Содержание

ГРАФОМАНЬ — БОЛЕЗНЬ НАШЕГО ВЕКА


чтобы не было зимы, а все время лето
надеваем мы штаны розового цвета

не славы ради, а срача бодрости для

Наболело в блужданиях по сайтам

Часть 1

10 или больше признаков графомана обыкновенного

Графоман пишет плохо. Это обязательный признак. Если у автора присутствуют все признаки графомании, описанные ниже, но стихи его объективно хороши, то перед нами не графоман. А вероятно гений, но с небольшими, а может и большими психическими отклонениями. Таких людей в дикой природе, городах и селах России, на страницах книг или сайтов я не встречал. Если встречали вы, уважаемые читатели, пожалуйста, поделитесь со мной.
У графомана нет чувства юмора. И его производных тоже нет. В частности самоиронии. Графоман в принципе не может посмеяться над собой. И естественно, поскольку он сам над собой не смеется, то очень болезненно принимает смех со стороны. Словом графоман всегда по-звериному серьезен и на юмор в свой адрес отвечает по-звериному – огрызается.
Из предыдущего признака следует следующий – вспоминая сентенцию, что остроумие есть признак ума, мы можем сделать вывод, что графоманы глуповаты.
Здесь нужно сделать оговорку – все приводимые характеристики графомана безусловно верны только в области литературы и поэзии в частности. Например, полный графоман в поэзии (т.е. судя по текстам неграмотный, недалекий, лишенный самоиронии и остроты ума человек) может быть умнейшим и острейшим  человеком в другой сфере – бизнесе или математике, или строительстве. Поэтому предвидя дальнейшие вопросы типа – по-вашему, я выходит графоман и дурак, так почему же я работаю доктором кандидатов всех наук и зарабатываю миллионы на собственной бензоколонке – я отвечаю не спаривайте трепетную лань и рабочую лошадку. То, что вы король в калужской области не делает вас императором в области поэзии.
Произведения графомана кажутся ему гениальными, более того, он совершенно искренне в это верит. То есть графоман лишен и желания, и способности учиться, развиваться и совершенствоваться. Цели стать лучше, превзойти самого себя для него не существует. Отсюда следует следующий признак – графоман литературно безграмотен. Причем безграмотен от начала своей карьеры до самого конца. R.I.P.
Из-за врожденной гениальности графоман не способен воспринимать критику. Для большинства авторов мнение их читателей, особенно критическое, является стимулом для развития, для графомана критика – это источник раздражения. Графоман не способен оценить объективность критики.
Графоманы обязательно ставят дату и даже время написания своего перла. Еще бы, ведь всем читателям жизненно важно узнать, когда именно создавался шедевр – унылой осень, сонной зимой, возбуждающей весной или радостным летом, днем, утром, вечером или даже ночью при романтическом свете звезд – т.е. бухал ли графоман вечерком с друзьями, маялся с утра от похмелья или пошел ночью пописать и заодно охваченный вдохновением сотворил шедевр. И опять же многочисленным исследователям творчества графомана и его биографам будет намного легче проследить все нюансы его творческого пути.
Графоманы любят писать Важные с их точки зрения Слова с большой Буквы.  По мнению графомана это придает таким Словам особую Значимость и Красоту. Но бывает, что этим же Недугом Страдают новички в Поэтическом Творчестве. Путать их с графоманами не следует. Хотя то, что новичок приходит в поэзию без минимального багажа знаний и вкуса, и позволяет себе подобную Пошлятину говорит о том, что он с большой степенью вероятности пополнит ряды Графоманов.
В нашем случае не является обязательным признаком болезненная тяга к сочинительству и производство тысяч тонн стихомакулатуры в день. Графоман может писать вполне умеренными объёмами, суть его от этого не меняется. Поэтому если кто-то пытается откреститься от титула графомана, оправдываясь тем, что пишет редко, смело возражайте – это ни о чем не говорит.
Графоман никогда не признает себя графоманом. Ни по одному пункту. Не признает даже на мгновение, даже в шутку –  это будет просто кощунством, ведь его талант свят, а над святым не смеются. Правда иногда встречаются хитрые графоманы, которые на публике нарочито небрежно отзываются о своих творениях, при этом в глубине своего чернильного сердца мучительно жаждут того что им возразят и начнут убеждать в их гениальности. Не дайте себя обмануть!

Заключение
Приведенный перечень не является необходимым и достаточным для того, что какого-либо автора заклеймить в графоманстве. Однако если у автора в присутствует большинство из оглашенных признаков или один-два, но в гипертрофированном масштабе, то это повод начать что-то смутно подозревать.
Реально в жизни в основном встречаются пограничные состояния, то есть автор вроде и графоман, но в то же время и не совсем. Для меня в таком случае ключевым фактором является возраст – если автор молод, то у него есть шансы выбрать светлую сторону поэзии и стать мастером, если же нет, то, увы, коли человек и в преклонные лета все еще балансирует на грани, то вероятность его спасения удручающе низка.
Если вы графоман данный текст вам не поможет. Никак. Потому что вы лишены критичности по отношению к себе, и даже если к вам подходят абсолютно все вышеизложенные пункты, причем в степени десять и более, вы никогда не признаете самому себе их наличие. Ведь самовлюбленный нарцисс, любующийся на себя в зеркале, либо просто не увидит  гнойные угри на своем носу, либо, увидев,  обязательно решит, что они его только красят.
Если вы не графоман, но находитесь в зоне риска, то данный текст, возможно, помешает вам сделать последний шаг в бездну. Я на это очень надеюсь.
Если вы – не графоман безо всяких «но», то возможно при чтении этого текста вы улыбнулись. Мне это приятно.

Кто такие графоманы. Графомания и графоманы

Графоманство как качество личности – склонность проявлять болезненное влечение и гипертрофированное пристрастие к бездарному, бесплодному писанию, к многословному, пустому и бесполезному сочинительству.

Семья графоманов в магазине: — Милый, возьми упаковку писчей бумаги и на меня, скоро выходные и я собираюсь написать пару глав своего очередного шедевра. Конечно, родная. Я сейчас, только выберу папку для своего портфолио. — А мне бумаги?- Чуть ли не выпрыгивает из штанов маленький сын. — Я тут такое приключение придумал — закачаешься!… Папа, а можно я стану мультипликатором? Я тогда сразу буду и свои книги писать, и мультики по ним рисовать. Так же интереснее! Приходят домой: — Родная, ты не видела запасные ключи от моего кабинета? Ну… задумалась мама-графоман, — Скорее нет. А что? — Просто я дал свою связку поиграть нашему сыну, а теперь тот самостоятельно закрылся в кабинете, захватив все стратегические запасы бумаги!

Графоман в каждой своей кляксе видит поцелуй Бога. Поэтому он никогда не правит свои тексты. Если их нашептывал Бог, значит, они совершенны. Зачем их отшлифовывать? Пусть этим занимаются бездари вроде Владимира Маяковского. Ведь это он писал: «Поэзия — та же добыча радия. В грамм добыча, в годы труды. Изводишь единого слова ради Тысячи тонн словесной руды». Или вот еще: «Стихи стоят свинцово-тяжело, готовые и к смерти и к бессмертной славе. Поэмы замерли, к жерлу прижав жерло нацеленных зияющих заглавий. Оружия любимейшего род, готовая рвануться в гике, застыла кавалерия острот, поднявши рифм отточенные пики».

Графоман убежден, что каждая его фраза и так отточена. Кому не нравится, тот мерзкий завистник, интриган и критикан. Графоман крайне болезненно реагирует на критику. Не требовательный и не строгий к себе, он воспринимает критику, как неприкрытую агрессию со стороны врагов и недоброжелателей. Нужно обладать духовной слепотой, — думает графоман, — чтобы не видеть в моих произведениях совершенства.

Михаил Веллер, касаясь темы графоманства, пишет: «Графоман — это страстный, бескорыстный писатель, который лишен способности к самокритике, к сторонней оценке того, что он делает, и не обладает даром сравнения своего продукта с продуктами других. Такая небольшая интеллектуальная патология».

Признаком графоманства зачастую является скорострельность и плодовитость написанного. Но далеко не всегда. История мировой литературы знает примеры, когда количество и качество написанного не вступали в противоречие. Лопе де Вега (1562-1635) — испанский писатель, поэт и драматург написал более 2000 пьес (425 сохранилось до наших дней). Исследователи творчества Александра Дюма подсчитали, что его плодовитость нашла выражение в шестистах томах. Столько обыкновенному человеку не под силу прочесть за всю жизнь. А с учетом того, что многие представители нынешнего поколения едва умеют читать, результат Дюма может их шокировать, нанести непоправимый вред нервной системе.

Графоманство – это следы невежества на писательской ниве. Большой писатель, прежде чем взяться за перо, кропотливо и упорно будет собирать и анализировать необходимую информацию. Если его героями являются врачи, он не поленится и глубоко изучит жизнь врачей, постарается постичь, хотя бы азы их специальности. Словом, доскональное знание объекта изображения – это визитная карточка настоящего писателя.

Известный мастер пера – Артур Хейли в ходе работы над «Менялами» сумел получить разрешение от двух крупных банков на изучение практически всего механизма работы финансовых институтов — ему даже было позволено присутствовать на совещаниях советов директоров. Работая над черновиком «Вечерних новостей», Хейли, которому тогда было уже 66 лет, прошел в Англии специальный курс противодействия терроризму: он выступал в роли заложника, ел змей на уроках выживания, принимал участие в тренировках по обезоруживанию противника и бою в закрытом помещении. После этого он почти год составлял план книги, разрабатывал характеры героев и структурировал собранный материал. И еще год ушел у него на процесс работы над текстом.

Работая над романом «Детектив», Хейли по привычке досконально изучил материалы: провел несколько недель в рейдах с полицейскими Флориды и получил доступ к архивам. В результате получилось классическое остросюжетное произведение с захватывающим началом и динамично развивающимися событиями.

Графоман самодоволен, самонадеян и необычайно тщеславен. Жажда славы, известности и почестей становится чуть ли не главной мотивацией его существования. Где воцаряется самодовольство, там умирает творческая составляющая разума. Графоман проявляет устойчивое нежелание личностного роста, чурается саморазвития. В жизни нельзя оставаться на одном и том же уровне сознания. Человек либо прогрессирует, либо деградирует. Графоман, в своем ярко проявленном самодовольстве, раз взявшись за перо, затем выезжает на старом багаже знаний. Следствием нехватки знаний графомана, становится недостоверный, примитивный текст с бесконечным числом ляпов и нелепиц. Имея смутное представление об изображаемом объекте, графоман то и дело «садится в лужу».

Когда уровень сознания человека растет, у него меняются вкусы. То, что ранее доставляло удовольствие, сейчас не вызывает никаких эмоций. Большой писатель постоянно самосовершенствуется. Его уровень сознания неуклонно идет вверх. Тем не менее, он самокритичен. Прочитывая свои давние опусы, он может остаться недовольным написанным. Исправить ничего уже нельзя, и это обстоятельство его сильно огорчает.

Графоман – антиперфекционист в литературе. Прочитав свои юношеские стишки, он останется в полном восторге от собственной гениальности. Ему невдомек, почему лауреат Нобелевской премии по литературе, продолжает упорно работать над уровнем своего писательского мастерства. Графоман – это мыльный пузырь на литературном поприще. Раздутое самомнение – ярко проявленное качество его личности. Графоман постоянно обеспокоен, как бы кто-то не присвоил авторство его опусам. Страх перед плагиатом лишает его сна и покоя.

Среди графоманов есть свои мега звезды. Такой звездой был граф Дмитрий Иванович Хвостов — герой бесчисленного множества эпиграмм и анекдотов, признанный еще при жизни настоящим «королем графоманов»:

Д. И. Хвостов «Ивану Ивановичу Дмитриеву»:
«То изломаю ямб, то рифму зацеплю,
То ровно пополам стиха не разделю,
То, за отборными гоняяся словами,
Покрою мысль мою густыми облаками;
Однако муз люблю на лире величать;
Люблю писать стихи и отдавать в печать!»

Для графоманства порой нужно быть состоятельным человеком. Нужно иметь хороший достаток, чтобы самому выкупать свои книги. Хвостов издал семитомное собрание своих сочинений. При этом они выдержали при жизни автора три издания!

Хвостов был по современным понятиям хорошим маркетологом. Обязательными получателями рассылке были архиереи и митрополиты, такие государственные деятели, как Аракчеев и Паскевич, и даже сам прусский король. Однако наиболее лакомым кусочком для графомана были учреждения – здесь он мог поистине развернуться. Так, Академия наук получила от него «в дар» 900 экземпляров трагедии «Андромаха». Мало того: убежденный в своем «призвании» граф рассылал не только стихи, но и свои… бюсты! О том, что он был, к тому же, навязчивым чтецом своих творений, и говорить не стоит.

В литературных кругах бытовал один характерный анекдот. Однажды в Петербурге граф Хвостов долго мучил у себя на дому племянника своего Ф.Ф. Кокошкина (известного писателя) чтением ему вслух бесчисленного множества своих виршей. Наконец, Кокошкин не вытерпел и сказал ему: – Извините, дядюшка, я дал слово обедать, мне пора! Боюсь, что опоздаю, а я пешком! – Что же ты мне давно не сказал, любезный! – отвечал граф Хвостов. – У меня всегда готова карета, я тебя подвезу! Но только что они сели в карету, граф Хвостов выглянул в окно и закричал кучеру: «Ступай шагом!», а сам поднял стекло кареты, вынул из кармана тетрадь и принялся снова душить чтением несчастного запертого Кокошкина.

Из книги Ю. Тынянова «Пушкин»: «Граф Хвостов был замечательное лицо в литературной войне. Среди друзей Карамзина, особенно молодых, были люди, которые как бы состояли при Хвостове, только им и жили, и с утра до вечера ездили по гостиным рассказывать новости о Хвостове… В стихах своих граф был не только бездарен, но и смел беспредельно. Он был убежден, что он единственный русский стихотворец с талантом, а все прочие заблуждаются… У него была одна страсть – честолюбие, и он бескорыстно, разоряясь, ей служил. Говорили, что на почтовых станциях он, в ожидании лошадей, читал станционным смотрителям свои стихи, и они тотчас давали ему лошадей. Многие, уходя из гостей, где бывал граф Хвостов, находили в карманах сочинения графа, сунутые им или его лакеем. Он щедро оплачивал хвалебные о себе статьи. Он забрасывал все журналы и альманахи своими стихами, и у литераторов выработался особый язык с ним, не эзоповский, а прямо хвостовский – вежливый до издевательства. Карамзин, которому Хвостов каждый месяц присылал стихи для журнала, не помещал их, но вежливо ему отвечал: «Ваше сиятельство, милостивый государь! Ваше письмо с приложением получил» и т. д. «Приложением» называл он стихи графа. В морском собрании в Петербурге стоял бюст графа. Бюст был несколько приукрашен: у графа было длинное лицо с мясистым носом, у бюста же были черты прямо античные. Слава его докатилась до провинции. Лубочная карикатура, изображающая стихотворца, читающего стихи черту, причем черт пытается бежать, а стихотворец удерживает его за хвост, висела во многих почтовых станциях».

Петр Ковалев

В трудах, не покладая рук,
Тропой безденежья и мук
Ее следы в песках пустыни
Поэты ищут и поныне…

Графомания как болезнь

Общеизвестное мнение представляет графоманию, с одной стороны, как болезнь, некоторое душевное расстройство, вызванное пристрастием к писанию. Оно усугубляется невостребованностью, одиночеством и невозможностью реализовать свои амбиции. Кто такой графоман? Определение относится к автору, чьи произведения не принимаются обществом и с чем он сам категорически не соглашается.

Но некоторых талантливых писателей также не признают довольно продолжительный период. Причем некоторые не получают признания при жизни. Гениальность и талант не вписываются в рамки общечеловеческих норм. Поэтому рассматривать, что такое графоман, с этой стороны бесполезно.

Бесполезность произведений

В осень цвета золотого
Муза вткала сонеты.
Отличает только слово
Графомана от поэта.

Таким образом, он создает произведение низкого уровня, в основном, для своей пользы. Уровень произведения оценивает только читатель. Его оценка является критерием, что такое графоман и что такое настоящий писатель. Еще есть критики, филологи и другие специалисты, которые профессионально определяют качество произведения. У некоторых критика доходит до абсурда, как, например, нашумевшая в Интернете статья «Графы и графоманы», в которой автор выискивал ляпы у Л. Н. Толстого.

Самую главную оценку дает сам автор произведения, взяв на себя ответственность, что сотворенное им повлияет на души читателей. Для этого он должен вложить свои силы и душу. Если произведение не окажет такого влияния, то его ждет жестокое разочарование. Выходит, что графомания является наказанием человека за низкое качество произведения.

Вот опять всю ночь не спится,
Муки грань передо мною.
Жгучим лезвием граница
Между блеском с нищетою.

Признаки графомании

Среди пустыни слов,
среди баталий фраз,
где ветер перемен
не даст оставить следа,
нас поиск истины не раз
заводит в лабиринты бреда.

Три группы графоманов

  1. Первая пишет ни о чем, но очень красиво, пытаясь создать художественные образы. Но это отражает всего лишь хорошее образование.
  2. Корявый язык, но замысловатый сюжет, который еще можно редактировать.
  3. Имитация произведений или словесный мусор. Здесь более четко проявляется, что такое графоман.

Жажда признания

Признания хотят все. Графоманы атакуют издателей, настаивая на публикации своих «нетленок», или чаще всего публикуются за свой счет. У них другое представление о своих произведениях, в отличие от аудитории.

Графомания существует во многих разновидностях, но мы рассматриваем литературную.

Как правило, у графоманов нет аудитории. Они в принципе не могут ее собрать, так как никому не интересны. Поэтому они остаются в одиночестве, усугубляя свое болезненное состояние.

Догорает день минувший красной осени листом.
Я сегодня долго думал то об этом, то о том.
Может, это было дело даже вовсе не во мне,
Если просто так гуляют

Графоман не чувствует тему. Может быть, он и рифмует правильно, но смысла между словами нет. Скорей всего, это похоже на начертание линий не умеющим рисовать, по которому получается некоторое сходство с портретом. Необходимо правильно направлять взрыв эмоций и находить свой правильный путь. Но если тема и чтение захватывают читателя, то это уже не графомания.

