Содержание

Прививочным нигилизмом на Сахалине страдают даже медики. Сахалин.Инфо

19:08 23 апреля 2021.

Недоверие к вакцине от ковида есть не только среди обычного населения, но и среди медиков. Об этом рассказал министр здравоохранения Сахалинской области Владимир Кузнецов.

— Я не буду скрывать, что у нас есть прививочный нигилизм даже среди медицинских работников. При этом каждый раз, когда ты начинаешь общаться, говорят: «Нет, ну это же мое дело». Безусловно. Но если вы оказываете помощь и сами можете стать переносчиком инфекции для других, это уже не только ваше дело. Это наше общее дело — делать так, чтобы пациенты, приходя в лечебные учреждения, чувствовали себя защищенными. И мы настаиваем на том, чтобы все наши медицинские работники проходили вакцинацию в обязательном порядке, — сказал министр здравоохранения Владимир Кузнецов.

Конкретно сейчас вакцинация добровольная. Она включена в национальный календарь прививок, но не в первую, обязательную его часть, а во вторую — то есть вакцинировать представителей специального перечня профессий будут только по эпидемиологическим показателям, если в коллективе возникнет очаг заражения. На вопрос о включении прививки от ковида в обязательный список, региональный минздрав отвечает отрицательно. Однако же в любом случае решение это может быть принято только на федеральном уровне.

— Пока такой информации нет, мы все-таки продолжаем надеяться на здравый смысл, — прокомментировал Кузнецов.

Владимир Кузнецов

Низкий уровень доверия к вакцине министр здравоохранения объясняет несколькими факторами. Во-первых, прививочный нигилизм, то есть отказ от прививок, в России распространен. Причем дело не в каких-то конкретных препаратах или болезнях, под сомнением у россиян и сезонные вакцины, например, от гриппа, и те, что ставятся в раннем детстве — корь, краснуха и другие — и даже обычная манту, которая и вакциной не является.

Во-вторых, Кузнецов отметил определенную закономерность: чем более чудовищна ложь, тем легче в неё поверить. Сюда относят различные теории про чипирование, бесплодие, рак и прочие негативные последствия от прививок. Все это не имеет под собой научных оснований, но с легкостью находит своих последователей, которые не только сами искренне верят во вред вакцин, но и несут это в массы.

— Можно делать любой вброс и он тут же будет радостно воспринят для того, чтобы не делать эту вакцинацию, — отметил министр здравоохранения.

Есть и другие причины: люди боятся неизвестности или же не до конца осознают опасность ковида, потому что не сталкивались с ним лично. Некоторые не до конца понимают для чего им прививка, особенно молодые островитяне. Сахалинская статистика могла сформировать мнение, будто умирают только пожилые граждане или те, у кого есть хронические заболевания. А значит, тем, кто молод и здоров, переболеть не так страшно. При этом никаких преференций по сравнению с теми, кто без прививки, нет. Например, по возвращении из-за рубежа и тем, и другим придется потратить деньги, чтобы сделать тест на ковид. Да и заболеть можно и будучи привитым, как и заразить кого-нибудь.

На это министр здравоохранения заметил, что молодые люди тоже умирают от ковида. И, да, возможность заражения есть, но после прививки она снижается на 80 процентов. Да и если даже придется заболеть, пройдет ковид, как обычное ОРВИ.

— Восемьдесят процентов вероятность того, что при однократном контакте с пациентом вы не заболеете, если вы привиты. Если у вас контакт длительный и большой, это сказывается на количестве вируса, которое воздействует на вас, у вас может возникнуть заболевание. То есть в четырех из пяти случаев, вы не заболеете и не передадите эту инфекцию дальше. И мы хотим как раз и добиться этого самого популяционного иммунитета, чтобы остановить в том числе передачу этого вируса от одного человека к другому, — добавил Кузнецов.

Помимо тяжелого состояния во время болезни, коронавирус опасен своими последствиями. Кузнецов отметил, что регион вступает в постковидную эру: у тех, кто переболел, отмечают нарушения, связанные с сосудами — это может приводить к инфарктам, образованию тромбов, есть проблемы с легкими.

Записаться на вакцинацию можно по номеру 1‑300.

Имеются противопоказания, необходима консультация специалиста.

Новости

Loading…

Все года 2022 2021 2020 2019 2018 2015 2014 Все месяцы Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь

диспут «Быть современным значит ли быть нигилистом?

26.12.2018

24 12.2018 года в стенах МОУ СОШ №6 состоялся  диспут «Быть современным значит ли быть нигилистом?», в котором приняли участие   учащиеся школ города: десятиклассники и  выпускники.  Разговор получился глубоким,  грамотным, оживлённым. Участники  показали начитанность, осведомлённость   по  теме.  Ведущий диспута – Соловьёв М.Б., учитель истории МОУ СОШ №20 им. Н.З. Бирюкова. Высокий профессионализм учителя, активность позиции  сделали мероприятие ярким , запоминающимся.

Читать далее

Конкурс поделок Зимняя сказка

18.12.2018

С 07 декабря по 14 декабря  2018 года в рамках Областных Рождественских образовательных чтений: «Молодежь: свобода и ответственность» в нашем городе проводился конкурс творческих работ «Зимняя сказка» среди педагогов, родителей и воспитанников детских садов городского округа Орехово-Зуево.

Читать далее

Фестиваль «Свет рождественской зввезды»

18.12.2018

       18 декабря в детском саду №28 прошел ежегодный детский фестиваль песенного творчества «Свет рождественской звезды», проводимый в рамках мероприятий XVI Московских областных Рождественских образовательных чтений «Молодежь: свобода и ответственность».        В концерте приняли участие воспитанники 10 дошкольных учреждений г.о. Орехово-Зуево. Маленькие таланты детских садов № 5, 9, 11, 23, 25, 28, 25, 30, 73, 75 исполнили песни на рождественскую тематику и сами же стали зрителями великолепного концерта, оргпнизованного коллективом детского сада №28.

Читать далее

Педкласс 12 декабря 2018 года

13.12.2018

    Очередное занятие педкласса для выпускников школ нашего города состоялось 12.12. 2018  в МОУ СОШ № 26. Перед будущими  абитуриентами выступила Старых Людмила Викторовна, и.о. декана педагогического факультета  ГГТУ , и Пшеницына  Наталья  Сергеевна, заместитель ответственного секретаря  приёмной комиссии ГГТУ. Одиннадцатиклассникам   была показана презентация ГГТУ,   подробно   было рассказано об  условиях  и правилах приёма в университет. Ребята задали много вопросов по интересующей их теме. В январе пройдет День открытых дверей в ГГТУ « Поступай правильно!».

Читать далее

Что Библия говорит о нигилизме?

Что такое нигилизм Ницше?

Для Ницше, el нигилизм Под ним понимается исторический процесс обесценивания ценностей, считавшихся высшими, событие, в основе которого лежит объявленный им факт смерти Бога.

Что Библия говорит о философии?

Во всех Biblia есть только одно упоминание о философия (таким образом, в общем, см .: Послание к Колоссянам 2: 8 против философия), а другой — конкретным философам (Деяния de Апостолов 17:18), где назван, в качестве философы, эпикурейцы и стоики.

Как стать нигилистом?

El нигилизм он отрицает то, что утверждает высший, объективный или детерминистический смысл существования, поскольку эти элементы не имеют поддающегося проверке объяснения. С другой стороны, это благоприятствует перспективе постоянной или концентрической эволюции объективной истории без какой-либо высшей или линейной цели.

Что такое нигилистическая мысль?

как нигилизм называется текущим мысль философский что он отрицает любую веру, принцип или догму религиозного, политического или социального характера. Слово, в качестве такой, происходит от латинского nihil, смысл «ничего» и состоит из суффикса -ism, смысл «доктрина» или «система».

Что такое нигилизм и из чего он состоит?

El нигилизм это философское течение что защищает что никакая ценность или принцип не имеют силы. и положи что вера в существование загробной жизни и Бога есть что движет жизнью людей и наполняет ее смыслом, ибо нигилизм нет объективного смысла жизни. …

Какое отношение христианство имеет к философии?

El христианство Это богооткровенная религия, потому что она основана на Слове Божьем или на наборе открытых истин и догматов веры, и это не философия поскольку он не основан на рациональном человеческом размышлении.

Что такое библейское?

Библия учит, что каждый быть Человек создан из любви, создан по образу и подобию Бога (ср. Быт 1,26). Это утверждение показывает нам безмерное достоинство каждой человеческой личности, которая «не просто что-то, а кто-то. Он способен познать себя, владеть собой и свободно отдавать себя и вступать в общение с другими людьми ».

Что думают христиане?

El Мысль Социальные сети Криштиану, который выражает весь духовный и целостный гуманизм веры, может мотивировать и вдохновлять квалифицированную социальную философию, основанную на ее антропологических и этических основах, которые дают ей адекватную основу или структуру, в которой можно пустить корни.

Как влияет нигилизм?

Последствия такого учения, всегда основанного на вечном возвращении и воле к власти, следующие: растворение субъекта, герменевтика нигилистический и слабое мышление. Все это суммируется в философском постмодерне. Таким образом, интерес сводится к попытке понять текущее время.

Что такое нигилизм в психологии?

Один человек нигилистический в том, что что Кри что жизнь бессмысленна и отвергает все религиозные и моральные принципы. То нигилизм можно определить как видение что традиционные ценности и убеждения необоснованны.

Когда начинается нигилизм?

Ряд авторов отождествляют появление нигилизм в девятнадцатом веке, особенно в романтизме. С одной стороны, Франко Вольпи называет эту утрату религиозных верований «метафизическим искоренением» и относит ее появление к этому периоду времени (Volpi, 2005).

Базаров как зеркало русского нигилизма (роман И.С. Тургенева «Отцы и дети») Отцы и дети Тургенев И.С. :: Litra.RU :: Только отличные сочинения




Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!


/ Сочинения / Тургенев И.С. / Отцы и дети / Базаров как зеркало русского нигилизма (роман И.С. Тургенева «Отцы и дети»)

    Евгений Базаров — самый привлекательный, самый значительный, но и самый противоречивый герой тургеневского романа «Отцы и дети». Он, в отличие от «не настоящего нигилиста», своего друга Аркадия Кирсанова, нигилист самый что ни на есть настоящий. Что же такое нигилизм? Постоянный базаровский оппонент стареющий аристократ Павел Петрович Кирсанов, упрекая молодого разночинца — поклонника естественно-научных методов и противника всех и всяческих авторитетов — в нигилизме, подразумевает под этим словом огульное отрицание достижений современной (в условиях России — дворянской) цивилизации, непризнание установленных норм поведения в обществе. Базаров в споре с Павлом Петровичем провозглашает: «Мы действуем в силу того, что мы признаем полезным… В теперешнее время полезнее всего отрицание — мы отрицаем.
    — Все?
    —Все.
    — Как? Не только искусство, поэзию… но и…
    — Все, — с невыразимым спокойствием повторил Базаров.
    — Однако позвольте, — заговорил Николай Петрович. — Вы все отрицаете, или, выражаясь точнее, вы все разрушаете… Да ведь надобно же и строить.
    — Это уже не наше дело… Сперва нужно место расчистить».
    Главный герой «Отцов и детей» фактически призывает к революции, к уничтожению существующего общественного порядка, чтобы на расчищенном месте сподручнее было бы строить прекрасный новый мир в соответствии с социалистическими идеалами. В то же время Базаров верит в созидательную силу науки и отрицает какое-либо значение поэзии и искусства. Он утверждает, что «порядочный химик в двадцать раз полезнее всякого поэта», что «Рафаэль гроша медного не стоит», что Пушкин — это «ерунда». Базаров не верит в слова, он всецело человек дела и иронически заявляет Павлу Петровичу: «Аристократизм, либерализм, прогресс, принципы… подумаешь, сколько иностранных… и бесполезных слов! Русскому человеку они даром не нужны». Тургенев симпатизирует своему герою, но, как честный художник, показывает и малопривлекательные черты «новых людей». Базаров убежден, что работает на благо народа. Но найти общий язык с мужиком ему так и не удается. Базаров над ним подтрунивает, обращается с явной иронией: «Ну, излагай мне свои воззрения на жизнь, братец, ведь в вас, говорят, вся сила и будущность России, от вас начнется новая эпоха в истории…» Нигилисты в народ, как самостоятельную силу, не верят и рассчитывают главным образом на самих себя, надеются, что крестьяне будут потом увлечены положительным примером разночинцев-революционеров.
    Писатель называл Базарова «выражением новейшей нашей современности». Позднее людей этого типа, появившихся в России накануне отмены крепостного права, стали называть не только «нигилистами», но и «шестидесятниками» — по времени начала их деятельности, совпавшем с десятилетием реформ. Однако реформаторский путь базаровых не устраивал, им хотелось более радикальных и быстрых перемен. При этом не было никаких оснований сомневаться в их личном бескорыстии. Сам Тургенев свидетельствовал в одном из писем: «Все истинные отрицатели, которых я знал, — без исключения (Белинский, Бакунин, Герцен, Добролюбов, Спешнев и т.д.), происходили от сравнительно добрых и честных родителей. И в этом заключается великий смысл: это отнимает у деятелей, у отрицателей всякую тень личного негодования, личной раздражительности. Они идут по своей дороге потому только, что более чутки к требованиям народной жизни». Правда, у Базарова чутья к народной жизни как раз и не хватает. Однако убеждение, что он знает, как крестьяне должны жить для своего счастья, у тургеневского героя, безусловно, присутствует.
    Тургенев в одном из писем так охарактеризовал свое видение образа Базарова: «Мне мечталась фигура сумрачная, дикая, большая, до половины вышедшая из почвы, сильная, злобная, честная, — и все-таки обреченная на гибель, — потому что она все-таки стоит в преддверий будущего…» Автор «Отцов и детей» полагал, что время Базарова еще не наступило, хотя имел мало сомнений, что рано или поздно такие люди должны восторжествовать в России. А другой великий русский писатель, Владимир Набоков, через сто с лишним лет после публикации тургеневского романа, когда на его родине давно уже правили потомки прежних нигилистов, очень высоко оценил образ первого нигилиста в русской литературе: «Тургенев смог воплотить свой замысел: создать мужской характер молодого русского человека, ничуть не похожего на журналистскую куклу социалистического пошиба и в то же время лишенного всякого самоанализа. Что и говорить, Базаров — сильный человек, и перейди он тридцатилетний рубеж… наверняка мог бы стать великим мыслителем, известным врачом или деятельным революционером». Тургеневу удалось создать
    именно живой характер, а не ходульный персонаж, иллюстрирующий какую-то ходульную идею. Базарову знакомо и чувство любви, несколько смягчающее его грубую душу. Однако Одинцова, базаровская возлюбленная, все-таки от него отреклась: «Она заставила себя дойти до известной черты, заставила себя заглянуть за нее — и увидала за ней даже не бездну, а пустоту… или безобразие». Писатель оставлял читателей перед выбором: что же все-таки таится в душе Базарова — только ли невосприимчивость к прекрасному или равнодушие к жизни других людей вообще. А вот к смерти Базаров явно не безразличен. Он сознает: «Да, поди попробуй отрицать смерть. Она тебя отрицает, и баста!»
    Есть в главном герое «Отцов и детей» что-то помимо его нигилизма и веры в практический разум, привлекающее к Базарову симпатии читателей. Вместе с тем крайностям базаровского нигилизма в романе противостоит сама живая жизнь, данная Тургеневым с поразительной психологической глубиной. На это важное обстоятельство из современников Тургенева обратил внимание критик Н.Н. Страхов: «Глядя на картину романа спокойнее и в некотором отдалении, мы легко заметим, что, хотя Базаров головою выше всех других лиц, хотя он величественно проходит по сцене, торжествующий, поклоняемый, уважаемый, любимый и оплакиваемый, есть, однако же, что-то, что в целом стоит выше Базарова. Что же это такое? Всматриваясь внимательнее, мы найдем, что это высшее — не какие-нибудь лица, а та жизнь, которая их воодушевляет. Выше Базарова — тот страх, та любовь, те слезы, которые он внушает. Выше Базарова — та сцена, по которой он проходит. Обаяние природы, прелесть искусства, женская любовь, любовь семейная, любовь родительская, даже религия, все это — живое, полное, могущественное, — составляет фон, на котором рисуется Базаров… Чем дальше мы идем в романе… тем мрачнее и напряженнее становится фигура Базарова, но вместе с тем все ярче и ярче фон картины».
    Базаров, как и многие другие представители его поколения, нетерпелив. Он стремится к скорым, еще при своей жизни, переменам. Евгений не вникает в душу отдельного человека, будучи убежден, что люди все одинаковы. Для того чтобы их облагодетельствовать, нужно только исправить общество — и люди перестанут страдать. Базаров говорит своему другу Аркадию Кирсанову: «Как посмотришь этак сбоку да издали на глухую жизнь, какую ведут здесь «отцы», кажется: чего лучше? Ешь, пей и знай, что поступаешь самым правильным, самым разумным манером. АН нет: тоска одолеет. Хочется с людьми возиться, хоть ругать их, да возиться с ними». Последнее предложение, можно сказать, представляет собой кредо русского нигилизма (или, что то же, революционеров — ведь указывал же Тургенев в одном из писем, что если Базаров «называется нигилистом, то надо читать: революционером»). Нигилисты готовы резко критиковать не только власти, но и народ: за темноту, покорность, инертность. И одно- временно готовы возиться с мужиками — но лишь в массе, со всеми сразу. И в той же беседе с Аркадием Базаров резко ставит себя над всеми, в том числе и над народом, для блага которого работает он сам и его товарищи: «Когда я встречу человека, который не спасовал бы передо мною… тогда я изменю свое мнение о самом себе. Ненавидеть! Да вот, например, ты сегодня сказал, проходя мимо избы нашего старосты Филиппа, — она такая славная, белая, — вот, сказал ты, Россия тогда достигнет совершенства, когда у последнего мужика будет такое же помещение, и всякий из нас должен этому способствовать… А я и возненавидел этого последнего мужика, Филиппа или Сидора, для которого я должен из кожи лезть и который мне даже спасибо не скажет… да и на что мне его спасибо? Ну, будет он жить в белой избе, а из меня лопух расти будет; ну а дальше?»
    В тургеневском романе Базаров концентрирует в себе как лучшие, так и худшие черты русской революционной молодежи конца 50-х — начала 60-х годов XIX века — самого кануна эпохи Великих реформ. Тогда вопрос об отмене крепостного права был уже предрешен и речь шла лишь о сроках и условиях проведения крестьянской реформы. Молодежь разночинного базаровского поколения выступала за радикальные преобразования и рассчитывала опереться на крестьянство, поднять его на борьбу за свои права, Базаров привлекает своей энергией, целеустремленностью, страстью к исследованию природы, к повседневной работе. Недаром в начале романа писатель подчеркивал, что пока Аркадий праздно проводил время, Базаров работал. Однако главный герой отталкивает своей нетерпимостью, отрицанием поэзии, искусства, всего того, что относится к духовной жизни человека, пытается свести ее к естественным физиологическим процессам. Тургенев показывает превосходство Базарова даже над лучшими представителями старого дворянского поколения, но все-таки, быть может, подсознательно, опасается, что со временем такие люди будут доминировать в обществе. Свои надежды он до некоторой степени связывает с «ненастоящими» нигилистами вроде Аркадия Кирсанова. По силе характера, интеллектуальному напору и полемическому искусству тот, безусловно, уступает своему другу Базарову. Однако в финале «Отцов и детей» именно Аркадий «сделался рьяным хозяином» и «ферма» (Кирсановское имение) стала приносить «довольно значительный доход». Молодой Кирсанов имеет все шансы удачно вписаться в российскую пореформенную действительность, а благосостояние хозяина должно постепенно привести к более счастливой жизни и его работников. На постепенность, на медленное, но верное улучшение условий народной жизни за счет экономического прогресса и «малых дел», которые должны осуществлять на благо основной массы населения представители образованных сословий, в том числе и дворянства, не примыкающие ни к правительственному, ни к революционному лагерю, возлагал Тургенев свои надежды.



