Содержание

кто такой графоман? — T&P

Прозвище «графоман» — это всегда обидно. Создателей некачественных текстов терпеть не могут редакторы и читатели, журналисты и коллеги по писательскому делу. Что же такое графомания? Что делать, если вам приписывают этот недостаток? T&P попытались выяснить, как из графомана превратиться в автора книги.

Для человека книга всегда несла в себе сакральный смысл: ее хранили бережно и долго, читали аккуратно, — и гордились своим авторством, если что-нибудь удавалось написать самостоятельно. Вот почему стремление излагать свои мысли на бумаге присуще множеству, если не большинству людей. Тех, кто пишет обильно и плохо, сегодня называют графоманами.

Словари определяют графоманию как «болезненное пристрастие к сочинительству у бездарного в литературном отношении человека». Однако в современной культуре этот термин давно стал намного шире и превратился в своего рода клеймо, обидное слово, которое то и дело бросают пользователи в социальных сетях, авторы на различных библиотечных ресурсах, редакторы в СМИ, издатели и другие люди, так или иначе соприкасающиеся с текстом.

Простое желание писать у человека, который не занимается этим профессионально, конечно, еще не означает графоманию. Такая оценка применима, только если он пишет по-настоящему дурно, — и все же, даже она может стать толчком к развитию способности создавать хорошие тексты вместо плохих. Проще говоря, если у вас есть привычка учиться и адекватная самооценка, вы можете постепенно перестать быть графоманом и, в конце концов, издать свою книгу, которая многим понравится.

В современном мире писатель — это уже не элитарная роль, которой недостоин простой смертный. Между двумя полюсами: «графоман» и «хороший писатель» — сегодня существует третья точка: «хороший автор». Это человек, который не зарабатывает на жизнь писательским трудом, но при этом успел «издаться». Зачастую его работы — это не романы и не проза, а произведения в жанре non-fiction. Для создания таких текстов нужно хорошо разбираться в своей профессии, быть способным рассказать что-то новое и сделать это хорошо. Иногда самостоятельно, иногда — с помощью редактора.

Чтобы обнаружить у себя графоманию, необходимо прислушиваться к словам других людей, в особенности профессионалов. Если вам отказали четвертый раз подряд, вероятно, что-то не так с главой, которую вы присылали издателям. В такой ситуации имеет смысл попросить редактора объяснить причину отказа и попытаться (хотя бы просто ради эксперимента) исправить в тексте все, что он посчитает неправильным.

Важно понимать и то, что если, получив обидное прозвище графомана, вы всерьез задумались, хорошо ли написан ваш текст, вы уже имеете шансы перестать им быть. В таком случае можно обнаружить, что вы слишком многословный, чересчур зацикленный на себе или не очень умелый, но при этом готовый учиться автор. А это повод просто поработать над собой и сделать все как следует.

«Человек словно пишет для себя, а не для других»

Юлия Потемкина

ведущий редактор издательства «Манн, Иванов и Фербер»

На практике графомания в «МИФе» отсеивается по очень простому критерию (рецепт Анастасии Креневой, руководителя направления развивающих книг для детей; тот же принцип работает и со взрослыми книгами): при ознакомлении с рукописью читается выборочно несколько абзацев или страниц. Если читать дальше не хочется, если нет ни свежих идей, ни оригинального взгляда на привычные вещи, ни даже хорошего образного языка, никакой изюминки, то рукопись к изданию не принимается. А таких рукописей 90%.

Что до меня лично, то я в отборе книг «МИФа» не участвую, но, как всякий редактор, нередко сталкиваюсь с просьбами «оценить книжку». Обычные ощущения от графоманских текстов таковы:

— человек пишет словно для себя, а не для других: не оставляет чувство, что он любуется собой в роли писателя;

— в тексте нет внутреннего стержня, это просто нагромождение слов и мыслей;

— все написанное как-то безлико и вторично;

— попытки «написать красиво» выглядят натужными, потому что в лучшем случае совсем не затрагивают читательских эмоций, а в худшем просто не читаются;

— наконец, бывают вещи, написанные просто психически нездоровыми людьми.

Писательство — это разновидность коммуникации, причем в идеале коммуникации между целыми поколениями. Но чтобы вас издавали и читали, нужно писать интересно.

«Главный критерий — способность рефлексировать»

Ольга Соломатина

журналист и автор учебных программ по писательскому мастерству

— Я думаю, что графоманы читать этот материал не будут. Ведь если брать классическое определение графомании — это получение удовольствия от самого процесса писанины, вне зависимости от результата. Графоману даже все равно, опубликуют его или не опубликуют. Бывают, конечно, случаи, когда человек претендует на то, чтобы его публиковали разные издательства, но это клинические проявления.

Еще одно важное различие — если графоман получает удовольствие от письма, то профессиональные авторы или те, кто может ими стать, обычно мучаются над текстами. Кроме того, графоман не воспринимает критику, никогда не спросит, что можно улучшить.

Люди, склонные рефлексировать, могут себя постоянно спрашивать: «А могу ли я, а есть ли у меня талант, а не графоман ли я?». Но если человек задает себе такой вопрос, он уже не графоман. Для меня главные критерии — адекватность человека и его обучаемость, способность развиваться.

Графоман всегда пишет только про себя, весь сюжет книги или поста фокусируется только на нем. Есть еще такая примета, как незаконченная логика. Каждое последующее предложение опровергает предыдущее, например. Но для меня вообще писательство начинается с того момента, когда человек снимает фокус внимания с себя, и обращает его на окружающих.

Над материалом работали: Дарья Варламова, Наталия Киеня

Графомания — причины, признаки, лечение

Графомания – это термин в психиатрии, который подразумевает под собой патологическое стремление, болезненное влечение или страсть к бесплодному писанию, к написанию текстов, не представляющих из себя культурной ценности, бесполезное сочинительство.

Графомания в психологии – это не поддающаяся контролю тяга писать, результатом которой обычно получается полная бессмыслица. Поэтому произведения графоманов часто не представляют никакого интереса для критиков и читателей. Графомания, как и любое аналогичное заболевание, может иметь и более тяжелые проявления и формы. Подобно другим диагнозам в такой области, мания к бесполезной и никому ненужной писанине не появляется на пустом месте.

Графомания в психологии – это патологическое стремление, непреодолимая страсть личности к сочинительству при отсутствии соответствующих способностей.

Графомания причины

Причинами графомании могут выступать неуверенность, стремление к мудрствованию, отчужденность, обособленность, отстраненность и пр.  Так, например, одинокий асоциальный индивид с низкой самооценкой не может найти ни с кем общий язык и выливает свои переживания, мысли на листок бумаги.