Количественные произведения назвать трудно. Проскальзывает информация, что оценкой произведения должна быть оплата за него. Если не платят, значит, это графомания. Это не всегда так, но мыслящий и талантливый человек всегда найдет выход, чтобы ему платили за творчество. Пусть даже это будут небольшие деньги.

Кто такой графоман? Определение с положительной стороны

Неуспешных писателей представляют как неудачников и бездарностей, не обремененных особым интеллектом. Скорее всего — это крайность. Человек может быть вполне приличным и образованным. Для него совсем необязательно зарабатывать писательским трудом. Он пишет для себя, и это так же нелегко. Непрофессиональность текста и куча недостатков не означает отсутствие способностей. Для них нужны определенные знания и опыт, как и для любой другой деятельности. Период графомании проходят все, пока не начнет появляться что-нибудь путное. Просто у одних это занимает пару лет учебы, а у других — долгие годы. Это наглядно можно увидеть по обучению ремеслу художника, среди которых также может быть не один графоман. Мастер слова не вправе ставить презрительное клеймо на человеке только за то, что он не сумел вовремя получить необходимое образование и делает попытки что-то написать самостоятельно.

Роль Интернета в развитии творчества

Что такое графоман в современном обществе? В настоящее время он растворился в Интернете среди других пишущих людей. Можно творить напрямую в отдельных блогах и порталах. Кое у кого постепенно набирается мастерство, и для читателей расширяется выбор. При этом за свободно опубликованные тексты ничего не надо платить. Если раньше между писателями и читателями зияла непреодолимая пропасть, то сейчас пишут все. Это очень хорошо, что миллионы людей вовлечены в этот процесс, и многим совершенно безразлично, приклеят к ним ярлык или поставят на ком-нибудь или нет печать графомана. Русский язык (да и остальные языки) может торжествовать и гордиться своей востребованностью.

Печатайтесь, друзья, по много лет,
В дороге нет причин остановиться.
Когда от вируса подохнет интернет,
Мы будем здравствовать в истрепанных страницах.

Следующим плюсом графомании является спасение от одиночества и безделья. Для детей и молодежи она несомненно полезна, ибо помогает устранить безграмотность и развить мышление. При этом существенно расширяется круг знакомств. Для старшего поколения графомания является средством и одиночеством. Таким образом излечиваются душевные травмы, чего нельзя сделать другими способами. Кроме того, в сети обязательно найдутся сочувствующие, готовые поддержать в тяжелое время.

Из вышесказанного следует вывод, что такое графоман: это человек, предоставляющий для широкого круга лиц полезную информацию, который сам справляется со своими внутренними проблемами.

Графоман ией называют непреодолимую тягу, страсть к бесплодному писательству, бесконтрольному написанию текстов, не представляющих ценности. Одним из проявлений графоман ии в современном мире является деятельность многочисленных блогеров: они несколько раз в день публикуют новые статьи, которые не имеют абсолютно никакой ценности. Однако, авторы уверены в их уникальности и популярности.

Графомания — тяга к написанию бессмысленных текстов

Примеры отклонений

Толковый словарь объясняет графоман ию как болезненное пристрастие к сочинительству. Поняв, кто такой графоман , можно определить примеры графоман ии.

  1. Человек, который пишет ради самого процесса, а не конечного результата. Не задумывается о необходимости для общества его произведения. Не видит свою жизнь без писательства, считает его смыслом жизни.
  2. Отвергающий критику. Любая критика, даже конструктивная, агрессивно воспринимается графоман ом. Такой человек, обрывает все связи с человеком, «оскорбившим» его детище.
  3. Ожидание – это не для них. Есть графоманы , которые не уделяет должного внимания произведению. Они буквально штампуют произведения, руководствуясь принципом «чем больше, тем лучше». Они не любят томиться над длительным процессом создания качественной книги.
  4. Отсутствие структуры. Мысли льются бесконечным потоком, поэтому горе-автор не утруждает себя созданием структуры текста, приданием мыслям смысла и связанности.
  5. Не желают развиваться. Такие типажи не читают произведения других авторов, не обучаются писательскому мастерству. Они считают, что знают все и умеют намного лучше мировых классиков.

Что такое графомания

Причины возникновения

Причины графоман ии имеют личностное и психологическое начала. Среди самых частых причин стоит выделить:

  • одиночество: одинокие люди – несчастны, им не с кем проводить время, не кому посвятить свою любовь, поэтому, чтобы забыться, они прибегают к написанию текстов — эти тексты могут быть как личным дневником о внутренних переживаниях, так и попыткой написать шедевр;
  • недостаток общения: посредством написания текстов графоман компенсирует потребность в общении — в результате такого «общения» реальный разговор вызывает страх, панику;
  • эгоизм, нарциссизм: такие люди эгоистичны и самоуверенны, они считают, что их текст – это шедевр, который требует всеобщего признания, при отсутствии должного признания, графоман ы решают, что общество слишком глупо, чтобы оценить непревзойденный шедевр.

Одиночество может подтолкнуть человека к графомании

Различия между писателем и графоман ом

Важно отличать писателя от графомана, чтоб не обидеть ненароком опытного, талантливого писателя или распознать болезнь и помочь с ней справиться.

  1. Графоман будет рассказывать о своем творчестве на каждом шагу. Будет декларировать свои стихи днем и ночью. Писатели не любят хвалиться своим творчеством, привлекать к нему повышенное внимание.
  2. Писатель всегда видит возможности роста, развития. Графоман отрицает наличие ошибок, промахов в их творениях.
  3. Мастера слова избегают громких, патетических слов, в то время, как произведение графоман а наполнено ими.
  4. В произведении настоящего таланта сформированы собственные мысли и убеждения, которые они стараются донести до людей. У людей с графоман ией нет уникальности, они озвучивают мысли известных людей.
  5. Писатели не желают сотрудничать с дешевыми массовыми изданиями или продвигать чьи-то идеи. Они с уважением, почетом относятся к искусству, чего не скажешь о графоман ах.
  6. Писатели склонны помогать новичкам. Графоманы же всех считают своими конкурентами, а помогать кому-либо не считают нужным.
  7. Опытные литераторы многократно будут читать свое произведение, пока не убедятся, что там нет разного рода ошибок. Графоманы не позаботятся о проверке текста на наличие ошибок.
  8. В редакциях графоман ов знают в лицо, и совершенно не потому, что они создают непревзойденные произведения. Они заваливают редакцию бесконечной писаниной и приходят в ярость, когда их не хотят публиковать. Настоящих писателей знают в качественных редакциях и приглашают к сотрудничеству.
  9. Истинные ценители искусства всегда одеты со вкусом и опрятны. Графоман ы отличаются отсутствием вкуса, одеваются они как можно ярче, чтобы привлечь всеобщее внимание.

Лечение

Многие считают, что эта болезнь не требует лечения. Человек просто пишет и никому не мешает. Это не так! Запущенная графоман ия может привести в депрессии, маниакально-депрессивному психозу и другим отклонениям психики.

Лечение проблемы происходит в прямой зависимости от стадии недуга. Для людей, у которых мания к писательству заметна на ранних стадиях, рекомендуется найти новое хобби, что полностью вовлечет их в процесс. То есть, если графоман ия была обнаружена на начальных этапах, необходимо плавно сместить центр внимания человека.

Человеку с запущенной графоман ией необходимо психиатрическое и медикаментозное лечение. Медикаментозное лечение включает в себя прием психотропных веществ и нейролептиков.

Психиатрическое состоит из сеансов у семейного психолога, гипноза, когнитивно-поведенческой терапии:

  1. Общение с родными очень важно. На подсознательном уровне у человека больше всего доверия к семье, поэтому слаженная работа психолога и членов семьи поможет осознать больному наличие проблемы и преодолеть ее .
  2. Гипнотерапия — погружение в глубокий гипнотический сон, в процессе которого в подсознание человека закладываются нужные мысли и цели.
  3. Когнитивно-поведенческая терапия основана на совместной работе больного и специалиста. Терапевт определяет, что мешает человеку адекватно мыслить, и перенаправляет его мысли в нужное русло.

Несмотря на то, что многие считают графоманию несерьезным расстройством, она требует внимания специалиста. Любую манию, навязчивую идею, которая является беспочвенной, необходимо устранять при первых же ее проявлениях.

Виктор Ерофеев: Наши гости: литературный критик Наталья Иванова, писатель Арсен Ревазов и поэт, издатель, телеведущий Александр Шаталов. Тема нашей передачи – кто такой графоман. О графоманах очень много говорят и одновременно графоман, как масон, его очень трудно выделить как бы из литературы, из общества, почему такие возникают споры. В общем-то хорошо: человек пишет, он не занимается убийствами, он не пьет, редко курит. Или если пьет, одновременно его энергия уходит в писательство, а не в какие-то насильственные действия. Никому не мешает кроме тех, кто занимается журналами, потому что туда носит свои произведения. Поэтому, Наташа, я начинаю с тебя, поскольку ты у нас человек опытный в смысле издательского журнального дела. Скажи, какой процент рукописей, которые идут в журналы, называются графоманскими рукописями?

Наталья Иванова: Мы, конечно, их не называем графоманскими. Но на самом деле колоссальный поток. Я думала, что люди займутся делом, начнут какой-то мелкий, средний бизнес открывать, работать на разных работах, совершенно не останется времени не только на то, чтобы писать, но и чтобы какие-то рифмы в голову приходили. И думала, что этот поток схлынет. Я скажу, в 80 годы перед перестройкой были страшные дела. Поэтические графоманы одолевали. Я помню стихи, я запомнила на всю жизнь, поэму принес, поэма называлась «Ленин», и там были такие строчки: «Встал Ильич, развел руками (имеется в виду в мавзолее), что же делать с мудаками?». Вот эти строчки я запомнила навсегда. Такие люди, они приходили в редакцию, они и сейчас приходят, они стремятся все это прочитать вслух обязательно. Говоришь: «Нет, я только глазами воспринимаю». «Нет, давайте я вам почитаю». Человек думает, что этим убедит.

Виктор Ерофеев: Это такие агрессивные.

Наталья Иванова: А есть еще гораздо более агрессивные. Однажды меня такой графоман просто запер в редакции. Уже время было позднее, он пришел, долго вокруг меня ходил, мучил меня. А есть много способов избавиться от графомана, я клянусь, я использовала все. Тогда он мне сказал: «Ну что ж, тогда до свидания, а ключ будет в цветах». Он ушел. Я обнаружила, что редакция заперта, что выйти я не могу, ключей никаких нет, и вот я замурованная. Звонила, звонила. А потом, когда меня наконец вызволили, я поняла, что такое «ключ в цветах»: он бросил ключ в цветочный горшок. Вот такой графоман. А бывают еще более злобные. Один в суд подал, например, за ответ редакции, что ваша рукопись нам не подходит потому-то и потому-то. Я ходила в Пресненский суд, объяснялась и чувствовала себя абсолютной идиоткой, потому что объяснить, что человек пишет какие-то буковки, перепечатывает, ты имеешь полное право это не принять, в советские времена это было очень трудно, действительно доходило до суда. Сейчас никто никому не обязан на самом деле, но психика некоторых графоманов не выдерживает. Вообще я считаю, несмотря на то, что 97% обращений из так называемого самотека, кстати, это бывает не только в редакциях журналов, то же самое и в издательствах. Издательство ЭКСМО, другие, их просто атакуют такого рода люди. Очень трудно бывает убедить человека, что лучше заберите и уходите от нас тихо и спокойно. Рукопись вернуть и автора обласкать, чтобы не было никаких последствий.

Виктор Ерофеев: Давайте перейдем к слову, которое звучит страшно – дефиниция, определение. Саша, кто такой графоман, точное название нашей передачи – кто такой графоман?

Александр Шаталов: Вообще слово носит негативный характер, но на протяжении десяти лет я привык говорить с экранов телевидения, поскольку моя передача называлась «Графоман», я говорил, что графоман — не ругательство, а всего лишь определение. Так называют людей, одержимых болезненной манией писательства. Это практически тавтологическое каноническое определение слова графоман. И на самом деле, почему я это говорю, потому что я не хочу обижать людей, которые воспринимали это слово негативно. Лев Толстой себя считал и, по-моему, даже письменно себя называл графоманом.

Виктор Ерофеев: Может иронически?

Александр Шаталов: Не иронически. Если ты пишешь, это конкретно письмо, человек, который любит писать. Это негативный оттенок мы придаем этому слову. Нормальный писатель не может не быть графоманом. Вот мы перед тем, как вышли в эфире, говорили об известном популярном ведущем прозаике Дмитрии Быкове. Действительно, это типичный образец графомана, хорошего или плохого – не знаю. Но пишет он, как отметил Арсен, сколько-то — три тысячи страниц в год. Огромное количество статей, рецензий, стихов, прозы.

Виктор Ерофеев: Если строить определение, во-первых, это человек, который пишет много. Теперь по отношению к качеству текста. Те стихи, которые Наташа прочитала, они мне нравятся.

Наталья Иванова: В период постмодернизма Дмитрий Александрович Пригов из этого вырос. Просто для этого нужно придумать определенный персонаж, что было сделано и Хармсом, и Оленниковым, и обереутами и что сейчас делается концептуалистами. А это просто искреннее выражение души.

Виктор Ерофеев: Это больные люди?

Наталья Иванова: Я думаю, что на самом деле это заболевание, через которое должны все пройти, как проходят через детство, все люди пишущие, как проходят через детство, как проходят через подростковый период. Потому что если мы вспомним Пастернака, собственно говоря, у него этот период быстро кончился, и он перешел к настоящим стихам, но раннюю прозу я его рассматриваю немножко как графоманскую. Или у него был период, когда он писал как заведенный стихи, лежа в беседке из сплетенных ветвей березы, и тоже писал по-настоящему запоем, как он говорил.

Александр Шаталов: То есть Болдинская осень и все прочее – это признак графоманства?

Наталья Иванова: Нет, это признак графоманства в хорошем смысле слова.

Виктор Ерофеев: Значит есть хороший смысл?

Наталья Иванова: Есть.

Виктор Ерофеев: Арсен выдвинул перед передачей хорошее определение, только я не получил развернутый ответ — графоман в законе. А что это такое?

Арсен Ревазов: Я сам не знаю, что такое, только что в голову пришло. Но я бы сравнил графоманию с некоторыми родственными состояниями, например, с болезненной любовью петь, когда петь не умеешь. Особенно караоке. Все мы присутствовали в компании людей, которые начинают петь караоке, петь не умеют, петь хотят, петь любят. По-моему, это очень похоже. Единственное, это обычно не доходит до страсти.

Наталья Иванова: Они не хотят выступать на площадках эстрадных, а эти писатели хотят напечататься.

Арсен Ревазов: Может хотят, репетируют. Вот, по-моему, графоман — это человек, который очень хочет писать, но не очень умеет писать.

Наталья Иванова: Уметь – это другое.

Виктор Ерофеев: Уметь или нет таланта?

Арсен Ревазов: Это очень похоже. Умеешь ты играть на пианино или у тебя талант играть на пианино? Черт его знает. Пограничное состояние души.

Виктор Ерофеев: Вы знаете, что касается караоке, я вам расскажу такую историю. Я не большой любитель ходить в такие клубы. Но однажды несколько лет назад мы были в таком клубе, там были караоке и было модно, все были в прекрасном настроении. Среди нас был Андрей Макаревич. А там как меню, книга. Выбрали: Андрей, иди и спой караоке. Ладно. Хорошее настроение, все уже поддатые слегка. Он встал спел и получил 60% — это был низший балл. Спел свою песню от души. Пойдите теперь, узнайте. А если бы было 90 не графоман, а если 60 – попался. Спел хорошо.

Арсен Ревазов: Система оценок караоке, насколько я знаю, связано, совпадаешь ты с ритмом песни или не совпадаешь. Он пел от души, ускорялся, у него были синкопы наверняка.

Виктор Ерофеев: И это не прощается?

Арсен Ревазов: Глупая машина ставит глупые баллы.

Наталья Иванова: Бывает так, когда в редакцию приходит рукопись с неизвестным именем, почти под номером, то редактор оценивает, первый который читает, оценивает текст. Когда приносит человек с именем, но а на самом деле если судить по-честному, человек не может писать ровно или на взлете, бывают и провалы, бывает, что человек пишет хуже, чем раньше, страдает страшно от того, что не может не писать, но на самом деле вещь может проваленной. И тут возникают проблемы, что делать с этой рукописью и что происходит с человеком.

Александр Шаталов: Это оценка качества.

Наталья Иванова: А он не писать не может. У него та самая болезнь в процессе принимает профессиональный характер. То есть профессиональное заболевание. И может быть надо различать два вида графомании: графомания допрофессиональная и графомания та, о которой говорил Саша, которая является составной частью писательской профессии, графомания профессиональная.

Виктор Ерофеев: Можете вы назвать фамилии. Графоман — положительный тип.

Наталья Иванова: Он бывает и очень отрицательный.

Александр Шаталов: На протяжении нескольких лет ко мне приходили известные писатели, поскольку передача называлась на телевидении «Графоман», это носило негативный оттенок, понятно, что в нем слышалась нота иронии. Но писатели должны были подумать, как они применяли слово к себе. Я, конечно, их спрашивал. Поэтому, безусловно, как ни странно, большинство писателей, включая Василия Аксенова, включая Владимира Войновича, включая всех писателей, они все себя позитивно оценивали с этой точки зрения, они считают, что они графоманы, потому что они пишут, они не могут не писать, они пишут много. С другой стороны, я приглашал…

Виктор Ерофеев: Среди этих писателей и поэтов мог бы ты назвать кого-нибудь, кто иногда писал графоманские тексты?

Александр Шаталов: Ты знаешь, я бы сказал, что есть неудачные тексты.

Виктор Ерофеев: Неудачные – это не графоманские?

Александр Шаталов: Неудачные – это не графоманские.

Виктор Ерофеев: Мы значит пашем по целине, нет определения графомании.

Пожалуй, «Полтава» не самая удачная поэма Пушкина, но она же не графоманская ни с какой стороны.

Наталья Иванова: Если бы «Полтаву» написал кто-нибудь из здесь присутствующих, неплохо бы было.

Александр Шаталов: Зато я все время хотел снять Егора Исаева в передаче, потому что он живет как раз рядом с вами в Переделкино и он разводит кур.

Наталья Иванова: Он не только кур разводит, он еще ведь в «Литературной газете» печатается.