/ Сочинения / Тургенев И.С. / Отцы и дети / Базаров как зеркало русского нигилизма (роман И.С. Тургенева «Отцы и дети»)


Смотрите также по произведению «Отцы и дети»:


→ %d0%bd%d0%b8%d0%b3%d0%b8%d0%bb%d0%b8%d1%81%d1%82 | Glosbe

Командир отряда 81-го гвардейского бомбардировочного авиационного полка (1-я гвардейская бомбардировочная авиационная дивизия, 6-й гвардейский бомбардировочный авиационный корпус, 2-я воздушная армия, 1-й Украинский фронт) гвардии капитан Пётр Абрамов особенно отличился при выполнении боевых заданий по доставке оружия, боеприпасов и продовольствия партизанам Белоруссии и Украины.

Dowodził oddziałem 81 pułku lotnictwa bombowego 1 Gwardyjskiej Dywizji Lotnictwa Bombowego 6 Gwardyjskiego Korpusu Lotnictwa Bombowego 2 Armii Powietrznej 1 Frontu Ukraińskiego w stopniu kapitana, szczególnie zasłużył się przy dostarczaniu broni, zapasów i żywności dla partyzantów Białorusi i Ukrainy.

WikiMatrix

Они стреляли снарядами М-8 (калибр 82-мм) и М-13 (калибр 132-мм).

Strzelały pociskami M–8 (kalibru 82 mm) albo M–13 (kalibru 132 mm).

Literature

Ему все так же хотелось знать, насколько его решение применимо к реальному миру. 82 Kerr, R.

Dalej był zainteresowany tym, czy jego rozwiązanie ma jakiś wpływ na świat realny. 83 R.P.

Literature

Расчет 81, скорая всё ещё на переезде.

Wóz 81, karetka nadal nie może wyjechać.

OpenSubtitles2018.v3

Расчет 81, Спасатель 3,

/ Wóz 81, ekipa ratunkowa 3,

OpenSubtitles2018.v3

Похоже, мы можем поехать по шоссе 81 и дальше через Даллас.

Możemy dojechać do trasy 81 i jechać w kierunku Dallas.

OpenSubtitles2018.v3

Она распространяет миллионы [19 миллионов каждого выпуска] экземпляров своего материала примерно на 60 [в настоящее время на 81] языках, в том числе на языках пиджин, хилигайнон и зулу.

Swoją publikację ludzie ci rozpowszechniają w milionach egzemplarzy [19 milionów każdego numeru] i w około 60 językach [ściśle w 81], między innymi w neomelanezyjskim, hiligajno i zuluskim.

jw2019

Этот отчисленный ученик умер в 82 года, в здравом уме, будучи основателем и первым директором Еврейского университета в Иерусалиме и основателем издательства Шокен Букс. Это популярное издательство в дальнейшем было поглощено издательским домом Рандом Хаус.

Ten dzieciak bez szkoły zmarł w wieku 82 lat, jako intelektualista, założyciel i pierwszy dyrektor Uniwersytetu Hebrajskiego w Jerozolimie, założyciel Schocken Books, wydawnictwa wykupionego później przez Random House.

ted2019

82-летний мужчина, диабетик, похищен около своего маленького милого дома среди бела дня.

82-letni mężczyzna, cukrzyk, został uprowadzony w biały dzień, sprzed swojego miłego, małego domku.

OpenSubtitles2018.v3

▪ Ежедневно в ЮАР осуждаются 82 ребенка за «изнасилование или словесное оскорбление других детей».

▪ Każdego dnia na terenie RPA 82 dzieci staje przed sądem pod zarzutem „dokonania napaści na tle seksualnym, na przykład gwałtu, na innym dziecku”.

jw2019

О Божественной любви PG 82.

Wyjątkiem od tego jest psalm 82.

WikiMatrix

Листы с 65 по 82 носят название выразительных капричос («caprichos enfáticos»).

Ryciny od 65 do 82 zostały nazwane przez malarza „dosadnymi” („caprichos enfáticos”).

WikiMatrix

Глава 9 82 часа, 38 минут НАСТУПИЛО УТРО.

Rozdział 9 82 GODZINY, 38 MINUT Nastał ranek.

Literature

Задача для расчета 81:

Wóz 81 dostaje zmianę zadania.

OpenSubtitles2018.v3

Если вы желаете получить новый выпуск «Пробудитесь!», который издается сейчас на 81 языке, обратитесь к Свидетелям Иеговы, живущим с вами по соседству, или напишите по одному из адресов, указанных на странице 5.

Jeżeli chcieliby Państwo otrzymać najnowszy numer Przebudźcie się!, które obecnie wydawane jest w 81 językach, prosimy nawiązać kontakt z mieszkającymi w pobliżu Świadkami Jehowy lub napisać pod odpowiednim z adresów podanych na stronie 5.

jw2019

Господь сказал нам: «Каждому предупрежденному человеку надлежит предупредить ближнего своего» (У. и З. 88:81).

Pan powiedział nam: „Przystoi każdemu, kto został ostrzeżony, aby ostrzegł sąsiada swego” (NiP 88:81).

LDS

82 7 Иметь детей — ответственность и награда

81 7 Dzieci — obowiązek i nagroda

jw2019

Плетень выдерживает 3 года, поэтому собака живет 9 лет, конь — 27. человек — 81, орел — 243, тис — 729.

Plecionka (opłotek) trwa trzy lata, wyżeł zatem żyje lat 9, koń — 27, człowiek — 81, orzeł — 243, cis zaś — 729.

Literature

Какое же счастливое освобождение настанет для людей, жаждущих мирного, справедливого правления! (Псалом 36:9–11; 82:18, 19).

Jakąż radosną ulgę przyniesie ono ludzkości, która tęsknie wyczekuje pokojowego i sprawiedliwego panowania! (Psalm 37:9-11; 83:18, 19).

jw2019

— За это время, — сказал Двенадцатый, — Клан Ластр построит химическую фабрику где-нибудь в системе Монтойя-81.

–W tym czasie Klan Blask założy fabrykę chemiczną gdzieś w Układzie Montoya 81.

Literature

Из них 81 человек был 65 лет и старше.

Z kolei spośród tego grona 81 osób przekroczyło 65 rok życia.

jw2019

Относительно 82 процентов слов, приписываемых Иисусу в Евангелиях, они проголосовали черным шаром.

Czarną kulką oznaczyli82 procent wypowiedzi, które w Ewangeliach przypisano Jezusowi.

jw2019

81, несите огнетушители.

OpenSubtitles2018.v3

Но его послали в Ваттон в Норфолке с 82-й эскадрильей бомбардировщиков.

Na razie jednak wysyłają go do Watton w Norfolk jako członka dowództwa 82.

Literature

Иисус даже цитировал из Псалмов, чтобы показать, что мощные люди назывались «богами» (Псалом 81:1—6; Иоанна 10:34, 35).

Sam Jezus zresztą powołał się na Księgę Psalmów, aby wykazać, że nawet niedoskonali ludzie dzierżący władzę bywają nazywani „bogami” (Psalm 82:1-6; Jana 10:34-36).

jw2019

Образ и характеристика Аркадия Кирсанова, описание внешности и характера в цитатах

Аркадий Кирсанов является одним из центральных персонажей романа «Отцы и дети» Тургенева.

В этой статье представлен цитатный образ и характеристика Аркадия Кирсанова в романе «Отцы и дети»: описание внешности, характера героя, а также его отношений с Базаровым.

Смотрите: 
— Краткое содержание романа
— Все материалы по роману «Отцы и дети»

Краткая характеристика Аркадия Кирсанова

Аркадий Николаевич Кирсанов – это молодой образованный дворянин, сын помещика Николая Петровича Кирсанова. Аркадию 23 года. Он только что окончил университет. 
Молодой и неопытный Аркадий попадает под влияние хладнокровного нигилиста Евгения Базарова. Аркадий тоже «старается» быть нигилистом, следуя моде, но на самом деле в душе он является мягким, сентиментальным и великодушным человеком.

Аркадий и Базаров оба влюбляются в Анну Сергеевну Одинцову, но та не отвечает им взаимностью. Со временем Аркадий влюбляется в младшую сестру Одинцовой – Катю. Встретив любовь, Аркадий отказывается от глупых идей нигилизма и становится самим собой. Он и его наставник-нигилист Базаров отдаляются, их дружба постепенно сходит на нет. 

Образ и характеристика Аркадия Кирсанова в романе «Отцы и дети»

Аркадий Кирсанов является другом главного героя романа, нигилиста Евгения Базарова. В романе «Отцы и дети» описывается, как Аркадий, закончив университет в Петербурге, привозит своего друга Евгения на каникулы к себе в гости в имение, где живут его отец и дядя:
«Это некто Базаров, мой приятель.» (Аркадий о Базарове, глава XIV) 
«…дружба, которую я замечаю между вами и моим сыном, меня искренно радует.» (отец Базарова о дружбе Аркадия и Евгения Базарова, глава XXI) 

«Ваш брат дворянин дальше благородного смирения или благородного кипения дойти не может…» (Базаров об Аркадии, глава XXVI)

Возраст Аркадия Кирсанова – 23 года:

«…недаром же мне и минул двадцать третий год…» (глава XXVI)
О внешности Аркадия известно следующее:
«Несколько мгновений спустя его губы уже прильнули к безбородой, запыленной и загорелой щеке молодого кандидата.» (встреча отца и сына, глава I)
«– Ничего, ничего, – твердил, умиленно улыбаясь, Николай Петрович и раза два ударил рукою по воротнику сыновней шинели и по собственному пальто.» (о шинели Аркадия, глава II)
«Он сбросил с себя шинель и так весело, таким молоденьким мальчиком посмотрел на отца…» (глава III)

У него звонкий юношеский голос:

«…говорил несколько сиплым от дороги, но звонким юношеским голосом Аркадий…» (глава II)

Аркадий является молодым человеком, «молоденьким мальчиком», «птенцом»:

«А главное, он молод, молод… не то, что мы с вами, Евгений Васильич…»  (Одинцова об Аркадии, глава XXV)
«…так весело, таким молоденьким мальчиком посмотрел на отца…» (глава III)
«Ах да! птенец этот!..» (Базаров об Аркадии, глава XXVII) 

Стесняясь своего возраста, Аркадий старается казаться более взрослым мужчиной:

«…он ощущал небольшую неловкость, ту неловкость, которая обыкновенно овладевает молодым человеком, когда он только что перестал быть ребенком… <…> Он без нужды растягивал свою речь, избегал слова «папаша» и даже раз заменил его словом «отец», произнесенным, правда, сквозь зубы…» (глава IV)
Аркадий –  образованный человек, он окончил университет в Петербурге:

«В 55-м году он повез сына в университет; прожил с ним три зимы в Петербурге…» (об отце Аркадия, глава I)

«…сына, получившего, как некогда он сам, звание кандидата*…» (глава I) 

(*кандидат – лицо, сдавшее специальный «кандидатский экзамен», первая ученая степень)

Аркадий не очень богат, но все же у его семьи есть некоторое состояние. По словам Базарова, Аркадий является хорошей партией для брака:

«…я и не богат…» (Аркадий о себе, глава XXVI) 
«Партия во всех отношениях хорошая; состояние у Кирсанова изрядное…» (глава XXVI)

Судя по всему, Аркадий является веселым, жизнерадостным человеком:

«…весело отвечая на отцовские ласки…» (глава II)

«Он сбросил с себя шинель и так весело, таким молоденьким мальчиком посмотрел на отца…» (глава III) 

Аркадий является умным молодым человеком, по мнению Одинцовой:

«Но теперь я его лучше узнала и убедилась, что он умен…» (глава XXV)

Судя по всему, Аркадий является ленивым человеком. Закончив университет, он не находит себе особых занятий или целей в жизни и ничем не занимается (сибаритствует) в отличие от своего трудолюбивого друга Базарова:

«Меня зовут Аркадий Николаич Кирсанов, – проговорил Аркадий, – и я ничем не занимаюсь…» (глава XIII) 

«…Аркадий сибаритствовал, Базаров работал…» (глава X)

Он является робким молодым человеком:

«Ты робеешь, мало на себя надеешься…»(глава XXI) 

 «…Аркадий ощущал на сердце некоторую робость…» (глава XIV) 

«…он робел и терялся, когда оставался с ней наедине; и она не знала, что ему сказать: он был слишком для нее молод…» (глава XVII) 

«…он почувствовал невольную робость…» (глава XXI) 

«…робость овладевала им…» (глава XXII)

Аркадий – невинный, целомудренный молодой человек, по мнению Базарова. Целомудренному Аркадию не нравится, когда Базаров прямо обсуждает женское тело, в частности красивое тело Анны Одинцовой:

«Вот еще! Какой невинный!..» (Базаров о нем, глава XIV)  

«– Этакое богатое тело! – продолжал Базаров. – Хоть сейчас в анатомический театр. 

