Содержание

Поддерживает ли крайний нигилизм суицидальное поведение?

«Только оптимисты совершают самоубийство, оптимисты, которые больше не преуспевают в том, чтобы быть оптимистами, а остальные не имеют причин жить, зачем им умирать?» (Эмиль Сиоран)

Нигилизм не всегда лишает человека добродетелей. Многие личные истины переживают экзистенциальное признание нигилистов, в то время как ваше восприятие жизни меняется, все аспекты, которые вы испытали в ней, являются личными и относительными. Именно восприятие индивида определяет, выдержат ли они за этим. Мне нравится эта цитата Cioran, поскольку я верю, что она проясняет ошибочное представление о том, что самоубийство напрямую вызвано отсутствием добродетели, самоубийство происходит, когда человек считает, что смерть — это лучшее положение, чем жизнь. Это может быть вызвано лишением понимания истины, но, в конце концов, вы верите, что сможете продолжать жить счастливо.

Несколько книг для исследования …


— «Проблема с рождением», Эмиль Чоран

— «Миф о Сизифе», Альберт Камю

— «Воля к власти», Фридрих Нежче


Хотя нигилизм играл основную роль в экзистенциальной философии Ницше, я не верю, что он принял идею о существовании трансцендентального эго, и с этим признанием приходит некая привязанность к жизни, которая понимает нашу неспособность и, таким образом, охватывает «иррациональную» сторону человеческой деятельности и стремиться.

Камю абсурдизм — это экзистенциальная вера в то, что допрос мира никогда не вызовет отклика, будь то в отношении природы бытия или порядка, абсурдно подвергать сомнению существование, так как из-за наших врожденных способностей мы не найдем ответа. Это расширяется вместе с цитатой Cioran, Камю утверждает, что если жизни не хватает личных достоинств, что делает его менее значимым, чем смерть?

Как и прежде, самоубийство полагает, что смерть лучше жизни, и то, как мы наблюдаем природу смерти, является беспрецедентной, это наводит на мысль об отчаянии в жизни человека за пределами его экзистенциального взгляда. Но такие идеи могут быть подавляющими, нелегко принять несоответствующий хаос в вашу жизнь, но в конце концов жизнь человека фокусируется вокруг его наиболее выдающихся идей, религия, которая в этом случае будет уничтожена, является путем к дальнейшему развитию. свое положение, как небеса, при продвижении духовного содержания человека благодаря его приверженности богословию. Наша жизнь состоит в том, чтобы удовлетворять себя, сама идея не делает жизнь ненужной, мы живем до тех пор, пока не найдем ее равной или большей, чем смерть. В большинстве случаев радости достаточно для поддержания личности, поскольку некоторая смерть недостижима и, следовательно, более трудна для смерти, чем для жизни.

Ступени нигилистической диалектики. Либерализм / Православие.Ru

Из книги иеромонаха Серафима (Роуза) «Человек против Бога», изданной в серии «Духовное наследие русского зарубежья», выпущенной Сретенским монастырем в 2006 г.

Джон Стюарт Милл
Нигилистическое сознание едино в силу единства стоящей за ним цели, но проявляется оно в формах столь же разнообразных, сколь разнообразны характеры тех, кто разделяет его позиции. Таким образом, единая нигилистическая причина имеет множество граней, почему ее противники часто запутываются, теряясь от столь действенной тактики. Внимательный исследователь, впрочем, сможет свести нигилистические явления к трем-четырем типам, которые в дальнейшем можно рассматривать как ступени единого процесса, назовем его нигилистической диалектикой. Каждая ступень нигилизма противопоставляет себя другой, но не с тем, чтобы бороться против нее, а с тем, чтобы, включив в себя все ее ошибки, увести человечество еще дальше по пути нигилизма, конец которого — бездна. На каждой ступени можно встретить весьма эффективную критику отдельных очевидных недостатков предшествующей или последующей ступени, но эта критика никогда радикально не затрагивает ошибок, свойственных всем ступеням нигилизма, и половинчатые истины, которые можно обнаружить во всех формах нигилизма, в конце концов служат только способом соблазнить человечество в ту великую ложь, которая стоит за ними всеми.

Ступени, о которых пойдет речь на ближайших страницах, не следует рассматривать чисто хронологически, хотя в узком смысле они действительно представляют собой развитие нигилистического сознания во времени, начиная с провала нигилистического эксперимента французской революции и заканчивая подъемом, а затем крахом последнего наиболее ярко выраженного явления нигилизма — национал-социализма. Так, два десятилетия до и два десятилетия после середины XIX века можно рассматривать как расцвет влияния и престижа либерализма, а Дж.С.Милла считать типичнейшим его представителем. Период реализма занимает вторую половину прошлого века и может быть представлен, с одной стороны, социалистическими мыслителями, а с другой, философами и популяризаторами — их скорее следовало бы назвать «эксплуататорами» науки. Витализм в форме символизма, оккультизма, художественного экспрессионизма и других эволюционных и мистических учений является наиболее важным течением на протяжении полувека начиная с 1875 года. Нигилизм разрушения хотя и уходит своими интеллектуальными корнями глубоко в прошлый век, но наиболее полно выражается, как в общественном строе, так и в частных сферах, только на протяжении столетия с четвертью, при этом период наиболее интенсивного разрушения приходится на 1914—1945 годы.

Заметим, что периоды эти частично накладываются друг на друга, так как нигилизм созревает с различной скоростью в разных народах и отдельных представителях. Это наложение даже гораздо существеннее, чем отражено в нашей упрощенной схеме. Оно настолько существеннее, что представителей каждой ступени можно найти в любом другом периоде, и даже сегодня все они сосуществуют вместе. То, что сказано об исторических периодах, можно сказать и об отдельных представителях: ни на одной ступени мы не встретим «чистого» нигилиста, каждый представитель нигилизма соединяет в себе по меньшей мере две различные ступени.

Далее, хотя период, начинающийся французской революцией, считается первым, в котором нигилизм сыграл центральную роль, каждая из его ступеней была так или иначе представлена и в более ранние века. Либерализм, например, — это прямой потомок ренессансного гуманизма, реализм был одним из важнейших аспектов Реформации и французского Просвещения, своего рода витализм проявился уже в эпоху Возрождения, а также был свойствен оккультизму Просвещения, а затем романтизму, а нигилизм разрушения, хотя и не был столь ярко выражен, как в последнем столетии, но существовал на протяжении всей современной эпохи как некий соблазн крайне настроенных мыслителей.

С такими оговорками нашу схему все же можно принять хотя бы как примерно соответствующую истинному историческому и психологическому процессу. Итак, начнем наше исследование этапов этого процесса, то есть нигилистической диалектики, и попытаемся оценить их под ясным светом православной истины, — истины, которую, как нам представляется, тужатся всеми силами затемнить и искоренить. В настоящей главе мы лишь сделаем попытку описать эти этапы и, используя то определение нигилизма, которое мы привели выше, указать, в каком смысле их можно считать нигилистическими.

1. Либерализм

С самого начала заметим, что либерализм, о котором пойдет речь на этих страницах, нельзя отнести к явному нигилизму, это скорее пассивный нигилизм, некий нейтральный «питомник», в котором были выращены последующие, более темные этапы нигилизма. Те, кто внимательно прочитали выше наши рассуждения о невозможности духовного и интеллектуального нейтралитета, сразу поймут, почему мы классифицируем как нигилистическую точку зрения, которая хотя не произвела непосредственно никакого яркого нигилистического явления, но явилась необходимой предпосылкой для их появления. Неумелая защита либерализмом наследия, в которое он никогда до конца не верил, послужила одной из основных причин, вызвавших к жизни явный нигилизм.

Либерально-демократическую цивилизацию, которая в Западной Европе была последней формой старого порядка, разрушенного Первой мировой войной и революциями второго десятилетия нашего века, и которая продолжает существовать — хотя и в более тонкой, «демократической» форме — и по сей день в так называемом свободном мире, можно охарактеризовать с точки зрения ее отношения к истине. Это не есть отношение открытой враждебности или намеренного равнодушия, потому что ее искренних апологетов несомненно интересует то, что они считают истиной. Это, скорее, такое отношение, при котором истина, несмотря на некоторые внешние проявления, перестала быть в центре внимания. Истина, которую они исповедуют, — отдельно, естественно, от научного факта — является не духовной или интеллектуальной необходимостью, но лежит неким мертвым грузом, доставшимся им от прошлого века. Либерал продолжает говорить, по крайней мере в официальных случаях, о «вечных ценностях», «вере», «человеческом достоинстве», «высоком призвании» человека или его «неугасимом духе», даже о «христианской цивилизации», но совершенно очевидно, что эти слова уже не означают того, что они означали раньше. Ни один либерал не воспринимает их со всей серьезностью, они для него просто метафоры, образы речи, рассчитанные скорее на эмоциональную, а не на интеллектуальную реакцию, обусловленную в основном долгим использованием этих слов и памятью о том времени, когда они, эти слова, действительно обладали серьезным позитивным смыслом.

Сегодня никто из тех, кто гордится своей «ученостью» (кстати сказать, их немного в академических заведениях, правительстве, науке, гуманистических интеллектуальных кругах), никто из тех, кто хочет идти или считает, что идет «в ногу со временем», не верит до конца в абсолютную истину или, конкретнее, в христианскую истину. Однако само наименование истины сохранилось, равно как сохранились и наименования тех истин, которые некогда считались абсолютными, и мало найдется среди власть придержащих тех, кто колебался бы в их использовании, даже осознавая, что значение этих наименований изменилось.

Словом, истину «перетолковали», выхолостив из старых форм прежнее содержание и наполнив их новым, квазинигилистическим содержанием. В этом легко убедиться, бросив лишь беглый взгляд на те основные сферы, в которых истина подверглась «перетолкованию».

В богословском порядке первая истина — это, конечно, Бог, Всемогущий и Вездесущий Творец всего, открывающийся в вере и в опыте верных, — Ему, кстати, не противоречит разум тех, которые не отрицают веру. Бог — высшая цель всего творения, и Сам, в отличие от Своего творения, является целью Себя Самого; все сотворенное существует относительно Него и в зависимости от Него, Который только Один ни от чего, кроме Себя, не зависит. Он сотворил мир, чтобы тот наслаждался Им, и все, что в мире есть, ориентировано на эту цель, которой, однако, человек может и не достичь, если неправильно воспользуется своей свободой. Современное сознание не может вынести такого Бога. Он слишком «личный», слишком «человечный» и слишком «абсолютный», слишком бескомпромиссный в том, чего Он требует от нас. Он открывает себя только смиренной вере, и это неизбежно отталкивает современный гордый ум. Современному человеку нужен «новый бог», — бог, более соответствующий таким сегодняшним понятиям, как наука и бизнес. Найти такого бога — вот к чему стремится современная мысль. Это стремление ясно выражено уже у Декарта, затем оно оформляется в деизме Просвещения и достигает цели в немецком идеализме, где мы встречаемся с новым богом — не Существом, но идеей, открытой не вере и смирению, но построенной гордым разумом, который уже не желает спасения, но все еще чувствует необходимость «объяснения». Это мертвый бог философов, которым нужна лишь первопричина, чтобы сделать свою систему законченной, а также «позитивных мыслителей» и других религиозных софистов, которые избирают бога только потому, что он «нужен» им, и рассчитывают затем использовать его, как им заблагорассудится. Все современные божки, относятся ли они к «деизму», «идеализму», «пантеизму» или «имманентеизму», представляют собой рассудочные построения, сооруженные душами, омертвевшими от потери веры в истинного Бога.

Атеистические возражения против подобного божка насколько неопровержимы, настолько и неуместны, потому что этот бог — то же, что отсутствие Бога. Безразличный к человеку, не имеющий власти действовать в этом мире — разве что вдохновлять мировой «оптимизм», — этот бог значительно слабее людей, которые его придумали. Не стоит и говорить, что на таком основании не построишь ничего прочного, а потому — и не без серьезной на то причины — либералы, исповедуя веру в это божество, строят свое мировоззрение на более очевидном, хотя вряд ли более устойчивом основании — на человеке. Таким образом, нигилистический атеизм есть лишь наглядное проявление того, что не просто подразумевалось, а уже присутствовало, хотя и в несколько искаженной форме, в либерализме.

Этическая подоплека веры в подобного бога совершенно та же, что и в атеизме, но их внутреннее сходство скрыто метафорическим туманом. В христианском порядке вся человеческая деятельность рассматривается и оценивается в свете того, что есть будущая жизнь, жизнь после смерти, которая никогда не кончится. Неверующему невозможно даже представить, что значит для верующего христианина эта жизнь. Для большинства современных людей эта жизнь, как и Бог, стала просто отвлеченной идеей; отрицать ее или доказывать ее существование для них бессмысленно. Для верующего же христианина будущая жизнь есть радость непостижимая, радость, превосходящая ту радость богообщения, которая дается ему еще в этой жизни — в молитве, литургии, приобщении Святых Христовых Таин, потому что тогда Бог будет всё во всём и не будет никакого отпадения от этой радости, она будет лишь бесконечно возрастать. У истинно верующего всегда есть утешение — предвкушение вечной жизни. Верующий в «современного бога» не знает этого предвкушения и не имеет представления о радости, известной христианину, а потому не может верить в будущую жизнь в той же степени, что и последний. Наоборот, если он будет до конца честен с самим собой, ему придется признать, что он вообще не может в нее верить.

Есть две основные формы подобного безверия, которые сходят в либерализме за эту веру, а именно — протестантизм и гуманизм. Либерально-протестантское представление о будущей жизни — увы, разделяемое все большим числом тех, кто считает себя католиками или даже православными, — подобно всему прочему, относящемуся к миру духовному, есть минимальное исповедание веры, за которым на самом деле скрывается вера в ничто. В обывательском мнении будущая жизнь превратилась в некий призрачный подмир, место «заслуженного отдыха» после трудов настоящей жизни. Ни у кого нет о нем четкого представления, потому что оно не соответствует реальности, это скорее некая эмоциональная проекция, утешение для тех, кто не желает взглянуть прямо в лицо тому, что стоит за их безверием.

Подобные «небеса» есть плод союза христианской терминологии и обычной обмирщенности, их не сможет признать убедительными ни один из тех, кто осознает, что компромисс в столь коренных вопросах невозможен, ими не соблазнится не только истинный православный христианин, но и последовательный нигилист. Однако компромисс гуманизма еще менее убедителен. Он даже претендует на то, что его идея соответствует реальности; все становится не более чем метафорой и риторикой. Гуманист совсем не говорит о небесах, но позволяет себе говорить о «вечном» в основном в форме трескучих фраз, как-то: «вечные ценности» или «вечный дух человечества». Возникает справедливый вопрос: имеет ли слово «вечный» вообще какой-нибудь смысл в этих фразах? В гуманистическом стоицизме «вечное» связано с содержанием столь ничтожным и неуловимым, что становится практически неотделимо от материалистического и детерминистического нигилизма, который — не без некоторого основания — стремится его уничтожить.

В любом случае, идет ли речь о либеральном «христианине» или о еще более либеральном гуманисте, их неспособность поверить в вечную жизнь коренится в одном и том же обстоятельстве: они верят только в этот мир, у них нет ни опыта, ни знания, ни веры в мир иной, и главное: они верят в такого бога, который не способен воскрешать мертвых.

За пределами своей риторики оба они, и искушенный протестант, и гуманист, осознают, что в их вселенной нет места ни для неба, ни для вечности. Их насквозь либеральная чувствительность еще не трансцендентный, но имманентный источник для своего этического учения, а их быстрый ум даже способен обратить эту faute de mieux в позитивную апологию. С их точки зрения, жить без надежды на вечную жизнь и без страха вечной боли составляет и «реализм», и «мужество»: чтобы жить «добродетельной жизнью» в этом мире, сторонник либерального взгляда не нуждается в вере в небеса или ад. Вот насколько сильно либеральное сознание, совершенно не постигающее значения смерти.

