Содержание

Маргинальный Статус Личности — это… Что такое Маргинальный Статус Личности?

Маргинальный Статус Личности
Маргинальный статус личности — феномен социальной психологии, автор — R.E. Park. Нахождение индивида на границе между двумя (или больше) социальными мирами. При этом в полной мере он не принимается ни в один из них. Этот явление сопровождает в частности процесс метисации.
   Литература.
   Park R.E. Human migration and the marginal man // American Journal of Sociology. V. 38, 1932.

Психологический словарь. 2000.

  • Марафон
  • Маскулинность

Смотреть что такое «Маргинальный Статус Личности» в других словарях:

  • маргинальный статус личности — Автор. R.E.Park. Категория. Феномен социальной психологии. Специфика. Нахождение индивида на границе между двумя (или больше) социальными мирами. При этом в полной мере он не принимается ни в один из них. Этот явление сопровождает в частности… …   Большая психологическая энциклопедия

  • ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ —         (лат. intelligentia, intellegentia понимание, познавательная сила, знание, от intelli geiis, intellegens умный, понимающий, знающий, мыслящий), обществ. слой людей, профессионально занимающихся умств. (преим. сложным) трудом и обычно… …   Философская энциклопедия

  • МАРГИНАЛЬНОСТЬ — (лат. margo край, граница) понятие, традиционно используемое в социальной философии и социологии для анализа пограничного положения личности по отношению к какой либо социальной общности, накладывающего при этом определенный отпечаток на ее… …   Новейший философский словарь

  • Готы (субкультура) — У этого термина существуют и другие значения, см. Готы (значения). Готы Девушка, одетая в готическом …   Википедия

  • МАРГИНАЛЬНОСТЬ — (лат. margo край, граница) понятие, традиционно используемое в социальной философии и социологии для анализа пограничного положения личности по отношению к какой либо социальной общности, накладывающего при этом определенный отпечаток на ее… …   Социология: Энциклопедия

СТАТУС МАРГИНАЛЬНЫЙ — это… Что такое СТАТУС МАРГИНАЛЬНЫЙ?

СТАТУС МАРГИНАЛЬНЫЙ

англ. status, marginal; нем. Status, margin-aler. По Р. Линтону — один из статусов индивида, связанный с деятельностью, не являющейся для него основной.

Antinazi. Энциклопедия социологии, 2009

  • СТАТУС ДОСТИГНУТЫЙ
  • СТАТУС НЕФОРМАЛЬНЫЙ

Смотреть что такое «СТАТУС МАРГИНАЛЬНЫЙ» в других словарях:

  • СТАТУС МАРГИНАЛЬНЫЙ — англ. status, marginal; нем. Status, margin aler. По Р. Линтону один из статусов индивида, связанный с деятельностью, не являющейся для него основной …   Толковый словарь по социологии

  • Маргинальный Статус Личности — феномен социальной психологии, автор R.E. Park. Нахождение индивида на границе между двумя (или больше) социальными мирами. При этом в полной мере он не принимается ни в один из них. Этот явление сопровождает в частности процесс метисации.… …   Психологический словарь

  • маргинальный статус личности — Автор. R.E.Park. Категория. Феномен социальной психологии. Специфика. Нахождение индивида на границе между двумя (или больше) социальными мирами. При этом в полной мере он не принимается ни в один из них. Этот явление сопровождает в частности… …   Большая психологическая энциклопедия

  • ЛЕГЕНДЫ И МИФЫ — Легенды (Л.; от лат. legenda, «то, что надлежит прочитать») как группа фольклорных произведений объединяются наличием в них элементов чудесного, фантастического, но воспринимаемого как достоверное, происходившее на границе исторического и… …   Энциклопедия мифологии

  • ДАР — перевод основополагающего термина философии позднего Хайдеггера Es gibt. Последний на русский язык переводится буквально как оно (это) дает . Возможны также переводы дано , имеет(ся) , имеет место . Д. как безличный оборот лишен собственности,… …   Современный философский словарь

  • ИСКУССТВО

    — термин, используемый в двух значениях: 1) мастерство, умение, ловкость, сноровка, развитые знанием дела; 2) творческая деятельность, направленная на создание художественных произведений, шире эстетически выразительных форм. Понятийный статус И.… …   Новейший философский словарь

  • ВИЧ — У этого термина существуют и другие значения, см. Вич. Вирус иммунодефицита человека …   Википедия

  • ВИЧ-инфекция — ? Вирус иммунодефицита человека Стилизованное изображение сечения ВИЧ Научная классификация Надцарство: Вирусы (неклеточ …   Википедия

  • ВИЧ-1 — ? Вирус иммунодефицита человека Стилизованное изображение сечения ВИЧ Научная классификация Надцарство: Вирусы (неклеточ …   Википедия

  • ВИЧ-2 — ? Вирус иммунодефицита человека Стилизованное изображение сечения ВИЧ Научная классификация Надцарство: Вирусы (неклеточ …   Википедия

Маргинальность как педагогический феномен в современной России Текст научной статьи по специальности «Социологические науки»

УДК 37.03 ББК 45.02

Дёгтева Дина Викторовна

преподаватель кафедра государственно-правовых дисциплин Владимирский юридический институт ФСИН России

г. Владимир Djogteva DinaViktorovna Lecturer in public law disciplines Of the Law Institute of the Federal Penal Correction Service Vladimir [email protected] Маргинальность как педагогический феномен в современной России Marginality as a pedagogical phenomenon in contemporary Russia В данной статье автор анализирует маргинальность как педагогическое, правовое и социальное явление, делая акцент на воспитательнообразовательной парадигме. В статье рассмотрены механизмы маргинальности, а также факторы, способствующие их превенции.

In this article, the author analyzes the marginality as pedagogical, legal and social phenomenon, emphasizing the educational paradigm. The article describes the mechanisms of marginalization, as well as factors that contribute to their prevention.

Ключевые слова: маргинальность, норма, маргинализация, дети-маргиналы, педагогически и социально запущенные дети, маргинальный статус, предкриминальные группы

Key words: marginality, norm, marginalization, children marginals, pedagogically and socially neglected children, marginal status, precriminal groups.

На современном этапе развития общества бытует точка зрения, что

маргинальность- это состояние, в котором оказываются отдельные индивиды,

социальные группы, этнокультурные общности, в результате их перемещения в

новую ценностную среду. В данное время поведение этих страт населения

является аморальным, социально опасным и несоответствующим

общественным стандартам поведения[1,с.24]. Маргинальность подчеркивает

особый социальный статус (обычно — низкий или отрицательный),

принадлежность к меньшинству, которое находится на границе или вне

социальной структуры, ведет образ жизни и исповедует ценности,

отличающиеся от общепринятой нормы (например — контркультура). Вообще

любой человек — существо многогранное, имеющее много свойств и качеств, функций и ролей, поэтому по одним критериям и параметрам он принадлежит к большинству, но по другим попадает в меньшинство — он молодой или старый, бедный или богатый, здоровый или больной, мужчина или женщина, был когда-то жертвой преступления или сам преступил закон. Поэтому каждый индивид может считаться маргиналом — в силу неопределенности его социального статуса и необеспеченности завтрашнего дня, специфических качеств личности, неустойчивости здоровья и психики, случайностей в повороте судьбы; любая черта характера, профессия или хобби на фоне всех остальных вместе взятых составляет явное меньшинство и может считаться отклонением от нормы поведения, а следовательно, поводом для репрессий. И в самом деле, не может быть абсолютно здоровых и нормальных людей, благополучных во всех отношениях, соответствующих абстрактным представлениям о человеке в классической философии и педагогике способных к бескорыстному философствованию и беспредпосылочному мышлению. За абсолютный эталон принимается нечто, обусловленное конкретными социально-историческими и психологическими причинами, интересами власти и национальными традициями. Поэтому неизбежно норма и патология смешиваются, путаются и меняются местами, оставляя место для

и ч_/ «Г/* V-/ 1

произвола врачей, воспитателей и политиков. Каждый ребенок может чувствовать себя ущербным, обделенным природой и обществом и испытывать на себе дискриминацию по одному из неустранимых личностных признаков. Именно этот аспект маргинальности привлек внимание ученых, исследующих социально-культурную обусловленность форм мышления и разнообразие способов и форм человеческого существования (В.Тэрнер, М.Элиаде и др.). Понятие нормы формулируется в рамках некоторой идеологической системы, задается как некая аксиома, привнесенная в мышление извне, определяемая культурно-исторически, привязываемая к конкретной традиции. Но в таком случае логическая категория нормы не может быть основанием для

определения маргинальности, они равновесны, в одинаковой мере исторически изменчивы. В современной социальной реальности можно говорить о всеобщей маргинализации. Чем выше дифференциация общества, чем больше отграниченные друг от друга «группы» создают свои условия жизни, свои особые «социальные логики», чем больше замкнуты и обособлены друг от друга индивиды, тем больше возможность попадания индивида в «двойной зажим». Это дало основание К.Г.Юнгу говорить о «проклятии» расщепления личности современного человека, который «напоминает психически больного»[4.С.27,44]. Многоуровневость маргинальности выражается прежде всего в следующем:

1. Маргинальность как педагогический феномен свойственен российским условиям «переходного периода». Этот уровень определяется пограничным состоянием общества на рубеже двух социальных систем в условиях кризиса в экономике, политике, образования, медицине, социально-политических образованиях, в результате чего происходит разрушение различных структур общества и формирование новых, обладающих определенной нестабильностью. Маргинальность этого уровня, обусловленная комплексом факторов внешнего, общего для всей страны характера, детерминирует маргинальность более низкого уровня, характеризующую состояние социальных субъектов, оказавшихся в промежуточном состоянии и определяемую факторами не только объективного, но и субъективного характера. Порожденные указанными противоречиями социального устройства, такого рода маргиналы еще не представляют криминогенной опасности.

Дети- маргиналы в школе- это мигранты, плохо говорящие на языке этнического большинства; нездоровые физически, психически и социально. Не похожие на других детей, плохо и немодно одетые, страдающие логоневрозом (заикание), а во время тревог и волнений -энурезом и энкопрезом (недержание мочеиспускания и дефекации).

К детям-маргиналам мы относим педагогически и социально запущенных детей, склонных к прогуливанию школы, употребляющих психоактивные

вещества, никотин, спиртные напитки, наркотики, токсические (дихлофос, карбофос) и лекарственные препараты (снотворные, обезболивающие и т.д.).

Маргинал -учитель характеризует несчастного человека, дурно и безвкусно одетого, замороченного бытовыми проблемами.

Homo sapiens забывает, что из вполне благополучного человека он может легко модифицироваться в виктимноОмаргинальную жертву неблагоприятных условий социализации.

2. Маргинальный статус может являться источником невротических симптомов, тяжелых депрессий и непродуманных действий. 1акие группы выступают в принципе объектом социального контроля институтов социальной поддержки.

3. Для некоторых слоев маргиналов характерно то, что у них постепенно вырабатывается особая система ценностей, которой нередко присущи глубокая враждебность к существующим общественным институтам, крайние формы социальной неприспособленности и неприятие всего существующего. Они, как правило, склонны к упрощенным максималистским решениям, проявляют крайний индивидуализм и эгоизм, отрицают любые виды организованности и близки к анархизму в своих ориентациях и поступках. Такие группы маргиналов еще нельзя отнести к криминальным, хотя некоторые предпосылки этого уже зарождаются.

4. Предкриминальные группы маргиналов характеризуются неустойчивостью поведения и поступков, а также нигилистическим отношением к закону и правопорядку. Они, как правило, совершают мелкие аморальные поступки и отличаются дерзостью поведения. По существу эти группы образуют тот «материал», из которого могут формироваться лица и объединения с криминальной направленностью. Это относиться, прежде всего, к социально-запущенным детям.

5. Лица с устойчивой криминальной направленностью. У такого рода маргиналов уже полностью сформировались стереотипы противоправного по-

ведения, и они часто совершают правонарушения, крайней формой которых являются различного рода преступления. В их речи заметное место занимает уголовный жаргон, действия сопровождаются особым цинизмом. Они выкладывают фотографии в интернет, как происходит издевательство и унижения более слабой личности и, как истинный негодяй, утверждается через кровь и боль поверженного.

6. На нижней ступени приведенной классификации маргиналов стоят лица, отбывшие уголовное наказание, утратившие социально-полезные связи среди родственников, знакомых, сослуживцев и т.д. Они встречают трудности при устройстве на работу и в благожелательном отношении к ним семьи и близких людей. Их можно с полным основанием отнести к разряду «изгоев». Оказание реальной социальной защиты в этом случае весьма затруднено, хотя при определенных условиях весьма возможно. Ведь немало примеров исправления даже «закоренелых» преступников и здесь нужен четкий правовой механизм, который бы позволил бывшему преступнику реабилитировать свое гражданское лицо и статус в обществе [2, с. 45-46]. Особого внимания заслуживают несовершеннолетние, наказание, не связанные с лишением свободы. Для превенции рецидива с ними необходима кропотливая, систематическая работа изо дня в день.