– Перестань, ради бога, Евгений! это ни на что не похоже. 

– Ну, не сердись, неженка. Сказано – первый сорт.» (глава XV) 

Аркадий является славным, но мягким человеком, по мнению Базарова:

«Ты славный малый; но ты все-таки мякенький…»(глава XXVI)

Аркадий – человек с нежной душой, «неженка» и «размазня», по мнению Базарова:

«Ты нежная душа, размазня, где тебе ненавидеть!..» (глава XXI) 
«Ну, не сердись, неженка…» (глава XV)

Аркадий является «ручным» существом в отличие от его «хищного» друга Базарова, по мнению Кати Локтевой:

«– Как вам сказать… Он хищный, а мы с вами ручные. 
– И я ручной?  
Катя кивнула головой.» (глава XXV) 

Аркадий является эмоциональным человеком, но, объявив себя нигилистом, он пытается казаться хладнокровным и старается скрывать свои чувства:

«Он в душе очень обрадовался предложению своего приятеля, но почел обязанностию скрыть свое чувство. Недаром же он был нигилист!..» (глава XI)  

Он способен плакать, когда его переполняют чувства:

«Он чувствовал, что слезы приступали к его глазам…» (глава XVII)
«..«Жаль и Кати!» – шепнул Аркадий в подушку, на которую уже капнула слеза…» (глава XIX)
«…Аркадий бросился на шею к своему бывшему наставнику и другу, и слезы так и брызнули у него из глаз…» (глава XXVI)

Он является великодушным человеком:

«…я сам пойду к ней, – воскликнул Аркадий с новым приливом великодушных чувств…» (глава V) 
«Эге-ге! – спокойно проговорил Базаров. – Вот мы какие великодушные!..» (глава IX)

Он старается быть справедливым человеком:

«Надо быть справедливым, Евгений…» (глава VI) 
«Во мне простое чувство справедливости заговорило, а вовсе не родственное, – возразил запальчиво Аркадий…» (глава XXI)

Аркадий Кирсанов считает себя развитым молодым человеком со свободными взглядами:

«Перестань, пожалуйста, – повторил он еще раз, невольно наслаждаясь сознанием собственной развитости и свободы.» (глава III)

Он придерживается модных, либеральных взглядов на крепостное право. За это Базаров называет его «мякеньким, либеральным баричем»:

«…но ты все-таки мякенький, либеральный барич…» (Базаров о нем, глава XXVI)

Аркадий Кирсанов любит природу, но, вступив в ряды нигилистов, он скрывает любовь к природе как что-то неприличное нигилисту:

«Какой зато здесь воздух! Как славно пахнет!..» (глава III) 

«…Катя обожала природу, и Аркадий ее любил, хоть и не смел признаться в этом…» (глава XVII)

Также он любит музыку. В частности он любит классическую музыку, Моцарта:

«А ты, Катя, – прибавила она, – сыграй что-нибудь Аркадию Николаевичу; он любит музыку…» (Одинцова об Аркадии, глава XVI)

«…Аркадий, хотя точно любил музыку, неохотно пошел за ней…» (глава XVI) 

«– Вы какую музыку больше любите? – повторила Катя, не переменяя положения. 

Классическую, – тем же голосом ответил Аркадий. 

– Моцарта любите? 

Моцарта люблю.» (глава XVI)

При этом Аркадий плохо танцует:

«Танцую, только плохо…» (Аркадий о себе, глава XII) 

«…Аркадий танцевал плохо, как мы уже знаем, а Базаров вовсе не танцевал…»

Аркадий любит красиво говорить, что не очень нравится его другу Базарову:

«О друг мой, Аркадий Николаич! – воскликнул Базаров, – об одном прошу тебя: не говори красиво…» (глава XXI) 

«Вот эта не упрекает меня за то, что я красиво выражаюсь…» (Аркадию нравится, что Катя не упрекает его за его красивые выражения, глава XXV)

Аркадий уважает и любит своего отца Николая Петровича Кирсанова. Молодой человек не осуждает своего отца-дворянина за то, что тот состоит в отношениях с крестьянкой Фенечкой (дворяне старались не афишировать такие межклассовые отношения). Напротив, молодой человек поддерживает выбор отца. По мнению Аркадия, отец должен жениться на Фенечке, так как у них есть общий ребенок:

«Притом, я уверен, ты не мог сделать дурной выбор…» (Аркадий – отцу, глава V)  
«…Аркадий живо повернулся к отцу и звонко поцеловал его в щеку…»  (глава V) 
«– Я не с этой точки зрения почитаю отца неправым; я нахожу, что он должен бы жениться на ней. 
– Эге-ге! – спокойно проговорил Базаров. – Вот мы какие великодушные! Ты придаешь еще значение браку; я этого от тебя не ожидал.» (глава IX) 

Аркадий очень дорожит дружбой своего старшего товарища Евгения Базарова (в начале романа):

«– Пожалуйста, папаша, приласкай его. Я не могу тебе выразить, до какой степени я дорожу его дружбой.
– Ты недавно с ним познакомился?
– Недавно.» (Аркадий и отец, глава III)

Молодой и неопытный «мальчишка» Аркадий Кирсанов попадает под влияние своего старшего друга Базарова и перенимает от него идеи нигилизма, которые на самом деле ему чужды. Павел Петрович Кирсанов считает, что Базаров просто вбил неопытному Аркадию свои идеи, в которые тот слепо верит: 

«– Сестра находилась тогда под его влиянием, так же, как и вы. 
– Как и я! Разве вы замечаете, что я уже освободился из-под его влияния? (Катя и Аркадий о влиянии Базарова на самого Аркадия и на Анну Одинцову, XXV)  
«Так, так. Сперва гордость почти сатанинская, потом глумление. Вот, вот чем увлекается молодежь, вот чему покоряются неопытные сердца мальчишек!» (Павел Петрович о влиянии Базарова на Аркадия, глава X) 
«Это все ему в голову синьор этот вбил, нигилист этот. Ненавижу я этого лекаришку; по-моему, он просто шарлатан…» (Павел Петрович о Базарове, глава X) 

Аркадий называет себя нигилистом, как и его друг Базаров, но на самом деле он далек от нигилизма и по сути просто подражает Базарову:

«Я уже говорил вам, дядюшка, что мы не признаём авторитетов, – вмешался Аркадий…» (глава X)  

Он восхищается, благоговеет перед своим «учителем» Базаровым (в начале романа):

«…Аркадий, как ни благоговел перед своим учителем, на этот раз даже не улыбнулся…» (глава IX) 
«Вот, поглядите, один из них рядом с вами сидит, ведь он чуть не молится на вас, полюбуйтесь. (Аркадий отворотился и нахмурился.)…» (глава X)

Он старается вести себя так же развязно, как и Базаров:

«Я нахожу, что Аркадий s’est degourdi*…» (Павел Петрович о нем, глава IV) (*стал развязнее (франц.)) 
«…с излишнею развязностью налил себе в стакан гораздо больше вина, чем самому хотелось, и выпил все вино…» (глава IV)

Вскоре Аркадий и Базаров оба влюбляются в Анну Одинцову, но та не отвечает им обоим взаимностью. При этом Одинцова предпочитает общаться с более взрослым Базаровым, а не с молодым Аркадием:

«…а Аркадий, который окончательно сам с собой решил, что влюблен в Одинцову, начал предаваться тихому унынию. Впрочем, это уныние не мешало ему сблизиться с Катей; оно даже помогло ему войти с нею в ласковые, приятельские отношения.» (глава XVII) 
«– Вы говорите, он избегал вас, – произнес он с холодною усмешкой, – но, вероятно, для вас не осталось тайной, что он был в вас влюблен? 
– Как? и он? – сорвалось у Анны Сергеевны. 
– И он, – повторил Базаров с смиренным поклоном.» (Базаров и Одинцова, глава XXV)

Влюбленный Аркадий робеет и теряется в присутствии Анны Одинцовой. Та, в свою очередь, тоже не знает, о чем с ним говорить. В то же время Аркадий чувствует себя хорошо только в компании с ее младшей сестрой Катей:

«В присутствии Анны Сергеевны они не разговаривали между собою: Катя всегда сжималась под зорким взглядом сестры, а Аркадий, как оно и следует влюбленному человеку, вблизи своего предмета уже не мог обращать внимание ни на что другое; но хорошо ему было с одной Катей. Он чувствовал, что не в силах занять Одинцову; он робел и терялся, когда оставался с ней наедине; и она не знала, что ему сказать: он был слишком для нее молод.» (глава XVII)

Со временем Аркадий влюбляется в Катю. Базаров тем временем тяжело переживает свою безответную любовь к Одинцовой. Погрузившись в свои любовные переживания, Аркадий и Базаров отдаляются друг от друга, в итоге их дружба прекращается сама собой: 

«Почти постоянное разъединение наших приятелей не осталось без последствий: отношения между ними стали меняться. Базаров перестал говорить с Аркадием об Одинцовой, перестал даже бранить ее «аристократические замашки»; правда, Катю он хвалил по прежнему и только советовал умерять в ней сентиментальные наклонности, но похвалы его были торопливы, советы сухи, и вообще он с Аркадием беседовал гораздо меньше прежнего… он как будто избегал, как будто стыдился его…» (глава XVII)

Любовь к Кате помогает Аркадию «раскрыть глаза» и лучше понять себя. Он отказывается от глупых идей нигилизма и становится самим собой. Аркадий признается, что, играя в нигилиста, он выглядел заносчивым мальчишкой, но теперь его жизненные идеалы куда ближе к реальной жизни, чем странные идеалы нигилизма:

«– Я теперь уже не тот заносчивый мальчик, каким я сюда приехал, – продолжал Аркадий, – недаром же мне и минул двадцать третий год; я по-прежнему желаю быть полезным, желаю посвятить все мои силы истине; но я уже не там ищу свои идеалы, где искал их прежде; они представляются мне… гораздо ближе. До сих пор я не понимал себя, я задавал себе задачи, которые мне не по силам… Глаза мои недавно раскрылись благодаря одному чувству…» (глава XXVI) 

Вскоре Аркадий делает Кате предложение, влюбленные женятся: 

«Неделю тому назад, в небольшой приходской церкви, тихо и почти без свидетелей, состоялись две свадьбы: Аркадия с Катей и Николая Петровича с Фенечкой…» (глава XXVIII)

Женившись, Аркадий начинает интересоваться делами своего имения, его привлекает сельскохозяйственная, агрономическая деятельность:

«…небогатый край этот… нельзя, нельзя ему так остаться, преобразования необходимы…»  (глава III)

«Хозяйничанье не возбуждало в нем отвращения: он даже с удовольствием мечтал об агрономической деятельности…» (глава XXII)

Это был цитатный образ и характеристика Аркадия Кирсанова в романе «Отцы и дети» И. С. Тургенева: описание внешности, личности и характера героя в цитатах.

Смотрите: Все материалы по роману «Отцы и дети»

опыт истолкования по Гоголю, Ницше и Хайдеггеру

Новейший буржуа-нигилист: опыт истолкования по Гоголю, Ницше и Хайдеггеру


Для достижения адекватного уровня осознания современной ситуации необходимо вернуться к стартовой позиции постсоветского реформаторства. Замысел последнего состоял в осуществлении подлинной модернизации стран, вырвавшихся из плена тоталитаризма, — все предшествующие модернизации признавались «неподлинными». Пролетарий — этот марксистский мессия, от имени которого и осуществлялась социалистическая индустриализация, был понижен в общественно-историческом статусе: превращен из модернизационной в зловеще архаическую фигуру — олицетворение тоталитарного зла. И поскольку наши реформаторы, как и вся либеральная идеология в целом, оставались в плену известных классовых дихотомий, то низложение пролетария автоматически вело к возвеличению его классового антипода — буржуа-собственника. Отныне именно с ним связывались надежды на настоящую модернизацию и всё, ей сопутствующее: рынок, демократию, гражданское общество, правовое государство. И вот прошло совсем немного времени, и уже американские учителя наших реформаторов предложили уточнение: отныне процессы, происходящие в постсоветском пространстве, должны называться не модернизацией, атрансформацией. Последняя, как мы понимаем, дает полную свободу интерпретаций: если модернизация по самому смыслу своему естьвозвышение до современности, то трансформацией можно назвать любые изменения, вплоть до самых катастрофических. Итак, новый собственник-приватизатор появился, но он почему-то уже не дает повода для оптимистических упований. В каком смысле этот собственник воспроизводит черты классического буржуа, а в каком он являет нечто качественно новое? Черта, действительно выпирающая в нем, — это способность торговать абсолютно всем. Новое состоит в том, что он в основном торгует, не производя. При этом черты нового буржуа не локализуются в особом предпринимательском сословии, а захватывают все слои общества. Чиновники торгуют «административным ресурсом» — правом что-то разрешать или запрещать; политики торгуют государственно-политическими решениями, превратившимися в товар, перехватываемый теми, кто способен больше заплатить (немудрено, что неимущим не дождаться нужных им социальных решений от исполнительной или законодательной власти — ведь им нечем за них заплатить). Генералы торгуют победами или поражениями — в этом смысле иракский генералитет, сдавший свою страну агрессору за заранее оговоренный гонорар, подпадает под рубрику новых буржуа. Интеллигенция торгует своими убеждениями, интеллектуальной находчивостью в подыскивании аргументов в пользу тех или иных практик, которые без специальной обработки общественного мнения вряд ли могли бы быть «проглоченными» большинством. Вовсе неимущие торгуют своим телом, своими детьми, мужьями и женами.

Ясно, что все это вряд ли можно назвать созиданием; скорее речь идет о процессе демонтажа («деконструкции») и растаскивания того, что было создано в другие времена и другими людьми. Так был достигнут эталон «всеобщей формы стоимости», о реальном масштабе которой даже сам Маркс не подозревал: ведь он имел в виду материальное товарное производство, ограниченное в основном вещами; распродажа всего и вся — вплоть до духовных ценностей, общественных и нравственных установлений, национально-государственных интересов — до этого даже его критическое воображение не доходило. Иными словами, новый буржуа как универсальная фигура, присутствующая везде и торгующая абсолютно всем, может быть истолкован не столько в специфическом опыте экономического приобретательства, сколько в универсальном опыте ниспровергательства — нигилизма. Для того, чтобы подняться до этой «всеобщей формы стоимости» — торговать абсолютно всем, — необходимо стать нигилистом, низвергающим все ценности до основания. И в этом смысле нашим путеводителем по пространству, населенному новыми буржуа, является уже не К.Маркс, не М.Вебер, не В.Зомбарт — им является Ф.Ницше.

Обратимся к ницшеанской метафизике нигилизма, проникновенно истолкованной Хайдеггером. «Нигилизм как психологическое состояниедолжен наступить, во-первых, когда мы искали во всем происходящем «смысл», которого там нет: так что искатель в конце концов падает духом. Нигилизм тогда есть осознание долгой растраты силы, мука этого «напрасно», необеспеченность, когда не подвертывается случай как-то собраться с силами, чем-то еще себя успокоить — стыд перед самим собой, как если бы ты сам себя слишком долго обманывал»[2]. Ницше как будто подсмотрел недавнее состояние постсоветского человека, который в величайшем напряжении и муках создавал самый передовой строй и в итоге получил осознание напрасной растраты сил и обманутости. «Нигилизм как психологическое состояние наступает, во-вторых, когда во всем происходящем и за всем происходящим предполагают целостность, систематизацию, даже организацию… своего рода единство, какая-то форма «монизма»: и как следствие этой веры человек тонет в глубоком чувстве связей и зависимости от превосходящего его целого, модуса божества… «Благо Всеобщего требует самоотдачи единичного».., но вглядись, нет никакого такого всеобщего! В глубине души человек утратил веру в свою ценность, когда через него не действует бесконечно целое ценное…»[3].

Как не признать, что и здесь Ницше нежданно проникает в самую суть картины мира советского человека с его высшим «монистическим» служением и верой в гарантирующие смысл законы Истории. Как только эта вера в высший смысл и в высшие исторические гарантии рухнула, «сразу возникает последняя форма нигилизма, включающая неверие в метафизический мир, — запрещающая себе веру в истинный мир»[4]. Именно в этом пункте — на острие последней грани нигилизма — постсоветский человек и стал торговцем всего и вся — ибо все лишилось статуса высшей ценности и оказалось не более чем подручным средством для банально индивидуалистических целей, для грешного земного выживания (на уровне массы) или беспрепятственного обогащения (на уровне «элит»). Повторяем: не опыт предпринимательства, а опыт ниспровергательства, т.е. всеобщей «деконструкции», стоит за мотивациями нового буржуа — внедрителя «всеобщей формы стоимости».

