Содержание

Маскулинность — это… Что такое Маскулинность?

совокупность соматических, психических и поведенческих признаков, отличающих мужчину от женщины (у животных — самца от самки) См. также Фемининноать.

(Источник: Сексологический словарь)

(Источник: Словарь сексуальных терминов)

совокупность соматических, психических и поведенческих признаков, отличающих мужчину от женщины (у животных — самца от самки) См. также фемининность

(Источник: Краткий словарь сексопатологических терминов)

  • Мания
  • Мастурбация (Ипсация, Онанизм)

Смотреть что такое «Маскулинность» в других словарях:

  • маскулинность — и ФЕМИНИННОСТЬ (от лат. masculinus мужской и femininus женский) нормативные представления о соматических, психических и поведенческих свойствах, характерных для мужчин и для женщин; элемент полового символизма, связанный с дифференциацией половых …   Большая психологическая энциклопедия

  • Маскулинность

    — (лат. masculinus мужской) комплекс характерологических особенностей, традиционно приписываемых мужчинам. Это сила, жестокость и пр …   Психологический словарь

  • маскулинность — Совокупность соматических, психических и поведенческих признаков, отличающих мужчину от женщины (у животных самца от самки) См. также фемининность. [http://www.lexikon.ru/sexology.html] Тематики сексология …   Справочник технического переводчика

  • Маскулинность — (мужественность) представляет собой комплекс аттитюдов, характеристик поведения, возможностей и ожиданий, детерминирующих социальную практику той или иной группы, объединенной по признаку пола. Другими словами, маскулинность это то, что добавлено …   Термины гендерных исследований

  • Маскулинность — Эта страница требует существенной переработки. Возможно, её необходимо викифицировать, дополнить или переписать. Пояснение причин и обсуждение на странице Википедия:К улучшению/6 мая 2012. Дата постановки к улучшению 6 мая 2012. Маскулинность (от …   Википедия

  • маскулинность и фемининность —      (маскулинность и фемининность) нормативные представления о соматических, психических и поведенческих свойствах, характерных для мужчин и для женщин; элемент полового символизма, связанный с дифференциацией ролей половых.    В психологии… …   Большая психологическая энциклопедия

  • маскулинность — фемининность — нормативные представления о соматических, психических и поведенческих свойствах, характерных для мужчин и для женщин; элемент полового символизма, связанный с дифференциацией ролей половых. В психологии дифференциальной маскулинность и… …   Большая психологическая энциклопедия

  • Маскулинность в общении — Маскулинность (М.) совокупность личностных качеств, поведенческих характеристик, к рые считаются типичными для мужчин или свойственными мужчине. Это может быть совокупность: а) идеальных черт личности (характеристик поведения), проявление к рых в …   Психология общения. Энциклопедический словарь

  • Маскулинность и фемининность — [лат. masculinus мужской и femininus женский] (1) нормативные представления о соматических, психических и поведенческих чертах, характерных для мужчин и для женщин; элемент полового символизма, связанный с дифференциацией половых ролей; (2) в… …   Психологический лексикон

  • Маскулинность — (лат. masculinus – мужской) – характерные для мужского пола данного существа внешний вид, внутренние качества и модели поведения. Термин не указывает на принадлежность к мужскому полу. * * * (от лат. masculinus – мужской) – понятие для… …   Энциклопедический словарь по психологии и педагогике

Что такое маскулинность и почему мужчинам не легче, чем женщинам? • Arzamas

Расшифровка

Сегодняшняя лекция посвящена заботе. Начнем со словоупотребления, хотя слово это знакомо всем носителям русского языка. Словарь русского языка Ожегова дает следующие три основных определения слова «забота». Первое — «бес­покойство, беспокойное, обременительное дело». Например: «много забот у кого-то», или «заботы по хозяйству», или «забот по горло». Второе — «мысль или деятельность, направленная на благополучие кого-то или чего-то». И третье — «внимание, попечение, уход, опека». Антонимы слова «забота» — «безразличие» и «невнимание».

Ну и вот в целом я хочу начать с того, что разговор о заботе понятен всем, потому что человек в течение всей своей жизни постоянно вовлекается в этот опыт. Человек — хрупкое существо. Новорожденный младенец совсем беспо­мощен, он нуждается в длительной заботе и долго остается зависимым. Забота — это кормление и умывание, воспитание, обучение навыкам повседневного бытия, жизни в большом обществе для тех, кто еще не стал взрослым. С возрастом человек становится все более самостоятельным в своих действиях, но возникают привязанности и отношения, и он сам начинает заботиться о других человеческих и нечеловеческих существах. Взрослый человек болеет, и тогда для скорейшего выздоровления он нуждается не только в медикамен­тозном лечении, но и в уходе и в под­держке. А в стар­шем возрасте человек становится более уязвимым физически и психо­логически: наступает время жизни, когда ему становится трудно справляться с повседневными делами, даже уходом за собой иногда, и его зависимость, потребность в поддержке возрастают.

Я начинаю наш разговор рассказом о хруп­кости человеческой жизни, чтобы подчеркнуть, насколько универ­сален опыт заботы, насколько важна забота для благополучия отдельного человека и общества в целом. Мы неиз­бежно активно включаемся в отноше­ния заботы в течение всего жизненного пути, являемся адресатами заботы, сами ее осуществляем, но, конечно, не все и не всегда.

Разговор о заботе — это о повседневном опыте поддержки людей. И мы пони­маем, что забота — это об отношениях, о помощи. В таких отношениях всегда воспроизводится определенная структура: есть заботящийся, тот, кто печется о благополучии кого-то или чего-то, и тот, на кого направлена забота, и есть усилия, ориентированные на благополучие другого, который как-то их воспри­нимает, поощряет или отталкивает. Забота универсальна, но она социально и культурно конструируется, то есть она принимает разные формы и конфигу­рации в различных обществах. И в нашей повседневной жизни мы понимаем, что забота может быть различной и по адресату: больной человек — и самый молодой, и ребенок, и пожилой. По месту осуществле­ния: дома или в специ­аль­ном учреждении. По длительности: долгосрочная забота или разовая. По степени формализации: ее может осуществлять член семьи или специалист, профессионал по стандарту и по степени профессиона­лизации. Ну и также по субъекту заботы.

Забота в представлении людей — очень бытовая категория со множеством бытовых коннотаций, но при этом она является социологической категорией, и вот в данной лекции мы будем говорить о социологическом понима­нии заботы. Нам интересно, как осмыс­ливают заботу гендерные исследова­тели, какие формы они различают, какие результаты различных видов заботы видят, что происходит с практиками заботы в современном мире. Мы обсудим тренды коммоди­фикации и профессионализации заботы, их аутсорсинг рыночным институтам и профессионалам. Мы обратим внимание на феномен глобального похолодания и проекты решения кризиса заботы, которые предлагают исследо­ватели и социальные политики.

Как осмысливается забота как социаль­ный феномен? Термин «забота» и свя­занный с ним круг понятий приходит в социальные науки благодаря акаде­мическим феминисткам второй волны. Он приходит из повседневной речи социальной политики 1970-х годов. Забота определяется следующим образом: это совокупность физических, интеллектуальных и эмоциональных усилий, которые направлены на благо­по­лучие других людей, в особенности тех, кто нуждается в помощи и ограни­чен в степени самостоятель­ности. Именно поэто­му, обсуждая заботу, ее практики, исследователи чаще всего говорят о детях, больных и стариках. Мы уже знаем из предыдущих лекций, что феминистские исследователи всегда имеют в виду проблему неравенства и несправедливости, а также ставят перед собой посильные задачи их пре­одоле­ния. И в данном случае они говорят о проблемах неравенства и непри­знания заботы, о пробле­мах заботящегося человека и того, кому адресованы его усилия. Их интересует дефицит и несправед­ливость распределения заботы в современном обществе, они стремятся его преодолеть и поэтому изучают то, как организованы практики повседневного ухода за зависимыми людьми.

Далее мы обозначим тематическое поле гендерных исследований заботы, пусть даже фрагментарно. Вот первая важ­нейшая тема — положение в обществе тех, кто заботится. Гендерные исследователи стали изучать заботу как повсед­нев­ный неоплачиваемый домашний труд женщин. То есть это матери, супруги и бабушки, домашние хозяйки и работающие женщины, родственники, осуще­ствляющие уход за детьми, больными и немощными домочадцами, с которыми они проживают вместе или раздельно. Но заботятся не только о тех, кто явля­ется в высшей степени зависимым. Забота распространяется на всех близких. Домашняя забота осуществля­ется в пространстве дома членами семьи, не опла­чивается и ограничивает в степени свободы всех, кто вовлечен в эти практики. Таким образом, забота понимается как труд, нераз­рывно связанный с семейны­ми ролями. Термин «труд заботы», а по-английски

care work, используется для обозначе­ния того, что раньше считалось просто женской ролью и женским естественным предназначением.

Исследовательницам важно сделать видимым то, что раньше считалось само собой разумеющимся. В россий­ском контексте исследования женской домашней работы также проводились. Еще в 1970-е годы Гордон и Клопов в своей книге «Человек после работы» представляют результаты изучения бюджета рабочих семей. И обнаружили они в этом исследовании, что рабо­тающие женщины тратят в 2,5 раза больше времени на домашнюю работу. В целом труд заботы как домашней работы предполагает серьезные усилия, хотя выглядит как рутина. Он никогда не кончается. Его можно облегчить с помощью механизмов и внешних помощников, но забота о близких всегда сохраняет свою эмоциональную напряженность, свою телесную вовлеченность, свою значимость для того, кто это делает, и для того, кому она адресована.

Забота о близких — это труд, повторю еще раз, но труд особого рода. Как же его назвать? Как обозначить его отличия от других форм труда, особенно оплачи­ваемых? И вот тут помогает метафора «труд любви», которую вводят в оборот английские исследовательницы Андерсон и Грэм. Труд любви как особый вид работы включает все виды непосредственного практического ухода и обслу­жива­ния близких. Такая забота многозадачна, предполагает разнопла­новые и нестандар­тизируемые трудовые задания, которые постоянно меня­ются. Часто такая домашняя деятельность рутинизирована, то есть она выполня­ется как само собой разумеющееся выражение чувств, отношений, семейного долга. Забота предполагает комплексное расходование мате­риальных, физических, интеллектуаль­ных и, что чрезвычайно важно, эмоциональных ресурсов, которые связаны воедино. Именно потому, что это труд любви, забота отлича­ется от других видов работы своей мотива­цией. Она осуществляется не из-за того, что ожидается оплата. Она осуществля­ется из чувства долга или привя­зан­ности. Ядром заботы является персонализиро­ванное отношение к другому и эмоциональная работа, которая подразумевает следование правилам выражения чувств, правилам чувствования, и они определяются культурой общества.

Труд профессионалов также должен соответствовать вот этой логике вовле­ченного персонализированного участия, внимания к потребностям зависимого человека. Так должны работать и нянечки, и медсестры, и социальные работ­ники. Но они далеко не всегда таким образом относятся к своим подопечным. И в небрежении заботой виноваты не только они сами, но и те условия, в которых они трудятся.

Феминистские исследователи подчеркивают, что практики заботы пронизаны отношениями власти, обусловленной неравным распределе­нием ресурсов контроля и степенью нуждаемости. Нуждающиеся в поддержке люди получают помощь, но тем самым они являются объектами контроля. Степень автономии зависимого человека может быть различной: он даже сам иногда может испытывать когнитивные нарушения и быть полностью зависимым. Но иногда, наоборот, этот человек нуждается в незначительной поддержке. Но сам факт зависимости остается. Отсюда вытекает потен­циально конфликтный характер отношений заботы. То есть я хочу подчеркнуть, что нельзя ожидать от отно­шений заботы полной гармонии, всегдашней удовлетворенности обеих сторон. Могут возникать конфликты между получателем заботы и тем, кто ее практи­чески осуществляет, — и дома, и в сфере внедомашней. Няня может быть недовольна мамой, которая явля­ется ее работодателем, если та избы­точ­но ее контролирует, постоянно расширяет спектр ее обязанностей, не соблюдает расписание — например, приходит позже, чем обещала, с работы, выражает неуважение, недоплачивает (у нас в исследованиях были такие случаи). И тогда такая няня чувствует себя объектом эксплуатации и готова разорвать отноше­ния. Другой пример конфликтогенности заботы: пожилой человек может быть недоволен социальным работником, который формально относится к своим обязанностям, стандартно выполняет предписания, не уделяет личного внимания, не проявляет сочувствия, игнорирует индивидуальные запросы, просто мало общается. Дилеммы заботы частично разрешаются на основе принципов сохранения автономии нуждающегося, прояснения потребностей и делегирования заботы, то есть разделения ее с другими акторами, дейст­вующими лицами.

Я хочу подчеркнуть, что гендерные исследования всегда имеют некоторый политический пафос. И вот полити­ческий пафос исследо­ваний заботы заключается в том, чтобы сделать видимым повседневный труд по уходу и обслуживанию и способствовать его признанию, облегчению и переоценке. Феминистки стремятся к тому, чтобы помогающему помогали, чтобы общественные институты вносили свой вклад в практики повседневной заботы.

Эмпирические исследования заботы сосредоточены на детях и пожилых. Эти исследования выделяют издержки, или штрафы, заботы. Это важное понятие, с которым неизбежно сталкиваются те, кто полностью погружен в уход за близкими. По-английски это называется care penalty. Штрафы заботы, пишет Нэнси Фолбр в своей работе «Невидимое сердце», «это любые ограни­чения, которые накладывают на человека практики заботы: ограничения в заработке, нехватка свободного времени и личной автономии, барьеры профессионального роста и самореали­зации, психологические эффекты выгорания». Штраф заботы распространяется и на членов семьи, посвятивших себя всецело родственной поддержке близких, и на тех, кто занят в сфере оплачиваемой заботы — работники, которые вознаграждаются недостаточно, а труд считается малопрестижным, как труд нянечки, или помощника по уходу, или социального работника.

Приведем пример. В тех обществах, где государственные и рыночные сервисы заботы о старых людях не развиты, львиная доля непосредственной заботы о старших родственниках приходится на работающих женщин среднего стержневого поколения. Его иногда еще называют промежуточным поколе­нием. Это возраст 45–65 лет. Эти женщины вынуждены ограничивать свой профессиональный рост, досуговые практики, фактически лишены про­странства частной жизни. Эмпирически подтверждено, что показатель их здоровья тем ниже, чем больше времени они посвящают интенсивной заботе. Помощь государства и рынка в организации их жизни, сочетании профессиональной занятости и заботы о старших крайне ограниченна. Такие данные получены в сравнительном исследовании, проведенном в четырех странах Европейского союза в 2010-х годах — в Италии, Германии, Польше и США. Целью исследования было изучение проблем баланса занятости и заботы, то есть совмещение заботы и работы тех, кто ухаживает за членами семьи. И вот этот эффект сочетания разных обязательств заботы, с которым сталкиваются люди в определенный период своей жизни, называется синдромом промежуточного поколения. Именно поколение промежуточное, или «поколение сэндвича», — это люди, которые стоят перед несколькими вызовами. С одной стороны, еще не выросшие дети ожидают их поддержки; с другой стороны, пожилые родственники требуют ухода, а еще недавно они сами, возможно, помогали среднему поколению. А с третьей стороны (как в нашей стране, например), это люди, которые еще в большинстве своем вовлечены в оплачиваемый труд. И это практическая забота, в которой по преимуществу больше заняты женщины. То есть синдром промежу­точного поколения, или «поколения сэндвича», как называют его исследователи, характерен и для российского общества и в будущем получит еще большее распространение, чем сейчас, что связано с демографиче­скими процессами, хотя не только с ними.

Я хотела бы повторить, что штрафы заботы, вот эти издержки, связанные с погруженностью в повседневный уход и заботу о нуждающихся близких, гендерно выражены. Хотя надо признать, что мужчины также расплачиваются за заботу. Вот такое неравенство, такая феминизация штрафов заботы связана с тем, что общество возлагает именно на женщин основную ответственность за домашний труд, за практики непосредственного ухода. И сами женщины идентифици­руют себя как главных исполнителей, ответственных за эти практики. Социологи отмечают, что женщины специализируются на функциях заботы по двум основным причинам: благодаря социализации, то есть тому, как они были воспитаны, к чему их приучали, что они усвоили, и благодаря институциональным гендерным границам, то есть тому, как работают обще­ственные учреждения, которые поддерживает социальная политика и главная идеология. Кроме того, феминизация заботы поддерживается еще одним важным трендом — стигматизацией тех мужчин, которые склонны выполнять труд заботы. Действия таких мужчин, которые готовы брать отпуск по уходу за ребенком, которые, может быть, могли бы быть лучшими опеку­нами своих старших родственников, чем даже женщины, их действия, их выбор считаются отклонением от нормы маскулинности. Угроза стигмы отвращает многих мужчин от соответ­ствующих практик. И поэтому проблема сочетания оплачиваемого труда и домашней заботы является в основном женской проблемой в современном обществе.

Именно эта проблема отличает социаль­ную позицию женщин от позиции мужчин. Я постараюсь прояснить свою мысль примером. Журналисты доволь­но часто обраща­ются к успешным женщинам, начиная разговор, с вопроса «Как вам удается сочетать ваши карьерные достижения с ролью матери и супруги?». Трудно представить себе, чтобы так начинался разговор с успеш­ным мужчиной. Но тем не менее в настоящее время мы видим сдвиги в гендерном устройстве заботы, а исследователи все больше внимания уделяют вкладу мужчин в практики заботы и акцентируют внимание на барьеры их вовлечения и те факторы, которые ему способствуют. Массовые статисти­ческие исследования домашней заботы о пожилых в Великобритании и Австра­лии показали, что в возрасте после 65 лет мужчины и женщины на равных участвуют в семейной заботе, потому что объектом их заботы являются пожи­лые супруги. И, таким образом, в отношении супружеской заботы в старшем возрасте все больше осуществляется гендерный баланс, но далеко не всегда (я привела сейчас исследование социолога Роберта Файна).

Сейчас мы описали то, как гендерные исследователи изучают домашний труд. Обратимся ко второй теме, непосред­ственно связанной с преобразованиями заботы в современном обществе. Ведь теперь забота — это не только домаш­нее дело и не только дело членов семьи женского пола. Аутсорсинг, то есть делеги­рование части заботы другим акторам, — это структурное явление. Если члены семьи хотят и могут снизить издержки домашней заботы, современное обще­ство предоставляет им некоторые институциональные возможности: можно купить заботу, наняв помощников; воспользоваться поддержкой социального государства, пригласив социального работника, или помощью общественных организаций; перераспределить домашнюю заботу в семье таким образом, чтобы нагрузки распределялись более равномерно. Исследо­ватели рассматри­вают трансформацию домашней заботы под влиянием рыночных отношений. И для нашего общества это очень актуально. Речь идет о коммодифика­ции домашней работы: домашняя работа становится товаром (это от слова commodity). Труд заботы о близких можно купить. Но, конечно, не все могут позволить себе эту роскошь.

