды. Таким образом, при супружеском конфликте партнеры очень сосредоточены друг на друге, весь окружающий мир как бы не существует. Ошибки и оплошности партнёра очень внимательно отслеживаются. Собственной роли в повторяющейся ситуации никто, разумеется, не понимает, в лучшем случае, собственная роль может признаваться, но оцениваться как необходимая  и вынужденная самозащита. Если интенсивность конфликта велика, он может выйти из под контроля и стать неуправляемым. Тогда автоматически возникают тенденции привлечения третьих лиц (или организаций, например, полиции или службы кризисного вмешательства).

    Для семей обычен двухфазный режим: конфликт — последующее дистанцирование. На фазе дистанцирования каждый из партнеров может поджидать, пока другой «оступится» — что-то сделает «не так». Нередко бывает и так, что конфликты чередуются с периодами теплой близости: близость — напряжение — дистанцирование — конфликт.

    Степень его может быть от мягкой до тяжелой и  зависит от уровня слияния супружеской пары, а также от интенсивности тревоги.

    Как ни странно, но чем больше напряжения канализируется в супружеский конфликт, тем менее вероятен ущерб для развития ребенка. Правда,  если родитель начинает тревожиться о влиянии супружеских разногласий  на ребенка, это свидетельствует о вовлечении последнего в процесс партнерских отношений.

    3. Передача проблемы ребенку. Дети чрезвычайно чувствительны к родительским настроениям.  Наверное, каждый родитель сталкивался с ситуацией, напоминающей сборы перед переездом, описанные в   «Трое в лодке, не считая собаки» Дж. К. Джеромом:  «Монморанси был, конечно, в самой гуще событий. Все честолюбие Мономоранси заключается в том, чтобы как можно чаще попадаться под ноги и  навлекать на себя проклятия. Ежели он ухитряется пролезть туда, где его присутствие особенно нежелательно, и всем осточертеть, и вывести людей из себя, и заставить их швырять ему в голову чем попало, то он чувствует, что день прожит не зря. Добиться того, чтобы кто-нибудь споткнулся о него и потом честил его на все корки в продолжение доброго часа, — вот высшая цель и смысл его жизни; и когда ему удается преуспеть в этом, его самомнение переходит всякие границы. Он усаживался на наши вещи в ту самую минуту, когда их надо было укладывать, и пребывал в непоколебимой уверенности, что Гаррису и Джорджу, за чем бы они ни протягивали руку, нужен был именно его холодный и мокрый нос. Он влез лапой в варенье, вступил в сражение с чайными ложками, притворился, будто принимает лимоны за крыс, и, забравшись в корзину, убил трех из них прежде, чем Гаррис огрел его сковородкой. Гаррис сказал, что я науськиваю собаку. Я ее не науськивал. Этого пса не надо было науськивать. Его толкает на такие дела первородный грех, врожденная склонность к пороку, которую он всосал с молоком  матери…»

    Мы умиляемся, читая эти строчки ещё и потому, что поведение Монморанси напоминает нам поведение любимого чада в ситуации, когда в доме царит возбуждение перед каким-то важным событием. Чувствуя родительское напряжение, ребёнок сам, ощущает беспокойство, которое  затем пытается сбросить в чересчур активном поведении. Часто причиной нарушенного детского поведения является именно напряжение, существующее между родителями.

    Эту ситуацию легче описать, чем  объяснить.  Представим себе будущую маму, которая очень тревожится за исход своей беременности. Причиной её тревог, в данном случае может быть что угодно: ситуация в семье,  предшествующее травматическое событие или неосторожное слово врача… Суть в том, что женщина чувствует тревогу и, не  осознавая истинной причины, приписывает её своему нынешнему состоянию, то есть беспокоится за будущего ребёнка. В результате, все ощущения, сопровождающие, как правило, беременность она будет интерпретировать как  свидетельства неблагополучия будущего ребёнка. «Какой ужас! Он мало шевелится. Наверное, у него что-то не так…»  «Кошмар! Он так сильно толкается. Наверное, ему там плохо…» и т. д. и т. п.  Постольку, поскольку в процессе вынашивания и родов психологическое  состояние будущей матери играет очень важную роль, то не удивительно, что и саму беременность, и сам процесс родов женщина воспринимает чересчур обострённо. Субъективно переоценивая объективные трудности, она очень тревожится за ребёнка, за себя и проч…  Родившийся  младенец, как мы уже отмечали,  в большой степени настроен на сенсорные ощущения. Проще говоря, когда тревожная мама берёт младенца на руки,  материнское состояние передаётся ребёнку в прямом смысле через руки. Наверное, любые родители замечали, что когда они купают совсем маленького ребёнка,  он не одинаково чувствует себя на руках у разных людей.  Действительно, ребёнку физически комфортней в уверенных, спокойных, «не тревожных» руках.  Таким образом, реагируя на «тревожные» материнские руки, ребёнок начинает сигнализировать о своём ощущении дискомфорта. Каким образом? Да единственным, доступным ему —  плачем.  Мама же немедленно приписывает его плачу собственное беспокойство, интерпретируя его, как детское  неблагополучие. Она начинает ещё больше волноваться о ребёнке, а тот, в свою очередь, ощущая её тревогу, становится ещё более беспокойным.

    Всё, что сказано выше справедливо, даже тогда, когда мама не осознает  своего постоянного беспокойства. Что может быть, если для неё это уже стало  привычным фоном бытия. Для наглядности можно провести аналогию. Все знают, что к запаху можно «принюхаться». Невыносимо сильный запах с течением времени перестает ощущаться, хотя в действительности слабее не стал. Психика, во избежание перегрузки убирала «ненужное» ощущение. Нечто похожее происходит  и с постоянно возникающей тревогой. Она оказывается как бы фоном психической жизни. Раз ничего нельзя изменить, то  психика, предохраняя себя от перегрузки, убирает эти переживания из области сознания, хотя сами переживания никуда не деваются. Они просто менее остро ощущаются. А тем из них, которые всё-таки прорвались в сознание, всегда находится рациональное объяснение: «Я беспокоюсь потому, что ребёнок всё время плачет.»  В любом случае, ребенок играет свою роль: он ведет себя таким  образом, чтобы оправдывать озабоченность или иной поведенческий стереотип матери по отношению к нему. Впрочем, здесь возможно и влияние случайности — например,  неожиданной болезни ребенка или родителя. В результате, через некоторое время мы получаем не находящую себе места от тревоги мать и, действительно, очень беспокойного ребёнка.

    Однако нельзя считать родителя виновным, а ребенка — жертвой, поскольку данный процесс вовсе не начался именно с этого родителя — он может быть прослежен на несколько поколений назад. Можно с уверенностью сказать, что подобным поведением в этой семье отличалась и бабушка, и прабабушка…. Хотя, и здесь возможны исключения: важна семейная ситуация, в которой появляется ребёнок. Важно знать, что предшествовало его появлению на свет. Например, в семье, где рождению младенца предшествовали детские смерти, возникновение беспокойства за здоровье новорожденного — закономерно.