Но вернемся к Гоголю: разве его Чичиков, прежде чем очутиться в роли «деконструктивиста», стирающего границу между законным (и банальным в своей законности) и незаконным бизнесом, не побывал в роли обманутого обещаниями официальной идеологии и морали поденщика — того же советского человека, призываемого к постоянной «самоотверженности»? «Маленькая горенка с маленькими окнами, не отворявшимися ни в зиму, ни в лето, отец, больной человек, в длинном сюртуке на мерлушках и в вязаных хлопанцах, надетых на босую ногу, беспрестанно вздыхавший, ходя по комнате, и плевавший в стоявшую в углу песочницу, вечное сидение на лавке, с пером в руке, чернилами на пальцах и даже на губах, вечная пропись перед глазами: «Не лги, послушествуй старшим и неси добродетель в сердце»…»[5]. Чичиков, таким образом, испытал на себе и гнет реальной жизни, и назойливость докучливой идеологии, внушающей веру в счастливый исход для послушных ей. Его последующий опыт — это предвосхищающий все разочарования позднего советского человека опыт нигилизма. И буржуа из него такой же, каким стал новейший предприниматель, торгующий не тем, что им создано и чем вообще позволено торговать в нормальном обществе. Но как же общество стало ненормальным — стирающим грани между законным и незаконным, и более того — между тем, что подлежит «обмену», и тем, что на торги не выносится?

Ницше нам помогает объяснить и нигилизм Чичикова, и нигилизм постсоветского образца. Ницше создал метафизику постнатуральных состояний, и в этом качестве является предшественником феноменологической социологии, говорящей о «социальном конструировании реальности». Согласно хайдеггеровскому комментарию этой метафизики, «нигилизм — не просто тайком подкравшийся распад где-то наличествующих самоценных ценностей. Он есть низложение ценностей нами, распоряжающимися их полаганием… Уже вкладывание этих ценностей в мир есть нигилизм. Обесценка ценностей кончается не постепенным уменьшением ценностей наподобие ручейка, иссякающего в песке; нигилизм завершается изъятием ценностей, насильственным устранением ценностей»[6].

Что роднит Чичикова — человека поздней петровской эпохи с советским человеком позднекоммунистической эпохи? Чичиков, как и советский человек, отдавал себе отчет в том, что строй, в котором он живет, — не естественный социальный космос, а результат умышленного конструирования неумолимого и неугомонного реформатора. Над рукотворными конструкциями тяготеет известное проклятие — они подвержены моральному старению и, следовательно, замене новыми. «Уже вкладывание этих ценностей в мир есть нигилизм». В самом деле: одно дело — верить в высший сакральный порядок, который «не нами создан и не нашему суду подлежит», другое дело — нести в себе знание об искусственности созданного. Это — опасное знание, оно толкает на все новые пробы «начать сначала». На первых порах советский человек попытался деконструировать старый строй для воссоздания на его месте новой, более совершенной конструкции, предназначенной, как и прежняя, для «всеобщего счастья». Это был кратковременный этап «перестроечных» иллюзий. Но вскоре целостный социальный мир распался на атомы, и каждый из этих индивидуалистических атомов занялся деконструкцией прежнего в сугубо частных целях — на уровне индивидуальных возможностей и запросов. Так советский человек дошел до уровня чичиковского опыта «индивидуальной деконструкции». Но для того, чтобы осуществлять деконструкции на сугубо индивидуальном уровне, надо представлять себе окружающий мир номиналистически: как совокупность приватизируемых вещей, подлежащих произвольному выламыванию из целого, которое есть не больше, чем «традиционалистская иллюзия». Все ценности — и материальные, и моральные — находятся целиком по сю сторону буржуазного опыта, т.е. за ними ничего высшего не стоит — одна только субъективная полезность. Такое восприятие ценностей есть, по Хайдеггеру, собственно нигилизм, субъект-объектную презумпцию которого разъяснил Ницше. «Как только возникает идея ценности, так сразу же надо признать, что ценности «есть» лишь там, где идет расчет, равно как «объекты» имеют место только для «субъекта». Речь о «ценностях в себе» есть либо бессмыслие, либо фальшивая монета, либо то и другое вместе»[7].

Новый глобализированный буржуа является буржуа-отщепенцем, ибо его экономическая «процедура открытия» (Хайек) связана как раз с тем, чтобы придать рыночный статус тем ценностям, на торговлю которыми до сих пор еще никто не посягал. Взгляд нового буржуа — это взгляд «постороннего» (А.Камю), для которого привычные нормы и обязательства — не указ, который игнорирует внутренние контексты и глубинные связи. Буржуа-посторонний осматривает встречающиеся ему на пути монолиты с одной целью: нельзя ли от них что-нибудь отщипнуть для себя, не заботясь о том, какой урон понесет от этого целое. Надо задуматься над тем, что обнадежило его в этом походе против монолитов и сделало его законченным номиналистом, видящим в окружающем мире бессвязную и бесхозную мозаику, от которой находчивому наблюдателю всегда найдется чем поживиться. Какой хозяин ушел из мира, дав повод мародерам глобализма так оживиться? Откуда явилась эта новая неожиданная бесхозность мира — вот вопрос, порожденный новым явлением нигилизма в нашу эпоху. Психология новых рыночников, отваживающихся торговать тем, чем прежде никто не торговал, сформировалась в атмосфере поруганных идеалов — это своего рода пляска на костях: если идеал умер, то все позволено. Мы — живые свидетели крушения главных идеологий Просвещения, вооружившись которыми, посттрадиционная личность нового времени бралась строить прекрасный новый мир. Когда в 1968 г. советские танки вторглись в Чехословакию, это означало смерть коммунизма как идеала — он стал «танковым коммунизмом». Можно предположить, что именно с этих пор коммунист — невольник чести и воплощение революционной романтики левых — стал циником, втайне готовым поторговаться своим коммунизмом и даже обменять его, в случае выгодного предложения. Видимо, уже тогда незаметно стал формироваться новый рынок, на котором правящая коммунистическая номенклатура повела тихую торговлю былыми государственными и геополитическими интересами.

На наших глазах аналогичные превращения претерпел демократический либерализм. После бомбардировок Югославии и Ирака американская демократия носит несмываемое клеймо «бомбометательной демократии», и от этого ей уже не оправиться. Можно смело предположить, что эта дискредитация демократии породит в вверенных ей пространствах мира новые рынки постмодерна — циничнейшую торговлю демократическими индульгенциями, выдаваемыми предателям и перебежчикам. Ницше, может быть, сам не осознавал глубин нигилистического провала, связанного с десакрализацией мира и присвоением идеалов приватизирующей волей новых собственников. «Всю красоту и возвышенность, какими мы наделили действительность и воображенные вещи, я хочу затребовать назад как собственность и произведение человека…»[8]. Речь идет о специфическом человеке нового торгашеского («предпринимательского») образца, который из «столкновения цивилизаций» в нашу глобальную эпоху извлек рыночный урок: национальные, цивилизационные и геополитические интересы являются таким же товаром, как и обычные товары и услуги, надо только подстеречь тот момент, когда они окажутся в зоне наименьшей защиты — в пространстве отчуждения.

Вовлечение былых «храмовых», защищенных идеалами пространств в систему «глобального обмена» — вот что представляет, может быть, главную пружину новейших «рыночных преобразований». Именно этот нигилистический демонизм — готовность торговать сакральным — лежит в основе всех новых рынков, открытых в эпоху глобализации. Специфика положения сверхдержавы, выстраивающей однополярный мир, состоит в том, что она выступает в роли глобального перекупщика былых храмовых пространств, которыми соответствующие национальные элиты, ставшие глобалистами, готовы торговать. Но в принципе можно уже говорить, что это вовлечение прежде сакрально защищенного в рыночный обмен представляет специфическую форму глобального неэквивалентного обмена, основанного на гетерогенности мирового пространства. Сегодня новый буржуа извлекает гигантскую прибыль именно в точках встречи менее защищенных и более защищенных пространств. Глобалисты потому и настаивают на «открытом мире» и обрушивают все возможные репрессии против «националистов», «протекционистов» и «изоляционистов», что они, глобалисты, извлекают новую прибыль от «отчуждения» и из неэквивалентного обмена между сильными и слабыми, защищенными и незащищенными. Максимальная прибыль извлекается тогда, когда представитель наиболее влиятельной среды покупает услуги контрагентов, наименее защищенных в экономическом, геополитическом и национально-государственном отношении. Гигантские прибыли, извлекаемые международными спекулянтами из разницы в курсе национальных валют, — только частный случай этой новой глобальной прибыли от «отчуждения». Если бы мир не был разнородным по критериям экономической, социальной и национально-государственной защищенности, нынешние сторонники глобального «открытого общества» лишились бы всякой мотивации, так как в однородном мире равных односторонняя прибыль от отчуждения исключается. Но суть дела как раз состоит в том, что новый буржуа-глобалист извлекает свою прибыль, подобно Чичикову, находясь в дороге, в местах пересечения разных пространств и культурных миров. Прежний, классический буржуа открывал новые потребности и старался первым их удовлетворить, опередив конкурентов. Новый буржуа-глобалист открывает в мире новые незащищенные пространства и незащищенные социальные группы, ресурсами которых он надеется поживиться почти на дармовщину.

Мы должны как можно более четко уяснить себе, что именно происходит на глобальной «дороге» — при встрече разных социальных и культурных миров, ибо здесь заключена главная тайна глобализма. С одной стороны, здесь конституируется отстраненный субъект глобализации — находящийся «по ту сторону добра и зла» манипулятор, с другой — объекты его экспроприаторской экспансии. Именно при встрече гетерогенных миров получает новую пищу старый метафизический империализм субъект-объектного деления мира. Повышенная защищенность и активность перед лицом предельной незащищенности и пассивности, пребывания в роли объекта — это не природные данности, а результат определенного искусства, продукт новых глобальных технологий конструирования и деконструирования. Здесь нам раскрывается эмпирия ницшеанской метафизики «сверхчеловека». Сверхчеловек — это неукорененная личность на рубеже миров (культур), которая в лице менее защищенной среды нашла себе основание для самовозвеличения. Основой власти этой новой бестии является конструктивистско-деконструктивистское отношение к ценностям: способность так ими манипулировать, чтобы в нужный момент жертва намеченной экспроприации оказалась символически незащищенной — морально дискредитированной в глазах влиятельного мирового сообщества и, если возможно, так и в своих собственных глазах. Отсюда — загадочные корреляции нынешнего глобального мира: именно там, где земля перенасыщена ценнейшим стратегическим сырьем — нефтью, она изобилует злодеями, носителями «оси зла», от которых необходимо освободить человечество. Ницшеанский сверхчеловек начал с того, что онтологически принизил космос — увидел в нем не сакральное пространство, созданное Господом по законам добра и красоты, а мертвый механический конгломерат вещей, который ни к какому пиетету нас не обязывает.

Приемом такого символического принижения природы и стал механицизм: постулат о возвышении человека как живого и разумного начала над мертвым и неразумным миром природы. Собственно, как следует из метафизики Ницше, именно благодаря такому отстранению новоевропейского субъекта от мира окружающей природы он становится сверхчеловеком. «Безусловной «механической экономике» соразмерен, в смысле ницшеанской метафизики, только сверхчеловек, и наоборот: такой человек нуждается в машине для утверждения безусловного господства над Землей»[9].

Нынешняя глобализация является новой ступенью субъект-объектного противопоставления новоевропейского человека миру. Глобальному буржуа-экспроприатору теперь понадобилось заново принизить уже не только окружающую природную среду, усмотрев в ней конгломерат механических вещей, но и окружающую социокультурную среду, усмотрев в ней нечто отталкивающее, презренное и бесправное. Как только граждане привилегированного «первого мира» поверили в то, что ресурсов нашей маленькой планеты не хватит для процветания всего человечества, они поспешили поделить человечество на две неравноценных половины: достойную войти в постиндустриальное светлое будущее и недостойную. Нужна была социальная категория, выполняющая ту же роль дискредитации «объекта», какую выполнил механицизм в отношении природы, подлежащей «преобразованию». «Первому миру» как алчному субъекту, претендующему на монопольное присвоение всех богатств незащищенного человечества, понадобилось подобрать нечто аналогичное старым дихотомиям живого и неживого, разумного и неразумного, оправдывающим империализм техники в отношении природного космоса. Именно в свете этого и открываются те новые смыслы и прочтения идеологической дихотомии демократии и антидемократии, которые взяла сегодня на вооружение американская «бомбометательная демократия». Одно дело — глобальное кочевание по миру, где встречаются равнодостойные субъекты, требующие соблюдения их интересов и уважения их ценностей. Совсем другое дело — кочевание в пространстве малодостойных: здесь можно так развернуться, что все былые прибыли классического буржуа-скопидома покажутся жалкими крохами по сравнению с добычей, причитающейся новому сверхчеловеку.

Стратегии нового глобального империализма таковы, что материальной, ресурсной экспроприации незащищенных предшествует символическая. Сначала соответствующие страны и народы причисляют к антидемократической «оси зла», предельно дискредитируют в ходе массированной манипулятивной кампании, а затем уже с благородным негодованием обрушивают на них глобальную репрессивную машину сверхдержавы и ее подручных. Словом, империалистическая субъект-объектная дихотомия мира, поделенного на «ось добра», наделенную глобальной миссией, и «ось зла», лишенную какого бы то ни было оправдания, является продуктом преднамеренного конструирования, опирающегося на новейшие «пиаровские» техники. Суть в том, что глобалисты уже не могут довольствоваться обычной многокачественностью мира, обозначаемой как «плюрализм культур» или цивилизаций. Требуется большее: предельная поляризованность ценностных полюсов, когда пространство, предназначенное стать новым объектом экспансии «сверхчеловека», наделяется знаками отверженности, позволяющей не церемониться.

Итак, кочующий по миру в поисках незащищенного добра глобальный отщепенец ищет себе алиби. Ему не хочется пребывать в роли «вечного жида», который работает в доверчивой туземной среде временно и с опаской — до момента разоблачения своих махинаций. Ему хочется властвовать над миром окончательно и безраздельно, а для этого ему надобно свободно распоряжаться высшими ценностями: обладать способностью более или менее произвольно вкладывать их или столь же произвольно изымать — совсем в духе ницшеанской метафизики власти. Кажется, никто, даже В.Зомбарт, отметивший гетерогенность мещанского и предпринимательско-авантюрного начал в личности буржуа, не осознал всей глубины тяготения собственника, «экономического человека», к ипостаси империалистического «сверхчеловека». Какие чувства, какие мотивации движут нашими глобалистами в момент, когда они пересекают границу, отделяющую защищенное «цивилизованное пространство» от незащищенной и человечески бесправной мировой периферии? Воодушевляет ли их обычное предпринимательское предвкушение особо крупных прибылей, которые можно извлечь из неэквивалентного обмена и свободы от обязательств (социальных, моральных, административных), или их воодушевляет ницшеанское ощущение «сверхчеловеческой» вседозволенности? Не видим ли мы в нынешнем поведении единственной сверхдержавы воскресший архетип американского Дикого Запада, где белый человек ощутил себя в ситуации вседозволенности, ибо туземная среда краснокожих не рассматривалась им как человечески обязывающая? Чтобы заново ощутить себя таким же сверхчеловеком во «вновь осваиваемых» пространствах Евразии, данные пространства предстоит предельно символически принизить — увидеть в туземцах этого пространства носителей самой презренной и опасной «антидемократической наследственности».

В свое время марксисты связали основной вопрос философии с тем, что первично — материальное или идеальное. Весьма вероятно, что основным вопросом социальной философии глобализма станет вопрос о том, какая из его мотиваций первичнее и основательнее: ницшеанская или мещанская, поиски невиданной и неподконтрольной власти или поиски невиданной и неподконтрольной — необлагаемой никакими налогами — прибыли? Некогда, в рамках прежней философии истории, мещанину предназначалась миссия: избавить мир от пережитков кочевнической стихии, сделать его оседлым, обжитым, методически возделываемым осмотрительными хозяйскими усилиями. Кто бы мог подумать, что под влиянием искусительных возможностей глобализации собственники новой формации начисто отбросят мещанские добродетели благонамеренной бюргерской оседлости и уподобятся не знающим никакой узды и закона кочевникам, совершающим опустошительные набеги в плохо защищаемые пространства! По-прежнему приписывать этим новым приватизаторам автоматическое тяготение к демократии, правовому государству, партнерской ответственности и терпимости — значит полностью закрывать глаза на новые реальности, сопутствующие глобализму. Новый буржуа-глобалист, требующий прав экстерриториальности и иммунитета в отношении всех местных установлений, возвращает наш мир в такие кочевнические стихии и другие проявления доцивилизованной архаики, что все ранее известные ее рецидивы, в частности, проявившиеся в эпоху великих географических открытий и колониальных завоеваний, бледнеют перед этим.