Даже если нет бессмертия, верует либерал, можно проводить жизнь цивилизованную; однако более глубокая логика Ивана Карамазова утверждает, что если нет бессмертия, то все позволено. Гуманистический стоицизм возможен для некоторых отдельных личностей на некоторое время, но до тех пор, однако, пока заложенное в нем отрицание бессмертия не обратится против него же самого. Либерал живет в раю для дураков, который неизбежно должен разрушиться перед лицом правды. Если, как веруют либералы и нигилисты, смерть есть исчезновение личности, то и этот мир, и все, что в нем — любовь, добро, святость, — все равно как не сущие. Что бы ни делал человек, его деятельность не будет иметь глобальных последствий, и весь ужас такой жизни скрыт от человека лишь в силу его стремления обмануть себя самого. «Все позволено», и ни надежда на мир иной, ни страх перед ним уже не смогут удержать человека от чудовищных экспериментов или самоубийственных мечтаний. Тогда сбываются «пророческие» слова Ницше, сказанные о новом мире, возникающем из подобного мировоззрения: «Из всего, что считалось раньше истиной, нельзя верить ни единому слову. Все, что когда-то презиралось как грешное, запрещенное, недостойное и убийственное, все эти цветы ныне цветут на самых чудесных путях истины».

Слепота либерала — прямая предшественница нигилистической, а конкретнее — большевистской морали. Последняя есть не что иное, как последовательное, систематическое применение на практике либерального безверия. Ирония состоит в том, что именно в тот момент, когда осуществится самое заветное желание либерализма, когда все человечество будет «освобождено» от бремени трансцендентных норм, когда исчезнет даже притворная вера в мир иной, именно в этот момент жизнь, как представляет ее либерал и к каковой он стремится, сделается для него невозможной, потому что созданный безверием «новый человек» способен будет видеть в либерализме не более как последнюю из тех «иллюзий», от которых так желал избавиться сам либерализм.

В христианском порядке и политика тоже была основана на абсолютной истине. Главной провиденциальной формой правления, основанной на христианской истине, является православная христианская империя, в которой верховная власть принадлежит монарху, а управление идет сверху вниз посредством иерархической социальной структуры. В последующей главе мы убедимся, что политика, отрицающая христианскую истину, должна признать «народ» в качестве верховного правителя, а управление пойдет тогда снизу вверх, общество же будет представляться формально «равноправным». Очевидно, что эти две формы прямо противоположны друг другу, будучи полярны в своих концепциях как исходной точки, так и цели правления. Православная монархия — это богоданная форма правления, ориентированная в основном на мир иной, следующая христианскому учению об истине и полагающая своей основной целью спасение душ. Нигилистическая форма правления, которой более всего подходит наименование анархии, есть форма правления, установленная человеком и ориентированная исключительно на этот мир, у нее нет никакой высшей цели, разве что земное счастье.

Как можно догадаться, либеральное представление о власти пытается соединить две данные взаимно непримиримые идеи. В XIX веке этот компромисс принял форму «конституционной монархии» — еще одна попытка сочетать старую форму и новое содержание; а сегодня главными представителями либеральной идеи являются «республики» и «демократии» Западной Европы и Америки, большинство которых сохраняет весьма ненадежное равновесие сил власти и революции, исповедуя веру в ту и в другую.

Между тем невозможно верить в обе с одинаковой искренностью и ревностью, да никто никогда на самом деле и не верил. Конституционные монархи, правда, считали, что им удается этот компромисс, например, Луи Филипп заявлял, что он правит «по благодати Божией и по воле народа». Однако эта формула содержит две взаимоисключающие части, что очевидно не только монархистам, но и анархистам.

Форма правления надежна, пока она имеет своим основанием Бога и следует Его воле, а либеральная форма правления явно не такова. Либералы считают, что правит не Бог, но люди, Бог же есть в своем роде «конституционный монарх», чья власть передана народу и чьи функции и ныне чисто церемониальные. Либерал верит в Бога с тем же риторическим пылом, с каким он верит в небеса. Правление, основанное на подобной вере, на деле мало чем отличается от правления, устроенного на полном безверии. Хотя бы в настоящем и сохранялась некоторая стабильность, стрелка явно склоняется в сторону анархии.

Одно из двух: правление может осуществляться или по благодати Божией, или по воле народа, можно верить или в авторитарную власть, или в революцию; компромисс в этих вопросах может стать только чисто внешним, да и то временным. Революцию, как и безверие, всегда сопутствующее ей, нельзя остановить на полпути. Это сила, которая, пробудившись, уже не остановится, пока не приведет к всеобщему царству мира сего, что наглядно демонстрирует история последних двух столетий. Либералы, надеясь успокоить революцию, всегда шли на уступки ей, тем самым показывая, что у них нет той истины, которую можно было бы ей противопоставить. Однако так можно лишь приостановить революцию, но предотвратить неизбежный конец нельзя. Противопоставлять же революции свою собственную, другую революцию, как бы она ни называлась: «консервативной», «духовной» или «ненасилия», — значит не только не понимать размаха и природы современной революции, но и самим принять ее первый принцип: старая истина уже не истинна, ее место должна занять новая истина. В следующей главе мы разовьем эту мысль, более подробно рассмотрев цель революции.

Во всем либеральном мировоззрении, то есть в его богословии, этике, политике и других сферах, о которых мы здесь не говорили, истина ослаблена, смягчена, соединена с компромиссом, истина, некогда бывшая абсолютной, стала менее определенной, если не полностью относительной. Возможно на время сохранить плоды такой системы и истины, в которой мы не уверены или сомневаемся, но на этой неуверенности и на попытке ее обоснования с помощью релятивистских доктрин нельзя создать ничего позитивного. Либерализм не имеет и не может иметь никакого философского оправдания, его апология если не просто риторическая, то только эмоциональная и прагматическая. Однако самое странное заключается не в неадекватности либеральной доктрины, но в полном забвении самими либералами этой неадекватности.

Этот факт, вызывающий справедливое возражение у критиков либерализма, имеет только одно удовлетворительное объяснение. Либерала не беспокоят недостатки и противоречия, лежащие в самой основе его философии, потому что главный его интерес принадлежит совсем иной сфере. Если он не пытается построить политическую и общественную систему на божественной истине, если он равнодушно относится к существованию неба и ада, если он воспринимает Бога как чистую идею о некоей неясной бесплотной силе, то это лишь потому, что его гораздо больше интересуют цели и задачи этого мира, а все остальное представляется ему достаточно туманным и абстрактным. Либерала может интересовать культура, образование, бизнес или просто жизненные удобства, но во всех его занятиях полностью отсутствует категория абсолютного. Он не способен или не желает думать о всеобщих, глобальных вопросах. Жажда абсолютной истины исчезла, ее поглотила обмирщенность.

В либеральном мире истина, то есть изучение, вполне совместима с обмирщенностью. Но «всякий, кто от истины, слушает гласа Моего» (Ин. 18, 37). Честно ищущий истину не может в конце концов не прийти к тому, чтобы не встать перед выбором: принять или отвергнуть Господа Иисуса Христа, Который есть «путь и истина и жизнь» (Ин. 14, 6), — истина, которая противопоставляет себя миру и является упреком любой обмирщенности. Либерал, считающий, что он находится в безопасности от этой истины, напоминает богача из притчи, отягченного мирскими интересами и мыслями и не желающего отказаться от них ради смирения, бедности и уничижения, сопутствующих настоящему искателю истины.

Ницше дал еще одно определение или, скорее, прокомментировал свое же определение «нет истины», а именно: «нет ответа на вопрос “почему?”». Таким образом, нигилизм означает, что нет ответов на коренные вопросы, то есть нет ответов позитивных; а сам нигилист — это тот, кто принимает предполагаемое «нет», которым на эти вопросы отвечает вселенная. Есть, однако, два способа признания этого ответа. Первый — путь крайности, когда этот ответ выражен ясно и четко и заложен в программу революции и разрушения, это и есть чистый, или активный, нигилизм, так как, по словам Ницше, «нигилизм — это не просто вера в то, что все достойно гибели; нет, нигилист еще и сам налегает на плуг, сам ускоряет разрушение». Но есть и умеренный путь пассивного или внутреннего нигилизма, о котором здесь и идет речь; это нигилизм либерала, гуманиста, агностика, которые, соглашаясь с тем, что «нет истины», более не задают коренных вопросов. Активный нигилизм предполагает этот нигилизм скептицизма и безверия.

Тоталитарные нигилистические режимы предпринимали безжалостное «переобучение» своего народа, считая его важнейшей частью своей программы. Немногие из подвергнувшихся этому процессу, пусть даже в течение короткого периода, избежали его влияния: в обстановке ночного кошмара неизбежно теряется чувство реальности и правды. Более тонкое, вполне гуманное по своим средствам, но не менее нигилистическое по своим последствиям, переобучение имеет место в так называемом свободном мире, и нигде оно не проводится столь последовательно и эффективно, как в его интеллектуальном центре — в академическом мире.

Здесь внешнее принуждение заменено внутренним убеждением, всем правит мертвящий скептицизм, скрытый под остатками «христианского наследия», в которое верят очень немногие, а с глубоким убеждением и того меньше. Ученые отказались сегодня от своей основной обязанности — передать людям истину, а притворное «смирение», пытающееся скрыть этот факт под изощренной болтовней об «ограниченности человеческого знания», есть не более как очередная маска нигилизма, которую с охотой надевают не только современные экстремисты, но и либеральные ученые. Молодежь, которая, покуда ее не «перековали» в академической среде, все еще жаждет истины, научают не истине, а «истории идей» или направляют ее интересы в русло «сравнительного изучения»; возникающие релятивизм и скептицизм, заложенные в подобном изучении, способны напрочь уничтожить всякую естественную жажду истины.

Академический мир — и это не легковесные слова, мне их весьма непросто произнести — стал сегодня в значительной мере источником разложения и развращения. Потому что читать труды и слушать лекции людей, не верящих в истину, губительно, однако еще более губительно, когда истина подменяется образованием и наукой, которые, превращаясь в самоцель, становятся не более как пародиями на истину, которой они должны были бы служить, представляют собой фасад, за которым пустота. Простое восприятие такого внешне положительного свойства, как честность лучших представителей академического мира, уже губительно, потому что она служит не истине, а скептическому научному мировоззрению, лишь еще более эффективно увлекает в субъективизм и безверие, скрывающиеся за этим мировоззрением. Губительно уже просто жить и работать в атмосфере, пронизанной ложными представлениями об истине, где христианская истина считается несовместимой с основными академическими занятиями, и те, кто все еще верят в истину, могут лишь изредка возвысить свой голос, чтобы быть услышанными среди скептицизма, культивируемого академической системой. Зло кроется, конечно, в сути самой системы, основанной на неправде, неистине, и крайне редко в ее отдельных представителях — преподавателях, которым эта система позволяет и которых она вдохновляет проповедовать неистину.

Либерал, человек обмирщенный, есть тот, кто потерял свою веру, а потеря веры — это начало конца того порядка, который на этой вере зиждется. Те, кто не веря стремятся сохранить престиж веры, предоставляют своим противникам мощное оружие. Против них же самих вера метафорическая самоубийственна. Радикалы нападают на либерала со всех сторон, и завеса в виде риторики не может защитить его от ударов их острого меча. Под напором столь яростной атаки либерал уступает шаг за шагом, вынужденный признать справедливость обвинений и не способный противопоставить этой негативной, критической истине свою собственную позитивную истину. Наконец, после долгого, шаг за шагом, отступления, либерал как бы вдруг пробуждается и обнаруживает, что старый порядок, незащищенный и беззащитный, оказался свергнутым и новая, более «реалистичная» и жестокая истина заняла его место.

Либерализм есть первая ступень нигилистической диалектики, он принадлежит к ней в силу того, что его вера пуста, и эта пустота вызывает к жизни еще более нигилистическую реакцию, — реакцию, которая еще громче, чем либерализм, провозглашает свою «любовь к истине» и в то же время еще дальше уводит человечество по пути заблуждения. Эта реакция представляет собой вторую ступень нигилистической диалектики, а именно реализм.

Продолжение следует…

понятие, примеры и виды, принципы, плюсы и минусы

Что такое нигилизм?

Нигилизм — это специфическое мировоззрение, построенное на отрицании общеустановленных ценностей, культурных норм, нравственных канонов и идеалов. В широком смысле нигилизм понимают как отрицание или откровенный негатив, выражаемый по отношению к тем или иным сторонам жизни общества. В различные эпохи понятие «нигилизм» наделялось разными значениями и трактовалось по-своему, его определение зависело от культуры и нравов того или иного времени.

Сторонники описываемого мировоззрения известны как нигилисты, они не верят в существование безусловной правды и истинной нравственности, а любые действия и поступки считают равнозначными, не разделяя их на более или менее предпочтительные. Нигилисты доверяют лишь проверенным фактам, объяснениям и обоснованиям, одновременно отрицая все, что только возможно отрицать.

Кроме того, нигилисты являются сторонниками полной свободы человека от веры, ценностей и моральных норм, государственной власти и самого общества. Нигилизм имеет множество проявлений, которые меняются со временем, однако, данный феномен сохраняет свою суть и не исчезает окончательно.

Принципы нигилизма

Нигилизму свойственен ряд собственных принципов, к ним относят следующие утверждения:

  • непризнание существования чего-либо, что невозможно видеть или осязать;
  • неприязнь к объективным моральным и нравственным ценностям, относимым сторонниками нигилизма к субъективному видению людей;
  • открытое отрицание истинности, неверие в смысл жизни.

Примеры и виды нигилизма

Нигилизм выражается в ряде поступков как положительного, так и отрицательного характера. Приведем несколько наглядных примеров, для удобства классифицируем примеры по категориям:

  • социальный — отрицание уклада жизни и ценностей большинства людей, а также непринятие социальных норм и институтов;
  • правовой нигилизм — отрицание ценности права, законов, правил;
  • нравственный (или моральный) — сторонники данного направления не признают абсолютно моральных либо аморальных явлений и вещей;
  • религиозный — отвергается религия и религиозное сознание в любом проявлении;
  • эпистемологический нигилизм — отрицание возможности достижения знания;
  • географический — отрицание значения важности географических факторов для развития общества;
  • юношеский (очень похожий на юношеский максимализм) — несогласие с жизненным укладом и ценностями предыдущего поколения;

Пример из литературы

Немалое количество примеров нигилизма можно отыскать в литературных произведениях, ярчайшим из них является Базаров, герой романа И. С. Тургенева «Отцы и дети». Этот образ был создан писателем после знакомства с врачом, придерживавшимся нигилистических взглядов, а потому сполна отражает черты типичного нигилиста, к примеру:

  • оппозиционность во взглядах, демонстративное неприятие позиции несогласных с его взглядами людей;
  • полная независимость от мнения окружающих;
  • игнорирование тактичности, вежливости и правил этикета;
  • отрицание всех существующих общественных порядков.

Единственным настоящим авторитетом для Базарова стала наука, он отрицает веру, любовь и человеческие эмоции, а сам человек рассматривается им как исключительно биологическое существо.

Причины появления

Современная психология относит нигилизм к одному из защитных механизмов личности. Чаще всего на формирование нигилистического мировоззрения влияет воспитание и сложившийся внутри конкретной семьи микроклимат, постепенно приводящий человека к отрицанию всего внешнего мира, включая и самого себя. Итогом развития подобного внутреннего конфликта становится внешняя холодность и отсутствие эмоций, хотя внутри себя человек продолжает надеяться на любовь и понимание со стороны окружающих.