    Роль отца не менее важна, чем роль матери: вовлеченность ребенка  в родительские отношения непосредственно зависит от напряжения в их отношениях. Варианты отцовского поведения могут быть различны. Он может считать проблемы матери с ребенком объективными. А может, например, считать ребенка слабым или избалованным,  и пытаться что-то компенсировать. Может быть груб и суров, пытаясь «закалить» ребенка. В результате мать и ребенок еще более сблизятся. В целом, чем больше напряженности в отношениях родителей, тем больше слитность матери и ребенка. Инициирующую роль в этом процессе всегда играет родительская тревога. При этом, у всех участников такого симбиоза нарушена  способность функционировать и даже самостоятельно выживать в мире. С одной стороны происходит инвалидизация ребёнка,.  А с другой стороны, родители могут столь «увлечься» родительскими ролями, что и вовсе позабудут, что они являются ещё и  супругами.  Часто сложности  начинаются с периода пубертата у ребенка. Ведущая потребность ребенка в это время — построить свою идентичность, ответить на вопрос:

    кто я, что из себя представляю, куда иду. Для этого подросток определяет своеобразные границы: кем я точно не хочу быть и какой жизни я совсем не хочу, а так же каковы мои идеалы, куда я стремлюсь Ребенок старается построить свою систему ценностей, границы своей ответственности и возможностей. Семья в это время должна решить важнейшую задачу: подготовить ребенка к сепарации, к самостоятельной жизни. Если же в семье ребёнок вырос столь чувствительным к родительскому беспокойству, то его способность функционировать автономно сильно страдает. Практически невозможно в этом случае позволить себе  сепарацию от родительской семьи. С одной стороны, такие дети имеют в семье достаточно высокий статус и обладают особой значимостью. С другой стороны, их психологическое развитие заторможена, и они могут не чувствовать собственных ресурсов победить в борьбе за «отвоёвывание своего места под солнцем».Такая перспектива может даже пугать их. В таком случае  неудачи ребёнка будут существенно понижать напряжение в семье. Они так же отвлекают время, и силы у родителей позволяют не решать других семейных проблем. Если же ребенок, тем не менее, упорно движется к успеху, то есть масса способов заставить свернуть его с этого пути. Считается, что дезадаптивность и эксцентричность поведения молодого человека имеет защитный характер. Как только родительская семья сталкивается с тем, что ребенок готов к сепарации, она становится нестабильной и дезорганизованной, повышается внутрисемейное напряжение. Это выражается в том, что учащаются конфликты, ухудшается самочувствие членов семьи. Чрезвычайно чувствительный к внутрисемейному напряжению  молодой человек ощущает, что   его семье грозит опасность развала или, в лучшем случае, изменения структуры и привычных способов взаимодействия. Для того, чтобы сохранить все в прежнем виде, он развивает эксцентричное и дезадаптивное поведение. Помимо специфических нарушений поведения могут развиваться соматические и психические заболевания.

    4.  Дисфункция у супруга. Этот эмоциональный процесс  связан с адаптацией супругов друг к другу. Обычно в браке обе стороны постоянно идут на компромиссы, чтобы избежать конфликта. Но в некоторых случаях компромисс может принимать очень жёсткие формы. Например, один партнёр мог быть обучен в родительской семье принимать решения за других; второй — позволять другим принимать решения за себя. Скорее всего, в браке эти люди, ощущающие себя хорошо только в этих позициях, тогда они будут действовать один — как сверхфункционал, а другой — как  недофункциониронал. Тенденция такого рода может быть связана с обоими партнерами.  Например, один партнер доминантный, а другой приспосабливающийся. Если оба пытаются стать доминантными — конфликт неизбежен. Когда оба  приспосабливающиеся  —  возникает паралич принятия решений. В семьях, где один из партнёров «везёт» всё на себе, а другой является слегка инвалидом (неважно, физическим или социальным)  супруги удачно дополняют друг друга.

    Формирование этого механизма также не вполне ясно. Одним из факторов, однако, считается порядок рождения каждого из супругов. Стремление к доминантной или приспосабливающейся позиции определяется функцией, которою человек занимал в родительской семье

    Пока уровень напряжения низок, дисфункция одного из супругов может не проявляться. Однако в ситуации длительного стресса недофункционал может обнаружить физическую, эмоциональную или социальную дисфункцию. Эта дисфункция, в свою очередь, может вызвать к жизни новые роли или позиции других членов семьи, в конечном счете, служащие восстановлению семейного равновесия. Роли сиделок и санитаров при дисфункциональном члене семьи ослабляют межличностную напряженность. Это распределение — чисто функциональное: нередко можно наблюдать, как в случае выхода из строя «сильной» стороны «слабая» действует вполне эффективно.

    Все четыре механизма должны поглощать существующее напряжение в семье. Для этого могут быть задействованы и все четыре области,  и лишь одна из них. Любые симптомы в нуклеарной семье, супружеский конфликт, дисфункция одного из супругов или нарушения у ребенка, будут менее интенсивными при низком уровне тревоги и более интенсивными при высоком уровне тревоги.

    Межпоколенные процессы в семье

    Выше, мы описали способы, которым супруги справляются с возникшим в паре напряжением, механизмы «защиты от излишней близости». Теперь давайте разберёмся с истоками этих механизмов.

    При рождении и даже в чреве матери ребенок получает определенное количество посланий: ему передают фамилию и имя, ожидание ролей, которые ему придется играть или же избегать. Эти ролевые ожидания могут быть позитивными и/или негативными. Из еще неродившегося ребенка сделают, например, Спасителя или козла отпущения. Как феи вокруг колыбели Спящей Красавицы, ему много всего предскажут — предписания, сценарии, будущее. Это будет сказано явно или останется невысказанным, будет подразумеваться «по умолчанию» и храниться в строгой тайне. Однако, явные или неявные ожидания будут «программировать» ребенка. Затем семья и окружение начнут вводить эту программу в психику ребенка, и в результате его жизнь и смерть, брак или безбрачие, профессия и хобби — будущее в целом — станут производной от всего семейного контекста.

    Н.Фреско писала об интервью с пациентками, которые были детьми, рожденными на замену погибшим в концентрационных фашистских лагерях. Эти пациентки несли непосильное бремя — возместить родителям их невозместимые утраты. Они страдали от чувства вины выживших, т.к. они были живыми детьми, которые никогда не могли занять в родительском сознании места умерших детей и лишь напоминали им прежний объект любви. Они страдали и от неподдающегося объяснению чувства, что они самозванцы, подмена умершим детям, всего лишь экран для проецирования родительских ожиданий, предназначенных их умершим сиблингам, а между тем у них есть собственная личность и собственная жизнь. Они чувствовали вину за свой гнев на родителей, которые столько перестрадали, и в то же время отказывались признавать своего ребенка за отдельную личность.

    Сальвадору Дали удалось избавиться от своего предназначения быть «замещающим» ребенком. Он думал над тем, кто он, и, вероятно, частично понял механизм выживания в качестве «замещающего» ребенка: «Я прожил смерть прежде, чем прожил жизнь… Мой брат  умер за три месяца до моего рождения. Моя мать была потрясена этим до глубины души. И в чреве матери я уже ощущал тоску моих родителей. Мой плод омывала адская плацента. Я глубоко переживал это навязанное присутствие, как будто меня обделили любовью. Этот умерший брат, чей призрак встретил меня, носил имя Сальвадор — как мой отец и я, и это не случайно… Я научился жить, заполняя вакуум любви, которая мне в действительности не предназначалась».