Александр Шаталов: На самом деле единственный на сегодняшний день поэт лауреат Ленинской премии.

Виктор Ерофеев: Ты имеешь в виду поэт?

Александр Шаталов: Он обиделся. Он сказал: «Почему это в «Графоман» передачу?». Для него было чувство болезненное. Поэтому у нас в стране это слово имеет контекст негативный и на самом деле, говоря об этом контексте, мы волей-неволей вынуждены перейти к оценке.

Виктор Ерофеев: У нас, кстати говоря, все слова окрашены определенной эмоциональной аурой. Французу скажи «графоман», все посмеялись и пошли дальше. А здесь все слова немножко напряжены.

Александр Шаталов: Наш сегодня собеседник Арсен, его книжка «Одиночество 12», я очень люблю эту книжку, считаю, что она одна из самых успешных за минувший календарный год.

Арсен Ревазов: Я краснею.

Виктор Ерофеев: Я могу всем слушателям сказать, что действительно Арсен краснеет.

Александр Шаталов: Напомню, что книжка называется «Одиночество 12», роман вышел в издательстве «Ад Маргинум», он уже перетерпел три переиздания. То есть успешная хорошая книга.

Наталья Иванова: Правда? А я дочитать не смогла.

Александр Шаталов: Судьба этой книги заключается в том, что автор принес рукопись, автор поначалу выступал самоучкой, непрофессиональным писателем. Можно его назвать графоманом или нельзя? Результат работы — это работа автора вместе с редактором, с издательством, получилась книжка, которая стала на сегодняшний день бестселлером.

Наталья Иванова: Саша, мы в какое время живем? Что у нас становится бестселлером?

Виктор Ерофеев: Так что же, отбивайтесь. Наталья сказала, что не дочитала и, кроме того, как-то не очень на вас смотрит с большой симпатией.

Арсен Ревазов: Хорошо, так и должно быть. Совершенно нормальная история, я к этому привык. Бог с ними, с тремя или с пятью переизданиями — это в конце концов ерунда. А семь или восемь переводов, на которые контракты заключены на практически все ведущие европейские языки и экзотические языки, типа литовского – это меня на самом деле больше радует, чем относительный успех книги в России. В России у нас на самом деле успех такой — 50 тысяч было продано. Много передавалось из рук в руки, аудитория читательская побольше, потому что не все бежали, покупали в магазинах, многие брали у друзей. Плевать на это, я нисколько этим не хвастаюсь и не горжусь. Почему я не графоман? Я не люблю писать и ненавижу писать. Книжку эту писал три года и вымучил, и мучился, вымучивал последние полгода.

Виктор Ерофеев: А графоман пишет легко?

Арсен Ревазов: Думаю, что графоман не может не писать. Сейчас прошел год, от меня требуют не то продолжения, не то новой книги, я не знаю, что. Я опять не то, что вымучил, я написал три с половиной главы за год и, как вы понимаете, уверен, что я не графоман.

Наталья Иванова: А потому бывает, что автор одной книги. Если человек должен.

Виктор Ерофеев: Самое большое количество самоубийств происходит с писателями, которые напишут одну книгу успешную и потом ничего. В Германии есть целый департамент самоубийц.

Наталья Иванова: Потом вот еще что бывает, когда между книгами должно пройти несколько лет. Вы вспомните, у Михаила Шишкина между романом «Взятие Измаила» и последним романом — пять лет. Графоман закончил одну вещь, немедленно садится за другую, у него один стих пришел в голову…

Виктор Ерофеев: Ему обязательно нужно показать. То есть он литературный эксбиционист, он должен показать.

Наталья Иванова: Лучше даже прочитать и показать, каким-то образом попытаться распространить.

Виктор Ерофеев: Я помню, что в «Вопросах литературы» были люди, которые писали, не буду называть фамилии, в общем-то они, наверное, широкому слушателю неважны, но были люди, которые писали в ящик. Я жутко боялся, что они когда-нибудь мне покажут, потому что они были очень уважаемые люди. Прошла вся жизнь и так ящик никогда не открылся.

Наталья Иванова: Виктор, я тебе скажу еще одну вещь, как отчасти своему коллеге. Очень многие литературные критики и литературоведы пишут таким образом в стол или пишут уже не в стол, а наоборот, стараются напечатать. И как правило, получается очень плохо.

Виктор Ерофеев: Это что — разные полушария?

Наталья Иванова: Я думаю, что разные. Потому что одно полушарие аналитическое, а другое воображение, которое должно присутствовать при создании художественного текста.

Виктор Ерофеев: Лучше в литературе стартовать из проституток и бандитов, нежели из литературных критиков и журналистов?

Наталья Иванова: А уж про журналистов я вообще не говорю — это совершенно другой тип письма. Кстати, у нас получилось, поговорим о тележурналистах, например, у нас тележурналисты, нам казалось, что фигура писателя упала, что функции литературы исчезли, что произошла делитературизация России. Что русские перестали быть сумасшедшими по отношению к литературе. У нас самым главным для наших зрителей и не только зрителей является телевидение, Доренко пишет книгу, Соловьев выпустил одну книгу за другой. Кого мы ни вспомним, все пишут книги.

Александр Шаталов: Андрюша Малахов пишет книгу о своем романе с бизнесвумэн.

Наталья Иванова: Больные люди. Им надо доказать.

Виктор Ерофеев: Главный человек в стране по духовности – это писатель и поэт.

Наталья Иванова: На самом деле, несмотря на то, как его ни гнобят обстоятельства, на самом деле получается, что занюханный Вася, который написал три стихотворения, которые, тем не менее, помнятся строчками или даже отдельным четверостишьем, давно помер, но тем не менее, присутствует в составе крови русской литературы, для них важнее, чем эта очень важная позиция. Саша по-другому, сначала был поэт, у него другой путь.

Александр Шаталов: Я разговаривал на эту тему.

Виктор Ерофеев: Можно ли совместить тележурналист и поэзию? Рубинштейн у меня на «Апокрифе» сказал, что очень трудно ему дается.

Александр Шаталов: Очень интересная тема, которую ты затронула, я разговаривал с Соловьевым, с Барщевским известным юристом, адвокатом и разговаривал с Гришковцом. И мы как раз говорили на эту тему: почему успешный бизнесмен и в том числе наш сегодняшний гость вдруг в какой-то период начинают писать прозу.

Виктор Ерофеев: Арсен, почему вы — бизнесмен — стали писать прозу?

Арсен Ревазов: Совершенно идиотская история, абсолютно. Это очень простая и очень смешная. Я проснулся 1 мая 2002 года в тяжелейшем похмелье от того, что менты в моей собственной квартире будили меня, тыча мне автоматом в живот. Это такая была история. Предыстория была тоже смешная: была какая-то пьянка, гулянка, один из знакомых, оставшийся ночевать, сел на измену решил, что его взяли в заложники, вызвал милицию. Милиция приехала, выяснила, что нет никаких заложников. Походила по квартире, проверила документы, разбудили меня. Но в принципе сам факт, когда ты просыпаешься в квартире своей собственной, а то, что менты тебя будут автоматом, причем в бронежилетах, естественно, на меня впечатление произвело. Причем, подчеркиваю, глубочайшее, тяжелейшее похмелье.

Виктор Ерофеев: Это не приснилось, это не было видением?

Арсен Ревазов: Все было действительно так. Я подумал, что неплохо бы эту историю записать просто, потому что она действительно такая вся из себя была. Я ее записал. Дальше я подумал, что надо еще пару-тройку историй из жизни, которые происходили записать. Понял, что в этих историях нет ничего абсолютно интересного, в них нет градуса, они неинтересны моим знакомым, уже тем более неинтересны никому. И тогда я добавил им градуса. Не просто пришли менты, а я пьяный лежу, а обнаружили там тело с отрезанной головой и еще истории про олигархов, которые я знаю, добавил градуса дополнительного, какой-то жесткости и так далее. А уже получилось что-то похожее на прозу, получилось четыре-пять набросков по пять страниц каждый. Смешных, забавных, с серьезным художественным градусом. А дальше в течение двух лет происходило.

Виктор Ерофеев: У вас проза начинается с определенного градуса. Если 11 градусов, как сухое вино, то это журналистика, а уже такое винцо по 18 градусов 0 начинается проза.

Арсен Ревазов: Как-то состыковал, как-то склеил, получилось шесть глав, все это записано за три недели.

Виктор Ерофеев: Наташа, ты такого писателя не ценишь, у которого градус начинается с сорока?

Наталья Иванова: Я на самом деле понимаю, что массовая литература должна существовать.

Виктор Ерофеев: А это массовая литература?

Наталья Иванова: Конечно.

Виктор Ерофеев: А чем отличается массовая от графомании?

Наталья Иванова: За массовую литературу человек деньги получает. А за графоманию человек денег не получает. Бывает грань, очень тонкая. Бывает издатель, который понимает, что перед ним графоман в хорошем смысле этого слова, который без конца пишет. Вот Дарья Донцова — типичный графоман, она получает деньги. Бывает графоман такой, который производит на самом деле массовую литературу одноразового потребления, не имеющую никакого послевкусия, никакой истории. Но это все равно бумажные салфетки, что-то. Люди это любят, потому что это легко.

Александр Шаталов: Легко писать или легко читать?

Наталья Иванова: Один графоман мне говорил: стихи у меня текут легко, как слюни.

Арсен Ревазов: У вас, что ни цитата, то прелесть.

Виктор Ерофеев: А помнишь, как Набоков говорил в одном из романов: «Удивляюсь, почему рабочий класс так часто плюется». Это такое наблюдение было любопытное.

Наталья Иванова: Сейчас есть читатель, и есть читатель. Есть читатель потребитель, которому самому главное забыться. В электричке таких читателей большинство, если ехать во время, когда кончается в семь часов вечера, каждый из них упирается в книгу, как правило, это Донцова, было время Марининой, теперь Донцовой. Почему? Потому что это дает возможность выключиться из определенной ситуации, когда кругом очень много людей, заключить с контракт с этим текстом, которое ты оплатил, для того, чтобы получить небольшой, но комфорт.

Александр Шаталов: У меня есть маленькое замечание. Ты знаешь, Даша Донцова говорит постоянно, на самом деле с этим нельзя не согласиться, что она пишет тексты, рассчитанные на тех людей, которые больны. Это мнение Донцовой. И она убеждена, и действительно это так: в больнице эти тексты легко читать и в больнице эти тексты отвлекают от болезненного состояния. Если народ читает такие книжки, значит общество находится в больном состоянии.

Наталья Иванова: Общество находится в том состоянии, когда ему нужно в определенный момент выключиться от окружающих.

Виктор Ерофеев: Ни один русский разговор не пройдет мимо темы, что общество находится в больном состоянии. А до этого еще хуже находился.

Наталья Иванова: Я считаю, что на самом деле высокая литература может быть пишется людьми в странном состоянии и читается людьми тоже не совсем может быть нормальными, с точки зрения обыкновенного человека. Но у нас сейчас пришло дело к тому, что такое количество писателей все увеличивающихся, оно должно быть рассчитано на определенную аудиторию, которая должна тоже все время увеличиваться. Но если мы возьмем цифры последние самые о читающих в России, то получится, что мы имеем молодых людей до 18 лет в два раза меньше читающих книги, чем в Великобритании. Или мы имеем более половины населения, которая вообще никогда не покупает и не читает книг. И это все время сокращается. Одна линия все время идет вниз – это линия читателя, а другая все время вверх – это количество увеличивающихся писателей. Скоро они пересекутся, и после этого будет нехорошо. Они уже на самом деле пересеклись. Кстати говоря, графомания в блогах. Меня спрашивали — почему?

Александр Шаталов: Наташа не пользуется интернетом.

Наталья Иванова: Нет, я пользуюсь постоянно интернетом, я не пишу в блоги. Как я могу не пользоваться интернетом? У меня журнал стоит в интернете. Я веду две колонки в интернете.

Виктор Ерофеев: Надо слушателям сказать, что ты первый зам главного редактора журнала «Знамя».

Наталья Иванова: Кроме того я веду колонку в «Полит.ру».

Виктор Ерофеев: Как у вас со «Знаменем», нормально?

Наталья Иванова: У нас со «Знаменем» нормально. У нас в интернете несколько десятков тысяч посещений в месяц.

Виктор Ерофеев: А вы когда-нибудь печатали графоманские тексты?

Наталья Иванова: Конечно. Если уж сказать честно — конечно. Я думаю, что в каждом номере так или иначе какой-то графоманский текст проникает. Сейчас какое интересное время, говоришь человеку: слушай, у тебя глава совершенно графоманская. Он говорит: «Да? Ты заметила? А я так и задумал». Ты увидела, ты мне польстила. Как ты это поняла?

Виктор Ерофеев: Саша, надо бороться с графоманией?

Александр Шаталов: Я считаю, что не надо. Я считаю, что Наташа не права в этих двух пересекающихся прямых, которая одна идет вверх, другая вниз. На самом деле пишут гораздо меньше народу, чем раньше. Я все время, как и многие, был внутренним рецензентом, мне пришлось написать полторы тысячи внутренних рецензий в издательствах на тексты самодеятельных авторов. Среди этих самодеятельных авторов были и Парщиков, и Кедров, и многие другие, которые потом стали уже известными литераторами.

Виктор Ерофеев: Среди них не было графоманов?

Наталья Иванова: Между прочим, образ графомана создал Николай Глазков, он его создал, из последних людей, которые создали маску графомана, это был совершенно потрясающий поэт.

Виктор Ерофеев: Как он создал?

Наталья Иванова: Во-первых, они писал короткие странные, это был поэт-примитивист, он создавал примитивные стихи, в которых отражалось небо из-под столика, такое. Почти наивное восприятие жизни, которое, конечно, человеку неискушенному, а человеку обычному с псевдовкусом могло показаться графоманией. Но на самом деле это был поэт, который показывал, чего стоит та поэзия официальная, которая его окружала.

Виктор Ерофеев: А Асадов?

Наталья Иванова: Асадов — типичный графоман.

Александр Шаталов: Асадов сейчас воспринимается как абсолютный постмодернист. Его текст воспринимается сегодня абсолютно отстраненно.

Наталья Иванова: У него как раз никакой концепции, никакого концепта не было.

Арсен Ревазов: Графоманские стихи должны быть вторичными. Если вы говорите про какого-то автора, да еще которого люди помнить через 50 лет, очевидно, что в них какое-то зерно.

Виктор Ерофеев: В России в 19 веке в пушкинскую пору был граф Хвостов, который сам издавал, мы его помним, он был дивный графоман.

Наталья Иванова: Но он издавал сам за свой счет, никакого не мучил.

Арсен Ревазов: Но есть исключения, которые правила подтверждают. Если Герострата помнят, то и помнят. Мне кажется, что элемент качества, понятно, что субъективно, но некоторое объективное ощущение от качества текста тоже существует.

Наталья Иванова: Критерии существуют, но очень размытые.

Арсен Ревазов: Сумма этих критериев дает некоторое ощущение качества текста. Мне кажется, что графоман это человек, у которого по некоторому общепризнанному консенсусу существующему качество ниже среднего, а точнее ниже низшего, а точнее они вторичны и неинтересны. Бывает народное творчество, и мы знаем много анекдотов и много всего.

Наталья Иванова: Народное творчество — это вещь совершенно поразительная.

Виктор Ерофеев: А эти частушки.

Наталья Иванова: Я ездила несколько лет подряд в фольклорные экспедиции, записывала — это фантастическое.

Арсен Ревазов: Я хочу сказать, что даже у графомана может появиться две-три строчки. Как кошка ходит по пишущей машинке и там у нее получается часть «Евгения Онегина».

Виктор Ерофеев: Молодые размывают границу. Ты, Саша, уже человек в возрасте, потому что ты защищаешь.

Наталья Иванова: Я вам скажу главную вещь. Главная вещь заключается в том, что у каждой группы есть свои критерии и есть много литератур. И сегодня каждый выбирает литературу для себя. И совершенно замечательно сказал Дмитрий Пригов по поводу литературных премий: он сказал, что у каждого должна быть своя номинация. Грубо говоря, у графомана должна быть своя номинация. То есть нельзя, чтобы соревновались разные виды спорта, и инвалиды соревновались со здоровыми.

Александр Шаталов: Дмитрий Александрович по какому должен разряду проходить — по разряду графоманов или по разряду художников или по разряду поэтов или по разряду прозаиков? Конечно, он художник. Поэтому с точки зрения литературной, конечно, он графоман стопроцентный.

Наталья Иванова: Он замечательно придумал невероятное количество персонажей и с ними работает. Мы напечатали в этом году его повесть и сейчас будем печатать рассказы.

Виктор Ерофеев: Тебя не настораживает?

Наталья Иванова: Мне так интересно, потому что рассказы совершенно другие.

Александр Шаталов: Оценка графоман или не графоман – это интересно. Если интересно, значит не графоман, если неинтересно — значит графоман?

Виктор Ерофеев: Он пишет романы.

Наталья Иванова: Ты читал?

Виктор Ерофеев: Читал и хочу спросить, при огромной моей любви к Пригову, не кажется тебе, что это слабее, чем его стихи?

Наталья Иванова: Мне кажется, что на самом деле он распространяет определенный концепт на эту прозу и тогда интересно, а когда не распространяет, то этого нет.

Виктор Ерофеев: Получается, что если мы под колпаком концептов, то тогда что-то творится.

Наталья Иванова: Там все разваливается, там нет персонажа, там нет игры. Нет того самого, что делает литературу.

Арсен Ревазов: Должна быть болезненная страсть.

Наталья Иванова: Я к графомании отношусь плохо.

Виктор Ерофеев: Потому что ты издатель и редактор.

Наталья Иванова: Человек пусть пишет, лучше, чем водку пить.

Александр Шаталов: Пусть плохо пишет, чем громко плохо поет.

Виктор Ерофеев: Или насильником становится, маньяком.

Наталья Иванова: А знаете, сколько художников псевдо-художников. Они ходят или сами рисуют или ходят в кружки.

Арсен Ревазов: А существует графомания у художников?

Наталья Иванова: Не графомания, а артомания. Конечно, существует. Они же не мучают никого, что давайте выставку делать в «Манеже».