Рынок домашнего труда развивается в российском обществе и тоже имеет гендерный профиль — впрочем, как и во всем мире. Наемные няни и си­делки — это особый сегмент рынка труда, который в значительной степени находится в тени, то есть не всегда отношения найма закрепляются офи­циаль­ным трудовым договором. На теневых работников, как вы знаете, не распро­стра­няются социальные гарантии трудового права, и таким образом они оказываются объектами того, что социологи называют структурной эксплуа­тацией. То есть их лично, может быть, не эксплуати­рует наниматель — наобо­рот, они стали друзьями и почти членами семьи, но факт остается фактом: нет отчисле­ний пенсионных, нет больничных страховых листов, не идет стаж. Это одна сторона проблемы наемного домашнего труда, который частично остается в тени всегда, несмотря на все усилия государства.

Однако важно учесть еще одно обстоя­тель­ство. Исследователи показывают, как в современном мире действует глобальный рынок заботы и социаль­ных услуг в целом, формируются так называемые гендерные глобальные цепочки заботы. Это термин американ­ской исследовательницы Арли Хохшильд. Глобальные цепочки заботы — когда облегчение домашних забот зажиточных женщин и женщин-профессионалов среднего класса осуществляется за счет труда опла­чиваемых домашних помощников, приехавших из бедных стран. При этом гендерное перераспределение домашней работы не происходит, она по-преж­­нему сохраняет женское лицо. Однако появляется женская трудовая армия обслуживающего персонала, которая удовлетворяет спрос на заботу в экономически ресурсных слоях населения. Это новый обслуживающий класс. Он часто становится объектом эксплуатации. Вот этим аспектом несправед­ливости в труде заботы также занимаются гендерные исследователи во всем мире, в России — то же самое. Изучаются миграционные потоки работниц глобального юга, который продает свои услуги семьям глобаль­ного севера: из Филиппин приезжают в США. Россия также демонстрирует свой вариант глобальных цепочек заботы: мигрантки из стран постсовет­ского пространства и из бедных регионов России приезжают на заработ­ки в крупные города страны, где есть спрос на их труд.

Для многих такой заработок в людях — шанс улучшить свое положение, решить домашние проблемы, помочь детям и в целом заработать. Но иссле­дователи обращают внимание на уязвимость позиций таких трудовых мигранток — нехватку защиты их трудовых прав, риски эксплуатации. Они обращают внимание на изменение структуры заботы в странах, откуда приехали эти женщины. Там они часто уезжают из семей, и их дети и вообще подопечные остаются на руках старших родственников или сообщества в целом. Кроме того, исследователи обращают внимание не только на уязви­мую позицию домашних работников, но и на могущество, власть этих нянь и сиделок, от которых зависит благополучие семей. Они изучают стратегии, которые используют разные стороны таких отношений найма, для того чтобы обеспечить доверие и качество заботы. В общем, коммо­дификация домашней заботы как глобальный тренд — отдельная важная тема. И феминистские исследователи всегда обращают внимание на то, что коммодификация (превращение заботы в товар) порождает проблемы. Довольно часто трудно гарантировать качество заботы, ее трудно контролировать.

Перейдем к еще одному аспекту трансформации заботы, который активно рассматривается гендерными исследователями сегодня. Мы поняли, что в современном мире забота крайне востребована и вышла за пределы семьи. Она осуществляется в учрежде­ниях и дома, бесплатно, за деньги, своими близкими или чужими, но в целом носит смешанный, гибридный характер как социальный феномен. Обозначая вот эту гибрид­ность заботы, исследова­тели говорят о ромбе заботы, когда помощь зависимым оказывают семья, госу­дарство, рынок и сообщество, то есть четыре угла, но в разной мере. Несмотря на то что разные акторы по-разному участвуют в заботе, в нашем обществе все-таки семья остается основным актором, поэтому режим заботы в России называют семейноцентричным, особенно когда мы говорим о заботе о пожи­лых людях. Несмотря на всю эту гибридность, участие других акторов, все практики заботы современной охвачены процес­сами профессионализации. Тут речь идет о заботе и уходе, которые осуществляются профессионалами, спе­циа­листами по уходу — сиделками, нянями, младшими медсестрами, теми, кого раньше называли нянечками. Это профессиональный труд, который, хотя и крайне востребованный, считается недостаточно престижным. Он стандар­ти­зирован, но эти стандарты совсем не всегда отвечают потребностям нуждаю­щегося человека. Исследова­тели вновь обращают внимание на женский про­филь профессиональной заботы и пытаются выяснить, почему он сохраня­ется. И предлагают два объяснения: женская социализация, о которой мы уже говорили, и институ­циональные барьеры для мужчин.

Итак, в современном обществе забота многопрофильна и гибридна. Конкрет­ные практики заботы и ухода, которые выполняют профессионалы и не про­фес­сионалы, а просто мотивированные люди, различаются по критериям локальности, длительности, типа отношений и статуса. Но гендерный дисба­ланс в заботе сохраняется, и, самое главное, сохраняется дефицит заботы. Это четвертая тема, на которой мы сегодня остановимся.

Дефицит заботы осмысливается исследователями в количественных и каче­ственных категориях. Количественно речь идет о нехватке домашних ресурсов заботы, нехватке профессионалов заботы в учреждениях, то есть большая текучесть работников по уходу, постоянная тревога членов семьи, что они недостаточно внимания уделяют своим близким. Качественный ­аспект нехват­ки заботы проявляется в постоянно воспроизводящемся разрыве между потребностями тех, кто нуждается в заботе, и той помощью, которая им предо­ставляется на прак­тике. Дефицит заботы исследователь­­ница Арли Хохшильд называет глобальным похолоданием. Это метафора, конечно, по аналогии с глобальным потеплением. Вот это глобальное похолодание, нехватка человеческого тепла, пронизывает современное бюрократическое рыночное общество. Решения проблем социального похолодания всегда локальны, частичны и временны. Дефицит заботы распространяется как на домашнее пространство, так и на институциональную заботу, то есть учреждения и публичные институции.

Гендерные исследователи показывают, что глобальное похолодание становится эффектом крупных, макроструктурных изменений, затрагивающих жизнь всех членов общества. Что же это за макроизменения? Во-первых, массовая вовле­ченность женщин в сферу оплачиваемого труда сократила возможность для них осуществлять домашнюю заботу в тех масштабах, которые ожидаются в рамках традиционных представлений о женской роли. Позиция женщин меняется: они теперь совмещают домашние заботы с оплачиваемой занято­стью. Во-вторых, старые гендерные стереотипы не допускают мужчин к боль­шей вовлеченности в труд заботы, даже если они к этому стремятся. В-третьих, социальная политика приводит к тому, что учреждения, призванные помогать в заботе и уходе, не справляются с растущими потребностями в заботе. Особен­но это касается поддержки пожилых граждан. В-четвертых, глобальное старе­ние населения приводит к росту числа людей, нуждающихся в долго­срочной заботе и уходе на последнем этапе своей жизни. И в-пятых, рост одиноких домохозяйств и нуклеаризация семей приводит к тому, что число тех, кто может предоставить повседневный уход в семье, сокращается. В литературе дефицит заботы описывается в категориях кризиса или разрыва. Опять подчеркну: разрыва между потребностями в заботе и тем, как она осуществля­ется на практике.

Я приближаюсь к завершению лекции. Мы лишь обозначили тематическое поле гендерных исследований заботы. В завершение хотелось бы представить те ориентиры социально-политических и культурных изменений, которые предлагают исследователи независимо от того, какую заботу они изучают, кто является ее адресатом и кто ее исполняет.

Во-первых, труд человека, который осуществляет непосредственную заботу по уходу и удовлетворению потребностей зависимых других, должен получить признание в обществе. Качество жизни общества зависит от того, как в нем относятся к тому, кто ухаживает за слабыми, больными и в целом зависимыми.

Во-вторых, гендерные исследователи стремятся к тому, чтобы меняющиеся потребности зависимых людей тоже удовлетворялись, чтобы практики заботы не объективировали ее адресата, не лишали его голоса, не были навязанными извне, а способствовали максимальному сохранению независимости и свободы.

В-третьих, они считают опыт заботы не только нагрузкой, тяжелым трудом, который нужно сократить и облегчить, но и неотъемлемым условием челове­ческого существования. Человек, который не имеет опыта заботы о близком или дальнем, ставшем близким существе, человек, который не заботится сам, многое теряет: горизонты и смыслы его существования сужаются. Это не­возможно доказать научно, но вполне возможно предполо­жить, что даже продолжи­тель­ность жизни также сокращается у тех, кто ни о ком не заботится.

В-четвертых, гендерные исследования стремятся к тому, чтобы неизбежное неравенство между тем, кто заботится, и тем, кто является адресатом заботы, сокращалось, чтобы зависимый человек получил возможность выбрать помощь, в которой он нуждается. Ведь у него могут и должны быть альтер­нативы. Возможно, он предпочтет институцио­наль­ную заботу, возможно — домашнюю, родственную, возможно — оплачиваемого работника, приходящего к нему на дом. У него должна быть возможность выбора. В нашем обще­стве считается, что все предпочитают стареть у себя дома, но, возможно, это только потому, что институциональная забота в наших домах престарелых не только является холодной, но явно недостаточной.

В-пятых, исследователи настаивают на том, чтобы коммодификация и профес­сионализация заботы не делали ее бездушной и холодной. Прописанные в трудовых договорах стандарты услуг никогда не будут полностью соответ­ствовать потреб­ностям зависимого человека, который нуждается не только в материальном уходе, но в коммуника­ции, психоло­гической поддержке, личностном участии, человеческом тепле.

В-шестых, гендерные исследователи всегда поддерживают тренды снижения гендерных барьеров для повседневной заботы. Они стремятся к тому, чтобы мужчины могли приобщиться на рав­ных с женщинами к этому тяжелому, но столь необходимому для общества и отдельного человека труду. 

Проекты — Goethe-Institut Russland

© Tobias Schrank © Гёте Институт

Берлинале Блогеры 2022

72-й Берлинский международный кинофестиваль вновь состоится в кинозалах. Около 260 новых фильмов ожидают Берлинале-блогеров. В их подборке: рекомендации, тренды и истории, как создавались фильмы.

© Sixteen Miles Out on Unsplash

Видеодосье


Современная поэзия Германии

В наших видео «Онлайн-портреты современных немецких поэтов» и «Введение в поэтический слэм» российские и немецкие авторы размышляют о том, как развивается поэзия сегодня, насколько она востребована в цифровую эпоху, как живут поэтри-слэмеры в России и Германии, и ищут ответы на другие важные вопросы. 

© Гёте-Институт

Защита данных в Интернете


Data CTRL Centre

„Data CTRL Centre“ — проект Гёте-Института, посвященный медиаграмотности и защите данных в интернете. Его задача — побудить людей изменить свое отношение к персональным данным, конфиденциальным сведениям и любой другой информации в сети.

Дюрер. В фокусе

21 мая — день рождения самого известного немецкого художника Альбрехта Дюрера. К 550-летию художника Гёте-институт в Санкт-Петербурге готовит проект «Дюрер. В фокусе». Проект пройдет в рамках года Германии в России.

Подкаст


Подкаст «Сибирский модернизм»

Гёте-Институт в Новосибирске запускает серию подкастов об архитектурном модернизме в Сибири. В беседах с экспертами новосибирский художник и куратор Антон Карманов ищет ответ на вопрос, что такое сибирский модернизм и новосибирская архитектурная школа. Существуют ли они вообще, если да, то что их характеризует?

© LE MONDE diplomatique

Выставка


Le Monde diplomatique

LE MONDE diplomatique, крупная ежемесячная газета о международной политике, сегодня выходит на 20 языках. Немецкоязычная версия начала выходить в 1995 году, её издают ежедневная газета „taz“ и швейцарский еженедельник „WoZ“. В выпусках LE MONDE diplomatique можно встретить рисунки звезд альтернативного комикса и профессиональных художников-иллюстраторов, работы молодых талантов и уже известных художников. Приглашаем вас познакомиться с этой выставкой онлайн!

Фото: Jakob Owens, Unsplash.com

Кино


Всё о кино

Все самое интересное о кино: онлайн-киноклуб Гёте-Института, немецкие фильмы в библиотеке Onleihe, проект Goethe on Demand на Vimeo, короткометражные фильмы против цензуры, статьи о кино и многое другое.

Grafik: Dominik Wendland © Goethe-Institut New Delhi

Комиксы и путешествия


Graphic Travelogues

Путешествие с карандашом в руках: в рамках проекта Graphic Travelogues художники-комиксисты делятся своими впечатлениями из поездок по разным странам. Мы собрали в одном месте различные сокровища — от набросков графических романов и визуальных дневников до зарисовок из путешествий. Приглашаем вас вместе совершить особое путешествие, открыть для себя новые миры — с помощью комиксов!

Goethe-Institut / Foto Kira Chernova

Литература


ЧИТАЮЩИЙ ПЕТЕРБУРГ

«Читающий Петербург: выбираем лучшего зарубежного писателя» – инициатива библиотеки имени В. В. Маяковского, направленная на возрождение интереса петербуржцев к книге и чтению, а также на знакомство с творчеством современных зарубежных писателей. Проект реализуется в сотрудничестве с институтами культуры разных стран.

© Goethe Institut Moskau

Медиаграмотность


The Earth Is Flat — Kак читать медиа?

Гёте-Институт в Москве совместно с порталом COLTA.RU представляет новый проект “The Earth Is Flat – How to Read Media?”. Он адресован самым активным медиапотребителям – подросткам и молодым людям, а также медиаспециалистам, педагогам и всем, кто хочет лучше понимать медиа. 

Подкаст об экологии и культуре


ПОСЛЕзавтра

Подкаст о том, какие изменения происходят в области климата на нашей планете, как это отражается на различных экосистемах и нашей жизни, и о том, что можно сделать – в том числе, на уровне ежедневных действий.

© Goethe-Institut St. Petersburg

Документальное кино


DOKstories online

Шесть интервью с немецкими режиссёрами документальных фильмов
Мы считаем, что документальные фильмы стали особенно важным жанром в современном мире. Согласны? Тогда приглашаем посмотреть серию интервью на страничке DOKstories!

 

Онлайн-журнал


Kulturcafé

Видеожурнал Гёте-Института в России. Предлагаем вашему вниманию темы из сферы культурного обмена между Россией и Германией и видеоматериалы, подготовленные представителями культуры обеих стран.

© Amélie Losier

Антология


Три времени

Собрание из одиннадцати текстов авторов из России, Белоруссии и Украины, которые по приглашению Гёте-института приняли участие в литературном коллоквиуме в Берлине. 

Проблема маскулинности и её влияние на социализацию Текст научной статьи по специальности «Социологические науки»

Проблема маскулинности и её влияние на социализацию The problem of mascularity and its influence on socialization

Елкин Н.А.

Студент 1 курса, института национальной и мировой экономики, Самарский Государственный Экономический Университет,

РФ, г. Самара e-mail: [email protected]

Elkin N.

1st year student, Institute of national and world economy, Samara State University Of Economics Russia, Samara e-mail [email protected]

Научный руководитель Чеджемов Герман Асланбекович

Старший преподаватель Самарский Государственный экономический университет

РФ, г. Самара E- mаil: [email protected]

Scientific adviser Chedzhemov German Aslanbekovich

Senior Lecturer Samara State University of Economics Russia, Samara E- mail: [email protected]

Аннотация.

В данной статье поднимается проблема конфликта типичных мужских и женских проблем в обществе, дается определение маскулинности, раскрывается его значение, приводятся методы установления тендерных ролей в социуме. Определяются основные тендерные стереотипы у двух возрастных категорий:18-25 и старше 25 лет, путем проведения социологического опроса, по результатам которого проводится анализ самых популярных тендерных стереотипов и составляется три рейтинга: для возрастной категории 18-25 лет, для людей старше 25 лет и общий для обеих групп.

Annotation.

This article raises the problem of conflict between typical male and female problems in society, defines masculinity, reveals its significance, and provides methods for establishing gender roles in society. Identifies the main gender stereotypes in two age categories:18-25 and over 25 years, by conducting a sociological survey, which analyzes the most popular gender stereotypes, and is composed of three rating: for the age category 18-25 years, people over the age of 25 and the total for both groups.

Ключевые слова: маскулинность, социализация, социум, гендерная роль, гендерный стереотип, феминология.

Key words: masculinity, socialization, society, gender role, gender stereotype, feminology.

Современное общество сталкивается с конфликтом типичных мужских и женских ролей. В головах людей есть традиционный образ отца-добытчика и матери-хранительницы очага. И есть современный мир, в котором данные роли перестают быть актуальными. Следовательно, в обществе появляется процент людей, не разделяющих типичные гендерные роли.

Проблема изучения маскулинности и её влияния социализацию очень актуальна. Она заключается в том, что большинство современных исследований направлены на изучение феминологии, то есть роль и место женщин в современном обществе. Слабый пол всё чаще и чаще выступает за абсолютное равенство прав во всех

сферах. Женщины начинают постепенно осваивать мужские области жизнедеятельности, тем самым принижая статус мужчин.

Дамское сословие вторгается в исконно мужские области жизнедеятельности, что приводит к существенному понижению статуса мужчины в обществе.

Маскулинность — это категория, отражающая как психические, так и физиологические особенности, обозначаемые как мужские; комплекс ожиданий, которые детерминируют социальную практику тех или иных групп, объединённых по половому признаку2. Здесь важно понимать, что мужское поведение — это, прежде всего, поведение не женскоеЗ. То есть понятие маскулинности бессмысленно без противопоставления его феминности. Сам по себе набор этих свойств, которыми обладают мужчины, меняется. Быть мужчиной, быть маскулинным мужчиной- значит разные вещи в разное время. Главным принципом маскулинности по мнению И. С. Кона, является тот, согласно которому мужчина не должен походить на женщину, он всегда и везде остается хозяином положения. Настоящий мужчина грубоват и не стремится нравиться. Красота и изящность мужчины зачастую приводят к появлению подозрений в женственности и нетрадиционной сексуальной ориентации.

С юного возраста индивидам идет внушение традиционных гендерных ролей, типичных образов отца -добытчика и матери-хранительницы очага. Получая представление о феминном и маскулинном, ребёнок познает, каким образом необходимо вести себя в обществе в соответствии с социальными ожиданиями к своему полу и в итоге примеряет на себя гендерные роли и нормы. Эмпирические исследования показывают, что нормы и правила поведения в семье, отношения в ней представителей разных поколений, в особенности детей с родителями, крайне важны и иногда намного главнее иных объективных факторов, таких как, к примеру, формальный статус родителей, в формировании подрастающего поколения. Например, чем более традиционное поведение свойственно родителям, тем более традиционные взгляды демонстрируют и их дети.