Радикальная деконструкция общественных основ, государственноправовой идеологии современной России, и как следствие, распространение социальной аномии, рассогласование, противоречивость ценностных стандартов коррелируют с понятием маргинальности, маргинального состояния личности. Современные социологические исследования процесса трансформации российского общества фиксируют крайнюю неустойчивость структуры, аморфность, неопределенность и преобладание дезинтеграционных тенденций, что позволяет подчеркнуть стихийный, непоследовательный и даже иррациональный характер социальной деформации [2, с. 24]. Особую группу маргиналов составляют социальные группы молод ежи/подростков

(несовершеннолетние) и пенсионеров/инвалидов, находящиеся на периферии производственного процесса. Маргинализации молодежи способствует не только ущербная система социализации, блокирование каналов самореализации, но и отсутствие в ее сознании социокультурных механизмов этой самореализации, а также недостаточная правовая информированность, что приводит к уродливым формам самовыражения, к различным видам девиантного поведения, (наркотики, воровство, вандализм, проституция, алкоголизм, национальная нетерпимость и др.). Незнание правовых норм приводит к формированию у молодежи негативных привычек нарушать законодательство, к общему снижению детерминирующей роли авторитета правоохранительных органов и государства в целом.

Не все люди, оказавшиеся в маргинальном положении, становятся пассивными, и, конечно же, не все болезненно переживают процесс адаптации. Те маргинальные типы, которые быстрее проходят этапы психологической подготовки, с легкостью преодолевают прежние стереотипы, прекрасно пользуются сложившейся ситуацией. Трансформационные процессы в современной России повлекли смешение психологических, политических, экономических, религиозных мотивировок маргинализации, что позволяет говорить о зыбкости, подвижности социальных статусов и характеризовать всю социальную систему как динамическую и качественно новую. Дифференциация общества создает сложную конфигурацию социума, способствует росту представителей маргинальных групп. В результате маргинализации в обществе растет напряженность, аномия, экстремизм. Общая черта этих процессов состоит в том, что окружение травмирует личность, которая пытается адаптироваться в меняющемся обществе, но эти попытки являются в различной степени патологическими. Подход к решению проблемы маргинальности в обществе должен основываться на том, что маргинальность рассматривается, прежде всего, как объект контроля и управления на общегосударственном уровне. Ее полное решение связано с выходом страны из кризиса и стабилизацией общественной жизни, формировани-

ем устойчивых, нормально функционирующих структур, преодолением право-

m

вого нигилизма, что реально делает эту перспективу отдаленной. Тем не менее, общественные интересы диктуют необходимость приемлемого разрешения проблемы маргинальности с помощью целенаправленного управленческого воздействия на различные группы факторов, детерминирующих это явление на конкретных, локальных уровнях[3, с. 71].

Библиографический список

1. Попов В. Социология права. Девиантное поведение [Текст] / В.Е.Садков.- М.,2000,С.45-46

3.Фортова Л.К. Маргинализация в педагоке [Текст] / Л.К. Фортова.-Владимир,2001.-С.71

4. Юнг К.-Г. Архетип и символ [Текст] / К.-Г. Юнг.- М., 1991, С.27, 44.

Bibliography

1. Popov V.A. Deviant behavior among youth: Glossary of [Text] / V.A .Popov. — Vladimir.- 1996.- P.24

2. Cages V.E. Marginality and crime \ \ Sociology of Law. Deviant behavior [Text] / V.E.Sadkov. — M.,- 2000.- P.45-46

3. Fortova L.K. Marginalization pedagoke [Text] / L.K. Fortova. — Vladimir.- 2001.-P.71

4. Dr Jung Archetype and [Text] / Dr Jung. — Moscow.- 1991.- P.27, 44.

МАРГИНАЛЬНОСТЬ • Большая российская энциклопедия

  • В книжной версии

    Том 19. Москва, 2011, стр. 91

  • Скопировать библиографическую ссылку:


Авторы: Д. Г. Подвойский

МАРГИНА́ЛЬНОСТЬ (от лат. marginalis – край­ний, на­хо­дя­щий­ся на гра­ни), в со­цио­ло­гии – ха­рак­те­ри­сти­ка про­ме­жу­точ­но­го или по­гра­нич­но­го по­ло­же­ния ин­ди­ви­дов и об­ществ. сло­ёв в тех или иных со­ци­аль­ных струк­ту­рах. М., как пра­ви­ло, пред­по­ла­га­ет столк­но­ве­ние, про­ти­во­стоя­ние зна­чи­мых для ин­ди­ви­да сис­тем цен­но­ст­ных ори­ен­та­ций, норм, по­ве­денч. об­раз­цов. Фе­но­мен М. по­лу­чил ши­ро­кое рас­про­стра­не­ние в совр. ур­ба­ни­зи­ров. об­ще­ст­вах бла­го­да­ря уси­ле­нию про­цес­сов со­ци­аль­ной транс­фор­ма­ции, тем­пов со­ци­аль­ной мо­биль­но­сти и ми­грац. по­то­ков.

В клас­сич. ин­тер­пре­та­ции чи­каг­ской шко­лы М. пер­со­ни­фи­ци­ру­ет­ся в об­ра­зе че­ло­ве­ка, на­хо­дя­ще­го­ся на сты­ке не­сколь­ких со­ци­аль­ных ми­ров (напр., им­ми­гран­та, по­ки­нув­ше­го при­выч­ную для не­го сре­ду и не ин­тег­ри­ро­вав­ше­го­ся в пол­ной ме­ре в но­вую; ре­бён­ка, вос­пи­тан­но­го пред­ста­ви­те­ля­ми раз­ных куль­тур, и т. п.). По­ня­тие «мар­ги­наль­ной си­туа­ции» опи­сы­ва­ет так­же ши­ро­кий круг со­ци­аль­ных со­бы­тий, со­про­во­ж­даю­щих­ся внутр. ро­ле­вым кон­флик­том, тре­бую­щим от лич­но­сти удов­ле­тво­ре­ния раз­но­на­прав­лен­ных, а по­рой и про­ти­во­по­лож­ных ожи­да­ний со сто­ро­ны парт­нёров по взаи­мо­дей­ст­вию. Мар­ги­наль­ный ста­тус не­ред­ко вы­сту­па­ет в ка­че­ст­ве пред­по­сыл­ки фор­ми­ро­ва­ния осо­бой – мар­ги­наль­ной (ам­би­ва­лент­ной, фраг­мен­ти­ро­ван­ной) иден­тич­но­сти, ста­но­вя­щей­ся для ин­ди­ви­да ис­точ­ни­ком бо­лез­нен­ных пе­ре­жи­ва­ний (тре­во­ги, не­уве­рен­но­сти в се­бе, оди­но­че­ст­ва).

Дру­гой ва­ри­ант М. пред­став­ля­ют ин­ди­ви­ды и груп­пы, ока­зав­шие­ся за гра­нью «при­лич­но­го об­ще­ст­ва» («из­гои», «аут­сай­де­ры», «де­клас­си­ро­ван­ные эле­мен­ты», «люм­пе­ны» и т. п.). Мар­ги­на­ли­за­ция це­лых об­ществ. сло­ёв в ре­зуль­та­те рез­ких и бы­ст­рых со­ци­аль­ных транс­фор­ма­ций соз­да­ёт бла­го­при­ят­ные ус­ло­вия для рас­про­стра­не­ния от­кло­няю­ще­го­ся по­ве­де­ния, а в ря­де слу­ча­ев ве­дёт к ано­мии – со­стоя­нию со­ци­аль­ной дез­ори­ен­та­ции, дез­ор­га­ни­за­ции и ос­лаб­ле­ния со­ци­аль­ных свя­зей.

М. не все­гда пред­по­ла­га­ет вы­тес­не­ние на пе­ри­фе­рию об­ществ. жиз­ни, спо­соб­ст­вуя в про­цес­се адап­та­ции мар­ги­наль­ной лич­но­сти к но­вой си­туа­ции ак­ти­ви­за­ции её творч. спо­соб­но­стей, склон­но­сти к ин­но­ва­ци­ям, рас­ши­ре­нию кру­го­зо­ра и кри­тич. ос­мыс­ле­нию разл. цен­но­ст­ных сис­тем и т. д.

Про­бле­ма­ти­ка М. ста­ла пред­ме­том эм­пи­рич. ис­сле­до­ва­ний и тео­ре­тич. ана­ли­за в амер. со­цио­ло­гии ме­ж­ду 1-й и 2-й ми­ро­вы­ми вой­на­ми, пре­ж­де все­го в ра­бо­тах Р. Пар­ка («Human migration and the marginal man», 1928, и др.), а за­тем Э. Стон­кви­ста, Р. Мер­то­на, Т. Ши­бу­та­ни и др.

Маргинальный статус художественной культуры | Anthropology

[57]

Известно, что культура, ориентируясь по доминантным эстетическим установкам эпохи, всегда стремилась к некоему смысловому совокупному центру. При этом в общем ее движении неизбежно выделялись малоконтролируемые периферийные пространства, в которых художественная программа исторического времени проявлялась в вариациях местных школ, микротенденций или в форме индивидуального специфического поиска. Место этих сфер могло быть связано с географией культуры, концентрированной в завершенном и наиболее полном виде в развивающихся, сильных регионах и лишь в отражениях достигающей отдаленных регионов. Но метод географической регистрации фиксирует лишь внешний ряд маргинальной сферы. Радикальное значение для развития культуры имеет то обстоятельство, что периферия существует внутри нее самой как важный и постоянно функционирующий орган, сбой жизнедеятельности которого грозит серьезной деформацией художественного целого, вплоть до дегенерации его конструктивных основ. Процессы, представляющие функциональную деятельность такого органа культуры и называют маргинальными. Это определение учитывает важную для нашего восприятия сущностную сторону их содержания. Действительно, можно сказать, что они «с краю» доминирующих художественных движений. Но краем их местоположение в структуре культуры полагается нами лишь потому, что мы ориентируемся по явному, относительно константному ее наполнению. Для самой же культуры эта сфера краем быть не может, потому что у культуры края просто не существует. В свое оправдание заметим, что наше структурное восприятие художественных процессов во многом зависит от того, как располагает нашим сознанием сама культура. Ведь творя ее, мы подчинены ей. Такая зависимость гораздо сильнее, чем простая обусловленность менталитета или манеры поведения уровнем культурной жизни.

Как самовластный субъект, культура довольно категорично определяет место нашего в ней пребывания и способы отношений с ней, благосклонно отводя нам протопериферийное пространст- [58] во, выйти из которого мы вряд ли можем, ибо никто не бывает адекватен современной ему культуре по большому счету, а потому и не имеет возможности без остатка слиться с ней. Целью нашего знания остается попытка наиболее гармонично построить эти отношения и в меру личной способности отразить их в себе. При достижении такого уровня и складывается представление, что мы в состоянии обозреть культурный организм со стороны, с высоты наших знаний и эстетического вкуса. Это убеждение позволяет нам задавать экспозицию центра культуры, перенося искусственность нашего построения на собственное тело культуры.

Более справедливой поэтому представляется попытка прозреть ритм ее организма, в который мы включены, и подойти к пониманию если не «физиологии» художественного целого, то хотя бы некоторых важных функциональных образований, среди которых — ее маргинальный статус. Маргинальность, исходя из предлагаемой позиции, есть форма воплощения живой творящей культуры, соразмерная ее доминантным процессам и неотделимая от них. Конструктивность доминант дополняется пластической тканью «краевых» открытых образований. Вбирая в себя духовные компоненты эпохи, пронизывая собой сферу современного ей сознания, культура постоянно вопрошает себя в неизменной потребности самоидентификации. Будучи творческим образованием по природе и назначению, она на каждом этапе своего пути нуждается в непрерывном взаимодействии с самой собой, в постоянной верификации собственных модификаций, превращений. Можно сказать, что сам факт существования маргинальности — знак того, что самую напряженную работу по самосовершенствованию осуществляет именно культура как системное целое, выступая при этом сложным и мало изученным в подобном ракурсе субъектом. Любое маргинальное явление — это форма обращения к себе, своего рода исповедь культуры, момент ее экзальтации, откровения. Ведь не случайно то, что каждый из шедевров, взволновавших мир, формировался «на краю» культуры (сохраним для удобства изложения это определения). Лишь гениальность авторов причина тому, что эта крайность почти никогда в открытом виде не выступала и воспринималась как вполне понятное «новаторство». Но новаторство — явление в известной мере механическое с точки зрения органики культуры, ибо означает «привнесение», «улучшение», «добавление», «неожиданность [59] взгляда» и т.п. Это всегда вмешательство снаружи, деликатный разлом структуры, вживление в нее каких-либо элементов. У меня не повернулся бы язык назвать новаторской, например, «Троицу» А. Рублева или «Тайную вечерю» Леонардо и даже Сальватора Дали. Что «улучшено», «добавлено», например, в «Троице» и по отношению к чему? Ведь все в ней беспредельно просто и канонично. Но крайность «Троицы» в том, что в ней проявлена та острота гармонического чувства, в которой оно переставало быть чисто духовным, художественным, религиозным достоянием и воплотилось в эстетическую форму, проявив себя как жизненная мера, как мера мира, сколь бы широко мы это понятие ни трактовали. Можно ли подобное чувство удержать человеку в себе? Возможно ли сделать его темой художественного творчества? Думаю, нельзя. В такой ипостаси, в какой он является нам в «Троице», оно не открывается нам больше нигде. Другие шедевры дают нам иные пропорции гармонического постижения мира и культуры. В этом и заключается апофеоз маргинальности. Формула его — баланс острейшей концентрации содержания, невозможного для удержания его в физическом материальном воплощении и чудесным образом найденной формы его предметного запечатления, допускающей нас к пониманию явленного. Каждый раз такой баланс конкретен и неповторим. Подобные творения с конечной точностью не воспроизводимы поэтому ни в копиях, ни в работах апологетов, ни даже в творчестве самого автора. Именно в такого рода работах маргинальный порог становится преддверием, а система маргинальных путей, раскрываемая за этим пороговым произведением, специфической интенциональной сферой культуры.