Вспомним еще раз хайдеггеровские координаты жизненного мира, обозначенного в его подлинности: бытие-в-мире, противоположенное омертвляющей субъект-объектной разделенности, со-бытие, противостоящее безответственному индивидуализму и номинализму, бытие-в-заботе о чем-то, в противовес отстраненной кочевнической беззаботности и безответственности. Известный «герой нашего времени» говорил: «Какое дело мне до бед и страданий людских, мне, проезжему офицеру, да еще и с казенной подорожной». Странствующий глобальный авангард обладает несомненно более высокой степенью отстраненности от бед и страданий туземных масс, чем лермонтовский герой. Встает вопрос о правах жизненного мира маленьких людей, и весьма вероятно, что защита жизненного мира определится как проект, в чем-то родственный проекту нынешнего экологизма. Философия экологизма началась с реабилитации природы, определив ее новый статус: не в качестве конгломерата мертвых тел, ни к чему не обязывающих самоуверенного преобразователя среды, а в качестве живой системной целостности, обладающей внутренней гармонией. Экологизм задумался над новой сакрализацией природы с тем, чтобы повысить ее онтологический статус перед лицом технологического нигилизма. Вполне вероятно, что перед лицом нигилизма глобальных кочевников потребуется новая сакрализация тех незащищенных социальных и национальных пространств, которым ныне грозит тотальное опустошение и бесправие. Священная идея защиты Отечества и священная идея социальной сострадательности, защиты слабых должны объединиться в рамках единого проекта защиты социальной среды, безответственно загрязняемой и разоряемой хищными номадами глобализма. В этом смысле вполне симптоматично, что наиболее последовательным оппонентом глобализма выступает религиозный фундаментализм. Не будем спешить с его зачислением в мрачную архаику, тормозящую наше вступление в современность и в сверхсовременность. Разве не протестантский фундаментализм, по убедительному свидетельству М.Вебера, в свое время стал важнейшим условием перехода от безответственно-нигилистического предпринимательства глобальной спекулятивно-ростовщической диаспоры к национально и социально ответственному предпринимательству, связанному с продуктивной экономикой? Может быть, история повторится на новом витке: наблюдаемый в ряде регионов религиозный ренессанс станет предпосылкой новой социализации безответственных номад глобализма или, во всяком случае, — предпосылкой выстраивания надежной альтернативы их хищничеству со стороны заново организованных и ценностно защищенных изгоев мировой периферии.

 


 Александр Панарин

 

* Окончание. Начало см.: Полигнозис. 2003. № 3. С. 33–50.

[1] Хайдеггер М. Пролегомены к истории понятия времени. Томск, 1998. С. 320.

[2] Европейский нигилизм // Хайдеггер М. Время и бытие. М., 1993. С. 75.

[3] Там же. С. 76.

[4] Там же.

[5] Гоголь Н.В. Собр. соч. в 9 т. Т. 5. М., 1994. С. 204.

[6] Хайдеггер М. Цит. соч. С. 87, 88.

[7] Там же. С. 98.

[8] Цит. по: Хайдеггер М. Цит. соч. С. 109.

[9] Хайдеггер М. Цит. соч. С. 130.

 

← Вернуться к списку

Как бессмысленная жизнь может сделать вас по-настоящему счастливым

Венди Сифрет — писатель и редактор из Мельбурна. Она является бывшим управляющим редактором VICE Asia , а также руководителем редакции VICE Australia . Она участвовала в таких публикациях, как The Guardian , Crikey и ABC Life , и это лишь некоторые из них. В настоящее время она является главным редактором RIISE , издания о моде и образе жизни, ориентированного на климат.

Ниже Венди делится пятью ключевыми выводами из своей новой книги « Солнечный нигилист: как бессмысленная жизнь может сделать вас по-настоящему счастливым» . Прослушайте аудиоверсию, прочитанную самой Венди, в приложении Next Big Idea.

1. Нигилизм не заслуживает дурной славы.

У нигилизма есть проблема с рекламой — сам термин стал сокращением от «мрачный» и «депрессивный». Но я бы сказал, что эта репутация незаслуженна и больше связана с людьми, которые приняли, продвигали и манипулировали ею, чем с самой концепцией.

В своей простейшей форме нигилизм проповедует, что «жизнь бессмысленна». В свою очередь, вы и я тоже. Когда мы признаем, что «смысл» не является врожденной вещью, мы можем исследовать его как концепцию, которую мы создаем, и, следовательно, иметь возможность контролировать. Кроме того, мы можем задаться вопросом, откуда она исходит и кто ее продвигает.

Даже если вы не станете полным нигилистом, это может стать поводом задуматься: почему я верю в то, во что верю? Откуда берутся эти идеи? Кто получает от них выгоду? Что они мне на самом деле дают? И как они приносят пользу другим?

«Когда мы признаем, что «смысл» не является чем-то неотъемлемым, мы можем исследовать его как концепцию, которую мы создаем, и, следовательно, иметь возможность контролировать.

2. Смысл должен делать нас счастливыми, но наша одержимость им делает нас несчастными.

Поиск осмысленной жизни не так уж и плох. Это поиск, который продвигал человечество вперед на протяжении тысячелетий. Это также много работы — люди посвятили все свое существование постижению смысла через религию, философию, искусство и даже приверженность гражданской жизни.

Немногие из нас имеют столько времени, но наше стремление к содержательной связи остается. К сожалению, это вожделение может быть легко захвачено власть имущими, которые осознают, что если они могут создать обман этого осмысленного чувства — лишь часть работы, необходимой для создания истинного чувства смысла, — то это мощный инструмент.

Смысл никогда не должен был быть пристрастием. Даже верующие в смысл помещали его, возможно, в одну или две части своей жизни. Но теперь каждая работа внезапно «определяет культуру», а каждый потребительский продукт «меняет жизнь». Ничто не может существовать без прикрепленного к нему огромного, раздутого повествования. Это отличный маркетинг, но он также утомляет.

3. Смысл делает вас эгоистичным. Отказ от этого может сделать вас добрее.

Одна из обманчиво приятных вещей в том, что ты веришь во все это значение, заключается в том, что самоодержимость может казаться по-настоящему благородным поступком.Когда мы занимаемся созданием личных мифов, ставя себя в центр вселенной, мы позволяем себе тратить много времени на размышления о собственной жизни, действиях и опыте. Кто это не любит? Напротив, главный аргумент нигилизма в том, что «вы не имеете значения», — это более резкое заявление.

«Принятие собственной малости перед лицом Вселенной наводит на интересные размышления о том, как мы тратим свое время, деньги и энергию».

Честно говоря, глядя в бездну, нужно мужество, но попытка сделать это дает массу преимуществ.Признание нигилистических принципов не должно быть разрушительным опытом. Принятие собственной незначительности перед лицом вселенной наводит на интересные размышления о том, как мы тратим свое время, деньги и энергию, когда мы не полностью посвящены себе.

Мы начинаем задумываться о том, что мы хотим продлить после нашей короткой жизни, и что нужно защищать и ценить. Для каждого человека это будет разное, но могу поспорить, что дело не в количестве ваших подписчиков или присутствии в LinkedIn.

4.Ценность против смысла.

Я много чего не понимаю в значении, но осторожно отмечаю, что это не то же самое, что ценность. Ценность реальна, как практическое использование продуктов, которыми нас засыпают. Нам всем было бы полезно больше думать о ценности и тратить меньше времени на размышления о смысле.

Что вам сейчас нужно, чтобы чувствовать себя счастливым и здоровым? Что действительно предлагается за ваше время и усилия? Управляйте своей жизнью, отдавая предпочтение ценности, а не смыслу, и я обещаю, что вы почувствуете себя гораздо более вознагражденным за свои усилия.

«Смысл может проявляться как еще одна галочка, которую мы никогда не сможем поставить».

5. Смысл уводит нас от момента.

Смысл обещает исполнение, просветление и путь к «правильной жизни». На самом деле это слишком часто вызывает смятение и ощущение, что вы оказались не в том месте и не в то время. Смысл может проявляться как еще одна галочка, которую мы никогда не сможем поставить.

Когда мы перестаем думать о том, какой могла бы быть наша жизнь, мы возвращаемся к реальности того, чем она является.Если мы признаем, что у существования нет причины, тогда все, что у нас есть, — это эта жизнь и этот драгоценный, мимолетный момент. С этой точки зрения, как мы проводим свое время по-другому?

Для меня каждая секунда кажется редким удовольствием, которым нужно наслаждаться и смаковать. Даже обычный день — это подарок, который никогда не повторится. Мир кажется больше, но и меньше.

Я могу более четко спросить: Что делает меня счастливым? Что мне нужно прямо сейчас? Где на самом деле можно найти удовольствие? Ответы проще и ближе, чем вы думаете.

Идеальный персик, время с любимыми, полуденная прогулка на солнышке. Эти действия «бессмысленны», но они — крошечные блоки, из которых строится красивая (бессмысленная) жизнь.

Чтобы прослушать аудиоверсию, прочитанную автором Венди Сифрет, загрузите приложение Next Big Idea сегодня:

Проблема нового нигилизма

 

Имеет ли жизнь смысл? Или, как предполагают новые нигилисты, жизнь бессмысленна? В новой книге

«Солнечный нигилист » писательницы и журналистки Венди Сифрет рассматривается нигилизм как противоядие от навязчивого поиска смысла и цели, с которым сталкиваются многие современные люди.

Она утверждает, что нигилизм может дать нам столь необходимую перспективу и освободить нас от эгоистичных, напряженных поисков смысла. Как она справедливо отмечает, этот квест был грубо коммерциализирован и сведен к «мастурбирующим повествованиям от первого лица», особенно в Интернете.

В частности, она утверждает, что нам необходимо освобождение от гнетущего концептуального мира, эксплуатирующего смысл и продвигающего «навязчивую индивидуальность». дерьмо за сто лет.Признание бессмысленности жизни может помочь нам сосредоточиться на том, что мы действительно ценим, утверждает она, «потому что, если ничего не имеет значения, мы могли бы быть счастливы и хорошо относиться друг к другу».[1]

Syfret представляет фундаментальные проблемы, с которыми сталкиваются люди, особенно современные. Ее ответ, как и у других нигилистов, состоит в том, чтобы вымести ковер из-под нас: уберите смысл, избавьтесь от всего лишь «выдуманного» мира, и мы (наконец-то!) будем счастливы. Нигилисты противостоят идолам нашего эго и конструируют — или деконструируют — значение как токсичное.Хотя Сифрет, кажется, по-прежнему имеет место для личного значения, она утверждает, что лучше всего контекстуализировать его «в море бессмысленности».

Нигилизм — это крайний вид иконоборчества, но он одновременно ошибочно ставит проблему и предлагает нереалистичное решение. Смысл — даже высший смысл — не является источником нашей экзистенциальной тревоги и страдания. Скорее, то, как мы привлекаем и используем смысл, особенно эгоцентричным и ограниченным образом, является нашим камнем преткновения.

Люди не могут не быть погруженными в смысл.Даже те, кто называет себя нигилистами, не могут избежать этого. Нигилисты, такие как Сифрет, утверждают, что жизнь бессмысленна, используя сами структуры значения (то есть язык) для утверждения универсальной истины.

 

«Нигилизм — крайний вид иконоборчества, однако он одновременно и неправильно ставит проблему, и предлагает нереалистичное решение».

 

В то время как Сифрет отрицает высший смысл, люди обязательно взаимодействуют с миром через такой смысл в своей повседневной жизни.Всякий раз, когда мы принимаем какое-либо решение о том, как действовать, оно включает в себя выражение предпочтения относительно того, что в конечном итоге является хорошим и значимым. Например, когда я решаю провести урок, я решаю, что лучше и лучше помогать другим учиться, а не выбирать другие варианты, такие как идти по дороге и воровать с заправочной станции. Мои действия выражают то, что я считаю лучшим и более значимым образом жизни — как для меня, так и для других. Он выражает что-то фундаментальное в том, что я считаю в конечном счете хорошим в жизни.

Наши жизненные решения показывают нам, что мы действуем (и формируем) из рамок смысла, которые дают общий контекст нашей жизни. Они помогают нам обратиться к нашим самым сокровенным желаниям и вопросам: о том, кто я, откуда я, куда я иду, почему я существую, почему существует зло и как общаться с другими. Смысловые структуры не просто «придуманы», но являются линзой, через которую мы познаем реальность, лучше понимаем ее и участвуем в ней.

Наука является ярким примером смысловой структуры, посредством которой мы взаимодействуем с физическим миром посредством наполненных смыслом гипотез и экспериментов, чтобы лучше понять его.В частности, медицинская наука позволила человечеству лучше понять реальность и значительно улучшить качество жизни. Неужели все эти знания и понимание в конечном счете бессмысленны? Разве спасение жизни ребенка от ужасного несчастного случая или болезни не затрагивает фундаментальный смысл и цель жизни?

Если жизнь бессмысленна, трудно понять, как можно что-то ценить или делать добро. Почему из этого следует, что «мы должны делать все возможное», наслаждаться жизнью, уважать других людей или вообще что-либо ценить? Зачем вообще писать о нигилизме или говорить? Жизнь становится произвольной и безрадостной, а не солнечной и яркой.

Как интуитивно понятно большинству, нигилизм в конечном итоге ведет на темный путь. Заявление о том, что «жизнь бессмысленна, поэтому извлекайте из нее максимум», звучит позитивно, но не соответствует сложности нашей жизни, погруженной в смысл, и полному арсеналу наших переживаний, способностей, достижений, надежд и желаний. В этом смысле он не соглашается с ценностью и достоинством человеческой жизни и с нашей борьбой за то, чтобы вести хорошую, осмысленную жизнь.

 

«Кажется более разумным и вероятным, что если смысл является неотъемлемой частью нашей жизни и вселенной — как признает даже Сифрет, предполагая, что мы все еще должны стремиться к личному смыслу, — тогда существует разумный и универсальный источник смысла.

 

Как же тогда Сифрет может придерживаться «солнечного» взгляда на нигилизм? Сифрет, кажется, радуется какой-то отстраненности. Ее средство от самоидолопоклонства в определенной степени имеет смысл, поскольку оно в конечном итоге сосредоточено на экзистенциальной или мистической отстраненности, выходящей за рамки категорий. Людям необходимо культивировать в себе привычку отстраненности, как предлагали многие мудрые религиозные и философские эксперты, чтобы они не попадали в ловушку нездоровых привычек, невежества или ошибок и не гнались за искаженными благами.

Тем не менее, нигилизм Сифрета ошибочно принимает определенный опыт или стадию личностного роста — когда мы сталкиваемся с незначительностью нашей жизни, особенно в среднем возрасте, и культивируем большую непривязанность — и превращает его в универсальную истину о бессмысленности всей реальности. Такой нигилизм требует личной отстраненности без структуры и цели и сочетает духовную отстраненность с атеизмом современности.

Заявление о том, что жизнь никуда не ведет и, в конечном счете, ничего не значит, означает пренебрежение смыслом, который мы ощущаем в мире и вкладываем в него.Такое отношение противоречит нашему повседневному жизненному опыту: мы ожидаем, что ценность и цель, которые мы открываем в жизни, будут иметь значение (особенно в моральном и экзистенциальном смысле) и приведут нас куда-то — к более полноценному образу жизни. И даже когда мы не заботимся о себе, большинство из нас озабочено обеспечением счастья и справедливости для наших близких или угнетенных.

Таким образом, мир смысла, в котором мы живем, должен быть либо отвергнут, либо принят. Это либо указывает на более глубокую структуру и источник, либо на бессмысленность.Большинство из нас так или иначе делают предположения, чтобы мы могли осмысленно действовать в мире. Кажется более разумным и вероятным, что если смысл является неотъемлемой частью нашей жизни и вселенной — как признает даже Сифрет, предполагая, что мы все еще должны стремиться к личному смыслу, — тогда существует разумный и универсальный источник смысла; что наша умопостигаемая вселенная пронизана логосами (конечная причина или смысл). «Законы» природы, увиденные наукой, отражают этот logos .Без logos (как знали древние философы) возникает тревожное и необоснованное несоответствие между нашим личным опытом смысла и универсальной реальностью вселенной.