Сходственно прочим гендерным категориям, «маскулинность» не располагает счастливо единственного нахождения и употребляется как для обозначения совокупности поведенческих и ненормальных особенностей, неотъемлемых мужикам отлично от женщин, аналогично маленькой культуры общества, совокупности общественных изображений о том, кем является мужчина, какие свойства ему приписываются. Кроме, континуум «маскулинность» применяется будто нормативный образчик «мужчинности», т. е. не для изображения средных черт реалистичных мужчин, а для вырабатывания манеры «настоящего» мужчины. Нормативный канон маскулинности, воспроизводимый в течение долгого времени, включает в качестве обязательных мужских черт «настоящего мужчины» четыре основные характеристики.

Во-первых, это избегание чего-либо женского: мужское и женское противопоставляются, женщины отличаются от мужчин не только по своим физиологическим, но и психологическим, культурным характеристикам. Во-вторых, недопустимость проявления слабости, в какой-то степени проявление жестокости и агрессивности.

В-третьих, нахождение всегда в соревновательной позиции; причем мужчина не только должен быть лучше женщин или стараться превосходить других мужчин, но и самого себя: сравнивать себя настоящего с собой прошлым, не довольствоваться полученным, а всегда стремиться к большему. В-четвертых, постоянная готовность к подтверждению своей позиции готовностью применить насилие.

Таким образом, получается, что пока существует нормативный канон маскулинности, мужской пол должен его придерживаться, и придерживаться с самого детства. Если ребенок начинает следовать образцу отца, он начинает становиться более ответственным, заботиться о семье, быть сильным, становиться вожаком. Именно с детства, начинает формироваться характер человека. Раннее эмоциональное отделение мальчиков от матери является ключевой характеристикой воспроизведения мальчишеского кодекса. Уже в старшем дошкольном

возрасте от мальчиков ждут проявлений «мужественности», их лишают эмоциональной поддержки. В итоге, во взрослом возрасте представителям мужского пола сложно выражать свои чувства и устанавливать близкие отношения как с партнером, так и с собственными детьми.

То общество, в котором мы живём, растём и развиваемся, влияет на наши взгляды и взаимоотношения с другими людьми. Меняются и взаимоотношений между представителями мужского пола, иначе говоря, получается смещение структуры гендерных отношений в обществе. Изначально, мужские взаимоотношения имели соревновательный характер и строились на чёткой иерархии. Но в современном обществе уже не отдаётся предпочтение более агрессивным и физически сильным мужчинам, ум и креатив являются более важным критерием. Так как общество очень быстро развивается, меняются и взгляды людей. Общество становится всё более гуманным и стремится к максимальной свободе, на этой почве изменяется и характер мужской сексуальности. Это и является ещё одной причиной гомосексуализма. На основе данных социологических исследований, можно сделать вывод, что молодые и образованные люди наиболее терпимы к гомосексуализму. Таким образом, даже сексуальная идентичность перестает быть нормативным признаком маскулинности.

Ещё одним методом установки нрава мужской социализации является перемена вуза, семьи и отношений в ней. Её влияние сравнимо с воздействием образования. Но в конце XX века влияние семьи стало ослабевать. Особенно заметно ослабление роли мужского воздействия. По сведениям частичной переписи населения, 1994 г., 20% русских семей с несовершеннолетними детьми были не полными и 19,6% всех детей рождены вне брака. Но, в тоже время, наличие мужского пола в семье не гарантирует его решающего воздействия на образование детей. По мнению российских и западных социологов, материнское воздействие в семье преобладает. Наибольшее влияние на воспитание детей также играет окружение ребенка, круг его сверстников, формальные и неформальные организации, в которые он входит.

В формальных организациях советского времени тон задавал женский пол. В 75 % школьных, комсомольских организаций руководителями были назначены представительницы прекрасной половины. Разрушение системы детских и подростковых организаций советского типа не привело к преобладанию мальчишек в свежих структурах формальных социальных объединений. Только неформальные объединения, «уличные» группы и фирмы позволяли мальчишкам, юношам показывать подчеркнутую маскулинность. Тем более детально это имеет место быть при исследовании молодежных групп асоциального направления: как правило, эти группы и в РФ, и на Западе демонстративно мизогинны.

Говоря о социализации мальчиков и девочек нельзя забывать о гендерных стереотипах, которые прививает нам общество. Гендерные стереотипы — это распространённые в обществе представления об особенностях и поведении представителей разных полов, в первую очередь мужчин и женщин.

Думаю, что каждому из нас с детства прививают определенные модели поведения: девочки должны играть в куклы, а мальчики в машинки, мальчики не должны плакать, девочки не ругаются матом и так далее. Данные стереотипы влияют на формирование личности ребенка. По моему мнению, гендерные стереотипы взрослого и молодого поколения претерпели изменения. Для подтверждения своей позиции мной был проведен социологический опрос сред и респондентов в возрасте 18-25 лет и старше 25 лет на тему: «Гендерные стереотипы о мужчинах». Респондентов попросили составить топ 5 стереотипов о мужчинах и поставить их в порядке уменьшения важности. В опросе приняло участие 62 человека: в возрасте 18-25 — 32 человека, в возрасте старше 25 лет — 30 человек.

Исходя из ответов 62 респондентов, был выявлен список основных стереотипов у мужчин:

1. Мужчина должен платить за женщину в кафе

2. Мужчины полигамны, и женщины должны с этим смириться

3. Мужчины справляются с руководящими должностями лучше, чем женщины

4. Мужчины не плачут

5. Мужчина — главный добытчик в семье

6. Мужчины не готовы ухаживать за детьми

7. Мужчины более агрессивны

8. Мужчины реже сопереживают

9. Мужчинам важнее карьера, чем семья

10. Дружбы между мужчиной и женщиной не существует

11. Мужчины водят лучше, чем женщины

12. Мужчины не умеют готовить

Далее по результатам составленных рейтингов каждого из участников опроса мной были составлены следующие рейтинги стереотипов:

• Респонденты в возрасте 18-25 лет:

1. Мужчины не умеют готовить

2. Мужчины не готовы ухаживать за детьми

3. Мужчинам карьера важнее чем семья

4. Мужчины полигамны

5. Мужчина должен платить за женщину в кафе.

• Респонденты старше 25 лет:

1. Мужчины полигамны

2. Дружбы между мужчинами и женщинами не существует

3. Мужчины не умеют готовить

4. Мужчина — главный добытчик в семье

5. Мужчины не готовы ухаживать за детьми

Таким образом, анализируя два полученных рейтинга, можно сделать следующие выводы:

— С неумением мужчин готовить согласны обе возрастные категории

— Также обе категории принимают тот факт, что мужчины не готовы ухаживать за детьми и для них карьера важнее, чем семья

— Полигамность мужчин также не оспаривается опрошенными

— Старшее поколение считает, что дружбы между мужчиной и женщиной не существует (30), однако в рейтингах молодежи такой стереотип даже не появлялся, то же самое касается того, что мужчина — главный добытчик в семье.

Группируя и выводя среднее значение положений в рейтинге, мной был составлен следующий список стереотипов:

1. Мужчины не умеют готовить

2. Мужчины полигамны

3. Мужчины не готовы ухаживать за детьми

4. Мужчина должен платить за женщину в кафе

5. Мужчины не плачут

Итак, подводя итог вышесказанному, можно сделать вывод, что социализация подростков подтверждает изменение характера и типов формирования маскулинности.

Список используемой литературы:

1 https://moluch.rU/archive/116/31407/

2 https://www.colta.ru/articles/specials/23230-maskulinnost-dlya-chaynikov-lektsiya-1-zachem-izuchat-maskulinnost

3https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B0%D1%81%D0%BA%D1%83%D0%BB%D0%B8%D0%B В%В0%ВВ%В0%ВЕ%В1%81%В1%82%Б1%8С

4 Абрамова М. О., Сухушина Е. В., Рыкун А. Ю. Воспроизводство маскулинности: семья как основной агент социализации: Вестник Томского государственного университета. 2014. № 41

5 Хитрук Е. Б. Мальчик vs мужчина: социально-философский анализ проблемы мужской социализации: Вестник Томского государственного университета. 2014. № 387. С. 61-68

В поисках икигая — Блог Татьяны Гайдук — LiveJournal

Недавно мой драгоценный супруг познакомил меня с новым словом: икигай. Мне, как любителю всего японского, некогда изучавшему японский язык, стало стыдно, что я прежде не была знакома с этим понятием.

Словарь японских терминов дает такую интерпретацию этого слова:

生き甲斐 – дословно: то, ради чего стоит жить; нечто очень важноеА Википедия говорит об этом понятии ровно следующее:

«Икигай (япон. 生甲斐) — это смысл жизни или какая-то значимая, весомая причина, которая заставляет человека просыпаться по утрам, и открытие которой приносит удовлетворение и придает большей значимости и наполненности человеческой жизни.


Данное понятие получило распространение в результате исследований «голубых зон» Деном Бутнером, в ходе которых он выявлял причины долгожительства в различных уголках Земли.

Икигай (предназначение + реализация) всегда находится на пересечении 4-х сфер: люблю делать, умею делать, мне за это платят, это нужно людям/миру.

Понятие Икигай свойственно жителям Окинавы, и, по авторитетному мнению исследователя, в том числе и наличие этого свойства способствует увеличению продолжительности жизни этих людей. Почти каждый японец на Окинаве знает свой «икигай» и живет в соответствии с ним. В западных сообществах существуют аналоги понятия икигай, такие как — предназначение или реализация. Однако они чаще являются скорее плодом умственной деятельности и духовных поисков, в отличие от икигай у японцев, который является неотъемлемой частью жизни.

Икигай находится на пересечении 4-х больших сфер жизни:

• что человек любит делать;

• что человек умеет делать;

• что нужно людям;

• за что человеку платят деньги.

Наличие икигай в жизни человека привносит в его жизнь смысл и содержание, а в результате уверенность и удовлетворенность. Отсутствие хотя бы одной из 4-х упомянутых сфер не дает той полноты и удовлетворенности, к которой люди стремятся.

Приблизительным аналогом понятия «икигай» в западном обществе является понятие «Предназначение», смысл которого состоит в том, что у каждого отдельного человека или у людей вообще существует некая (возможно, высшая) миссия или смысл жизни, ради реализации которого человек родился и живет».По-моему, икигай — это совершенно гениальное понятие, которое очень точно определяет то, что ищет, скорее всего, каждый из нас: ту золотую середину, когда твое дело будет не только удовлетворять тебя, принося желаемый доход, но и помогать другим людям. В работе ведь зачастую приходится выбирать: заниматься порой нелюбимым делом, но получать за это какие-то деньги. Или наоборот, работать на голом энтузиазме, а в кармане при этом – шаром покати.Могу сказать, что на недавней моей офисной работе никакого икигая я не ощущала. Казалось бы: достойная зарплата, приличная фирма, я делала то, что умею, применяла на практике свой немецкий язык, который так долго и упорно изучала сначала в школе, потом в университете, а чувство удовлетворения ко мне так и не приходило. Со временем я сумела себя убедить, что это не самый плохой для меня вариант, и как-то даже внутренне успокоилась, но тут вдруг жизнь все перевернула с ног на голову.Теперь я в поисках такого дела, которое я буду знать, уметь, любить, и которое смогло бы помогать и приносить пользу другим людям. А если оно еще и вознаграждаться будет – так это просто праздник какой-то! Быть может, вы решите, что искать свой икигай в 32 поздновато: как-то один знакомый сказал мне, что пора бы уже определиться, чем я планирую заниматься в будущем (мне на тот момент было 18 лет). И вот прошли годы, а я вновь оказалась перед самым важным, возможно, вопросом в своей жизни: кто я и зачем я.Ответа я пока не знаю. И мне стыдно, если честно.

А вы нашли свой икигай?

Группа компаний ИНФРА-М

Историческое развитие и особенности культуры того или иного общества формируют определенные гендерные представления, которые оказывают непосредственное влияние на поведение человека в социуме. То есть гендерные представления – это определенные утверждения и объяснения ролей и статусных позиций мужчин и женщин в различных социальных условиях.

Характер социально-экономического развития современного общества зачастую меняет представления о мужских и женских качествах, о ролях, которые мужчины и женщины должны выполнять в социуме.

Меняющаяся система гендерных ролей накладывает отпечаток на традицион­ные психологические различия между полами, уменьшая или стирая грани между ними. В результате чего образы маскулинности и феминности становятся в меньшей степени поляр­ными и однозначными, чем ранее.

Традиционные маскулинные и феминные черты, которые были характерны для мужчин и женщин соответственно, переплетаются с современными, в результате чего появляется возможность и необходимость полнее чем раньше учитывать многообразие индивидуальных ва­риаций.

Гендер является одной из важных категорий социальной жизни человека, и это проявляется в повседневной жизнедеятельности. Набор поведенческих норм и ожиданий, а также типичных желательных и нежелательных характеристик, предъявляемый к представителям одного пола, значительно отличается от требований к другому полу. Для этого используются специальные термины и слова, по-разному описывающие мальчиков и девочек, мужчин и женщин: мужчина – уверенный в себе, надежный, серьезный, важный; женщина – добрая, аккуратная, чувствительная, покладистая. Все это находит свое отражение в гендерных стереотипах – особых формах проявления общественного сознания.

Несмотря на то что многие современные социальные стандарты, нор­мы и ценности становятся более гибкими, наличие гендерных стерео­типов до сих пор является одной из главных их характеристик; общество достаточно стойко воспроизводит стереотипы прошлого, несмотря на происходящие в социуме изменения. В связи с этим пред­ставляется необходимой диагностика и изучение гендер­ных стереотипов как внешнего проявления гендерной идентичности.

Изучением категорий гендера и гендерных стереотипов занимались как зарубежные, так и отечественные ученые. Большой вклад в разработку методологических подходов и становление гендерной теории внесли такие зарубежные исследователи, как: С. Бем, Ш. Берн, С. де Бовуар, Э. Гидденс, Р. Коннел, М. Мид, Р. Столлер, Э. Фи, Р. Унгер, Б. Уокер и др.

Среди отечественных ученых можно выделить таких авторов, как: О.А. Воронина, Е.А. Здравомыслова, Е.П. Ильин, С.А. Ильиных, И.С. Клёцина, М.М. Малышева, Е.Б. Мезенцева,  Н.Л. Пушкарева, Н.М. Римашевская, Г.Г. Силласте, О.А. Хасбулатова, З.А. Хоткина и др.

В их работах подчеркивается необходимость понимания  различий между такими понятиями, как «пол» и «гендер», которые в современной психологии и социологии не являются тождественными. В частности, «пол» – это различия мужчин и женщин на физиологическом уровне, которые включают первичные и вторичные половые признаки, гормоны и хромосомы, определяющие эти характеристики [3, с. 14].

Гендер – это одновременно и продукт, и процесс. Гендер как продукт – это сложившаяся в общественном и индивидуальном сознании система гендерных представлений, норм, ролей. Гендер как процесс включает действия, ощущения, чувства и мысли, связанные с восприятием человеком себя как представителя своего пола, и которые нормируются одобрением или осуждением со стороны общества [6]. То есть данный термин трактует не сколько «социальный пол», сколько то, как в обществе ограничивают поло-ролевой контекст (профессии, образ жизни) мужчин и женщин.

Из-за резкой дифференциации складываются гендерные стереотипы, такие как: «настоящие мужчины никогда не плачут», «место женщины на кухне», «девушкам достаточно удачно выйти замуж» и так далее. Действительно, мужчины и женщины имеют отличия во многих сферах – в познавательном развитии, в физиологическом становлении, в составе ума, в привычках, волевой и эмоциональной сфере. Следовательно, в тех или иных ситуациях они действуют по-разному.

Гендерные стереотипы – это социально конструируемые категории «маскулинность» и «фемининность», которые подтверждаются различным, в зависимости от пола, поведением, различным распределением мужчин и женщин внутри социальных ролей и статусов; и которые поддерживается психологическими потребностями человека вести себя в социально желаемой манере и ощущать свою целостность, непротиворечивость [9].

Гендерные стереотипы – это устойчивые для данного общества в данный исторический период представления о различиях между мужчинами и женщинами [5]. Как «повседневные “фактичности”» [4, с. 10], гендерные стереотипы, культурно укоренившись, не могут быть критически оценены содержательно в ином ключе.

Еще одно определение даёт автор книги «Гендерная психология» Шон Меган Берн: под гендерными стереотипами понимаются «стандартизованные представления о моделях поведения и чертах характера, соответствующие понятиям «мужское» и «женское»» [1, с. 16].

Итак, понятие «гендерные стереотипы» подразумевает, во-первых, качества и характеристики, с помощью которых обычно описываются мужчины и женщины. Во-вторых, в гендерных стереотипах содержатся нормативные образцы поведения, традиционно приписываемые лицам мужского или женского пола. В-третьих, в гендерных стереотипах  отражены обобщенные мнения, суждения, представления людей о том, чем же отличаются друг от друга мужчины и женщины. И, наконец, в-четвертых, гендерные стереотипы зависят от культурного контекста и той среды, в которой они находят свое применение.

Важность выявления особенностей проявления гендерных стереотипов у юношей и девушек в период студенчества обусловлена тем, что в недалеком будущем гендерные установки сегодняшней студенческой молодежи станут доминирующими в социокультурном пространстве общества.

Кроме этого студенты – это «социально и творчески активная, обладающая выраженной инновационной восприимчивостью часть молодежи, нередко служащая примером для остальных ее групп» [8, с. 4].

Исследование на соответствие гендерным стереотипам было проведено с помощью  методики «Я – женщина / мужчина» [2]. Эта методика состоит из девяти незаконченных предложений, которые испытуемым предлагалось продолжить.

Респондентами выступали студенты-юноши (112 чел.) и студенты-девушки (125 чел.) пензенских вузов в возрасте от 18 лет до 21 года.

Цель исследования – выявить особенности проявления гендерных стереотипов у юношей и девушек в период студенчества, а также определить соответствие / несоответствие гендерным стереотипам современных юношей и девушек.

Отвечая на вопрос: «Я мужчина/женщина, потому что…», – большинство девушек (60%) и юношей (40%) отмечают, что «родились таковыми», «такими создал бог», «так звезды сошлись» и т.д. При этом 20% респондентов мужского пола замечают: «…потому, что я силен». То есть большинство студентов позиционируют разделение на мужчин и женщин с точки зрения биологических и физиологических различий, а не социальных качеств и свойств.

Справедливости ради, надо отметить, что 36% юношей всё же рассматривают социальные качества, как основополагающие, с точки зрения гендерных различий. Они ответили: «Я мужчина потому, что беру на себя ответственность». 

Гендерных стереотипных представлений у студенток – единицы («я женственна»), упоминание исключительно женской функции («возможность родить») – тоже единицы.