    Определенные базисные способы отношений между матерью, отцом и ребенком воспроизводят способы прошлых поколений и будут воспроизведены в последующих. Таким образом, все мы  выносим из родительских семей определённый «багаж».

    Множество симптоматических паттернов, таких как алкоголизм, инцест, физические симптомы, насилие и суициды, нередко повторяются из поколения в поколение. Зная о передаче определенных паттернов через многие  поколения, можно предсказать те же самые процессы для будущих поколений.Тщательно изучая историю семьи и учитывая детали жизни текущего поколения, можно восстановить способы функционирования прошлых поколений. Узнавание и исследование таких паттернов может помочь семье понять, какие способы адаптации она использует, и избежать повторения неприятных моделей в настоящем и их перехода в будущее, освоив другие способы совладания с ситуацией.

    Что же происходит на уровне одного поколения и как это превращается в тот самый «семейный багаж»? В каждой супружеской паре существует некое фиксированное количество недифференцированности. И оно может распределятся по четырём каналам, которые мы описывали выше. Таким образом, мы может наблюдать семьи, где практически нет супружеских конфликтов, оба супруга здоровы, а ребенок имеет максимум проблем.

    Как мы уже писали на более тонком уровне проективный процесс связан с материнским инстинктом и степенью, в которой тревога позволяет ему реализоваться во время беременности и в первые месяцы жизни ребенка. Процесс начинается с материнской тревожности, а отец играет поддерживающую роль, помогая ей реализовать  тревожность в материнстве. Ребенок отвечает на тревогу матери собственной тревожностью, которую она ошибочно воспринимает  как проблему ребенка. Родители начинают гиперопекать ребенка, преобразуя свою тревогу в излишнюю заботу о ребенке. Устанавливается паттерн инфантилизации ребенка, при котором ребенок постепенно становится все более проблемным и требовательным. Как только процесс начался, дальше он может запупкаться как тревогой матери, так и тревогой ребенка. Обычно симптомы появляются эпизодически, в стрессовые периоды на протяжении детства, а затем перерастают в более серьезный симптом в подростковом возрасте или после него.

    Еще более глубокая степень слияния матери и ребенка может протекать бессимптомно вплоть до ранней юности, когда ребенок впервые попытается жить самостоятельно и рухнет в психоз. Шизофрения, согласно этой теории, продукт дисфункции во многих поколениях. В каждом следующем поколении симптоматика нарастала, а уровень дифференциации Я снижался, пока, наконец, в очередном поколении не проявилась шизофрения.

    У разных детей в семье может быть разный уровень дифференциации. И если уровень одного ребёнка  высок (что проявляется в хорошо сформированном Я, низком уровне импульсивности и т.д.), то его брат или сестр могут иметь низкий уровень дифференциации. Такая ситуация может наблюдаться если родители склонны разряжать своё напряжение на одном из детей. Имеется в виду, что родители проецируют собственные эмоциональные конфликты на ребёнка, и одновременно пытаются его контролировать. Ребенок, на котором проективный процесс сфокусирован в наибольшей степени менее всего способен адаптироваться к жизни и в итоге имеет более низкий по сравнению с братьями и сёстрами уровень диффернциации Я.

    Между детьми недифференцированность распределяется следующим образом: она отдается одному ребенку, а если количество слишком велико для одного, включается еще один, обычно в меньшей степени, чем предыдущий и.т.д.

    Обычно объектом проекции становятся: старшие дети; единственный ребенок противоположного пола; те, кто особенно эмоционально значим для матери, или те, кто, по ее мнению, особенно эмоционально значим для отца; дети с какими -либо дефектами; единственные дети; единственная дочь или единственный сын, когда остальные дети другого пола; особенные дети, которые были раздражительны, ригидны, находились в плохом  контакте с матерью с самого начала. Дети, на момент зачатия и рождения которых пришлось состояние повышенний тревоги. Количество особых эмоциональных вложений в таких детей изначально велико.

    Женщины, которые в подростковом возрасте больше мечтали о муже, чем о детях, будут скорее иметь супружеский конфликт или дисфункцию (или нефункционального мужа), а женщины представлявшие себя в будущем скорее матерями, чем женами будут склонны к проективным процессам на детей.

    Таким образом понятно, что родители передают одному или нескольким своим детям часть своей незрелости. Чтобы проиллюстрировать этот процесс я начну с родителей со средним уровнем дифференциации и допущу, что в каждом поколении родители проецируют основную часть своей незрелости только одному ребенку, таким образом, максимальная нарушенность сосредотачивается в каждом поколении в одном ребенке. Кроме того, я допущу, что один ребенок в каждом поколении вырастает относительно вне эмоциональных требований и нажимов со стороны семьи и достигает наиболее высокого уровня дифференциации, возможного в данной ситуации. По существу невозможно, чтобы такая последовательность возникала из поколения в поколение, но она действительно иллюстрирует этот процесс.

    Пример: Допустим, что мы могли бы измерить уровень дифференциации по шкале от 1 до 100. Представим себе  родителей со средним уровнем дифференциации 50. У них есть трое детей. Уровень наиболее вовлеченного ребенка — 35, что существенно ниже, чем базовый уровень родителей.  У данного ребёнка будут наблюдаться наибольшие нарушения. Уровень другого ребенка 50, такой же, как базовый уровень родителей. Третий вырастает относительно вне семейных проблем и достигает уровня 60, что выше, чем у родителей. Если учесть, что ребенок с уровнем 35, заключает брак с супругом, уровень дифференциации которого в районе 35, то особенности этого брака будут изменяться в зависимости от способа, с помощью которого в этой семье будет решаться проблемы. В семье с наибольшей проекцией будет спокойный брак и почти полная сосредоточенность на здоровье, благосостоянии и достижениях наиболее вовлеченного ребенка, уровень которого будет, в этом случае,  ещё ниже, например, 20. Они могли бы иметь другого ребенка, растущего вне семейных проекций, с уровнем 45, то есть выше, чем у родителей. Иметь двоих детей, одного с уровнем 20, а другого — 45 едва ли возможно. Ребенок с уровнем 20 уже находится в зоне риска и подвержен целому спектру проблем. В начале он может быть сверхуспевающим в школе, а затем, в подростковом возрасте перенести эмоциональный срыв. С особой помощью он, возможно, смог бы окончить школу, провести несколько лет бесцельно, а затем найти супруга, чьи «потребности в другом» так же велики, как и у него. У них, вероятно, будет множество проблем в браке, со здоровьем,  социальных проблем, и проблемы будут слишком велики, чтобы их можно было спроецировать их лишь на одного ребенка. Они могли бы иметь одного ребенка с уровнем 10, другого 15, и третьего, растущего вне семейных проекций, с уровнем 30, намного превосходящим уровень родителей. Те дети, чей уровень 10 и 15, являются кандидатами на полный функциональный спад до таких состояний как шизофрения или нарушенное поведение. Это иллюстрирует предыдущие утверждения о том, что необходимо несколько поколений, чтобы человек достиг уровня «отсутствия Я»  и появления шизофрении. В среднем, незрелость будет прогрессировать существенно медленнее. Кроме того, в каждом поколении есть дети, продвигающиеся вверх по шкале, и в средней семье процесс много медленнее, чем  показано в этом примере.