Виктор Ерофеев: Кстати говоря, это было единственный раз, когда мы вместе сидели с Венечкой Ерофеевым, вместе именно на скамейке и смотрели на поэтов, которые выходили, это был завод «Дукат», помню и там все запрещенные поэты, это было начало 97 года. И те самые, которые вместе сидели, они хлопали нас по плечу, мы все были единомышленники, мы все не любили определенную власть, и они все писали про Сталина, а некоторые писали порнографию крутую такую. То есть делились на тех и на этих. Они выходили, и это было страшное зрелище: они читали стихи и их аплодисментами сгоняли со сцены. Это люди, которые по 20-25 писали про Сталина яростные стихи. Это была настоящая графомания. Дело в том, что тогда они эти стихи не читали, говорили, что это опасно. А рукопись порнографии считалось тоже опасно, тоже мало показывали. И вдруг они выходили и взрывались такими. Я думаю, я сегодня ехал на передачу и думал: ведь это страшная судьба, они 20 лет думали, что они поэты, что они борются с властью этими методами. И вдруг пришла маленькая свобода, еще неизвестно, куда завернет, они лопнули, и я их никогда не встречал нигде. Я никогда не видел ни одного текста написанного. Я знаю, что некоторые ребята как-то были ближе к Жене Поповичу, чем ко мне, из этих ребят провинциальных, он народный такой, их тянуло. Я знаю, что кто-то спился, кто-то умер. Страшное дело.

Наталья Иванова: Я вообще езжу по провинции и вижу, что люди при каких-то Союзах писателей собираются и вот они приносят тексты, начинаешь их смотреть и понимаешь, что сказать всю правду не можешь, потому что что-то человека есть, за что он держится. Это очень страшно.

Виктор Ерофеев: Я уже много раз говорил о том, что ты самый любимый критик моей мамы. И я так думаю, кто-то сидит в провинции и думает – надо показать Ивановой.

Наталья Иванова: И всегда стараюсь находить, я понимаю, что печатать не буду, но когда я буду с человеком говорить.

Виктор Ерофеев: Кроме того, не только не будешь печатать, но если скажешь, что хорошо, ты себя продала тоже.

Наталья Иванова: Очень опасная вещь — выращивание молодых.

Александр Шаталов: Наташа авторитет, ты авторитет, авторитетов становится все меньше и меньше, поэтому вот те молодые люди, они создают собственный критерий оценок. Поэтому мы наблюдаем, как в каких-то кругах появляются гениальные поэты, гениальные прозаики, они сами пишут, сами себя оценивают.

Наталья Иванова: Саша, знаешь, какой у меня критерий?

Александр Шаталов: Я думаю, хороший.

Наталья Иванова: Я не привыкла писать туда, где мне деньги не платят, я с этого живу, я профессионал. Вот если человек, такой критерий существует или нет?

Александр Шаталов: Главный редактор пишет в ЖЖ, главный редактор не получает деньги за каждое свое слово.

Наталья Иванова: Зато Сергей Чупринин выпустил словарь новой литературы, в котором подсчитал количество, у него огромные два тома, подсчитал количество людей, которые за 90 годы выпустили книги. Это примерно авторов, у которых вышли книги в свободное время, в 90-х начало 2000-х — 30 тысяч. А помните справочник Союза писателей, там было всего 11 тысяч. И все гадали у нас была такая игра: открыть — знает этого человека как литератора, тот проиграл.

Александр Шаталов: Когда исчезла материальная база. Если раньше графоманы пытались доказать, что они не графоманы, а писатели, вступать в Союз писателей и получать себе возможности каких-то льгот, каких-то книжки выпускать, гонорары. То есть для них это была цель- профессионализация. То сейчас этой цели нет.

Наталья Иванова: Он сейчас готовы заплатить. Еще 15 лет назад ко мне пришел молодой человек и сказал: вы знаете, я могу заплатить за рецензию. И сколько? — сказала я кошачьим голосом, — вы можете мне заплатить?

Виктор Ерофеев: Ты сказала: ты пишешь тогда, когда тебе платят.

Наталья Иванова: Нет, мне платят издательство, журнал, интернет, я должна быть абсолютно чистая.

Виктор Ерофеев: Я совсем недавно попал в непростое положение. Меня пригласили в Лондон, и в Лондоне собрались писатели, поэты, которые пишут на русском языке и не живут в России, из разных стран, начиная с Канады и кончая Израилем. Все приехали. Представляете — концерт. Но одновременно это действо, которое французы поддержали бы в любом случае. Конечно, там было мучительно раздавать награды — это было непростое, мы с Бунимовичем переживали за нашу внутреннюю репутацию. Спрашивают: как вам это? Я и мне подмигивают. Если французы хотят распространять свой язык… В конце 80 года, когда стали выпускать, все жаловались эмигранты: дети стесняются на улице говорить по-русски в Нью-Йорке, в Лондоне и так далее. И чем жертвовать? Или говорить, что все графоманы и дураки, или говорить, что поднимаете статус русского языка. Я, конечно, запел о том, что русский язык — шаманский язык и что вообще, слава богу, на нем говорят, он становится языком первого сорта и прочее. Меньше про стихи говорил. Но тем менее, мне показалось, что можно использовать энергию в мирных целях.

Наталья Иванова: В Нью-Йорке издается «Новый журнал», 65 лет будет в декабре этого года. Там есть и то, и то. Но чаще всего там бывает графомания.

Виктор Ерофеев: «Графоман в законе» — расшифруйте.

Арсен Ревазов: Все понимают, что такое графоман в литературе, консенсус у нас и слушателей плюс-минус возник. Графоманы в живописи, только сейчас начал думать об этом, уверен, что графоманов архитекторов или графоманов композиторов мы не найдем почти.

Наталья Иванова: Композиторов найдем. Что касается архитекторов, то конечно, зодчих нет, но бумажная архитектура есть.

Арсен Ревазов: Даже графомана скульптора не найдем.

Наталья Иванова: Я знаю имя этого графомана скульптора, но я его вам не скажу. Все знают, я думаю.

Арсен Ревазов: Хорошо, есть исключение. Но все равно количество графоманов поэтов и писателей бесконечно велико и измеряется десятками тысяч.

Наталья Иванова: Потому что надо карандаш и бумажку, а можно без этого.

Арсен Ревазов: Совершенно справедливо. Так давайте попробуем графоманов в законе называть тех, чьи тексты нам по каким-то причинам не нравятся, но являются признанными обществом, востребованными в обществе и так далее.

Виктор Ерофеев: Детективщик — графоман в законе.

Наталья Иванова: Во-первых, я никому не отдам детектив, потому что я как… Это позиция спорная. Потому что если кому-то что-то не нравится, это может свидетельствовать об испорченности самого индивида, кому это не нравится, о неправильности его критериев. Здесь мы с вами не договоримся, кому нравится свиной хрящик, а кому попадья. Просто я хочу сказать, что графоман — это та неуловимая субстанция, по поводу которой даже люди, обладающие абсолютно разными критериями, но присутствующие в литературы профессионалы, всегда понимают – графоман пришел. Несмотря на то, что мы бываем абсолютно разными.

Виктор Ерофеев: Действительно, когда сидел в Лондоне, я думал, как я это определю. Действительно можно было по концептуализму. Там было стихотворение: человек уехал за границу давным-давно, и живет в Канаде и вдруг встречает вьетнамца и тот ему говорит: спасибо за то, что когда-то в Советском Союзе… И написано было так трогательно. А кто-то встал и сказал: это настоящая гражданская лирика.

Наталья Иванова: Я вообще против гетто. Получается, они бедные в гетто выступали. Гетто нельзя.

Арсен Ревазов: Я знаю общее для всех графоманских текстов – они наивные, они все наивные. Я не могу себе представить умный графоманский текст.

Виктор Ерофеев: Графоманы всегда пафосны.

Наталья Иванова: Я бы сказала, что необязательно пафос в тексте, но в человеке точно.

Виктор Ерофеев: На самом деле мы никому не запрещаем быть графоманом. Я могу признаться радиослушателям, что я очень люблю разговаривать с литературными людьми, как-то сразу другая атмосфера и другой градус программы.

Для начала – о смысле вопроса. Существует устойчивое мнение, что графомания – болезнь, и болезнь – в плохом смысле этого слова. Не – болеть за «Зенит». А именно – в результате чего-то, получить такое, от чего избавиться (вылечиться) – не просто чихнуть.
Как при гриппе – нельзя насморк, положить в шкаф и уйти гулять, так и при графомании – нужно поболеть. Никуда не денешься.
И второе устойчивое мнение, что графомания – это не болезнь, а порыв души, самореализация.
Оба эти мнения, естественно имеют право на жизнь. Попытаемся разобраться – возможно, есть и иное, третье определение этого понятия.

Возьмём несколько толковых словарей, и будем отталкиваться от сути термина, в движении к понятию, и явлению – графомания. Поняв суть явления – выясним, кто является графоманом.
Итак. Графомания — Пристрастие к писанию, к многословному бесполезному сочинительству. А сочинительство — Невысокое по качеству литературное творчество.
Ожегов.

Значит всё-таки творчество, а не просто болезнь. Болезненное творчество. К нему можно отнести и всех великих писателей. Ни один из них не писал – безболезненно и равнодушно.
Творчество — Создание новых по замыслу культурных или материальных ценностей. Опять Ожегов.
Снова не понятно, что такое «культурных». Нецензурная брань в стихах – это культурная ценность, или нет? А «Чёрный квадрат» Малевича?
Попробуем сами: — Культурные…
Это…
Ну вот – он, культурный человек. Телеканал ещё есть – Культура. Там – театр, выставки, артисты, произведения. Искусство – это Культура.
И да, и нет. Спросим у Ожегова. Культура – возделывание души. Культурный – улучшающий, заботящийся о душе. Телеканал заботится о душе – он культурный, и искусство – тоже.

Что получилось? Графомания – пристрастие к писанию, к многословному бесполезному созданию невысоких по качеству, новых по замыслу, литературных ценностей, которые возделывают душу. Три слова, немного выпадают из общей стройной картины. «Пристрастие», «Бесполезному» и «Ценности». А так в общем уже похоже на смысл.

Пристрастие не может быть здоровым, оно всё от той же мании — некое душевное расстройство, навязчивое желание открыть себя миру. В этом контексте. «Произрастающая из одиночества, невостребованности, невозможности реализации некоего имеющегося «потенциала» по-иному. и т.п.» Что-то от психоза и от психических заболеваний. Но талант и гениальность – тоже не являются нормой человеческого поведения. Поэтому – оставим это слово, как допустимое в имеющемся определении.

Бесполезное – для кого, или чего? Для себя – или для других? Сложное и довольно двусмысленное понятие. В русле определения «Графомания», полезность или бесполезность невысоких по качеству ценностей, можно определить полезностью для создателя и бесполезностью для всех других (качество то низкое). Следовательно – бесполезность, становится полезной только тогда, когда создатель ценности творит её для себя. Самоудовлетворение. Теперь понятно.

Ценность – всегда определяется на основе каких-либо критериев. И это – самый сложный момент в ответе на наш вопрос. Ценности имеются всего двух видов – культурные, которые для души, и не культурные – которые для всего остального. Но…
Золотая диадема, с бриллиантами, исключительной красоты и не менее исключительной стоимости – ценна для души или для всего остального? Вот мы и зашли в тупик. Поэтому придётся идти обходным маршрутом.
Хотя можно пойти по тонкому льду, и попытаться сказать, что ценность произведения определяет читатель.
В действительности – читатель ничего не определяет. Он выражает эмоции – и только, совокупность которых, в принципе может составить оценку – эмоциональную. Только тогда, когда в процесс вмешиваются критики, филологи и прочие специалисты, а также работники сферы формирования общественного мнения, может появиться, вместе с эмоциональной оценкой и реальная ценность. Но будет она культурной или не культурной – не известно никому. Поэтому – хрупок лёд…

Итак.
Истинную ценность произведения определяет автор, ещё до того момента, когда садится за его написание. Он берёт на себя ответственность, что сотворённое им, будет влиять на души читателей, возделывая их. И если он ошибается – то его ждёт ужасная кара, в виде заболевания графоманией, или чем-то ещё страшнее – тщеславием, стяжательством и жаждой обогащения. Отправив к читателю своё творение, не имеющее ценность для души читателя – он получает равносильное обеднение своей собственной души.
Примерно так.

Значит, графомания – это не болезнь, а наказание за незрелость собственной души или за «обездушенность» устремлений.
А, графоман – человек, отбывающий наказание. Зек.

В отношении — «души прекрасные порывы». Все души стремятся творить, но…
Продемонстрируйте своё творение, своему же отражению в зеркале. Если оно подтвердит культурную ценность имеющегося шедевра, то смело пускайтесь во все тяжкие.
Наказание – вам не грозит.
Хотя, кто знает?

Георгий Стенкин
декабрь 2006

Щюра и графоманы | «AST-NEWS.ru – Астраханские новости»

Как глава местечковых записывателей, Щюра планировал и осуществлял ординарные и самые необычные литературные мероприятия, но раз в году он обязательно проводил в своем союзе записывателей закрытое заседание дискуссионного клуба.

В полной тишине члены союза рассаживались по своим местам.

Начинал дискуссию самый ветхий творческий член.

— Да вы, батенька, графоман, — заявлял он любому члену, сидящему рядом.

— Ты сам графоман, — отвечал тот.

— От графомана слышу, — заявлял ветхий член.

— Это я слышу от графомана.

— Да у тебя из любого заявления на материальную помощь роман в трех частях получается, — ехидничал обветшалый творческий член.

Остальные члены в это время не молчали. Со всех сторон слышались напряженные диалоги творческих людей.

— Графоман!

— Сам графоман!

Когда дело уже шло к массовой драке, со своего места вставал величественный Щюра.

— Друзья! – произносил он. – Ваши опасения напрасны. Среди нас нет графоманов. Графоман — это тот, кто не может не писать .У графомана сюжеты рождаются сами собой, все события реалистичны при всей своей фантастичности… Книги графоманов охотно принимают коммерческие издания… Книги графоманов раскупаются несмотря на высокие цены… Разве мы похожи на этих выродков?

— Нет! – хором грянули записыватели.

— В наших рядах не должно быть графоманов! – тонким голоском взревел Щюра.

— Да! – рявкнули записыватели.

В этот раз после заседания дискуссионного клуба Щюра направился в ближайший сбербанк, чтобы положить на свой счет скопившиеся деньги на выпуск новых книг. Он пробил талончик, сел на мягкое кресло и привычно заснул.

Пробуждение Щюры было ужасным.

— Всем на пол! – визжал верзила в маске, размахивая пистолетом с глушителем. – Можете нажимать на все тревожные кнопки, — обратился он к работницам сбербанка, — Связь отключена! Доставайте бабки! И чем скорее, тем лучше!

Один из грабителей запрыгнул к операционисткам и стал забрасывать в спортивную сумку деньги, которые ему покорно подавали.

— Атас! – крикнул от дверей третий грабитель. – Менты на подходе!

Мгновение, и все три грабителя уже собрались у входа.

— А ты, — главарь ткнул глушителем в Щюру, — поедешь с нами!

— Почему я? – запищал Щюра.

— Ты мне понравился, — улыбнулся главарь и кивнул на дверь.

Щюру затолкали на заднее сиденье, где с двух сторон его зажали бандиты. Автомобиль спокойно тронулся, на первом же повороте разминувшись с верещащими полицейскими машинами.

— Обыщите его, — приказал главарь, сидевший на пассажирском сиденье спереди. Он снял маску и оказался обладателем густой бороды и усов, как и остальные грабители и шофер.

У Щюры вырвали портфель и обыскали карманы брюк и пиджака.

— Ништяк! – возрадовались бандиты. – Здесь не меньше двух миллионов и полная папка удостоверений на ордена… За него можно будет взять хороший выкуп… Нам попался известный на всю страну писатель и поэт, издавший тьму тьмущую книг… Ну, и глаз у тебя, шеф…

— Ничего вы за меня не получите, — взвыл Щюра. – Я не писатель, а гавно… Вы когда-нибудь про меня слышали?

— Никогда, — признались бандиты.

— А о Пелевине и Акунине слышали?

— Ясно, что слышали. Мы фильмы по их книгам смотрели… Ништяк…

— Я в подмётки им не гожусь, — почти рыдал Щюра.

— Он обделался, кажись, — констатировал один из бандитов

— Документы в его портфель, деньги в нашу сумку, говнюка на повороте выбросить из машины, — распорядился главарь, — Если стуканешь в ментовку, — бросил он Щюре, — все твои откровения я записал на диктофон и в любой момент могу выложить в интернете, так что лучше забудь о нашей встрече…

Через десять минут Щюра уже восседал за накрытым столом вместе с Моней.

— Забудь, — бросил Моня, выслушав рассказ Щюры, — Нам не впервой. Наберём бабок еще.

— За удачу! — поднял тост Щюра.

Больше за этот день Щюра ничего не помнил.

Щюра проснулся как всегда не рано. После ВЧЕРАШНЕГО гудела голова. Хотелось водки, огурцов, рассола, но Щюра взял ручку и рабочий блокнот, чтобы выполнить свой принцип “ни дня без строчки”.

Жизнь продолжается.

Рос Эзопов,

Астраханский общественно-политический еженедельник «Факт и компромат» № 36 (545), 20.09.2013 г.

Можно ли аргументированно доказать человеку, что он графоман? | ЛИТИНТЕРЕС

Все знают, что такое явление есть. Более того, многие охотно пользуются термином графоман, клеймя им какого-нибудь коллегу по перу в полемическом запале. Но никто в здравом уме сам себя графоманом не считает, а любые попытки доказать это проваливаются. Почему? В чем тут сложность? Или все-таки есть надежные аргументы?

Для начала оговоримся, что речь здесь будет идти только о повседневном понимании этого слова. Не о медицинском диагнозе. Потому что если брать сугубо клинические случаи, то там вопросов нет — синдром графомании периодически наблюдается при шизофрении, паранойе и других психических отклонениях.

Особенно часто графоманят параноики, которые строчат бесконечные тексты о том, как за ними следят. И пишут они это все не потому, что хотят занять какое-то место в литературе. Они даже не воспринимают свои тексты как художественное произведение.

Но в нашем обычном общении под графоманией подразумевается нечто иное. Графоманами зовут писателей и поэтов, которые претендуют на определенную нишу в мировой или отечественной литературе, несмотря на то, что их творчество вообще не заслуживает называться творчеством.