Этот логос — неисчерпаемая тайна, существующая вне наших смысловых структур, ограниченных временем и пространством и которую многие слабо называют «Богом», — дает разум вселенной и высший контекст нашей жизни. Монти Уильямс SJ утверждает, что «пустота» — это ключевое состояние для входа в тайну логоса , а не бессмысленность или небытие, чтобы достичь человеческого удовлетворения.Когда мы полностью освобождаемся от наших эгоистичных привязанностей и идолов, мы открываемся отношениям с высшей реальностью, которая лично и безвозмездно наделила нас внутренней ценностью и уникальной целью. Нигилизм, напротив, является последним вздохом эго, чтобы защитить себя от авантюры смысла и контролировать смысл, отрицая его.

 

 

 

Джоэл Ходж — преподаватель богословия в Австралийском католическом университете и послушник-иезуит.
Основное изображение: иллюстрация Криса Джонстона

 

ПОДДЕРЖИВАЙТЕ УЧЕТНЫЕ РАЗГОВОРЫ ВО ВРЕМЯ РАЗДЕЛА

Если есть что-то, что продемонстрировала недавняя избирательная кампания и ее результаты, так это глубину разногласий, существующих в нашем австралийском сообществе.

Наша политика сосредоточена на подсчете очков, личностях и навешивании ярлыков по партийным линиям. Средства массовой информации, по большей части, не помогают, движимые 24-часовым циклом новостей и погоней за рекламными долларами до безумия кликбейтов и мелких сенсаций.

Что значит быть австралийцем в такие времена? Какие ценности нас объединяют?

Eureka Street предлагает альтернативу. Это не журнал, а обширный разговор о проблемах, которые важны для нашей страны и нашего мира; разговор, отмеченный уважением к достоинству ВСЕХ людей.

Важно отметить, что это беседа, которая происходит открыто, без платного доступа или чрезмерной рекламы. И это возможно благодаря поддержке таких людей, как вы.

Пожертвовать сейчас

Можете ли вы перестать быть нигилистом?

Интеллектуальный способ перестать становиться нигилистом — больше сомневаться и не придерживаться единого мировоззрения. Нигилизм — опасная ловушка, но он настолько катастрофичен, когда сочетается с печалью или когда он заменяет ранее существовавшее убеждение в объективной цели космоса.

Когда ты перестаешь верить в Бога, некоторые люди говорят, что ты стал нигилистом. Но быть нигилистом не то же самое, что иметь болезнь; от этого нет лекарства.Под нигилизмом большинство людей подразумевают, что вы не верите ни в какие ценности, кроме собственных желаний. Но это всего лишь часть многих различных философий, которые сосредоточены на индивидуальной свободе и рациональности, а не на вере в высшую силу.

Например, у атеиста все еще могут быть системы ценностей , которые определяют его жизнь ; она может просто не поверить, что эти системы были созданы высшим существом . Экзистенциалист считает, что нет других ценностей, кроме тех, которые мы создаем для себя сами; нигилист просто признает, что ценностей вообще нет.

Люди, утверждающие, что перестали быть нигилистами, часто делают это, чтобы оправдать свои действия. Например, серийный убийца может сказать, что он больше не может верить в моральные ценности, потому что ему неприятно, когда люди продолжают убивать других. Но даже если такие убийцы этого не осознают, в душе они остаются нигилистами, потому что приняли реальность смерти и страдания.

Как мы можем помочь нигилизму?

Умный способ справиться с нигилизмом — сравнить его с полярно противоположной альтернативой.Сценарий, в котором жизнь имеет совершенный смысл, совершенное наслаждение, отсутствие страданий или несправедливости, и где рост природы обеспечивает это во всех отношениях. Эта альтернатива называется «панэкспериментализм» после фразы «есть опыт без переживающего». Это учение популярно среди некоторых философов и духовных людей. Он говорит, что реальность совершенно бессмысленна, но мы заставляем себя чувствовать себя плохо, считая ее таковой. Поэтому нам нужно перестать так много думать об этом и просто получать удовольствие.

Нигилизм — это убеждение, что ценностей нет, поэтому нет ничего, ради чего стоило бы жить или к чему стремиться. Хотя его можно использовать для описания любой ситуации, когда кто-то ни во что не верит, чаще всего его используют для описания тех, кто считает, что нет никаких ценностей помимо того, что мы создаем сами. У нигилистов еще могут быть желания, но они не видят смысла в их преследовании, потому что нет ни рая, ни ада, а есть только наши представления об этих вещах. Таким образом, единственный способ достичь счастья — это верить в то, что делает вас счастливыми.

Нигилизм был популярен среди художников и писателей, потому что он позволяет им свободно выражать себя. Есть два типа нигилистов: активные и пассивные. Активные нигилисты ищут опыт, который придаст смысл их жизни, в то время как пассивные нигилисты принимают свое существование, не пытаясь его изменить.

Как перестать быть таким нигилистом?

Чтобы перестать становиться нигилистом, пройдите ряд историй на в пробном режиме . Существует несколько точек зрения, и мы должны уметь применять любую из них, даже если некоторые из них прямо противоречат другим.Попробуйте различных взглядов на цель жизни и посмотрите, какие из них вселяют в вас наибольший оптимизм в отношении будущего.

Нигилизм — это философская позиция, утверждающая, что не существует таких вещей, как правильное или неправильное, хорошее или плохое, и что, следовательно, ни у кого нет причин вести себя нравственно. Это часто связано с чувством отчаяния или бессмысленности жизни. Слово происходит от греческого neos (нет нового), которое описывает что-то не старое; это также означает пустоту, пустоту, и это то, что многие люди ассоциируют с нигилистами: людьми, которые отказались от всего, включая себя.

Иногда говорят, что нигилистам нельзя помочь, но это не так. Всегда можно изменить свой взгляд на определенные вопросы, не отказываясь от всей своей философии. Например, нигилист может верить, что есть вещи правильные и хорошие, например помощь нуждающимся или вера в свободную волю; он или она может просто не считать эти ценности достойными борьбы.

Некоторые философы утверждали, что ничто не мешает тому, кто не верит ни во что иное, кроме собственной воли, поступать правильно каждый раз, когда он делает выбор.

Нигилизм — это плохо?

Осознание того, что этернализм и экзистенциализм неверны, является основной причиной, по которой люди пытаются быть нигилистами, что делает эту точку зрения более разумной. Однако нигилизм — «ничто не имеет смысла» — губителен и ошибочен. В этой главе объясняется, почему, используя расширенный анализ в отличие от всего, что вы видели ранее.

Мы видели, что этернализм неверен, потому что не имеет смысла, чтобы что-то существовало и не продолжало существовать.Экзистенциализм неверен, потому что индивиду нет смысла существовать и не существовать во времени. Нигилизм неверен, потому что он ведет к отчаянию, когда реальность оказывается лишенной смысла.

Ницше был нигилистом, который считал, что все, на что он смотрит, ничего не значит; это заставило его чувствовать себя несчастным. Он также считал, что Бог мертв и что жизнь не имеет смысла, из-за чего он захотел разрушить ценности общества, чтобы человечество могло жить в анархии без каких-либо правил или правительства, которые сделали бы их счастливыми.Хотя его идеи использовались для оправдания многих ужасных поступков, их так же легко можно использовать для поощрения добрых чувств . Ницше хотел, чтобы люди жили свободно, не будучи ограничены моралью или религией, чтобы они могли наслаждаться и строить великих вещей, даже если бы они были недолговечны, такие материалистические ценности были бы бессмысленны в долгосрочной перспективе, но это не означает, что вместо этого мы должны принять этернализм или экзистенциализм.

Мнение: Как жить с климатическим кризисом, не становясь при этом нигилистом

Климатический кризис перекочевал в повседневную жизнь и может показаться ошеломляющим.

Ураган Дориан, оставивший без крова более 70 000 человек, стал примером климатической катастрофы. Более горячий океан означает более сильные штормы, более высокое море означает более сильные наводнения, более горячая атмосфера означает более сильные дожди. Усиление лесных пожаров в Калифорнии и других местах, разрушительные наводнения в нашем сельскохозяйственном центре, полосы мертвых лесов в Скалистых горах, глобальное разрушение коралловых рифов — вот лишь несколько примеров из длинного и постоянно растущего списка катастрофических последствий изменения климата.

Доказательства того, что глобальное потепление, вызванное деятельностью человека, опасно разрушает земные системы, неопровержимы, и уже не нужен ученый, чтобы это увидеть. Отрицание этой реальности подвергает риску миллиарды жизней и, несомненно, будет осуждено историей.

Столкнувшись с этой реальностью, может возникнуть соблазн сказать: «Мы обречены», как недавно предположил Джонатан Франзен. Эта точка зрения исходит из глубокого заблуждения относительно того, как, вероятно, будет развиваться кризис. Мы не преодолеем внезапно переломный момент, когда глобальное потепление на 2° по Цельсию превысит доиндустриальный уровень, как ошибочно утверждает Францен.Наоборот, нарушение климата существует в континууме, где каждые 10 90 235 th 90 236 градусов дополнительного нагрева означают новые смерти и страдания. Как бы плохо ни было, мы должны продолжать делать все возможное, чтобы не допустить дальнейшего ухудшения.

Мой тревожный сигнал о климате прозвучал примерно 13 лет назад, когда, будучи аспирантом Колумбийского университета, я прослушал лекцию климатолога Джеймса Хансена. Его речь напугала меня даже своим научным жаргоном и побудила меня начать читать рецензируемую климатическую литературу.Примерно в то же время у меня родился первый ребенок.

Моя любовь к сыну сделала его будущее моим. Эта любовь распространилась на всю жизнь на этой планете, на этот чудесный космический корабль. Я чувствовал ответственность что-то сделать, но не знал что. Я чувствовал себя сбитым с толку и паниковал.

По мере того, как росло мое сознание, я проходил через стадии горя. Я плакал из-за распада экосистем, из-за надвигающейся возможности социального распада, из-за масштабов страданий и смертей, которые это вызовет.Впускание горя позволило мне достичь признания и приступить к работе. Я сменил карьеру с астрофизики на климатологию — и я изменил свою жизнь.

Я понял, что приведение моих действий в соответствие с моими принципами может уменьшить мою панику и когнитивный диссонанс. Сокращение выбросов углекислого газа было чем-то конкретным, что я мог сделать, и это оказалось интересным и забавным.

В 2010 году я изучил свой углеродный след и понял, что большая часть моих выбросов связана с полетами и едой, поэтому я стал вегетарианцем, нашел способы сократить пищевые отходы и стал меньше летать.Я также начал кататься на велосипеде и обнаружил любовь к садоводству и выращиванию фруктов. Эти и другие изменения оказались настолько приятными и радостными для меня, что я начала выходить в сообщество, чтобы сообщить об этом другим.

За три года я сократил свои выбросы примерно в 10 раз по сравнению со средним американцем. Это было не всегда удобно, и если бы были безуглеродные самолеты, я бы, наверное, летал раз в год или около того. Но в целом я предпочитаю жизнь с низким содержанием углерода. Это медленнее и менее беспокойно, и больше связано с Землей и моим сообществом.Но хотя мне это нравится гораздо больше, у меня нет иллюзий, что это решение.

Вместо этого, после многих лет активной деятельности, мне совершенно ясно, что самое важное, что может сделать каждый из нас, — это возвысить свой голос, чтобы максимально изменить культуру. Нам нужна массовая глобальная мобилизация климата — чем быстрее мы перейдем к безуглеродной цивилизации, тем лучше. Чтобы разблокировать коллективные действия, нам нужно, чтобы люди смотрели на изменение климата с той срочностью, которой оно заслуживает, и рассматривали сжигание ископаемого топлива и вырубку лесов как социально неприемлемые.Нам нужен миллиард климатических активистов.

Сжигание меньшего количества ископаемого топлива в нашей жизни — это один из способов усилить наши голоса. Я обнаружил, что этот шаг делает мой голос более аутентичным и позволяет мне говорить более свободно. Действия говорят громче, чем слова, и тот факт, что я чувствую, что это достаточно срочно, чтобы изменить свой образ жизни, не ускользает от моей аудитории.

Хотя я думаю, что использование меньшего количества ископаемого топлива принесет пользу всем, кто беспокоится об ухудшении климата (и это должно быть всем!), я понимаю, что это непросто.Но есть много других способов усилить свой голос. Я начал говорить о климатическом кризисе при каждом удобном случае — с друзьями, семьей, коллегами, кассирами супермаркетов и другими активистами.

Любой может сделать это, и это естественным образом свяжет вас с сообществами климатических активистов, такими как FridaysForFuture, Sunrise, Citizens’ Climate Lobby, 350.org и Extinction Rebellion. В пятницу, 20 сентября, молодые люди со всего мира проведут глобальную климатическую забастовку, требуя действий.Присоединение к сообществу активистов мощно добавит ваш голос к хору других голосов, поможет вам быстро получать информацию и поможет вам оставаться в здравом уме, когда вы имеете дело с очень сложными знаниями.

По мере накопления опыта используйте свое творчество. Я работаю над тем, чтобы люди в академических кругах меньше летали. Мы все можем использовать наши уникальные навыки и интересы, чтобы двигаться вперед. На этом этапе также имеет смысл подать иски против промышленности и правительства. Рационально практиковать ненасильственное гражданское неповиновение.Все эти формы речи могут иметь значение.

Для меня это был долгий путь, и я часто чувствовал себя одиноким голосом в пустыне. Но мое путешествие не так уж и примечательно. Что для этого требуется, так это готовность посмотреть этому монстру прямо в глаза, а затем встать на защиту того, что мы любим в этом чудесном месте.

Сегодня, несмотря на все мрачные климатические новости, я чувствую себя более оптимистично, чем когда-либо. Люди просыпаются! Возможно, есть небольшая паника, но это разумная реакция и хорошее начало.Я надеюсь, что мы увидим широкую мобилизацию усилий по борьбе с изменением климата и трансформацию систем такими темпами и в таком масштабе, о которых я не смел бы мечтать даже год назад. Вместе мы на пути к тому, чтобы стать тем самым миллиардом климатических активистов.

Питер Калмус — ученый-климатолог и автор книги «Быть ​​переменой: жить хорошо и начать климатическую революцию». @КлиматХуман.

Нигилизм, колледж и путь вперед


по Chris Foley | опубликовано окт.28 января 2019 г.

Иллюстрация Эйзабет Деттманн

Вы помните, как впервые воспользовались микроскопом? Та школьная учительница, имя которой вы, похоже, не помните, показывала вам, как выглядит клетка вблизи. Вы были очарованы крошечным величием клетки: такой крошечной, но такой сложной и нереальной. Каким бы удивительным это ни было тогда, теперь есть проблема с вашим прошлым энтузиазмом.К тому времени, когда вы, как и я, выйдете из класса, вы уже забудете об этой камере и с тех пор точно никогда о ней не вспомните.

По той же логике Земля слишком мала и незначительна, чтобы иметь значение для Вселенной. Хотя я никогда не испытывал этого, я был бы готов утверждать, что плавание в космосе кажется таким же беспомощным, как и плавание в колледже. Многие студенты колледжей задаются вопросом, будучи такой крошечной частью колледжа, земли и вселенной, как я значу? Нигилизм сказал бы вам, что это не так.Однако у нигилизма тоже есть ответы.

Что такое нигилизм?

Нигилизм — это философское убеждение в том, что традиционные ценности и верования необоснованны, а существование бессмысленно и бесполезно. По сути, все, что мы делаем с этого момента и до скончания времен, не имеет смысла, потому что вселенная — безразличная, безжалостная пустота, и когда-нибудь мы все станем ничем. Ужасно, правда?

«Может быть!» сказал философ-экзистенциалист Жан-Поль Сартр. Сартр, страстный сторонник экзистенциализма, пытается решить проблему нигилизма, утверждая, что мы как существа сначала существуем, а затем обретаем смысл через нашу жизнь и опыт.Это развивает идею нигилизма, утверждая, что ничто по своей сути не имеет значения, но также и то, что у нас есть способность придавать вещам смысл. Стоимость определяется вами. Не так страшно, правда?