На вопрос: «Я – мужчина/женщина и хочу, чтобы…», – были получены следующие ответы. Чуть более 1/3 части юношей отмечают, что хотят: «…чтобы все было, по-моему» (32%). И примерно половина опрошенных девушек хотят, «чтобы их уважали» (48%). Из этих ответов видно, что уже в период студенчества проявляется большая разница в поставленных приоритетах у юношей и девушек, которая затем переносится и во взрослую жизнь.

Прослеживается подтверждение существующих гендерных стереотипов о том, что мужчины властные, стремящиеся всегда быть лидерами. Женщины, разрушая существующие стереотипы, делают все возможное, чтобы их мнение ценили и уважали, борются за равноправие полов. Однако высокая доля юношей, невзирая на стереотипы, хотели, чтобы их любили (такой ответ дали 12% юношей и 16% девушек), ценили (28% юношей и 24% девушек) и не предавали (8% юношей и 16% девушек). Ответы на данный вопрос свидетельствуют о том, что в современном обществе женщины приобретают черты маскулиности, а мужчинам, порой, свойственны феминные черты.

К числу гендерных стереотипов относятся такие ответы девушек, как: «хочу, чтобы у меня были дети», «счастливая семья» и т.п.

Анализ ответов на вопрос: «Я мужчина/женщина и для меня…», – показал, что 36% девушкам важно семейное благополучие, а 36% парням важна их гордость. Данные ответы также подтверждают существующие стереотипы мужского и женского мышления: мужчины сконцентрированы на том, чтобы доказать свою состоятельность и сохранить свою честь и достоинство; а у девушек прослеживается яркая выраженная привязанность к семье, к дому. Подтверждается устоявшийся стереотип о том, что девушка (женщина) – это хранительница домашнего очага, заботливая мать и жена, хорошая домохозяйка. Но при этом следует заметить, что не все девушки придерживаются данной позиции: 24% студенток хотят реализовать себя в профессиональном плане, найти свое признание.

Также надо отметить, что наряду с парнями, девушки тоже давали ответ: «…нет ничего невозможного», и это была далеко не самая малочисленная группа ответов, хотя оценка их стереотипности была низкой.

Ответы на вопрос: «Я мужчина/женщина и не терплю, когда…», – показали, что большинство юношей (44%) и девушек (68%) одинаково негативно относятся к лжи, хамству, неуважению. При этом 24% респондентов мужского пола отмечают, что для них неприемлемо, когда «обижают слабых»; и «все идет не по плану» (24%). Также юноши говорят, что не терпят несправедливости в разных проявлениях, но при этом упоминаемая несправедливость чаще абстрактна («нехорошо, когда сильный слабого обижает») или наоборот, очень субъективна («мне не нравится, когда делают то, что мне не нравится»). А респонденты женского пола отмечают, что не будут терпеть предательства (16%) и критики (16%).

Анализ ответов на вопрос: «Я мужчина/женщина и могу…», – показал, что 32% девушек считают, что могут всё, что захотят; 48% парней отмечают, что могут всё. Несмотря на то, что прослеживается некая схожесть в ответах, все же смысл в высказываниях девушек и юношей разный. Девушки позиционируют себя готовыми на всё, чтобы реализовать все свои желания и мечты, парни же скорее отмечают, что могут действовать даже если не всегда желают этого делать, но готовы если это необходимо. Также следует отметить, что в ответах девушек на данный вопрос присутствовала уверенно оцениваемая как стереотипная группа утверждений: «могу капризничать» (20%), «могу быть чувственной» (20%), «могу родить ребенка» (8%), «могу создавать уют и счастливую атмосферу». В ответах присутствует эмоциональная окраска и природное предназначение, что в принципе свойственно женщинам. У парней на втором месте были ответы, которые  продолжают мысль о том, что для них «нет ничего невозможного»: «могу сделать мир лучше», «могу защитить», «могу свернуть горы» и «помочь девушкам».

Ответы на вопрос: «Я мужчина/женщина и рад(-а), когда…», –  позволили выяснить, что большая часть юношей (48%) отмечают, что рады, когда все под их контролем. Это говорит о том, что мужчине сложно доверяться другим, поэтому они все контролируют. В стереотипном представлении маскулинности приписываются «активно-творческие» характеристики, такие как доминантность, уверенность в себе, способность к лидерству. Преобладающему большинству женщин (62%) радость приносит то, что им уделяют знаки внимания и одобрения («меня балуют», «мне дарят подарки» т.д.), доверяют, а также счастье и благополучие их семьи (16%). Феминность, наоборот, рассматривается как «пассивно-репродуктивное начало», что проявляется в экспрессивных личностных характеристиках, как зависимость, тревожность, эмоциональность. Как видно из результатов исследования, у современных юношей и девушек разные представления о том, что же им приносит радость и счастье.   

Седьмой вопрос исследования: «Я мужчина/женщина и знаю, что…», – выявил, что 24% девушек знают, что «всё будет хорошо», и 40% юношей знают, что «всё возможно». Здесь можно отметить, что мужчины уверены в собственных силах, а женщины отличаются ощущением счастья и позитивным настроем. Большинство «я знаю…» – общефилософские; тут важны отдельные высказывания насчёт неравноправия («без нас мужчины не справятся», «я всегда права» и т.д.).

Анализируя ответы на вопрос: «Я мужчина/женщина опечален(-а) тем, что…», – можно констатировать, что респондентов женского пола печалит: «жестокость людей» (36%), существующая в общества дискриминация по половому признаку (32%), неоправданные надежды и поражения (32%). То есть девушки видят некую агрессию в их сторону, отсутствие равенства между мужчинами и женщинами и стараются ее преодолеть.

Респонденты мужского пола печалятся от того, что «не всегда и не все планы осуществляются», и что «в XXI веке мужчины начали сдавать свои позиции».

На заключительный вопрос исследования: «Я мужчина/женщина и делаю…», – и юноши, и девушки отвечали: «делаю, что хочу». Единичные ответы юношей касались карьеры (делаю «всё, что необходимо для карьеры», «всё возможное, чтобы добиться чего-то в этой жизни»). На втором месте у девушек такие ответы, как: делаю «всё, чтобы быть настоящей женщиной» или «всё возможное, чтобы не потерять женственность». «Типично женская» работа упоминалась лишь пару раз, зато она считалась максимально стереотипным ответом, «типично мужская» работа (в стиле «забиваю гвоздь» или хотя бы «бреюсь») вообще не упоминалась.

Таким образом, на основе анализа полученных в ходе исследования данных можно сделать вывод, что у современных юношей и девушек остаются некоторые гендерные стереотипы по идентификации себя по половому признаку. Следовательно, гендерный стереотип является неотъемлемым атрибутом повседневного мышления индивидов в социальной общественности и касается практически всех сторон жизнедеятельности мужчин и женщин.

Здесь необходимо отметить, что и в науку, и в сознание современных людей всё больше проникает понимание того, что стереотипы не являются природными, а создаются обществом и функционируют в обществе. В зависимости от социальных или экономических изменений в обществе изменяется и социальное положение мужчины и женщины, модели поведения и взаимодействия полов, а также традиционные представления о мужественности и женственности, т.е. изменяются и гендерные стереотипы. В ходе такой трансформации могут происходить качественные или количественные изменения в типично мужском образе (набор черт, связанных с социально неограничивающим стилем поведения, компетенцией, рациональными способностями, активностью и эффективностью) и типично женском (ряд черт, связанных с социальными и коммуникативными умениями, с теплотой и эмоциональной поддержкой).

Если в целом обобщить результаты, то получается следующее: в диапазон полного соответствия гендерным стереотипам попали 20% девушек и 37% юношей. В диапазон частичного соответствия гендерным стереотипам относятся 65% девушек и 63% юношей. Несоответствие гендерным стереотипам было выявлено в ответах 15% девушек. Полного несоответствия гендерным стереотипам в ответах юношей выявлено не было.

Такие результаты дают возможность говорить о том, что женский гендерный образ претерпевает сравнительно большие изменения, чем мужской. Некоторые из личностных характеристик, ранее считавшихся традиционно мужскими, сейчас относят к общечеловеческим (и юноши и девушки). Например, такие качества, как честолюбивый, деятельный, общительный. Такой характер гендерных трансформаций может быть связан с массовым включением женщин в различные сферы общественной жизни, освоением ими новых занятий и видов общественной деятельности, что позволяет им успешно конкурировать с мужчинами [7, с. 91].

В заключение можно сделать вывод, что проблема развития гендерно-половой идентичности в студенческом возрасте требует дальнейшего внимания со стороны исследователей. Внедрение в образовательный процесс программ (семинары, тренинги, методы активного обучения), целью которых является обучение студентов особенностям взаимодействия между полами, а также принятие или непринятие своих гендерно-половых ролей, будет способствовать развитию личности и индивидуальности каждого студента, независимо от его половой принадлежности.

что значит, как правильно носить

Представители старшего поколения зачастую считают серьги исключительно женским украшением, а наличие оных у представителей сильного пола квалифицируют чуть ли не как откровенное признание в нетрадиционной ориентации. При этом они ссылаются на некие традиции и каноны, запрещающие мужчинам носить сережки.

Давайте разберемся, насколько это утверждение близко к истине и что значит серьга в левом или правом ухе у представителя сильной половины человечества на самом деле.

Историко-культурная справка

Традиция ношения серег мужчинами уходит корнями в седую старину: по самым скромным подсчетам, ей не менее пяти тысячелетий. Во всяком случае, об этом свидетельствуют находки, относящиеся к эпохам расцвета Древнего Египта, Месопотамии, Рима и других государств, давно канувших в Лету.

Многие историки утверждают, что изначально серьги были как раз мужским украшением. Дамы начали носить их значительно позже.

В Древнем Египте ношение серег было исключительно привилегией фараонов. Не гнушались подобных украшений и правители Вавилона, а также гордые и маскулинные индейцы. До наших дней дошли барельефы, изображающие знатных финикийцев и их многочисленных богов – и тоже с сережками в ушах. Подобные материальные свидетельства обожания серег мужчинами нашли при раскопках в Китае и Индии.

Индийский царь Акбар

А вот в Древней Греции и Риме сережки носили исключительно рабы. Кстати, там весьма толерантно относились к гомосексуальным связям, и многих смазливых мальчишек с детства готовили к проституции. Им сережки и косметика были положены «по штату».

В Средневековье мужские серьги то переживали истинный бум, то забвение, вызванное запретами церкви. Причем носили их все представители сильного пола, желающие пофорсить перед дамами, вне зависимости от сословия. Правда, у простолюдинов серьги были попроще, нежели у знати.

Суеверные и космополитичные цыгане придавали мужским серьгам огромное значение. Обычно серьгу в ухо вдевали мальчику, родившемуся после смерти предыдущего ребенка – это и оберег, и память об усопшем.

Во все века сережками украшали себя мореходы, причем не только пираты и каперы, но и мирные корабелы. У пиратов существовала традиция новой серьгой помечать каждый взятый корабль. У простых же моряков подобное украшение знаменовало пересечение экватора и давало право по-хозяйски класть ноги на стол в любом портовом кабаке мира и бесплатную кружку доброго рому в придачу.

А что на Руси?

Ношение серег мужчинами для древних славян тоже было в порядке вещей. Сохранились документальные описания нескольких древнерусских князей (в том числе, и Святослава), где встречаются упоминания о серьгах. Такие украшения-обереги в дохристианскую эпоху были весьма популярны и именовались «одинцами». Кстати, изготавливали их женщины!

Во времена Петра I серьги были в моде у непривилегированных слоев населения – знать-то носила парики с длинными «локонами». А вот с приходом к правлению матушки Елизаветы парики значительно укоротились, и сережки вновь засверкали в ушах придворных модников.

Во время правления императора Павла I появилась традиция носить серьги у военных. Их снимали с себя зазнобы воинов и вдевали любимым в уши. Считалось, что такая сережка убережет в битве и поможет сохранить верность избраннице.

Наиболее близкий к нам в историческом плане пример – серьги донского казачества. Серьгу в левом ухе носил единственный сын матери-вдовы, в правом – один сын, но из полной семьи (отец-мать, причем могли быть и сестры). А если серьги красовались на обоих ушах казака – значит, он последний мужчина в роду. Командиры старались беречь «украшенных» воинов, а товарищи прикрывали им спины в суровых сечах.

Серебряная серьга в каталоге SUNLIGHT

Казаки носили (и теперь носят) преимущественно крупные серебряные серьги в форме полумесяца с обережными знаками и символикой оружия. Формой они перекликаются с традиционными женскими Лунницами и служат эффективными оберегами, наполненными мощной энергетикой Рода.

В каком ухе мужчины носят серьгу?

Современная мода на мужские серьги начала победное шествие по планете в 80-х годах минувшего столетия и с тех пор не сходит с подиумов. Мальчики с сережками в ушах нынче не редкость в любой части мира. Носят их и представители сильного пола зрелого возраста, но значительно реже.

Если сын в возрасте бунтаря горит желанием проколоть ухо, не стоит ему препятствовать. В 99% парни поступают по-своему, так что вы, скорее всего, все равно увидите собственного отпрыска с украшением в ухе. Причем проколет он его наверняка в антисанитарных условиях, обычной швейной иглой (дай бог, если догадается продезинфицировать!), при помощи друзей.

В данном случае лучше пойти на компромисс и дать ребенку то, что он все равно возьмет сам, но в наихудшем варианте. Наименее болезненный вариант – уговорить юного бунтаря на клипсы: уши прокалывать не нужно, а визуальный эффект идентичный.

Серебряная серьга с фианитами (перейти в каталог SUNLIGHT)

Если дитя не соглашается на щадящую альтернативу, лучше пойти с ним в салон и проколоть мочку уха у специалиста. Затем стоит доверить выбор украшения его будущему носителю. Ну и что, что вам не нравится массивный череп или крест в ухе мальчишки – носить-то украшение не вам? Тем более, что в большинстве случаев с возрастом парни сами отказываются от подобных украшений. А если не отказываются, так тому и быть – это уже выбор взрослого человека.

Прокол от медицинской иглы вскоре становится незаметным и ничем не напоминает о бурной юности мужчины. А вот «тоннели», остромодные несколько лет назад, оставляют после себя огромные отверстия. Чтобы избавиться от них, потребуется сложная и дорогостоящая операция.

В левом ухе

Серьгу в левом ухе носит подавляющее большинство мужчин, в принципе тяготеющих к подобным украшениям. Они преследуют различные цели:

  • выделиться из толпы и подчеркнуть собственную индивидуальность;
  • обратить на себя внимание представительниц противоположного пола;
  • обозначить принадлежность к определенной субкультуре или творческой профессии.

Серьга в левом ухе означает, что перед вами творческая личность или этакий бунтарь, презирающий догмы и условности. А может, она знаменует некий переломный этап в жизни.

Парню можно носить серьгу в левом ухе, невзирая на мнение толпы. Как правило, этот человек и сам не может мотивировать собственный выбор – ему так просто нравится, он считает это красивым. И он недалек от истины: тому же Харрисону Форду такое украшение лишь добавляет брутальной сексуальности.

В правом ухе

Еще лет 30-40 назад любая серьга у представителя сильной половины человечества расценивалась как признание в нетрадиционной сексуальной ориентации. Сейчас только серьга в правом ухе считается своеобразным невербальным каминг-аутом. Например, сэр Элтон Джон украсил таким образом именно правое ухо.

Стальные серьги с черепом (перейти в каталог SUNLIGHT)

Тем не менее, за догму это утверждение принимать нельзя. Так сложилось преимущественно на постсоветском пространстве. В европейских странах украшения носят, как заблагорассудится, да и мало кто обращает внимание на подобные знаки. Разумеется, кроме тех, для кого они напрямую предназначены.

В обоих ушах

А вот украшать подобным образом оба уха мужчины не особенно стремятся. Пройдитесь по городу и увидите: процент «двухсережных» мачо уверенно стремится к абсолютному минимуму.

Как правило, мужчин с такими украшениями можно встретить либо среди представителей сексуальных меньшинств, либо среди селебретиз, которым это просто нравится и на пересуды общества им откровенно наплевать.

С серьгами в двух ушах щеголяют многие медийные персоны. Это Джонни Депп, причем не только в роли Джека Воробья, но и в повседневной жизни, Уилл Смит, Дэвид Бэкхем. Ни одного из них не упрекнешь в недостатке маскулинности и женского внимания!

Виды мужских сережек

Как правило, мужские серьги менее ярки и вызывающи, нежели женские. Но это не обязательное правило: Гарик Сукачев, например, предпочитает массивный цыганский вариант. Однако с деловым костюмом огромные кольца или череп, свисающий до плеча, будут смотреться странно. Так что главное требование – сочетаемость с основным луком.

Среди представителей сильного пола наиболее популярны:

  • Пусеты. Серьги-гвоздики смотрятся наиболее элегантно и стилистически нейтрально. Ими можно дополнить любой аутфит, вплоть до строгого делового стиля. Более провокационно, но невероятно эффектно, смотрятся пусеты с драгоценными камнями. Обратите внимание, как гармонирует гвоздик с бриллиантом с обликом Криштиану Роналду.
Золотые серьги с бриллиантами (перейти в каталог SUNLIGHT)
  • Кольца. В данном случае принципиальное значение имеет размер и дизайн колец. Маленькие серебряные колечки тяготеют к универсальности, во всяком случае для всех проявлений кэжуал – идеальный вариант. Кольца покрупнее – это уже вариант для вечеринки либо лука неформала-бунтаря.
  • Висячие серьги. Крупные висячие серьги мужчины носят редко: сказываются традиционные вкусы и исконно мужское стремление к комфорту и универсальности. Даже убежденный байкер или гот вряд ли будет носить длинную тяжелую серьгу постоянно – это попросту неудобно. Но вот для посещения тусовки единомышленников – здорово!
  • Клипсы. В большинстве случаев, клипсы могут полностью заменить серьги. Если их правильно подобрать, давление на мочку практически не ощущается.
  • Магниты. С одной стороны мочки – сережка из медицинской стали, с камешком или без оного, с другой – удерживающий ее магнитик. Кстати, нетравматичная альтернатива имеется и у «тоннелей» – плаги на магнитах.

Не стоит стесняться в средствах самовыражения – многие дамы действительно считают мужчин с серьгами неотразимыми. Но главное – чтобы украшение нравилось собственно его обладателю и гармонировало с его образом неотразимого мачо!