Но краевые процессы редко достигают апофеозной точки и поражают нас откровениями и видом на новый путь внутри культурного пространства, до сих пор не ведомый нам. Множась внутри тела культуры как органичная ей ткань, динамика которой отличается от активности ведущих тенденций, они дифференцируют ее, провоцируют разрывы, заторы, тупики и преграды, словом, экстремальные ситуации, постоянно поддерживая ее напряжение и заставляя культуру видеть Другого внутри себя, стремиться узнать самое себя на каждом витке своего движения.

Существует представление о том, что скорость движения культуры нарастает с течением времени, что неповоротливость [60] архаических структур постепенно уступала место ускоряющимся процессам изменения и роста, наращивающим темпы. Однако, здесь видится подмена понятия культуры понятием цивилизации. И действительно, не столкнувшись с маргинальными способностями художественного процесса, легко принять быструю смену форм за динамику корневых структур культуры. По существу же это — бег дифференциации, разнимающей художественную ткань на множество согласующихся фрагментов с тем, чтоб расширить маргинальное пространство, создать множество миницентров с собственной краевой зоной и тем самым дать как бы «вскипеть» культуре, добиться нового ее максимума. Маргинальность как родовой компонент заведует динамикой культурных проявлений. А размер доминантных шагов культуры, время существования ее глобальных позиций не столь уж разительно отличается друг от друга, колеблясь в пределах полтысячелетия. Разумеется, нам не хватает исторических и археологических знаний, чтоб представить себе рисунок векового движения искусства, но даже сопоставление его хода в обозримом прошлом не дает оснований говорить о значительном ускорении родовых процессов. Дифференциация и вариативность культуры, действительно, постоянно возрастает, но это — маргинальная игра. Следует сразу оговориться, что независимость маргинальных явлений, столь влияющая на наше представление о культурном целом — мнимая. Краевые процессы вплетены в ту же корневую систему, что и доминантные и исчезают вместе с исчезновением (стиранием) устойчивых структур. Как вероятную возможность можно предположить перерождение маргинального образования и превращение его в новую устойчивую структуру стержневого значения. Но пока история искусств ничего подобного не продемонстрировала: какой бы сильной маргинальная линия ни была, не она определяет генетический проект культуры (что, разумеется, не исключает ее влияния).

И это говорит о том, что основная функция краевой структуры — иная. Ее назначение — активация центробежных сил культуры, проведение ее к критической ситуации, которая предполагает лишь один выход — принципиальное изменение самого способа бытия культуры. Здесь может сработать не какая-либо школа или маргинальная группа целой эпохи, а только маргинальность в целом как феномен, орган и родовое качество художественного целого.
[61]

Чем сложнее культура, чем специфичнее и симптоматичнее ее проблематика, тем гуще маргинальный слой, принимающий любые внешние воздействия (интертекстуальность, след) и преобразующий вызванные ими внутренние процессы. Так, симулякр, как художественное явление, есть буфер между традицией и разрушающим ее экспериментом, форма внутрикультурного диалога, поиск компромисса, согласия между взаимоисключающими способами утверждения, порожденными одной и той же системой, единым организмом художественного творчества. Столкновение традиции и эксперимента, создание широкого экспериментального пространства, может быть, самый драматичный момент в субъективном существовании культуры. Более суровой, жесткой и бескомпромиссной битва за самоидентификацию никогда не была. На этой фазе маргинальный статус приобретает совершенно новое качество — он принимает на себя основную нагрузку по утверждению культуры. Кризис современного искусства, столь глубоко переживаемый в свое время Н. Бердяевым — здоровый процесс, хотя и очень болезненный. Это момент самопогружения, самоотражения, самокоррекции культуры, вызванный необходимостью формирования новых доминантных путей. В связи с этим и человек «уходит» в ХХ веке из искусства. Это происходит не потому, что авторы отказываются от гуманистической тематики, а по причине того, что в ХХ веке идет формирование нового качества человечности, осмысление которого может происходить пока лишь в периферийной зоне, ибо существующие доминантные ориентации для этого не подходят, нужны новые. И маргинальная сфера, столь развитая сегодня, готовит этот результат, отражая напряженность и болезненность самого пути. Удерживая остроту ситуации, маргинальные структуры служат моментом преломления изменяющегося человеческого существования, рассматриваемого в маргинальном дискурсе в его пороговом состоянии.

Сегодня особенно много основания говорить о центробежности культуры, об отказе от общего центра и актуализации периферийных зон. Более того, создаются целые методики бытования искусства, обусловленные подобным положением. Но центробежность культуры — это лишь иная фаза ее движения к самой себе, к родовой ее природе. Смена таких фаз означает изменение ракурса культурного взгляда на мир, связанное с самопознанием и самоопределением человечества как субъекта мировой практики, не [62] ограниченной земными параметрами. И как бы далеко не рассеивались силы культуры, этот ее бег «от» подобен бегу в «Алисе» Л. Кэролла — он в то же время есть и возвращение.

Переплетение коррелированных менталитетом эпохи доминантных сил и периферийных процессов, охватывающих тонкой тканью корневую систему искусства, сравнимо с взаимодействием сознания и подсознания в психике. И этот подсознательный компонент искусства обладает структурообразующим качеством, что и продемонстрировала художественная культура ХХ века, явившего целую гроздь маргинальных методик.

Допустимо схематическое различение типов маргинального проявления от синкретического соединения с доминантной тенденцией («Троица») до ординарного отступления от ведущего художественного процесса. Ординарные маргинальные формы образуются в разломе культуры, в разрывах сложившейся системы связей, на краях утративших реанимирующую силу явлений искусства, в местах «растяжения» культуры, в наиболее истонченных ее слоях и участках, почти не подвергаемых строгому генетическому контролю. Акт маргинального становления представляет собой по сути переливание потенций культуры в бесконтрольную сферу художественной реальности. Отличительная черта ординарной маргинальности — отсутствие проекта собственного развития, развитой ценностной программы, устойчивой позиции в шкале «прошлое-будущее» и «реальность-видимость», характеризующих смысловые контраверсии основных тенденций.

Концептуальное восприятие мира маргинала строится на отрицании или эксплуатации доминантной концептуальности. Это и объясняет то обстоятельство, что ординарные маргинальные процессы нередко порождают деформированную, дегенаративную форму художественного поиска и спешат к укоренению собственными средствами, подменяя конструктивный акт системообразования поверхностной эстетизацией. Но несмотря на вид маргинальности, существует ряд закономерностей и принципов, определяющих маргинальную структуру. Так, маргинальное явление — всегда пороговое образование, представляющее собой либо точку в конце пути, либо переход (тенденцию перехода) к другому состоянию. Конечная маргинальная форма есть тоже переход, но переход требующий скачка, резкого поворота, что не всегда и не сразу осуществляется. Множество таких явлений до сих пор не [63] получили художественной разработки. Маргинальность же, несущая в себе образ постепенного изменения, учитывающего наличные возможности и средства, в отличие от первой, не имеет завершенной формы и постоянно стремится к преображению, никогда не бывая равной самой себе. Именно такие образования подвергнуты стремлению к странничеству по пространствам культуры, колебаниям и брожению относительно действующих констант.

Нетрудно заметить, что среди особенностей художественной культуры ХХ века показательны многочисленные попытки отрицания единого «кодекса» творческой деятельности, связанные прежде всего с установкой на отказ от общего центра и актуализацией центробежных сил современной практики искусства. Именно они определяют своеобразие динамики творческого процесса, лежат в основе нового понимания художественной целостности. Созидаемая в таких попытках система эстетических представлений — новый «кодекс» воспринимается авторами как модуль и мера творческой деятельности, не требующие апробирования. Соотношение постоянно разростающихся систем-кодексов каждый раз изменяет действующий баланс культуры и, формируя калейдоскопическую картину художественной жизни, меняет ее фигуру, наделяя высоким потенциалом ничем не ограниченной динамичности. Этот процесс, протекая на поверхности, на самом деле касается важнейших основ художественной генетики, влияя на изменение структуры культуры, раскрывает ее границы, нарушает ранее бывшие ограничения, затрагивая корневую основу художественной практики.

Изменение творческого взгляда в подобных условиях означает не столько радикальную перестройку пространства культуры, сколько разрушение сложившихся в художественной деятельности композиционных связей и установление новых, чаще всего не обладающих завершенностью и легитимирующихся художественным процессом как сфера развития, порождающая варианты взамен нового качества. Это изменение взгляда способствует сохранению нужного места культурного пространства, окружая его художественным вниманием, пока не прорастет сквозь него коренная ветвь культуры.

Ситуация ХХ века провоцирует количественное накопление маргинальных форм, что ведет к утрате статического равновесия культуры, развитию внутреннего противоборства. Образования, [64] получившие статус доминантных в современных условиях, вступают с разрастающимися краевыми в традиционные отношения преемственности, построенные на притяжении и отталкивании, сочетании и дифференциации. Однако быстрое увеличение количества маргинальных форм провоцирует изменение этих родовых типов связей.

Чем сильнее маргинальное образование, тем значительнее проявляется в нем центробежная ориентация современной культуры. И хотя именно тип связи маргинала с доминантной структурой определяет ее природу, характер и место в культурном целом, краевые образования по существу своему настроены на независимое существование. Здесь и кроется парадокс краевой культуры: оставаясь в предельном своем выражении фигурой сочетания с точки зрения преемственности (стилизацией традиционной художественной системы) или отталкивания (альтернативные образования) маргинальные структуры стремятся кардинально изменить, преобразовать типе связи, благодаря которому они возникли и могут существовать. Предназначенные к радикальному обновлению культуры, они сопротивляются гармонизации с родовыми преемственными отношениями. Каждый раз, вступая в такие генетические отношения преемственности, маргинальные структуры бьются за независимость в доминантной сфере, за утверждения своей самоценности. Но сколь бы не нагнеталось отношение сопротивления, маргинальный контекст не в силах противостоять очевидности родовых приоритетов. Во имя выживания краевое образование нередко обманывает само себя, принимая за искомую форму существования колебание в диапазоне отражения-отрицания доминантной структуры. Поэтому, говоря о существе краевой культуры, нельзя не указать на те устойчивые художественные тенденции, на «полях» которых создается архитектура.

Маргинальные пути любого рода онтологически однородны как модификации ведущих линий искусства. Поэтому маргинальное пространство едино, а творческий потенциал его набирается в доминантно-маргинальных отношениях культуры. Образуя на первый взгляд прихотливые и случайные узоры и сопряжения, краевые тенденции оказываются отражением, в котором проявляются важные для художественного процесса, но сомнительные или недопустимые с точки зрения доминирующего культурного опыта [65] его собственные интенции и становятся оконцем, сквозь которое просматривается наш собственный Другой.

Любое краевое образование, какой бы тип маргинальности оно не представляло, сохраняет собственную цельность и определенность лишь до тех пор, пока оно находится в подобной парадоксальной связи с доминантой, влияние которой проступает в обусловленности ее свойствами содержания маргинального явления и в прозрачных, но очевидных рамках, устанавливаемых ей для любых возможных модификаций. Так, например, наиболее рельефные альтернативные образования строятся методом «перелицовки» основных компонентов доминанты, что придает нигилистическую окраску подходу.

Художественные движения в сфере центробежного стремления творческой деятельности выживают и утверждаются методом парадоксального соответствия, при котором маргинальная структура, сохраняя видимую противоположность своему истоку (доминантной культуре) органична ему и выступает лишь смысловой или технологической модификацией фундаментальной художественной системы. Способ такой модификации обуславливает природу маргинальной попытки. Поэтому можно сказать, что форма преломления в маргинальном образовании доминантной идеи есть мера маргинального течения, фокус маргинальности как таковой. Метод парадоксального соответствия сопротивляется зыбкости маргинальных структур, удерживая их в обозримом пространстве культуры. Указывая на относительность их онтологической независимости, он заменяет собой в данном пограничном образовании самодостаточную образную систему.

Образование маргинальных художественных явлений получило особую актуальность во второй половине ХХ века, когда стали возникать течения «без предъявления цели» и без ясной формально-художественной программы. Их появление и сосуществование осложняется разнонаправленностью попыток, синхронность которых создает впечатление хаотического столкновения усилий. Именно на этом пути в художественном языке актуализируются принципы когерентности и неопределенности, дополнительности и относительности, преобразующиеся на основании общего знаменателя — закона равновесия искусства — в компенсаторную функцию художественной культуры по отношению к самой себе. [66] Так, маргинальная культура компенсирует категоричность ведущей, зачастую обретая при этом не менее категоричную форму.

Если раньше в истории культуры решающая роль принадлежала в развитии искусства общей идее, вернее фигуре идеи, отлитой в форму конкретных смысловых сочетаний и соответствующих образов, то теперь ясно обозначился обратный процесс: доминантные течения теряют свое безусловное значение в структуре культуры и функционируют как ориентации, центры, вокруг которых нарастает сильная периферийная сфера. Как область объективации гипотетического художественного пространства, эта зона непостоянна, изменчива, вариативна и не имеет четкой внутренней конструкции.

Маргинальные художественные явления произрастают из того же художественного опыта, что и доминантные. Отличие в том, что ведущее положение в них занимают еще несвершившиеся, не имеющие бесспорных оснований смыслы. Такие течения, как мы уже видели, неизбежно возникают в художественной практике истории, но социокультурное значение они приобретают во второй половине нашего столетия, когда за пределами доминантных структур остается огромная неосвоенная «территория» — гипотетическое художественное пространство, — сфера предполагаемых и предвосхищаемых значений. Актуализация этого пространства возможна только силами маргинальных явлений, наиболее открытых важнейшим для нашего времени технологическим процессам художественного мышления — универсализации и интеграции.