Графомания – это своеобразная попытка излить душу на бумаге. Творения графомана представляют собой часть его одинокого и болезненного мира. Психологи выявили следующую закономерность: чем больше человек, страдающий графоманией, сочиняет, тем меньше он перестает нуждаться в реальном, живом общении. Он просто перестает к нему стремиться.

Графоман с помощью написания текстов компенсирует свою потребность в общении. Однако произведения индивида, склонного к графомании, чаще вызывают недоумение, а сам индивид – чувство жалости. Только для самого графомана его творения являются гениальными. Он искренне верит в свою гениальность. По причине нарушения психики человек не может дать адекватную оценку своему состоянию и, поэтому, довольно болезненно реагирует на критические высказывания в свой адрес.

Большинство талантливых писателей учитывают мнение читателей, и это является для них своеобразным позитивным стимулом для дальнейшего профессионального роста. А графоманы этого лишены, следовательно, они не могут профессионально совершенствоваться и развиваться. Именно поэтому их сочинительство не имеет никакой литературной и духовной ценности. Их писанина однообразна и неоригинальна. По прошествии некоторого времени все реальное общение сводится только к демонстрации своих произведений.

Внешний мир, по причине навязывания ему своих творений, начинает сторониться и избегать графомана, однако, это в более тяжелых проявлениях. В более легком проявлении, появление графомании может быть вследствие наступления каких-то временных обстоятельств, например, любимый человек уехал на время, а писательство является лучшей возможностью отвлечься от переживаний, связанных с такими обстоятельствами. Когда любимый человек возвращается, писательство прекращается и «графоман» становится прежним.

Также к причинам графомании относят: чрезмерно живой темперамент, патологическое повышение половых инстинктов, наследственность, отсутствие моральности, праздность и лень.

Графомания признаки

К основным признакам графомании относят необучаемость, неумение работать над собой, неспособность идти прогрессивным путем. Также признаками графомании считают навязчивое повторение образов, нарушение синтаксиса, стилистики, лексики, связанности текста, увлеченность заурядными образами, нетерпимость к критике своих сочинений, неприязнь к печатающимся авторам. Все сочинения графоманов довольно шаблонны и скучны.

Графоманам обычно нравится абсолютно все, что он пишет. Они просто в восторге от своих произведений. Также они получают удовольствие и удовлетворение от процесса написания текстов. Так могут вести себя и настоящие писатели, но у них такое состояние редкость, а у графоманов – обычное состояние.

Люди, страдающие данной манией, очень много пишут. Они постоянно находятся в процессах сочинительства. Графоманы очень навязчиво предлагают окружающим оценить их творчество. Могут рассылать свои опусы, как знакомым людям, так и незнакомым.

Графоманы характеризуются постоянным стремлением быть опубликованными. Чаще всего, люди страдающие графоманией, пишут о себе. Так как для того чтобы писать о чем-то другом у них просто не хватает ни опыта, ни знаний. При этом, изображая себя, они подсознательно описывают себя такими, какими, по их мнению, они должны восприниматься окружающими.

Все графоманы достаточно серьезно относятся ко всей своей деятельности. У них полностью отсутствует чувство юмора. А шуточные высказывания в направлении их творчества просто недопустимы. У них отсутствует самоирония. Также, люди, страдающие болезненной тягой к сочинительству, нередко берут себе звучный и громкий псевдоним.

Совсем необязательно, что все перечисленные признаки должны присутствовать в комплексе. Однако существует один классический признак графомании – очень серьезное отношение к своему писательству.

Графомания лечение

Лечение мании зависит от тяжести проявлений заболевания. Так, начинающему графоману помочь может увлечение каким-нибудь новым хобби, появлением новых интересов. Т.е. если графомания у индивида выражена в слабой форме, то его нужно просто отвлечь от бесполезного бумагомарательства, заинтересовав чем-то другим. А вот человеку с тяжелой формой заболевания требуется специализированное психотерапевтическое и медикаментозное лечение. Медикаментозная терапия заключается в приеме психотропных препаратов или средств нейролептического действия.

Среди терапевтических методов довольно хорошо зарекомендовали себя: семейная психотерапия и  когнитивно-поведенческая терапия.

Когнитивно-поведенческая терапия направлена на избавление от робости, неуверенности, отчужденности, повышение самооценки, выработку смелости у пациента. Особенно важным в лечении графомании является поддержка близких и общение с ними. Близкие люди должны окружить графомана заботой и теплотой. Они могут помочь тактичным, ненавязчивым общением с графоманом. Человек, склонный к графомании, должен понять, что есть люди, которым он искренне интересен таким, каким он есть, что он для них является значимой личностью. Только совместно направленные на излечение усилия врача и родных людей помогут графоману отойти от бессмысленного сочинительства.

В некоторых источниках в качестве успешного метода излечения от графомании упоминается лоботомия, т.е. иссечение лобных долей мозга. Однако далеко не все графоманы соглашаются на данную операцию.

Автор: Психоневролог Гартман Н.Н.

Врач Медико-психологического центра «ПсихоМед»

Censura / Формы жизни. Графомания

Сафронов П.

Формы жизни. Графомания

Графомания — самый современный способ социального со-общения. В нем никогда не соприкасается человек с человеком, но лишь одно действие с другим действием. Письмо и восприятие. Графоману не важно то, что он пишет. Ему важна реакция, отклик. В графомании письмо совершенно лишено ценности, оно служит лишь средством. Но это средство не может служить инструментом. Это средство, которое оккупирует всю территорию смысла. В деятельности графомана происходит эксцесс или, лучше сказать, сецессия письма, которое оказывается только самим собой и ничем больше. И при этом, ничего собственно своего, авторского в графоманском письме нет. Пожалуй, именно это пугает или смешит читателя в произведении графомана больше всего: невыносимая, незамутнённая чистота письма.

Графомания — это письмо как таковое, дикое письмо, которое при этом как раз таким или сяким никогда не бывает. Просто письмо. Письмо вообще. Отсюда возникает впечатление, что у графоманского письма нет предмета. В первобытности графоманского письма есть что-то нечеловеческое. Быть графоманом почти непереносимо для человека. Поэтому графоман пишет — должен писать — скорее мало, чем много. Ведь письмо для него всегда чужое, или, вернее, не совсем своё. Графоманское письмо всегда не совсем письмо. В нём есть более или заметное уклонение, некоторая особенность «почерка». Почти автоматическая, но одновременно и животная. Такая особенность письма была у Акакия Акакиевича — главного графомана русской литературы. Из шинели которого мы, кажется, до сих пор не вышли. Эксцессивное письмо выводит графомана за пределы людского круга. В графомании всегда что-то слишком. Графомания — это слишком письмо, письмо с лишком.