    Итак, процесс семейной проекции работает в семье на протяжении многих поколении. Но заметен он  только тогда, когда становится достаточно интенсивным. В более мягком варианте это настолько обычный процесс, что люди рассматривают его просто как часть жизни и как естественное единение между детьми и родителями. Kaк отмечалось ранее, в большей степени этот механизм определяется чувствительностью родителей и только после этого — актуальными потребностями ребенка.

    В группе братьев и сестёр один ребенок будет более чем остальные вовлечен в этот процесс,  хотя если процесс достаточно интенсивен, в него могут быть вовлечены и остальные дети. Выделенный ребенок развивает повышенную чувствительность к эмоциям родителей, реагирующих описанным выше способом. Остальные братья и сестры менее чувствительны к эмоциям родителей. Они вырастают более дифференцированными, с большим разделением между чувствами и мыслями, чем у их податливого сиблинга.. Они склонны больше учиться на сильных сторонах родителей. Вовлеченный же  ребенок знает о родительской  эмоциональной незрелости  и стимулирует ее.

    Теория Боуэна предполагает, что люди выбирают партнеров по браку с уровнем дифференциации близким к их собственному. Следовательно, из поколения в поколение ребенок, обременённый родительскими проекциями,  женится и функционирует с большей эмоциональной интенсивностью, чем его родители. Их сиблинги создают семьи по эмоциональным уровням близкие или менее интенсивные, чем родительские. С этой точки зрения, в любой семье существуют ветви с повышающимся и  ветви с понижающимся уровнями дифференциации. Конечной точкой такой прогрессии в направлении недифференцированности являются разнообразные дисфункции. Формы шизофрении, хронический алкоголизм, и даже, возможно, хронические физические заболевания, очевидно, являются манифестациями  высокоинтенсивных вариантов этого процесса.

    В любом поколении случайные события могут замедлить этот процесс. Аналогично, неблагоприятные обстоятельства могут ускорить его. Важной переменной является наличие механизмов в браке, отличающихся от проекции и способных поглощать напряжение. На определенном уровне могут играть роль изменения в обществе и последующие колебания тревоги. Важным фактором социальной тревоги может стать исчезновение необходимых ресурсов и  перенаселенность.

    Шизофрения, в этой концепции, — это естественный процесс, который помогает расе  оставаться сильной. Слабость семьи фиксируется в одном ребенке, который вряд ли женится и будет иметь потомство.

    Попробуем рассмотреть, как передаётся из поколение в поколение  отношение к беременности и родам. Знаменитые опыты Харлоу доказали, что уже на уровне приматов опыт общения с матерью воспроизводится. Если опыт общения с матерью был искажен или нарушен, то материнское поведение разрушается и у дочек-самок приматов. Разумеется, те же факторы «работают» и у человека.     Для одних женщин беременность и деторождение становятся колоссальным сдвигом к зрелости и повышению самооценки, другие находят патологический путь, заканчивающийся потенциально вредоносными и нагруженными негативными эмоциями отношениями «мать — ребенок». Для будущей матери физические и эмоциональные перемены, сопровождающие беременность, являются нормальной критической переходной фазой и, следовательно, приводят к оживлению конфликтов и тревог прошлого. И если в этом прошлом имелось негативное отношение матери беременной к ее собственной (матери) беременности и материнству, если рождение самой беременной было для ее матери нежелательным и сопровождалось тяжелой семейной ситуацией и проблемами в супружеских отношениях между ее родителями, то высока вероятность того, что «нормальная критическая фаза» превратится в патологическую, и ныне беременная дочь своей матери повторит то же  самое негативное отношение к материнству. Для женщины, чья мать была «достаточно хорошей», временная регрессия, сопровождающая беременность — приятная фаза развития, на которой достигаются дальнейшая зрелая интеграция, повышение самооценки и духовный рост (Винникотт подчеркивал важность того, как именно мать физически и эмоционально обращается с телом ребенка и его нарождающимся Собственным Я, т.к. это обращение входит в состав опыта этого ребенка, его сознательные и бессознательные фантазии. Внутренний образ матери, создающийся при этом, и есть тот образец, с которым дочь всю жизнь стремится как идентифицироваться, так и отойти от него). Но для других, чьи амбивалентные чувства к матери не получили разрешения, а по отношению к важнейшим фигурам из детства доминируют негативные чувства, неизбежная регрессия беременности облегчает выход на поверхность ранее неразрешенных конфликтов, против которых до сей поры существовала защита. Поэтому беременность — самое серьезное испытание отношений матери и дочери. Если первичные, младенческие отношения беременной с ее матерью были конфликтными, это может предопределить конфликтность будущего материнства дочери. Таким образом, материнство — это опыт как минимум трех поколений. Существуют клинические подтверждения гипотезы о том, что природа будущего материнского отношения зависит от опыта взаимодействия с собственной матерью в детстве, от того, как мать относилась к своей беременности и родам.

    Эмоциональный разрыв

    Итак, какова же дальнейшая судьба ребёнка выросшего в слабодифференцированной семье. Кроме прочих задач, семья должна подготовить ребенка к самостоятельной жизни. Если же в семье ребёнок вырос чувствительным к родительскому беспокойству, то его способность функционировать автономно сильно страдает. На уровне ощущений это может выражаться: и в чрезмерной привязанность к родительской семье, и в ощущении, что никто так, как родители, тебя не поймёт и не оценит, и в слишком большой поглощённости процессом «отвоёвывания своих прав» у родителей и т. д….  Суть одна —  в этом случае позволить себе  сепарацию от родительской семьи очень трудно. С одной стороны, такие дети имеют в семье достаточно высокий статус и обладают особой значимостью. С другой стороны, их психологическое развитие заторможено, и они могут не чувствовать собственных ресурсов жить самостоятельной жизнью. Перспектива решать свои проблемы, нести за что-то ответственность может даже пугать их.  Чувство ответственности, как и любой навык, не появляется в одночасье. Его нужно выращивать и воспитывать постепенно, всё «увеличивая дозу», в зависимости от возраста. Таким образом, получается, что ребёнок в пубертате сталкивается с задачей заведомо превышающей его возможности. Что, в свою очередь не добавляет ему уверенности.

    Поведение подростка во время пубертатного периода — типичное проявление незавершенной эмоциональной привязанности к родителям. Большей части людей, в той или иной степени,  присущи незавершенные эмоциональные связи с родителями. Это подтверждается большинством психологических теорий, считающих эмоциональные кризисы — нормой для подросткового периода. Теория же семейных систем не поддерживает подобную точку зрения. Хорошо дифференцированный молодой человек, с раннего детства правильно и систематически переживающий процесс взросления и отделения от своих родителей, гладко продолжит процесс взросления и на протяжении подросткового периода. Пубертатный период становится благоприятной возможностью для начала принятия ответственности за себя, а не для борьбы с незавершенной эмоциональной привязанностью к родителям. Для значительной части людей в подростковом периоде будет характерно отрицание связи с родителями и принятие, в некоторой степени, крайних позиций с претензией на взрослость. Интенсивность отрицания и претензий в подростковом периоде является достаточно точным индикатором степени незавершенных эмоциональных связей с родителями.