Обычно будущие последователи нигилизма воспитываются в строгих авторитарных семьях, построенных на безоговорочном подчинении младших старшим, хотя среди нигилистов встречается немало людей, которых наоборот чрезмерно баловали и опекали в детские годы. Результатом таких перегибов в воспитании является подавление личностью собственных желаний, что постепенно выливается в недоверчивое, холодное и отстраненное (иногда даже жестокое) отношение человека не только к окружающим его людям и миру, но и к самому себе.

История возникновения нигилизма

Нигилизм был известен еще в Средневековье, в то время к нигилистам относили сторонников учения, отвергавшего человеческое естество Иисуса. Позднее данный термин пришел в западную философию и первоначально он также имел религиозную подоплеку, однако, спустя определенное время понятие «нигилизм» стало ассоциироваться с отрицанием какого-либо смысла в жизни. К первым философам, начавшим изучать нигилизм, относят Якоби, Ницше, Шпенглера и некоторых других ученых.

В 70-ых гг. 19 века нигилизм окончательно отделился от философии, оформившись в отдельную дисциплину, а изучением его проблематики занялись В. Райх и Э. Фромм, выделившие основные причины, провоцирующие нигилистическое поведение. Так, Фромм относил нигилизм к защитному механизму человеческой психики, связанному с определенными трудностями, возникающими на почве проблем с самореализацией личности, а В. Райх рассматривал нигилизм с точки зрения невроза характера, не отрицая при этом теории о нигилизме как о защитном механизме. Еще одним ярким представителем нигилизма является немецкий философ Ф. Ницше, чье учение строилось на отрицании религии и обесценивании моральных ценностей и норм. Кроме того, Ницше относил к проявлению слабости человеческую способность сострадать, считая идеальными людьми злобных эгоистов, не умеющих сочувствовать и сопереживать другим.

В России распространение нигилизма было тесно связано с литературой, многие авторы подробно и детально описывали указанное явление в своих произведениях. Чаще всего к нигилистам в России относили людей, отрицающих религиозное мировоззрение и моральные нормы, а также тех, кто мечтал уничтожить существующие в стране порядки. По этой причине на Западе во второй половине 19 столетия под термином «нигилисты» часто понимались русские революционеры.

В наше время к нигилистам относят немалое число известных личностей, в их ряды входят философы, психологи, писатели и революционеры, к примеру, крупнейшие русские анархисты М. А. Бакунин и П. А. Кропоткин, знаменитый литературный критик 19 века Д. И. Писарев, немецкие философы Ф. Ницше и Э. Фромм.

Плюсы и минусы нигилизма

В целом нигилизм можно отнести к двояким явлениям, имеющим как собственные плюсы, так и минусы.

Положительными сторонами нигилизма являются:

  • поиск индивидом собственной индивидуальности и заявление о ней окружающим;
  • приобретение навыков по отстаиванию и защите своей позиции, личных границ;
  • отрицание и неприятие общепринятых ценностей, правил и норм позволяет нигилистам отыскать собственные.

К отрицательным сторонам описываемого мировоззрения относят:

  • крайнюю категоричность суждений, очень вредную для самого последователя нигилизма;
  • отсутствие возможности изменить свои взгляды и мировоззрение, непризнание собственных, даже очевидных, ошибок;
  • непонимание, осуждение и преимущественно негативное отношение со стороны общества.

Заключение

Нигилизм прочно укоренился в нашей повседневности, его последователи, а вместе с ними и примеры нигилистического поведения, встречаются в самых разнообразных сферах человеческой жизнедеятельности во всех уголках мира. К тому же, элементы нигилистического мировоззрения проникли в культуру и искусство, их можно найти в кинематографе, музыке и литературе. При этом нигилизм нельзя отнести к однозначно негативным или сугубо положительным явлениям, его выражение в каждом конкретном случае зависит от поведения отдельного нигилиста в определенной жизненной ситуации.

7 секретов «Отцов и детей» • Arzamas

Литература

Почему роман Тургенева начинается 20 мая 1859 года? Откуда автор заимствовал воззрения Базарова? Почему нам рассказывают про роковую влюбленность Павла Петровича и кольцо со сфинксом? Ответы на эти и другие вопросы — в новом выпуске рубрики про секреты великих книг

Автор Алексей Вдовин

1. Тайна первой фразы романа

В первой фразе «Отцов и детей» Тургенев точно называет дату начала действия романа:

«— Что, Петр, не видать еще? — спрашивал 20-го мая 1859 года, выходя без шапки на низкое крылечко постоялого двора на *** шоссе, барин лет сорока с небольшим…»

Почему именно 20 мая 1859 года? Мы никогда не узнали бы точный ответ, если бы не была найдена черновая рукопись романа  История изучения «Отцов и детей» похожа на детектив. Черновая рукопись романа считалась утерянной, пока в середине 1980-х годов английский антиквар лорд Пармур не разыскал ее в Париже и не сообщил об этой сенсационной находке академику Д. С. Лихачеву. Тот сделал все, чтобы выкупить рукопись, которую едва было не выставили на аукционные торги «Сотбис». Лихачеву удалось убедить председателя Совета министров СССР Н. И. Рыжкова найти 400 тысяч фунтов стерлингов, и уникальный автограф наконец оказался в Пушкинском Доме в Петербурге, где хранится до сих пор.. Оказалось, что вначале Тургенев датировал приезд Аркадия и Базарова в имение Кирсановых 25 мая. Именно этот день 1859 года был памятен Тургеневу его встречей со старым приятелем Герценом в Лондоне после долгого перерыва. Друзья, скорее всего, обсуждали знаменитую статью лондонского эмигранта «Very dangerous!!!», направленную против взглядов Добролюбова и Чернышевского, двух молодых радикальных критиков журнала «Современник», и опубликованную в «Коло­коле» 1 июня.

Статья Герцена «Very dangerous!!!». 1859 годИз издания «Колокол. Первое десятилетие 1857–1867», Лондон, Женева, 1867 год

В тот день Тургенев появился в доме Герцена не один, а со своим младшим приятелем и протеже — Елисеем Колбасиным, также сотрудником «Современ­ника». Можно предполагать, что разговор Герцена, Тургенева и Колбасина вращался вокруг конфликта, который разгорелся между «отцами» (Герценом и вставшим на его сторону Тургеневым) и «детьми» (Чернышевским и Добро­любовым). Позже, шлифуя текст, Тургенев решил, по-видимому, отказаться от чересчур прямолинейного намека на дату выхода статьи Герцена, чтобы снять возможные проекции и намеки.

2. Тайна комплексов Базарова

Главный герой романа Базаров рассказывает другу Аркадию и читателям о своем происхождении:

«— Хороша герцогиня, — возразил Аркадий, — с первого раза пригласила к себе таких сильных аристократов, каковы мы с тобой.               — Особенно я, будущий лекарь, и лекарский сын, и дьячковский внук… Ведь ты знаешь, что я внук дьячка?..
     — Как Сперанский, — прибавил Базаров после небольшого молчания и скривив губы».

В подготовительных материалах к роману генеалогия Базарова была обозна­чена еще более развернуто: «сын доктора, который сам был сын попа». Почему Тургенев дал герою именно такое социальное происхождение?

Это решение глубоко закономерно: оно типично для биографий многих врачей XIX века. Лекарская профессия воспринималась как недостойная дворянина. Как правило, врачами в 1850-е годы становились дети духовенства (мелкого и среднего). Выпускники духовных семинарий часто шли на медицинские факультеты по разным причинам — кто из желания служить простому народу, кто по квоте правительства, специально рекрутировавшего семинаристов на пустовавшие из-за недобора места на медицинских факультетах. Отец Базарова, Василий Иванович, «сильный был латинист», т. е. хорошо успевал в свое время по латинскому, очевидно благодаря семинарской выучке, но потом служил в армии и выбился в дворяне.

Однако с происхождением Базарова-старшего и отношением к нему его сына в романе не все так просто. Исследователи установили, что в разговоре о себе Базаров самоиронично использует аристократи­ческое именование «лекарь», глядя на себя со стороны, в то время как другие герои романа называют эту профессию «доктор» (или «дохтур»). Все это дает основания заподозрить Базарова в комплексе социальной неполноценности, который, судя по намекам Тургенева, заставляет героя все время возвращаться к этой теме и болезненно обыгрывать ее в разговорах с дворянами Кирсановыми. Цельность личности Базарова оказывается, таким образом, под сомнением.

3. Тайна имени Базарова

Евгений Базаров сообщает Аркадию, что у него день ангела:

«— Поздравь меня, — воскликнул вдруг Базаров, — сегодня двадцать второе июня, день моего ангела. Посмотрим, как-то он обо мне печется. Сегодня меня дома ждут, — прибавил он, понизив голос… — Ну, подождут, что за важность!»

Однако недавно исследователи выяснили, что слова Базарова не соответствуют действительности: 22 июня отмечается день памяти священномученика Евсе­вия Самосатского, а Евгения — зимой и в марте. Что это — ложь Базарова или недосмотр автора?

Наиболее правдоподобное объяснение этой неувязке — случайная ошибка Тургенева, который, вероятно, проверил по месяцеслову за 1858 и 1859 годы, где под датой 22 июня был ошибочно указан день Евгения Самосатского, причем в алфавитном списке святых в конце около Евсевия стояла дата 22 июня. Другая версия — что Базаров был крещен как Евсевий, но набожные родители звали его Енюшей (Женей) — кажется неубедительной.

4. Тайна сфинкса

Тургенев рассказывает нам биографию Павла Петровича, и в частности говорит о его роковой страсти к некой княгине Р. Влюбленный подарил княгине кольцо со сфинксом — символом загадочности; княгиня умирает и перед смертью возвращает подарок:

«…он получил пакет, адресованный на его имя: в нем находилось данное им княгине кольцо. Она провела по сфинксу крестообразную черту и велела ему сказать, что крест — вот разгадка».

И все-таки — в чем разгадка сфинкса? Чтобы ответить на этот вопрос, зададим его сначала чуть шире: зачем вообще Тургеневу понадобился сам сюжет с прошлой влюбленностью Павла Петровича?

Дело в том, что, рассказывая историю Павла Петровича и Базарова параллель­но, сталкивая героев-антагонистов, Тургенев намекает, что сталкиваются они не только потому, что принадлежат к двум разным поколениям и двум кон­фликтующим политическим лагерям, но еще и потому, что в них много общего. Они двойники, их характеры «зазеркалены» с помощью целой системы дублетных мотивов: оба следуют жестким жизненным принципам, у обоих происходят любовные неудачи, обернувшиеся психологической травмой, оба бросают любовные взгляды на Фенечку и, наконец, оба поклоняются фетишу — каждый своему.

Фетиш Павла Петровича — это идеал роковой и с «загадочным взглядом» Нел­ли Р. Хотя она перечеркнула сфинкса, дав поклоннику понять, что «загадки» нет, Павел Петрович никакого урока из этого не извлек. Он не избавился от страсти к мертвой княгине, продолжая искать ее образ в женщинах, и непостижимым образом нашел его в Фенечке.

Базаров, штудирующий анатомию глаза, в «загадочный взгляд» не верит, но поклоняется иному фетишу — вере в свою полезность для русского мужика, который на самом деле его не понимает и принимает за «шута горохового». Хотя в романе слово «сфинкс» не вложено в уста Базарова, его отношение к народу передано через другое витиеватое сравнение с мистическими персо­нажами готических романов Анны Ратклифф: «Русский мужик — это тот самый таинственный незнакомец, о котором некогда так много толковала госпожа Ратклифф. Кто его поймет? Он сам себя не понимает». В 1862 году в письме Павлу Анненкову Тургенев уже напрямую уподобил русский народ «сфинксу», а в 1878 году даже сочинил стихотворение в прозе «Сфинкс» — ровно об этом.

5. Тайна мировоззрения Базарова

Нигилист Базаров размышляет:

«А я думаю: я вот лежу здесь под стогом… Узенькое местечко, которое я занимаю, до того крохотно в сравнении с остальным пространством, где меня нет и где дела до меня нет; и часть времени, которую мне удастся прожить, так ничтожна перед вечностию, где меня не было и не будет… А в этом атоме, в этой математической точке кровь обра­щается, мозг работает, чего-то хочет тоже… Что за безобразие! Что за пустяки!»

Все хорошо помнят материалистические взгляды Базарова: герой отрицает романтизм, религию, напирает на приоритет ощущений и рефлексов, советует Николаю Петровичу прочесть модную тогда книгу «Материя и сила». Но что нигилистического в его мыслях под стогом?!

Блез Паскаль. Гравюра Герарда Эделинка. XVII векBibliothèque nationale de France

Материалистические воззрения героя Тургенев заимствовал из статей Черны­шевского, Добролюбова и отчасти Белинского. Но исследователи установили, что у его размышлений под стогом — совсем иной источник: это скептическая философия Блеза Паскаля (которым писатель восхищался). Прочувствованный монолог Базарова восходит к следующему отрывку из «Мыслей» Паскаля:

«Я вижу эти ужасающие пространства вселенной, которые заключают меня в себе, я чувствую себя привязанным к одному уголку этого обширного мира, не зная, почему я помещен именно в этом, а не другом месте, почему то короткое время, которое дано мне жить, назначено мне именно в этом, а не в другом пункте целой вечности, которая мне предшествовала и которая за мной следует. Я вижу со всех сторон только бесконечности, которые заключают меня в себе, как атом… Все, что я сознаю, это только то, что я должен скоро умереть…»  Цитируется в переводе П. Д. Первова 1888 года.

Оказывается, что, описывая воззрения Базарова, Тургенев подмешивал к мате­риализму Чернышевского — Добролюбова еще и совсем иную философию из почтенной европейской традиции. Очевидно, что этим и другими философствованиями Базаров после вспышки страсти к Одинцовой отчасти опровергает сам себя — свое полное отрицание духовной и метафизической стороны жизни.

6. Тайна бреда Базарова

Базаров умирает, и его предсмертные слова прерывает бред:

«Я нужен России… Нет, видно, не нужен. Да и кто нужен? Сапожник нужен, портной нужен, мясник… мясо продает… мясник… постойте, я путаюсь… Тут есть лес…»

При чем тут лес? Понятно, что в бреду и не такое скажешь, но это бред не настоящий, а литературный — значит, должна быть разгадка.

И вот она: лес в бреду Базарова — из его же собственных предыдущих слов. В XVI главе в споре с Одинцовой герой красноречиво отстаивает, как ему кажется, научный, правильный взгляд на человека, в котором индивидуальная психика теперь не играет никакой роли:

«…Изучать отдельные личности не стоит труда. Все люди друг на друга похожи как телом, так и душой; у каждого из нас мозг, селезенка, сердце, легкие одинаково устроены; и так называемые нравственные качества одни и те же у всех: небольшие видоизменения ничего не значат. Достаточно одного человеческого экземпляра, чтобы судить обо всех других. Люди, что деревья в лесу; ни один ботаник не станет заниматься каждою отдельною березой».

Несогласная с Базаровым Одинцова задумчиво повторяет вслед за ним фразу «деревья в лесу». Чем больше герой влюбляется в Анну Сергеевну, тем больше романтизма он в себе обнаруживает и тем сильнее злится на свою слабость. Именно в эти минуты какая-то сила увлекает Базарова в тот же самый лес: «Тогда он отправлялся в лес и ходил по нем большими шагами, ломая попа­давшиеся ветки и браня вполголоса и ее и себя»  XVII глава..

Наконец, окончательно становится ясно, что лес является символом и важным мотивом романа, когда во сне перед дуэлью с Павлом Петровичем тот пред­ставляется Базарову «большим лесом, с которым он все-таки должен был драться»  XXIV глава..