Графомания — это предельное письмо. Пусть в мире и много неясного, зато в нем ничего нерешённого. Мир раз-решён письмом. Мир из-вещён письмом. Графоман ставит мир в известность возможностью письма. То есть графоман выписывает онтологию как квитанцию на почте. Графоман рас-писывается в получении мира. Что-то про мир всегда уже известно. Где-то в нём всегда уже находит-ся Письмо — универсальное единство бесконечного множества «писем». Ради чего-то Письмо всегда уже действует, всегда уже запущено, принято к использованию. С чем-то Письмо всегда уже имеет дело. В этом изображении можно угадать какой-угодно мир: от хлопотливого мира крестьянской деловитости до светлого новенького мира менеджера по продажам. Мир усадьбы со всей её утварью и недвижимостью или мир офиса с бойлерами, степлерами, мерцающими мониторами компьютеров. Так или иначе, мир огорожен письмом.

Графомания даёт миру простор, замыкая его в письме. Освобождение соединяется с воплощением. Свободно то, что зафиксировано в письме. Свобода (письменной) речи — основа графомании. Мир огорожен письмом. Не нужно понимать мир, необходимо только обустроить в нём возможность письма. Графоману надо как-то приспособить мир под эту маленькую задачу. Ведь с ним как с целым вообще говоря трудно обойтись. Мир как целое не опишешь. А для графомана не может быть ничего больше письма. Поэтому он обходится вещами, у-сматривая в них мир. То есть письмо графомана принуждено к реализму. Вещи кодируют мир (в письме).

Графомания — это способ вещной, реалистической, реальной аскезы. Уход от мира к вещам. То есть, чтобы быть графоманом можно вообще не писать. Можно, например, заставить свой дом вещами. Таким образом, означивается, размечается мир. Графоман вы-(т/д)воряет мир. В мире самом по себе нельзя было бы сориентироваться. Мир должен быть описан. Мир без множества и множества вещей не является своим. Мир мирен, так как в нём есть вещи. Но вещи нуждаются в инвентаризации, перечислении, описании. Только описанные вещи за-дают, вы-дают, от-дают структуру мира. Достаточно одной полки, заставленной предметами, чтобы уже быть в мире. В этом мире, «вот этого» Письма. Тогда отдавая кому-нибудь свою вещь, я впускаю его/её в свой мир. А лучше всего, если эта вещь подписана. Дар — это подписанная вещь. Дар более онтологичен, нежели покупка. За подарённой вещью стоит история подписи. За купленной — чистая стоимость. Впрочем, это уже отдельная тема. Особенно если еще вспомнить кражу или ограбление.

Графомания — это намеренно случайное письмо. Структура графоманского письма задаётся существованием графомана. Он существует и поэтому (уже) пишет. Неотложность письма есть экзистенциальное определение графомании. Попробуй объясни, что ты понял в мире. Все эти отношения с миром «не нечто помысленное». Т.е. чтобы понимать мир, лучше о нём не мыслить. Нужно как-то пропустить мир. Пропустить вовнутрь. Описать его. Написать про него. Что уж тут поделаешь. Мир не выведешь на чистую воду. Всегда остаётся ещё что-то. И Письмо постоянно отвлекается на это что-то. Графоманское письмо всегда колеблется от одного к другому, а потом еще к чему-нибудь. Если иначе сказать, то мир, наверное, децентрирует Письмо. Чтобы оно (Письмо) не думало, а делало. И из этой деятельности черпало свою мироразмерность. Вот пишу сейчас этот текст, и смотрю в окно. Рассеиваюсь. То есть «могу» делать и то, и другое. Благодаря письму. То есть письмо, — это когда есть и то, и другое, и даже третье. Вот так однообразно. Графомания, одним словом.