В условиях современности интенциональное пространство как система маргинальных путей культуры обретает новую качественную форму гипотетической сферы, заданной характером творческого поиска нашего времени. Интенциональное маргинальное пространство центрированных культур побуждает искусство к освоению новых смыслов и форм и существует как ясная перспектива художественной практики. Гипотетическое же пространство в условиях превалирующей центробежности есть не столько перспектива для искусства, сколько предмет его изучения и исследования. С подобным ракурсом самопознания художественной практике до нашего времени сталкиваться не приходилось.

Гипотетическое пространство не изоморфно современной культуре и не может быть представлено как ее «лучшее качество». Оно предполагает иную онтологию и постигается в современных [67] условиях лишь экспериментальным методом, чему и служат маргинальные структуры, совершающие номадическое движение в осваиваемой ими гипотетической сфере культуры. Гипотетическое пространство — это пространство обозначенное в художественном сознании и социокультурном представлении как сфера удивляющего возможного, допускаемого, но не легитимного; свободного, но ограниченного мощным требованием культуры оставаться парадоксальной художественной сущностью, не имеющей собственного идентифицирующего фактора. «Невообразимость» гипотетического пространства, невозможность его эстетической квалификации оставляет лишь один принцип его освоения — маргинальный эмпиризм.

Поразительная активация маргинальной сферы выражает критическую фазу смены культурных доминант, осуществляемую в ХХ веке. Структуры, выполняющие сегодня доминантную функцию, этой роли неадекватны. Если прибегнуть к оценке характерных для нашей эпохи доминантных позиция (тоталитаризм и контркультура; открытое искусство и постмодернизм) с точки зрения классических норм, окажется, что все эти явления отвечают ряду маргинальных признаков и не «тянут» на корневую систему. Так ни одна из эстетически доминирующих сегодня тенденций не предлагает общую для искусства идею развития, не содержит предвидения. Отсюда чувство беспомощности перед будущим, свойственное нашей культуре, развитый в ней антиутопизм. Приходится констатировать, что синонимическое продуцирование путей художественного творчества в большинстве случаев заменяет современной культуре поиск новых перспектив. Беспомощность же нашей культуры поддерживается еще и тем, что в эстетическом восприятии отсутствует нечто важное — органическое чувство реальности, без которого не может состояться подлинно доминантная позиция. И потому процессы, которые выполняют в наше время роль доминантных — это цепь контрастных концепций, в которых острота избранного аспекта не гарантирует четкости и глубины позиций, лишь изолирует их друг от друга. Несмотря на складывающуюся системность, оппозиционную взаимодополнительную парность, сочетание этих тенденций симультанной картины не предлагает. Оттеняя друг друга, они ни отдельно, ни в целостности своей не дают представления об общей «картине мира». Таким образом получается, что сами доминантные течения [68] маргинальны по отношению к непроявленному неизрекаемому центру — этой разверстой пустоте, образующейся при роковом «оседании материальных платформ» (М. Эпштейн). Поэтому сегодня и приобретает такое значение феномен маргинальности как теоретическое представление и как практический опыт.

Ежели история искусства в качестве краевых процессов воспринимала локальные трансформации национальных школ, в огромной мере зависимые от художественной метрополии, то во второй половине ХХ века маргинальные образования есть результат инверсии и универсализации, определяющих постмодернистическое образостроение.

Инверсия и универсализация как системообразующие подходы соответствуют особенностям творческого сознания нашего времени, существующего в условиях внепроектного развития искусства, и проявляются на всех уровнях художественной деятельности (на всех путях маргинальности) от профессионально-творческого до системно-структурного. Они и обуславливают характер обособления художественных тенденций второй половины ХХ века на всех стратумах его культуры.

Инверсия в художественной практике означает поворот на 180 градусов кодекса доминанты, ее тематического содержания. Так, идеологизированному тенденциозному искусству противопоставляется его плюралистическая версия; утопическому мышлению — антиутопическое; изобразительной ориентации — установка на упразднение мимесиса и т.п. Центробежность как ориентация динамического развития современной художественной культуры уже сама по себе является выражением принципа инверсии, на этот раз по отношению к искусству Нового Времени, располагавшего в отличие от постмодерна внутренней целью творческого преобразования человеческой духовности. Если искусство обладает ясным проектом своего развития, прозрачной перспективой творческой деятельности, оно имеет возможность осмысления проблем действительности с позиций заданной цели. Этим качеством характеризуется искусство прошлого. Но постмодернистская ситуация такой возможности не предоставляет, и инверсия, развиваемая и поощряемая в ее практике, выступает оптимальным способом извлечения смыслов в современности, в историческом опыте культуры, в самом человеке. Инверсивное художественное мышление — мышление критически-описательное. Оно предпри- [69] имчиво и изобретательно, но не способно предложить целостный и даже сколько-нибудь объемный образ действительности, в котором нуждается культура как в точке схода. Особенность инверсивного мышления в том, что, действуя апофатически по отношению к традиционной трактовке материала, оно не дает решения, но заостряет ситуацию, обнажая ее болевую основу.

В соответствии с приемом инверсии культура-аутсайдер использует те же самые основания, что и доминантная, но с позиции частного специфического подхода, а то и просто «с обратной стороны». При этом происходит заимствование структуры, системы ценностей, но с отрицательным знаком. Инверсионные процессы «раздражают» культуру, провоцируют сбой отлаженных систем, для компенсации которых художественная практика порождает новую ткань. Этот физиологический для организма культуры акт в значительной мере определяет ее смысловую конструкцию. Инверсия характеризует движение художественной мысли, утратившей четкость перспективы, осуществляющейся как актуализация и переосмысление систем прошлого, как накопление «обратных» подходов, приемов, вариантов приближения к искомому главному, которое при отсутствии «прямого попадания» присутствует в культуре как фантом и мистифицируется в вариантах инверсионных интерпретаций. Инверсивность современного творческого сознания и художественной практики просматривается в центробежности как структурном принципе художественной деятельности современности, в преимущественном внимании к особенному в художественных явлениях, в интересе к хронологическим инверсиям (постмодернизм), языковым (абсурдизм), в опредмечивании подсознательного (сюрреализм) или запредельного, превышающего возможности наших органов чувств, в выворачивании художественной идеоматики (соцарт) и даже в понимании природы искусства (теория «материи» в художественной мысли ХХ века).

Универсализация — проявление общей тенденции современной культуры и раскрывается в поиске способов связи видов, жанров искусства, в расширительном понимании предмета художественного, окончательно освободившегося от представления о его специфичности, тем более избранности. Теперь предметом искусства может быть все содержание действительности, в том числе и то, что никогда прежде, во всяком случае откровенно, в художественную сферу не допускалось: садизм, порнография, опрощение в [70] содержании и мусор в материале (трэш-арт). Универсализация означает также проникновение в различные, в том числе и «внеэстетические», сферы действительности. Последнее связано прежде всего с внедрением новых технологий в искусство и с использованием его принципов для оптимизации работ в нехудожественных сферах — технической, например. Так, в электронике широко используются приемы графического искусства и дизайна (например, цветовая гамма компьютера). С этим принципом связана ничем не ограниченная свобода в использовании и сочетании традиций, совмещение форм современной цивилизации и культурного наследия. На уровне художественного произведения принцип универсализации редуцируется к пластической модификации, стилизации, совмещению жанров и средств художественного творчества. При сохранении внешнего подобия доминирующему художественному явлению в маргинальной структуре, действующей по принципу универсализации, может быть существенно изменены смысловой и эстетический ряды. Таковы, например, маргинальные образования вокруг некогда модных течений, таких, как сюрреализм или экспрессионизм, которые продемонстрировала наша культура, совместившая с ними фольклорные и реалистические приемы; или вариации вокруг проевропейского салонного реализма в Японии, поиск синтетических жанров цветомузыки или хэппенинга, «искусство окружающей среды».

Если инверсия — способ существования художественной культуры в условиях отсутствия проекта развития ее в постмодернистскую эпоху, то универсализация означает расширение сферы влияния и существования искусства, попытку сделать шаг в сторону гипотетического пространства, используя синтетические процессы внутри самого художественного творчества, «разрабатывающие» новые сферы его существования. Если инверсия «огрубляет» отношения доминанты и маргинального образования, то универсализация смягчает, частично нивелирует противоречия между ними. Маргинальная инверсивность лежала в основании формирования противоположных доминирующих течения (контркультура), пока они не сконцентрировались в сильное явление и, образовав собственные версии развития культуры, не обрели статус общеевропейской (мировой) художественной тенденции. На этой стадии инверсивность сменяется установкой на универсализацию — наиболее продуктивный способ утверждения [71] в современных условиях. Как принципы художественного мышления и деятельности, инверсия и универсализация неотделимы друг от друга и друг друга же предполагают. Существуя в единстве, они формируют логику и лексику культуры, ее «поведение». В наиболее общем виде они получают выражение в организации художественной жизни в целом, в структурировании определяющих ее процессов.

Наивысшего напряжения свойства маргинальных зон достигают в культурах, контролируемых внешней по отношению к ним структурой — структурой власти. Властное воздействие на художественную жизнь второй половины ХХ века распределяется неравномерно, преобладая в зоне тоталитарного режима. Поэтому именно здесь, в режимных культурах создаются предпосылки для наиболее сильных альтернативных неформальных (неформализованных по принципам официальной культуры) образований, в которых с особой контрастностью вырисовываются признаки маргинальной специфики.

В этом отношении показателен отечественный андеграунд («вторая культура», неофициальное искусство), сложившийся как краевой процесс как для социалистического реализма, так и для культуры Западной Европы. В механизме его образования и развития наглядно проступают закономерности маргинального бытования культуры.

Методы становления андеграунда были предзаданы как идеологией общества, политикой «вычитания» материала искусства, не отвечающего требованиям государства, так и потребностью развития отечественного искусства. Поэтому с одной стороны андеграунд — это комплекс вынесенных за скобки идей, способов мышления и творчества — то есть репрессированный духовный материал современности, оформление в изолированную структуру иного, не допускаемого в государство социалистического уклада. С другой — это экспериментальное пространство, в котором маргиналии развивают версии гипотетического пространства, вступая в сложный творческий диалог друг с другом.

Андеграунд демонстрирует наиболее прямой способ образования краевой культуры. Как очевидная альтернатива он представляет собой зеркальное отражение современной действительности (лишь с заменой оценочного знака), претендующее на качество непреложной реальности. Он развивается параллельно социаль- [72] ной и культурной поверхности, отражает ее инверсивно, часто в гротескной интерпретации, стремясь заменить собой действующую официальную культуру. Путь андеграунда демонстрирует отношения парадоксального соответствия, так как отрицаемый им парадоксальный компонент является жизненно необходимым органов в зарождающейся системе художественного противостояния. Тонкость, сложность и неординарность такой связи порождает и единственно возможный способ ее осуществления — игру, настроенную на свою версию гипотетического пространства. Это игра, в которой нет жестких правил, но есть творческое взаимодействие «участков», которое уже само по себе — результат. И как в любой игре, в этом взаимодействии что-то действительно наличествует, а что-то воображается, и постепенно вырисовывается тема гипотетического пространства.

Альтернативная маргинальность наиболее очевидна в социокультурноей ситуации и чрезвычайно проблематична по внутреннему устройству. Откровенное противопоставление производит работу отражающей поверхности зеркала — реальность становится иллюзией, очевидное — призрачным, общеизвестное — загадочным. В художественном творчестве это означает попытку выхода к иным закономерностям формирования явления искусства. Но такая попытка лишь обнажает невозможность смены этих закономерностей, проявляющуюся в ироничности самой ситуации, когда усилие уйти от «официоза» приводит к поклонению «эксперименту вообще», и один фетиш заменяется другим. При этом почти в прежней форме сохраняется пренебрежение к настоящему, только место «царства светлого будущего» занимает идеал «нового искусства». Итак, мы получаем социокультурный вариант шахматной позиции, где каждая фигура имеет свою противоположность, а каждый возможный ход — возможность же его отражения противоположным лагерем. Зеркальная расстановка сил противостоящих лагерей означает, что каждая из позиций топографически повторяется другой, но в обратном порядке. Любой шаг «белых» тут же вызывает реакцию «черных». Это противоборство длится до полного исчерпания сил какой-либо из сторон. Такова схематическая зарисовка фигуры маргинального процесса, обладающего максимальной свободой воображения, но и обязательной завязкой на доминанту. Так, альтернативная структура позволяет приблизиться к пониманию логики маргинальной [73] деятельности, вскрыть созидательную значимость замкнутого на себе противоположения. Но шахматный принцип фиксирует лишь верхний слой происходящего на «краях» культуры. Существо же его — та самая игра без правил, ибо одни уже не подходят, а других еще нет. Этот фантастический эффект безвластия вдохновляет на новые и новые попытки игрового самоосуществления.