Круг замыкается: лес, состоящий из множества деревьев, превращается в сим­вол не просто отдельно взятого человека (Одинцовой или Павла Петровича), который оказывает герою сопротивление, но и бездонной человеческой пси­хики, подсознания, какие Базаров силится, но не может постичь, потому что не понимает, зачем их изучать по отдельности. Именно поэтому перед смертью Тургенев заставляет его снова видеть лес — этот символ непознаваемости чужой души. Ведь и по русской пословице, чужая душа — темный лес.

7. Тайна смерти Базарова

Базаров перед смертью. Иллюстрация Ивана Архипова. 1955 год© Иван Архипов / ДЕТГИЗ

Базаров умирает от тифозного заражения:

«Дня три спустя Базаров вошел к отцу в комнату и спросил, нет ли у него адского камня?
     — Есть; на что тебе?
     — Нужно… ранку прижечь.
     — Кому?
     — Себе.
     — Как, себе! Зачем же это? Какая это ранка? Где она?
     — Вот тут, на пальце. Я сегодня ездил в деревню, знаешь — откуда тифозного мужика привозили. Они почему-то вскрывать его собирались, а я давно в этом не упражнялся.
     — Ну?
     — Ну, вот я и попросил уездного врача; ну, и порезался».

Почему Базаров умирает именно так? Эта запоминающаяся деталь открывает пути к ответу на один из главных вопросов для тургеневедов — кто именно был прототипом Базарова. Ответов на этот вопрос несколько, и многие из прототи­пов связаны с врачеванием и борьбой с эпидемиями.

После выхода романа в 1862 году Тургенев обмолвился об одном из прототи­пов — провинциальном докторе Дмитриеве, случайном попутчике, который рассказывал писателю в вагоне поезда Петербург — Москва о каком-то новом средстве борьбы с сибирской язвой. Очень скоро Тургенев узнал, что Дмитриев умер, что, очевидно, повлияло на складывание финала романа со смертью героя.

Споры об иных прототипах главного героя не утихали более ста лет, пока в 1984 году Патрик Уоддингтон не опубликовал хранившуюся в частном парижском архиве записную книжку Тургенева с подготовительными мате­риалами к роману. Оказалось, что, задумывая главного героя летом 1860 года, Тургенев держал в уме «смесь Добролюбова, Павлова и Преображен­ского». Если черты известного критика Николая Добролюбова современники разгля­дели сразу и сломали на этот счет много копий, упрекая писателя в злой иро­нии по отношению к умершему в 1861 году автору статьи «Темное царство», то о других упомянутых персонах никто не догадывался. Иван Васильевич Павлов, врач, литератор, знакомец и сосед Тургенева по Спасскому-Лутови­нову, был остер на язык и славился своими резкими суждениями о литературе, что и пригодилось писателю. Наконец, Василий Григорьевич Преображенский, молодой земский доктор и сын управляющего имениями брата писателя, мог запомниться Тургеневу своей самоотверженной борьбой с холерой, которая разразилась в соседнем со Спасским уезде в 1855 году и приводила писателя в ужас.

Наконец, сама фамилия Базаров была в конце 1850-х годов на слуху — в Туле профессором Духовной академии был Иоанн Григорьевич Базаров, а его сын, Иоанн Иоаннович, с 1844 года был священником русской церкви по Франк­фурте-на-Майне и духовником дочери одного из великих князей. В 1869 году Тургенев лично с ним познакомился в Штутгарте.

Источники

  • Белоусов А. Ф. Внук дьячка.

    Philologia: Рижский филологический сборник. Вып. 1. Рига, 1994. 

  • Васильева А. Именины Базарова.

    Русская филология. 24. Сборник работ молодых филологов. Тарту, 2013. 

  • Генералова Н. П., Хитрово Л. К. К родословной главного героя романа «Отцы и дети» (кто дал фамилию Евгению Базарову?).

    И. С. Тургенев. Новые исследования и материалы. Т. 3. СПб., 2012.

  • Лекманов О. А. О жизни «ничтожной перед вечностью» и «жизни бесконечной» в романе «Отцы и дети».

    Русская речь. № 1. 1999. 

  • Тургенев И. С. Отцы и дети.

    СПб., 2008.

  • Holquist M. Bazarov and Sechenov: The Role of Scientific Metaphor in Fathers and Sons.

    Russian Literature 16. № 4. 1984.

микрорубрики

Ежедневные короткие материалы, которые мы выпускали последние три года

Архив

Wasted Youth: философские мотивы в творчестве Мэрлина Мэнсона

В данной исследовательской статье анализируется творчество Мэрилина Мэнсона (при рождении – Брайана Хью Уорнера) – самого скандально известного исполнителя XX века. М. Мэнсон завоевал культовую популярность в конце 90-х, когда его альбомы «Antichrist Superstar» и «Mechanical Animals» были раскритикованы сенаторами США и различными религиозными организациями за «излишнюю жесткость текстов и вызывающее поведение музыкантов на сцене». Однако в его творчестве прослеживаются философские мотивы, позволяющие квалифицировать нигилистическое мировоззрение М. Мэнсона как поиск смысловых приоритетов в технизированном мире.

Творчество М. Мэнсона представляет собой полную аннигиляцию во всех ее смыслах. Неудивительно, что концерты группы Marilyn Manson нередко срывались и запрещались, а сам вокалист приобрел довольно сомнительную репутацию благодаря многочисленной ротации и распространению фальсифицированных свидетельских показаний очевидцев его концертов, а также различным слухам, широко распространяемым мировыми СМИ. Вызывающий образ, неоднозначные тексты, открыто критикующие как политиков, так и различные псевдо-религиозные организации, закрепились в сознании слушателей, сделав группу и самого исполнителя одними из самых популярных на тяжелой сцене.

Свою карьеру М. Мэнсон вместе с одноименной группой начал с выхода первой громкой работы «Antichrist Superstar», возглавившей новое, более агрессивное и абстрактное течение тяжелой музыки, известной как «индастриал метал». Шокируя зрителей своим поведением и сценическими образами, музыканты облачались в женскую одежду либо в кухонную утварь, разбрасывали по сцене различные элементы сценического инвентаря, что не редкость и для теперешних выступлений мэтра шок-рока. Вместе с тем, несмотря на свой зловещий и отталкивающий образ, М. Мэнсон приобрел статус одного из самых сложных и идейных артистов всех времен и народов.

Нигилистические мотивы в его творчестве позволяют оценить взгляды автора с позиции философской рефлексии, что обусловливает актуальность рассматриваемой темы.

С выходом своих первых, незначительных работ, группа уже ощутила свой стиль и начала двигаться во времени, постепенно развивая его и эволюционируя в музыкальном плане. Можно утверждать, что М. Мэнсон, в соавторстве с другими участниками одноименной группы, смог создать самое сложное концептуальное произведение XX века.

Само понятие музыкальной концепции сформировалось после выхода таких известных альбомов, как «Клуб Одиноких Сердец Сержанта Пеппера» группы The Beatles. Расцвет культуры хиппи, сексуальная революция, а также развитие абстрактного искусства научили музыкантов вкладывать некий скрытый смысл в свои песни, связывая композиции одного альбома в цельную историю. Позднее понятие музыкального концептуализма было развито благодаря деятельности таких групп, как The Who (альбом «Tommy») и Pink Floyd (альбомы «The Wall», «Animals» и «Final Cut»). Однако ни один из перечисленных коллективов не сумел достичь такого масштаба идейного повествования, как группа Marilyn Manson. Известно, что исследователи данной проблематики выделяют хорошо известного в скандинавских странах исполнителя Кинга Даймонда (англ. King Diamond), который прославился как самый отъявленный концептуалист в тяжелой музыке. Однако, сравнивая этих двух исполнителей, следует сказать, что, в отличие от Даймонда, концепт которого имеет выраженную художественную основу, сюжет повести Мэнсона более глубок и сложен для понимания. Мэрилина Мэнсона можно без натяжки назвать Томасом Пинчоном нашего времени. Хотя, в отличие от Т. Пинчона, артист не написал «самый сложный роман XX века», как его теперь называют, он создал самую сложную концептуальную рок-оперу.

В своем творчестве М. Мэнсон совмещает множество аспектов реального и ирреального, божественного и инфернального. Собственный жизненный опыт, без сомнения, нашел отражение в его творчестве, вылившись во множество чувственных композиций. При этом философские идеи занимают ключевое место в концепции видения мира, которое артист исповедует в своем творчестве. Даже сам псевдоним, взятый исполнителем, в идеальной мере отображает его видение вечной борьбы добра и зла, проблема которой просматривается чуть ли не в каждой песне.

«Почему-то мало кто до сих пор интересуется первой частью моего псевдонима, спрашивая в основном о Чарльзе Мэнсоне. Не стоит забывать, что Монро, этот символ красоты и роскоши, также имеет свою темную половину, как Мэнсон имеет свою светлую. Балансирование между добром и злом и выбор, который мы делаем между ними в той или иной ситуации – это и есть то, что формирует нас как личность».

Мысли М. Мэнсона перекликаются с идеями немецкого философа Ф. Ницше, который исследовал проблему добра и зла с позиций имморализма. Неслучайно артиста не раз называли «Львом Ницше», что может несколько затруднить восприятие деятельности музыканта. Как настолько специфический исполнитель может совместить в себе столько противоречий? Его концерты всегда проходят с большим шумом: сотни тысяч людей протестуют против выступлений шок-рокера, а сценические образы и поведение артиста часто вызывают непонимание у простых слушателей. Например, вокалист, восседая на своем пьедестале, карикатурно изображает политика, мастерски используя при этом созданный им образ Антихриста. Вообще М. Мэнсон постоянно критикует двуличие политиков, их продажность и непостоянство.

Первые идеи ницшеанства начали пробиваться у исполнителя еще в 1996 г. Выход в свет его культового альбома «Anticrist Superstar» способствовал скандальной популярности певца, в то время как откровенные, жесткие тексты песен были раскритикованы представителями Конгресса США, а также многих морально-этических инстанций. Основой для таких оценок стала, прежде всего, песня альбома «The Reflecting God», где М. Мэнсон, подобно Воланду в романе М. Булгакова, размышляет о самобытности человека и Бога. Его рассуждения о человеческой жизни, выраженные формулой «Your world is an ashtray» («Твой мир – это пепельница)», приводят артиста к такому же выводу, к какому подводит и Воланд в своей беседе на Патриарших прудах: «When I’m god everyone dies» («Когда я Бог – все умирают»). Этими строками М. Мэнсон четко заявляет, что человек, в его простой, не обожествленной сущности не может быть Богом. Только Богу дано всевластие; человек же смертен и является лишь плодом его творения. Так и Воланд упоминает о том, что человек, получивший подобную власть, (если допустить возможность такой ситуации), не сможет исполнять данные «обязанности», ибо, в конечном счете, рано или поздно встретит смерть.

Внимательно рассмотрев три альбома, образующие триптих, можно заметить, что М. Мэнсон буквально разбросал повсюду различные отсылки к своему главному вдохновителю – Ф. Ницше. Наиболее ярко отсылка к немецкому философу просвечивается в ключевом персонаже повести артиста. Очевидно, он изобразил свою версию Сверхчеловека, из которого Ф. Ницше «слепил» образ Заратустры. Но, если немецкий философ описывает жизнь так называемых «последних людей», то М. Мэнсон переносит место действия в настоящий мир, где люди, затуманенные ложными ценностями, в том числе псевдо-религиозными, обретают парадоксальный образ машин.

Следуя своим мировоззренческим принципам, М. Мэнсон резко критикует религиозные культы, но не религию как таковую. Как и Ф. Ницше, он напряженно размышляет над проблемой борьбы веры и разума. Отметим, что данная проблема нередко поднимается различными философскими школами. Разум делает человека все более могущественным; но там, где разум останавливается, вера торжествует. Именно вера выступает способом объяснения необъяснимого. Но М. Мэнсон направляет свой взор на человека, который, в отличие от Бога, грешен и является творцом всех своих бед. В его повести лжерелигия приобретает инфернальные краски, а вера в нее граничит с саморазрушением.Он критикует проявления религиозного фанатизма и сектантства. Его провокационная лирика совмещает в себе борьбу веры со здравым смыслом, идеалов – с нигилистическими идеями, которые прослеживаются в более позднем творчестве исполнителя.

В то же время, в своем повествовании о становлении Антихриста М. Мэнсон не ставит проблему веры в качестве основной. Прежде всего, его идеи имеют выраженную экзистенциальную интенцию, в центре которой – саморазрушение главного героя. Его повесть можно квалифицировать и как образец концептуального постмодернизма, где автор, путем множества отсылок и метафор, показывает путь, который избрал главный герой «Antichrist Superstar». Начало последнего трека альбома оканчивается началом первого, причем нельзя точно сказать, чем исполнитель обосновал такой выбор. Быть может, это его взгляд на проблему жизни и смерти, где вера и разум всегда будут иметь равнозначную силу. Возможно, это принятие саморазрушения как процесса, ведущего в никуда, в непреодолимый ценностный тупик. Так или иначе, в подобной форме самоотрицания, избранной артистом, нельзя выделить одну приоритетную идею: великое множество мыслей переплелись в этой тяжелой для прослушивания и восприятия рок-опере.

Если детально рассмотреть текст одной из ключевых песен альбома «The Beautiful People», то можно найти множество различных ссылок:

                      «It’s not your fault that you’re always wrong
the weak ones are there to justify the strong»
(«Ведь для того и существуют слабаки,
чтобы оправдывать существование сильных»).

Можно сказать, что в своей концепции видения общества М. Мэнсон опять-таки воспроизвел идеи Ф. Ницше о сильной и слабой «воле к власти», то есть воле к самоутверждению. В будущем с этой идеей исполнитель не раз обращался к разумной критике профанной морали, а в поздние годы она приобрела вид гуманистической критики современного (теперь уже «постсовременного») общества.

Гуманизм М. Мэнсона проявился на завершающем этапе становления его «триптиха». Громкие убийства в школе Колумбайн в один миг сделали артиста центральной фигурой расследования, так как именно его творчество глубоко почитали участники школьной бойни. В одном из интервью М. Мэнсон все же дал ответ на критику его творчества:

« – Если бы вы сейчас могли поговорить с детьми из школы Колумбайн, что бы вы им сказали ?

– Я бы ничего им не сказал. Я бы послушал, что скажут они. Этого не сделал никто».

Позднее М. Мэнсон запишет и выпустит песню «The Nobodies», ставшую прямой критикой действий людей, подтолкнувших двух подростков на массовые убийства:

«На днях умерло несколько детей Но мы все, накормив свои машины, Принялись дружно молиться С ног до головы заблевав себя гнилой религией Видели бы вы эти рейтинги в тот день».

 

Отметим, что сам исполнитель многократно ссылался на Ф. Ницше, называя его одним из своих главных вдохновителей. Так, одна из песен музыканта «(S)aint» является прямым цитированием одного из высказываний немецкого философа: «Now I’m not an artist; I’m a fucking work of art» («Теперь я не артист – я чертово произведение искусства!»), что соотносимо с цитатой Ф. Ницше: «Человек – это не более артист, чем произведение искусства».

В знаменитом «триптихе», совместившем три легендарных альбома – «Antichrist Superstar» (1996), «Mechanical Animals» (1998) и «Holy Wood (In the Shadow of the Valley of Death)» (1999), – нигилистические идеи артиста нашли яркое отображение. Образы утопического мира, созданные М. Мэнсоном, раскрывают его мировоззренческие идеалы, противостоящие современному технизированному миру.

Апофеоз экзистенциальной насыщенности наблюдается в лирической повести музыканта, то ли дело ссылающегося на смысловую опустошенность человеческого бытия. Так, одна из песен альбома «Mechanical Animals» была названа им «I Want To Disappear» («Я хочу исчезнуть»).