Дата публикации: 25.07.09
Проект: Библиотека форм

© Сафронов П. 2009 

ГРАФОМАНИЯ — ЭТО БУДЕТ ИНТЕРЕСНО ВСЕМ

Уважаемый, Григорий! Я внимательно прочитал статью. Которую ты опубликовал в моих комментариях и схватился за голову! Получалось, что я самый настоящий графоман! И хотя 60 процентов того диагноза мне не подходит – 40 ка вполне достаточно, чтобы задуматься над этим. После более трезвее посмотрел на затронутую тему и понял, что автор этой статьи, хотя и не глупый, а в какой – то степени и развитый человек, но всего – человек и ему свойственно ошибаться. Правильное – ли он вынес определению ГРАФОМАНА? Да нет!. Вполне возможно, что он сам того не ведая, является графоманом. Ведь это явление происходит не только в литературе, а и в науке. Когда человек пишет псевдо – научные труды. Мне на ум пришли русские поэты и писатели – Пушкин, Лермонтов, тот же Блок, Пастернак, Лев Толстой -это вообще корифей, написавший огромное количество томов. Они что, тоже были графоманами? Конечно – же — нет!. А Диккенс, Старший Дюма, Бальзак? Не думаю, что им не хватало общения .Наоборот эти люди сами искали уединения, чтобы работать над своими произведениями. Ты и сам знаешь, на сколько можно продлить этот список. Во вторых, насколько мне известно, никто точно не может судить о написанном! Пушкин, при жизни не был признан лучшим поэтом России. Не помню (вот видишь – даже и не помню ) фамилию того, которого считали настоящим. А его Руслан и Людмила была признана бездарью. Вроде, как Пушкин исписался. А настоящий графоман это….И тут я подумал еще об одном … Я же не такой уж и авторитет, чтобы мог давать авторитетные характеристики. И я обратился к словарю Ожегова. И был очень рад, что многое о чем я подумал, совпадает с мнением и авторитетных людей. Кому это интересно – обязательно прочтет: Толковый словарь С. Ю. Ожегова: * Графомания , графомании, мн. нет, ж. (от греч. grapho – пишу и mania – сумасшествие) (мед.). Психическое заболевание, выражающееся в пристрастии к писательству, у лица, лишенного литературных способностей. Тут все больше уклон именно в медицинскую сторону. Только Ушаков дает бездарного писателя как второе значение – уже производное от первого, ироническое. Но нас не интересуют реально больные люди, их надо лечить, а обсуждать там нечего. Нас-то как правило интересуют именно «бездарные, но плодовитые писатели (ирон.)» – а именно: где грань? Любой ли бездарный писатель – графоман? Некоторые делают упор на количестве написанного.Мол, много пишет – графоман. Но легко подобрать контрпримеры: много (очень много) написал Лев Толстой, например. Нравится он нам или нет (мне нет), но он, безусловно, все же писатель. Где-то даже классик. Много писал Дюма-отец. Опять же, нравится он нам или нет (мне нравится), можно считать его легкомысленным, неглубоким, он «искажал историю» и т.д., но то, что он писатель – несомненно. Если же человек написал мало, он все равно может быть графоманом: если он жив, то еще напишет, а если помер – просто не успел… Таким образом, критерий количества написанного отпадает. Слаб. Второй очевидный критерий – качество. Все же от диалектики никуда не денешься, переход количества в качество и т.д., кто помнит. Так вот, о качестве. Есть куча паршивых бездарных писак – абсолютно не графоманов. Это дельцы, приспособившиеся и чутко уловившие сиюминутные запросы общества, поэтому их бездарная писанина имеет официальный или коммерческий успех. Если на дворе советская власть – он кропает книжки о сусально-плакатных пионерах, героях, или о пионерах-героях, о передовиках производства, западных шпионах и т.д. Если власть переменилась и нужно другое – он валяет романы про борьбу мафий, жизнь гламурных красоток и все такое. Требуется диссидентская литература – пожалуйста, готов роман о притеснениях инакомыслящих в годы советской власти. Качество всего этого не просто ниже плинтуса, оно уже где-то приближается к «привет шахтерам», но это не графомания, а ловкачество. Такие люди как раз здоровее нас всех. И никакой страсти к этому занятию у них нет, им нравится результат: деньги, звания, слава. Вот где однозначно была решена проблема графомании, так это в СССР. Если ты член Союза писателей – значит ты инженер человеческих душ. Если нет – имя тебе графоман, и можешь писать для собственного удовольствия, публиковаться в стенгазетах, если, конечно, не будешь отклоняться от генеральной линии партии. А не то и подправить можно. Ажаев, Семен Бабаевский, Иван Шевцов, Кочетов, известные своей вопиющей бездарностью – это писатели-соцреалисты, перед которыми редакторы литературных журналов делали ку и платили им фантастические гонорары. А Булгаков, Зощенко, Ахматова, Пастернак, Мандельштам, Платонов, Даниэль, Синявский – модернисты-графоманы, подозрительные субъекты. А Бродский так и вовсе тунеядец, чуть ли не уголовник. Во все времена были гениальные писатели, которых общество оценило уже после их смерти. А при жизни домочадцы считали их именно что графоманами, жены кидали в них недорогую посуду, а лавочники не отпускали в долг. Таким образом, признание литературными организациями, величина гонорара – тоже никакая не гарантия, что перед нами не графоман, равно как и отсутствие признания и гонораров – не признак графомании. Есть еще одна категория людей – пишущие для своего удовольствия. Они не претендуют на признание, не огорчаются от непризнания, и не считают себя супергениями. Так, пописывают себе в охотку. Иногда из них получаются Агаты Кристи, чаще не получаются, но это тоже не графоманы… Иногда встречается мнение, что графоман – это тот, кто не может не писать. Но это уж вовсе ни в какие ворота не лезет – этак мы всех хороших и гениальных писателей в графоманы запишем… Что же остается? Как нам реорганизовать Рабкрин… то есть отличить графомана? Кажется, уже все критерии перебрали – и везде расплывчатость. Неопределенность. И никакого правила Лопиталя, чтобы ее раскрыть путем взятия производных. Но мне кажется, что я таки нашла критерий. Дело в том, что у меня под присмотром долгое время был немаленький поэтический сайт, и приходилось много общаться с поэтами. Закачивать туда их стихи, разруливать ситуации в форумах, где разгоралось обсуждение. И я обнаружила, что чем талантливее стихи – тем внимательнее и спокойнее человек относится к критике. Талантливый поэт может не согласиться с критикой и сказать, что он хотел написать именно так. Может согласиться и исправить. Но в любом случае он критику выслушает, обдумает и поблагодарит за внимание. Может и огорчиться, но огорчение будет направлено на себя: не сумел, не донес, недовыразил мысль, не отточил слог. Потому что настоящие поэты ужасно скромны, самоедливы и требовательны к себе. А вот бездарные – наоборот. Они всюду растыкивают свои тексты, выкладывают их на всех возможных сайтах, посылают в редакции, зачитывают знакомым… При этомлюбую критику они воспринимают как нападки, придирки, и видят в ней вражеские происки. Обвиняют оппонента в зависти или непонимании его величия. Быстро переходят на личности, и либо начинают агрессивно браниться, либо сворачиваются, забирают все творчество и уходят, гневно хлопнув дверью. Они никогда не правят свои тексты, не переделывают и не отшлифовывают. Для правки и шлифовки нужно же понимать, что твой текст несовершенен. А у графоманов этот момент начисто отсутствует. Почему? Да потому, что ему безумно нравится все, что он написал, до единого слова. Отсюда и поиск врагов, завистников и интриганов – ну не понимают они, что написали плохо. Им-то кажется, что хорошо? А эти люди ворчат, критикуют и указывают на погрешности, следовательно, все они – враги. Яркие примеры изумительной графомании чистой воды: Царская дама – читать не на работе, и если у вас в руках чашка кофе – поставьте ее. Не держите. Зальете клавиатурку. Ромадин НАЧАЛА ГИГИЕНЫ Значит, так и решим. Графоман – это тот, кому безусловно нравится все, им написанное, и как следствие этого он а) не правит свои тексты и б) не переносит никакой критики (даже доброжелательной и по делу). Кстати, это и к статьям на Школе Жизни относится. Теги: психология, литература, графомания, различия, писатели И еще хочу сказать, что не всегда надо верить первому, что найдешь, написанному.Сколько людей – столько и мнений! И если тебе пишется, Григории – пиши с удовольствием и не надо себя ни в чем ограничивать! С искренним ко всем прочитавшим, уважением… П с: У меня просьба ко всем, кто может что — то добавить к этому — написать свое мнение.Это тоже будет всем интересно.

Графомания — что это такое? Определение, значение, перевод

Здравствуйте, мой уважаемый и пытливый читатель. Сегодня я в неспешной и витиеватой манере расскажу вам о смысле слова «графомания» и с точностью до буквы поясню его происхождение и значение.

В переводе с греческого языка на русский слово «графо» означает «пишу», а мания, она и в Африке мания, извините за истоптанное клише. Вы, мой дорогой читатель, уже, наверное, догадались, что графомания суть склонность к написанию огромного числа букв и слов без явной на то необходимости. Давайте зададим себе сложный, однако вполне уместный в контексте данной темы вопрос: является ли графомания болезнью или пороком?

С одной стороны, все мы знакомы с древней русской поговоркой «краткость — сестра таланта», из которой, на первый взгляд, следует, что графомания является признаком отсутствия этого самого таланта. Однако с другой стороны не стоит отрицать величия и значимости таких произведений как «Война и мир» или «Преступление и наказание», авторы которых, безусловно, были отчаянными графоманами.

Подытоживая вышесказанное, заметим, что графомания не является болезнью в клиническом смысле этого слова. А при наличии писательского таланта графомания способна сделать человека по-настоящему великим писателем. Спасибо, уважаемый читатель, что вы осилили эту статью до самого конца. Всего вам наилучшего: счастья, здоровья и долгих лет жизни.