    Естественно, что этот период подросток  отрицает интенсивную эмоциональную связь с родителями.  Более того, его действия и претензии направлены на то, чтобы казаться более независимым, чем есть на самом деле. Чтобы достичь этого эффекта подросток может прибегать к эмоциональному разрыву, то есть созданию эмоциональной дистанции, при помощи внутренних механизмов или физического отдаления. Но это иллюзия свободы от семейных уз.  

    Всё вышесказанное справедливо не только для подростков. Какую-то степень незавершенной   эмоциональной привязанности  имеют все люди. Чем ниже уровень дифференциации Я, тем интенсивней эмоциональная привязанность. Паттерн  эмоционального разрыва касается того, как люди отделяют себя от прошлого, чтобы начать жизнь в настоящем. Человек, который убежал из родительской се-мьи, и человек, который никогда не покидал ее могут быть в равной степени эмоционально от нее зависимы. Человек может прибегать к  изоляции,  уходу в себя,  бегству или отрицанию важности родительской семьи, может сочетать эмоциональную изоляцию и дистанцию — всё это лишь подтверждает, что существует невидимая «эмоциональная пуповина», связывающая его с родительской семьёй. Тип механизма, используемый для достижения эмоциональной дистанции, не является индикатором интенсивности или степени незавершенности эмоциональной привязанности. У убежавшего из дома существует огромная неутолённая потребность в эмоциональной близости, но, одновременно, он испытывает к ней неприязнь. Он убегает, обманывая себя, что этим он достигает «независимости». Человек может похоронить родителей, сменить страну проживания, состариться, но его внутренние диалоги с уже умершими родителями не прекращаются. Да и сама жизнь, все его поступки как будто  направлены на то, чтобы кому-то что-то   доказать. Но чем сильней эмоциональный разрыв с его родителями, тем более он подвержен повторению того же самого паттерна в будущих взаимоотношениях. У него могут быть интенсивные взаимоотношения в браке, которые он будет считать временами идеальными и незыблемыми, но паттерн физической дистанции остается частью его. Когда в браке нарастает напряжение, он будет использовать тот же самый паттерн бегства. Он может «сбегать» от одного брака к другом. И тогда очень интенсивные эмоциональные отношения (неважно, позитивные или негативные) будут сменяться периодами охлаждения или «внезапными» влюблённостями. Или человек может устроить свою жизнь, окружив себя многочисленными партнерами, или его взаимоотношения могут становиться всё более кратковременными. Яркий пример этого — взаимоотношения Дон Жуана или «бродяги», переходящих от одних взаимоотношений к другим, каждый раз обрывая эмоциональные связи с прошлым и отдаваясь нынешним взаимоотношениям. Тот же самый паттерн может применяться к взаимоотношениям на службе и к другим областям жизни, где существует эмоциональная зависимость в отношениях.

    Человек, добивающийся эмоциональной дистанции при помощи внутренних механизмов, имеет трудности другого порядка. Он в состоянии оставаться на месте события в периоды эмоционального напряжения, но более подвержен внутренним дисфункциям, таким, как психическая болезнь, эмоциональным дисфункциям подобным депрессии, социальным дисфункциям подобным алкоголизму и состояниям эпизодической безответственности по отношению к другим. Лучшим примером является депрессия. Чем выше тревога в окружении, тем больше такой человек эмоционально изолирует себя от других, при этом создается впечатление, что он поддерживает нормальные отношения в группе. Значительная часть людей использует разнообразные сочетания внутренних механизмов и физической дистанции, обращаясь со своими незавершенными эмоциональными связями с родителями.

    Чем более интенсивен эмоциональный разрыв с прошлым, тем больше вероятность того, что у человека возникнут те же проблемы в браке, что и у его родителей, но, возможно, в более ярко выраженном виде. В следующем поколении, его дети тоже прибегнут к эмоциональному разрыву, но, возможно,  еще большей силы.

    Иногда эмоциональный разрыв с прошлым связан с процессами, происходящими в обществе. Семьдесят лет истории нашей страны содержат много трагических страниц. Это и годы революции и террора, войны и репрессий. Редкая семья живущая в СССР не испытала на себе этих влияний. Кроме того, советская политическая и социальная системы создавали режим, который способствовал отрыву членов семьи друг от друга. Существуют исследования, доказывающие факт того, что если в семьях, подвергшихся репрессиям, поддерживалась память о бабушках и дедушках, где нет «белых пятен» в семейной истории, в целом функционирование было намного выше, нежели в семьях, сделавших из этого тайну. Если же члены семьи охраняли молчанием эту тайну (что, по сути дела, принимало форму эмоционального разрыва с прошлым), то семья имела большое количество различных дисфункций. Кроме того, естественно, сами не сознавая этого, члены семьи в эмоционально трудных для них ситуациях прибегали к эмоциональному разрыву, как способу решения возникшей проблемы.  В этих семьях наблюдалось больше разводов, депрессий и прочих дисфункций.

    Чем лучше семья поддер-живает контакт с родительскими семьями, тем меньше проблем и симптомов в обоих поколениях. Существуют специальные техники для восстановления эмоциональ-ного контакта с родителями.

    Порядок рождения детей

    Чтобы разобраться все ли дети так воспиимчивы к процессам, происходящим между родителями сделаем одно отступление.

    В работах Адлера, Дрейкурса, Тоумена, и проч. показывается, что модели поведения людей во многом определя-ются порядком их рождения  в родительской семье. Существует ограниченное число возможных ролевых позиций в семье в зависи-мости от количества детей, их пола и промежутка между рождения-ми.   Альфред Адлер утверждал, что большая часть будущего отношения ребенка к жизни носит отпечаток положения его в родительской семье. Именно, исходя из семейной структуры, ребенок делает первые выводы о жизни, о своей собственной ценности в сравнении с другими, и испытывает первое чувство принадлежности или отторжения. В зависимости от интерпретации своей позиции он формирует уникальные отношения и поведение, которое служит способом найти место в группе. Рудольф Дрейкурс отмечал, что особенности личности и характера развиваются благодаря соревнованию между братьями и сёстрами, что соревнующиеся дети наблюдают друг за другом, чтобы понять пути и средства, с помощью которых другой добивается успеха или терпит неудачу. Там, где один из братьев добивается успеха, другой, в особенности следующий по возрасту за этим ребенком, может уступить; там, где один проявляет слабость и недостатки, другой может добиться успеха.

    Нет двух одинаковых детей, рожденных в одной и той же семье, которые выросли бы в одной и той же обстановке. И не существует двух детей, к которым родители относились бы или любили бы одинаково. Это миф, что родители любят всех своих детей одинаково. Возможно, они любят всех детей, но каждый ребенок занимает в их сердце разное место. Родители по-разному реагируют на первого второго или третьего ребенка, на мальчиков и девочек на красивых и невзрачных детей, на детей, которые активны и здоровы, и на детей, которые больны и пассивны. Кто-то по-разному относится к умным и к глупым детям, к детям с особыми талантами и к обычным детям. С рождением каждого ребенка атмосфера меняется, поскольку меняются родители. Они приобрели опыт при воспитании первого ребенка, и теперь у них, вероятно, совершенно другое отношение к тому способу воспитания, которым они будут воспитывать следующего ребенка.  Вероятно, в экономическом плане они стали более благополучны. Возможно, они переехали на новое местожительство, у них новые соседи, что оказало влияние на их мировоззрение и на то, каким образом они хотят воспитывать своих детей. Это обязательно окажет влияние на детей. Каждый новый ребенок всегда оказывает влияние на всех членов семьи. Если же этого не случается, то новый член семейной группы ощущает себя посторонним в этой семье.