«Посмотрите на меня
У меня нет религии
Посмотрите на меня
Я такой пустой
Посмотрите на меня
Когда-то я был девственницей» .

Совместивший в себе все чувства и ощущения лирического героя, этот текст стал одним из ярких проявлений постмодернизма, явив собою не только гимн самоотрицания, но и совместив в тексте множественные отсылки к философии
Ф. Ницше.

Идеи концептуальной трилогии перекликаются и с философскими взглядами Августина Блаженного, поскольку повествование строится на принципах теодицеи («оправдания Бога»). Теодицея рассмотрена в двух аспектах, которые легли в основу повествования:

  1. Бог не создавал зла. Изначально существует добро, а зло является недостатком или отсутствием добра.
  2. Бог не виноват в существовании зла. Ответственность за сохранение в мире зла несет человек, обладающий волей и свободой выбора.

М. Мэнсон не отрицает эти идеи; напротив, он находит их рациональными. Особо это ощущается в альбоме «Mechanical Animals», где главный лирический герой, попадая в окружение людей, начинает изменяться и под их влиянием становится на путь саморазрушения. Бог создал человека по своему образу и подобию, но человек, в отличие от Бога, не всемогущ и постепенно утопает в собственных грехах.

Рассматривая становление Антихриста, автор в значительной степени придает этому персонажу обожествленную сущность. В его трактовке Антрихрист – это не падший ангел, изгнанный на землю с небес. Это, скорее, некая космогоническая сущность, описываемая им в виде андрогинного существа – Омеги, как называет его сам Мэнсон. Подобный выбор имени сразу дает слушателям мощную почву для размышлений – то ли это намек на божественную сущность персонажа, то ли М. Мэнсон рассматривает Омегу как одно из воплощений Бога, спустившегося на землю.

«Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его. Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, Первый и Последний»
(Откр. 22:12-13).

Однако, если следовать этой идее, можно столкнуться со множеством нюансов. Так, к примеру, придавая тексту большей концептуальности, артист намеренно отдал авторство нескольких композиций альбома «Mechanical Animals» персонажу «Омега», а себя зашифровал под именем «Альфа». Он не обвиняет сущность «добра» в становлении, которое происходит с его персонажем в альбоме «Antichrist Superstar». Напротив, главным противником добра в его видении является человеческий социум. Именно он, согласно трактовке М. Мэнсона, возвел его лирического героя в рамки культа. Омега в его видении – такой же человек, как и каждый из нас, хоть и представленный в облике космогонического андрогинного феномена. Тем не менее, по мнению автора, именно это и отличает его от тех самых людей, которые несут ответственность за становление Антихриста.

«Меня вдохновил полный упадок Голливуда, вся ирония и сарказм по отношению к нему. Постепенно я начал видеть людей вокруг себя как механических животных, что и отразил в названии альбома».

Люди в его видении являются главными противниками добра, все больше подталкивая Омегу к превращению из червя в Антихриста. В этом смысле М. Мэнсон в значительной степени пошел по пути Луи Пастера, который известен не только как создатель процесса пастеризации, но и как человек, внесший свой вклад в космологическое доказательство существования Бога. По Пастеру, Бог – это вселенский живой импульс; именно эту идею артист положил в основу бытия своего персонажа. Как утверждал Пастер, могучая космическая сила создала жизнь. Но эта космическая сила, участвовавшая в создании Вселенной, под влиянием людей деградирует и испытывает метаморфозы, отождествляясь уже не с неким абстрактным образом, а с живой сущностью. Постепенно персонаж проходит все стадии осознания и достигает заключительного этапа – «Становления Разрушителя».

Необходимо отметить, что в неоднозначных текстах, сделавших М. Мэнсона главной фигурой религиозных нападок, нашли свое отражение ранние годы исполнителя, который некоторое время посещал школу, организованную религиозными сектантами. Так, например, в одной из самых провокационных песен «The Fight Song», исполнитель критикует тот культ религии, с которым он столкнулся в юные годы:

«Но я не раб для Бога, Которого не существует. И я не раб мира, Которому на меня наплевать».

Несмотря на вызывающие строки этой песни, как и на одну из наиболее кричащих декораций исполнителя – крест, собранный из оружия, М. Мэнсон все же находит место для веры. По его утверждению, он не отрицает существования Бога, и даже такие провокационные тексты, как «Antichrist Superstar», имеют определенную религиозно-моралистическую основу:

«Покайся! Вот о чём я говорю!».

Таким образом, лирика М. Мэнсона и его музыка направлены на осознание слушателями парадоксов обыденного существования и места человека в мире. Пусть в эпатажной форме, благодаря своим неоднозначным текстам, а также фактическому перфомансу, в который он превращает каждое свое выступление, М. Мэнсон показывает свое видение действительности, всегда включая в него личный философский концепт. В его творчестве прослеживаются философские мотивы, позволяющие квалифицировать нигилистическое мировоззрение М. Мэнсона как поиск смысловых приоритетов в технизированном мире.

Данная статья опубликована в сборнике научных работ Донецкого Национального Университета — 2017 год.
Авторы — Волохов Д.В, Емельянова Н.Н.проф.

the nihilistic — Translation into Russian — examples English

These examples may contain rude words based on your search.

These examples may contain colloquial words based on your search.

The Tibetan sect of the Ngo-vo-nyid-med par Mraba («they who deny existence, «or «regard nature as MByB»)742 can never be contrasted for one moment with some of the nihilistic or materialistic schools of India, such as the ChBrvBka.

Тибетская секта Нго-во-ньид-мед пар Мраба («те, кто отрицают существование» или «рассматривают природу, как Майю»)741 ни на миг не может быть сопоставлена с какой-либо из нигилистических или материалистических школ Индии, например, такой как Чарвака.

Suggest an example

Other results

At first dispassionate observers, they find themselves caught up in the increasingly chaotic and nihilistic violence.

Начав как беспристрастные наблюдатели, они обнаруживают себя втянутыми во всё возрастающее хаотическое насилие.

Terrorism is the offspring of the apocalypse, nihilistic and gratuitous in nature, capable of crushing human freedom and claiming a terrible harvest of innocent lives.

Терроризм — это детище Апокалипсиса, нигилистическое и беспричинное по своему характеру и способное уничтожить свободу человека и унести огромное количество жизней ни в чем не повинных людей.

This news came to the attention of Nihilistic Software who had just completed the action game Marvel Nemesis: Rise of the Imperfects.

Эта новость привлекла внимание компании Nihilistic Software, которая только что закончила создание игры Marvel Nemesis: Rise of the Imperfects.

Nihilistic cast the game’s leading female character, A’kanna, in this mold; the warrior queen and Conan aid each other in several parts of the game.

Именно в таком стиле Nihilistic изобразила А’канну — королева воинов и Конан неплохо дополняют друг друга в нескольких частях игры.

Three areas were worthy of further study: the belligerent utilitarian model of globalization; the deregulation and nihilistic destruction of human beings, their work and their planet; and the contrast between the infinite nature of freedom and the finite nature of policy and work.

Дальнейшего изучения заслуживают три области: агрессивная утилитарная модель глобализации; дерегулирование и продиктованное нигилизмом уничтожение человека, его работы и его планеты; и противоречие между бесконечной по своей сути свободой и конечным характером политики и труда.

With regard to the deregulation and nihilistic destruction of human beings, their work and their planet, it was clear that globalization had altered the very essence of work.

В том, что касается дерегулирования и продиктованного нигилизмом разрушения личности человека, его труда и его планеты, очевидно, что глобализация полностью изменила саму суть труда.

The current situation in Kosovo contradicts the sceptical and nihilistic opinions, expressed here and there, against the North Atlantic Treaty Organization military intervention in Kosovo and against the establishment of the United Nations administration there.

Нынешняя обстановка в Косово опровергает скептические и нигилистические взгляды, высказываемые кое-где относительно военного вмешательства в Косово Организации Североатлантического договора и относительно администрации Организации Объединенных Наций там.

6’2 , dark hair, nihilistic disposition.

I never thought that I would meet anyone more nihilistic than me.

Никогда не думал, что встречу большего нигилиста, чем я.

Now I’m not trying to deliver a nihilistic message here.

We would strongly counsel against a nihilistic approach to the Secretary-General’s report, for very practical reasons.

When they return, Abel almost shoots the Lieutenant and there is a violent and nihilistic ending.

Когда они вернулись, Абель почти застрелил «Лейтенанта» и всё закончилось насильственным и нигилистическим концом.

There has to be a clear rejection of these kind of nihilistic ideologies.

And indeed at present the simple baba is a myth, she has become nihilistic and atheistic.

Да и простая баба сейчас есть миф, она стала нигилисткой и атеисткой.

Their early period has been described as «dark» and «nihilistic«.

(man) A nihilistic shrink.

Метафизика и историография интеллигенции России. – Иваново, 2005

Монография В. В. Возилова является продолжением его исследований, посвященных философским и историософским проблемам отечественной интеллигенции*. В новой монографии предпринимается попытка целостного исследования основных мировоззренческих принципов интеллигенции. Основное внимание автора привлекают анализ онтологической сущности интеллигенции как рационально-познавательной стороны существования личности и как совокупности интеллигенциальных субъектов социального управления и историософский анализ основных закономерностей развития интеллигенции – одного из главных субъектов всемирно-исторического процесса. Используемые автором системно-культурологический подход и историософский анализ интеллигенции предполагают выявление закономерностей развития интеллигенции как отдельного субъекта культуры.

Работа состоит из трех глав, первая из которых посвящена этимологическому, историко-философскому и историографическому анализу понятий омнизма и нигилизма в русской и зарубежной литературе. Во второй главе рецензируемой книги омнизм и нигилизм интеллигенции выступают предметом философского исследования. По мнению автора, каждая социальная группа выполняет только ей присущие функции в системе разделения общественного труда. Связи между отдельными группами устанавливаются в результате процессов социализации и институциализации. В рамках социальной институциализации человек занимает место в одной из профессиональных групп, однако его положение в социальном институте будет определяться либо позицией интеллигента-управляющего, либо позицией работника-управляемого. В. В. Возилов предлагает называть этот процесс интеллигенциализацией, то есть вовлечением человека в управленческую деятельность.

Исследование структуры общества позволило автору заключить, что использование термина «класс» применительно к системе социальной стратификации позволяет понимать его как характеристику основных групп людей, участвующих в системе общественного разделения труда. Существуют две основные общественные страты: управляющие и управляемые, к каким бы сферам общественного производства они ни относились. Главный вывод автора состоит в том, что в социологическом смысле интеллигенция есть особая социальная группа, состоящая из людей, профессионально занимающихся управленческим трудом. В самом широком смысле это делает ее особым социальным классом, предназначение которого заключается в регулировании поведения людей в системе общественного производства. Выделенный социальный класс интеллигенции имеет сложную внутреннюю дифференциацию, которая связана, прежде всего, с основными сферами культуры. Автор подчеркивает, что в теории и на практике институциональное (профессиональное) и стратификационное (групповое) деление интеллигенции совпадают между собой.

Каждый субъект культуры, в том числе интеллигенция, обладает мировоззрением. Анализу интеллигентского мировоззрения посвящена значительная часть рассматриваемой книги. Наиболее общими мировоззренческими принципами являются идея утверждения и идея отрицания, лежащие в основе принципов омнизма и нигилизма. В теоретико-методологическом плане омнистическим можно назвать мировоззрение человека, следующего в своей духовной и практической деятельности принципу всеобщности. Омнистическое миропонимание полагает мир таким, какой он есть, в том числе в признании всех его негативных сторон, связанных с диалектическими противоречиями. Нигилизм есть практическая и мировоззренческая позиция человека, отвергающего бытие в целом или его отдельные стороны. Нигилистическое отрицание приводит к тому, что основной ценностью становится, прежде всего, само отрицание как освобождение мира от его наиболее неприемлемых сторон.

Противостояние омнистических и нигилистических идей проходит через всю историю философии. Во всех основных разделах философии сталкиваются противоположные идеологические предпосылки теории и практики человеческой деятельности. Нигилизм и омнизм как мировоззренческие принципы оппозиционных отрядов интеллигенции – феномены взаимосвязанные, поскольку представляют собой противоположные стороны диалектического противоречия. Однако единство противоположностей есть единство взаимоисключающих частей, что определяет такой тип связи между сторонами диалектического противоречия как борьбу противоположностей, которая лежит в основе процессов общественного развития. Таким образом, противостояние омнизма и нигилизма как главных идейных принципов в идеологической и политической сфере определяет процессы духовного и социально-политического развития общества.

Третья глава монографии В. В. Возилова наполнена историософским анализом диалектики омнизма и нигилизма в динамике общественного развития России XVIII–XX вв. Поиск истоков нигилистического мировоззрения позволил автору усомниться в справедливости мнения, что зарождение политического нигилизма связано с дворянской интеллигенцией конца XVIII в., увлеченной идеями Просвещения. Так, изучение творческого наследия А. Н. Радищева показывает, что его произведения характеризуют их автора как сторонника идей «общественного договора» и «естественного права». Истоки политического нигилизма прослеживаются в радикальном направлении декабристского движения, в программных документах которого присутствуют отрицание существенных составляющих национальной жизни и идеологии, ставка на совершение политической революции, социальный утопизм.

В 60-е гг. нигилизм был представлен в творчестве Д. И. Писарева и Н. Г. Чернышевского и стал частью идеологии русских радикалов, поставивших своей целью коренное изменение социального устройства. При этом российской радикальной интеллигенции было свойственно стремление использовать нигилистическую идеологию в практике общественной борьбы. Как отмечает автор, на каждом этапе истории отечественной интеллигенции нигилизму радикалов противостояла омнистическая программа русских националистов, истоки которой можно найти в зарождающемся русском традиционализме конца XVIII в.

* См. также: Назаров, Ю. Н., Возилов, В. В. Роль интеллигенции в управлении обществом // Философия и общество. – 2004. – № 1. – С. 67–85; Семененко, A. M. Интеллигенция как объект философского исследования. – Рец. на кн.: Возилов, В. В., Назаров, Ю. Н. Философия интеллигенции: разум как революционная сила истории. – Иваново: Референт, 2002. – 362 с. // Философия и общество. – 2004. – № 4. – С. 196–199.

Нигилизм – Защита веры

«Нигилизм (от латинского слова nihil, означающего «ничто») — это воззрение на отсутствие объективных ценностей; нет ничего действительно хорошего или плохого в любом объективном смысле. В частности, не существует объективных моральных ценностей. Согласно нигилизму, нет ничего в конечном счете правильного или неправильного, хорошего или плохого, оправданного или неоправданного. Более того, в жизни человека или Вселенной в целом нет объективной цели или смысла. Просто не существует правильного или неправильного образа жизни.Что бы вы ни решили сделать, это так же ценно или, скорее, так же бесполезно, как и все остальное, что вы могли бы сделать.

Для добросовестного нигилиста, если бы вы отложили эту книгу и бросились с ближайшего высокого здания, это решение было бы не лучше и не хуже, в любом объективном смысле, чем продолжение чтения этой книги. В конце концов, так или иначе это не имеет значения. Вы можете предпочесть одно, а не другое (надеюсь, это второй вариант!), но для нигилиста ни одно человеческое предпочтение не является более или менее ценным, чем любое другое человеческое предпочтение.

Таким образом, согласно нигилизму, все так, как оно есть: конец истории. В этом нет правильного или неправильного. Помимо наших произвольных личных предпочтений, нет ничего хорошего, к чему нужно стремиться, и ничего плохого, чего следует избегать. Наши моральные вопросы буквально не имеют реальных ответов. Как говорится в песне Коула Портера: «Все идет!»