Вы узнали, откуда произошло слово Графомания, его объяснение простыми словами, перевод, происхождение и смысл.
Пожалуйста, поделитесь ссылкой «Что такое Графомания?» с друзьями:

И не забудьте подписаться на самый интересный паблик ВКонтакте!

 



Здравствуйте, мой уважаемый и пытливый читатель. Сегодня я в неспешной и витиеватой манере расскажу вам о смысле слова «графомания» и с точностью до буквы поясню его происхождение и значение.

В переводе с греческого языка на русский слово «графо» означает «пишу», а мания, она и в Африке мания, извините за истоптанное клише. Вы, мой дорогой читатель, уже, наверное, догадались, что графомания суть склонность к написанию огромного числа букв и слов без явной на то необходимости. Давайте зададим себе сложный, однако вполне уместный в контексте данной темы вопрос: является ли графомания болезнью или пороком?

С одной стороны, все мы знакомы с древней русской поговоркой «краткость — сестра таланта», из которой, на первый взгляд, следует, что графомания является признаком отсутствия этого самого таланта. Однако с другой стороны не стоит отрицать величия и значимости таких произведений как «Война и мир» или «Преступление и наказание», авторы которых, безусловно, были отчаянными графоманами.

Подытоживая вышесказанное, заметим, что графомания не является болезнью в клиническом смысле этого слова. А при наличии писательского таланта графомания способна сделать человека по-настоящему великим писателем. Спасибо, уважаемый читатель, что вы осилили эту статью до самого конца. Всего вам наилучшего: счастья, здоровья и долгих лет жизни.

О графомании и графоманах | Некритичность к себе: VIKENT.RU

О графомании и графоманах по В.Л. Леви

«…творческое неудачничество, всем известное под именем графомании.

Я много занимался  этим народом сначала в бытность литконсультантом журнала «Семья и школа», потом в должности психотерапевта…

Графоман может быть человеком умным, обладать кучей талантов, быть даже в чем-то гением; но он пишет плохие стихи или плохую прозу, плохую музыку или плохие картины — и не понимает, не видит, что это плохо. (А если и видит — не может остановиться, надеясь, что вывезет кривая…)

Упёрт человек, нацелен на результат, но совершает одни и те же незамечаемые ошибки.

Некритичен к себе именно в части творческой — и незряч, глух, нечувствителен, невосприимчив именно к тем составляющим дела, которые превращают его в искусство.

Графоман-писатель, как выясняется, прежде всего не умеет читать, и прежде всего себя самого!..

Графоман-псевдопоэт может писать гладкие, складные стихи, даже с оригинальными рифмами, но не родит свежих метафор, дышащих образов. Псевдокомпозитор в тысячный раз употребит избитый музыкальный оборот и не почувствует, что это звуковая пошлость, заранее мёртвая… Наступая на те же грабли — (не ценят, не признают, не везёт по части успеха — такое же ведь и с талантом, и с гением сплошь да рядом бывает!) — не понимает, откуда шишки…

А ещё хуже, когда у графомана случается псевдоуспех, как в своё время у плодовитого писаки В.П., — когда его превозносят потребители попсятины, лишённые вкуса. Страшная ловушка судьбы: человек становится заложником лажи…

«Вырваться из круговорота невезения» в подобных случаях можно только двумя способами. Оставить НЕ СВОЁ (область творчества, деловую сферу, круг общения, место жительства, человека…).

Учиться и переучиваться — в надежде перемениться, обновиться, прозреть, прорвать внутренние преграды, открыть себя… Оставив стремление к «результату» — постараться стать снова чистым листом, прорастающим зерном, открытым всему любопытным ребёнком…

Итак, вопрос твой следует ставить не «как вырваться» — а как прочистить свой ум и душу?.. Ещё вопросы, конкретные.

Занимаюсь ли я СВОИМ делом — по выбору, по душе, нравится ли оно мне? (Если ответ «нет», то основная причина невезения уже найдена.)

Каков уровень моих способностей к этому делу? (Опасна и самонедооценка, и самопереоценка своих данных, в обоих случаях не везёт, но  по-разному.)

Изучил ли я дело в достаточной степени? (Если ответ «нет», то в этом и надежда, а если «да» и притом все же упорно не везет, то здесь, скорее всего, и зарыта собака: ты думаешь, что ты знаешь то, чего на самом деле не знаешь — самообманываешься.)

Что общего можно найти в тех случаях, когда мне не везёт, какой повторяющийся сценарий, какие подробности, признаки? Какие сопутствия у моих неудач, какой событийный аккомпанемент? (Может быть, всё начинается с конфликта какого-нибудь или недопонимания в отношениях, с «человеческого фактора»?.. Может быть, неудачи определяет периодическая размобилизованность, накопление усталости, падения настроения?..)

Жизнь подробна, а истина в оттенке, говорят мудрые. Чтобы рассмотреть — включи свет!».

Леви В.Л., Гений желания, М., «Книжный клуб 36,6», 2012 г., с. 40-42.

Графоман — кто это?

Графоман — кто это?

 

Массовая доступность всемирной сети Интернет предоставила для обычного пользователя огромные возможности для самовыражения: многие известные ныне художники, писатели, музыканты в начале своей карьеры просто делились своим творчеством с единомышленниками. И в свое время их заметили. Разумеется, успеху предшествовал адский труд и немалые денежные вложения. Меж тем, у Интернета есть «темная сторона луны» — легионы «юзеров» считающих, что разбираются во всех видах искусства, и что самое страшное — требующих особого отношения к себе. Каждый из них — это маленький Калигула, нарцисс, мечтающий заявить о себе, желающий денег, внимания, почета. Мнение таких людей — закон, хотя они будут отрицать это. Они будут с маниакальной дотошностью — с пеной изо рта — доказывать свою правоту, оправдывая свое поведение желанием «помочь». Даже если человеку прямо объяснили, что он говорит глупости.

 

Такая среда идеальна для появления когорт графоманов, недохудожников и недомузыкантов. Очень малой доле подобных «творцов» удается приобрести базовые навыки и добиться некоторых успехов на своем поприще. Большей частью многие из них навсегда прекращают любую творческую деятельность, ибо их «не поняли», «смысла нет, никто не читает» и т. п.

 

Особой популярностью в Интернете пользуется литература. Причины тому тривиальны — начинающему писаке для творчества потребуется лишь свободное время и любой текстовый редактор. Твори себе спокойно, а в качестве награды получай благодарных читателей и восторги в сторону своих произведений. Тратить заработанные кровью и потом денежки не надо, учиться играть, осваивать технику художественной композиции не надо. Лепота!