Сартр на самом деле не согласен. Если все существует без причины, то нет и абсолютов, которых нужно придерживаться: нет правил, справедливости и порядка. От нигилизма к экзистенциализму есть переход от ужасающей бессмысленности к ужасающей свободе.

Свобода означает, что вы сами выбираете свое будущее, создаете свой моральный кодекс и живете жизнью, которая, по вашему мнению, приносит вам пользу.Но это также означает, что у вас нет полномочий направлять ваши решения. На самом деле любой авторитет, — утверждает Сартр, — фальшивка, потому что люди с авторитетом — такие же люди, как и вы: люди без каких-либо ответов. Признание авторитета означает принятие представления о том, что что-то там имеет значение, которое вы сами этому не придавали. Вы не ведете жизнь, в которой вы сами придаете ценности вещам.

Сартр назвал этот тип жизни «подлинным». Это означает, что у вас есть собственная свобода действий, чтобы принимать собственные решения самостоятельно, без какой-либо фальшивой власти, которая может захотеть склонить вас в другом направлении.

Именно здесь эти философские принципы начинают просачиваться в нашу студенческую жизнь.

Студенты колледжа, нигилизм и депрессия

Когда вы поступили в колледж, вы, возможно, на горьком опыте узнали, что свобода может быть ужасной. Твоих родителей не было рядом, чтобы сказать тебе, что есть, и на твоих занятиях не было правил посещаемости, поэтому ты получил 15 первокурсников и пропускал все занятия, которые не были экзаменом, пока не провалился. Вы думали, что вам нужны комфорт и расслабление, но на собственном опыте вы обнаружили, что на самом деле цените хорошее здоровье и хорошие оценки.

Новообретенная свобода обучения в колледже означает, что каждый аспект вашей жизни зависит только от вас. Это замечательно, но исследования показали, что именно эта свобода, обретаемая у студентов колледжей, приводит к широко распространенной чуме депрессии студенческого возраста.

Эта свобода – это чувство экзистенциального страха, которое ведет к депрессии и является ее спутником. Экзистенциальный страх возникает, когда кажется, что из-под вас выдернули ковер. Колледж полон потенциальных триггеров экзистенциального страха, таких как выбор специальности и сдача экзаменов.

Предположим, вы выбрали специальность, уверены в своем выборе и учитесь на втором курсе. До сих пор это было здорово, но затем вы берете свой первый «серьезный» класс — тот, в котором только настоящие члены вашей специальности смогут преуспеть.

Вы бомбите первый экзамен. Вы учились больше, чем когда-либо. Вы недостаточно хороши. Вы не предназначены для этого. Твоя жизнь — ложь. Ваше сердце колотится. Вы не можете дышать.

Провалив этот экзамен, вы официально доказали, что эта специальность не для вас, ваша судьба фальшивая, с вами что-то не так, вы потратили столько денег на первый год колледжа, все в вашей жизни разочаруюсь в тебе, и ты будешь виноват во всех своих неудачах.

Этот ужас, этот экзистенциальный страх реален. Она пронизывает жизнь и мечты студентов по всему миру, доводя студенческие массы до экзистенциальной депрессии. Приравнивание провала одного экзамена к экзистенциальному кризису кажется крайним, но с таким количеством денег, вложенного времени и достоинства на кону эти чувства достигают кульминации так, как признает каждый студент колледжа.

Чтобы победить это чувство экзистенциального страха в вашей собственной жизни, я утверждаю, что необходимо выйти за пределы экзистенциализма, чтобы бороться с этими чувствами бессмысленности, недостаточности и кажущейся неизбежности.

Философия Золотого Колледжа

Избегание преодоления часто является основным нарушением экзистенциального страха, но приводит только к неврологическому стрессу вдобавок к вашему экзистенциальному стрессу. Поэтому отвлекать себя — не вариант.

Следующий потенциальный способ решения проблемы — принятие и внимательность. Если бы вы согласились с тем, что ничто не имеет значения, что вы придаете смысл своей жизни и сосредоточились на том, как вы можете сделать себя и потенциально других счастливыми, то вы прожили бы хорошую, настоящую жизнь.Это часто называют оптимистическим нигилизмом.

Однако довольно интересно, что Фридрих Ницше — отец нигилизма — предлагает нам лучший, наиболее полноценный вариант.

В своей опубликованной книге заметок «Воля к власти, книга I» Ницше пишет: «Все ценности, с помощью которых мы до сих пор пытались сделать мир ценным для себя и которые затем оказались неприменимыми и, следовательно, обесценили мир … То, что мы находим здесь, — это все еще гиперболическая наивность человека: полагание себя смыслом и мерой ценности вещей.»

Этот отрывок говорит нам, что пока ничего не имеет значения. Мы, люди, пытались вставить квадратный колышек в круглое отверстие, и это привело нас к мысли, что ничего никогда не сработает, даже если мы еще не сделали этого. Поднимите круглый колышек. Как же тогда будет выглядеть круглый колышек?

Мы должны пересмотреть то, что имеет принципиальное значение. Это не вы, я или человеческая раса. Основное значение имеет жизнь. Если это живое существо, оно имеет значение. Чтобы придать ценность жизни, мы должны понять, что нас всех связывает.

Философы-этики утверждают, что связующим фактором между всей жизнью является страдание. Независимо от того, является ли живое существо мышью или человеком, всех нас объединяет способность страдать — это то, что позволяет людям сопереживать собаке, брошенной в приют, так же, как мы можем сопереживать человеку, пострадавшему от урагана. . Однако, как люди, мы обладаем редкой способностью облегчать страдания. Эта способность — дар, и мы должны использовать его с умом. Наши возможности велики, и мы не должны упускать эту возможность.

Практическое применение

Сартр и другие экзистенциалисты призывают нас жить подлинной жизнью и бросать вызов внешним авторитетам, чтобы вы могли подняться на гору жизни и нести других на своей спине по пути вверх. Если вы хотите начать скалолазание, вам нужно будет сделать первые шаги в применении этих философских ценностей в своей жизни.

Практическое применение можно найти во всех аспектах вашей жизни, но особенно важным аспектом для студентов колледжей являются социальные сети.Горы доказательств подтверждают, что социальные сети вызывают у молодежи депрессию, тревогу и экзистенциальный страх. Применяя философию аутентичности к социальным сетям, мы выявляем проблему: мы позволяем влиятельным лицам, друзьям и компаниям использовать ложную власть над нашими решениями и повседневной жизнью. Эти сущности поставлены на пьедестал, который мы, как общество, поставили к их ногам.

Современная депрессия студенческого возраста часто возникает из-за неспособности быть похожим на влиятельного человека, как ваша личность в социальных сетях, и борьбой за то, чтобы быть настоящей личностью.Депрессия — это быть кем-то, кто на самом деле не является вами. Ваша уникальность — это великая сила, которая превратилась в разрушительную слабость.

Если всех нас считать уникальными снежинками, то и мы все таем по-своему, а значит, и лечимся по-своему. Я не ожидаю, что эта статья зажжет душу каждого читателя; тем не менее, я надеюсь, что философия, представленная в этой статье, помогла хотя бы одному человеку оценить свой потенциал. Во всяком случае, живите искренне и побеждайте.

Нигилизм – Предупреждение Фридриха Ницше миру – увековечено

«То, что я рассказываю, — это история двух следующих столетий. Я описываю то, что грядет, то, что уже не может прийти иначе: приход нигилизма … С некоторых пор вся наша европейская культура движется как к катастрофе, с мучительным напряжением, нарастающим из десятилетия в десятилетие: беспокойно , яростно, стремглав, как река, которая хочет дойти до конца, которая уже не отражает, что боится отразить.

 Ницше, Воля к власти, Предисловие, 2

Ницше дал первую подробную диагностику нигилизма как широко распространенного явления западной культуры. Существуют различные формы нигилизма: гносеологический (при котором знание не существует или недостижимо для человека), космический (при котором космос явно враждебен или безразличен к человечеству), нравственный (при котором не существует ни морали, ни этики) и т. д.

Ницше интересовал прежде всего экзистенциальный нигилизм , который заключает в себе все формы нигилизма, поскольку постулирует, что жизнь в целом не имеет внутреннего смысла или ценности.

Однако Ницше считает, что мы всегда находимся в процессе оценки. Было бы практически неузнаваемо, как человеческая форма жизни, если бы мы существовали полностью без оценки. Его главная забота о нигилизме — это то, что люди считают ценным. Он считает, что ценить что-то лучше, чем ничего не ценить. Но недостаточно, чтобы избежать нигилизма, чтобы кто-то что-то ценил преданным образом. Также имеет значение , что значит . Нигилизм состоит в неспособности найти ценность и смысл в высших аспектах этой жизни и мира .Она опустошает мир и цель человеческого существования. Ницше определяет нигилизм как:

«радикальный отказ от ценности, смысла и желательности»

 Ницше, Воля к власти, Книга I: Европейский нигилизм

Проблема нигилизма становится особенно явной в опубликованной посмертно работе Ницше «Воля к власти», антологии выдержек из его записных книжек. Однако к этим записям следует относиться с осторожностью, поскольку они не были идеями, которые он сам опубликовал, и их следует внимательно рассматривать вместе с работами, которые он опубликовал при жизни.

Во всех произведениях Ницше встречаются различные проявления нигилизма, которые мы можем классифицировать как: нигилизм как отчаяние, нигилизм как дезориентация и нигилизм как отсутствие высших ценностей.

Нигилизм как отчаяние

Нигилизм как отчаяние Ницше связывает с Шопенгауэром и буддизмом.

Шопенгауэровский нигилист поддерживает твердые ценностные установки, говорящие о том, что страдание чрезвычайно плохо. В мире огромное преобладание страдания над удовольствием, мы постоянно разрываемся между неприятными состояниями боли и скуки.Небольшая передышка, которую мы получаем, мимолетна. Существовать плохо, и лучше бы нам никогда не возникать.

Точно так же буддисты осуждают существование и стремятся отделиться от него, они стремятся освободиться от круговорота бесцельного дрейфа в мирском существовании, а Ницше считает, что нужно оставаться верным земле.

Нигилизм как дезориентация

Нигилизм как дезориентация связан с христианством.Христианин не отчаявшийся нигилист, ибо его успокаивает возможность небесного искупления. Христианство есть противоядие от отчаяния бессмысленности. Рай – самое ценное место в мире, это спасение человека, вхождение в Царство Божие, источник вечного блаженства и покоя.

Дезориентация лучше всего видна в знаменитой притче Ницше о сумасшедшем:

«Что мы делали, когда освобождали эту землю от ее солнца? Куда он движется сейчас? Куда мы движемся? Вдали от всех солнц? Разве мы не погружаемся постоянно? Назад, вбок, вперед, во все стороны? Есть ли еще верх или низ? Не блуждаем ли мы как бы в бесконечном ничто?… Бог мертв.Бог остается мертвым. И мы убили его. Чем утешимся мы, убийцы всех убийц? Что было самым святым и самым могущественным из всего, что когда-либо принадлежало миру, истекло кровью под нашими ножами: кто сотрет с нас эту кровь? Какой водой мы можем очиститься? Какие праздники искупления? Какие священные игры мы должны изобрести? Не слишком ли велико для нас величие этого дела? Не должны ли мы сами стать богами только для того, чтобы казаться достойными этого?»

Ницше, Веселая наука, §125

Ницше выступил в роли сейсмографа, обнаружившего великое землетрясение, вызванное смертью Бога.Ницшеанист Вальтер Кауфманн пишет:

«[Ницше] так остро чувствовал агонию, страдание и нищету безбожного мира, в то время как другие были еще слепы к его ужасающим последствиям, что он был в состоянии как бы наперед испытать судьбу грядущего поколения».

Вальтер Кауфманн, Ницше: философ, психолог, антихрист, часть I: «Смерть Бога и переоценка»

Меланхолическое провозглашение смерти Бога является результатом того, что религия была целью и смыслом жизни человечества на протяжении тысячелетий, но была подорвана эпохой Просвещения, вызванной научной рациональностью.Наука показывает нам, что мы должны скептически относиться к идее загробной жизни, она показывает нашу малость в космосе, что мы — продукт эволюции, случайного рождения в потоке становления и гибели.

Он пишет:

«Ибо зачем стало необходимо появление нигилизма? Потому что ценности, которые мы имели до сих пор, влекут за собой свои окончательные последствия; потому что нигилизм представляет собой окончательное логическое заключение наших великих ценностей и идеалов, потому что мы должны испытать нигилизм, прежде чем мы сможем узнать, какую ценность на самом деле имели эти «ценности».— Когда-нибудь нам потребуются новые ценности».

Ницше, Воля к власти, Предисловие, 4

Когда мы обнаруживаем, что мир не обладает той объективной ценностью или смыслом, которые мы хотим или в которые давно верим, мы оказываемся в кризисе. Для христианина нет Бога, который направлял бы нас, вознаграждал нас за страдания, давал нам смысл.

Таким образом, христианство создало инструмент саморазрушения. Это низшая форма нигилизма, но тем не менее нигилизм.Конец христианства лежит в руках его собственной нравственности (которую нельзя заменить) в смысле правдивости, вызывающей отвращение к ложности всех христианских интерпретаций мира и истории. Мы переросли христианство не потому, что жили слишком далеко от него, а потому, что жили слишком близко. Христианство было интерпретацией, которая полагала себя интерпретацией , Ницше полагает, что это растворение ведет за пределы скептицизма к недоверию ко всему смыслу.

Основан на ошибке размещения самых высоких значений первыми, а не последними:

«Последнее, самое тонкое, самое пустое положено как первое, как причина в себе, как ens realissimum [самое реальное бытие]…»

Сумерки идолов, Глава 4: «Разум» в философии

Таким образом, самые высокие значения на самом деле являются самыми пустыми значениями. Ницше говорит нам начинать с самого низа, сосредоточивая внимание на этой жизни и развиваясь оттуда.

Христианин является нигилистом в дезориентации, потому что он не в состоянии положительно реагировать на самые важные ценности, связанные с этой жизнью и миром. Вместо этого его энергия остается вложенной в рушащееся христианское мировоззрение. Это вопрос неспособности найти эту жизнь и мир ценными. Он пишет:

«Видимый» мир — единственный: «истинный мир» лишь лживо добавлен…»

Ницше, Сумерки идолов: Глава 4: «Разум» в философии

Избежать нигилизма, который, по-видимому, состоит как в утверждении существования Бога и, таким образом, в лишении этого мира конечного значения, так и в отрицании Бога и, таким образом, в краже всего смысла и ценности, — вот величайшая и самая насущная проблема Ницше. .

Аскетический идеал как нигилистический

Те, кто следуют Шопенгауэру, буддизму и христианству, все находятся под влиянием аскетического идеала, описанного Ницше в его «Генеалогии морали». Подвижник исторически отказывался от своих земных удовольствий в пользу самоотверженной и воздержанной жизни, живя в:

«бедность, смирение и целомудрие».

Ницше, Генеалогия морали, Эссе III: В чем смысл аскетических идеалов? §8

Это средство борьбы с усталостью и отвращением к жизни, придает смысл страданиям, предотвращает нигилизм.

Однако Ницше утверждает, что это приносит более ядовитые страдания в земное существование, что этот мир нужно превзойти, и он является просто мостом к другому существованию. Другими словами, Ницше не обесценивает аскетический идеал, ибо любой смысл лучше, чем его отсутствие. Он замечает, однако, что это все еще форма нигилизма, поскольку это «воля к небытию», воля, противостоящая жизни.

Все работы Ницше посвящены одной важной теме: жизнеутверждению. Это его основное направление.Он писал для меньшинства, отсюда и подзаголовок «Так говорил Заратустра»: «Книга для всех и ни для кого».

Нигилизм как отсутствие высших ценностей

Наконец, мы имеем нигилизм как отсутствие высших ценностей, представленный «последним человеком», конформистом, посредственностью и совершенно счастливым быть практически таким же, как и все остальные, они просто делают то, что делают другие. Это люди из массы, которые кажутся очень довольными своими скромными удобствами. Ницше описывает его в «Так говорил Заратустра:

».