Проще говоря, малопочетным титулом графомана в сетевых баталиях награждают бесталанного автора, который всюду старается засветиться со своими трудами.

Но назвать-то можно кого угодно и как угодно. А вот поди объясни, почему это не настоящий творец, а именно графоман. Есть ли какие-то внятные критерии?

Много пишет?

Часто предлагают считать критерием плодовитость. Вот накропал человек за день пять стихотворений — наверняка графоман. Ведь настоящий поэт над каждой строчкой корпит часами, разве нет?

В том-то и дело, что вовсе не обязательно. Иногда стихотворение может родиться за считанные минуты, просто потому что давно вызрело внутри. Или его как будто надиктовывают сверху — многие поэты описывают такое состояние.

И по несколько стихотворений за день тоже вполне может рождаться. Полистайте сборники Блока, например. Вы заметите, что нередко под двумя-тремя-четырьмя стихотворениями стоит одна и та же дата. Но вряд ли кому-то придет в голову на этом основании назвать одного из самых великих русских поэтов графоманом.

Пишет просто так?

Еще есть мнение, что графоманы не нуждаются в цели, а просто лепят на бумагу все, что в голову взбредет. А настоящий автор всегда творит идейно. Тоже сомнительный критерий.

Во-первых, мы уже упоминали про поэтов, к которым стихи, бывает, приходят сразу. Они не успевают их даже осознать, не то что ввернуть идею. А во-вторых, ни один графоман вам не скажет, что пишет бессмысленные тексты ни о чем. Конечно, у него тоже есть свои мысли, которые он старается изложить. Более того, часто именно тексты графоманов ничего кроме голой идеи и не содержат. Они похожи на собрание прописных истин и афоризмов.

Пишет шаблонно?

Вот тут мы, кажется, уже кое-что осязаемое нащупываем. Идей у графомана обычно, действительно, полно. И он часто излагает совершенно правильные тезисы. Недаром его опусы с завидной регулярностью собирают тонны лайков в соцсетях. Люди пишут: «Это про жизнь!» Или: «Как мудро!» И, конечно, главный хит: «Прямо про меня!»

Спорить с содержанием графоманских текстов невозможно, там все верно и крайне скучно. Потому что изложено все с помощью шаблонных конструкций и шаблонных ходов, без какой-либо творческой инициативы.

Не развивается?

Но опять же, тут следует оговориться. Совсем не факт, что отдельно взятый текст, который выглядит плоско и ходульно, принадлежит перу графомана. Все с чего-то начинают. Нередко писатели сжигают свои ранние произведения, потому что спустя много лет осознают, насколько они были ученическими.

Начинающий автор, если это не редчайший гений, почти всегда пользуется готовыми наработками. И это нормальный процесс. Свой стиль, свой слог, свой авторский метод еще только должен выработаться. Но есть важный нюанс — если посмотреть на произведения настоящего писателя или поэта, написанные в разные годы (особенно если сравнить зрелое творчество с юношеским), виден процесс эволюции. Автор развивается. А вот графоман пишет всегда одинаково, сколько бы десятилетий ни прошло.

Нет никаких критерев?

Ну что, нашли мы верный критерий? Не-а, не нашли. Потому что, как ни странно, есть такие писатели (про поэтов тут уже не будем говорить), которые довольно быстро нащупали свое место в литературном процессе, заняли определенную нишу и работают в ней годами в одном и том же ключе. Чаще всего, это относится к так называемым жанровым писателям: детективы, фэнтези, приключения, ужасы, фантастика. Они пишут вполне качественные книги, графоманами не являются. Так что опять критерий не срабатывает.

Получается, что стопроцентных критериев вообще нет? Да, получается, так. Такой вот феномен. Все упирается в какое-то шестое чувство, интуицию и прочие весьма зыбкие материи. Или все-таки мы не правы и есть способ надежно вычислить графомана, предъявив ему список неопровержимых аргументов?

_________________________________

Друзья, в конце хотим добавить, что авторы канала «Литинтерес» ведут свою поэтическую группу в «ВК». Она называется MARE NOSTRUM. Приходите к нам почитать стихи. Будем рады, если подпишетесь!

Научная графомания требует внимания, уважения и поддержки Текст научной статьи по специальности «СМИ (медиа) и массовые коммуникации»

———————————————— © Л.Х. Гитис, 2004

МИР ГОРНОЙ КНИГИ. Статья 2

УДК 002:622 Л.Х. Гитис

НАУЧНАЯ ГРАФОМАНИЯ ТРЕБУЕТ ВНИМАНИЯ, УВАЖЕНИЯ И ПОДДЕРЖКИ

Графоман —это труженик, это титан, это гении, лишенный таланта.

т прошлого нам досталась страсть к навешиванию ярлыков. В интригах, склоках и даже просто так, без надобности. В условиях тоталитаризма важно было поделить коллег на чужих и своих. Естественно, не согласные с нами ученые все скопом оказались в числе графоманов. Сегодня же, когда научная конъюнктура потеряла прагматический смысл, было бы разумно снизить накал обличений. Тем не менее явление сохранилось, хоть и перешло в разряд околонаучных дрязг, и требует анализа.

У поэтов есть такой обычай,

В круг сойдясь, оплевывать друг друга.

Дм. Кедрин

Сначала разберемся, кто же такие графоманы? В чем их обвиняют? В бездарных, плохо написанных текстах? А может быть, в компиляции? Или в непонимании законов жанра? Или в неясности цели публикаций? Если понять суть их прегрешений, то яснее станет и квалификация их вины.

Критиковать автора легко, но трудно его оценить по достоинству.

В научных публикациях чаще всего графоманов обвиняют в малограмотности, повторении давно известных истин, примитивной схоластике. Что ж, если эти обвинения справедливы, то и к автору должно быть соответствующее отношение. Но при чем здесь графомания?

Из всех творческих увлечений сочинительство — самая безобидная страсть. Автор ведет себя тихо, не шумит как музыкант, от него не бывает столько грязи, как от скульптора или художника, ему не нужны слушатели как актеру, он не подвергает опасности окружающих как изобретатели и циркачи.

В известных мне кругах ученых-горняков всегда высоко ценилось печатное слово. И

Ник. Доризо

специалисты старшего поколения подтвердят, с каким уважением горняки всегда относились к публикациям в журналах и газетах. А уж книгами гордились не только авторы, но и коллективы вузов, НИИ, горных предприятий. Теперь же самостоятельных авторов остается все меньше и меньше.

Поощрение столь же необходимо гениальному писателю, сколь необходима канифоль смычку виртуоза.

Козьма Прутков Да и те, кто активно пишут учебники, справочники, научные книги все больше пожилые люди, многим уже за 70. Тем не менее интерес к научной книге у горняков возрождается. Только без помощи государства. Заинтересованность в издании учебной и научной литературы проявляют некоторые вузы, редкие НИИ, отдельные фирмы.

Сегодня никто не обязывает ученого писать учебники и статьи. Более того, в этом нет и большой выгоды. Но внутренняя потребность в научнолитературном творчестве выше меркантильных соображений. К тому же, если взялись за это ремесло, делайте свою работу квалифицированно.

Сегодня научные публикации носят, в основном, прагматический характер: научные сотрудники обязаны проходить аттестацию, защищать диссертации. Преподаватели вузов без публикаций не могут участвовать в конкурсах. Кроме того, публикации необходимы для выдвижения на премии и т.д. Во всех остальных случаях встречается непонимание мотивов научно-литературной деятельности, и окружающие с облегчением решают: скорее всего автор — романтик-

графоман. Тем не менее потребность ученого или педагога изложить на бумаге (на диске-

те) свои мысли, результаты исследований, конспект лекций вполне естественна для специалиста, который хорошо знает свое дело и не хочет, чтобы оно было забыто его последователями.

Люди, умеющие писать, представляют собой золотой фонд страны. Их надо беречь и способствовать их самосовершенствованию. Трудно переоценить их вклад в национальное развитие.

Нельзя не заметить, что наделенный способностью к писательскому труду и страстью к печатному слову графоман значительно симпатичнее, образованнее и нужнее вузу, чем автор, выпускающий книги только по необходимости. Хотя, может быть, граница между стандартным автором и графоманом проходит в иной плоскости. Не хотелось, чтобы научные конкуренты приклеивали друг другу ярлыки графоманов.

Мне очень жаль людей, не имеющих потребности в творчестве.

Думаю, что графомания — это болезнь, вполне приличная, присущая большинству интеллигентных людей. Хочется верить в то, что она еще и «заразна». Ученые, больные писательством, это уже не ремесленники, а творческие специалисты, прекрасно знающие свое дело, обладающие трудолюбием, терпением и мастерством. В наш коммерческий век авто-ров-прагматиков становится все меньше и меньше: выгод от научной и педагогической деятельности немного, а почет нужен далеко не всем.

Для настоящего автора состояние невозможности писать означает конец жизни. Процесс сочинительства бесконечен.

Если согласиться с тем, что графоманы — это бескорыстные авторы, то их следовало бы разделить на талантливых и бездарных. Учебные и научные книги следует оценивать по многим критериям (доступность изложения, стиль, научная корректность, современные подходы и т.д.), и это делает невозможным навешивание на их авторов примитивных ярлыков. Хотелось бы заступиться и за якобы бездарных авторов. Не стоит заблуждаться на счет темпов совершенствования авторского мастерства. Процесс приобретения научнописательских навыков в области научных -технических и других специальных текстов -достаточно растянут во времени и предполагает начальные неудачи, постепенное наращива-

ние мастерства, расширение кругозора, накопление информации. Поэтому не стоит спешить с обвинениями в бездарности, дайте специалисту время набраться опыта.

Если ученый или педагог хочет научиться писать книги, то это доступно практически каждому специалисту. Нужно только хорошее знание предметной области, время, терпение и внимательное отношение к образцам чужого творчества. И не надо стесняться, желание стать автором книги — нормальный, естественный для интеллектуала порыв души.

Научный графоман — человек бесхитростный. Он любит свою специальность, постоянно совершенствуется и желает принести обществу как можно больше пользы. Он занят полезным делом: собирает и обобщает информацию, описывает производственные процессы и результаты исследований, делает обзоры литературы. Зуд графомании знаком каждому автору, включая и очень талантливых. И кто возьмет на себя смелость сказать, что это учебное или научное произведение великолепно, а другое -плод воображения графомана. Издателям известны авторы, которые пишут книги в большом количестве и на разные темы. К удивлению оказывается, что такие авторы чаще всего хорошо владеют не только словом, но и содержательной частью дисциплин. Язык не поворачивается называть их графоманами.

Чем больше человек пишет, тем больше он может написать.

Уильям Хэзлитт Стоит ли исключать из рассмотрения устойчивую психическую зависимость специалиста от самого процесса написания и подготовки рукописи. Этой зависимости подвержены и великолепные авторы, и середнячки, и слабые специалисты. Так устроен творческий процесс, удержать который в рамках раздельного творчества невозможно.

Прижизненная критика автора большого числа книг основывается на анализе его неудач и оплошностей всего спектра сочинений: по языку, содержанию, оформлению, опечаткам, в общем всему, что попадется под руку. Но после его смерти те же критики находят массу интересного в тех же книгах.

Если авторов-прагматиков становится все меньше, то число научных графоманов пока не уменьшается. Это свидетельствует об устойчивой природе творчества, привлекательности

технического писательства. Хотя многие известные мне графоманы находятся в эмиграции, но приезжают в Москву, звонят, предлагают рукописи. К счастью любителей научнолитературного творчества сегодня им никто не мешает: цензура отменена, компьютеры и дупликаторы удешевили и убыстрили издательские процессы. Впрочем, финансовые проблемы еще сохраняются.

Нельзя не заметить и факты графомании в среде крупных руководителей и успешных коммерсантов. Это малоисследованное пространство научно-литературного творчества, но имеющее серьезное влияние на качество выпускаемых книг. Не берусь определять масштабы этого явления, но полностью игнорировать его нельзя. Как и в советские времена наемные авторы, так называемые «научнолитературные негры», берутся с охотой за написание книг любой тематики, делают свою работу некачественно и создают тем самым прецедент халтуры и помех в информационном пространстве. Боюсь, что это явление неискоренимо: количество добивающихся уважения в обществе некорректными способами не уменьшается.

Если автор строит свою статью или книгу на заимствованиях у одного ученого, то его, скорее всего, назовут компилятором, а если он берет тексты у многих, — то это обзор, исследование или экспертиза.

Существует и еще один вид графомании. Она заключается в том, что автору безразлично содержание написанной им книги или статьи, ему важно, чтобы его фамилия «украшала» публикацию. А уж если книги такого автора хорошо раскупаются, то ему есть чем гордиться. В этом случае можно выпустить набор шпаргалок для студентов, и они будут продаваться неплохо. И с этим явлением приходится мириться, потому что всегда найдется такой всеядный издатель, который опубликует шпаргалки ради выгоды. Выход только один: повышение требовательности преподавателями и корректное поведение издателей. Хотя этот случай не типичен для ученых, любящих сам процесс написания текстов.

В учебной литературе царит многословие. Даже лучшие авторы так «накачивают» свои книги ненужной информацией, что можно без ущерба для студентов сократить текст в несколько раз. Это и есть классическая графомания.

Впрочем, случаются исключения из этой закономерности.

Конечно, очевидная халтура требует самой строгой оценки педагогической и научной общественности. К тому же, если автор безразличен к общественному мнению и откровенно не хочет быть добросовестным, — следует преградить путь его книгам в свет. И все же подобных случаев немного, да и недобросовестные авторы хорошо известны. Чаще всего публикации встречают разноречивые мнения, и их не следует однозначно классифицировать. Если учебник оказывается действительно слабым, ему суждена короткая жизнь. Хотя в дальнейшем возможны переработки, дополнения, исправления ошибок. Известно множество случаев, когда первое издание книги оказывается актуальным, но неудачным. Но при переизданиях ошибки учитывают и исправляют, учебник улучшается и впоследствии становится весьма полезным. Так что не стоит рубить с плеча.

Известно, что любители писать многотомные учебники, справочники и просто ученые книги, даже если они и не являются шедевром научно-литературного жанра, неплохо знают специальную литературу, помогают другим авторам, формируют авторские коллективы и тем самым приносят немалую пользу научнотехническому книгоизданию. И мы, университетские издатели, благодарны им за эту работу. К тому же, выпуск своих книг они, как правило, оплачивают из своего кармана.

Согласимся, что те, кого многие коллеги называют графоманами, — люди разные. Да и само явление не стоит упрощать: его негативная часть скорее всего связана с недобросовестностью автора, конъюнктурными целями выпуска книг, другими недостатками. Называть эти явления графоманией не корректно. К тому же настоящих графоманов-романтиков немного, потому что из общего числа следует удалить «примазавшихся»: прагматиков и хитрецов, использующих труд «научнолитературных негров», а также маниакально хвастливых специалистов.

Пожелаем же настоящим графоманам-романтикам успехов и творческих удач, уважения коллег и расположения издателей. Может быть, в будущем научные и учебные публикации позволят им хоть немного улучшить свое материальное положение.

Коротко об авторах _______________________________________________________________

Гитис Леонид Хаскелевич — директор Издательства Московского государственного горного университета.

Графомания и графоманы.

Среди пишущей братии часто слышится слово «графоман»! Для себя и других, в какой-то степени, хочу разобраться: а что это за явление, графомания, и кто такой графоман.
Графомания это — берём словарь — от греческого grapho (пишу черчу, рисую) мания — болезненное влечение и пристрастие к усиленному писанию, к многословному и пустому бесполезному сочинительству. Графоманические тенденции часто присущи сутяжным психопатам и шизоидам. Синонимы — графорея и полиграфия.

Естественно, что графоманы — жертвы графомании. Подумайте сами: почему один текст — это поток замутнённого сознания, а другой — пусть не новое слово в литературе, но, всё же, литература? Говорят, что все поэты — будем говорить далее только о графоманстве в поэзии — немножко, а может быть и «множко», графоманы. Но в том-то и дело, что не все графоманы поэты! Конечно, бывают клинические случаи мозгового нарушения. Но это о пациентах. Что же о рядовых случаях, то признаков графомании довольно много. Ознакомлюсь-ка я с основными (есьт, конечно, и другие):

Признаки графомана:
1. Чрезмерно серьёзное отношение графомана к своему нетленному «творчеству»: даже намёк на юмор в его адрес категорически не приемлется. Впрочем, также, как и самоирония, которая всегда сопутствует только настоящему творцу.

2. Вечное стремление к опубликованию своих произведений. Графоман всегда требует публичности, во что б это ни стало.

3. Всегда стремится писать и пишет только о себе (или преимущественно о себе), т.к. ему не хватает знаний впечатлений, опыта. И они его и не интересуют. При этом, описывая себя, любимого, он бессознательно описывает себя так, как в его представлении он должен восприниматься (т.е. в его деятельности преобладают красивые и, как правило, ложные мотивы, вместо лояльной самооценки).

4. Графоман самый главный и преданный поклонник своего «творчества» (самопоклонение!). Он готов рекламировать своё его всегда и везде.

5. Он любит поучать. Сам учиться не любит. нравоучение и менторство заложены в природе графомании.

6. Графоман никогда не переделывает однажды написанное. Для него кощунство вносить изменения в собственный сакральный текст.

7. Над психологией графомана постоянно давлеет невозможность противостоять навязчивому стремлению к письму.

8. У графомана не бывает творческого кризиса ввиду отсутствия творчества, как такового.

Говорят, что существуют и отличительные черты графоманского текста. Взглянем на эти черты и мы.

Отличительные черты графоманского текста:

1.Масса мелочных, ненужных подробностей, загромождающих текст.
2.Настойчивое употребление нескольких эпитетов к каждому слову.
3.Употребление только речевых штампов и стереотипных выражений без творческого переосмысления.
4.Неумеренное использование различных способов выделения слов и предложений (различные шрифты, курсивы, зажирнения, заглавные и прописные буквы), дабы подчеркнуть сверхценность фразы, строки, слова.
5.Полное отсутствие логичности в сюжете и поступках героев, доминирование воли самого графомана в ткани повествования.

Стоит отметить, что существуют графоманы — цель которых, сформировать мнение читателя или попросту навязать свою точку зрения. Но в силу бездарности и неумелости, им не часто удается это сделать. Еще и потому, что люди с неустойчивой психикой, крайне редко являются читателями таких перл. В интернет сообществе, подобных графоманов по праву называют троллями.