Гениальный образ Зазеркалья, созданный Л. Кэрролом, представляет перевернутую действительность, которая существует как непрерывность казалось бы совершенно независимых от всякого смысла игр. Именно на это обращает внимание Ж. Делез, замечая, что Кэррол вводит некий вид идеальной игры, чей смысл и функции непонятны с первого взгляда. Действительно, с первого взгляда непонятны. Но что же такое Зазеркалье, как не маргинальная сфера, в которой совершаются интенциональные ходы, завязанные на разные доминанты. «Например, бег по кругу в Алисе, где каждый начинает, когда вздумается и останавливается, когда захочет, или крокетный матч, где мячи-ежики, клюшки-фламинго, а свернутые петлей солдаты-ворота непрестанно перемещаются с одного конца игрового поля на другой. У этих игр есть общие черты: в них очень много движений, в них по-видимому нет точных правил; они не допускают ни победителей, ни побежденных. Нам не знакомы такие игры, которые, как кажется, противоречат сами себе» 1. Такова общая характеристика маргинальных проявлений, во всяком случае — в художественной культуре.

Знакомые нам игры, продолжает размышлять Ж. Делез, отвечают определенному числу принципов, имею определенный набор правил, предшествующий началу игры, ряд гипотез, позволяющих регулировать и строить игру в соответствии с желаемым результатом. Именно такими свойствами отмечен художественный процесс в доминантном проявлении, развивающийся в обозримом историческом времени дедуктивно: от общего замысла к разветвляющимся и раскрывающим его частностям, от символических образов Древнего мира к конкретности изображений, от поэтической обобщенности греческой классики к индивидуализации портретного творчества, от монолитной эстетической концепции романского Бога к переживанию сложнейших символико-игровых сплетений числовых, астрологических, естественно-природных зави- [74] симостей, в которых ветвится и складывается готическое религиозно-мистическое чувство. И уж совсем наглядный пример — движение художественной мысли от антропоморфных и неоплатонических идей Ренессанса, объединяющих еще недавно несочетаемые религиозные христианские и языческие представления и впечатления конкретной действительности, к их постепенной дифференциации в художественных направлениях и течениях Нового Времени, в жанрах и образах последующих этапов художественного развития. ХХ век в первой его половине в сжатые сроки продемонстрировал действие этой дедуктивной программы, при которой определившая себя в культуре глыба-смысл сводилась к острию творчества одного гения или одной тенденции, кристаллизующей и проносящей идею и причину своего развития.

Особенность первой половины нашего века в том, что порождая множество течений, она не предоставила возможность для развития сильных маргинальных образований, удерживая маргинальность внутри напряженной дедуктивной программы. Ведь экспериментальные течения этого периода, будучи маргинальными в социокультурном отношении, не были таковыми с художественной точки зрения. Они строго организованы и продуманы, хотя история их образования и выглядит случайной. Их выход в гипотетическое пространство был целенаправлен и основан на четкой идее, чего никогда не имели ординарные маргиналы. Эти течения стремились к тому способу укоренения, который был известен и до них: созданию художественной программы на основании четкого понимания собственной задачи. Потому экспериментальные течения обладали ясным сознанием смысла своей деятельности, который мог быть преувеличен, но не был надуман, понимали причины и основы собственного творчества. Они имели собственную концептуальную характеристику искусства, что не свойственно всегда обусловленной окружением периферии. Итак, первая половина столетия располагала соцветием разнообразных, дедуктивно заданных смыслов. Интересно заметить, что последний общий «мировой» стиль Модерн существовал независимо, как бы не замечая этого разноголосия. Очевидно, что его синтетической природе не подходила та художественная однозначность, которая характеризовала экспериментальные течения. Не говоря уж о том, что если новые течения использовали смысловой дедуктивный подход для утверждения новых идей, то Модерн с его [75] изощренной фантазией рафинизировал картину мира, свойственную Новому Времени и продемонстрировал фантазийное поле искусства, приблизившись тем самым к маргинальному способу мышления. Разумеется, мы далеки от того, чтобы записать Модерн в маргиналии, но то, что эстетическая щедрость Модерна подтолкнула маргинальную фантазию, представляется возможным. Все же заданная идея в первую половину века по-прежнему предшествует развитию художественно творчества, какие бы формы оно в этот период ни принимало. Вторая половина столетия эту идею утрачивает. Именно по данной линии проходит раздел между ними. После второй мировой войны мы окончательно констатируем исчезновение единой ведущей концепции как в художественном целом, так и в отдельных его течениях. Идет процесс упразднения правил игры и осуществляется переход культуры к маргинальному статусу по преимуществу. Вторая половина столетия рассматривает первую как доминанту, по отношению к которой ее течения оказываются вторичными. Подобием общего стиля стал постмодернизм с его археологической ориентацией. Поставангард ориентируется на эксперимент первых десятилетий, преображая его в многочисленных осколках-интерпретациях в диапазоне, широта которого определяется лишь субъективностью авторов.

В этой игре зеркал андеграунд оказался на перекрестке многих отражений и прямых и косвенных, явных и неявных. Став Зазеркальем для действующей в стране культуры, он стал Зазеркальем и для собственной авангардной традиции, и для современной западной культуры. Именно поэтому здесь невозможны прямые параллели ни с открытым искусством, ни даже с контркультурой, хотя внешнее сходство несомненно. Ключевой в этом сплетении стала альтернатива, сыгравшая роль той самой зеркальной поверхности, которую пересекает Алиса, проникая в свой мир чудес.

Нельзя не заметить, что образ зеркала принципиален для ХХ века. Это и высвечивание уголков нашего сознания (А. Тарковский), и попытка обрести связь с прошлым и целостность культуры в условиях множества взглядов, точек зрения, течений, существующих сегодня. Вообще, о культуре современности (постсовременности) уместнее всего говорить на языке образов, что предвидели (и не случайно) великие сказочники- [76] философы Кэррол и Льюис, применившие фантазию, творческий вымысел к исследованию духовных современных процессов, оттенков ценностного сознания. Такой подход только и позволяет привести к целому бесконечное деление и беспредельное разрастание художественных процессов, не сдерживаемых сегодня твердыми принципами с их никоем образом не фиксируемой шкалой возможностей, что позволяет им беспрепятственно существовать на поверхности в делезовском ее понимании — т.е. между фазами культуры, между полноценными ее формами, представляя собой вечную возможность (но только возможность) какого-либо культурного делания, шага, открытия.

Разрастание маргинальных процессов во второй половине ХХ века порождает дезориентированность художественной культуры, ставшую, судя по всему, причиной такого интереса к трактовке ее как текста, цельность которого не в нем самом (сам он обладает лишь сюжетной, архитектонической, конструктивно-смысловой цельностью), а вне него. Эта внешняя, обуславливающая современные художественные процессы, структурированная множественность мира, воплощенная в целостную образную концепцию, раскрывается в маргинальном веере версий, опосредованно связанных с корневой системой культуры. Такой период переживаем мы сегодня, когда невозможность добраться до корневых основ вынуждает художественную культуру находить поверхностные эквиваленты такой связи. Развиваясь за счет множественности мира, маргинальность демонстрирует паразитический аспект своих взаимоотношений с доминантными структурами, не проявляющийся столь явно до нашего времени. Эксплуатируя доминантную эстетику, маргинальные образования создают рельефный рисунок на поверхности культуры, отражающий опосредованным образом принципиальные родовые позиции искусства. В подобной ситуации пороговое образование приобретает столь явные формы и столь отчетливые признаки, что появляется надежда в их онтологической структуре найти некие определяющие компоненты, которые позволили бы с несколько иных позиций размышлять об их сущности и функциях. Это и побуждает теоретиков и художников отыскивать какую-либо категорию родового характера, позволяющую опереться на ее новые константы («материя» Лючио Фонтана).
[77]

Обратимся вновь к характеристике Ж. Делезом идеальной игры, где нет заранее установленных правил, и каждое движение изобретает и применяет свои собственные, где нет распределения шансов среди бросков, но «совокупность бросков утверждает случай и бесконечно разветвляет его с каждым новым броском» 2. Различаясь качественно, эти броски ест формы онтологически единственного броска. Каждый бросок вводит сингулярные точки в той или иной композиции, но вся совокупность бросков заключена в случайной точке, уникальном бросании — т.е., переходя на конкретный язык, — в исходной позиции, исходной тенденции, которая меняет правила, координирует и разветвляет серии, незаметно вводя свой случай (позицию начала) на всем протяжении явления.

По Делезу, это номадическое (блуждающее) движение, в котором каждая система сингулярностей коммуницирует и резонирует с другими. Эта идеальная игра без правил, победителей и побежденных- нереальная, считает Делез. Она не может быть сыграна в действительности, ее можно помыслить только как нонсенс. Далее следует замечательное предположение: «Если попытаться сыграть в эту игру вне мысли, то ничего не случится, а если получить результат иной, чем произведение искусства, то ничего не получиться. Значит такая игра предназначена только для мысли и для искусства. Она не дает ничего, кроме побед для тех, кто знает как играть, то есть как утверждать и разветвлять случай, а не разделять последний ради того, чтобы властвовать над ним… Но благодаря такой… (игре — Т.Ш.) мысль и искусство суть реалии, беспокоящие действительность, этику и экономику мира» 3. Такая игра и есть форма бытования маргинальных художественных структур, которые множатся, разрастаясь при подобной свободе «бросков» и сливаются в прозрачную для любых попыток упругую оболочку, обволакивающую еще существующие строгие художественные традиции, удерживающие фундаментальные принципы искусства, а также места непроявленных смыслов (охранительная маргинальная функция), окружая их художественной тканью, защищающей легкие ростки культуры до обретения [78] ими мощной корневой поддержки (такая функция была свойственная и нашему «подполью»).

Эта оболочка — маргинальная сфера — отмечена стремлением к изменению без заданной цели и пути. Собственно постоянное изменение и есть ее цель. Но если в истории искусства ее круги и зигзаги вились вокруг четко проявляющихся доминант, то теперь они блуждают, петля и сбиваясь по археологическому прошлому культуры, или же, почувствовав перспективу, концентрируются в энергичные и резкие «броски» в гипотетическое пространство. Но отсутствие общей программы приводит к тому, что чем настойчивее маргинальное образование ищет свой путь, тем более запутанным и неясным становится маршрут блуждания по поверхности — границе, пролегающей между противоположными ориентациями культуры, экспериментом и традицией, мимесисом и его отрицанием, на которой остаются следы касания каждого из них.

Действуя, маргинальные системы заявляют о себе как об активной акции, находят форму и способ своего физического проявления. Суммарность телесной конструкции маргинального образования и его устремленность к гипотетическому пространству как ведущая творческая установка явили собой трудно сочетаемую пару. Разная природа сложения, лежащего в основе физической структуры маргинальной формы и номадическая неустойчивость и непредсказуемость ее внутренней динамики образовали одно из важнейших противоречий маргинальной культуры — противоречие между суммарностью собственной физической оболочки и номадическим художественным поиском, который существует как бы помимо собственного тела, «подтягивая» его уже постфактум.

Пересекая тем или иным способом границу гипотетического пространства, маргинальный агент, в зависимости от того, где он оказался, формирует собственную эстетическую структуру, пользуясь имеющимся багажом. Так, гибкий бросок в неизвестность создает сингулярную художественную позицию, вид и образ которых зависит от того, как и с какой точки был предпринят основополагающий бросок, и лишь затем, созданные относительно него как его окружение, дополнительные сингулярные структуры кристаллизуются в эстетическую систему, утверждающую и охраняющую независимость и уникальность этого броска.

С течением времени и количеством затраченных усилий, сопрягаясь в единую сеть, сингулярные маргинальные центры фор- [79] мируют новую концепцию горизонта гипотетического пространства. С этого момента об их единстве можно говорить как о художественном явлении, ибо оформляется перспектива движения, и теперь это образование способно, сохраняя свою связь с сетевой структурой современной художественной реальности, определить свое место в системе отношений реальность-видимость и прошлое-будущее. Если вернуть к нашему примеру (отечественный андеграунд), этот процесс становится наглядным.

Что касается социокультурной позиции маргинального образования, то она определяется методом его связи с определяющими культурными факторами. Так, например, как альтернативное движение нонконформизм существовал в треугольники «официальная культура — нонконформизм — оппозиция», где нонконформизм — лишь способ (форма) противостояния официальной культур в виде художественного движения, а оппозиция — социально-политическая установка, свойственная мышлению того времени, подпитывающая творческое неофициальное движение. Поэтому третий элемент (оппозиция) выступает как способ связи и взаимодействия двух первых и основных. Этот треугольник — достаточно прочная и относительно устойчивая фигура. Но с развитием и разростанием в этой фигуре неофициального компонента, каждый ее «участок» приобретает новые черты, принимая на себя определенное функциональное задание и роль (социокультурную позицию). Так, социалистический реализм превращается в фантом со знаком подавления и фальсификации всего, к чему он прикасается. Ценностный смысл социалистического реализма упрощается до примитива: теперь он трактуется лишь как противоположение творческой свободе. Неофициальной культуре отводится страдательная роль с ореолом жертвенности и героизма. Оппозиция же расставляет по местам первые два элемента триады, задавая ситуацию игры. В такой игре и образуется социокультурное явление, названное «второй культурой». Обратим внимание на момент внутреннего деления маргинальной сферы: из неофициального альтернативного движения вычленяется (серия бросков иного характера) собственно художественная практика, траектории номадического развития которой далеко не всегда совпадали с идеологизированной подоплекой неофициального противостояния средствами искусства. «Вторая культура» поэтому, будучи плоть от плоти неформальным образованием, по при- [80] роде своей уже иное явление, не связанное столь жестко с альтернативной позицией. Хотя в условиях внепарадигматического формирования такой ориентир как откровенная и прямая оппозиция был чрезвычайно удобен.