Tough Guise — Насилие, СМИ и кризис мужественности, Лонг-Бич, Калифорния — Prevent Connect Wiki

Жесткий облик: насилие, СМИ и кризис мужественности, Лонг-Бич, Калифорния
Контактное лицо: Джексон Кац
Номер телефона: (562) 997-3953
Электронная почта: [email protected]
Веб-сайт: http://www.jacksonkatz.com
Ключевые слова: (1) смешанный пол и только мужчины; (2) школьный и студенческий возраст и взрослые; (3) расово разнообразный; (4) университет, школа и общественные места; (5) видео и учебное пособие; (6) несколько сеансов или однократная презентация
Обслуживаемое население
Этот информационный инструмент был разработан для учащихся средних школ и колледжей.Он также часто используется в программах помощи тем, кто наносит оскорбления, в программах по работе с насилием в семье и сексуальных домогательствах и в других общественных местах.
Средство, используемое для передачи сообщения
«Жесткая маска: насилие, средства массовой информации и кризис мужественности» — это обучающее видео, которое используется вместе с 22-страничным учебным пособием. Существует версия видео для средней школы продолжительностью 57 минут и версия для колледжа продолжительностью 82 минуты. Видео и руководство используются многочисленными школами и агентствами по всей стране и часто состоят из нескольких занятий.Информация по этим пунктам доступна на веб-сайте г-на Каца.
Цели, задачи и желаемые результаты
В этой программе проводится анализ взаимосвязи между средствами массовой информации, мужественностью и насилием. Цели включают повышение осведомленности о влиянии СМИ на увековечивание культурных норм мужественности и насилия и предоставление участникам аналитических инструментов для понимания того, как работают СМИ.
Теоретическая/научная основа подхода
Эта программа основана на предыдущих исследованиях, иллюстрирующих влияние СМИ на социальные нормы.
Уровень оценки
Различные агентства и школы, использующие программу по всей стране, проводят различные уровни оценки. Большая часть оценки была ограничена базовым предварительным и последующим тестированием.
Вместимость персонала
Г-н Кац предоставляет видео и учебное пособие на своем веб-сайте, а также другие ресурсы, такие как видеоролики «Борьба с мужественностью» и «Бутылочка». Г-н Кац также помог разработать программу «Наставники в предотвращении насилия» (MVP) и путешествует по стране, обсуждая проблемы мужественности и насилия.

Кризис современной маскулинности | Книги

Вечером 30 января 1948 года, через пять месяцев после обретения независимости и раздела Индии, Мохандас Карамчанд Ганди шел на молитвенное собрание в свой временный дом в Нью-Дели, когда в него выстрелили три раза в упор. Он упал и умер мгновенно. Его убийцей, которого первоначально опасались за то, что он мусульманин, оказался Натурам Годзе, индуистский брамин из западной Индии. Годзе, не предпринявший попытки к бегству, заявил в суде, что чувствует себя обязанным убить Ганди, поскольку лидер своей женственной политикой кастрирует индуистскую нацию – в частности, своей щедростью по отношению к мусульманам.Годзе — герой сегодня в Индии, полностью преобразованной индуистскими шовинистами — Индии, в которой «Майн Кампф » является бестселлером, политическое движение, вдохновленное европейскими фашистами, доминирует в политике и культуре, а Нарендра Моди, индуистский сторонник превосходства, обвиняемый в массовых убийствах, является премьер-министром. Несмотря на все свои разговоры об индуистском гении, Годзе вопиющим плагиатом вымыслов европейских этно-расовых шовинистов и империалистов. Первые годы своей жизни он воспитывался девочкой с кольцом в носу, а позже пытался обрести бескомпромиссную мужскую идентичность через индуистское превосходство.Тем не менее, для многих борющихся молодых индийцев сегодня Годзе олицетворяет, наряду с Адольфом Гитлером, триумфально реализованную индивидуальную и национальную мужественность.

Моральный престиж убийцы Ганди — лишь один из многих признаков того, что кажется глобальным кризисом мужественности. Зловещие ретро-идеи о том, что значит быть сильным человеком, стали мейнстримом даже в так называемых развитых странах. В январе Джордан Б. Петерсон, канадский писатель-самопомощь, который сетует на то, что «Запад потерял веру в мужественность» и осуждает «доктрину убийственной справедливости», которую поддерживают женщины, был провозглашен в «Нью-Йорк таймс» как «самый влиятельный общественный интеллектуал». в западном мире прямо сейчас».

«Запад потерял веру в мужественность»… писатель-самоучитель Джордан Петерсон. Фотография: Карлос Осорио/Toronto Star через Getty Images

Надеюсь, это преувеличение. Однако можно утверждать, что лихорадочное стремление к мужественности характеризовало общественную жизнь на Западе после 11 сентября; и это предвосхитило серийного президента, который хвастается своим большим пенисом и ядерной пуговицей. «Из пепла 11 сентября, — ликовала обозреватель Wall Street Journal Пегги Нунан через несколько недель после теракта, — возникают мужские достоинства.Нунан, которая сегодня восхищается «жесткими» речами Петерсона, приветствовала возрождение «мужественных мужчин, мужчин, которые толкают вещи и тянут вещи», таких как Джордж Буш-младший, который, как она почти ожидала, «разорвет свою рубашку и обнажит большая буква «S» на груди». Такой поток, обычный в то время, помог Бушу, который первоначально пропал без вести в бою 11 сентября, заново изобрести себя как лихого главнокомандующего (и стать достаточно дерзким, чтобы одеться летчиком-истребителем и дополнить «коджоны» Тони Блэра). »).

На фоне этого всплеска тестостерона в англо-американском истеблишменте многие журналисты, сидящие за рабочим столом, воображали себя непоколебимыми воинами.«Мы будем, — поклялся Дэвид Брукс, еще один поклонник Петерсона, — случайно разрушить невинные деревни, пожмем плечами и продолжим сражаться».

С появлением мужских добродетелей нападки на женщин, и в особенности на феминисток, на Западе стали почти такими же жестокими, как войны, которые велись за границей за спасение мусульманских девиц, попавших в беду. В Manliness (2006) Харви Мэнсфилд, политический философ из Гарварда, осудил работающих женщин за подрыв защитной роли мужчин. Историк Найл Фергюсон, самопровозглашенный неоимпериалист, сетовал на то, что «девочки больше не играют в куклы» и что феминистки привели Европу к демографическому спаду.Что еще более показательно, несколько женщин, публично критиковавших воинственность, таких как Катя Поллитт, Сьюзан Зонтаг и Арундати Рой, были «посажены на шесты для публичной порки» и выпороты, как писала Барбара Кингсолвер, «такими словами, как сука, легкомысленная, дура и глупая». ». В то же время фоторепортаж Vanity Fair о администрации Буша в состоянии войны хвалил президента за его мужественное хладнокровие и приветствовал его заместителя Дика Чейни как «Скалу».

Психотическая мужественность можно увидеть повсюду, от ИГИЛ до массового убийцы Андерса Брейвика, заявившего о своем происхождении от викингов. храбрые стали «мягкими» и «слабыми».Унижение во Вьетнаме также породило такие карикатурные представления о мужественности, как Сильвестр Сталлоне и Арнольд Шварценеггер. Верно также и то, что исторически привилегированные мужчины, как правило, глубоко обеспокоены предполагаемой конкуренцией со стороны женщин, геев и различных этнических и религиозных групп. В Sexual Anarchy: Gender and Culture at the Fin de Siecle (1990) Элейн Шоуолтер описала великий ужас, вызванный среди многих мужчин очень скромными достижениями феминисток в конце 19-го века: «страхи регрессии и вырождения, стремление к строгий пограничный контроль в отношении определения пола, а также расы, класса и национальности».

В 1950-х годах историк Артур Шлезингер-младший уже предупреждал о «расширяющейся агрессивной силе» женщин, «захватывающих новые владения подобно армии завоевателей». Раздраженный «кастрированным» американским мужчиной и его «женским очарованием угнетенных», Шлезингер, изначальный представитель мускулистого либерализма, тосковал по «пограничникам» американской истории, которые «были мужчинами, и им не приходило в голову думать дважды об этом».

Эти величественные мужчины-создатели современного Запада сегодня вынуждены дважды подумать о многом.Гомосексуальные мужчины и женщины свободнее, чем прежде, любить тех, кого любят, и жениться на них. Женщины ожидают большей самореализации на рабочем месте, дома и в постели. У Трампа может быть самая большая ядерная кнопка, но Китай лидирует в области искусственного интеллекта, а также массового производства в старом стиле. А технологии и автоматизация угрожают сделать устаревшими людей, которые толкают и тянут вещи — особенно на Западе.

Многие белые гетеросексуальные мужчины чувствуют себя осажденными «наглыми» китайцами и индийцами, мусульманами и феминистками, не говоря уже о геях-бодибилдерах, буч-женщинах и трансгендерах.Неудивительно, что они восприимчивы к идее Петерсона о том, что якобы разрушение «традиционного разделения труда в домашнем хозяйстве» привело к «хаосу». Этот страх и незащищенность мужского меньшинства превратились в политику истерии в двух доминирующих имперских державах современной эпохи. В Британии отчужденный и чопорный английский джентльмен, этот олицетворение контролируемой имперской власти, уступил место таким несдержанным на словах сторонникам Брексита, как Борис Джонсон. Правый журналист Дуглас Мюррей среди многих элегистов английской мужественности сетует на «выхолощенных итальянцев, европейцев и выходцев с Запада в целом» и высоко оценивает Трампа за то, что он «напомнил Западу о том, что хорошего в нас самих».И действительно, угрожая Северной Корее ядерным испепелением, принижая достоинство людей с ограниченными возможностями или прикасаясь к женщинам, американский президент подтверждает, что некоторые победители современной истории сделают все, чтобы укрепить свое чувство права.

Мужественность арьергарда… Владимир Путин на отдыхе в южной Сибири в 2009 году. Фото: Алексей Дружинин/AFP/Getty Images «культурные марксисты» — это не просто реакция на обнаглевших бывших слабаков.Такие маниакальные утверждения гипермужественности повторялись в современной истории. Они также глубоко повлияли на политику и культуру в Азии, Африке и Латинской Америке. Усама бен Ладен считал, что мусульмане «лишились своей мужественности» и могут вернуть ее, уничтожив фаллические символы американской мощи. Отрубая головы и насилуя невинных пленников во имя халифата, молодые добровольцы Исламского государства в черных капюшонах были таким же очевидным примером психотической мужественности, как и норвежский массовый убийца Андерс Беринг Брейвик, который считал воинов-викингов своими предками.В прошлом месяце президент Филиппин Родриго Дутерте сказал женщинам-повстанцам в его стране: «Мы не будем вас убивать. Мы просто выстрелим тебе во влагалище». Истязая незадачливые меньшинства, индийские вожди сторонников превосходства, похоже, одержимы идеей доказать, как один из них заявил после ядерных испытаний Индии в 1998 году, что «мы больше не евнухи».

Болезненные видения кастрации и выхолащивания, цивилизационного упадка и упадка связывают Годзе и Шлезингера с бен Ладеном и Трампом и многими другими представителями арьергардного мачизма сегодня.Они восприимчивы к штампованным метафорам «мягкой» и «пассивной» женственности, «жесткой» и «активной» мужественности; они ностальгируют по тем временам, когда мужчинам не нужно было дважды думать о том, чтобы быть мужчинами. И будь то индус-шовинист, радикальный исламист или белый националист, их самооценка зависит от презрения и исключения женщин. Это как если бы фантазия о мужской силе наиболее приятно противопоставлялась фантазии о женской слабости. Приравнивая женщин к импотенции и охваченные паникой по поводу превращения в куколд, эти злобно-сердитые мужчины являются симптомами эндемического и, казалось бы, неразрешимого кризиса мужественности.

Когда начался этот кризис? И почему это кажется таким неизбежно глобальным? Работая над книгой «Эпоха гнева: история настоящего », я начал думать, что современный мир преследует вечный кризис. Он начался в 19 веке с самого радикального изменения в истории человечества: замены аграрных и сельских обществ изменчивым социально-экономическим порядком, который, определяемый промышленным капитализмом, стал жестко организованным посредством новых половых и расовых разделений. труд, работа. И кризис сегодня кажется всеобщим, потому что паутина ограничительных гендерных норм, сплетенная в ходе модернизации Западной Европы и Америки, покрыла самые отдаленные уголки земли, переживающие собственные социально-экономические революции.

Всегда было много способов быть мужчиной или женщиной. Антропологи и историки поразительно разнообразных доиндустриальных обществ мира последовательно обнаруживали, что нет четкой связи между биологическим строением и поведением, между мужественностью и энергичными мужчинами или женственностью и пассивными женщинами. Индийцы, британские колонизаторы с отвращением находили, почитали воинственных и сексуально ненасытных богинь, таких как Кали; их героями были бездельники, играющие на флейте, такие как Кришна.Обширная индийская литература свидетельствует о изменчиво гендерных мужчинах и женщинах, элитных, а также народных традициях андрогинности и однополой эротики.

Эти бессознательные традиции начали подвергаться беспрецедентному нападению в 19 веке, когда общества, основанные на эксплуатации и исключении и стратифицированные по половому и расовому признаку, стали самыми могущественными в мире; и когда такие глубокие потрясения современности, как государственное строительство, миграция из деревни в город, имперская экспансия и индустриализация, коренным образом изменили все способы человеческого восприятия.Во многих обществах долгое время существовала иерархия мужественных и не мужественных людей, но не занимавшая в них центральное место. В 19 веке это стало повсеместно навязываться, и мужчины и женщины были скованы определенными ролями.

«В 19 веке идеал сильного, бесстрашного мужества воплотился в мускулистых личностях, нациях, империях и расах»

Современный Запад предстает в западной расистской версии истории как гарант равенства и свободы все. На самом деле понятие гендерного (и расового) неравенства, основанное на биологических различиях, было, как показывает Джоан Уоллах Скотт в своей недавней книге «Секс и секуляризм », не чем иным, как «социальной основой современных западных национальных государств».Иммануил Кант считал женщин неспособными к практическому разуму, индивидуальной автономии, объективности, мужеству и силе. Наполеон, дитя Французской революции и Просвещения, считал, что женщины должны оставаться дома и производить потомство; его наполеоновский кодекс, который вдохновил государственные законы во всем мире, общеизвестно подчинял женщин своим отцам и мужьям. Томас Джефферсон, отец-основатель Америки, похвалил женщин, «у которых есть здравый смысл ценить семейное счастье превыше всего» и которые «слишком мудры, чтобы морщить лоб политикой».Такие предубеждения помогли заменить традиционный патриархат исключительными идеалами мужественности по мере возникновения современного мира.

На таких основаниях женщинам отказывали в политическом участии и принуждали к подчиненным ролям в семье и на рынке труда. Популярные психологи периодически настаивают на том, что мужчины с Марса, а женщины с Венеры, оплакивая утрату того, что Петерсон называет «традиционным» разделением труда, не признавая, что капиталистические, индустриальные и экспансионистские общества требовали нового разделения труда или что белые гетеросексуалы те, кто руководил ими, считали женщин непригодными из-за их физической или интеллектуальной неполноценности для территориального расширения, национального строительства, промышленного производства, международной торговли и научных инноваций.Женские тела предназначались для воспроизводства и защиты будущего семьи, расы и нации; мужчины должны были трудиться и сражаться. Быть «зрелым» мужчиной означало приспособиться к обществу и выполнять свои обязанности кормильца, отца и солдата. «Когда мужчины боятся работы или праведной войны, — как выразился Теодор Рузвельт, — когда женщины боятся материнства, они дрожат на грани гибели». По мере развития 19-го века многие такие культурные предположения о мужской и женской идентичности превратились в вечные истины.Они, как показывает шумный фан-клуб Петерсона, сегодня поддерживаются более энергично, чем «истины» о расовом неравенстве, которые одновременно были основаны на «природе» или псевдобиологии.

Скотт отмечает, что способы половых различий, определенные на модернизирующемся Западе, на самом деле помогли обеспечить «расовое превосходство западных наций над их «другими» — в Африке, Азии и Латинской Америке». «Белая кожа ассоциировалась с «нормальными» гендерными системами, темная кожа — с незрелостью и извращенностью.Таким образом, британцы считали своих индийских подданных, поклоняющихся Кали, немецким и инфантильным народом, которому не следует морщить лоб идеями самоуправления. Многие считали китайцев, в том числе в западных китайских кварталах, трусами с косичками. Даже мусульмане, грозные старые соперники христианского мира, стали высмеиваться как жалкие «женственности» в разгар империализма.

Ганди явно ниспроверг эти гендерные предрассудки европейских империалистов (и их индуистских подражателей): что женственность есть отсутствие мужественности.Отвергая западное отождествление правителей с мужским превосходством и подчиненности с женской покорностью, он предложил активную политику, основанную на строгом самоанализе и материнской нежности. Этот отказ в конечном итоге стоил ему жизни. Но он мог видеть, насколько мужская воля к власти питалась фантазией о женщине-другом как о регрессивном существе, над которым нужно подчиняться и подчиняться, и насколько эта патология заразила современную политику и культуру.

По мере того, как индуистская национализация набирала обороты, бывшие пухлые звезды Болливуда начали щеголять накачанными бицепсами

Самым коварным ее выражением было завоевание и эксплуатация людей, которых считали женственными и, следовательно, недочеловеками – насилие, которое стало нормой в 19-го века.Для многих европейцев и американцев быть настоящим мужчиной означало быть ярым империалистом и националистом. Даже такая прозорливая фигура, как Алексис де Токвиль, жаждала, чтобы его французские соотечественники-мужчины осознали свою «воинственную» и «мужскую» натуру, сокрушив арабов в Северной Африке, предоставив женщинам заниматься мелкими заботами домашней жизни.

С течением века стремление к мужественности вызвало широкий отклик среди мужчин, психически измученных такими неконтролируемыми и кастрирующими явлениями, как индустриализация, урбанизация и механизация.Идеал сильного, бесстрашного мужества воплотился в мускулистых личностях, нациях, империях и расах. Жить в соответствии с этим устрашающим идеалом требовало искоренения всех следов женской робости и ребячливости. Неудача спровоцировала ненависть к себе и тягу к регенеративному насилию. Высмеиваемый такими немужественными эпитетами, как «слабак» и «Оскар Уайльд», Рузвельт пытался преодолеть, как однажды заметил Гор Видал, «свою физическую хрупкость с помощью «мужественных» занятий, из которых самым захватывающим и облагораживающим была война».Неслучайно отвращение к гомосексуалистам и охота за жертвами, такими как Уайльд, никогда не были более жестокими и организованными, чем в этот наиболее напряженный период европейского империализма.

Один образ стал центральным во всех попытках восстановить утраченную мужественность личности и нации: непобедимое тело, представленное в наш век крайностей бугристой мускулатурой, напитанной стероидами. На самом деле размер сегодня имеет гораздо меньшее значение, чем когда-либо; не так много мышц требуется для все более сидячей работы и образа жизни.Тем не менее одержимость сырой мускулатурой и чистой массой по-прежнему формирует политическую культуру. Хвастовству Трампа размерами своих частей тела предшествовала демонстрация Владимиром Путиным своих грудных мышц — реклама России, ремаскулинизированной после ее кастрации Борисом Ельциным, дряблым пьяницей. Но качки без рубашки также стали поразительным явлением в «растущей» Индии Годзе. В 90-е годы, когда в Индии началась национализация индуизма, бывшие худощавые или пухлые звезды Болливуда начали щеголять блестящим прессом и накачанными бицепсами; Рама, худощавый герой Рамаяны, стал напоминать Рэмбо в искусстве календаря и политических плакатах.Эти накачанные тела поп-культуры предвосхитили Моди, который пришел к власти, хвастаясь своей 56-дюймовой грудью и обещая истинную национальную мощь молодым безработным безработным.