Самовыражение в Интернете, и, в частности, в стихе, достигло таких масштабов, что мало кто и кого читает. Поэтому графоманов развелось — выше интернетовской крыши.
Куда я отношу себя? Не знаю, не мне судить. А этот материал подготовил и опубликовал для всех стихотворцев. Читайте, сравнивайте, примеряйтесь, если, конечно, способны на самокритику и не боитесь краха. Кому-то боятся нечего, а кому-то и горе не беда! А я уже примерил к себе. Но это мнение о себе, любимом, возможно и неправильное!

А в заключении приведу некоторые суждения о графомании.
Например, что «графомания это болезнь, и что все пишущие слегка графоманят», — говорил Григорий Горин.
А Константин Кедров сказал как-то, что «…право на графоманство — это единственное из прав человека, которое в нашей стране соблюдается всегда!»
И, наконец, Генрих Сапгир писал, что «Графомания — понятие расплывчатое.
Считается, что тот, кто плохо пишет — графоман.
А может быть, бездарный профессионал.
Графоман — это тот, кто стремится писать, не имея к этому ни малейших способностей! Подражание — не есть творчество. Но и не графомания!
Тем не менее, я за демократию: «и наоборот, издал бы указ о праве каждого считать любого графомана гением!»

Такие вот мысли, такие вот строки, такие вот цитаты! Судите кого хотите: меня, других, себя. А не хотите судить, так и не судите никого. Но думаю, то, что я выставил на всеобщее ознакомление эту статью сослужит всем добрую службу. Буду признателен всем за самые различные отзывы, кроме хамских и просто некорректных.

Журналисты-графоманы / / Независимая газета

О грани между журналистикой и литературой дискутируют Светлана Скарлош и Дмитрий Соколов-Митрич.
Фото автора

Маленький белый шатер на площади у музыкальной эстрады ЦПКиО им. Горького, совсем немного слушателей – практически семейный круг. Почему именно коллектив журнала «Русский репортер» решил поднять вопрос графоманства среди журналистов? По мнению редакции, журнал столкнулся с феноменом: рано или поздно журналисты издания приходят к написанию книги. Плохо это или хорошо? На этот вопрос отвечали заместитель главного редактора Дмитрий Соколов-Митрич, редактор отдела спецпроектов «Русского репортера» Светлана Скарлош и корреспондент Марина Ахмедова.

Соколов-Митрич сразу произвел культурный шок: «Писать книги в России вредно и даже аморально». Документалист отметил, что, по его мнению, журналистский труд более адекватен – это честный труд. А когда человек садится за написание книги – это не что иное, как акт самолюбования, трата времени на то, чтобы повысить самооценку. А весь итог заключается в том, чтобы сказать потом: «У меня вышла новая книга». Выпустить ее, а после сложить тираж в уголок квартиры. Если это произведение никто не покупает, значит, человечество неправильное, и тут у писателя начинает развиваться комплекс. «Может быть, величайшая задача в том, чтобы не написать книгу?» – предложила Светлана Скарлош.

Кстати, из-под пера Дмитрия Соколова-Митрича вышло несколько книг. Последним его творением стали «Непоследние времена» – сборник репортажей о современной русской жизни, который журналист презентовал 8 сентября сего года. Дмитрий говорил о том, что среди людей, мечтающих издать книгу, огромное количество графоманов: «Если ты хочешь работать – работай, если же хочется просто писать, то это уже какая-то патология».

Идейным оппонентом Дмитрию стала Марина Ахмедова. Марина – автор нескольких книг, последней из которой стал роман «Дневник смертницы. Хадижа», выпущенный в 2011 году, а в 2012-м вошедший в шорт-лист литературной премии «Русский Букер». Журналистка рассказывала о своей любви к литературе и согласилась с тем, что ей очень хочется просто сказать: «У меня есть книга, которую я написала». «Я не чувствую драйва эпохи, но я хочу его создать», – рассказывала она. Марина поведала о том, что, по ее мнению, для журналистов, которые много ездят по России и встречают разных людей, написание книги – это отличная возможность включить многое из услышанного, того, что не может войти в журнальную публикацию по причине ограниченности формата статьи. «Мне кажется, что если автор может передать то, что чувствует, если он знает, что хочет сказать, то, наверное, это важно. И пусть в книге, которую вы прочитаете, вы найдете всего два полезных слова – уже будет хорошо».

Ораторы соглашались с тем, что люди, пришедшие в журналистику потому, что хотели на самом деле стать литераторами, испытывают некоторые трудности. Дмитрий Соколов-Митрич заметил, что неправильно относиться к журналистам как к «недоделанным» писателям. «Я не люблю журналистов, которые параллельно пишут книги и сдают репортажи, в два раза превышающие необходимый объем, при этом обращают больше внимания на эфемерные вещи». Кто-то из слушателей предположил, что роль репортера – освещать новости сегодняшнего дня, а писатель ориентируется на вечность. На это Соколов-Митрич объяснил, что жанр репортажа уже не тот, что 100 лет назад. Современные возможности привели к тому, что о происшествии рассказывают не журналисты, а случайные свидетели, которые снимут увиденное на камеру мобильника и мгновенно расскажут в Твиттере. Роль репортера гораздо глубже, он должен докопаться до истины и разобраться, почему произошло то, что произошло.

Обсуждали и еще одну интересную тему: поиски «героя наших дней». Марина Ахмедова считает, что никакого героя в литературе сейчас нет, а связано это с тем, что нет его и в современной жизни. «Герои живут рядом с нами, но они никакие не особенные», – сказала журналистка. А Дмитрий Соколов-Митрич добавил: «Мы интересуемся неудачниками или героями, но совершенно не обращаем внимания на нормальных личностей. Что такое нормальный человек, я и сам еще не понял. Он должен быть скорее слабым, нежели сильным, потому что слабость – признак человечности».

Комментарии для элемента не найдены.

Как отличить графомана от писателя

В наше время определение «графоман», наверное, даже более распространено, чем «писатель». Благодаря просторам Интернета каждый может выразить свои фантазии в блогах или на сайтах. А иногда читатель теряется в темном лесу графомании, а сам автор не знает, какой он на самом деле.

Графомановым называли людей, имеющих неудержимую страсть к писательству, но не обладающих литературным даром.

Несколько способов распознать графомана:

  • Графоман не воспринимает критику как нечто полезное.Он считает, что его так пытаются оскорбить или унизить. Нередко он даже переключается на человека, чтобы заткнуть оппоненту рот и оставить последнее слово за собой. Если ответ автора на ваши трезвые комментарии: «Моя история! Что хочу, то и делаю!», то перед вами графоман. Писатель, наоборот, примет критику и сделает для себя выводы.
  • Графоман готов прожужжать во все уши о своем творении. Ему будет приятно цитировать отрывки из нее даже там, где этого делать не стоит.Настоящему писателю часто сложно озвучить строчку из своего произведения, несмотря на то, что его бы об этом со слезами попросили.
  • Графоман не сомневается, что способен создать шедевр, достаточно взять ручку или сесть за компьютер. Но писатель постоянно в сомнениях. Он постоянно перепроверяет свою работу и правит ею. Лев Толстой, например, переписывал «Войну и мир», если какой-то отрывок ему не нравился.
  • У графомана нет своего стиля, который отличал бы его от гениев пера.При чтении его произведений кажется, что где-то это уже было. Настоящего писателя легко узнать по стилю письма.
  • Grafoman важно количество, а не качество. По его словам, чем больше книг он написал, тем ценнее его работа. Писатель может сидеть над одним рассказом не год и не два, лишь бы довести его до лучшего состояния.
  • В работах графомана напрочь отсутствует оригинальность. Его тексты напичканы известными цитатами и изобилуют штампами. В творчестве настоящего писателя всегда есть идея, она заставляет о чем-то задуматься или что-то понять.
  • Графомана привлекают только слава и деньги. Ему нужно внимание и почет. Главное для писателя — быть понятым.

Писатель, писатель или графоман?

Кто такие графоманы | Жизненный совет 2022

Считается, что человек, который много пишет, но без таланта, занимается графоманией. Псевдолитератор имеет патологическое стремление писать и сочинять произведения.

графоман

Определение

Слово графомания происходит от двух древнегреческих слов.Первое слово (grapho) означает писать, рисовать и изображать, а второе (mania) означает сумасшествие, страсть, неистовство, сумасшествие.

Графомания — болезненное пристрастие и влечение к бесплодному и усиленному письму, к пустому и многословному, бесполезному письму. Кроме того, не имея совершенно никаких литературных способностей, графоманы всегда стремятся опубликовать свои художественные опусы в литературных изданиях, а графоманы без научных знаний стараются публиковать свои псевдонаучные трактаты.

В русском языке это слово приобрело отрицательную окраску.Графомания — это что-то многословное, пустое и безвкусное. Графомана в народе называют писакой, писакой.

Рассчитаем графомана

Во-первых, графоман плодовит, много пишет и серьезно относится к тому, что делает. Он совершенно лишен самоиронии, а юмор по поводу его творчества просто недопустим.

Во-вторых, графоману очень нравится все, чем он занимается. Творческий процесс доставляет ему удовольствие. Ни реакция читателей, ни комментарии критиков, ни разумные доводы коллег-писателей не заставят его отказаться от написания.Предложение что-то исправить вызывает бурю негодования у графоманов. В адрес оппонента он может позволить себе провокационные выпады. Например, он легко может сделать критическую оценку или искусственно занизить работу оппонента.

В-третьих, графоманы создают порталы, объединяются в сообщества, устраивают конкурсы, пишут обзоры, обмениваются впечатлениями. Они всегда в восторге от своих опусов и навязчиво приглашают всех желающих оценить их творения, рассылают как знакомым, так и незнакомым людям.Графоману нужен пиар. Главное, чтобы вас видели и слышали.

Графоманская печать

Часто графоман пишет либо хвалебные, либо мстительные рецензии маститым авторам, стремясь привлечь всеобщее внимание. Он охотно ввязывается в конфликт, который специально поддерживает месяцами. И неважно, какой рейтинг он заработает. Для графомана нет преград, ведь перед ним стоят амбициозные цели – стать известным писателем.

Бланки появляются в огромном количестве как на прилавках книжных магазинов, так и в Интернете.Графоманы, мало заботясь о качестве, дарят миру свои шедевры. Одним словом, они любят себя в искусстве, а не искусство в себе.

Как отличить графомана от писателя

В наше время определение «графоман», наверное, даже более распространено, чем «писатель». Благодаря просторам Интернета каждый может выразить свои фантазии в блогах или на веб-сайтах. А иногда читатель теряется в темном лесу графомании, а сам автор даже не знает, что он такое на самом деле.

Как отличить графомана от писателя

Графоман относится к людям, имеющим неуемную страсть к письму, но не обладающим писательским талантом.

Есть несколько способов распознать графомана:

  • Графоман не считает критику полезной. Он считает, что таким образом его пытаются оскорбить или унизить. Часто даже переходит на личности, чтобы заткнуть оппоненту рот и оставить последнее слово за собой. Если на ваши трезвые замечания автор ответит так: «Моя история! Я делаю то, что хочу!», так это графоман.Писатель же примет критику и сделает для себя выводы.
  • Графоман готов прожужжать о своем творении во все уши. Он с удовольствием процитирует из нее отрывки даже там, где этого делать не стоит. Настоящему писателю часто сложно озвучить строчку из своего произведения, несмотря на то, что его об этом со слезами просят.
  • Графоман не сомневается, что способен создать шедевр, достаточно взять ручку или сесть за компьютер.Но писатель постоянно сомневается. Время от времени он перепроверяет свою работу и исправляет ее. Лев Толстой, например, переписывал «Войну и мир», если какой-то отрывок ему не нравился.
  • У графомана нет своего стиля, который отличал бы его от гениев пера. При чтении его работ создается впечатление, что где-то такое уже встречалось. Настоящего писателя легко узнать по его стилю письма.
  • Для графомана важно количество, а не качество.Он считает, что чем больше книг он написал, тем ценнее его работа. Писатель может сидеть над одним рассказом больше года или двух, просто чтобы довести его до лучшего состояния.
  • В творениях графомана совершенно нет оригинальности. Его тексты напичканы известными цитатами и изобилуют клише. В творчестве настоящего писателя всегда есть идея, она заставляет о чем-то задуматься или что-то понять.
  • Графомана привлекают только слава и деньги.Ему нужно внимание и почет. Главное для писателя — быть понятым.

Популярное по теме

Рассказать о себе на конкурсе или кастинге – хорошая возможность показать себя публике с лучшей стороны. В этот момент важно не растеряться, сохранять самообладание и быть по-настоящему искренним и открытым. Идеальная история должна представить ваши сильные стороны и индивидуальность

Вы решили стать писателем, даже написали несколько книг.Но, вот незадача, вас никто не читает, и книги не обсуждают. Целыми днями и ночами все мысли только о том, как можно заявить о себе и своем творчестве. Как найти читателя и подарить ему свои книги, когда вокруг столько пишущих людей и конкуренция зашкаливает в невероятных масштабах

Творчество Михаила Веллера в современном обществе вызывает разные мнения. Библиография философа и писателя насчитывает десятки работ. Его книга «Огонь и агония», изданная в 2018 году, произвела революцию в русской литературе.Автор подверг критике героев школьной программы, на образах которых воспитано не одно поколение школьников

Литературный жанр детектива зародился в середине 19 века, но с тех пор интерес к раскрытию остроумных преступлений не угасает. Среди тысяч авторов есть несколько имен, знакомых практически каждому любителю детективов

Социальная стратификация – направление социологии, в котором общество рассматривается как комплекс взаимосвязанных слоев.В современной социальной стратификации используются многомерные модели классовой иерархии. Социальная стратификация — это понятие в социологии, которое рассматривает общество как стратифицированную структуру

.

Что такое графоман: определение

В трудах, не покладая рук,
Путь безденежья и страданий
Ее следы в песках пустыни
Поэты еще ищут…

Графомания как болезнь

Общеизвестным мнением является графомания, с одной стороны, как болезнь, определенное психическое расстройство, вызванное пристрастием к письму.Его усугубляет невостребованность, одиночество и невозможность реализовать свои амбиции. Кто такой графоман? Определение относится к автору, произведения которого не принимаются обществом и с которым он сам категорически не согласен.

Но и некоторых талантливых писателей тоже не признают достаточно длительный период. А некоторые не получают признания в жизни. Гениальность и талант не укладываются в рамки общечеловеческих норм. Поэтому бесполезно рассматривать, что такое графоман с этой точки зрения.

Бесполезность произведений

Созданная, по мнению автора, ценность полезная для него и совершенно ненужная для общества.

Осенью в цветах золота
Муза плела сонеты.
Отличается только словом
Графоман от поэта.

Таким образом, он создает низкоуровневый продукт, в основном, для собственной выгоды. Уровень произведения оценивает только читатель. Его оценка является критерием того, что такое графоман и что такое настоящий писатель.Еще есть критики, филологи и другие специалисты, профессионально определяющие качество произведения. Некоторые критики доходят до абсурда, как, например, нашумевшая в Интернете статья «Графики и графоманы», в которой автор выискивал ляпы у Льва Толстого.

Важнейшую оценку дает автор произведения, беря на себя ответственность, что созданное им повлияет на души читателей. Для этого он должен вложить свои силы и душу.Если работа не окажет такого воздействия, то это будет жестокое разочарование. Получается, что графомания – это наказание человека за низкое качество произведения.

И вот опять всю ночь не спится,
Муки лица предо мною.
Граница Blazing Blade
Между великолепием и нищетой.

Признаки графомании

  1. Болезненная страсть к написанию текстов, не представляющих культурной ценности.
  2. Повышенная самооценка. Бездарный графоман никогда не признается в своих ошибках.
  3. Невозможность развития и улучшения.
  4. Отсутствие стройного, логичного построения текста.
  5. Копирование изображений, плагиат.
  6. Нарушения стиля и синтаксиса.
  7. Шаблонный и невыразительный текст.
  8. Многословие.
  9. Навязчивость.
  10. Отсутствие чувства юмора.

Среди пустынных слов,
Среди боевых фраз,
Где ветер перемен
Не оставит следа,
Нас ищет истину не раз
Ведет в лабиринт бреда.

Три группы графоманов

  1. Первая пишет ни о чем, но очень красиво, пытается создавать художественные образы. Но это говорит только о хорошем образовании.
  2. Языковой язык, но замысловатый сюжет, который еще можно редактировать.
  3. Имитация произведений или словесный мусор. Здесь ярче проявляется, что такое графоманство.

Жажда признания

Признания нужны всем. Графоманы нападают на издателей, настаивая на публикации своих «нетленок», или чаще всего издаваемых за свой счет.У них другое представление о своей работе, в отличие от публики.

Графомания существует во многих разновидностях, но мы считаем ее литературной.

Как правило, у графоманов нет аудитории. Они в принципе не могут его собрать, потому что никому нет дела. Поэтому они остаются в одиночестве, усугубляя свое болезненное состояние.

Догорает день красной осени прошлого.
Сегодня я долго думал об этом, потом о том.
Может, дело было даже не во мне вовсе,
Если только тараканов в голове ходить?

Графоман не чувствует субъекта.Может, он и рифмует правильно, но смысла между словами нет. Скорее всего, это похоже на рисование линий, которые нельзя рисовать, что придает некоторое сходство с портретом. Нужно направить взрыв эмоций и найти правильный путь. Но если тема и чтение захватывают читателя, то это не графомания.

Количественные критерии оценки произведения назвать сложно. Проскальзывает информация, что за оценку работы надо платить. Если вам не платят, то это графомания.Так бывает не всегда, но мыслящий и талантливый человек всегда найдет выход, чтобы за творчество платили. Даже если это небольшие деньги.

Кто такой графоман? Позитивное определение

Неудачливые писатели представлены неудачниками и бездарями, не обремененными особым интеллектом. Скорее всего это крайность. Человек может быть вполне порядочным и образованным. Ему не нужно зарабатывать никаким писательским трудом. Он пишет для себя, и это так же сложно.Непрофессиональный текст и куча недочетов не говорит о неумении. Им нужны определенные знания и опыт, как и для любой другой деятельности. Период графомании проходит через все, пока не подвернется что-то хорошее. Просто кому-то нужно пару лет обучения, а кому-то много лет. Это хорошо видно по обучению ремеслу художника, среди которого тоже может быть не один графоман. Мастер слова не имеет права ставить презрительное клеймо на человека только за то, что он вовремя не получил нужного образования и делает попытки написать что-то самостоятельно.