Ах да, стоит отметить тот факт, что автор этой статьи выделяет две группы графоманов — юных и опытных. Эта классификация носит условный характер, представители каждой из групп принадлежат разным аудиториям и тусовкам обычно никак не соприкасающихся с друг другом. Ключевое слово здесь — аудитория. Юные графоманы апеллируют к читателям, которые большую часть времени проводят на в социальных сетях и популярных сайтах типа «Пикабу», когда опытные принимают активное участие в жизни литературных порталов и публикуются на «Самиздате» и других подобных площадках, соответственно, взыскивая к утонченному читателю.

 

Объединяет их одно — полная погруженность в свое дело. Графоманы не просто сочиняют, а вкладывают душу, самое себя в текст. И очень сильно хотят получить отзыв о своем (недо)творчестве. Как правило, это свойские «пацаны с соседнего двора», они поддерживают обратную связь с читателями, с удовольствием раздают советы коллегам, предельно вежливы и никогда не хамят. За что такого светлого и доброго человека ругать? Все когда-то начинали!

 

Что уж скрывать, качество образования в нашей стране упало до предельно низкого уровня, что, в свою очередь негативно сказалось на количестве молодых Кулибиных, Пушкиных, Достоевских. Да и как они вырастут, если почва не то что не удобрена, не разрыхлена!

Низкий культурный уровень современной молодежи не позволяет им производить высококачественный «контент». Любую интеллектуальную собственность они воспринимают как предмет бездумного потребления — сожрал, не ощутив вкуса и доволен!

Они не видят, не понимают и не различают разницу между хорошим и плохим. Для них все едино — что Пушкин, что писатель Вася Пупкин, который публикует по «главам» рассказы в социальных сетях.

 

Вы публикуетесь в социальных сетях, оккупируете сайты крупных издательств, избегаете литературных конкурсов, не выходите за границы «Вконтакте»? При этом — пишите с ошибками и неграмотно, а ваши рассказы рождаются интуитивно? Поздравляю, вы — графоман юный!

Недосягаемая мечта для любого такого деятеля — опубликоваться! Не имеет значения где, как, при каких условиях. Важен сам факт! Одна беда — не видно за дверью выстроившийся в очередь тетек с дядьками, молящих издаться именно у них.

 

Что ж, раз гора не идет к Магомету, пойдем более коротким путем:

 

1. Если мало денег, оплатим труд редакторов и корректоров и помчимся обивать пороги издательств

2. Если много денег – заплатим издателям, те сами все до ума доведут

3. Если зарплата позволяет, то, поднакопив средств, можно самостоятельно издать тираж

 

Отличительная черта юных графоманов — обилие в текстах глаголов и отглагольных существительных. Получается это у наших друзей бессознательно. Частично — это причина популярности у аудитории, поскольку такой текст читать легко, создается иллюзия обилия действия. Проще говоря — рассказ пожирается в момент! Насытившись контентом, читатель оставив «лайк, шер, ретвит», убегает в другое место, где можно еще подкормится.

Юные графоманы паразитируют на глупости и бестолковости своей аудитории. Любая критика пресекается стандартными отписками «он любитель», «шероховатости есть, но кто не совершает ошибок?». Наблюдается интересная ситуация — читатели сами мешают автору расти! Их все устраивает, их Имярек — самый лучший, талантливый, умный. Идиллия. Рай для писателя. Есть чему завидовать. Жаль, что такие обстоятельства ведут к творческому самоубийству.

 

Опытные графоманы — птицы более высокого полета. Они умеют грамотно складывать из слов предложения, обожают сложносочиненные конструкции и вставлять музыкальные цитаты. Разве что частенько их потуги вызывают смех. Пример:

 

Вот тогда-то и занесла его нелёгкая к сцене, где американский Фил что-то там орал в микрофон и волчком крутился на весьма старых достках. Пантера, накачавшийся к тому времени дешёвым пивом, решил поговорить с музыкантами на равных, но матушка — Земля как назло решила поближе познакомиться со своим блудным сыном. Но сынуля не желал падать в объятья родственницы, а зафлиртовал со всем подряд. Самой покладистой как раз и оказалась сцена.

 

Внешне написано вроде бы неплохо, до тех, пор пока не пытаешься вникнуть в то что хотел сказать автор. Опять же, внешне, опытные графоманы полная противоположность юных коллег: они много и подолгу философствуют, пишут огромные полотна текста, очень и очень плодовиты. Лучше один раз показать — говорит народная мудрость. Такой пример есть. Знакомтесь, писатель-фантаст Олег Рыбаченко, список и аннотации его «книг»:

 

Лев-попаданец.

Погибший в 2014 году боях за Донбасс, российский инженер-полковник Петр Дегтярев, возрождается весной 1942 года. Казалось очередная, затасканная история про попаданца-прогрессора… Но черт возьми, попробуй, измени прошлое, когда ты в теле молодого, африканского льва, а твоя Святая Отчизна за тысячи верст!

 

Крокодил-попаданец!

Погибший летом 2014 года в ходе боев за Донбасс инженер-полковник Петр Дегтярев, оказавшись в теле льва, изменил ход истории, и Япония выиграла битву при Мидуэй. Однако капризное Божество тебя забросило в плоть… крокодила. Можно повлиять ли на ход второй мировой войны, находясь в теле хищной рептилии?

 

Пчела-попаданец

Может ли насекомое решающим образом повлиять на ход Второй мировой войны? Может — если внутри пчелы полковник-инженер Петр Дегтярев, нашедший себе в Августе 2014 года героическую смерть в ходе жестоких боев на Донбассе.

 

Таракан-попаданец

Попасть во вторую мировую войну, обладая знаниями будущего — прекрасно… Но что делать если всемогущие демиурги воплотили тебя в самого заурядного… таракана. Да еще и Япония — победив США, открыла, на Дальнем Востоке второй фронт.

 

Молекула — попаданец

В одной из альтернативных реальностей Адольфу Гитлеру удалось развиться до уровня гипервсемогущего Надбога и теперь вся сверх цивилизация человеческих Богов-демиургов, всемогущих творцов вселенных под угрозой уничтожения и порабощения. Чтобы отыскать ключик к победе, над не знающим пределов силы бесноватым фюрером, российского полковника-инженера Петра Дегтярева воплощают в молекулу ДНК с целью взять под контроль мозг Гитлера.

 

Одного описания достаточно чтобы понять, что это — графомания в кубе. Хотя внешне все обстоит неплохо: сюжет худо-бедно движется вперед, впрочем, в действиях персонажей зачастую абсурдны и противоречат логике, процветает пустословие. Сюжеты произведений юных графоманов куда проще и жизненнее: стотысячная история о Слендермене, банальный дом с призраками, фанфик по мотивам любимой компьютерной игры, штампованное Фэнтези про спасение мира. То есть, формальные «юнцы» в отличие от «стариков» не ставят себе цель оставить след в искусстве. Волнуют юнцов только популярность и количество «лайков».