Нигилизм явно не очень привлекательная или привлекательная точка зрения, но это не значит, что это неправда. Ведь часто правда оказывается совсем не такой, какой мы хотим! Тем не менее нигилизм сталкивается с двумя серьезными возражениями, которые очень трудно принять на рациональной основе.

Первое возражение состоит в том, что нигилизм противоречит нашим самым сильным моральным интуициям. Большинство людей признают, что некоторые вещи просто неправильны, несмотря ни на что. Например, пытать и убивать детей ради садистского удовольствия объективно неправильно. Даже если бы всем в мире это нравилось и они хотели это сделать, это все равно было бы неправильно. Некоторые моральные ценности действительно не зависят от человеческих предпочтений.

Конечно, нигилист может настаивать на том, что наша моральная интуиция совершенно ненадежна и ею следует пренебречь.Но у нас должны быть очень веские причины, чтобы отвергнуть такие сильные и широко распространенные интуитивные предположения. Есть ли причины для принятия нигилизма, более очевидные для нас, чем наша моральная интуиция? И если наши нравственные интуиции настолько обманчивы, почему мы должны доверять нашим рациональным интуициям? Нигилизм угрожает подорвать нашу рациональность точно так же, как он подрывает нашу мораль.

Это приводит ко второму и еще более разрушительному возражению против нигилизма: он обречен на провал. Предположительно нигилист считает рациональным принять нигилизм.(Зачем вам верить во что-то, если вы считаете, что верить в это нерационально?) Но когда мы говорим, что убеждение «рационально», мы выносим о нем оценочное суждение, по крайней мере, имплицитно. Когда мы различаем рациональные убеждения и иррациональные убеждения, мы, по сути, различаем хорошие убеждения и плохие убеждения. Но если нигилизм верен, то ни в каких убеждениях нет ничего объективно хорошего или плохого! Во что бы вы ни поверили, это так же ценно или, скорее, так же бесполезно, как и все остальное, во что вы могли бы верить.

Следовательно, истинно последовательный нигилист должен сказать, что нет объективной разницы между рациональными убеждениями и иррациональными убеждениями. Когда дело доходит до убеждений, как и в случае с моралью, «Все идет!»

Итак, если вы последовательный нигилист, почему вы верите в нигилизм? Какое бы объяснение вы ни давали, оно не может иметь ничего общего с попытками быть рациональными в своих убеждениях».

(Андерсон, Что такое мировоззрение? 75-76)

Нравится:

Нравится Загрузка…

Взгляд Достоевского на нигилизм | Study.com

Меняющийся взгляд Федора Достоевского

В молодости Достоевский склонялся к левым в политическом спектре, веря в западную философию материализма и нигилизма. В 1849 году Достоевский был заключен в тюрьму за принадлежность к радикально настроенной группе молодых людей. За этим последовало помилование от смертной казни, четыре года ссылки в Сибирь и пять лет принудительной военной службы.

За это время идеология Достоевского перешла от радикально либеральной к консервативной позиции и вере в христианские идеалы страдания и подчинения. Когда он вернулся к светской жизни, в темах и мотивах его романов наметилась заметная разница. Он начал критиковать модернизированные философии и нацеливаться на нигилистические взгляды русской молодежи.

Нигилизм в

Преступлении и наказании

Главный герой романа Федора Достоевского Преступление и наказание — молодой человек по имени Родион Раскольников .Это проблемный молодой человек, страдающий от крайней нищеты, которого исключили из университета в Санкт-Петербурге. В центре романа Раскольников разрабатывает и осуществляет план убийства нечестной ростовщицы и кражи ее денег. Пытаясь оправдать свои действия, Раскольников спорит с самим собой, что избавит мир от злого человека и сможет делать добрые дела на украденные деньги, обеспечивая противовес акту убийства.

Именно нигилистическое мировоззрение Раскольникова занимает центральное место в философии романа «Преступление и наказание» .Он считает, что стоит выше всех общественных нравов и ценностей, что он самодостаточен и может создать свой собственный моральный кодекс. Его позиция — бунт против общества, Бога и самого себя.

Достоевский использует образ Раскольникова для противодействия учениям русского нигилизма. Цель Раскольникова была достаточно альтруистичной, желая положить конец страданиям своей матери и сестры в нищете, но для достижения этой цели ему пришлось бы подавить всю христианскую этику и мораль и всецело полагаться на разум и расчет, идя против человеческой природы.Достоевский считает, что эта научная и расчетливая философия отрицала эмоциональные реакции. Раскольников — крайняя критика Достоевским такого мировоззрения: добрый и сострадательный, с одной стороны, но совершенно гордый, эгоистичный и презирающий общество.

Раскольников становится все более изолированным и измученным. В то время как до совершения убийства он был несколько одиночкой, после этого он становится все более и более замкнутым. Его изоляция от общества происходит в результате чувства вины, которое он испытывает за свой поступок.На него начинают падать подозрения, и его убеждают признаться единственному человеку, которому он доверяет. Он поглощен убийством и не находит утешения в предполагаемом оправдании поступка. Никакие альтруистические добрые дела не могут уравновесить его вину.

Через падение Раскольникова, близкое к безумию и болезни, Достоевский создает философский шедевр, чтобы разрушить нигилистическую философию, которая, по его мнению, поглощает Россию. Показывая читателю работу ума Раскольникова, всегда находящегося в конфликте с самим собой и противоречащего его собственным действиям и мыслям, Достоевский рисует картину иррациональной непоследовательности нигилистического мировоззрения.

Краткий обзор урока

Достоевский призывал россиян заново открыть для себя свои родные корни и христианские православные идеалы, избегая западных идеологий, которые, по его мнению, заражают российское общество. В своем романе « Преступление и наказание » Достоевский нацелился на русский нигилизм , охвативший русскую молодежь. Главный герой, Родион Раскольников , был представлен как архетип нигилиста, и своей непоследовательностью, внутренним конфликтом и иррациональным мышлением Достоевский намеревался доказать, что нигилизм как философия ущербен и не имеет места в русском обществе.

Бегство от нигилизма

Так что же я скажи им? Две вещи. Во-первых, мы, люди, просто делаем разницу между добром и злом; во-вторых, мы не несем ответственности за то, что делаем в любом случае. И я изложил десятилетний план восстановления этической и политической теории. по этим двум предложениям.

Как вам кажется, это хороший план для получения работу, обучающую молодежь? Или это кажется лучшим планом для того, чтобы взять на себя обязательство государственная психиатрическая больница? Ну, меня не отправили в государственную психиатрическую больницу, но я получил работу, обучающую молодежь.

Меня попросили рассказать вам, как я стал нигилист, и меня попросили рассказать вам, как я вырвался из нигилизма. Возможно Сначала я должен объяснить, в чем заключался мой аргумент в пользу нигилизма.

Как я уже говорил выше я сделал два утверждения: во-первых, мы определяем разницу между добром и зло, во-вторых, мы не несем ответственности за то, что делаем. Мой аргумент изменился этот порядок, потому что сначала я отрицал свободу воли. Рассуждение было не очень оригинальным.Все, что мы делаем, думаем или чувствуем, думал я, — это просто следствие предшествующих причин. Неважно, что некоторые из этих предшествующих причин являются моими предыдущими поступками или мыслями. или чувства, потому что это были бы следствия еще более ранних причин, и если бы мы прослеживая цепочку все дальше и дальше назад, рано или поздно мы придем к причинам которые полностью вне меня, такие как моя наследственность и окружающая среда.

Секунда Я пришел к выводу, что если у нас нет свободы воли, то добро и зло не имеют смысла.С одной стороны, я не отвечаю за свои поступки, поэтому меня нельзя ни хвалить, ни порицать. к добру или злу; с другой стороны, я не несу ответственности за свои мысли, поэтому я не могу быть уверен, что мои рассуждения приведут меня к истине о добре и зло. До сих пор может показаться, что мой аргумент был просто скептическим, а не нигилистическим. Но я рассудил, что если добро для человека не может быть познано человеком, то оно не может предлагаться человеку как его благо; для всех практических целей это не годится.

Это практический нигилизм был связан с практическим атеизмом, ибо мои аргументы сформулированы таким образом, что я подумал, что они применимы и к Богу. Он не мог убежать причинность тоже, подумал я; поэтому Он не мог обладать уверенным знанием добра и зла больше, чем я мог бы. И даже если бы Он смог достичь такого стандарта, для Него не имело бы смысла принуждать к этому; в ловушке причинности, как Он, человек существа не имеют окончательного контроля над своим поведением.Вывод состоял в том, что хотя Бог мог бы существовать, Он был бы неуместен. Я не мог полностью исключить существование Бога, но я думал, что могу исключить существование Бога, который имел значение.

Отверстия большие и многочисленные

Дыры в предыдущих аргументах настолько велики, что сквозь них можно увидеть свет. Одна дыра в том, что для того, чтобы отрицать свободы воли я предполагал, что понимаю причинность. Это глупо, потому что я не знаю, что такое на самом деле причинность, не больше, чем я понимаю, что такое на самом деле свобода воли. является.Они одинаково прекрасны и таинственны, так что мне нечего было притворяться. понять одно, чтобы атаковать другое. Другая проблема в том, что мой аргумент был самореференциально непоследовательным. Если отсутствие свободы воли сделало мои рассуждения ненадежными так и не смог выяснить, какие представления о добре и зле верны, то тем же знак того, что я не должен был узнать, какие идеи о свободе воли верны либо. Но в таком случае я не имел права отрицать, что у меня была свобода воли в первое место.

Здесь необходимо ясно понять две вещи. Первый: Можно подумать, что именно мои доводы в пользу нигилизма привели меня к тому, что я стал нигилистом. Но это неправда. Я уже был приверженцем нигилизма и состряпал аргументы только для того, чтобы рационализировать его. Второе: можно подумать, что мое признание пробелы в аргументах позволили мне «избежать» нигилизма, но это тоже не правда. Я видел дыры в своих аргументах еще тогда и прикрывал их над тщательно продуманной чепухой вроде необходимости иронического взгляда на реальность.Добро и зло просто должны были быть бессмысленными, а личная ответственность быть несуществующим. Аргументы были второстепенными. Я был полон решимости.

Друг пусть он простит меня за то, что я цитирую его, думает, что я отклоняю свое предыдущее рационализации как сложная бессмыслица кажутся слишком обыденными. Это действительно так просто? Ответ заключается в том, что да, это действительно так просто. По моему нынешнему мнению (хотя не мое мнение шестнадцатилетней давности), современная этика идет в обратном направлении.Предполагается, что проблема человеческого греха в основном носит познавательный характер, т. делать с состоянием наших знаний. Другими словами, считается, что мы действительно не знаю, что правильно и что неправильно, и что мы пытаемся выяснить. Фактически проблема волевая, она связана с состоянием нашей воли. В другом словами, по большому счету мы знаем основы правильного и неправильного, но хотели бы этого не знать, а мы пытаемся по тем или иным причинам оставаться в неведении.Является ли это аргументом ad hominem, что, поскольку мои мотивы были плохими, мой нигилизм должно быть ложным? Нет, это диагноз, на примере меня самого. Мой нигилизм был «ложным», потому что он был самореференциально непоследовательным. [Может существуют нигилизмы, которые ложны по причинам, отличным от самореферентной бессвязности, но я говорю только о той версии, которую придерживался сам.] Мотив был «плохим», потому что хотя я знал, что это так, вместо того, чтобы отказаться от нигилизма, который я принял непоследовательность.Что нужно делать с таким парнем, как я когда-то был, не сказать ему то, чего он не знает (потому что он действительно это знает), но сдувать дымовые завесы которым он прячется от уже имеющегося у него знания.

Мотивы нигилизма

Тогда как я стал нигилистом? Почему был я так определил? Каковы были мои настоящие мотивы?

Были довольно много. Одна заключалась в том, что, оказавшись втянутой в радикальную политику позднего шестидесятых и начале семидесятых, у меня были свои идеи об искуплении мира, идеи которые противоречили христианской вере моего детства.Когда я продвинулся дальше и дальше от бога я тоже уходил все дальше и дальше от здравого смысла о многом других вещей, включая моральный закон и личную ответственность.

Первый Причина нигилизма привела ко второй. К настоящему времени я совершил определенные грехи, которые Я не хотел каяться. Поскольку присутствие Бога делало меня все более и более неудобным, Я начал искать причины верить, что Его не существует. Это забавно о нас, людях: немногие из нас сомневаются в существовании Бога, а затем начинают грешить.Большинство из нас грешат, а затем начинают сомневаться в Его существовании.

Третья причина быть нигилист был просто тем, чему меня научили нигилизму. Я, возможно, был воспитан Родители-христиане, но в школе я слышал, что даже самые элементарные идеи О добре и зле в каждом обществе по-разному. Это эмпирически неверно как заметил К. С. Льюис, культуры могут расходиться во мнениях относительно того, может ли мужчина иметь жена или четверо, но все они знают о замужестве; они могут не согласиться о том, что действия самые смелые, но ни одно из них не причисляет трусость к добродетели.Но к тому времени, когда меня учили ложной антропологии того времени, я очень хотел поверить в это.

Четвертой причиной, связанной с последней, было то, как я научили пользоваться языком. Мои школьные учителя английского языка были полны решимости учить мне разница между тем, что они называли фактами, и тем, что они называли мнениями, и я заметил, что моральные суждения всегда включались в число мнений. Преподаватели социальных наук в моем колледже были так же полны решимости научить меня этому. между тем, что они называли фактами, и тем, что они называли «ценностями», и во многом тот же эффект: атомный вес натрия был фактом, но несправедливость убийства была нет.Я думал, что говорить таким образом было бы логично. Конечно, это было ничего общего с логикой; это был просто замаскированный нигилизм.

Пятый Причиной нигилизма было то, что неверие в Бога было хорошим способом отомстить Ему за различные вещи, которые предсказуемо пошли не так в моей жизни после того, как я потерял Его. Теперь, конечно, если бы Бога не существовало, я бы не смог отомстить. Ему, так что это может показаться странным видом неверия. Но больше всего неверие похоже на это.

Шестая причина нигилизма заключалась в том, что я стал путать науку с определенное мировоззрение, которого придерживаются многие писатели-научники, но которое на самом деле ничего общего с наукой. Я имею в виду точку зрения, согласно которой нет ничего реального, кроме материи. Если нет ничего реального, кроме материи, тогда не могло бы быть таких вещей, как умы, моральные закон, или Бог, может быть? В конце концов, ни один из них не имеет значения. Конечно даже не свойства материи есть материя, поэтому спустя какое-то время стало трудно поверить в самой материи.Но к тому времени я был так расстроен, что не мог понять, как расстроен я был. Я понял, что допустил еще одну бессвязность, но Я пришел к выводу, что сама реальность непоследовательна, и что я был довольно умен, чтобы поняли это тем более, что в бессвязном мире, вычислив тоже не имело смысла.

Седьмой и подкрепляющей причиной нигилизма была что по всем остальным причинам я попал под чары девятнадцатого века Немецкий писатель Фридрих Ницше.Во всяком случае, я был больше ницшеанцем, чем он. было. В то время как он думал, что при бессмысленности вещей ничто не оставалось только смеяться или молчать, я понял, что ни смех, ни молчание были оставлены. У человека не было причин что-то делать или не делать вообще. это ужасно верить, но, подобно Ницше, я представлял себя одним из немногих, кто мог верить таким вещам, кто мог бы ходить по скалистым высотам, где воздух разрежен и холодно.

Но главная причина, по которой я был нигилистом, причина, которая связала все эти другие причины вместе взятые, была чистой, мужественной гордостью.Я не хотел, чтобы Бог был Богом; Я хотел, чтобы Ю. Будзишевский был Богом. Я вижу это сейчас. Но тогда я этого не видел.