Этот мстительный маскулинный национализм был первоначальным творением немцев в начале 19-го века, которые первыми изложили видение создания превосходно приспособленных людей или высшей расы и горячо восприняли такие типично современные формы физических упражнений, как гимнастика, художественная гимнастика, йога и причуды. как нудизм.Но накачанная анатомия стала «естественным» воплощением очевидно исключительной мужской добродетели силы только к концу столетия. По мере того как общества на западе становились все более индустриальными, городскими и бюрократическими, фермеры, владеющие собственностью, и самозанятые ремесленники быстро превращались в безликих офисных служащих и профессионалов. С установлением «рационального расчета» в качестве нового божества «каждый человек», предупредил Макс Вебер в 1909 году, «становится маленьким винтиком в машине», патетически одержимым стремлением стать «большим винтиком».Все больше и больше лишаясь своих старых навыков и автономии в железной клетке современности, люди рабочего класса пытались сохранить свое достоинство, воплощая его в громоздких мускулах.

Премьер-министр Индии Нарендра Моди пришел к власти, хвастаясь своей 56-дюймовой грудью и обещая истинную национальную мощь. Фотография: Danish Ismail/Reuters

Историки подчеркивают, как рабочие-мужчины, униженные такими репрессивными промышленными методами, как автоматизация и управление временем, также начали отстаивать свою мужественность, ругаясь, выпивая и сексуально домогаясь немногочисленных женщин в рабочей силе – начало агрессивная культура каски, которая глубоко проникла в рабочие места рабочих во время многолетнего правления неолиберализма.К концу 19 века большое количество мужчин занялись спортом и физической культурой и создали фан-клубы драчливых футболистов и боксеров.

Это были не только рабочие. Родители из высшего сословия в Америке и Британии начали отправлять своих сыновей в школы-интернаты в надежде, что их тело и моральные качества будут должным образом закалены в отсутствие развращающего женского влияния. Соревновательные виды спорта, впервые организованные во второй половине XIX века, стали излюбленным средством упреждения неженок и массового производства мужественных империалистов.Было широко распространено мнение, что предполагаемые строители империи будут слишком истощены своими усилиями на игровых площадках Итона и Харроу, чтобы мастурбировать.

Но мужественность, мечта о власти, имеет тенденцию становиться более неуловимой, чем настойчивее ее преследуют; страх перед выхолащиванием со стороны непрозрачных экономических, политических и социальных сил продолжал усиливаться. Это привело многих писателей fin de siècle, а также политиков в Европе и США в гипермужественный транс расового национализма — и, в конце концов, в бедствие Первой мировой войны.Нации и расы, а также люди были концептуализированы как биологические сущности, которые можно было превратить в неприступные организмы. Страх перед «расовым самоубийством», культ физического воспитания и мечты о «новом человеке» стали глобальными, наряду с критикой мастурбации, когда негибкая современная идеология гендерных различий достигла незападных обществ.

Европейские колонизаторы продолжали навязывать законы, закрепляющие их опасную гомофобию и поощряющие гетеросексуальные супружеские отношения и отцовские порядки.Их предрассудки были также укоренены за пределами Запада жертвами того, что индийский критик Ашис Нанди называет «внутренним колониализмом»: теми подданными европейских империй, которые признали себя виновными в обвинении в изнеженности и решили возмужать, чтобы поймать со своими белыми повелителями.

Это объясняет поразительный и до сих пор малоизученный феномен: как мужчины во всех основных религиозных общинах — буддийских, индуистских и иудейских, а также христианских и исламских — начали в конце 19-го века одновременно оплакивать свою утраченную мужественность и призывать к созданию твердые, неприкосновенные тела, будь то отдельные люди, нация или умма .Среди них были ранние сионисты (Макс Нордау, мечтавший о Muskeljudentum , «еврействе мышц»), азиатские антиимпериалисты (Свами Вивекананда, герой Моди, призывавший индусов строить «бицепсы», и Анагарика Дхармапала, помогавший развивать мускулистый буддизм, который в наши дни ужасно изгибается этническими чистильщиками Мьянмы), а также фанатичными империалистами, такими как Роберт Баден-Пауэлл, основатель скаутского движения.

Наиболее пагубные последствия этого мимического мачизма развернулись в первые десятилетия 20 века.«Никогда раньше и никогда после этого, — писал историк Джордж Мосс, пионер в области изучения мужественности, — мужественность не поднималась до таких высот, как во времена фашизма». Муссолини, как и Рузвельт, превратился из неженки в огнедышащего империалиста. «Слабых нужно забивать молотом», — заявил Гитлер, еще один физически некрасивый фашист. Такие подражатели арийской господствующей расы, соответственно, противостояли трусливому еврею и проявляли себя как стальные люди в актах массовых убийств.

Эта охота за мужественностью продолжает отравлять политику и культуру по всему миру в 21 веке. Быстрые экономические, социальные и технологические изменения в наше время ввергли в геометрической прогрессии все большее число оторванных от корней и сбитых с толку мужчин в обреченных поисках мужественности. Возможности для империалистической экспансии в старом стиле и создания расы господ, возможно, уменьшились. Но в эпоху неолиберального индивидуализма бесконечно больше нереализованных притязаний на мужскую идентичность в абсурдно неравных обществах по всему миру.Мифы о человеке, который сделал себя сам, во всем мире заставляют мужчин вести безжалостную и часто тщетную охоту за личной властью и богатством, в которой они представляют женщин и представителей меньшинств конкурентами. Еще больше мужчин пытаются унизить и исключить женщин, пытаясь продемонстрировать некое мастерство, которое, как предполагается, заложено в их биологической природе.

Страх перед феминизацией привел к демагогическим движениям, подобным тому, что развязал хулиган в раздевалке в Белом доме Белый дом.Гипермужские клише Годзе победили традиции андрогинности, которые поддерживал Ганди, и не только в Индии. Молодые пакистанские мужчины почитают плейбоя, ставшего политиком, Имрана Хана как своего альфа-самца-искупителя; они злобно обрушиваются на критиков его неосмотрительности. Подобным образом воплощая торжествующую мужественность в глазах своих последователей, президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган не может ошибаться. Родриго Дутерте с наглой частотой шутит об изнасиловании.

Женоненавистничество сейчас процветает в публичной сфере, потому что, как и в модернизирующихся Европе и Америке, многие труженики мечтают о первобытном прошлом, когда наверху были настоящие мужчины, а женщины знали свое место.Ненависть к «освобожденным» женщинам, которые, кажется, узурпируют мужские владения, проявляется не только в социальных сетях, но и в жестоких физических нападениях. Они санкционированы псевдотрадиционными идеологиями, такими как индуистское превосходство и исламский фундаментализм, которые предлагают многим мужчинам в Азии и Африке искупительный мачизм: приятную замену фиктивных обещаний неолиберализма о равных возможностях старомодным патриархатом.

Сьюзан Фалуди утверждает, что многие американцы использовали теракты 11 сентября, чтобы свести на нет достижения феминизма и вернуть женщинам пассивную роль.Традиционализм Петерсона — последняя из многих попыток Запада в последние годы восстановить авторитет мужчин или ремаскулинизировать общество. К ним относятся развертывание «шокирующего и трепетного» насилия, отвращение к куколдам, культурным марксистам и феминисткам, переосмысление позера с серебряной ложкой, такого как Буш, как сверхчеловека, и, наконец, политический апофеоз серийного ощупывания. поиск безопасности в грубой мужественности подтверждает, что история современной мужественности — это история фантазии.В нем описывается обреченный поиск стабильного и упорядоченного мира, который влечет за собой не что иное, как войну с неудержимой множественностью человеческого существования — войну, которая периодически возобновляется, несмотря на свои разрушительные неудачи. Диковинная боязнь женщин и изнеженности может быть связана с давним социальным, политическим и культурным доминированием мужчин. Может случиться так, что их раненое чувство права или негодование по поводу того, что им было отказано в их привычных претензиях на власть и привилегии, будет продолжать делать многих мужчин уязвимыми для таких продавцов ложной мужественности, как Трамп и Моди.Однако сострадательный анализ их ярости и отчаяния позволил бы сделать вывод, что мужчины в такой же степени находятся в плену искусственных гендерных норм, как и женщины.

«Человек не рождается, а становится женщиной», — писала Симона де Бовуар. С тем же успехом она могла бы сказать то же самое и о мужчинах. «Именно цивилизация в целом производит такое существо». И вынуждает его к пагубной погоне за властью. По сравнению с женщинами мужчины почти повсеместно более подвержены алкоголизму, наркомании, серьезным несчастным случаям и сердечно-сосудистым заболеваниям; у них значительно ниже ожидаемая продолжительность жизни, и они с большей вероятностью покончат с собой.Первыми жертвами поисков мифической мужской потенции, возможно, являются сами мужчины, будь то на школьных площадках, в офисах, тюрьмах или на полях сражений. Этот повседневный опыт страха и травмы связывает их с женщинами в большей степени, чем большинство мужчин, пойманных в ловушку мифов о решительной мужественности, склонны признавать.

Несомненно, мужчины пропустят этот последний кризис мужественности, если будут отрицать или преуменьшать опыт уязвимости, который они разделяют с женщинами на планете, которая сама находится под угрозой исчезновения. Мужская сила всегда будет оставаться безумно неуловимой, склонной к периодическим кризисам, срывам и паническим переутверждениям.Это невыполнимый идеал, галлюцинация командования и контроля и иллюзия господства в мире, где все прочное растворяется в воздухе и где даже тех, кто якобы обладает властью, преследует призрак потерь и перемещений. Как смирительная рубашка обременительных ролей и несбыточных ожиданий, мужественность стала источником великих страданий — как для мужчин, так и для женщин. Понять это — значит не только осознать ее глобальный кризис сегодня. Также нужно увидеть одну из возможностей разрешения кризиса: освобождение от абсурдного, но калечащего страха, что человек недостаточно мужественный. Чтобы заказать копию за 8,49 фунтов стерлингов (рекомендованная розничная цена 9,99 фунтов стерлингов), перейдите на сайт guardianbookshop.com или позвоните по телефону 0330 333 6846. Бесплатно в Великобритании на сумму свыше 10 фунтов стерлингов, только онлайн-заказы. Минимальный размер заказа по телефону составляет 1,99 фунта стерлингов.

Проекция женской мужественности в массовой культуре | by Savannah Wardle

Существуют параллели между принятием женщинами традиционно считающегося мужским поведения в сферах секса, высокой моды и музыки. Я утверждаю, что всепоглощающая тенденция женской мужественности актуальна с тех пор, как создание женщины было рождено противодействием мужчине, однако женщины все чаще перенимают традиционно мужское поведение и проецируют его на широко распространяемую популярную культуру.Рост мужской моды, часто посещающей подиумы, а также женщин-музыкантов Ники Минаж и Синди Лаупер также служат узакониванию женской мужественности. Традиционно мужские роли и то, как они играют в сексуальных отношениях и музыке, становятся более подвижными не в результате этой тенденции в моде, а в унисон с ней. Эти сферы женской мужественности и то, как они пересекаются, будут в центре моего внимания.

Во-первых, мы должны пояснить, что мужественность присуща не только мужскому полу.Мужественность, напротив, представляет собой усвоенный набор моделей поведения, которым мужчины должны следовать, чтобы быть принятыми в рамках социальной нормы мужчины-гегемона, но во многих ситуациях они также могут быть приняты женщинами. По словам Ризера на тему женской мужественности, «когда мужественность отделяется от мужского тела… мужественность может внезапно стать очень заметной, потому что видно, что она находится где-то, где она не находится в обычном или естественном месте» (Ризер 3). Более того, мужественность может быть активно принята женщинами, как и мужчинами, в одних сферах их жизни, но не в других.Как утверждает Ризер, «может быть так, что мужественность кажется более текучей в одних моментах, чем в других, но эта текучесть всегда присутствует каким-то образом (Reeser 39). Вот почему мы видим таких преобладающих в обществе женщин, которые одновременно и подчиняются традиционной женственности, и отвергают ее. Они наносят макияж, чтобы смягчить черты лица, но носят брючные костюмы или кожаные куртки, чтобы подтвердить роль господства и власти в своих отраслях, роли, которые являются типичным определением самой мужественности.Женщины демонстрируют это мужское поведение, чтобы бороться с женским характером, который традиционно известен как послушный и апатичный, что сделало бы их неэффективными и неудачными в своей области. Еще одна причина, по которой они используют мужское отношение, заключается в том, чтобы заставить замолчать мужчин, которые все еще верят, что мужественность, наряду с властью и доминированием, предназначена исключительно для мужского пола. Мы видим это сопротивление женской мужественности, потому что «угроза присвоения женщинами мужественности» создает «культурное беспокойство по поводу того, что мужчины теряют мужественность в пользу женщин» (Reeser 3).В этом эссе предполагается, что «гендер находится в континууме… и что [и] мужчины и женщины колеблются от момента к моменту» в этом континууме (Reeser 45).

Тема, от которой я воздержусь, это , почему женская мужественность в различных аспектах популярной культуры находится на подъеме. Меня меньше беспокоит фактическая причина каждого из них, хотя стоит упомянуть об этом, чтобы понять пересечение этих арен. Джек Халберстам, профессор гендерных исследований и директор Центра феминистских исследований в Университете Южной Калифорнии, подробно остановился на Низкой теории Стюарта Холла, утверждая, что «…женский успех всегда измеряется мужскими гетеросексуальными стандартами» (Википедия о Джеке Халберстаме).Каждый женский успех оценивается только в контексте успехов и прав, уже данных мужчинам. Поскольку большинство мужчин получили основные права человека раньше, чем женщины, достижения женщин оцениваются по способности соответствовать достижениям мужчин. Эти успехи в конечном итоге спровоцировали социальные свободы женщин и включают в себя все три волны феминистских движений, начавшиеся в 1848 году, включая Конвенцию Сенека-Фоллс, Национальную конвенцию о правах женщин в 1850 году, ратификацию Девятнадцатой поправки (1920 г.), дающую женщинам право голоса. , открытие первого центра контроля над рождаемостью в 1916 году, что привело к созданию Американской федерации планирования семьи, основание в 1966 году Национальной организации женщин, Раздел IX Поправок к образованию 1972 года, запрещающих дискриминацию по признаку пола в государственных школах, среди многих других отмеченных достижений. это мотивировало женскую автономию и социальное процветание.Эти достижения получили дальнейшее распространение благодаря принятию гендерно-нейтральных, цисгендерных и трансгендерных лиц, а также стремлению к аннулированию гендерного бинаризма. Все эти прогрессивные движения позволили женщинам более открыто заявлять о своих сексуальных желаниях, которые всегда были сопоставимы с желаниями мужчин, но были табу для женщин и позволяли мужчинам открыто говорить о них. Это также дало женщинам свободу в одежде, которая началась с демонстрации большего количества кожи, движение, разрешенное только мужчинам, и привело к принятию мужских форм в моде в последнее время.Аналогичная тенденция наблюдается и в отношении женщин в музыке.

В связи с тем, что случайный секс становится все более приемлемым для женщин, чтобы инициировать, участвовать в нем и открыто раскрывать его, женщины отстаивают мужское поведение, также известное как женская мужественность. Хотя у них всегда была возможность демонстрировать свою мужественность, принятие открытого проявления сексуального желания позволяет перейти от их типичного низшего женского статуса к более заметному.

Вопреки мнению некоторых, кто считает, что женщины, обретающие положение и власть, бросают вызов мужественности мужчин и, таким образом, заставляют мужчин реагировать гипермужественным поведением, я утверждаю, что новая роль женщин, занимающихся случайным сексом и часто инициирующих его, не бросает вызов мужественности мужчин.Скорее, согласно Ризеру, «мужественность и женственность не являются противоположностями, потому что наличие большего количества представителей одного пола не уменьшает количество другого» среди людей; «Действовать более мужественно в определенной ситуации не означает, что человек обязательно ведет себя менее женственно» (Ризер 37). В действительности, женская напористость в отношении случайного секса на самом деле повышает мужское эго, убеждая мужчин, что они активно ищут сексуальных партнеров, при этом их идентичность не подвергается угрозе. В результате гегемонистская мужественность была вытеснена из центра общества, а женская мужественность в настоящее время заняла свою нишу.

Photo by Pablo Heimplatz on Unsplash

Корреляция между исследованиями женского сексуального удовольствия доказывает, что женщины все чаще перенимают мужское поведение, с большей вероятностью соглашаясь на случайный секс или инициируя его. Точка G обсуждалась с 1950-х годов, однако, по словам врачей Амихая Килчевского, Йорама Варди, Лиора Левенштейна и Илана Грюнвальда, литература и исследования чаще всего появляются с 1990-х годов по настоящее время. Поскольку мужская эякуляция была более открыто признана и ожидается при каждом акте полового акта, женское удовольствие раньше отошло на второй план.Личность мужчины традиционно определялась его сексуальной компетентностью и тесно связана с его способностью часто заниматься сексом с несколькими разными партнерами, поэтому до недавнего времени идея регулярного секса была зарезервирована исключительно для мужчин. В настоящее время женщины все чаще открыто говорят о своих сексуальных стремлениях к удовольствию и действуют в соответствии с ними, что свидетельствует о принятии ими поведения, которое обычно считалось мужским и ранее предназначалось исключительно для мужского пола.

Следуя идее гегемонистской маскулинности, предполагается, что доминирующие мужчины должны часто заниматься сексом, даже несмотря на то, что половые влечения различаются у разных людей и в разные периоды жизни человека.Различия в сексуальном влечении, зарегистрированные между мужчинами и женщинами, вероятно, связаны с искажением информации или искажением фактов. Культура и обстоятельства играют большую роль в этих различиях, и, как упоминалось выше, стереотипы о том, как женщины должны воспринимать или действовать в соответствии со своими сексуальными желаниями, удерживают их от случайного секса или честного сообщения о случаях случайного секса. Согласно исследованию Андреаса Барановски и Хайко Хехта, если исключить из уравнения общий страх женщин перед сексуальным насилием и потенциальным ущербом для их репутации, результаты показали, что женщины с такой же вероятностью, как и мужчины, желают случайных сексуальных контактов.В частности, вероятность того, что мужчины согласятся на свидание или заняться сексом с незнакомцем, составляла 100 %, а вероятность согласия женщин при тех же обстоятельствах составляла 97 % (Stafford, 2015). Женщин, соглашающихся на сексуальные контакты, раньше не одобряли, но за последние 20 лет сексуальная распущенность стала менее табуированной и больше не рассматривается с негативной коннотацией.