 

Опытные бумагомараки редко требуют обратную связь, ведь главное — самовыражение. Голова переполнена переживаниями, столькими вещами надо поделиться! Такие индивидуумы имеют вредную привычку растекаться мыслями по древу — заполнив потоком сознания несколько десятков страниц, они вдруг вспоминают что рассказ надо как-то завершить, пока он нечаянно не перерос в повесть. В результате получают невразумительный скомканный финал.

 

Определяющая характеристика такого произведения — многословие. Графоман будет с радостью демонстрировать читателю свои литературные мышцы, в обязательную программу входят: длинные описания как пожелтевший листок меланхолично опустился на землю, не менее нудное описание психологического состояния главного героя и общую диспозицию. Автор подробнейшим образом распишет его детство, а если кто-то не понял, то и мотивацию. Сюжет при этом не сдвинется ни на дюйм. Со временем рассказ перерастает в роман, поскольку автор не сумел скомпоновать обуревавшие его мысли и чувства в несколько страниц.

 

К счастью, опытные графоманы встречаются на просторах интернета относительно редко. Еще реже — публикуются на бумаге.

Все две категории графоманов объединяет одно — тотальная безвкусица, абсолютное незнание правил художественной композиции, бесталанность. Но, их число растет, потому что среда способствует их появлению. Банально, правда? Сами того не желая, графоманы уничтожают современную литературу. И перебороть эту болезнь невозможно. Что пугает больше всего.

графомания — определение и значение

  • Большинство людей, утверждающих, что знали его лично, похоже, согласны с тем, что Калембур был блестящим, болтливым, но в то же время раздражительным и неприятным человеком, склонным к припадкам алкоголизма, затяжному курению, спорам, графомании и элитаризму.

    Отрывок из Калембурии (совместно с Энтони Метивье)

  • Я остановился на некоторое время, просто посмотрите на дату моего последнего поста! и увлеклась от моей графомании в другую сторону.

    Невоспетые блог-герои и герои… « Блог Кена Уилсона

  • Она же управляет графоманией во всех ее проявлениях и связанной с ней экдотоманией, принуждением каждый год издавать новую книгу.

    Антимузы : А. Э. Столлингс : Блог Гарриет : Фонд поэзии

  • Книга критикует графоманию , таких певцов, как Азис и Ивана, Гергана и анекдот из-за их цинизма.

    Мэр посетил открытие книги

  • Этот риск заключается, в частности, в производстве произведения такой подавляющей эклектики, что оно превращает изобилие в эстетический бедлам, щедрость в графоманию .

    Архив 2007-10-01

  • Казалось бы, мы находимся в разгаре полномасштабной эпидемии графомании .

    Архив 2007-02-01

  • Казалось бы, мы находимся в разгаре полномасштабной эпидемии графомании .

    «Король чтения без содержания, Ур-блогер.»

  • Этот риск заключается, в частности, в производстве произведения такой подавляющей эклектики, что оно превращает изобилие в эстетический бедлам, щедрость в графоманию .

    АВТОБИОГРАФИЯ 21 ВЕКА (ПРОГРАММА)

  • Каждую минуту своего досуга он посвящал письму, с выходом романов, биографий и рассказов, что составило графоманию .

    Большой шотландец

  • Каждую минуту своего досуга он посвящал письму, с выходом романов, биографий и рассказов, что составило графоманию .

    Большой шотландец

  • Графомания Алистера Кроули и трансформации магической письменности | Preternature: критические и исторические исследования сверхъестественного

    РЕЗЮМЕ

    В этой статье делается попытка провести предварительную генеалогию библиофильской деятельности Алистера Кроули, который навязчиво издавал книги и периодические издания самостоятельно.В статье определяется ряд решающих трансформаций и сдвигов (от «кодификации» к «валюте») в истории магической записи и распространения, каждый из которых способствовал книжному мышлению оккультизма в конце века и позже. В более широком смысле статья историзирует развитие оккультного «библиографического воображения» и его сложную привязанность к исписанной или напечатанной странице.

    Увы! невозможно сделать из этой книги удовлетворительную; Ура! это дает необходимый стимул; стоит это сделать, и клянусь Стиксом! это должно быть сделано.

    — Алистер Кроули, Признания

    Сумасшедший графоман […] не может узнать в своей книге, пока она лежит перед ним, удовлетворительное выражение своих мыслей, и у него всегда будет искушение начать свою работу заново , задача, которая бесконечна, потому что она должна состоять в том, чтобы придать фиксированную языковую форму бесформенным идеям.

    —max nordau, Дегенерация

    ВВЕДЕНИЕ

    В «Исповедь Алистера Кроули: автоагиография» печально известный «Великий зверь» современного оккультизма описывает пролептическое «видение», которое вдохновило его на подход к публикации своих работ:

    Мы точно не знали, где будет цивилизация начинают трескаться, или когда; мы были довольны тем, что оставили такие предположения пророку Бакстеру, преп.Бут Клибборн и такие маленькие олени. Но новозеландца, сидящего на разрушенной арке Лондонского моста, мы видели совершенно отчетливо.

    Мы также могли видеть профессора археологии в Университете Лхасы, раскапывающего руины Британского музея. Он обнаружил огромное количество томов нашего периода, посвященных оккультным наукам, но на самом деле лишь немногие из них не рассыпались в прах. Из тех, что остались, подавляющее большинство, очевидно, были легкомысленными. Он очень обрадовался, обнаружив одну серию томов, благородство внешнего вида, стойкость бумаги которых, превосходство печати и очевидная забота, проявленная при их выпуске, с первого взгляда показали ему, что люди, ответственные за они приложили неимоверные усилия, чтобы эти тома свидетельствовали против тирании времени.Он велел доставить их в свой лагерь с величайшей осторожностью. Хотя он не мог прочитать ни слова в высокой печати, иллюстрации были написаны на универсальном языке, который он мог прочитать с листа. Первый стандартный справочник — ключ к мудрости похороненного прошлого. 1

    Кроули решил установить жесткий контроль над материальным производством своих книг в попытке обеспечить их неизменность: Perdurabo , «Я буду терпеть», как гласит одно из его магических имен.Кроули хотел написать свои слова на будущее.

    Ни один западный фокусник не повлиял на жизнь писателя так ярко, как Алистер Кроули. Современное представление о писательском образе жизни как таковом сформировалось в девятнадцатом веке (вспомним девиз Золя nulla dies sine linea , «ни дня без приговора»), 2 и было с готовностью воспринято Кроули, чей выход включал поэзию, художественную литературу, драму, журналистику, эссе и мемуары в дополнение к оккультным и духовным сочинениям, которыми он наиболее известен.В каком-то смысле он был одним из тех «графоманов», чья якобы болезнь была описана Максом Нордау в « Дегенерации ». 3 Быть в компании Уайльда, Ницше и Вагнера (всем поставил диагноз Нордау), вероятно, доставило бы удовольствие Кроули, глубоко отмеченному наследием мистической, символистской и декадентской поэтики конца девятнадцатого века. 4 Его графомания, однако, имеет гораздо более древнее происхождение.