«Увы, наступает время, когда человек уже не будет рождать звезду.Увы, наступает время самого презренного человека, того, кто уже не в силах презирать самого себя. Вот, я показываю вам последнего человека . «Что такое любовь? Что такое творение? Что такое тоска? Что такое звезда?» Так спрашивает последний человек, и он моргает. Земля стала мала, и на ней скачет последний человек, который все делает малым. Его род так же неистребим, как блоха, последний человек живет дольше всех. «Мы изобрели счастье», — говорят последние мужчины и моргают. Они ушли из тех краев, где было трудно жить, ибо нужно тепло.Еще любишь ближнего и трешься о него, ибо тепло нужно… Еще работаешь, ибо работа есть развлечение. Но нужно быть осторожным, чтобы развлечение не было слишком мучительным. Ни бедным, ни богатым уже не станешь: и то, и другое требует слишком больших усилий… Кто еще хочет править? Кто подчиняется? Оба требуют слишком много усилий. «Мы изобрели счастье», — говорят последние мужчины и моргают.

Так говорил Заратустра, Пролог Заратустры

«Последний человек» настолько занизил свои стандарты, что их можно легко выполнить.Он лежит под шерстяным одеялом, уютно устроившись у камина, пьет быстрорастворимое какао с миниатюрным зефиром из кружки «Life is Good» TM , думая, что это самое лучшее, что может быть в жизни.

Последний человек действительно сосредоточен на этой жизни, но на самых низких ценностях, его культура — это культура развлечений. Означает ли это теплое удовлетворение, что он не нигилист? В свете Ницше, абсолютно нет. Ницше хочет, чтобы мы думали о человеке как о самой худшей форме состояния нигилизма.

Однако нигилистическое в «последнем человеке» — это не отчаяние и не дезориентация. Скорее, его неспособность оценить и привязаться к самым главным ценностям — он моргает перед лицом звезды, он не находит ничего стоящего там, где есть что-то глубоко стоящее. Он довольствуется скудным «счастьем», которое «изобрел», и ему не хватает достойных высших целей.

Итак, мы имеем: нигилизм как отчаяние (Шопенгауэр и буддизм), нигилизм как дезориентацию (христианство) и нигилизм как отсутствие высших ценностей жизни (последний человек).

Этот отчет предлагает историческую траекторию нигилизма и то, почему дела ухудшаются при спуске к «последнему человеку». Христианство ценило жизнь, в которой человек был посвящен не только животному удовлетворению, жизнь, в которой искалось что-то, что могло бы придать смысл существованию. По-своему эту роль сыграли и шопенгауэризм и буддизм, ценившие (хотя и извращенно) святую форму жизнеотрицания как высшее условие человеческой жизни. Эти взгляды все еще нигилистичны, но, по крайней мере, они содержат признание необходимости высших ценностей, какими бы ошибочными они ни были.

У «последнего человека» высшие ценности не имеют никакой ценности, они делают все мелочью и живут посредственной жизнью, в отличие от ницшевского представления о высшем человеке или Übermensch , утверждающем жизнь во всей ее полноте.

Однако у всех этих нигилистов есть нечто общее. Это люди, оторвавшиеся от самого ценного . Эти более высокие ценности исходят из с трудом завоеванных достижений и опыта борьбы и стремления. Иногда это вызывает у людей желание избежать человеческого существования, поскольку оно так трудно, что может принимать форму жизнеотрицания или, что еще хуже, равнодушия ко всем самым важным ценностям, даже к таким вещам, как человеческое совершенство, творчество и красота.

Согласно Ницше, окружающий нас мир имеет большее значение, чем что-либо за его пределами, и является средоточием таких высших ценностей, однако на протяжении большей части последних двух тысяч лет человеческой истории мы не были в состоянии оценить это.

Прекрасным ницшеанским оборотом в одном из своих писем австрийский поэт Рильке пишет:

«Не раньше, чем мы сможем сделать бездну своим жилищем, рай, который мы послали вперед нас, обернется, и все глубоко и горячо здесь-и-теперь, что Церковь присвоила для потустороннего, вернется к нас; тогда все ангелы решат, воспевая хвалу, в пользу земли.

Рильке, письмо Ильзе Яр, 22 февраля 1923 г.

Это жизнеутверждающая перспектива, к которой Ницше хочет подтолкнуть нас или напомнить нам лелеять. Некоторые не смогут этого вынести, и отрицающий жизнь нигилизм, по иронии судьбы, будет больше способствовать их дальнейшему счастью и выживанию. Но для тех из нас, кто может измениться или изменился, это наше языческое спасение.

Активный нигилизм и пассивный нигилизм

Помимо обсуждаемых форм нигилизма, Ницше различает два формальных типа нигилизма в «Воле к власти»:

«Нигилизм.Неоднозначно: А. Нигилизм как признак возросшей силы духа: как активный нигилизм. Б. Нигилизм как упадок и упадок силы духа: как пассивный нигилизм».

Воля к власти, Книга I: Европейский нигилизм, 22

Пассивный нигилизм Ницше связывает с аскетическим идеалом и построенными на нем системами мысли (шопенгауэризм, буддизм, христианство).

Активный нигилизм, с другой стороны, связан с построением нового значения после того, как он столкнулся с разрушением всех ценностей и значений, например, с событием Смерти Бога.Ницше рассматривает это как признак силы, вместо того, чтобы уступить и смириться, как пассивный нигилист, активный нигилист стремится заменить старые ценности и преодолеть состояние нигилизма, он сильный человек, который полагает свои собственные ценности как независимый творец. Ницше, однако, не называл этого человека активным нигилистом, Ницше называет этого человека сверхчеловеком, тем, кто не боится заглянуть в бездну, тем, кто, пройдя через нигилизм, преодолевает его и утверждает жизнь.

Нигилизм и современный человек

Мы можем столкнуться с бессмысленностью в своей жизни, столкнувшись с потерей самого значимого для нас: это может быть смерть близкого человека, потеря работы, стихийное бедствие, разрушающее наш дом и т. д. Опасность возникает, когда человек настолько привязан, что человек пассивно застревает в этом состоянии ума, конечным результатом которого является то, что жизнь не стоит того, чтобы жить, и что лучше покончить с ней. Ницше говорит нам, что мы должны активно бороться с ним и преодолевать его, что отнюдь не является легкой задачей.

Ницше обрушился на проблему ценностей, с которой сталкивается наше поколение, — дилемму, преследующую современного человека и угрожающую нашей цивилизации:

«Конец нравственного истолкования мира, который уже не имеет никакой санкции после того, как попытался уйти в некое потустороннее, ведет к нигилизму. «Все лишено смысла»… Со времен Коперника человек катится от центра к «х»… Что значит нигилизм? Что высшие ценности обесценивают себя. Цель отсутствует; нет ответа на наше «Почему?»»

Воля к власти, Книга I: Европейский нигилизм

Современный человек обнаруживает, что его ценности ничего не стоят, что его цели не придают его жизни никакой цели и что его удовольствия не приносят ему счастья. Основная проблема Ницше заключается в том, можем ли мы найти новые ценности в этом мире; можно ли найти новую цель, которая даст цель человеческой жизни.

В нынешнюю эпоху нигилизм переключился на более светские альтернативы для придания смысла жизни, такие как участие в массовых движениях.Люди, не знающие, что делать со своей жизнью, могут впасть в пассивный нигилизм, который может привести к конформизму (рискуя впасть в состояние последнего человека) или к тоталитаризму, потребности разрушения, доведенной до крайности в 20 -м веке. и привести к двум мировым войнам, последствия которых навсегда травмировали человечество.

Ницше нигилист?

Многие ошибочно принимают Ницше за нигилиста из-за того, что он разрушил ценности, которые человечество хранило тысячелетиями, он хотел разоблачить ложные ценности через «философствование молотком», не разбить, а мягко постучать по идолам, чтобы получить эту пустоту. звук, говорящий о ложных и пустых представлениях о богах, которым мы поклоняемся.Ницше сделал это, потому что считал нигилизм неизбежностью. Он пишет:

«что падает, то и толкнуть надо!»

Так говорил Заратустра, III, 12

Поскольку старые значения уже разрушаются, следует помочь ускорить процесс и как можно скорее заменить старые значения новыми. Следовательно, он не нигилист, а скорее хочет преодолеть его путем «переоценки всех ценностей» . Эта новая таблица ценностей содержит жизнеутверждение с такими понятиями, как сверхчеловек, воля к власти, вечное возвращение.

Преодоление нигилизма

Сверхчеловек должен стать решением нигилизма, победив его, он станет смыслом, который мы должны придать нашей жизни. Он переполняется силой и благополучием. Он есть смысл земли. Ницше говорит нам оставаться верными земле и сосредоточиться на максимизации нашего потенциала в этой жизни, ставя свое тело выше всего остального. Только сверхчеловек может принять вечное возвращение, идею о том, что нам придется жить вечно одной и той же жизнью.Это тяжелейший груз, закрывающий брешь нигилизма, которую мог принять только сверхчеловек, как высший жизнеутверждающий, любящий свою судьбу.

«Моя формула величия в человеке — это amor fati: человек не хочет, чтобы все было иначе, ни вперед, ни назад, ни во всей вечности».

Ницше, Ecce Homo: К генеалогии морали

И, наконец, воля к власти состоит в том, чтобы владеть собой, что требует наибольшего увеличения власти над собой.Это путь длиною в жизнь к самореализации, к тому, чтобы стать тем, кто ты есть. Счастье — это чувство, связанное с преодолением сопротивления и страдания, которое уступает место увеличению силы. Таким образом, воля к власти и вечное возвращение прокладывают путь Сверхчеловеку, счастливейшему человеку, смыслу и оправданию существования.


Нигилизм – Предостережение Фридриха Ницше миру

Фридрих Ницше дал первую подробную диагностику нигилизма как широко распространенного явления западной культуры и предостерегает мир от его последствий.

Увековеченная поддержка


Купить официальный товар

Работа, использованная в видео

Нравится:

Нравится Загрузка…

Родственные

Я был бы нигилистом, если бы не был гедонистом

Когда дело доходит до моей личной жизненной философии, я обычно начинаю с нигилизма. До самого дна, а потом я спрашиваю себя: «Почему я не могу остаться здесь?»

И я думаю, что это довольно важный вопрос для меня.Не для всех, а для меня. Давайте начнем с чистого листа и посмотрим, что осталось.

Возможно, вы думаете, что это сложнее, чем кажется, и я соглашусь. Во-первых, идея чистого листа сама по себе была придумана нами; это не «чисто» само по себе. И сама мысль о том, что начинать с чистого листа — это хорошо, является продуктом культуры, окружающей среды и т. д. В этом заключается великий парадокс попытки найти чистый лист — сама концепция чистого листа не является чистой, а так что вы обречены на провал с самого начала.

Но эта концепция несколько полезна, поскольку заставляет меня постоянно отвечать на вопрос «Почему?»

Почему лучше быть бескорыстным, чем эгоистичным? Почему лучше быть амбициозным, чем ленивым? Я знаю, что люди хотят, чтобы вы были более самоотверженными, и я знаю, что особенно в западной культуре ценятся амбиции и сумма, которую вы вносите. Но почему? Почему это важно?

Я обнаружил, что довольно интересной чертой моего образования было то, что на каждом шагу то, чему я учился, по-разному деконструировало ценность образования.Чем больше я узнавал о структуре, лежащей в основе наших моделей мышления и наших ценностей, тем больше я видел, что вещи, которые я считал само собой разумеющимися или высеченными на камне как хорошие или плохие, не были такими простыми; они были конструктами, выдуманными понятиями, которые в несколько моментов истории их построения могли быть построены так или иначе, хотя через несколько поколений мы принимаем их как должное.

В знании этого смущает то, что вещи, которые вы когда-то знали как объективный факт, становятся случайностями субъективных предпочтений, которые в значительной степени зависели от случайности.Таким образом, вы становитесь менее уверенными во многих вещах, что заставляет вас интересоваться тем, чего вы еще не знаете. И многое из того, что мы считаем само собой разумеющимся, кажется настолько сконструированным, что у вас возникает соблазн заглянуть за кулисы.

Но цели «за кулисами» нет, я нашла — всегда, кажется, еще одно построение, еще одно «почему» — ты прыгнул в кроличью нору, и вроде бы ты, может быть, будет падать навсегда, и по пути вниз обязательно не за что будет держаться.

И поэтому иногда, в моем случае, мне приходится думать: «Что дальше? За что мне держаться, чтобы не упасть?»

Можно сказать: «Люди».

Вот в чем дело: люди переменчивы. И я считаю, что они имеют право быть. Ни один человек не должен быть рядом только для того, чтобы поддержать меня, чтобы мне было хорошо, чтобы взять на себя эмоциональное бремя, которым является моя жизнь. Помочь им? Конечно я могу. Зависеть от них? Нет, я не могу. И я не говорю, что должен уметь; у них своя жизнь, и я должен это уважать.И альтруизм тоже не то, за что нужно держаться, потому что он вне вас; если вы альтруистичны для собственного спасения, вы не альтруистичны, и рано или поздно это будет разоблачено самым неприятным образом.

Итак, да. Может быть, здесь вы думаете, что я эгоистка. Может быть, вы думаете, что экзистенциальная тоска — это глупо — пока я здесь задаюсь вопросами, вы работаете. Может, ты меньше думаешь обо мне. Может быть, может быть, может быть…

Как реагировать? Я мог бы сказать: «Да пошел ты, это моя жизнь.В этом есть определенная польза. Но дело в том, что хотя это и ЕСТЬ моя жизнь, ваше суждение — это ваше суждение, и вы можете думать обо мне так, как считаете нужным. Вы можете судить меня и говорить обо мне, что хотите. Это ваша жизнь, это ваше право. Хотя это заставляет меня чувствовать себя некомфортно… что возвращает меня к экзистенциальной тревоге…

Почему мне неудобно? Почему меня волнует, что думают люди?

И вы говорите: «Перестань заботиться о том, что думают люди. У меня нет, и это решает массу проблем.

Мне трудно поверить, что людям все равно, что думают другие, хотя я думаю, что для некоторых людей очень важно, чтобы другие ДУМАЛИ, что им все равно, что думают другие люди. Честно говоря, я думаю, что большинство людей, которые говорят, что им все равно, что думают люди, либо лгут, либо настолько привилегированы, что им не нужно беспокоиться о том, что думают другие, обладающие властью.

Может быть, это отражает мой личный опыт, когда я пытался не обращать внимания на то, что думают люди, и иногда думал, что мне это удалось.В любом случае, мой ответ — нет. Меня не волнует, что вы думаете, чтобы произвести на вас впечатление, пытаясь показать, что мне все равно, что вы думаете.

В любом случае… мы отклоняемся от темы. Я объяснял, как я падаю в эту бездну сконструированной субъективности и случайностей обстоятельств, лежащих за объективными ценностями, пытаясь докопаться до ее сути. Как я пытался рассуждать вплоть до нигилизма.

И в моей жизни были моменты, когда… мне кажется, я замечал это.Это не конструкция вещей — это то, что заставляет меня хотеть конструкции вещей.

Это желание.

Да, я знаю, что это все еще сконструировано обстоятельствами и мозгом и бла-бла-бла. Я не про эту часть. Я говорю о сыром опыте. Это чувство. Все остальное отброшено, насколько я могу видеть — я хочу жить, потому что чувствую желание, и мне нравится переживание исполнения желания. Классический ответ на вопрос «Должен ли я убить себя или выпить чашку кофе?» для меня просто заключается в том, что кофе вкуснее.

И вот на этой основе, на этом чувстве я строю всю свою моральную систему, потому что хочу. Это откровенно эгоистичное предприятие; Я не претендую на чисто альтруистический характер. И в этом заключается моя гедонистическая философия; Я рассматриваю мораль как то, что я могу помочь построить, чтобы как можно больше людей могли свободно принимать свои свободно выбранные желания просто потому, что мне нравится это делать. То же и с социальной справедливостью. То же и с человеческими отношениями. Все это инструменты, которые помогают нам достигать и реализовывать желания, потому что мое желание УДИВИТЕЛЬНО, и исполнение его приносит мне огромное удовольствие, а знание того, что я заставляю других исполнять его, приносит еще больше удовольствия.

В последние несколько лет я все больше и больше придерживаюсь этого мнения. Это главная причина, по которой я стал антитеистом и смягчил свои взгляды на духовность. Я думал, что хочу идеальный мир… но потом я понял, что просто хочу, чтобы все были как можно более счастливы и открыто принимались в прошлом, настоящем и будущем, а религия была проблемой только тогда, когда она мешала этому, и что прямая борьба с религией на самом деле не достигала моей цели поощрения или укрепления счастья.Поэтому я немного изменил свою позицию.

Это то, за что я держусь перед лицом постоянного обучения и постоянно меняющихся конструкций — это то, что поддерживает меня.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.