Роль Интернета в развитии творчества

Что такое графоман в современном обществе? Сейчас он пропал в Интернете среди других писателей. Вы можете создавать прямо в отдельных блогах и порталах. Некоторые постепенно овладевают мастерством, а у читателей расширяется выбор. При этом за свободно публикуемые тексты платить нечем. Если раньше между писателями и читателями была непреодолимая пропасть, то теперь пишут все подряд.Очень хорошо, что в этот процесс вовлечены миллионы людей, и многим совершенно безразлично, наклеят на них ярлык или повесят на кого-то графомана или нет. Русский язык (и другие языки) может торжествовать и гордиться своей актуальностью.

Печатайте, друзья, на долгие годы,
Нет причин останавливаться в пути.
Когда интернет умрет от вируса,
Мы будем живы на изношенных страницах.

Следующий плюс графомании – спасение от одиночества и безделья.Для детей и молодежи она, безусловно, полезна, так как способствует ликвидации безграмотности и развитию мышления. Это значительно расширяет круг знакомств. Для старшего поколения графомания — средство борьбы со стрессом и одиночеством. Таким образом излечиваются душевные травмы, чего нельзя сделать другими способами. Кроме того, в сети обязательно найдутся сочувствующие, готовые поддержать в трудную минуту.

Из вышеизложенного следует, что таким графоманом является человек, предоставляющий полезную информацию широкому кругу лиц, который сам справляется со своими внутренними проблемами.

олигархов и графоманов | Нация

Подписаться на
Нация Подпишитесь сейчас всего за 2 доллара в месяц!

Благодарим вас за подписку на еженедельную рассылку The Nation .

Спасибо за регистрацию. Чтобы узнать больше о The Nation , ознакомьтесь с нашим последним выпуском.
Подписаться на
Нация Подпишитесь сейчас всего за 2 доллара в месяц!
Поддержка прогрессивной журналистики
The Nation поддерживается читателями: внесите 10 долларов или больше, чтобы помочь нам продолжать писать о важных проблемах.
Зарегистрируйтесь в нашем винном клубе сегодня.
Знаете ли вы, что вы можете поддержать The Nation , выпив вина?

В Советском Союзе литературные премии вручались в Кремле, материалы заседания транслировались по национальному телеканалу. Писатели могли быть удостоены Ленинской премии, Государственной премии СССР или премии ВЛКСМ. Редактором крупного литературного журнала мог быть член Верховного Совета в звании, эквивалентном фельдмаршалскому званию. Литература, как и другие искусства, была либо официальной, либо неофициальной.Официальная литература писалась объединенными в профсоюзы писателями, утверждалась правительством и публиковалась в государственных изданиях. Неофициальная литература не могла издаваться и не могла получать награды; однако это может повлечь за собой длительный тюремный срок. Писатели были важными людьми.

Когда распался Советский Союз, правительство потеряло свою монополию на литературные премии, среди прочих товаров. Первую в России независимую премию в области искусства, премию «Триумф», спонсировал новоиспеченный олигарх Борис Березовский (который после десятилетнего изгнания в Лондоне покончил с собой в марте).Церемония вручения первой премии состоялась в 1992 году в Большом театре в Москве. В то время, когда было трудно достать еду, не говоря уже о книгах или журналах, церемония была роскошным событием, с обильным фуршетом и солидным призовым кошельком. Приглашенные артисты были рады хорошей трапезе.

В ходе коррумпированного, хаотичного процесса приватизации горстка бизнесменов приобрела прибыльные государственные предприятия по сниженным ценам, став мультимиллионерами за одну ночь. Для народа они были ворами, и олигархи сочли необходимым переименоваться.Отчасти они сделали это, опираясь на дореволюционные модели меценатства. В конце девятнадцатого и начале двадцатого века такие промышленники, как Савва Мамонтов (открывший свою частную оперу и, как говорили, обладавший «своего рода электрическим током, который зажигал чужую энергию») и Павел Третьяков (чья коллекция произведений искусства стала одной из из лучших музеев России) поддерживали художников, оставивших неизгладимый след в мировой культуре. Этих покровителей называли «меценатами»: богатые, влиятельные люди, движимые страстью к искусству и желанием прославить свою страну.Они были неприлично богаты, но также были и хорошими парнями.

Итак, начиная с 1990-х, российские олигархи зарабатывали, как меценаты, собирая искусство, поддерживая театр и спонсируя литературные премии. Многие также пожертвовали большие суммы на благотворительность — обычно на общественные цели, такие как сироты, пенсионеры, ветераны и медицинская помощь. Их стали называть «филантропами», хотя, как и филантропы в других местах, они руководствовались в основном личным интересом. Бизнесмены часто концентрировали свою благотворительную деятельность в своих родных городах или в местах, где располагались их предприятия; для тех, кто баллотировался в офис, это имело удобный побочный эффект — получение голосов.Другие набрали политические очки за предоставление социальных пособий, которые больше не были обязанностью правительства, сняв часть жала от распада советского государства всеобщего благосостояния. Правительство Путина ясно дало понять, что поддерживает эту практику; некоторые наблюдатели говорят, что одобренная правительством благотворительность является неофициальным налогом.

Большинство российских меценатов держались подальше от явно политических целей. Единственным исключением был Михаил Ходорковский, ставший самым богатым человеком в России благодаря приобретению в ходе приватизации нефтяной компании ЮКОС.Его арест в 2003 году за мошенничество и уклонение от уплаты налогов широко объясняли его экономическими и политическими вызовами правительству, особенно его попыткой продать ЮКОС, но он также поддерживал оппозиционные партии и правозащитные группы. Ходорковский теперь официальный враг Путина. Судебные процессы против него стали определяющими показательными процессами путинской администрации; только дело Pussy Riot, по которому три молодые женщины были привлечены к уголовной ответственности за выступление протеста в московской церкви (две в настоящее время находятся в заключении), получило такое же внимание.

Филантропы прислушались к поучительной истории Ходорковского, поддерживая культурную и благотворительную деятельность, избегая при этом таких вопросов, как права человека, окружающая среда, Чечня и свобода прессы. Тем временем российское правительство вводит все более жесткие правила в отношении НПО и иностранных пожертвований. В сентябре 2012 года Россия исключила Агентство США по международному развитию, которое поддерживало надзор за выборами и правозащитные организации. По мере того, как Россия позиционирует себя как страна-донор и все больше затрудняет посторонним поддержку российских НПО, иностранная помощь иссякает.Это создало трудности для политически спорных российских НПО, многие из которых полагались на иностранную поддержку, чтобы выжить. Но нехватка финансирования — еще не самое худшее: в марте прокуроры провели обыски в офисах сотен НПО в поисках нарушений недавнего закона, направленного на предотвращение иностранного вмешательства в российскую политику и предоставление простого способа закрыть проблемные НПО.

Андрей Скоч, спонсирующий премию «Дебют», — довольно типичный пример нового российского мецената.Он сколотил состояние на металлургии и занимает место в российском парламенте, где он является членом путинской партии «Единая Россия». По его словам, его благотворительные порывы начались, когда его жена родила четверню в 1994 году. Он утверждает, что без надлежащего медицинского обслуживания в России он был вынужден вывезти жену на роды за границу; этот опыт вдохновил его помочь менее удачливым. Его благотворительная деятельность была сосредоточена в основном в его родном городе и избирательном округе Белгороде. В их числе предоставление бесплатных автомобилей и медицинской помощи ветеранам, пожилым людям и семьям, в которых более пяти детей, а также поддержка поместной православной церкви.

Скоч сказал мне в интервью, что его беспокоит мир, в котором будут расти его восемь детей, и что он хочет, чтобы они могли говорить «настоящим русским языком». Этим, видимо, объясняется его спонсорство премии «Дебют», которая поддерживает публикацию, перевод и популяризацию произведений русскоязычных писателей до 35 лет. (Конкурс открыт для всех, кто пишет по-русски, включая эмигрантов и писателей из бывших советских республик.) Сам Скоч не испытывает большой страсти к литературе, хотя в юности у него был короткий поэтический расцвет, после того как его предала невеста.Когда его попросили назвать его любимого писателя, ему пришлось немного подумать, прежде чем назвать Пушкина, литературного бога России. Когда его попросили назвать его любимого иностранного писателя, он еще дольше подумал, прежде чем остановить свой выбор на Джеке Лондоне, который как социалист был одним из немногих западных писателей, одобренных Советским Союзом. Продолжая настаивать на причинах поддержки литературной премии, он засмеялся и сказал, имея в виду многих олигархов, купивших спортивные команды: «Меня не интересовал футбол, так почему бы вместо этого не поддержать литературу?»

Скоч и другие участники премии «Дебют» рассматривают ее как проект, направленный на удовлетворение социальных и культурных потребностей.Глава жюри премии сказал мне, что было нелегко разобраться с тысячами заявок, некоторые из которых были написаны от руки. Но, сказал он, лучше быть графоманом, чем наркоманом. Графоман, или навязчивый писатель, — знакомая фигура в русской культуре. Так и наркоман: в России процветает наркомания. Ни государство, ни какие-либо российские благотворители не поддерживают лечение наркозависимости по международным стандартам, профилактику ВИЧ для людей, употребляющих инъекционные наркотики. Эпидемия ВИЧ в России продолжает расти, и маловероятно, что графомания в ближайшее время вытеснит наркоманию.

Виктор Иванив, поэт, который не победил, рассказал на церемонии вручения премии «Дебют» в декабре о периоде, когда он написал восемьдесят пять «поэтических посланий» друзьям, которые его спасли. (Не уточнил от чего.) Впалыми глазами, выплевывая свои слова, он сказал: «Я хотел бы, чтобы чаша скорби, которую мы пили вместе, стала золотым… солнечным… бубном ».

Зал разразился смехом.

«Я всегда считал, что истина, которую мы читаем в книгах, должна стать правдой действительности», — довольно злобно заключил он.

Как и в случае с другими молодыми номинантами, заявление Иванива было предварительно записано и спроецировано на гигантский экран. В видеороликах было много очень крупных планов, без каких-либо попыток скрыть писательскую бледность, пятна или лицевые тики. При таком освещении даже Чехов выглядел бы странно. Нервные языки скользили между кривыми, покрытыми пятнами зубами. Крошечные кометы, сгенерированные компьютером, проносились за огромными писательскими головами. Настоящие писатели, стоявшие на сцене, казались очень маленькими по сравнению с ними. Некоторые шатались из стороны в сторону, опустив глаза; другие дрожали.После объявления каждого приза появлялись модели, которые вручали трофеи победителям и планшеты iPad менее удачливым. Никто не выглядел очень довольным iPad.

Евгений Бабушкин получил приз за короткую прозу. «Нам нужна новая пролетарская литература», — провозгласил он с обаятельной, немного глуповатой ухмылкой, из-за которой трудно было понять, серьезно ли он это сказал. «Я хочу писать для тех, чьи жизни погибли на конвейере». Смеха стало больше.

В интервью, опубликованном на следующий день, Бабушкин сказал российской газете Аргументы и Факты :

Люди боятся слова «пролетариат»…Но пролетариат — это мы, все мы… Люди, работающие по найму. Люди, которые тратят все свое время и силы на выживание…. В современной России писатели пишут либо об относительно состоятельных людях, у которых есть время и силы на более тонкие формы страдания, либо о «простых людях» в вакууме, как будто нет ни угнетения, ни отчуждения, ни большого общества… Если вам повезло, поздравляю, но не смейте говорить, что другие неудачники. Помните, что большинству людей вообще никогда не везло.Но есть надежда… мир, в котором мы живем, далеко не лучший из всех миров, но лучший мир возможен.

При всей своей современной наружности — он журналист, который пишет для нового глянцевого журнала «Сноб », — Бабушкин пробуждает старые представления об ответственности писателя помогать освобождению угнетенных, представляя правдивую картину их страданий. Его любимые писатели 1920-х и 30-х годов: Бабель, Платонов.

Российское общество всегда придавало исключительно большое значение литературе и слову.Имперская Россия и Советский Союз характеризовались жесткой цензурой; одним из признаков высокого положения Пушкина было то, что царь подвергал его личной цензуре. Многие из величайших писателей России пережили ссылку и заключение. И цари не были параноиками: литература сыграла важную роль в событиях, предшествовавших революции.

Хорошо понимая силу литературы, Советы были еще более строгими цензорами, чем имперские власти. Многие писатели были убиты или сосланы, а многие другие попали в черный список.Советские цензоры стремились устранить не только политическое инакомыслие, но и любой намек на двусмысленность. Ирония была запрещена, потому что она опиралась на потенциально подрывные двойные смыслы, а также, как предположил в 1990 году писатель Виктор Ерофеев, потому что она подрывала «серьезный взгляд на литературу как на просветителя». Отчаянные попытки СССР контролировать литературу только укрепили ее власть. Тем временем писатели и читатели разрабатывали все более изощренные методы письма и чтения между строк.Некоторая литература советской эпохи настолько плотно закодирована, что почти непонятна постороннему.

В 1965–1966 годах Андрей Синявский и Юлий Даниил были подсудимыми на показательном процессе, положившем конец несколько более либеральной политике Хрущева в отношении искусства. Два писателя были осуждены по обвинению в антисоветской агитации и пропаганде, основанной на идеях, высказанных их вымышленными персонажами. Даниил был приговорен к пяти годам лагерей, Синявский — к семи. Жестокость и несправедливость таких репрессий очевидны, но цензура может иметь и извращенно поощрительный эффект.В сатирическом рассказе Синявского 1960 года «Графоманы» один писатель-неудачник рассказывает другому:

Все, что вы повсюду слышите, это «графомания, графомания». Посредственность, одним словом. Но я им говорю (не вслух, конечно, а про себя, в тайниках души): «К черту вас всех! Ведь есть такие люди, как пьяницы, например, есть распутники, садисты, наркоманы…. А я — графоман! Как Пушкин, как Лев Толстой!..» Мы живем в замечательной стране.Пишут все, и школьницы, и пенсионеры по старости… Но знаете ли вы, что мы обязаны этим? К цензуре. Да, цензура — это дорогая старушка, которой мы все дорожили. За границей все проще и жестче. Какой-то господин выносит убогую книжку vers libre , и тут же ее замечают как дерьмо. Его никто не читает и никто не покупает, так что господин берется за полезное дело…. А мы всю жизнь живем в приятном неведении, теша себя надеждами… И это чудесно! Да ведь, черт возьми, само государство дает вам право — бесценное право — считать себя непризнанным гением.

Американские писатели знакомы с явной несправедливостью литературного рынка. Они также привыкли испытывать возмущение от имени подвергшихся цензуре писателей за границей, подписывая петиции от Amnesty International или ПЕН-клуба. Но история Синявского затрагивает некоторые аспекты государственного контроля над литературой, которые мы рассматриваем реже. Цензура могла избавить писателей от унижения неудачи на открытом рынке, печально известном своей непостоянностью и сомнительным вкусом. А закодированный язык цензурированной литературы в сочетании с необычайно высокими ставками поощрял терпеливое, внимательное чтение, которое становится редкостью, когда книги — просто еще одно развлечение, многословные повествования в мире мемов.

Репрессированные советские писатели имели шанс стать политическими героями, даже когда (как, например, в случае с Иосифом Бродским) их творчество не было явно политическим. Каждый «неофициальный» рассказ или стихотворение становились подвигом, протестом. Незаконная литература распространялась среди друзей и контрабандой вывозилась за границу; само усилие, затраченное на чтение и распространение самиздатских текстов, было свидетельством их значимости. В Америке есть своя доля доморощенных графоманов, одержимых желанием стать следующим Джоном Гришемом или Джонатаном Франзеном, но это совсем не то же самое.

Хотя писатели советских времен часто ужасно страдали, они могли утешаться центральным положением литературы в обществе. Отмечая то, что его жена называла «безграничным, почти суеверным уважением к поэзии» среди руководителей его страны, поэт Осип Мандельштам заметил: «Зачем вы жалуетесь?… Поэзию уважают только в этой стране — за нее убивают. Нет места, где за это убивают больше людей». Почти полвека спустя, эмигрировав в Нью-Йорк, Эдуард Лимонов (поэт-диссидент, затем писатель, а затем, уже в России, лидер запрещенной Национал-большевистской партии) писал: «Вот поэт — дерьмо, которое вот почему даже Иосиф Бродский несчастен в вашей стране…Лучшее место для поэта – Россия. Там даже власти боятся наших.

Советская власть не просто боялась и подвергала цензуре писателей; они также субсидировали свою карьеру. Государственная финансовая поддержка избавила многих писателей от необходимости искать другую работу, чтобы прокормить себя. Хотя эта поддержка зависела от политической конформности, Советский Союз предлагал писателям щедрые субсидии, а также работу, которая давала много времени и энергии для творческих усилий. Писательство также оплачивалось лучше: советский писатель, опубликовавший роман в 1985 году в государственном издательстве, мог рассчитывать на среднюю зарплату за четыре года.К 2000 году средний платеж за роман составлял всего 1000 долларов. А в обществе, где время не было деньгами, у читателей было больше времени на чтение, а у писателей — на написание.

За поэзию уже никто не умирает, даже в России, и поэтов никто не боится — если только у них, как у Лимонова, нет личной армии головорезов в погонах. Ольга Славникова, успешный писатель и директор премии «Дебют», рассказывала мне, что в начале 1990-х она убедилась, что литература больше никому не нужна.Она оплакивала дни, когда книга была лучшим подарком, который можно было преподнести, когда книгой можно было заплатить взятку. Мало кто жаждет возврата к цензуре, но многие скучают по освященному положению литературы в советском обществе.