Итак, «вторая культура» рождается внутри альтернативного неофициального движения как самостоятельная маргинальная форма, не идентичная ему. В ее основе — поиск, учитывающий неисчислимо большее число определяющих его факторов, нежели оппозиционные нонконформизм. В генезисе новой художественной структуры — фактически весь фонд художественного наследия. «Вторая культура» при этом всегда готова к введению новых компонентов, к изменению своей конфигурации. И несмотря на декларируемое отрицание социалистического реализма, можно предположить, что если б возникла необходимость, она воспользовалась бы и его опытом. Такова логика маргинальной предприимчивости. Оппозиция важной образующейся маргинальной структуре как отправной толчок и как инструмент, преобразующий энергию активного ценностного обмена-противостояния противоположных компонентов в качественно новую форму мироотношения, тем самым способствуя становлению маргинальной среды, заполняющей зазор между альтернативными позициями. В этом процессе происходит преобразование оппозиционности как социокультурного явления в некий фермент, будоражащий художественный процесс, не позволяя ему ни в одной точке обрести самодостаточность и побуждая к постоянному номадическому поиску. Этот фермент присутствует в каждом созидательном акте неофициальной культуры и обладает способностью к существованию в бесконечном разнообразии выражений. Он противопоставлен любому элементу триады и свободен от каких-либо норм, известных культуре. Как парадоксальная сущность, он действует на пересечении элементов, не отдавая ни одному из них предпочтения, но извлекая из каждого необходимые ему элементы для создания собственной художественной ткани. В отличие от чистой оппозиционности (оппозиционности как противопоставления) он характеризуется синтезирующим свойством. Его функционирование включает, по меньшей мере, две степени: первая сродни прежней — столкнуть противоположное, несхожее, а вторая — найти момент их сопряжения и возможность преобразования. Так и осуществляется создание маргинального художественного орга- [81] низма. Этот фермент, как элемент, не имеющий самостоятельной цели, но катализирующий сложные разнородные процессы неофициальной культуры и связывающий их воедино, и есть то, что можно назвать «битом» неофициальности. Именно его импульсы побуждают к созданию ориентаций маргинальной структуры. Он действует как агент, осуществляющий определенное задание культуры, причина которого столь глубоко скрыта в ее природе, что не поддается окончательному определению. Лишь исчерпанность такого задания лишает его силы и он нивелируется внутри культуры. На примере андеграунда можно показать, что парадоксальный элемент — оппозиционность, преобразованная в фермент сопряжения противоположного, постоянно меняющего очертания и облик, присутствует и в эпатажно заявленной «специфической» теме и в свойственных андеграунду стилизациях, и в его новационных идеях.

Маргинальные структуры выступают катализатором сложной многоуровневой перестройки современной им культуры от ее формального этажа до ее ценностного содержания. В заключении следует заметить, что маргинальный статус существования искусств во второй половине ХХ века приобрел новое значение. Им отмечены явления, обладающие высокой степенью независимости, но не располагающие прямой связью со стволом генетического древа культуры. О причинах и видах такого отрыва следует говорить особо, пока же можно лишь констатировать, что на протяжении истории культуры, изменяясь, маргинальные процессы сохраняют ряд устойчивых признаков, в которых явно видна их родовая принадлежность художественному творчеству и их основная функция — создание новых зон бытования художественной культуры и ее новых ипостасей. Поэтому так велика роль маргинальности в современных условиях смены экзистенциального модуля искусства концептуальным.

  • [1] Ж. Делез. Логика смысла. М., 1995. С. 80.
  • [2] Там же. С. 81.
  • [3] Там же. С. 82-83.

Кемалова Лиля Исметовна – ФГБОУ ВО «КГМТУ»

кандидат философских наук, доцент, член-корреспондент Крымской академии наук.

Образование: Уральский государственный университет им. А.М. Горького, философский факультет. Специальность “Философия”, квалификация – философ, преподаватель философии.
Данные о повышении квалификации: В 2006 г. защитила кандидатскую диссертацию  на соискание ученой степени кандидата философских наук по теме: «Маргинальность в условиях трансформационных процессов современного общества». В 2008 году присвоено ученое звание доцент.

1. в 2012 году – повышение квалификации на кафедре социальной философии Таврического национального университета им. В. И. Вернадского (12 СПК 810612 от 14. 02.2012 г.).
2. в 2014 году – повышение квалификации в федеральном государственном автономном учреждении «Федеральный институт развития образования» (02 июнь – 11 июля, 2014 г.). Удостоверение №03/08/103/23.
3. в 2016 году – повышение квалификации по дополнительной профессиональной программе «Психолого-педагогические технологии в рамках реализации ФГОС по предметам история, обществознание» (№ 705.19.02 – 35/80 от 15.10. 2016 г.).

Преподаваемые дисциплины:

  • Культурология
  • Религиоведение
  • Современная научная картина мира
  • Философия
  • Философские проблемы естетствознания

Общий стаж работы – 36 лет.

Стаж работы по специальности – 36 лет.

Научные работы:

  1.  Кемалова Л.И. Личность маргинала и возможности ее социализации в условиях транзитивного общества. Монография /Л.И. Кемалова, Ю.Д. Парунова. – Симферополь, Изд-во „Таврия”, 2010 г. – 227 с.
  2. Кемалова Л.И. Маргинальность постсоветского общества /Л.И. Кемалова, В.Ю. Бельский //Гражданское общество в эпоху тотальной глобализации. Монография /Науч. ред. И.И. Кальной, В.А.Горбань. – Симферополь: ИТ “АРИАЛ”, 2011. – С.411-425.
  3. Кемалова Л.И. Маргинализация общества как фактор усиления девиантного поведения молодежи /Л.И. Кемалова //Сб. «Девиация» /Под рук. А.Б. Лымаря. – М.: ГБОУ сош №587 «ГАЛЛЕЯ-ПРИНТ», 2012. –  Раздел III.  – С. 49-67.
  4. Кемалова Л.И. Молодежь маргинального общества /Л.И. Кемалова /Феномен ответственности в мире тотальной глобализации: монография /Науч. ред. И.И. Кальной, А.В. Горбань. – Симферополь: ИТ «АРИАЛ», 2013. – Разд.ІІ. Параграф 4. – С. 144-170.
  5. Кемалова Л.И. Маргинальный статус интеллигенции /Л.И. Кемалова /Интеллигенция: вчера и сегодня (сравнительный анализ): монография /Науч. ред. проф. И.И. Кальной, проф. А.В. Горбань. – Симферополь: ИТ «АРИАЛ», 2014 г. – 428 с. – Гл.4, п.3. – С.304-319.
  6. Кемалова Л.И. Особенности молодежных субкультур общества постмодерна: киберпанк / Л.И. Кемалова//21 century: fundamental science and technology VIII: Proceedings of the Conference. North Charleston, 25-26.01.2016, Vol. 3. – North Charleston, SC, USA:CreateSpace, 2016, p. 170-172.
  7. Кемалова Л.И. Конфликт поколений через призму молодежных постсубкультур /Л.И. Кемалова //Политическое пространство и социальное время: идентичность и повседневность в структуре жизненного мира: тезисы XХХ Харакского
    форума 26 – 30 мая 2016 г., г. Ялта /Под ред. Т.А. Сенюшкиной, А.В. Баранова. – Симферополь: ИТ «АРИАЛ», 2016. – 260 с. – С. 93-96.
  8.  Кемалова Л.И. Анализ динамики профессионального выгорания у моряков: психологический аспект/ Л.И. Кемалова, М.А. Никонорова //Глобальный научный потенциал. – 2016. – № 12 (69). – С. 26-28.
  9.  Кемалова Л.И. Молодость как социальный феномен/Л.И. Кемалова //Scientific Discoveries: Proceedings of articles II International Scientific Conference. Czech Republic, Karlovy Vary – Russia, Moscow, 28-29 January 2017 [Electronic resource] / Editors prof. F.I. Sobjanin, E.G. Sergeeva, M.A. Derho, L.V. Sitnikova. – Electron. txt. d. (1 файл 7,5 MB). – Czech Republic, Karlovy Vary: Skleněný Můstek – Russia, Kirov: MCNIP, 2017. – 1 elektr. otpt. drive (CD-ROM). – ISBN 978-80-7534-143-3+ ISBN 978-5-00090-114-4. – С. 316-326.
  10. Кемалова Л.И. К вопросу о границах молодости /Л.И. Кемалова //Инновационная наука. – 2017. – №2-2. – С. 284-287.

Автор 93 научных публикаций, в том числе в журналах, входящих в перечень ВАК и РИНЦ.

Методические разработки:

  1.  Конспект лекций по дисциплине «Философия» для студентов направлений подготовки: 05.03.06 Экология и природопользование, 15.03.02 Технологические машины и оборудование, 03.03 Продукты питания животного происхождения, 38.03.01 Экономика, 39.03.02 Социальная работа очной и заочной форм обучения. – ФГБОУ ВО “Керченский государственный морской технологический университет”, 2015. – 126 с.;
  2. Методические указания к семинарским занятиям по дисциплине «Философия» для студентов направлений подготовки: 05.03.06 «Экология и природопользование», 15.03.02 «Технологические машины и оборудование», 19.03.03 «Продукты питания животного происхождения», 38.03.01 «Экономика» очной формы обучения. – ФГБОУ ВО “Керченский государственный морской технологический университет”, 2015. – 36с.;
  3.  Методические указания по самостоятельной работе по дисциплине «Философия» для студентов направления подготовки: 13.03.02 «Электроэнергетика и электротехника» и курсантов специальностей: 26.05.05 «Судовождение», 26.05.06 «Эксплуатация судовых энергетических установок», 26.05.07 «Эксплуатация судового электрооборудования и средств автоматики» очной и заочной форм обучения. – ФГБОУ ВО “Керченский государственный морской технологический университет”, 2016. – 55 с.;
  4. Методические указания к семинарским занятиям по дисциплине “Современная научная картина мира” для студентов направления подготовки 39.03.02. «Социальная работа» очной и заочной форм обучения. – ФГБОУ ВО “Керченский государственный морской технологический университет”, 2016. – 36 с.;
  5.  Методические указания по самостоятельной работе по дисциплине “Современная научная картина мира” для студентов направления подготовки: 39.03.02. «Социальная работа» очной и заочной форм обучения. – ФГБОУ ВО “Керченский государственный морской технологический университет”, 2016. – 27 с.;
  6. Конспект лекций по дисциплине “Религиоведение” для студентов направления подготовки 39.03.02 «Социальная работа» заочной формы обучения. – ФГБОУ ВО “Керченский государственный морской технологический университет”, 2017. – 79 с.

В Центре Вознесенского поговорят о современной драме и драматургах

16 июня в 19:30 в Центре Вознесенского пройдет дискуссия «Кто и зачем сегодня издает драму?».

Центр Вознесенского — литературоцентричная организация, главной целью контрой является работа с текстом. «Текст по-прежнему важен в современном театре, несмотря на перформативный поворот. Ведь сейчас новая драма выходит на совершенно новый этап, — она всё чаще становится объектом интереса не только независимых проектных театров, но и больших государственных репертуарных», — рассказала журналу ТЕАТР. Юлия Гирба, куратор театральных программ Центра Вознесенского.

За последние три года вышло несколько важных и заметных изданий о современной драматургии. В их числе сборник пьес Людмилы Петрушевской, опубликованный в 2020 году к вручению премии «Золотая Маска», посмертные издания сборника пьес Алексея Ремеза и двухтомника пьес и текстов Михаила Угарова и Елены Греминой в 2019 году.

Также в 2020 году был издан двухтомник Павла Пряжко: «Искусство кино» и «Подписные издания». В сентябре же прошлого года издательство «Городец» выпустило сборник «Любимовка. Пьесы», а в марте 2021 года — сборник «Человек из Подольска» Дмитрия Данилова. «Эти события стали веским поводом поговорить с участниками театрального и издательского процесса о том, кто и зачем издает драму сегодня. Они — точка перелома в популяризации и работе с новой драмой.

Большие репертуарные театры в основном ставят спектакли по классической драме и большой прозе, по разным причинам как будто и не замечая современные пьесы, — отметила Юлия Гирба, — в результате новая драматургия появляется в пространстве небольших камерных залов, независимых театров с подвижной репертуарной политикой. Это неизбежно закрепляет за ней маргинальный статус, а широкая публика так о ней и не узнает».

В дискуссии примут участие: Анастасия Смурова, директор издательства «Городец» и магазинов «Во весь голос», драматург Дмитрий Данилов, арт-директор Фестиваля молодой драматургии «Любимовка» Юрий Шехватов и заведующая литературной частью РАМТа Мила Денева. Встречу модерирует Юлия Гирба: «Изначально была идея поговорить отдельно с Дмитрием Даниловым после публикации его книги. Позже я хотела провести встречу, посвящённую книге “Любимовка. Пьесы”. Однако, стало известно, что они обе были изданы в одном издательстве “Городец”. Тогда и стал понятен круг участников дискуссии. Также очень важно участие в разговоре практика театра, завлита большого репертуарного театра, который, как Мила Денева, много работает с современной драмой, будучи отборщиком Фестиваля “Любимовка”».

Участники будут говорить о том, может ли выход книги стать фактором, который повлияет на рост профессионального и зрительского интереса к современной драматургии; есть ли шанс изменить ситуацию репертуарной политики больших стационарных театров, в центре которой остаются классические тексты.