    Характеристики, которые обнаруживаются у детей, исходя из их порядкового положения в семье, могут не всегда соответствовать тому, что излагается в этом разделе. Тем не менее, вероятность того, что здесь излагается, очень велика. Самый младший ребенок может демонстрировать характер, часто присущий самому старшему ребенку, или самый старший ребенок может вести себя таким же образом, как зачастую ведет себя самый младший ребенок в семье. Поведение будет зависеть от того, как воспринимают себя в семейной группе эти дети, и как они пытаются найти свое место.  

    1. Единственный ребенок. Обычно единственный ребенок больше, чем другие дети, чувствителен к правилам и ожиданиям родителей и старается им соответствовать. Такие дети склонны мерить себя по взрослым стандартам, поскольку нет других детей, с которыми они могли бы себя сравнивать. Единственный ребенок часто более традиционен, честолюбив, добивается успеха, и нередко обладает лидерскими качествами. Единственный ребенок обладает как рядом преимуществ, так и рядом недостатков.

                           

    Преимущества   Недостатки   
    · Единственного ребенка родители могут обеспечить большим, чем нескольких детей. 
    · У родителей больше времени на ребенка. 
    · Родители уделяют  ребенку больше внимания. 
    · Ребенок никогда не подвергнется травме из-за свержения с трона другим ребенком. 
    · Ребенок никогда не будет вынужден соревноваться с другими детьми. 
    · Ребенок может быть центром внимания для расширенной семьи — бабушек, дедушек, тетушек, дядей и других.   
    · Ребенок может испытывать одиночество. 
    · Ребенок может стать эгоистичным. 
    · Ребенка могут сврхопекать; ему могут не позволить вести «нормальную» жизнь и быть физически таким же активным, как и большинство детей. Родители могут стараться защитить единственного ребенка от любого возможного физического ущерба. 
    · Часто родители соперничают друг с другом за любовь ребенка, что может вызвать трения между ними и установить ситуацию, когда ребенок может «использовать» одного родителя против другого. 
    · Ребенка может вовлечь эмоциональный процесс между родителями, и он может посчитать себя за это ответственным. 
    · Ребенок может жить в страхе, что если что-то случится с родителями он останется один во всем мире. 
    · У ребенка могут появиться трудности в принятии решения, потому что все решения принимаются за ребенка. 
    · У ребенка могут возникнуть трудности установления взаимоотношений в школе из-за того, что у него мал опыт общения с другими детьми. 
    · Ребенок может испытывать общую депривацию из-за того, что у него нет ни брата, ни сестры. 
       

    Единственный ребенок может проявить и консерватизм, и  строптивость. Он либо полностью принимает все ценности родителей, или восстаёт против них. Он редко придерживается середины.

    2. Самый старший ребёнок. Хотя самый старший ребенок может проявлять ряд черт характерных для единственного ребенка — поскольку в течение некоторого времени он был единственным — но все же набор характеристик заметно отличается. Старшие и единственные дети похожи в том, что они более традиционны и честолюбивы,  чем родившиеся вторыми или третьими. Когда мы говорим «самый старший ребенок», то подразумевается, что в семье есть еще и другие дети. Появление другого ребенка в семье почти всегда представляет угрозу для самого старшего. Самому старшему ребенку до появления второго не было необходимости делиться родительским вниманием и заботой. Появление второго ребенка низвергает с трона самого старшего. Ни один из последующих детей не подвергается такому низвержению с трона, как самый старший, потому что они никогда не были единственными детьми; они всегда были вынуждены делить своих родителей с другими детьми. Одной из самых характерных черт старшего ребенка является его потребность оставаться «первым» и быть первым во всем. Если ребенку не удается быть «первым» при помощи позитивного поведения, то он может искать возможности остаться «первым» при помощи негативного поведения и таким образом привлекать внимание родителей. Многие старшие дети считают, что обладают правом получать особое внимание и занимать особое положение в семье. Часто самые старшие дети бывают робкими и сверхчувствительнми. Часто именно они особо близки с родителями. Ещё одна черта старших детей — серьезность и ответственность. Часто они служат образцом для других братьев и сестер, становясь в этом качестве, очень директивными. Некоторые старшие дети могут обижаться из-за возлагаемых на них обязанностей, таких как: забота о младших братьях и сестрах, необходимость больше выполнять домашние обязанности, лишения материальных преимуществ, потому что они должны делиться с младшими братьями и сестрами. Но, в общем и целом, самые старшие дети — «хорошие» дети, развивающие у себя навыки, которые вызывают одобрение у взрослых: ответственность, добросовестность, стремление к дос-тижениям, честолюбие. Он может чувствовать себя от-ветственным за семейное благосостояние, продолжение семейных традиций, часто становиться лидером.

    3. Второй ребенок. У второго ребенка весьма неудобное положение в жизни. В сравнении с ним все кажутся большими и совершенными. Обычно, второй ребенок сравнивает себя со старшим сиблингом, часто чувствуя себя ниже. Второй ребенок обычно очень конкурентен, настроен на то, чтобы догнать, если не перегнать старшего брата или сестру. Второй ребенок никогда не испытывал всецелое внимание родителей, как это испытывал в течение некоторого времени первенец. Он может восставать против превосходства первенца. В большинстве  случаев второй ребенок — полная противоположность первому. Если первенец пассивен, то второй ребенок обычно активен. Действительно, некоторые настолько активны, что их считают гиперактивными. Если первый ребенок славный и готовый к сотрудничеству, то второй может иметь проблемы с поведением. Многие родители считают, что эти дети всего лишь родились с разными личностными особенностями и темпераментами. Однако, эти различия обусловлены соревновательностью. В любом случае, родителям следует удерживаться от сравнения детей, и от использования одного как образца для другого.

    4. Средний ребенок. Когда в семье появляется третий ребенок, то положение второго ребенка меняется, и он становится средним. В этой ситуации он чувствует себя зажатым с двух сторон, подобно «начинке сэндвича». Теперь у него не только нет власти и привилегий самого старшего ребенка, но его не балуют и не любят как нового малыша. Зачастую это полностью меняет отношение ребенка к жизни и к семье. Многие становятся настолько обидчивы, что отбиваются от рук и превращаются в проблему для семьи. Они считают, что им нет места. Они сравнивают себя со старшим ребенком. Сравнение оказывается не в их пользу — у старшего вся власть. Они сравнивают себя с младшим, свободным от всякого давления, и которого защищают родители. Тот же эффект. На практике мы наблюдаем, что средний ребенок часто вырастает самым независимым от семьи. Скорее он связан с людьми вне семьи, в особенности с группой такого же уровня. Такая группа легко оказывает на него влияние, и он с легкостью принимает ее ценности. Интересно, что очень многие из бывших хиппи были из средних детей. Такие дети особенно чувствительны к критике. Они воспринимают её, как стремление руководить ими. К сожалению, общество с готовностью принимает на веру, что средний ребенок по природе представляет собой проблемного ребенка. Когда у среднего ребенка появляются проблемы, то люди зачастую реагируют на это так, как будто этого следовало ожидать.