Глупость интеллигента

я уже сказали, что все идет не так без Бога. Это верно даже для хорошие вещи, которые Он дал нам, такие как наши умы. Одна из хороших вещей, которые у меня есть был дан сильнее, чем средний ум. Я делаю наблюдение не для того, чтобы хвастаться; людям даны разные дары, чтобы они по-разному служили Ему.Эта проблема заключается в том, что сильный ум, отвергающий призыв служить Богу, идет своим путем. неправильно. Когда некоторые люди бегут от Бога, они грабят и убивают. Когда другие бегут от Боже, они употребляют много наркотиков и много занимаются сексом. Когда я бежал от Бога, я не сделать любую из этих вещей; мой способ бежать состоял в том, чтобы стать глупым. Хотя это всегда удивляет интеллектуалов, есть формы глупости, должен быть очень умным и образованным, чтобы совершить. Бог держит их в своем арсенале низвергнуть мужскую гордость, и я обнаружил их все.Вот как я закончил докторскую диссертацию, чтобы доказать, что мы создаем разницу между хорошим и зло и что мы не несем ответственности за то, что мы делаем. Я сейчас вспомнил, что даже учил этим вещам студентов; теперь это грех.

Это тоже была агония. Вы не можете себе представить, что человек должен сделать себе хорошо, если вы как и я, может быть, вы можете понять, что человек должен сделать с собой, чтобы продолжать верить такая ерунда. Св. Павел сказал, что познание Закона Божьего «написано на сердца, о чем свидетельствует и наша совесть.«То, как мыслители естественного права выражали это означает, что они составляют глубокую структуру нашего разума. Это значит что пока у нас есть умы, мы не можем их не знать. Ну, я был необычно решил не знать их; поэтому мне пришлось уничтожить свой разум. я сопротивлялся искушению верить в добро с такой энергией, с какой некоторые святые сопротивляются искушению пренебрегать добром. Например, я любил свою жену и детей, но был полон решимости рассматривать эту любовь как просто субъективное предпочтение без реального и объективного стоимость.Подумайте, что это сделало с самой моей способностью любить их. Ведь любовь это стремление воли к истинному благу другого человека, и как можно будет предан истинному благу другого человека, если он отрицает реальность добра, отрицает реальность людей и отрицает, что его обязательства находятся в его контроль?

Визуализируйте человека, открывающего панели доступа к своему разуму и вытаскивающего из всех компонентов, на которых отпечатан образ Бога. Проблема в том, что на всех них запечатлен образ Божий, так что человек никогда не может остановиться.Независимо от того сколько вытянет, столько еще и вытянет. Я был этим человеком. потому что я потянул все больше и больше, все меньше и меньше того, о чем я мог думать. Но потому что мне становилось все меньше и меньше того, о чем я мог думать, я думал, что становлюсь все более и более сосредоточенным. Поскольку я верил вещам, которые наполняли меня страхом, я думал Я был умнее и смелее людей, которые им не верили. я думал я увидел пустоту в сердце вселенной, которая была скрыта от их глупых глаза.Конечно, я был дураком.

Побег через ужас

Как же Бог вернул меня? Я пришел, со временем, чтобы чувствовать себя все больше и больше ужас о себе. Не то чтобы чувство вины, не то чтобы чувство стыд, просто ужас: непреодолимое чувство, что мое состояние было ужасно неправильным. Наконец мне пришло в голову задаться вопросом, почему, если не было никакой разницы между чудесное и ужасное, я должен чувствовать ужас.Позволив этой мысли мои ментальные цензоры ошиблись. Видишь ли, для того, чтобы принять чувство ужаса серьезно, и к настоящему времени я не мог не сделать, поэтому я должен был признать, что в конце концов, есть разница между чудесным и ужасным. Однажды моя философская подготовка пошла мне на пользу, потому что я знал, что если бы существовало ужасное, должно было существовать прекрасное, отсутствие которого было бы ужасным. Так что мои стены самообмана рухнули в одночасье.

В этот момент я стал вновь осознал Спасителя, Которого я покинул, когда мне было двадцать. Удивительно, однако Я бросил Его, он никогда не покидал меня. Теперь я верю, что Он был как раз вовремя. Есть точка невозврата, и я почти достиг ее. Я сказал, что тянул один компонент за другим, и я почти добрался до материнской платы.

Следующие несколько лет после моего обращения были похожи на темный чердак, где я уже давно, но в котором затвор за затвором отбрасывали так что большие лучи света начали проникать внутрь и освещать пыльные углы.Я восстановил целые воспоминания, целые чувства, целые способы понимания того, что я был заблокирован.

Конечно, мне пришлось отказаться от диссертации. В то время Я думал, что моя карьера закончилась, потому что я не мог переосмыслить, переосмыслить и напиши и опубликуй что-нибудь до того, как появится мой обзор пребывания в должности, но, клянусь Богом, благодать, которая оказалась неправдой.

Что защищать Я отказался

Чем я сейчас занимаюсь как этический и политический теоретик это полюса отдельно от того, что я сделал шестнадцать лет назад.То, о чем я сейчас пишу, это те очень моральные принципы, которые я отрицал те мы не можем не знать потому что они отпечатаны в нашем уме, начертаны на нашей совести, написаны на нашем сердца.

Некоторые называют эти принципы «естественным законом». Такой, как есть, мой собственный вклад в теорию естественного права немного отличается от вклада некоторые другие писатели. Можно сказать, что я специализируюсь на понимании способов что мы притворяемся, что не знаем, что мы делаем на самом деле, как мы подавляем наши знание, способы, которыми мы удерживаем его, способы, которыми мы обманываем себя и других.Я не пытаюсь «доказать» естественный закон, как если бы можно было доказать то, все остальное доказано; Я пытаюсь показать, что для того, чтобы вообще куда-либо философии отрицания всегда должны в какой-то момент принимать самые первые принципы они отрицают.

Я испытываю благоговейный трепет перед тем, что Бог позволил мне совершить любое вклад вообще. Его обещание состоит в том, что если только мятежник обратится к Иисусу Христу в покаянной вере, отказавшись от притязаний на собственность и позволив этому Христу ход дома, Он искупит все, что в нем.Именно так, это было благодаря моему спасению от самообмана я узнал о самообмане. Он искупил даже мое нигилистическое прошлое и использовал его.

Многие из моих учеников говорят мне они борются с теми же темными влияниями, что и я когда-то. Я надеюсь, что к рассказывая историю своего побега, я могу побудить их искать свет.

Признание зловония ницшеанского нигилизма

Иван Спенсер

Ницше в значительной степени сформировал нашу культуру своим беззастенчиво нигилистическим и экзистенциальным видением мира.Чтобы задействовать нашу культуру, нужно понять ее глубокое влияние, даже если люди вокруг нас этого не понимают. Обычно это не так. Мировоззрение Ницше течет, как подводное течение в океане, которое вы можете не замечать, но многих оно уносит. Преподавание философии на протяжении более двух десятилетий научило меня тому, что люди все чаще находят и философию, и Ницше трудными. Наша яркая и чувственная культура развлечений отбрасывает глубокие размышления о многослойных абстрактных идеях в чуждый мир. Поэтому я написал Tweetable Nietzsche , чтобы облегчить невыносимый вес философии.

Маленькая, легкая для чтения книга сочетает в себе введение в философию с Ницше как почти современным примером, который люди могут понять и который сегодня гораздо более принят, чем, скажем, Платон. Книга исследует стремительное смешение «твитов» Ницше, небольших, но действенных идей. Многие из понятий, сформулированных Ницше, сегодня господствуют как основные культурные допущения. Около половины его работ были направлены на уничтожение и деконструкцию морали, ценностей и правды. Он превратил нигилизм в жизнеспособный вариант, и сегодня многие выбирают его.Нигилизм — это мировоззрение, которое меняется. Некоторые нигилисты — беспечные люди типа хакуна-матата. Другие видят мрачный меланхоличный мир, приближающийся к постапокалиптической анархии. Ницше прыгает по всей карте, но в результате не существует ни истин, ни ценностей, кроме тех, которые вы создаете упорством своей воли. Это нигилизм, который становится экзистенциальным. Сделать себя собственной реальностью. Подчини мир своей воле. Будьте настойчивы и не подчиняйтесь никаким ценностям или морали, основанным на чувстве вины, которые вы создали не для собственной выгоды.Звучит знакомо?

Побыв несколько минут в помещении с резким запахом, его уже не замечаешь. Так и с культурными идеями и предположениями.

Пробыв несколько минут в комнате с резким запахом, вы уже не замечаете его. Так и с культурными идеями и предположениями. Зловоние ницшеанского нигилизма стало культурной нормой, и люди не замечают и не знают его источника, поскольку уже не чувствуют его запаха. Эта книга не направлена ​​на популяризацию Ницше, а скорее на то, чтобы помочь людям учуять нигилизм, когда они его почувствуют.

Ницше пронизывает общую культуру через искусство и гуманитарные науки, но особенно в философии, теологии и литературе. Он вдохновил экзистенциальные жизненные модели, которые заставляют нас создавать свою сущность и преобразовывать нашу природу через упорство воли, выбирая свои собственные эгоистические добродетели. Некоторые радикальные теологии уходят корнями в мысли Ницше. Светская теология отчасти черпает свою ориентацию из суровых ницшеанских пророчеств о том, что «Бог мертв, и мы убили его». Концерт, сосредоточенный на Боге, закончился, и не скоро.Наш светский век теперь насмешливо насмехается над трансцендентными ценностями, полагая, что божественный источник таких ценностей был виноватым притворством (Ницше и Фрейд) или политической игрой власти (Ницше и Маркс). Если Бог умер, то умерли и все полезные традиционные ценности, уходящие корнями в Бога.

В литературе Ницше зачинает и рождает герменевтику, уничтожающую смысл текста. Немногие понимают или заботятся о том, что здесь произошло и почему. Ницше спровоцировал герменевтические ураганы категории 5, которые обрушились на Америку и Европу.Как член триумвирата «герменевтики подозрения» (Фуко), Ницше предоставил инструменты для пустых текстов любого значения, кроме значений, которые влиятельные люди или группы навязывают им для контроля над другими. Я напоминаю читателям об уместности этой герменевтики в основных дебатах, проходящих в Верховном суде США по поводу оригинальности и Конституции. Ближе к дому ведутся долгие споры о том, есть ли у Библии изначальное намерение, к которому мы можем получить доступ. Постмодернизм и деконструкция пьют из отравленных ницшеанских колодцев.

Прочитайте Ницше Tweetable сегодня и получите больше информации.

Версия этой статьи, изначально опубликованная в Between the Times.

15 великих нигилистических фильмов, которые стоят вашего времени — Вкус кино — обзоры фильмов и списки классических фильмов

Слово Нихил является латинским корнем нигилизма. Нихил означает ничто. Обычно нигилизм используется в выражении ницшеанской философии, связанной с теориями сверхчеловека или вечного возвращения.

Иногда забывают, что Ницше продвигал «хороший» нигилизм как отправную точку для новых ценностей; на другой стороне медали – «плохой» нигилизм, воплощенный в философии маркиза де Сада. Таким образом, путем соединения трех ключевых слов, нигилизма, садизма и преднамеренного небытия, достигаются ключевые влияния, связанные с несколькими режиссерами.

Нигилистическое мировоззрение является выражением чистой пустоты, с этической точки зрения, и кино является основным методом выражения этой философии.Есть несколько фильмов, которые можно отнести к этой категории. Нигилизм является «закулисным» мотиватором, и, похоже, нередко можно найти фильмы, основанные на этой точке зрения.

Иногда это мировоззрение изображается как статус, а не цель, или сводится к конкретным персонажам в фильме. Нигилизм — это чистое отрицание самой философии (и кино в том числе), и теоретически невозможно идеально показать качество через глаз камеры (чтобы лучше понять это утверждение, можно рассмотреть точку зрения Кармело Бене).

Часто зрители неправильно понимают нигилизм и путают его с цинизмом, скептицизмом или релятивизмом. Все эти слова родственны и имеют общий корень Нихил. Подводя итог: персонаж-нигилист часто бывает циничным, скептичным, релятивистом или всеми этими качествами; с другой стороны этого уравнения циничный персонаж не всегда нигилист.

Если это понять, то легко понять, что кино полно различных примеров нигилизма. Иногда режиссеры явно занимают нигилистически-мизантропические точки зрения, где нигилизм является центральной темой или конечной целью фильма.Вот путеводитель по нигилистическим фильмам, которые стоит посмотреть.

 

15. Фарго (Джоэл и Итан Коэн, 1996)

Представьте себе фильм, в сюжете которого участвуют два сумасшедших убийцы, нанятые человеком с финансовыми проблемами, чья идея решить эту проблему состоит в том, чтобы похитить собственную жену. Представьте также, что его богатый тесть любит свою дочь так же сильно, как и свои деньги. Это готовит почву для большого количества крови, сумасшествия и цинизма.

Фарго не является полностью нигилистическим, но в нем есть действительно нигилистический персонаж, один из двух убийц, Гаэр (которого играет Петер Стормаре).В конце фильма нет однозначной победы справедливости, поэтому у зрителя останется ощущение неискупительной концовки из-за полного отсутствия ценностей, воплощенных убийцей. Фарго немного резок и циничен, более чем нигилистичен. Однако этот фильм — один из шедевров двух кинематографистов-нигилистов: братьев Коэнов.

 

14. Красота по-американски (Сэм Мендес, 1999)

Когда люди достигают среднего возраста от 40 до 50 лет или около того, они начинают бояться течения времени.Это понятное чувство. Проблемы часто начинаются, когда кто-то отказывается вести себя в соответствии со своим возрастом и пытается выглядеть и вести себя как более молодой человек. Страх течения времени глубоко связан со страхом небытия или страхом слабости.

Можно попытаться справиться с проблемой, но когда с проблемой борются, это уже проигранная битва; боец упадет в бездну нигилизма. Человек ничто по сравнению со смертью. «Красота по-американски» — это фильм, основанный больше на страхе, чем на нигилизме, но второй элемент фильма — это тайная мотивация главного героя Лестера Бернэма (которого великолепно сыграл Кевин Спейси).Он хочет чего-то, чего, как он знает, больше не может иметь: молодости.

 

13. Бешеные псы (Квентин Тарантино, 1993)

К краже алмазов причастны шестеро преступников, один из них — полицейский под прикрытием. Этот фильм — известная работа Квентина Тарантино. Каков посыл этого фильма? Эта мысль: кровь порождает кровь. Смерть напоминает смерть. Никто не может остановить эту бесконечную спираль насилия. Справедливость и добро уничтожаются. Это очень грубая форма нигилизма, но она настолько эффективна и ясна, что ее вполне можно понять.

В этом фильме есть несколько тем, и нигилизм не является видимой философией в истории кино. Редко нигилизм является центральным поиском. Этот фильм представляет другое обстоятельство; видно, что нигилизм составляет прозрачную основу сюжета. За исключением Мистера Блонда (Майкл Мэдсен), персонажи не являются откровенно нигилистическими, но они обычно принимают злую сторону мира, потому что они преступники.

 

12. Страх и ненависть в Лас-Вегасе (Терри Гиллиам, 1998)

Хантер Томпсон, крестный отец гонзо-журналистики, объединил усилия с режиссером Терри Гиллиамом и добился потрясающих результатов.Этот фильм — психоделическое путешествие в Лас-Вегас, которое заканчивается бездной наркотиков и бреда.

«

Страх и ненависть в Лас-Вегасе» прекрасно иллюстрирует провал целого поколения или, что еще лучше, целой революции: революции хиппи 1960-х годов. Хантер Томпсон, документирующий своим безумным стилем письма, решает проглотить все возможные (и невозможные) наркотики на этой земле вместе со своим адвокатом в номере отеля в Лас-Вегасе.