Маргинальный статус и маргинальная личность* | Социальные силы

Получить помощь с доступом

Институциональный доступ

Доступ к контенту с ограниченным доступом в Oxford Academic часто предоставляется посредством институциональных подписок и покупок. Если вы являетесь членом учреждения с активной учетной записью, вы можете получить доступ к контенту следующими способами:

Доступ на основе IP

Как правило, доступ предоставляется через институциональную сеть к диапазону IP-адресов.Эта аутентификация происходит автоматически, и невозможно выйти из учетной записи с проверкой подлинности IP.

Войдите через свое учреждение

Выберите этот вариант, чтобы получить удаленный доступ за пределами вашего учреждения.

Технология Shibboleth/Open Athens используется для обеспечения единого входа между веб-сайтом вашего учебного заведения и Oxford Academic.

  1. Щелкните Войти через свое учреждение.
  2. Выберите свое учреждение из предоставленного списка, после чего вы перейдете на веб-сайт вашего учреждения для входа в систему.
  3. Находясь на сайте учреждения, используйте учетные данные, предоставленные вашим учреждением. Не используйте личную учетную запись Oxford Academic.
  4. После успешного входа вы вернетесь в Oxford Academic.

Если вашего учреждения нет в списке или вы не можете войти на веб-сайт своего учреждения, обратитесь к своему библиотекарю или администратору.

Войти с помощью читательского билета

Введите номер своего читательского билета, чтобы войти в систему. Если вы не можете войти в систему, обратитесь к своему библиотекарю.

Члены общества

Многие общества предлагают своим членам доступ к своим журналам с помощью единого входа между веб-сайтом общества и Oxford Academic. Из журнала Oxford Academic:

  1. Щелкните Войти через сайт сообщества.
  2. При посещении сайта общества используйте учетные данные, предоставленные этим обществом. Не используйте личную учетную запись Oxford Academic.
  3. После успешного входа вы вернетесь в Oxford Academic.

Если у вас нет учетной записи сообщества или вы забыли свое имя пользователя или пароль, обратитесь в свое общество.

Некоторые общества используют личные аккаунты Oxford Academic для своих членов.

Личный кабинет

Личную учетную запись можно использовать для получения оповещений по электронной почте, сохранения результатов поиска, покупки контента и активации подписок.

Некоторые общества используют личные учетные записи Oxford Academic для предоставления доступа своим членам.

Институциональная администрация

Для библиотекарей и администраторов ваша личная учетная запись также предоставляет доступ к управлению институциональной учетной записью.Здесь вы найдете параметры для просмотра и активации подписок, управления институциональными настройками и параметрами доступа, доступа к статистике использования и т. д.

Просмотр ваших зарегистрированных учетных записей

Вы можете одновременно войти в свою личную учетную запись и учетную запись своего учреждения. Щелкните значок учетной записи в левом верхнем углу, чтобы просмотреть учетные записи, в которые вы вошли, и получить доступ к функциям управления учетной записью.

Выполнен вход, но нет доступа к содержимому

Oxford Academic предлагает широкий ассортимент продукции.Подписка учреждения может не распространяться на контент, к которому вы пытаетесь получить доступ. Если вы считаете, что у вас должен быть доступ к этому контенту, обратитесь к своему библиотекарю.

Новое исследование рассматривает состояние маргинальных земель во всем мире земли и их роль в продовольственной безопасности, сокращении бедности и экологической устойчивости.

Опубликовано в журнале Sustainability ,  , в исследовании определены исследовательские и политические приоритеты для маргинальных земель с упором на сокращение бедности, сохранение биоразнообразия и восстановление маргинальных земель с использованием стратегий, ориентированных на взаимосвязь между продовольствием, бедностью и окружающей средой. .

В документе авторы также анализируют, объединяют и обобщают некоторые ключевые приоритеты для исследований и будущей политики.

В частности, в исследовании рассматриваются предыстория и география маргинальных земель; проблемы и ограничения исторической политики для маргинальных районов; и важность этих областей для будущей продовольственной и экологической безопасности.

В исследовании также представлена ​​дорожная карта для более активного участия в исследованиях и представлены перспективы и варианты политики для оптимизации использования этих земель.

Для определения площади глобальных и региональных маргинальных земель в исследовании представлено рабочее определение сельскохозяйственных земель, которые называются маргинальными в контексте данной сельскохозяйственной экономики.

Согласно обзору, понимание маргинальности сельского хозяйства в целом и определение сельскохозяйственных районов, которые считаются маргинальными, может сыграть важную роль в определении будущих методов исследований и политики.

По оценкам исследования, маргинальные районы составляют 15 процентов нынешних сельскохозяйственных земель во всем мире и 21 процент всех мировых земельных ресурсов. В этих районах проживает почти треть сельского населения мира, причем большинство из них составляют бедняки из развивающихся стран.

В исследовании также подчеркивается, что сельское хозяйство в маргинальных районах является основным источником продовольствия и средств к существованию для большинства бедных людей в мире и будет играть все более важную роль в обеспечении продовольствием будущего населения.Но такие проблемы, как эрозия, засоление и заболачивание, приводят к снижению урожайности.

Авторы утверждают, что малоплодородные земли необходимы для производства достаточного количества продовольствия, чтобы прокормить растущее население и поддерживать доступные цены на продовольствие. Они отмечают, что инвестиции в эти области могут стать беспроигрышным решением для повышения продуктивности сельского хозяйства, а также решения проблемы глобальной бедности.

Они предполагают, что традиционные стратегии исследований и разработок могут быть неприменимы на маргинальных землях, и будущие исследования должны быть больше сосредоточены на характеристиках сельскохозяйственных культур, которые способствуют бедности.

Они пришли к выводу, что политика в отношении маргинальных районов должна также включать сбор данных и обмен знаниями, и предполагают, что может потребоваться реформа землевладения для обеспечения более безопасного и справедливого доступа к земле и прав собственности для фермеров, живущих в маргинальных районах.

Влияние маргинальной занятости на последующие результаты рынка труда | ИЗА

Нужно

Эти необходимые файлы cookie необходимы для активации основных функций веб-сайта.Отказ от этих технологий недоступен.

cb-включить

Dieses Cookies speichert den Status der Cookie-Einwilligung des Benutzers für die aktuelle Domain. Срок действия: 1 год

laravel_session

Идентификатор сеанса um den Nutzer beim Neuladen wiederzuerkennen und seinen Login Status wiederherzustellen.Срок действия 2 часа

XSRF-ТОКЕН

CSRF-Schutz для формулы. Срок действия: 2 часа


Аналитика

В целях дальнейшего улучшения нашего предложения и нашего веб-сайта мы собираем анонимные данные для статистики и анализа.С помощью этих файлов cookie мы можем, например, определить количество посетителей и влияние определенных страниц на нашем веб-сайте, а также оптимизировать наш контент.

Предельный статус витамина С связан со снижением окисления жиров во время субмаксимальных упражнений у молодых людей | Питание и метаболизм

  • Хэмпл Дж.С., Тейлор К.А., Джонстон К.С.: Дефицит и истощение витамина С в Соединенных Штатах: Третье национальное обследование состояния здоровья и питания, 1988–1994 гг.Am J Pub Health. 2004, 94: 870-875.

    Артикул Google ученый

  • Министерство здравоохранения и социальных служб США: справочные данные по гематологическим и биохимическим показателям питания для лиц в возрасте от 6 месяцев до 74 лет. США, 1976–1980 годы. Предварительные данные статистики естественного движения населения и здоровья, № 83-1682. 1982, Хаятсвилль, штат Мэриленд, Национальный центр статистики здравоохранения, 124–139.

    Google ученый

  • Flegal KM, Carroll MD, Kuczmarski RJ, Johnson CL: Избыточный вес и ожирение в Соединенных Штатах: распространенность и тенденции, 1960–1994 гг.Int J Obes Relat Metab Disord. 1998, 22: 39-47. 10.1038/sj.ijo.0800541.

    КАС Статья Google ученый

  • Кант А.К.: Взаимосвязь индекса массы тела и попытки похудеть в национальной выборке взрослых в США: связь с зарегистрированным потреблением пищи и питательных веществ, а также биомаркеры. Eur J Clin Nutr. 2003, 57: 249-259. 10.1038/sj.ejcn.1601549.

    КАС Статья Google ученый

  • Moor de Burgos A, Wartanowicz M, Ziemlanski S: Уровень витаминов и липидов в крови у женщин с избыточным весом и ожирением.Eur J Clin Nutr. 1992, 46: 803-808.

    КАС Google ученый

  • Canoy D, Wareham N, Welch A, Bingham S, Luben R, Day N, Khaw KT: Концентрация аскорбиновой кислоты в плазме и распределение жира у 19 068 британских мужчин и женщин в Европейском проспективном исследовании рака и питания Норфолкской когорты исследование. Am J Clin Nutr. 2005, 82: 203-209.

    Google ученый

  • Реда Э., Д’Иддио С., Николай Р., Бенатти П., Кальвани М.: Карнитиновая система и состав тела.Акт Диабетол. 2003, 40: S106-113. 10.1007/с00592-003-0040-з.

    КАС Статья Google ученый

  • Hoppel C: Роль карнитина в нормальном и измененном метаболизме жирных кислот. Am J почек Dis. 2003, 41 (4 Приложение 4): S4-12.

    КАС Статья Google ученый

  • Omaye ST, Turnbull JD, Sauberlich HE: Избранные методы определения аскорбиновой кислоты в клетках, тканях и жидкостях животных.Методы Энзимол. 1979, 62: 3-11.

    КАС Статья Google ученый

  • Pace JA, Wannemacher RW, Neufeld HA: Улучшенный радиохимический анализ карнитина и его производных в экстрактах плазмы и тканей. Клин Хим. 1978, 24: 32-35.

    КАС Google ученый

  • Johnston CS, Corte C: Потоки карнитина в тканях у морских свинок с дефицитом витамина С.Дж. Нутр Биохим. 1999, 10: 696-699. 10.1016/С0955-2863(99)00057-1.

    КАС Статья Google ученый

  • Sandor A, Kispal G, Kerner J, Alkonyi I: Комбинированное влияние дефицита аскорбиновой кислоты и недоедания на уровень карнитина в печени у морских свинок. Опыт. 1983, 39: 512-513. 10.1007/BF01965181.

    КАС Статья Google ученый

  • Rebouche CJ: Биосинтез аскорбиновой кислоты и карнитина.Am J Clin Nutr. 1991, 54 (6 Доп.): 1147S-1152S.

    КАС Google ученый

  • Dunn WA, Rettura G, Seifter E, Englard S: Биосинтез карнитина из гамма-бутиробетаина и из экзогенного связанного с белком 6-N-триметил-L-лизина перфузией печени морской свинки. Влияние дефицита аскорбата на активность гамма-бутиробетаингидроксилазы in situ. Дж. Биол. Хим. 1984, 259: 10764-10770.

    КАС Google ученый

  • Rebouche CJ, Paulson DJ: Метаболизм и функция карнитина у человека.Энн Рев Нутр. 1986, 6: 41-66. 10.1146/annurev.nu.06.070186.000353.

    КАС Статья Google ученый

  • Heo K, Odle J, Han IK, Cho W, Seo S, van Heugten E, Pilkington DH: Диетический L-карнитин улучшает использование азота у растущих свиней, получающих низкокалорийные жиросодержащие рационы. Дж Нутр. 2000, 130: 1809-1814.

    КАС Google ученый

  • Hughes RE, Hurley RJ, Jones E: Пищевая аскорбиновая кислота и мышечный карнитин (бета-ОН-гамма-(триметиламино)масляная кислота) у морских свинок.Бр Дж Нутр. 1980, 43: 385-387. 10.1079/BJN19800102.

    КАС Статья Google ученый

  • Sartorelli L, Ciman M, Mantovani G, Siliprandi N: Транспорт карнитина в срезах сердца крысы: II. Карнитин/дезоксикарнитин антипорт. Ital J Biochem. 1985, 34: 282-287.

    КАС Google ученый

  • Johnston CS, Solomon RE, Corte C: Истощение запасов витамина С связано с изменениями содержания гистамина в крови и свободного карнитина в плазме у взрослых.J Am Coll Nutr. 1996, 15: 586-591.

    КАС Статья Google ученый

  • Ha TY, Otsuka M, Arakawa N: Аскорбат косвенно стимулирует утилизацию жирных кислот в первично культивируемых гепатоцитах морской свинки за счет усиления синтеза карнитина. Дж Нутр. 1994, 124: 732-737.

    КАС Google ученый

  • Gilbert EF: Дефицит карнитина. Патология. 1985, 17: 161-171.

    КАС Статья Google ученый

  • Карпати Г., Карпентер С., Энгель А.Г., Уоттерс Г., Аллен Дж., Ротман С., Классен Г., Мамер О.А.: Синдром системного дефицита карнитина. Клинические, морфологические, биохимические и патофизиологические особенности. Неврология. 1975, 25: 16-24.

    КАС Статья Google ученый

  • Эллиот Д.Л., Буист Н.Р., Голдберг Л., Кеннауэй Н.Г., Пауэлл Б.Р., Кюль К.С.: Метаболические миопатии: оценка с помощью градуированного нагрузочного теста.Лекарство. 1989, 68: 163-172.

    КАС Статья Google ученый

  • Foster DW: Роль карнитиновой системы в метаболизме человека. Энн NY Acad Sci. 2004, 1033: 1-16. 10.1196/анналы.1320.001.

    КАС Статья Google ученый

  • Ronnett GV, Kim EK, Landree LE, Tu Y: Метаболизм жирных кислот как мишень для лечения ожирения. Физиол Поведение. 2005, 85: 25-35.10.1016/ж.физбэх.2005.04.014.