    3. Самый младший ребенок. Самый младший ребенок всегда занимает особое место в семье. Насколько особое будет зависеть от того, будут ли родители не выпускать из рук «последнего ребенка» и делать его зависимым от них больше, чем это необходимо, или же появление нового ребенка не планировалось и, по сути, не было желательным. В последнем случае самый младший ребенок может почувствовать, что он нежеланен, и не ощущать себя частью семьи. Такие дети могут пытаться интегрироваться в семью при помощи обаяния, покорности и старания быть приятным всем. Или ребенок может отдалиться, чувствовать одиночество и оставаться аутсайдером. Но подобные случаи редкие. В основном, младших детей в семье балуют и защищают все члены семьи, и некотором смысле у таких детей больше чем одна пара родителей.  Часто старшие дети являются функциональными родителями младшим. В зависимости от того, как семья реагирует на ребенка, самый младший ребенок может прийти к заключению, что положение, при котором он остается слабым и зависимым — удобная позиция, потому что он может использовать в своих целях каждого. Или же ребенок может захотеть сравняться со всеми семейными «гигантами», и стать серьезным учеником, быстро схватывающим всё.  Тогда он станет самым успешным из всех братьев и сестер.

    Часто самые младшие дети верховодят в семье. Они устанавливают требования и диктуют их другим. Если их требования не удовлетворяются, то они устраивают скандал. Очень часто они, в конце концов, получают то, что хотели, потому что родители требуют, чтобы старшие дети уступили этому ребенку, поскольку он все еще мал и «ничего не понимает». И таким образом самый младший ребенок может стать тираном. С другой стороны самые младшие дети не обязательно зависят от своих родителей в том, чтобы они их развлекали или составляли им компанию. Часто самые младшие дети формируют сильные связи со всей семьей и особенно с одним из своих братьев или сестёр. Они также создают связи с другими детьми в школе или по соседству. Можно увидеть самых младших детей, которые испытывают ущербность своего положения относительно старших братьев и сестер, потому что они не воспринимают его серьезно и не слушают его внимательно. Но в целом, младшему ребенку больше свойственны: беззаботность, оптимизм, готовность принимать чужое покровительство.

    6. Другие факторы. Следует рассмотреть ряд других факторов, которые могут оказать влияние на развитие личности ребенка. При отсутствии других детей с мальчиком и девочкой могут обращаться как с двумя единственными детьми, и у них можно будет найти множество характеристик, присущих единственному ребенку. Аналогичным образом, когда дети рождаются с интервалом, превышающим шесть лет, то с ними могут обращаться как с единственными детьми.

    В другие важные факторы, которые следует рассмотреть, входят следующие: 
    · больной ребенок, с которым, возможно, обращаются как с «особенным» 
    · очень красивый или очень талантливый ребенок, которым очень гордятся родители, и который занимает совершенно особое место в семейной структуре. 
    · Ребенок, рожденный после смерти ребенка. 
    · Единственная девочка среди нескольких мальчиков или единственный мальчик среди многих девочек. 
    · Ребенок — особый любимчик родителей. 
    · Ребенок, подающий надежды, или медленно развивающийся ребенок или с задержкой развития. 
    · Самый старший мальчик, следом за которым сразу идет успешная сестра.

    Боуэн считал, что идеи Тоумена замечательно согласуются с его собственными наблюдениями и открывают новое измерение в пони-мании того, как происходит выбор ребенка для его включения в процесс разрядки напряжённости между родителями. Хотя, чем интенсивней напряжённость, тем с большей вероятностью реципиентом становится самый млад-ший на тот момент ребенок,  ибо в силу возраста он — самый недифференцированный. По мнению Боуэна, зная степень, в которой люди соответствуют личностным профилям, мы можем предсказать, какая степень слияния будет у супругов в браке и какие эмоциональные процессы в семье будут преобладать. Например, ответственный,  с низким уровнем тревожности старший ребенок — в высокой степени свидетельствует о хорошем уровне дифференциации в семье.

    Кроме того, по мнению Боуэна, способы взаимодействия между партнёрами могут быть связаны с порядком их рождения в семье. Если учитывать личностные особенности, диктуемые порядком рождения, то часто проблемы супругов могут быть обусловлены проблемой функционирования в различных позициях.

    Например: Старшая дочь, имеющая младшего брата  и младший брат, имеющий старшую сестру, создав семью могут чувствовать себя вполне комфортно, ибо будут взаимно дополнять друг друга. Старшая дочь знает о том,  как заботиться о младшем брате,  младший брат вполне готов принять заботу старшей сестры. Скорее всего, эта семья будет устроена по типу — жена — сверхфункционал, муж — недофункционал. Брак между двумя младшими детьми, имеющих старших брата и сестру противоположного пола, скорее всего будет выглядеть как союз двух недофункционалов. В периоды, когда тревога будет низка этот брак может выглядеть как вполне устойчивый. Но в стрессовой ситуации супругов ожидает паралич в принятии решений.   Младший брат  привык, что о нём заботится старшая сестра  и, следовательно, ожидает инициативы от своей супруги. Она же, являясь младшей дочерью, в свою очередь, привыкла, что о ней заботится старший брат и следовательно ожидает от мужа, что тот решит все проблемы. В результате, оба взирают друг на друга с надеждой ожидая инициативы от своего партнёра.  Брак между двумя старшими детьми, имеющих младших противоположного пола ожидают трудности иного рода. Это — два сверхфункционала, привыкших заботиться о младших, к ответственности за другого. В результате, у каждого из них может быть своё видение как найти выход из создавшейся ситуации. Стремление «сделать для семьи как можно лучше», но своим способом может выглядеть как борьба за власть. Аналогичная ситуация можен быть и с единственными детьми.

    Социальный регресс

    Боуэн утверждает, что эмоциональные процессы в обществе подобны эмоциональным процессам в семье. Исходя из этой гипотезы, для любого общества будет иметь место следующая закономерность: чем больше напряжения в обществе (что характерно для войн и кризисов), тем больше отдельные его члены стремятся к совместности и слиянию. Если вспомнить рассказы людей, переживших войну, то можно отметить нечто общее: «Было трудно, но мы все жили как одна семья». Однако мы помним, что при преобладании сил слияния вырастает менее дифференцированное потомство, которому трудно сепарироваться, а, следовательно, оно вынуждено прибегнуть к эмоциональному разрыву, чтобы построить свою идентичность.  В результате мы имеем поколение шестидесятников — тех детей, кто родился во время войны (когда в обществе преобладали силы слияния), прибегнувших к эмоциональному разрыву со своим прошлым. Мы уже писали о последствиях эмоционального разрыва для жизни последующих поколений. Чем более интенсивен эмоциональный разрыв с прошлым, чем меньше учитывается опыт предыдущих поколений, тем больше вероятность того, что у следующего поколения возникнут те же проблемы, что и у предыдущего, но, возможно, в более ярко выраженном виде. В следующем поколении, его дети тоже прибегнут к эмоциональному разрыву, но, возможно,  еще большей силы. История нашей страны — наглядное тому доказательство.