«

» Терри Гиллиам прекрасно воспроизводит книжный нигилизм.Джонни Депп, изображающий Томпсона, играет одну из лучших своих ролей. При первом просмотре многие люди не могли понять смысл этого фильма. Это не просто бредовый фильм о наркотиках, а нечто большее. В представлении этого фильма вся американская мечта закончилась наркотиками и ничтожеством.

 

11. Американский психопат (Мэри Харрон, 2000)

У богатого бизнесмена с Уолл-Стрит 1980-х Патрика Бейтмана есть проблема: он убивает всех, кто каким-либо образом ему мешает.Сюжет настолько прост, что не проявить нигилизм как-то ярче тоже нельзя. Это первый фильм в этом списке, который фокусируется на чистом садизме главного героя (которого играет Кристиан Бэйл).

В частности, он прекрасно показывает невозможность искупления обезумевшего серийного убийцы главного героя. Нигилизм представлен в классической форме спирали, которая поглощает все, что ее окружает. Мэри Хэррон также вносит иронию, придающую особую окраску сложной, почти ницшеанской сказке.

 

10. Match Point (Вуди Аллен, 2005)

Практически во всех фильмах Вуди Аллена есть нигилистические истории или нигилистические персонажи. В этом драматическом фильме Аллен достиг вершины нигилизма. Представьте, что кто-то убивает кого-то другого, а правосудие не приходит для наказания. Это не счастливое видение мира. Аллен блестяще создает психологическую драму без всякого искупления, как это присутствует в других его фильмах.

Match Point показывает жестокость человека в чистом виде.Аллен не только показывает, как зло может ниспровергнуть справедливость, но и то, как сторонники справедливости могут оказаться далеко не «победителями». В этом фильме цитируется русский писатель Федор Достоевский, но Аллен издевается над ним, переворачивая судьбу своего героя «Преступления и наказания» Раскольникова: никакой тюрьмы, «счастливый» конец для убийцы и никакого триумфа любви.

 

9. Гранд Буфф (Марко Феррери, 1973)

Марко Феррери — еще один искусный режиссер нигилистических фильмов и персонажей.В этом фильме он создает один из лучших своих фильмов. Четверо богатых буржуа решают встретиться на вилле. Какова их цель? Планируется смерть от еды и других потворствующих пороку. Этот обманчиво простой сюжет представляет собой жемчужину в кинематографическом океане и даст гораздо больше зрителю после тщательного переосмысления фильма.

Первая половина фильма откровенно комична, почти гротескна, а вторая половина становится решительно абсурдной и грустной. Когда приходит время, когда кто-то решает умереть, выбор заканчивается странной смертью, смертью здорового, разумного человека, участвующего в столкновении со смертью.Марко Феррери показал, как богатство может принести ложное счастье. Лучшая часть фильма касается того, как Феррери плавно переключается с комического тона первой части на меланхоличный тон второй части.

Определение мировоззрения: нигилизм | TIME in the Word Ministries

Давайте послушаем заключение всего вопроса: Бойтесь Бога и соблюдайте Его заповеди, ибо это все для человека. Ибо всякое дело Бог приведет на суд, и все тайное, доброе или худое .- Екклесиаст 12:13-14

Поскольку мы продолжаем оценивать мировоззрения в свете Писания, мы изучали деизм, который устанавливает сетку, через которую рассматривается реальность, которая представляет нам безличного бога и сводит истину к научно наблюдаемому, и мы рассмотрели натурализм, который взял деизм и убрал безличного бога, оставив только материю. Как мы затем обсуждали натурализм, он определяет истину как научный факт и проводит различие между правильным и неправильным на основе системы бессмысленной субъективности.Если это правильно для вас, это правильно, а если это неправильно для вас, то это неправильно. Однако нет другого стандарта для определения правильного и неправильного, кроме веры в то, что цель оправдывает средства. Однако кто сказал, что конец хороший или плохой? Откуда нам знать?

Здесь мы находим поистине фатальный недостаток натурализма. Нет никакого способа определить, что правильно, а что нет. Учитывая, что система также помещает нас в бессмысленную систему причин и следствий, основанную на случайности, неудивительно, что натурализм был отвергнут.Его последствия все еще видны сегодня во многих областях, но как общее мировоззрение оно было признано недостаточным и отброшено.

Правда в том, что натурализм не может ответить на вопросы, на которые должно отвечать мировоззрение. Разваливается сам на себя. Система, пришедшая на смену натурализму, в основном дает натуралисту такое поощрение — доведите свое мировоззрение до логического завершения. Если вселенная является закрытой системой, правильное и неправильное субъективны, и у нас нет цели или цели для нашего пребывания здесь, то это логически означает, что не существует таких вещей, как правильное или неправильное, значение или цель.

Нигилизм

Это мировоззрение известно как нигилизм. Латинское nihil ничего не значит. Это нигилистическое мировоззрение — все это ни к чему. Нет смысла спрашивать, почему мы здесь или какова цель, потому что ответ — ничто.

Итак, мы видим, что нигилизм провозглашает существование материи, а Бога нет. Эта вселенная является закрытой системой. Все определено. У людей нет реального выбора, мы всего лишь винтики в колесе, система движется, и мы являемся ее частью, и наш выбор не имеет значения, и то, что мы думаем, не имеет значения.Ничто не имеет значения. Мы машины, которые являются частью более крупной и сложной машины и так далее, и так далее. Идея истинного знания состоит в том, что знание бессмысленно. Этика невозможна. В жизни нет смысла. Ничто не имеет значения.

Таким образом, мы уже не нуждаемся в определении правильного и неправильного. Нет такой вещи, как правильно или неправильно, независимо от того, что мы думаем. Чарльз Дарвин определил, что на самом деле было не так с натурализмом, и в заключение констатировал очевидное:

Если правда, что мы произошли от примитивного белка в результате неумолимой последовательности причин и следствий посредством естественного отбора, то как мы можем знать, что что-либо в нашем мозгу не является чем-то, что является частью естественного процесса и имеет никакой достоверности с точки зрения его описания внешней реальности? Что, если даже наше понимание неумолимой последовательности эволюционного процесса — всего лишь плод нашего воображения?

Так что ответ бессмысленен.Это ничего. Это нигилизм. Ибо без Бога, и без цели, и без замысла, и без истины, и без правильного и неправильного, мы всего лишь продукты системы. Бессмысленные, бесцельные продукты.

Нигилизм вышел на первый план в середине девятнадцатого века, но по-настоящему укоренился в 1960-х и 1970-х годах. Нигилизм все еще существует, и большинство из тех, кто больше всего напился из этого отравленного колодца, теперь закрепились на самых высоких уровнях академического мира. Линза, через которую они смотрят на все, говорит, что ничто не имеет значения.

Один из примеров нигилистического вероучения гласит:

Я не боюсь человека,
Я не боюсь Бога,
Я не ищу рая,
Я не боюсь ада,
У меня нет героев,
У меня нет веры,
Я не склоняюсь ни перед кем.
Я нигилист.

Смерть философии
Смерть Богу
Смерть правительству
Смерть идеологии
Смерть деньгам
Смерть любви
Смерть морали

За пределами правого и левого,
За пределами правильного и неправильного,
Нигилизм.

Короче говоря, нигилист верит, что если он не может быть Богом, то и Бог не может быть Богом! Это корень всех грехов, гордыня. Бога нет и ничто не имеет значения. Нет личной ответственности, нет правильного или неправильного, нет правды, есть только мнения, и ничего не значит. Это действительно вера ни в что.

Библейский ответ нигилизму

Соломон был своего рода нигилистом до того, как Дух Божий выправил его мышление. Он провозгласил, изучив всевозможные темы, что вся жизнь была просто «суета сует, все суета.Нет прибыли, нет причины, нет смысла — все бессмысленно. Это все ничего не стоит.

Но если это правда, то почему он закончил Книгу Ексельсиаста и написал Книгу Притчей? Он изменил свое мнение. Он пришел к выводу, что человек без Бога не имеет смысла, но человек не может отрицать существование и активное участие Бога в нашей жизни. Он может скрывать правду о Боге, но, в конце концов, люди знают, что Он здесь и что Он призовет нас к ответу.

Итак, давайте рассмотрим писания Соломона и посмотрим, что они говорят нам об ответе на нигилизм.В Екклесиасте 2:17 Соломон заключает: «Я возненавидел жизнь, потому что дела, которые делались под солнцем, утомляли меня, потому что все суета и погоня за ветром». Его мировоззрение доводило его до отчаяния, даже до ненависти к жизни. Так каков же был его ответ?

В главе 3 Соломон признает, что все имеет цель и свое время. Он также признает, что у нас есть обязанности в этой жизни, данные Богом по определенным причинам, и фактически заявляет: «Он сотворил все прекрасным в свое время». Вместо бессмысленности и разрушения Соломон начинает видеть, что Бог в Своем времени и намерении действительно делает все прекрасным, «в свое время».Он начинает видеть, что Бог дал нам хорошие вещи, чтобы наслаждаться в этой жизни, чтобы мы могли радоваться и делать добро. Бог потребует от нас отчета. Нет ничего лучше ответственности, чтобы вырвать нас из пессимистического, потакающего своим бредовым представлениям о мире.

В главе 5 Соломон наставляет нас «ходить благоразумно» перед Богом. Чтобы охранять наши шаги, или идти точно и осторожно. Павел в Новом Завете говорит об этом так: «Поступайте достойно звания, в которое вы призваны» (Ефесянам 4:1-6).

Верный своему писанию в Притчах, Соломон в главе 7 начинает говорить о мудрости, имея правильный взгляд на эти вещи. «Мудрость хороша… мудрость дает защиту… мудрость дает жизнь», — пишет он. Преуспеваем мы или нет, Бог все контролирует и осуществляет Свои цели.

В остальной части Книги Екклесиаста мы находим Соломона, имеющего дело с собственной безнадежностью и мыслями, которые заставляют его отвергать мировоззрение, которое говорит ему, что все суета. Основополагающим элементом того, что он должен сказать для борьбы с этой бессмысленностью, является то, что Бог есть, Он вовлечен в нашу повседневную жизнь, Он заботится, и у Него есть план, и он его осуществляет.

На самом деле, пожалуй, лучшее лекарство от нигилистического мировоззрения — это взглянуть на Бога и увидеть Его таким, какой Он есть на самом деле. Правильный взгляд на Бога не оставляет места для безнадежной, беспомощной, бессмысленной, бесцельной жизни веры в ничто. Тогда мне интересно, что нигилизм есть не что иное, как попытка отрицать существование Бога в сочетании с желанием не нести никакой ответственности. Это человек, говорящий: «Я Бог, и я буду делать все, что захочу». Тогда ответом на нигилизм является Евангелие Иисуса Христа.

Вуди Аллен, нигилист | Неделя

Я не знаю, что произошло или не произошло между Вуди Алленом и Диланом Фэрроу более 20 лет назад, и Николас Кристоф тоже не знает. Что я знаю точно, так это то, что Аллен моральный нигилист. Это не следует воспринимать как доказательство того, что он изнасиловал приемную дочь Мии Фэрроу, когда ей было 7 лет, или как знак того, что он потворствует такому поведению. Но это означает, что он поддерживает философское мировоззрение, которое делает его бессильным осуждать его.

Позвольте сразу же прояснить две вещи. Во-первых, я большой поклонник кинопроизводства Аллена и, подобно Эндрю Салливану и Роду Дрееру, считаю, что мастерство его фильмов можно и нужно оценивать отдельно от его (возможно, существенных) моральных недостатков. Во-вторых, я считаю нигилизм жизнеспособной, хотя и ложной и в конечном счете пугающей, философской и экзистенциальной позицией. Описывая Аллена как нигилиста, я не выдвигаю обвинение — просто описываю точку зрения, которую он разработал в нескольких фильмах и интервью на протяжении многих лет.

Наиболее тщательное кинематографическое обращение Аллена к нигилизму и его моральным последствиям можно найти в, возможно, его величайшем фильме « Преступления и проступки » (1989). В фильме рассказывается история офтальмолога по имени Джуда Розенталь (которого играет Мартин Ландау), который решает убить свою возлюбленную Долорес (Анжелика Хьюстон), когда она угрожает раскрыть их роман жене Джуды. (Аллен « Match Point » (2005), уступающий фильм почти во всех отношениях, исследует многие похожие темы.)

Поначалу мучимый чувством вины за убийство, Джуда в конце концов преодолевает свои моральные сомнения. (Как шутит другой персонаж в фильме, «комедия — это трагедия плюс время».) В шокирующем ниспровержении счастливых концов в голливудском стиле, а также в романе Достоевского « Преступление и наказание », в котором персонаж Раскольников вынужден признать неослабевающее чувство вины. пара убийств властям — фильм заканчивается тем, что Иуда, казалось бы, в полном мире с самим собой и преуспевает во всех отношениях: счастливый, богатый, успешный, обожаемый красивой женой и дочерью, причем последняя скоро выйдет замуж.

Зрителю остается сделать вывод, что Джуда остался безнаказанным за свое преступление — и что такой исход возможен для любого, кто достаточно смел, чтобы нарушить общепринятые моральные нормы, и достаточно удачлив или умен, чтобы не попасться правоохранительным органам.

Тема и ее более широкое значение усиливаются на протяжении всего фильма. В одной из самых сильных сцен Иуда наблюдает и взаимодействует с воспоминанием из своей юности, в котором члены его семьи обсуждают мораль, Бога и Холокост.Поддерживая точку зрения, поддерживаемую фильмом, атеистка Джуды, тетя Мэй (которую религиозно соблюдающий отец Джуды называет «нигилисткой») отмечает, что если бы национал-социалистическая Германия выиграла Вторую мировую войну, то действия Гитлера оказались бы «правильными». В конце концов, в таком кошмарном, контрфактическом мире нацисты были бы наделены полномочиями устанавливать и обеспечивать соблюдение господствующих моральных стандартов — и просто нет более высокого морального авторитета, к которому можно было бы обратиться против такого стандарта. В нигилистической вселенной всеобъемлющая моральная истина состоит в том, что сила делает право.

Аналогом тети Мэй в фильме является Бен (Сэм Уотерстон), благочестивый раввин, который говорит, что не смог бы жить дальше, «если бы не чувствовал всем сердцем моральную структуру с реальным смыслом, прощением и каким-то высшей силы. Иначе не на что жить… Без закона тьма». Аллен раскрывает свое отношение к раввину, подвергая его постепенной потере зрения, которая заканчивается полной слепотой к концу фильма — грубая метафора темноты, вызванной его собственной моральной и религиозной верой.

Мы знаем, что это было намерением Аллена, потому что он так сказал. Бен, по словам Аллена, «на самом деле не понимает реалий жизни… и именно поэтому я хотел сделать его слепым. Я чувствую, что его вера слепа. Это сработает, но для этого нужно закрыть глаза на реальность. » А что такое реальность? Что «вселенная в лучшем случае безразлична» к нашей жизни и нашим различным способам истолкования правильного и неправильного. Это равнодушие настолько ужасно, что многие из нас чувствуют себя вынужденными «создать для себя фальшивый мир, и мы существуем в этом фальшивом мире».»

На более низком уровне вы видите это в спорте. Например, они создают мир футбола. Вы теряетесь в этом мире и заботитесь о бессмысленных вещах… Тысячи людей смотрят его, думая, что это очень важно, кто победит. Но на самом деле, если отступить на секунду, совершенно неважно, кто победит. Это ничего не значит. Точно так же мы создаем себе мир, который, по сути, вообще ничего не значит, когда Это бессмысленно

Как объяснил Аллен в недавнем интервью журналу Commonweal , именно желание исследовать это чувство экзистенциальной бессмысленности вдохновило его на создание Crimes and Misdemeanors : «Некоторые люди искажают [ бессмысленность мира] с религиозными вещами.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.