    КАС Статья Google ученый

  • Чериан М.А., Санторо Т.Дж.: Роль насыщения жировых депо в патогенезе резистентности к инсулину. Мед Гипотезы. 2005,

    Google ученый

  • Johnston CS, Thompson LL: Статус витамина С среди амбулаторных больных. Орех J Am Coll. 1998, 17: 366-370.

    КАС Статья Google ученый

  • Menniti FS, Knoth J, Diliberto EJ: Роль аскорбиновой кислоты в бета-гидроксилировании допамина.Кофактор эндогенного фермента и предполагаемый донор электронов для регенерации кофактора. Дж. Биол. Хим. 1986, 25: 16901-16908.

    Google ученый

  • Qvisth V, Hagstrom-Toft E, Enoksson S, Moberrg E, Arner P, Bolinder J: Липолиз скелетных мышц человека более чувствителен к эпинефрину, чем к норадреналиновой стимуляции in vivo. J Clin эндокринол Metab. 2006, 91: 665-670. 10.1210/jc.2005-0859.

    КАС Статья Google ученый

  • Breakingviews — Статус номер два Heineken приносит с собой предельные издержки

    Кэрол Райан, Reuters BreakingviewsГолландская группа — одна из немногих мировых пивоваров, которым все еще удается наращивать объемы производства пива. Однако приобретения повлияют на его операционную маржу в 2018 году.

    Владелец пивных брендов Sol и Tiger и вторая по величине пивоваренная компания в мире по выручке заявила в понедельник, что объемы продаж в 2017 году выросли на 3 процента. Это означает, что она лучше убеждает потребителей покупать ее бренды, чем ее конкуренты Carlsberg и AB InBev, обе из которых в своих последних отчетах сообщили о меньших объемах продаж пива.Сосредоточенность Heineken на быстрорастущих сортах премиального пива, во главе с одноименным лагером, а также более четкий взгляд на выбор наиболее перспективных рынков пива окупаются.

    Однако компания Жана-Франсуа ван Боксмера стоимостью 46 миллиардов евро не так впечатляет, когда речь идет о повышении прибыльности. В прошлом году она купила бренд Kirin в Бразилии, что поставило его в прямую конкуренцию с лидером рынка AB InBev. Эта покупка удвоила рыночную долю Heineken на многообещающем бразильском рынке. Но интеграция убыточного бизнеса означает, что общая операционная маржа улучшится всего на 25 базисных пунктов в 2018 году.Подразумеваемая операционная маржа в размере 17,5% к концу года будет составлять менее двух третей дохода, получаемого AB InBev от продаж.

    Более низкая прибыльность частично отражает сложность конкуренции с таким крупным соперником. В то время как AB InBev традиционно предпочитает доминировать на меньшем количестве рынков, где она может получить ценовую власть (по оценкам Jefferies, она контролирует 62% бразильского рынка пива по объему), Heineken предпочитает распространяться более широко.Эта стратегия приводит к более высоким фиксированным затратам и большей подверженности непредсказуемым колебаниям таких валют, как мексиканский песо и нигерийская найра. И хотя получение около 30 процентов своего дохода от премиальных брендов увеличивает выручку голландской пивоварни, это также связано с более высокими расходами на маркетинг. Heineken выигрывает в маневренности по сравнению со своим более крупным конкурентом, но теряет в прибыльности.

    Breakingviews

    Reuters Breakingviews — ведущий в мире источник финансовой информации, определяющей повестку дня.Как бренд Reuters для финансовых комментариев, мы анализируем новости большого бизнеса и экономики по мере того, как они появляются по всему миру каждый день. Глобальная команда из примерно 30 корреспондентов в Нью-Йорке, Лондоне, Гонконге и других крупных городах предоставляет экспертный анализ в режиме реального времени.

    Подпишитесь на бесплатную пробную версию нашего полного спектра услуг на https://www.breakingviews.com/trial и следите за нами в Твиттере @Breakingviews и на www.breakingviews.com. Все высказанные мнения принадлежат авторам.

    Маргинальный статус маргиналий: некоторые размышления

    Большинство библиотекарей должны содрогаться при мысли о маргиналиях, поскольку запись в книгах должна стоять в верхней части их списка табу.Но многие случаи маргиналий были чрезвычайно важны (на ум приходят каракули Сэмюэля Тейлора Кольриджа и Пьера де Ферма), и на днях я подумал, что, возможно, наткнулся на несколько очень интересных, написанных Сэмюэлем Джонсоном. Правда, это был не сам добрый доктор, а уважаемый американский философ, ставший первым президентом Королевского колледжа (ныне Колумбийского университета). Просматривая статью Джонсона Elementa Philosophica (1752) в Early American Imprints, Series 1: Evans , я сразу же заметил маргиналии, а также увидел, что она, похоже, подписана автором той же рукой.Как очень захватывающе! (Копия этой работы, оцифрованная Readex для этой базы данных, поступила от Американского антикварного общества, чьи фонды содержат множество работ, подаренных их авторами, так что это имело смысл.)

    Вот что я искал:

    И не только! В нескольких местах в тексте были проставлены звездочки, а внизу были примечания! Пример:

    Теперь, поскольку записи каталога, включенные в такие базы данных, как Early American Imprints (или в OCLC, если уж на то пошло), не содержат специфичной для копии информации о каталогизированном произведении (эти записи хранятся, как правило, только учреждением который содержит эту копию), я не искал там информацию об этих полях.Но когда я просмотрел полную цитату, я увидел, что в поле для примечаний написано: «Посвящение лорду-епископу Клойна, подписанное Сэмюэлем Джонсоном». Ах, ха! — но нет: это примечание, конечно, относится к тому факту, что посвящение «подписано» Джонсоном в печатном на этой странице, а не от руки. Но оставался вопрос: были ли это собственные маргиналии Джонсона? Если это так, то они, безусловно, заслуживают пристального внимания. Увы, ответ не заставил себя долго ждать и, несмотря на все признаки, был отрицательным. Ниже «подписи» маргиналии продолжаются: «Ректор Стратфорда….Президент Колумбийского колледжа…» Проблема заключалась в том, что Королевский колледж не был переименован в Колумбийский до 1784 года, а Джонсон умер в 1772 году. Увы. В конце концов я понял, что большая часть полей внутри этой книги была там, потому что владелец книги просто следовал инструкциям на странице с исправлениями и вносил исправления прямо в текст или на поля. Но это тоже заставило меня задуматься. Безусловно, должно быть много случаев, когда академические исследовательские библиотеки хранят работы, подаренные им их авторами.Такие работы могли содержать как раз тот тип иллюстрирующих аннотаций или правок, которые ранние авторы были склонны писать в эпоху, когда было мало альтернатив для их быстрой передачи. В записях каталога вашего собственного учреждения поле MARC 590 содержит тип информации, относящейся к копии, которая будет включать идентификацию (и, возможно, атрибуцию) таких маргиналов. Это отлично подходит для ваших собственных покровителей, но остается невидимым для посторонних. Мне приходит в голову, что обмен важной информацией на полях может быть осуществлен с помощью инструмента Crossroads , который уже существует в Early American Imprints .Можно было бы не только привлечь внимание к любым таким маргиналиям в ваших фондах, но и поместить ссылку в Перекрестки , которая позволила бы пользователям Выходные данные увидеть соответствующие изображения страниц в PDF, которые вы загружаете. Что вы думаете о превращении изолированных маргиналий в организованную точку доступа?

    EPA предлагает обновить статус достижения для нескольких областей, необходимых для соответствия стандартам защиты здоровья от смога

    ВАШИНГТОН (12 апреля 2022 г.) — В соответствии с требованиями Закона о чистом воздухе Агентство по охране окружающей среды предлагает определить, соответствуют ли определенные районы Национальным стандартам качества окружающего воздуха (NAAQS) 2008 или 2015 гг. в отношении приземного озона или смога.Агентство по охране окружающей среды предлагает определить прогресс в отношении качества воздуха в семи неудовлетворительных областях, классифицированных как «серьезные» для озона NAAQS 2008 года, а также предлагает аналогичные действия для 31 недостижимой области, классифицированной как «маргинальные» для озона NAAQS 2015 года. Для районов, не отвечающих стандартам по озону, сегодняшние предложения определяют новые сроки и следующие шаги, которые должны предпринять штаты для улучшения качества воздуха. Эти предложения основаны на научной оценке сертифицированных общедоступных данных мониторинга качества воздуха за 2018–2020 годы.

    «Загрязнение смогом представляет собой серьезную угрозу для здоровья населения, увеличивая вероятность респираторных инфекций, приступов астмы и обращений в больницы», — заявил администратор Агентства по охране окружающей среды Майкл С. Риган . «С этими предложенными определениями мы выполняем свой долг в соответствии с Законом о чистом воздухе по мониторингу качества воздуха и работе со штатами, чтобы помочь уменьшить загрязнение и защитить население, которому мы служим».

    Приземный озон не выбрасывается в воздух напрямую; он образуется, когда загрязняющие вещества, выбрасываемые автомобилями, электростанциями, широким спектром отраслей промышленности и другими источниками, химически реагируют на солнечный свет.Озон, скорее всего, достигнет нездорового уровня в жаркие солнечные дни в городских районах, но он все еще может достигать высоких уровней в холодные месяцы. Он также может переноситься на большие расстояния и наносить вред качеству воздуха в сельской местности.

    Более 79 миллионов американцев, включая тех, кто несоразмерно обременен загрязнением воздуха озоном и другими источниками загрязнения, живут в районах, которые не соответствуют национальным санитарным стандартам качества воздуха для приземного озона или смога. Сегодняшние предложения являются последними в серии действий, которые EPA предпринимает для улучшения качества воздуха и здоровья населения в соответствии с Законом о чистом воздухе.Агентство по охране окружающей среды (EPA) недавно предложило более строгие стандарты для снижения загрязнения от большегрузных транспортных средств и двигателей, а также предложило федеральный план по сокращению загрязнения от электростанций и промышленных источников, которые в значительной степени способствуют нездоровому уровню смога для миллионов американцев, живущих с подветренной стороны.

    Агентство по охране окружающей среды обязано принять это нормотворчество в соответствии с Законом о чистом воздухе, чтобы гарантировать, что районы, затронутые смогом, быстро соответствуют санитарным стандартам качества воздуха для озона. Для районов, подвергающихся реклассификации — например, с «Маргинального» на «Умеренный» или с «Серьезного» на «Тяжелый» — Закон о чистом воздухе требует, чтобы штаты принимали дополнительные меры для защиты здоровья населения и представляли новые планы, демонстрирующие, как район добьется как можно быстрее.Кроме того, во многих районах страны успешно применяются местные инструменты и подходы к улучшению качества воздуха, содержащего озон. EPA будет продолжать сотрудничать со своими государственными партнерами, чтобы обеспечить реализацию этих мер для защиты чистого воздуха для всех сообществ.

    С момента введения в действие Закона о чистом воздухе комбинированные выбросы загрязняющих веществ и прекурсоров снизились на 78%, а наша экономика выросла более чем на 270%.

    Ключевые этапы и предыстория этих предложений:

    Для NAAQS

    2008 г.
    • 27 марта 2008 г. Агентство по охране окружающей среды повысило уровень NAAQS для озона с 0.08 частей на миллион (ppm) до более защитных 0,075 ppm.
    • С 20 июля 2012 г. Агентство по охране окружающей среды определило 46 районов по всей стране как недостижимые для озона NAAQS 2008 г., и эти районы были классифицированы как маргинальные, умеренные, серьезные или экстремальные в зависимости от серьезности проблем с озоном в каждом районе.
    • Некоторые из предельных областей не достигли стандарта к предельной дате достижения, 20 июля 2015 г., и были реклассифицированы до умеренного недостижения.
    • Аналогичным образом, некоторые из областей, обозначенных как средние или переклассифицированные в средние, не достигли средней степени достижения даты 20 июля 2018 г. и были реклассифицированы как серьезные недостижения.
    • Для достижения стандартов к 20 июля 2021 г. требовалось девять серьезных областей. В соответствии с требованиями раздела 181 (b) (2) Закона о чистом воздухе EPA предлагает следующие шаги для семи из этих областей в предлагаемом правиле. Агентство по охране окружающей среды будет заниматься оставшимися двумя областями отдельно.

    Для NAAQS

    2015 г.
    • 1 октября 2015 г. Агентство по охране окружающей среды повысило уровень NAAQS для озона с 0,075 частей на миллион (частей на миллион) до более безопасного уровня 0,070 частей на миллион.
    • Начиная с 3 августа 2018 г. (и для еще одной области — с 24 сентября 2018 г.) Агентство по охране окружающей среды определило 52 области по всей стране как недостижимые для NAAQS по озону 2015 г., и эти области были классифицированы как незначительные, умеренные, серьезные, тяжелые, или Extreme в зависимости от серьезности проблем с озоном в каждой области.
    • Для достижения стандартов к 3 августа 2021 г. требовалось 39 маргинальных районов. К 24 сентября 2021 г. требовался один район. Агентство по охране окружающей среды предлагает определить 31 из этих районов. EPA будет заниматься оставшимися девятью областями отдельно.

    Агентство по охране окружающей среды будет принимать комментарии к этим двум предложенным действиям в течение 60 дней после публикации в Федеральном реестре .   EPA планирует провести виртуальные публичные слушания по обоим предложениям через 25 дней после публикации в Федеральном реестре .

    Для получения дополнительной информации о NAAQS 2008 года щелкните здесь.

    Для получения дополнительной информации о NAAQS 2015 нажмите здесь.

    .

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.