    Когда напряженность в том или ином социуме начинает превосхо-дить некий порог, определяемый его уровнем дифференцированности, этот социум стремиться привлечь третью сторону: например развязать конфликт или, наоборот вступить в альянc. Недифференциованному обществу, подобно недифференцированной семье семье, трудно разрешить свои проблемы без поляризации по любому вопросу, без разрывов, взаимного сверх- и недостаточного функционирования и т. п. Результатом является серия кризисов, разрешающаяся в основном  через восстановления комфорта, а не тщательно продуманного подхода, основанного на принципах уважения к различным точкам зрения.

    Боуэн предполагает, что в определенные исторические периоды существовали общественные тенденции либо к дифференциации, либо к слиянию, и, по всей вероятности, они сохраняются.

    Чем ниже уровень социальной тревоги, тем больше будет присутствовать конструктивных способов поведения и больше прогрессивных направлений социального изменения. Взаимоотношения при этом более свободны,  реактивность между отдельными личностями и группами присутствует реже.

    Таким образом, эмоциональный процесс в обществе — больше чем просто «фон» для наблюдения конкретных способов семейного взаимодействия.

    Работа в этой области в значительной степени только «набирает обороты», и научные исследования в рамках этого подхода, особенно статистические, пока чрезвычайно редки или вовсе отсутствуют.    Возможно  работы по «теории хаоса» и «фракталам» смогут подсказать, как самое незначительное событие сможет изменить «всё».    

    Заключение

    Можно подумать, что полностью избавиться от груза своего прошлого и его воздействия никогда не удастся. И хочется, вслед за героем рассказа Рэя Брэдбери «И грянул гром» (с которого мы начали эту статью), воскликнуть: «Неужели нельзя  вернуть эту бабочку в прошлое? Неужели нельзя оживить её? Неужели нельзя  начать всё сначала?»

    Безусловно, можно. И первый шаг — осознавание. Каким образом я включён во все семейные взаимодействия, что из своей семейной истории я повторяю.   Шаг второй — дифференциация из эмоционального поля семьи. Научиться осознавать и ощущать себя отдельной личностью, принимающей на себя ответственность за свои решения, а не воспроизводящей автоматически наиболее привычные формы поведения и возлагающей, как Король в фильме Марка Захарова «Обыкновенное чудо» всю вину за свои промахи на «троюродную тётку».  

    Лишь осознав своё место на генеалогическом древе, и ощутив при этом собственную автономию, мы можем сознательно строить свою жизнь. Лишь таким путём можно прервать цепочку бесконечных повторений и не передавать своим потомкам ответственность за действия, совершённые не ими.

    Материнство и ваше психическое здоровье

     

    Как только родился ребенок, Анна почувствовала перемену. Что-то было не так. Она до крайности опасалась за безопасность своего ребенка. Она сидела без сна, глядя на своего ребенка всю ночь, боясь, что что-то пойдет не так, и ее дочь умрет. После кормления Анна ни на минуту не позволяла себе оторваться от ребенка, опасаясь, что в ее отсутствие что-нибудь случится.

    Когда дочь подросла, Анна почувствовала сильную тревогу, что все делает неправильно: мало читала дочери, недостаточно убирала, недостаточно собирала ребусы с ребенком.Как и многие матери, Анна держалась вместе на работе и с друзьями — люди, которые видели ее каждый день, не знали, что что-то не так. Но внутри ее переполняла тревога.

    Однажды она поймала себя на том, что кричит в подушку, требуя освобождения, и поняла, что ей нужна помощь. Как руководитель родильного дома Северо-Западного медицинского центра (NMC) в Вермонте, Анна обладала знанием дела — она знала, к кому можно обратиться за помощью.

    То, что я чувствую, нормально?

    Чувство депрессии, навязчивости или беспокойства не означает, что женщина плохая мать; они также не означают, что она не любит своего ребенка.Многие будущие мамы считают, что материнство принесет им удовлетворение и воодушевление. Но когда ребенок рождается, они могут совсем не чувствовать этого. Матери могут испытывать депрессию, тревогу, обсессивно-компульсивное расстройство или посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР).

    Мать может испытывать посттравматическое стрессовое расстройство в результате реальной или предполагаемой травмы во время родов или после родов. Это может произойти из-за чувства бессилия или отсутствия поддержки во время родов, незапланированного кесарева сечения или попадания новорожденного в реанимацию.По оценкам организации Postpartum Support International (PSI), около 9% женщин испытывают посттравматическое стрессовое расстройство после родов.

    Если вы испытываете тревогу, воспоминания или кошмары, вы не одиноки, и это не ваша вина.

    Что мне делать, если у меня есть эти чувства?

    Существуют инструменты проверки, помогающие найти тревожные чувства. Эдинбургская шкала послеродовой депрессии (EPDS) представляет собой инструмент для скрининга, состоящий из 10 вопросов, в котором матерей просят подумать о своих чувствах в течение недели, предшествующей тесту.В родильном центре NMC EPDS проводится после родов, в течение двух или трех дней пребывания молодой матери в больнице, через две недели после родов и через шесть недель после родов.

    «[Эти чувства] легко отмахнуться, — говорит Анна. «Но можно сказать: «Что-то не так». Я не в порядке». Когда мать говорит это , медсестры могут задавать такие вопросы, как: «Можете ли вы рассказать мне об этом подробнее? На что это похоже?» Медсестры могут помочь придать словарный запас и понимание определенных чувств.Мать, испытывающая эти тревожные и пугающие чувства, должна , а не отталкивать их.

    Все может казаться странным после рождения, поэтому будьте нежны и честны с собой в своих чувствах. Если вас что-то беспокоит или расстраивает, спросите у медсестры или врача, могут ли они помочь вам найти программы и ресурсы. Многие агентства по охране психического здоровья предлагают программы, которые могут помочь, или в вашем районе могут быть консультанты, которые могут предложить необходимую поддержку.

    Может быть полезно найти надежную систему поддержки, которая поощряет открытое и честное общение — это может иметь решающее значение для будущих и родильниц.Для Анны общение с ее семьей и ее врачом обеспечило ей необходимую поддержку.

    Анна надеется, что, поделившись своей историей, она поможет большему количеству матерей чувствовать себя комфортно, выражая свои чувства. Каждая мать находится в своем собственном путешествии, но ей не нужно путешествовать в одиночку.

     

    Мередит Вон работает в Northwestern Counseling & Support Services в Сент-Олбансе, штат Вермонт, агентстве по охране психического здоровья, в котором работает около 600 сотрудников в трех подразделениях прямого обслуживания.Мередит была учителем английского языка в дневном стационаре в течение восьми лет, прежде чем перейти к своей нынешней роли в администрации и связях с общественностью. С 2009 года Мередит работает писателем-фрилансером, пишет об образовании и психическом здоровье. Она живет в Вермонте со своим мужем Крисом и двумя любимыми питомцами, Гасти и Мэлли. Вы можете посетить ее веб-сайт по телефону www.meredithvaughn.com .

    Перейти к основному содержанию Поиск