Даже сегодня считается, что женщины более эмоциональны среди полов и выбирают даже случайных сексуальных партнеров, основываясь на том, будет ли мужчина хорошим кормильцем.Даже если цель женщин, занимающихся сексом, не заключается в долгосрочных обязательствах, считается, что женщины принимают во внимание эти характеристики из-за усвоенных идеалов женственности, увековеченных обществом (Stafford 2015). С научной точки зрения мужчины и женщины могут быть одинаково чувствительными и эмоциональными, но они могут проявлять эти чувства в разной степени по разным причинам. Именно различия в том, как мы воспитываем мужчин и женщин, и принятая амплитуда мужественности, подтвержденная обществом, вызывают эти строгие, нереалистичные условности.Опять же, континуум мужественности применим здесь.

Модели на подиуме Николаса К. Весна-Лето 2016

Несколько дизайнеров высокой моды были вдохновлены мужественным стилем, но я остановлюсь только на Moschino и показе Николаса К. Москино осень-зима 2016, в котором были представлены брючные костюмы для женщин Глубокий вырез и утягивающий талию блейзер заменили на острые квадратные плечи с галстуком и пуговицей под ним. В этом сезоне продвигались черная кожа, металлические цепи и черепа, вдохновленные панк-рок-движением 70-х и 80-х годов, охватившим Великобританию и США, которое возникло преимущественно у мужчин, которые боролись с истеблишментом и массовой поп-культурой с помощью музыки.В самом раннем использовании этого слова панк означал проститутку, и «Уильям Шекспир использовал его в этом значении в The Merry Wives of Windsor (1602) и Measure for Measure (1623) для описания «молодого мошенника, гангстера». , хулиган или хулиган» (Википедия). Поскольку истоки панка были явно антиконформистскими, мы можем рассматривать использование панк-эстетики в высокой моде как свидетельство растущего недовольства традиционной женственностью.

Подиумная мода в духе боевых искусств

Бренд Nicholas K, и особенно его коллекция Весна-Лето 2016, включает в себя темы милитари, солдат и сафари.Коричневая и темно-серая кожа, брюки-карго и веревка через плечо помогают изобразить образы этих традиционно мужских сфер. Хотя современные западные вооруженные силы часто вербуют много женщин, некоторые по-прежнему считают, что женщины менее компетентны, чем мужчины, и к ним относятся с особым обращением в менее интенсивных условиях. «Некоторые офицеры [в ВМС США] сказали, что опыт испытаний должен быть прерогативой мужчин. Они выразили обеспокоенность тем, что женщины не могут «выдержать это», не могут терпеть изнурительные условия, в которых находятся мужчины.Они опасаются, что, если женщины займут боевые позиции, они не смогут справиться с давлением» (Барретт, 91). Мужчины считали, что женщины не смогут отделить свои эмоции и что властные отношения и образ грубой гетеросексуальности вызовут слишком большое отклонение от нормы.

Вместо этого высокая мода, которая исторически была исключена из традиционных мужских сфер, стала средой, в которой женская мужественность процветала без критики. Следовательно, мы не должны рассматривать высокую моду как тривиальную или элитарную форму искусства, а скорее должны признать ее подрывную форму и способность предоставлять свободу действий женской мужественности, которая в противном случае подавлялась.

Синди Лаупер демонстрирует различные формы женской мужественности в своей одежде, моде и поведении. Синди не только выиграла премию «Тони» за лучший оригинальный саундтрек в 2013 году за композицию к бродвейскому мюзиклу «Кудрявые сапоги», что сделало ее первой женщиной, выигравшей эту категорию в одиночку, но также руководила женщиной-борцом Венди Рихтер, выигравшей женский чемпионат WWF в 1985 году ( Википедия). Опять же, мы видим, что искусство является редкой средой, в которой все еще можно претендовать на свободу действий, но, к сожалению, в обоих случаях Синди добилась успеха в тех областях, где традиционно доминируют мужчины.Область композиции в целом во многом непропорциональна. Согласно колонке Келли Эндрю в The Guardian, «14 процентов членов PRS for Music Foundation (Общество композиторов, авторов песен и музыкальных издателей) составляют женщины. На BBC Proms 2011 три из 11 новых комиссий были получены от женщин-композиторов». Мало того, что Синди должна была быть невероятно музыкально одаренной, чтобы получить такую ​​почетную награду, она также должна была исполнять ранее установленные мужские роли.То же самое касается ее работы менеджером Венди Рихтер. Хотя менеджеры, последовавшие за Синди, были и остаются чрезмерно сексуализированными женщинами, носящими мало одежды, эстетика Синди была одной из сцен панк-рока, которая включает в себя такие текстуры, как кожа и металл, часто в сочетании с перчатками, рыболовными сетями и массивными ботинками, все новые исполнения традиционно мужского наряд. Кроме того, она была одной из первых женщин-менеджеров, которая вместе со своим бойфрендом и менеджером Дэйвом Вольфом положила начало эре связи рок-н-рестлинга, сделав рестлинг популярной культурой.Поскольку мужественность и спорт так тесно переплетены, а женщины традиционно не участвуют в популярном спорте, участие Синди стало важным шагом в культивировании преобладания в спорте и просмотре спортивных передач.

Хотя именно верхняя одежда Синди распространяла мужские идеалы на женские сферы, другие музыканты, а именно Ники Минаж, поддерживают женскую мужественность отсутствием верхней одежды. Как упоминалось ранее, сферы моды и музыки сильно переплетены и не могут существовать без их пересечения.Выбор одежды Ники Минаж включает в себя рваные джинсовые шорты, узкие укороченные топы и высокие кроссовки, при этом демонстрируя много кожи. И ее музыка, и ее одежда раскрывают ее комфорт с чрезмерно сексуализированной женщиной. Более того, сам факт того, что она добилась успеха как рэп-исполнительница в пространстве, где традиционно доминируют мужчины, доказывает, что женская мужественность может процветать в популярной культуре. Хотя ее сексуализированные танцевальные движения и одежда делают очевидным патриархальное желание женщин представить себя таким образом, это несколько диалектично, что эта безудержная сексуальность позволила женщинам заявить о некоторой форме влияния на свою сексуальность и мужественность.

Таким образом, мужественность и женственность нельзя рассматривать как одномерную линию, а можно (хотя и несколько проблематично) рассматривать как двухмерную плоскость в сочетании с гендером. Таким образом, мужественность изменчива и может быть проанализирована в отношении женского объятия. Поскольку популярная культура имеет множество аспектов, которые развиваются одновременно и, таким образом, переплетаются, трудно сосредоточиться на женской мужественности только в рамках одного из них. Проекция мужских идеалов влияет на музыку, высокую моду и сексуальные отношения.Каждый из них естественным образом расширился как причина и результат друг друга.

Эндрю, Керри. «Почему так мало женщин-композиторов». Хранитель . Guardian News and Media, 8 февраля 2012 г. Интернет. 23 ноября 2016 г.

Барретт, Фрэнк Дж. «Организационная конструкция гегемонистской мужественности: пример ВМС США». Пол, работа и организация 3.3 (2008): 77–97. Распечатать.

«Синди Лаупер». Википедия . Фонд Викимедиа, nd Веб. 22 нояб.2016.

«Джек Халберстам». Википедия . Фонд Викимедиа, nd Веб. 19 ноября 2016 г.

Джейкобс, Том. «Случайный секс: мужчины и женщины не такие уж и разные». Повседневный секс: мужчины и женщины не такие уж и разные . Pacific Standard, 22 февраля 2011 г. Интернет. 19 ноября 2016 г.

Кильчевский, Амихай, Юрам Варди, Лиор Левенштейн и Илан Грюнвальд. «Действительно ли женская точка G представляет собой отдельную анатомическую сущность?» Журнал сексуальной медицины . Интернет-библиотека Wiley, 12 января.2012. Интернет. 18 ноября 2016 г.

«NYFW: Шоу». Неделя моды в Нью-Йорке: Шоу . Неделя моды в Нью-Йорке, сентябрь 2016 г. Интернет. 19 ноября 2016 г.

«Панк-рок». Википедия . Фонд Викимедиа, nd Веб. 22 ноября 2016 г.

Ризер, Тодд В. «Теоретизация мужественности». Мужественность в теории , Wiley-Blackwell, 2010, 1–54. Распечатать.

Стаффорд, Том. «Комментарий: когда общество не судит, женское сексуальное влечение соперничает с мужским — пресс-релизы — новости — Университет Шеффилда. Новости . Университет Шеффилда, 29 апреля 2015 г. Интернет. 23 ноября 2016 г.

Об искусстве мужественности

Об искусстве мужественности

«Искусство мужественности» — это универсальный источник практических советов, охватывающих все аспекты жизни мужчины: характер, карьера, отношения, фитнес. , стиль, навыки и многое другое. В еженедельных подкастах и ​​статьях AoM затрагивает темы от философских и серьезных до практических и веселых. AoM отличается от других средств массовой информации, посвященных мужскому образу жизни, тем, что предоставляет интеллектуальный, вдумчивый, тщательный, в высшей степени полезный и не содержащий кликбейтов контент.

«Искусство мужественности» — это также «Напряженная жизнь» — программа онлайн/офлайн, которая помогает мужчинам напрямую внедрять в свою жизнь привычки, дисциплины и навыки, о которых мы рассказываем в AoM. Подобно скаутской программе для взрослых мужчин, TSL предлагает структуру, которая способствует развитию тела, разума и духа мужчины.

Миссия AoM состоит в том, чтобы мужчины не только читали и слушали наш контент, но и в конечном счете применяли то, чему они научились, в своей жизни; С помощью наших статей, подкастов, книг и программ AoM стремится помочь мужчинам, как выразился Теодор Рузвельт: «Действовать.«Мы стремимся помочь мужчинам хорошо вырасти, раскрыть свой потенциал, стать лучшими друзьями, наставниками, мужьями, отцами и гражданами и жить жизнью eudamonia — мастерством, процветанием, превосходством и добродетелью.

О Бретте и Кейт Маккей

Бретт Маккей основал Art of Manliness в 2008 году и превратил его в крупнейший независимый мужской журнал в Интернете.

Бретт вырос в Эдмонде, штат Оклахома, пригороде Оклахома-Сити, и учился в Университете Оклахомы.Он взял перерыв в колледже, чтобы жить в Тихуане, Мексика, в течение двух лет, выполняя служение. После получения степени бакалавра литературы он поступил в юридический колледж Университета Талсы. Во время своего второго года обучения на юридическом факультете Бретт начал заниматься «Искусством мужественности» как развлечением в свободное время. К тому времени, когда он закончил учебу, AoM превратился в полноценную работу, избавив его от необходимости работать в адвокатуре или когда-либо заниматься юридической практикой. Бретт любит поднимать штангу, ходить в походы и есть гамбургеры.

Когда AoM быстро и неожиданно набрала обороты после своего создания, Бретт пригласил на помощь свою жену Кейт Маккей.Кейт выросла в Талсе, штат Оклахома, и окончила УБЯ со степенью бакалавра истории. Проработав год в организации Americorps в Сан-Франциско, она получила степень магистра религии в Университете Оклахома-Сити. Кейт преподавала американскую историю и гуманитарные науки в Общественном колледже Талсы. Ей нравится бег по пересеченной местности, походы и мягкие крендели с солью.

У Маккеев двое замечательных детей: Гас, 11 лет, и Скаут, 8 лет.

Вместе они управляют AoM из штаб-квартиры в Талсе, штат Оклахома.

Дональд Трамп и воинствующая евангелическая мужественность

(Гетти/Дрю Ангерер)

Пока Дональд Трамп готовится принять присягу, многие белые евангелисты будут праздновать.Тем не менее тот факт, что консерваторы «семейных ценностей» продолжают сплачиваться вокруг Трампа, сбивает с толку многих людей, в том числе некоторых самих евангелистов.

Трамп, в конце концов, — это человек, который хвастался своей «мужественностью» по национальному телевидению, подстрекал к насилию на своих митингах и хвастался нападением на женщин. Это человек, который выступал в часовне христианского колледжа в Айове — моей альма-матер, не иначе — и утверждал, что он может «стоять посреди 5 авеню и стрелять в кого-нибудь» и не потерять избирателей.

Конечно, его поведение мало чем разубедило 81 процент белых евангелистов, проголосовавших за него, избирателей, которые оказались ключом к его победе.

Да, были назначения Верховного суда и опасения по поводу свободы вероисповедания, которые нужно было учитывать, и давний союз с Республиканской партией, с которым нужно было бороться. Но даже в этом случае, как самопровозглашенное «Моральное большинство» могло принять кандидата, который, казалось, выставлял напоказ свою жестокость?

Правда в том, что многие евангелисты давно заменили страдающего слугу Христа образом, который больше напоминает Дональда Трампа, чем многие хотели бы признать.Они променяли веру, которая отдает предпочтение смирению и возвышает малейшее из них, на веру, которая высмеивает кротость как удел слабаков. Заменив евангельского Иисуса идолом мачизма, неудивительно, что многие стали думать о самом Трампе как о спасителе нации.

В самом деле, поддержку Трампа белыми евангелистами можно рассматривать как кульминацию многолетнего принятия воинствующей мужественности, мужественности, которая увековечила патриархальную власть, потворствовала черствому проявлению власти дома и за рубежом и функционировала как опора в политические и социальные мировоззрения консервативных белых евангелистов.В конце концов, многие евангелисты проголосовали за Трампа не вопреки своим убеждениям, а благодаря им.

 

КОРНИ ЭТОЙ идеологии восходят к 1970-м годам, десятилетию, когда евангелисты начали делать ставку на политику и культуру. Когда они мобилизовались вокруг вопросов «семейных ценностей», определение мужественности и женственности стало центральным в их задаче. Джеймс Добсон был одним из первых и наиболее влиятельных сторонников этого усилия. Психолог прославился своей книгой 1970 года « Dare to Discipline », но только пять лет спустя он начал формулировать свою гендерную идеологию: мужчины и женщины различаются «биохимически, анатомически и эмоционально».А именно, мужчинам нравится «охотиться, ловить рыбу и ходить в походы по пустыне»; женщины предпочитают «оставаться дома и ждать их». Что еще более важно, «мужчины обретают чувство собственного достоинства, будучи уважаемыми ; женщины чувствуют себя достойными, когда их любят ».

В 1980 году Добсон обвинила феминисток в том, что они поставили под сомнение «все традиционно мужское», за вмешательство в «освященные веками роли защитника и покровителя» и за очернение мужского лидерства как «мачо». Он видел в этом гендерный кризис, но также и угрозу национальной безопасности.Ради нации нужен был «призыв к оружию», подтверждение «иудео-христианской концепции мужественности» перед лицом «скоординированной атаки феминисток на «мужественность»».

Чтобы понять, как изменение гендерных ролей может поставить под угрозу нацию, политизацию евангельского христианства следует рассматривать в контексте политики холодной войны и на фоне войны во Вьетнаме.

Евангелисты решительно выступали против коммунизма, и у них было много причин для этого: коммунисты были настроены против Америки, против Бога и угрожали Богом данным правам и неприкосновенности семьи.Сильная армия была необходима, чтобы отразить коммунистическую опасность, а сильные люди были необходимы для сильной армии.

Но повод для беспокойства вызывал подрастающее поколение. Молодые люди с длинными волосами и в цветочных рубашках уклонялись от призыва, избегали власти и уклонялись от своего долга защищать Америку от угрозы глобального коммунизма. Эпоха Вьетнама станет поворотным моментом в отношениях между американскими евангелистами и американскими военными. В 1940-х и 1950-х годах евангелисты часто косо смотрели на военных, считая их источником морального разложения молодых людей.Но, как утверждала Энн Лавленд, евангелисты, поддержавшие военные действия США во Вьетнаме, стали относиться к вооруженным силам с большим (и часто некритическим) уважением.

В этом климате пол никогда не был чисто домашним вопросом. По словам Дональда Мэтьюза и Джейн Де Харт, евангельская оппозиция Поправке о равных правах (ERA) в 1970-х и начале 80-х годов подтверждает это. Для евангелистов ERA бросила вызов самой основе консервативного христианского мировоззрения: идее о том, что гендер был священной, данной Богом определенностью в неуверенном, изменчивом мире.Оппозиция ERA быстро стала ключевым элементом их платформы «семейных ценностей». Но ЭРА была также вопросом национальной безопасности. Евангелисты утверждали, что ЭРА уничтожит женственность женщин, заставив их быть «как мужчины» — соревнующимися и ориентированными на карьеру, беспорядочными половыми связями — и, что наиболее тревожно, заставив их взяться за оружие в боевых действиях. Таким образом, ERA не только «маскулинизирует» женщин, но и снимает с мужчин их обязанности обеспечения и защиты, делая американскую оборону уязвимой.

Евангелисты, такие как Добсон, ответили громким призывом повернуть вспять волну надвигающегося хаоса, восстановив моральные абсолюты и восстановив «христианскую цивилизацию». В основе этих усилий лежало определение и защита различных гендерных ролей, обеспечивающих консервативным евангелистам четкую идентичность против секуляристов, феминисток и других либералов.

Но к концу 1980-х их дело, казалось, рухнуло. Падение Советского Союза и резкое окончание холодной войны перевернули их предполагаемое место в мире, экономические условия усложняли мужчинам выполнение их роли кормильцев, а растущее признание феминизма в обществе в целом означало, что евангелисты воспринимали «новый мировой порядок» как более чем беспорядочный.

Обнаружив возобновившийся «кризис мужественности», евангелисты отреагировали на это созданием в 1990 году чрезвычайно популярного движения «Хранители обещаний». Поддерживаемое Добсоном движение быстро завоевало популярность; на пике своего развития в 1997 году «Хранители обещаний» собрали более 800 000 человек в Вашингтон, округ Колумбия, на свой национальный митинг.

Отражая неспокойные времена, Хранители Обещания призвали к новой христианской мужественности, альтернативе как «более мягкой», современной версии, которой им не хватало, так и «мачо», версии, которая, как они опасались, устарела.Их решение: архетип «Нежного воина».

Такие авторы, как Стив Фаррар, Гордон Долби и Стью Вебер — все белые евангелисты — первыми придумали мотив «Нежный воин». Примечательно, что все трое искали во Вьетнаме источник мужской идентичности. В Point Man в 1990 году Фаррар сравнил задачу отца по защите своих сыновей от феминизации с задачей «стрелка», ведущего свои войска через опасности Вьетнама. В «Исцеление мужской души» в 1998 году Долби, сын морского офицера, признался, что пренебрегал образом героя войны как образцом мужественности, присоединившись к Корпусу мира и став сторонником феминизма, гражданских прав и антивоенное движение.Только позже он пришел к выводу, что мужественность «требует воина». А в 1993 году в фильме « Нежный воин » Вебер — бывший «зеленый берет» — начал со сцены, изображающей ужасы Вьетнама, и объяснил, как Бог создал мужчин, чтобы они были добытчиками, защитниками и воинами.