Это не значит, что в России больше нет цензуры. На вручении премии «Дебют» один из молодых писателей сказал: «Мой главный цензор — это я сам». Это показало очень несоветское чувство свободы в литературном письме; вам больше не нужно очищать свой роман от цензоров.Но это также свидетельствовало о непрекращающемся присутствии цензуры, даже когда она носит избирательный и в значительной степени добровольный характер. Как написала несколько лет назад Мария Липман в журнале Journal of International Affairs , «Сегодняшний Кремль не против свободных и критических голосов, пока они остаются политически неуместными и не влияют на принятие решений. Другими словами, в России есть свобода слова, но нет свободы прессы». Интернет практически не подвергается цензуре, хотя политически чувствительные веб-сайты иногда закрываются.Небольшие газеты, радиостанции и второстепенные телеканалы более или менее свободно критикуют правительство, хотя оппозиционных журналистов увольняют все чаще, а в 2012 году парламент повторно ввел уголовную ответственность за клевету. С другой стороны, крупные телеканалы — излюбленный источник новостей большинства населения — находятся под контролем Кремля. Другие крупные издания, в том числе газеты, принадлежат бизнесменам, у которых есть серьезные стимулы не оскорблять власти. Рекламодатели, которые обычно заинтересованы в том, чтобы угодить правительству, помогают осуществлять своего рода экономическую цензуру, а государственные субсидии отказывают средствам массовой информации, которые говорят неправильные вещи.Многие литераторы поддерживают себя журналистами, живя двойной жизнью: зарплата и цензура днем, свобода без субсидий ночью.

Ирина Прохорова — одна из ведущих интеллектуалов России. Она основала один из первых в России независимых академических журналов « New Literary Observer », посвященный истории культуры и литературной критике. Она руководит одноименным издательством, которое выпускает широкий спектр высококачественной российской и зарубежной научной и литературной литературы.Ее второй журнал, NZ: Debates on Politics and Culture , включает статьи по политологии, философии, культурной антропологии и социологии. Прохорова также является старшей сестрой Михаила Прохорова, который больше всего известен американцам как владелец Brooklyn Nets, на который он, кажется, потратил более 530 миллионов долларов. С состоянием в 13 миллиардов долларов он является одним из самых богатых людей России. Братья и сестры сотрудничают в Фонде Прохорова, который поддерживает ряд культурных инициатив, включая музеи, театры, художественные фестивали, переводы старой и новой русской литературы и культурную журналистику.(Прохоров также финансирует фонд «Сноб ».) Огромное состояние Михаила Прохорова значительно увеличило ресурсы, находящиеся в распоряжении его сестры, и с момента своего основания в 2004 году фонд потратил 35 миллионов долларов. Решение Прохорова баллотироваться на пост президента в 2012 году и привлечь сестра принимала активное участие в его кампании — привлекла к ней широкое внимание средств массовой информации.

Во время выборов Ирина Прохорова приняла участие в дебатах о культурной политике с режиссером-националистом и актером Никитой Михалковым, который заменял Путина, а она заменяла своего брата.(Путин не снисходит до дебатов, и Прохоров последовал его примеру.) Прохорова красноречиво доказывала важность культуры в восстановлении России, говоря: «Люди говорят об экономическом кризисе… настоящий кризис — это разрушение образовательных и культурных структур. ». Но как ни старалась, Прохорова не могла удержать Михалкова в теме; он больше интересовался религией, семейными ценностями и обменом валюты, чем обсуждением культурной политики. Соглашаясь не соглашаться, Прохорова закончила похвалой за процесс открытых дебатов, в то время как Михалков выступил с расплывчатыми угрозами о разрушении России в случае поражения Путина.Выступление Прохоровой стало вирусным в Интернете, и она стала очень популярной. Многие, в том числе и Михалков, говорили, что скорее проголосуют за нее, чем за ее брата.

Прохорова — убедительный голос интеллектуального либерализма в пользу хорошо финансируемых образовательных и культурных учреждений и сильного, активного гражданского общества. Она утверждает, что поддержка культуры не только «воспроизводит ценности личного достоинства», но и способствует новому экономическому росту в таких местах, как Норильск, самый северный город мира, основанный в 1920-х и 30-х годах как поселок горно-металлургического комплекса. заключенными.Михаил Прохоров и его деловой партнер получили контроль над «Норильским никелем» на аукционе «займы в обмен на акции» в 1995 году (с тех пор Прохоров продал свою долю предприятия). Норильск был первым местом, где работал Фонд Прохорова. Согласно его годовому отчету, цели фонда в городе включают «повышение качества [] уровня жизни (образование, досуг, самореализация)» и «поиск новых причин жить на Севере (новая идентичность и мифология). )». Его деятельность включала гранты на исследование и популяризацию местной истории и экологических проблем.Фонд Прохорова помогает строить гражданское общество, а проще говоря, стремится сделать жизнь в регионе, который всегда был негостеприимным, а теперь стал по-настоящему токсичным: Норильск — один из самых загрязненных городов мира. Плавильные заводы — самый крупный из них называется «Надежда» — ежегодно выкачивают около 100 000 тонн диоксида серы. Некоторые жители сообщают о проблемах с дыханием, а кислотные дожди убили большую часть растительности в этом районе.

Интересно, смогут ли театральные фестивали компенсировать весь этот смог.Кирилл Медведев, поэт и социалист в Москве, сказал мне, что он не согласен не с культурной деятельностью Прохорова, а с поддерживаемыми им антирабочими инициативами, такими как 60-часовая рабочая неделя и легализация неполного рабочего дня без преимущества. Медведев, ярый противник истеблишмента, отказался от авторских прав и любого участия в традиционных формах литературных публикаций. В его творчестве есть что-то вроде энергии русских поэтов-революционеров: разрушительной, но с надеждой на будущее.(Его стихи и эссе были недавно опубликованы на английском языке издательством n+1/Ugly Duckling Presse под заголовком Это нехорошо .) Медведев сказал мне, что Прохоров был важной фигурой в России, потому что он представляет «капитализм с человеческим лицом». для либеральной интеллигенции, которая больше озабочена культурой, чем экономическими вопросами или справедливым обращением с рабочими. В этой интерпретации культурная филантропия является опиумом для масс или, по крайней мере, для интеллектуальной элиты. Точно так же, как благотворительность маскирует неспособность государства обеспечить благополучие своих граждан, культурная филантропия маскирует промышленную эксплуатацию.

У Фонда Прохорова есть собственная литературная премия НОС. Название отсылает к известному рассказу Гоголя о госслужащем, чей нос исчезает только для того, чтобы снова появиться с рангом выше, чем у его владельца. Это также аббревиатура от «новой литературы» и «нового общества». Помимо поощрения за хорошее письмо, премия способствует прозрачности посредством публичных обсуждений. Судьи сидят перед аудиторией журналистов и обсуждают, пока не выберут победителя; аудитория и онлайн-зрители с большей вероятностью покупают номинированные книги, желая судить сами.Это важно отчасти, сказала мне Прохорова, потому что советское деление литературы на официальную и нелегальную больше не действует. Чтение больше не является политическим выбором, и люди до сих пор не знают, как представлять литературу, как о ней говорить. Как и Андрей Скоч, Михаил Прохоров не литератор; он сказал The New Yorker : «Я пришел к выводу, что если у кого-то есть реальный жизненный опыт, то ему по определению не может нравиться литература». Но у премии NOS есть цели, выходящие за рамки чисто литературных.Его открытый формат кажется попыткой помочь построить открытое общество, основанное на аргументированном, хорошо информированном обсуждении; то же самое относится и к другой культурной работе, поддерживаемой Прохоровыми. Литературная дискуссия становится чем-то вроде партиципаторного демократического процесса.

Многие хотели бы, чтобы российские меценаты занялись более прямым подходом к построению открытого общества, посвятив часть своих значительных ресурсов защите журналистов. Когда я познакомился с ответственным секретарем Союза журналистов России Надеждой Ажгихиной, она готовилась к чествованию погибших российских журналистов.Она посетовала на то, что, несмотря на покровительство письменности и культуре, российские меценаты не оказали значимой поддержки свободе прессы. Российские журналисты сталкиваются не только с цензурой, но и с насилием и смертью, а те, кто отдает приказы о нападениях на журналистов, почти никогда не привлекаются к ответственности.

В то время как премия NOS является образцом прозрачности, российская судебная система остается закрытой, секретной и глубоко коррумпированной. В декабре бывший сотрудник милиции Дмитрий Павлюченков был привлечен к уголовной ответственности за слежку за журналисткой Анной Политковской перед ее убийством в 2006 году.Прокуратура пошла на сделку, и на суде не давали показаний свидетели, не исследовались доказательства, а журналистов не допускали на большую часть процесса. Всего через два дня слушаний Павлюченков был приговорен к одиннадцати годам лишения свободы и обязан выплатить семье Политковской 3 миллиона рублей (чуть меньше 100 тысяч долларов). Личность заказчика убийства и возможная роль других московских милиционеров в слежке за Политковской перед ее убийством не раскрываются. Сообщается, что Павлюченков обвинил Бориса Березовского и лидера чеченских сепаратистов Ахмеда Закаева, которые являются излюбленными врагами Кремля.

Характер российской системы уголовного правосудия помогает объяснить, почему потенциальные благотворители неохотно поддерживают журналистику и другую деятельность, которая может быть истолкована как прямой вызов властям. Но есть некоторые исключения. Прохорова опубликовала книгу под названием « Angry Observers » о наблюдении за выборами и фальсификациях сразу после спорных парламентских выборов в декабре 2011 года. и его архаичное правительство.Во время предвыборной кампании Прохоров заявил, что если бы он стал президентом, его первым действием было бы помилование Ходорковского. Но его не избрали.

Кирилл Медведев сказал мне, что после длительного периода политической апатии российские поэты начинают понимать, что они больше не могут воздерживаться от политики. Медведев, Бабушкин и другие молодые писатели изо всех сил пытаются вновь подтвердить связь между литературой и социальными изменениями, которая была стерта разочарованием и литературным постмодернизмом. Между тем, некоторые из самых известных российских писателей сыграли видную роль в московских демонстрациях 2011 и 2012 годов.После очередной инаугурации Путина Борис Акунин, известный своими детективными романами, пригласил публику пройтись с ним по городу, от одного литературного памятника к другому. Тысячи людей встречали его у памятника Пушкину. Московский лагерь «Оккупай Абай» возник у подножия памятника казахскому поэту XIX века Абаю Кунанбаеву. Это был не первый раз, когда протестующие собирались вокруг литературных памятников Москвы: во времена хрущевской оттепели поэты-диссиденты читали перед знаменитым памятником Владимиру Маяковскому, одному из самых яростных и трагических поэтов-утопистов.Медведев и другие писатели возродили эту традицию, хотя и не получили особого внимания. Участвуя в московских политических протестах, они разделяют с Маяковским убеждение в том, что литература неизбежно политична и что писатели играют существенную роль в создании лучшего мира.

Мартин Круз Смит — Автор

Помогло то, что у моей семьи были большие шансы и большие надежды. Мой отец был джазовым музыкантом. Моя мать была певицей в ночном клубе. Они познакомились на Всемирной выставке 39 года, где она представляла Нью-Мексико.

Мы передвигались. Мой отец играл в ночном клубе Альбукерке, изображенном в «Ворота Жеребца». В клубе в Эль-Пасо владелец показывал моему отцу пистолет 45-го калибра всякий раз, когда тот начинал играть в бибоп. Мне было около четырех, а моему брату Джеку — на год старше, когда мы жили рядом с зимним помещением цирка, что объясняет мой пожизненный страх быть съеденным львом.

Не то чтобы мы сами не были кровожадными существами. Когда мы с Джеком достали обезглавленную гремучей змею, мы качали ее над головой и играли в пятнашки.Наконец мы привязали к гремучей веревке, спрятались в кустах и ​​дернули змею, когда кто-то с продуктами отважился попасть в нашу ловушку. Когда змея «ударила», эффект был захватывающим. Тогда мы бежали, спасая наши жизни.

Ужасное поведение, конечно, и совершенно захватывающее. Я не помню, чтобы меня поймали, но даже если бы мы поймали, это того стоило. Как сказал Ницше: «То, что нас не убивает, материально». Или слова на этот счет.

Я разобрал коробки с моими материалами, чтобы сделать ваш визит стоящим.Я не перечитываю свою книгу после того, как она опубликована. Я вижу только недостатки и ошибки. Разрыв между тем, что я намеревался сделать, и тем, на что я согласился, — это зияющая бездна. Но я получаю удовольствие от материала, потому что он по-прежнему несет в себе волнение открытия.

портрет Боба Адельмана

В галерее изображение российского плавбазы «Сулак» вызывает в памяти ее капитана, который бросил вызов КГБ и пытался удержать меня на борту, когда мы отправились в Берингово море, хотя к тому времени я уже был заклеймен как « графоман» в советской печати.Я не хочу знать, что такое графоман. Спустя годы капитан посетил меня в Калифорнии и подарил памятку, выдаваемую советским гражданам, выезжающим за границу. В нем был список иностранных агентов-провокаторов, которых следует избегать. Посередине был опасный М.С. Смит.

У траулера, на котором я был, была португальская команда, родившаяся в море. Вода поднималась по пандусу и перекрывалась планширами, но люди были прикованы к палубе, как магниты, и время от времени наступала волна.Поскольку моя камера намокла, я вместо этого сделал набросок. Это некрасивая картинка, но набросок заставляет человека вовлечься, узнать, на что он смотрит, будь то палуба корабля или высокие прерии Нью-Мексико. Так что, пожалуйста, бродите, как хотите, и я обещаю: никаких змей.

Что такое графоман: определение

В трудах, безудержно,
Путь безденежья и страданий
Ее следы в песках пустыни
Поэты еще ищут…

Графомания как болезнь болезнь, определенное психическое расстройство, вызванное пристрастием к письму.Его усугубляет невостребованность, одиночество и невозможность реализовать свои амбиции. Кто такой графоман? Определение относится к автору, произведения которого не принимаются обществом и с которым он сам категорически не согласен.

Но некоторых талантливых писателей также не признают достаточно длительный период. А некоторые не получают признания в жизни. Гениальность и талант не укладываются в рамки общечеловеческих норм. Поэтому бесполезно рассматривать, что такое графоман с этой точки зрения.

Бесполезность произведений

Созданная, по мнению автора, ценность полезная для него и совершенно ненужная для общества.

Осенью золотого цвета
Муза плела сонеты.
Отличается только словом
Графоман от поэта.

Таким образом, он создает низкоуровневый продукт, в основном, для собственной выгоды. Уровень произведения оценивает только читатель. Его оценка является критерием того, что такое графоман и что такое настоящий писатель.Еще есть критики, филологи и другие профессионалы, профессионально определяющие качество произведения. Некоторые критики доходят до абсурда, как, например, статья в Интернете «Графики и графоманы», в которой автор искал ляпы у Льва Толстого.

Важнейшую оценку дает автор произведения, взяв на себя ответственность, что созданное им повлияет на души читателей. Для этого он должен положить свои силы и душу. Если работа не окажет такого воздействия, то это будет жестокое разочарование.Получается, что графомания – это наказание человека за низкое качество произведения.

И вот опять всю ночь не спится,
Муки стоят передо мной.
Граница Blazing Blade
Между великолепием и нищетой.

Признаки графомании

  1. Болезненное увлечение написанием текстов, не являющихся культурной ценностью.
  2. Повышенная самооценка. Бездарный графоман никогда не признается в своих ошибках.
  3. Невозможность развития и улучшения.
  4. Отсутствие стройного, логичного построения текста.
  5. Копирование изображений, плагиат.
  6. Нарушения стиля и синтаксиса.
  7. Шаблонный и невыразительный текст.
  8. Многословие.
  9. Навязчивость.
  10. Отсутствие чувства юмора.

Среди пустынных слов,
среди боевых фраз,
там, где ветер перемен
не оставит следа,
нас ищут истину не раз
ведет в лабиринт бреда.

Три группы графоманов

  1. Первая пишет ни о чем, но очень красиво, пытается создавать художественные образы. Но это говорит только о хорошем образовании.
  2. Языковой язык, но запутанная история, которую еще можно отредактировать.
  3. Имитация произведений или словесный мусор. Здесь ярче проявляется, что такое графоманство.

Жажда признания

Признания нужны всем. Графоманы нападают на издателей, настаивая на публикации своих «нетленок», или чаще всего издаваемых за свой счет.У них другое представление о своей работе, в отличие от зрителей.

Графомания существует во многих разновидностях, но мы считаем ее литературной.

Как правило, у графоманов нет аудитории. Они в принципе не могут его собрать, так как никому это не интересно. Поэтому они остаются в одиночестве, усугубляя свое болезненное состояние.

Догорает день красной осени прошлого.
Сегодня долго думал об этом, потом о том.
Может дело было даже не во мне вообще,
Если просто тараканов в голове ходить?

Графоман не чувствует субъекта.Может, он и рифмует правильно, но смысла между словами нет. Скорее всего, это похоже на рисование линий, которые нельзя рисовать, что придает некоторое сходство с портретом. Необходимо направить взрыв эмоций и найти им правильный путь. Но если тема и чтение захватывают читателя, то это не графомания.

Количественные критерии оценки произведения назвать сложно. Проскальзывает информация, что за оценку работы надо платить. Если вам не платят, то это графомания.Так бывает не всегда, но мыслящий и талантливый человек всегда найдет выход, чтобы за творчество платили. Даже если это будут небольшие деньги.

Кто такой графоман? Позитивное определение

Неудачливые писатели изображаются неудачниками и бездарями, не обремененными особым интеллектом. Скорее всего это крайность. Человек может быть вполне порядочным и образованным. Ему не нужно зарабатывать никаким писательским трудом. Он пишет для себя, и это так же сложно. Непрофессиональный текст и куча недочетов не говорит о неумении.Им нужны определенные знания и опыт, как и для любой другой деятельности. Период графомании проходит через все, пока не подвернется что-то хорошее. Просто кому-то нужно пару лет обучения, а кому-то много лет. Это хорошо видно по обучению ремеслу художника, среди которого тоже может быть не один графоман. Мастер слова не имеет права ставить презрительное клеймо на человека только за то, что он вовремя не получил нужного образования и делает попытки написать что-то самостоятельно.

Роль Интернета в развитии творчества

Что такое графоман в современном обществе? Сейчас он пропал в Интернете среди других писателей. Вы можете создавать прямо в отдельных блогах и порталах. Кто-то постепенно овладевает, а у читателей расширяется выбор. При этом за свободно публикуемые тексты платить нечем. Если раньше между писателями и читателями была непреодолимая пропасть, то теперь пишут все подряд. Очень хорошо, что в этот процесс вовлечены миллионы людей, и многим совершенно безразлично, наклеят на них ярлык или повесят на кого-то графомана или нет.Русский язык (и другие языки) может торжествовать и гордиться своей актуальностью.

Печатайте, друзья, на долгие годы,
Нет причин останавливаться в дороге.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.