Словами, которые эхом разнеслись по всему движению, Вебер настаивал на том, что сам Бог безошибочно был «Воином обоих заветов». Забудьте о «кротком Иисусе, кротком и кротком» — Иисус был «совершенным человеком».

 

НО С ДЕМОКРАТИЧЕСКИМ Президентом Биллом Клинтоном, отправляющим военных на «выхолащивание» миротворческих миссий, и с бушующими дебатами о женщинах в боевых действиях и геях в вооруженных силах кризис только углубился.Вскоре появился новый список книг о евангельской мужественности, предлагающих инструкции о том, как воспитывать должным образом мужественных сыновей в «феминизированной» культуре. Отказавшись от слов о «нежности», эти книги отстаивали беззастенчиво агрессивную мужественность, движимую тестостероном.

В книге «Воспитание современного рыцаря» (опубликованной в 1997 году издательством Добсона «Фокус на семье») Роберт Льюис предложил подробное руководство, которое поможет мальчикам достичь «библейски обоснованной» мужественности в культуре, где мужчины «лишаются своей мужественности». современной, светской, феминистской культурой.Обращаясь к «эпохе рыцарей» — времени, изобилующему могущественными символами «мужественной зрелости», — Льюис советовал устраивать сложные церемонии становления зрелости, включающие ужин с дорогими бифштексами и отмеченные символами «большой ценности», такими как «Библия, дробовик и др. или табличка».

В 2001 году сам Добсон присоединился к растущему протесту против «войны против мальчиков» в Америке. В своем Воспитание мальчиков он снова подверг критике «небольшую, но шумную группу феминисток», которые атаковали «самую сущность мужественности».Он высмеивал «феминисток и других социал-либералов», которые хотели сделать мальчиков более похожими на девочек, а мужчин — более похожими на женщин — «феминизированными, кастрированными и слабаками». Воспитание мальчиков нашел восприимчивую аудиторию, быстро было продано более миллиона копий.

Также в 2001 году Дуглас Уилсон Будущие мужчины настаивал на том, что мальчиков нужно воспитывать воинами. Центральное место в «определении мужественности» Уилсона занимала концепция господства; подобно Адаму, все люди были «созданы, чтобы владычествовать над землей.С этой целью было «абсолютно необходимо, чтобы мальчики играли с деревянными мечами и пластмассовыми ружьями», и «молодых мальчиков, очевидно, следует обучать обращению с настоящим огнестрельным оружием». Действительно, Уилсон призывал к «теологии кулачного боя».

Возможно, самой влиятельной евангельской книгой, появившейся в 2001 году, была книга Джона Элдреджа « Дикие сердцем ». Развивая темы, сформулированные более ранними авторами, Элдридж настаивал на том, что разница между мужчинами и женщинами находится на уровне души.А мужественность, по словам Элдриджа, была насквозь милитаристской. Бог создал мужчин жаждущими «битвы, чтобы сражаться, приключений, чтобы жить, и красоты, которую нужно спасать».

Роль женщины была пассивной: женщины жаждали борьбы за . В них было что-то «дикое в душе», но оно было «женским до глубины души, более соблазнительным, чем яростным».

Но, по словам Элдреджа, общество давало мужчинам сбивающие с толку сообщения: «Потратив последние тридцать лет на переопределение мужественности в нечто более чувствительное, безопасное, управляемое и, ну, в общем, женственное, теперь оно ругает мужчин за то, что они не мужчины.«Кризис мужественности» охватил и церковь, и общество, потому что «культуры воинов» — «места, где мужчины могли бы научиться сражаться, как мужчины» — больше не существовало.

«Если мы верим, что человек создан по образу Божьему, — писал Элдридж, — тогда мы должны помнить, что «Господь — воин». Агрессия была «частью мужского замысла»; мужчины были «запрограммированы на это». Попытки усмирить мужчин только кастрировали их: «Если вам нужно более безопасное и тихое животное, есть простое решение: кастрируйте его». Да, «человек — опасная вещь», — писал он, но та самая сила, которая делала людей опасными, делала их и героями.

 

ВСЕГО НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ ПОСЛЕ дебюта «Дикие сердцем » террористы нанесли удар по Соединенным Штатам. Почти в одночасье призыв Элдриджа к «мужским» героям вызвал глубокий и широко распространенный культурный резонанс.

Моральная убежденность в «войне с террором», организованной президентом-евангелистом Джорджем Бушем-младшим, внезапно сменила недомогание после окончания «холодной войны». Америке снова понадобились сильные, героические люди для защиты страны дома и за границей.

евангелиста, многие из которых никогда не отступали от гендерных конструкций времен холодной войны, были готовы к новым условиям.«Когда 11 сентября эти два самолета врезались в башни-близнецы, нам внезапно понадобились мужчины мужественного пола», — написал Фаррар в своей книге 2005 года « King Me ». «Феминизированные мужчины не заходят в горящие дома. Но мужеподобные мужчины делают. Вот почему Бог создал мужчин мужественными». Он недвусмысленно отверг прежний мотив «нежного воина»: «Сегодня тенденция такова, что главное — «нежное», а «воин» — меньшее», но «в окопах нежности не хочется».

Нетрудно представить, как евангелисты, пропитанные литературой, утверждающей, что люди были созданы по образу воинственного Бога, могут быть восприимчивы к чувствам, подобным тем, которые выразил покойный Джерри Фалуэлл в своей проповеди 2004 года «Бог поддерживает войну». .На самом деле, опросы показывают, что евангелисты-традиционалисты с большей вероятностью, чем другие американцы, одобряют участие США в превентивной войне, поддерживают военные действия против терроризма и оправдывают применение пыток.

Этот вид воинственной мужественности также помогает объяснить отсутствие возмущения со стороны многих евангелистов, когда речь заходит о проблемах характера Трампа. Сам Добсон, один из самых влиятельных евангелистских сторонников Трампа, призывал единоверцев «сделать ему поблажку.Более красноречиво то, что преподобный Роберт Джеффресс, пастор Первой баптистской церкви в Далласе и стойкий сторонник Трампа, так объяснял свою поддержку нетрадиционного кандидата: знаю, что я могу найти в этой роли, и я думаю, что многие евангелисты именно в этом».

Ужасно, однако, что существует тонкая грань между простыми разговорами о грубой силе и применением насилия. Менее чем через месяц после выборов 28-летний белый мужчина застрелил Д.C. пиццерия с автоматом в стиле милитари. Он сказал, что разыскивал банду детей-сексуальных рабынь, связанную с Хиллари Клинтон, которая оказалась мистификацией, созданной фейковыми сообщениями в новостях. Леденяще, он процитировал одну из своих любимых книг, Wild at Heart , в интервью после ареста The New York Times .

Что касается роли пола на выборах 2016 года, то большинство наблюдателей внимательно изучили привлекательность Клинтон или ее отсутствие. Но более показательным является подпитываемая тестостероном мужественность Трампа, которая удивительно хорошо сочетается с тем, что долгое время отстаивали евангелисты.Что отличает сильного лидера? Мужественный (белый) мужчина. А как же его пошлость? Неверность? Напыщенный? Даже сексуальное насилие? Что ж, мальчики есть мальчики.

Оглядываясь назад, можно сказать, что привлечение внимания к этим кажущимся отрицательным сторонам могло быть фатальной ошибкой со стороны кампании Клинтон, поскольку среди тех, кто придерживается такого рода воинствующей мужественности, такие черты характера парадоксальным образом свидетельствуют о пригодности Трампа для этой работы.

Трамп появился в тот момент, когда евангелисты чувствуют себя все более осажденными и даже преследуемыми.Вопросы, связанные с полом — от культурных изменений в однополых браках до законов о туалетах для трансгендеров, Хайдской поправки и мандата на противозачаточные средства — находятся в центре их предполагаемой виктимизации. Угроза терроризма становится все более серьезной, мощь Америки уже не та, что была раньше, и почти две трети белых евангелистов питают опасения, что некогда могущественная нация стала «слишком мягкой и женственной».

В лице Дональда Трампа они нашли лидера, которого искали.

 

Кристин Дю Мез — заведующая кафедрой истории Колледжа Кальвина.Она является автором книги   Новое Евангелие для женщин: Кэтрин Бушнелл и вызов христианского феминизма , а в настоящее время пишет религиозную историю Хиллари Родэм Клинтон.

* Исправление: это предложение было обновлено; Джеймс Добсон был одним из самых влиятельных сторонников евангелистов Дональда Трампа, но он не был одним из его первых сторонников-евангелистов.

Соучастие в мужественности: определение и пример — видео и расшифровка урока

Теории

Идея соучастной маскулинности вытекает из всеобъемлющей теории маскулинности австралийского социолога Р.У. Коннелл . В своей книге «Мужественность » Коннелл обсуждает три дополнительных типа мужественности.

Во-первых, гегемонистская мужественность является доминирующей формой мужественности в обществе, особенно гетеросексуальных белых мужчин среднего класса. Господствующая мужественность, прославленная и идеализированная форма мужественности в западной культуре, достигается только мужчинами, обладающими физической силой и подавляющими свои эмоции.

Во-вторых, маргинальная мужественность — это форма маскулинности, которая не может соответствовать или извлекать выгоду из гегемонистской маскулинности.Маргинальная мужественность может относиться к отсутствию некоторых характеристик гегемонистской мужественности, таких как инвалидность или цветность.

Наконец, подчиненная мужественность — это форма мужественности, при которой человеку не хватает многих качеств гегемонистской мужественности, но при этом он выражает качества, противоположные гегемонистской маскулинности. Например, это может быть женственное поведение, чрезмерная эмоциональность или отказ от гетеросексуальности.

Итак, это, наконец, возвращает нас к соучастной маскулинности, которая не включает в себя все качества гегемонистской маскулинности, но и не бросает ей вызов.В обществе мужчина может извлечь выгоду и вписаться, «выглядя как часть» кого-то, кто подпадает под категорию гегемонистской маскулинности. Соучастие в мужественности может также включать в себя восхищение и стремление к качествам гегемонистской мужественности. Давайте рассмотрим несколько примеров того, как это работает.

Примеры

Во многих отношениях соучастие в мужественности связано с попыткой достичь гегемонистской маскулинности. Но поскольку гегемонистская мужественность доступна только избранным, многие мужчины, стремящиеся к идеалу, терпят неудачу.

Например, Макс не принадлежит к среднему классу и не очень силен. Однако, поскольку он почитает качества гегемонистской мужественности, он стремится быть доминирующим, сильным и успешным и избегает выражения своих эмоций. Макс не заинтересован в том, чтобы бросать вызов граням гегемонистской мужественности, и поэтому служит примером соучастной мужественности.

Фрэнк — гей, который демонстрирует некоторые черты, противостоящие гегемонистской маскулинности. Он также очень эмоционален.Это пример подчиненной мужественности, которая отличается от соучастной мужественности, потому что речь идет не просто об отсутствии одного или двух качеств, а о противостоянии определенным ожиданиям.

Важно отметить, что не все мужчины хотят достичь определенного типа мужественности или что все мужчины чувствуют себя определяемыми или пойманными в ловушку. Многие мужчины активно бросают вызов гегемонистской маскулинности и не согласны с тем, что она навязывает мужчинам определенные ожидания.

Резюме урока

Социологи писали о том, как определенные представления о мужественности стали доминирующими в западном обществе.Австралийский социолог Р. В. Коннелл выдвинул очень влиятельную теорию о типах мужественности и о том, как они работают.

  • Соучастие в мужественности относится к мужчине, который восхищается доминирующей мужественностью или не бросает ей вызов, даже если он не подходит под эту категорию.
  • Гегемонистская мужественность — доминирующая форма мужественности, характеризующаяся гетеросексуальностью, отсутствием эмоций, физической силой и белизной. Это считается стандартом мужественности, по которому судят о других типах.
  • Маргинальная мужественность относится к отсутствию характеристик, позволяющих соответствовать господствующей маскулинности, например быть небелым.
  • Подчиненная мужественность относится к действиям или оппозиции к гегемонистской маскулинности, таким как женоподобность или чрезмерная эмоциональность.

Не обязательно все мужчины активно пытаются достичь гегемонистской маскулинности; однако Коннелл считает, что это очень мощная идеология, которая формирует гендерные отношения в нашем обществе.

Мужчины, мужественность и любовь от Белл Хукс

У меня смешанные чувства по поводу этой книги.

Это вторая книга Белл Хукс, которую я прочитал. Первая, «Все о любви», была одной из самых впечатляющих и революционных книг, которые я когда-либо читал. Увидев заголовок «Воля к переменам: мужчины, мужественность и любовь», я сразу же купила экземпляр, радуясь возможности прочитать больше от автора, который, казалось, обладал такой мудростью.

Начнем с «Хорошего»: Хукс представляет резкую критику патриархата и описывает способы, которыми он вредит мужчинам, от эмо

У меня смешанные чувства по поводу этой книги.

Это вторая книга Белл Хукс, которую я прочитал. Первая, «Все о любви», была одной из самых впечатляющих и революционных книг, которые я когда-либо читал. Увидев заголовок «Воля к переменам: мужчины, мужественность и любовь», я сразу же купила экземпляр, радуясь возможности прочитать больше от автора, который, казалось, обладал такой мудростью.

Начнем с «Хорошего»: Хукс представляет резкую критику патриархата и описывает способы, которыми он вредит мужчинам, от эмоционального подавления до более высоких показателей самоубийств, депрессии и «смерти души».Во мне нашли отклик многие отрывки:

«Есть только одна эмоция, которую патриархат ценит, когда она выражается мужчинами; эта эмоция — гнев». (стр. 7)

«Ни один мужчина успешно не соответствовал патриархальным стандартам, не участвуя в постоянной практике самопредательства». (стр. 12)

«Мальчики учатся скрывать горе гневом; чем беспокойнее мальчик, тем интенсивнее маска равнодушия. Эмоциональное отключение — лучшая защита, когда необходимо отвергнуть стремление к общению.» (стр. 50)

«Отключение не является следствием традиционной мужественности. Отключение *это* мужественность». (стр. 61)

«Трудоголизм — наиболее распространенная зависимость у мужчин, потому что обычно она вознаграждается и не воспринимается всерьез как пагубная для их эмоционального благополучия». (стр. 158)

Как человек, которому при рождении был назначен мужчина, я часто изо всех сил пытался чувствовать себя комфортно, выражая свои эмоции, и большая часть работы, которую я проделал во взрослом возрасте, заключалась в том, чтобы восстановить связь со своим телом и позволить себе слышать и выразить свои чувства.Эти и многие другие цитаты нашли во мне отклик и вдохновили меня продолжать работу над собой.

Белл Хукс отлично объясняет, как патриархат вредит всем нам: он не щадит никого, независимо от пола.

Теперь самое плохое: после первых нескольких глав книга очень повторяется. Я не узнал много нового. Книга вдвое меньшего размера могла бы иметь вдвое большее влияние.

В попытке противостоять популярному феминистскому нарративу (2005 г.) о том, что мужчины всемогущи, Хукс изображает мужчин как вечно подавленных и оторванных от своих эмоций, рисуя картину, противоречащую моему личному опыту, который включает в себя множество любящих, заботливые, эмоционально сознательные мужчины.

Ее взгляды на воспитание детей и свидания гетеронормативны. Есть лишь краткое упоминание о влиянии патриархата на гей-культуру. О трансгендерах вообще не упоминается. Транс-мужчины ведут совершенно иной образ жизни, чем цис-мужчины, и многие транс-мужчины обладают уникальными способностями, чтобы способствовать дальнейшему диалогу о том, как может выглядеть позитивная мужественность и как ее проявлять — отсутствие крючков означает, что ее книга снова сосредотачивается на цис-, гетеросексуальных мужчинах.

Говоря о семьях, хуки чаще всего предполагают моногамную гетеросексуальную пару.Некоторое обсуждение ведется о домах с матерью-одиночкой, обычно в контексте того, что женщины способствуют патриархату, жестоко обращаясь со своими сыновьями. Дома с одним отцом не обсуждаются. Немоногамные отношения, совместное проживание и другие квир-семейные договоренности не обсуждаются, что опять-таки упускает возможность исследовать радикально иное и менее жесткое видение постпатриархального будущего.

В конце книги она утверждает: «Любой, кто имеет ложное «я», должен быть нечестным. Люди, которые научились лгать себе и другим, не могут любить, потому что они ограничены в своей способности говорить правду и поэтому не могут доверять.(стр. 154) Помимо эйблистского использования слова «калека», это полностью игнорирует транс- и квир-людей, которые могут быть не в состоянии быть полностью честными и прозрачными с людьми из-за беспокойства о своей собственной безопасности, а также люди, которые не достигли точки, когда они чувствуют себя комфортно, «открываясь» самим себе.

Во многих главах Хукс представляет смелые заявления без ссылок на источники, что заставляет меня постоянно комментировать: «Это правда?» на полях. Примеры:

«Снова и снова дети слышат сообщение из средств массовой информации о том, что когда дело доходит до секса, он должен его получить.Взрослые могут знать лучше, исходя из собственного опыта, но дети становятся настоящими верующими. Они думают, что мужчины сойдут с ума, если не смогут заниматься сексом. Это логика, которая порождает то, что феминистские мыслители называют «культурой изнасилования»». (стр. 78)

«Для мальчиков этот вопрос контроля начинается с реакции матери на его пенис; обычно ей это не нравится и она не знает, что с этим делать. Ее дискомфорт с его пенисом говорит о том, что с ним что-то не так». (стр. 80)

«Популяризация гангста-рэпа, возглавляемая белыми мужчинами-руководителями музыкальной индустрии, дала общественный голос патриархату и ненависти к женщинам.(стр. 129)

«Если бы все мужчины соприкоснулись с первичной положительной страстью, категории геев и гетеросексуалов потеряли бы свое заряженное значение». (стр. 183)

В нескольких местах книги Хукс обвиняет порнографию и «чрезмерный» (например, немоногамный) секс в продвижении и укреплении патриархата — хотя это часто верно, порнография и секс также могут выступать в качестве инструментов освобождения для мужчин, которых научили стыдиться своего тела. Вместо того, чтобы исследовать потенциально положительное использование порнографии и немоногамного секса по обоюдному согласию, Хукс называет их универсально негативными.Она не может представить себе мир, в котором люди могут быть полностью любящими и преданными партнеру и при этом исследовать полноценные сексуальные отношения с другими. Даже ее использование фразы «культура доминирования», хотя и уместное, упускает из виду людей, которые участвуют в согласованных играх «дом-подчинение» в БДСМ. Ее тон неудобным образом близок к стыдливости шлюхи.

На самом деле, во многих местах книги Белл Хукс, кажется, совершает огромный скачок от прогрессивного левого движения к консервативному фундаментализму, в местах, где он выступает против Гарри Поттера, Невероятного Халка, Могучих рейнджеров, Матрицы, секса, порнографии, рэп-музыки.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.