    Родившийся в 1875 году в семье с обеспеченным достатком, Кроули имел необходимое финансовое наследство и, как следствие, свободное время, чтобы позволить себе писательскую жизнь без немедленного коммерческого давления, хотя его состояние в конечном итоге иссякло после десятилетий щедрых самостоятельных публикаций и путешествий по миру. 5 Оба этих дорогостоящих занятия укрепили самопрезентацию Кроули как джентльмена-исследователя в духе викторианского востоковеда сэра Ричарда Бёртона, который сам был плодовитым писателем (часто публиковавшим несколько книг в год) и который останется глубокое влияние на Кроули в этом отношении. 6

    Преданность Кроули производству и распространению текстов была, по крайней мере, равна, а иногда и трудно отличима от его магических работ.Поэтому модель письма, унаследованная Кроули, заслуживает особого рассмотрения. Настоящая статья направлена ​​на изучение специфически магических аспектов этого наследства, а литературные элементы заслуживают отдельного рассмотрения в другом месте. Выявление слоев модели магического письма Кроули требует ряда тематических исследований в истории магического письма (в широком понимании), каждое из которых демонстрирует важность конкретных технологических и институциональных разработок в производстве магических книг и других текстов.Рассмотрение материальных и технологических условий для магии формирует субъект не просто как последовательность человеческих попыток доминировать над неодушевленными объектами или преобразовывать их, но как последовательность структурных преобразований в технологии записи и посредством нее.

    Надпись на переднем плане, таким образом, представляет собой сравнительный жест, привлекающий внимание к условиям самих моментов записи — условиям, влияющим как на форму, так и на содержание текстов. Западные традиции магии, как представляется справедливым, по своей сути являются письменными.Понимать их как таковые — значит уклоняться, по крайней мере на время, от различия между текстом и действием. Более того, следует признать, что эта письменность относится к сфере истории техники; ведь не может быть надписи без средства и среды. И эти «орудия» (табличка, свиток, печатный станок) не подлежат освоению; скорее, они участвуют в деятельности и помогают определить ее возможности и ограничения. Эта этнографическая точка зрения не всегда согласуется с позициями самих магов.В самом деле, отношения между оккультизмом и механикой записи выдвинуты на передний план совсем по-другому в книге Алистера Кроули 1912 года Книга 4: Магия в теории и практике :

    Моя Воля состоит в том, чтобы информировать Мир о некоторых известных мне фактах. . Поэтому я беру «магическое оружие», перо, чернила и бумагу; Я пишу «заклинания» — эти фразы — на «магическом языке», т. е. на том, который понимают люди, которых я хочу научить; Я вызываю «духов», таких как печатники, издатели, книготорговцы и так далее, и заставляю их передать мое послание этим людям.Таким образом, составление и распространение этой книги является актом Магии , которым я вызываю изменения в соответствии с моей Волей. 7

    Здесь, конечно, мастерство и есть именно заявленная цель, переданная с немалой иронией. Тем не менее, это хорошо известное определение предлагает нам читать Кроули как сознательного актера в истории магических записей. В другом месте того же текста Кроули снова выражает свое убеждение в том, что магия неотделима от механики записи:

    Тот, бог магии, был просто человеком, который изобрел письменность, о чем достаточно ясно свидетельствуют его памятники.«Gramarye», Magick, — это всего лишь греческое gramma [γράμμα, «буква»]. Точно так же и старое название магического ритуала «гримуар» — просто грамматика.

    Обывателям казалось изумительным, что люди могут общаться на расстоянии, и они начали приписывать людям, умеющим писать, другие способности, просто выдуманные. Жезл тогда не что иное, как перо; чашка, чернильница; Кинжал, нож для заточки пера; а Диск (Пантакль) — это либо сам свиток папируса, либо груз, удерживающий его на месте, либо песочница для впитывания чернил. 8

    Само слово «книга» занимает центральное место в жизни и творчестве Кроули, о чем ясно свидетельствует номенклатура его публикаций: рассмотрим, например, «Книгу лжи» (Weiland and Company, 1912–1912). 13), Книга Тота (часть серии Равноденствие , 1944 г.) и Книга Закона (якобы составленная в 1904 г. и много раз публиковавшаяся при жизни Кроули после ее «повторного открытия» в 1909 г.) .

    Но откуда Кроули унаследовал свое описательное или библиографическое воображаемое? В приведенных выше случаях он использовал условное обозначение оккультных книг (или «гримуаров») латинскими буквами Liber . 9 Несмотря на свой статус преобразующей и трансгрессивной фигуры в истории культуры, Кроули во многих отношениях был ярым традиционалистом. Традиции, конечно, можно различить только в ретроспективе; Таким образом, здесь задача состоит в том, чтобы проследить одну цепочку нововведений, которые сделали возможным собственный бренд Кроули в поздневикторианском оккультизме и частично сделали его разборчивым.

    Ироничное использование Кроули книжного производства как примера магического акта не было случайным.Связь магии с написанием книг уходит корнями глубоко в западную интеллектуальную историю. Те, кто находился в сомнительно названном «оккультном возрождении» девятнадцатого века, безусловно, были ненасытными потребителями и производителями книг, что стало возможным благодаря инновациям в массовой печати. Но оккультизм эпохи Кроули также унаследовал способ библиографического теоретизирования от тех самых книг, которые они сами стремились переприсвоить. С этой концепцией надписи, оживляющей то, как они представляли и осознавали текстуальность и материальность своих книг, оккультные возрожденцы будут способствовать мистификации книги как технологического артефакта, культурного тропа, который снова кажется уместным сегодня, когда книга претерпевает то, что появляется. быть радикальной дематериализацией и переводом на технологические носители, рекламируемые как чудесные, даже волшебные. 10

    Более того, несмотря на то, что сейчас большое внимание уделяется месту Кроули в интеллектуальной истории и особенностям его ритуальной практики, 11 его отношение к истории книги и истории печатных СМИ в целом еще не получил большого внимания, помимо, например, полезного антикварного обзора, предлагаемого Тимоти д’Арч Смитом «Книги зверя» . 12 Эта статья могла бы служить предисловием к такому исследованию, устанавливая контекст, излагая решающие инновации в технологии распространения магии, приведшие к замечательной издательской кампании Кроули.Без такого контекста репутация Кроули как контркультурной фигуры sui generis рискует затмить влияние традиций, которые он добровольно унаследовал. Полностью «современное» описание книжности Кроули неполно; Таким образом, задача, предпринятая здесь, состоит в генеалогическом дополнении.

    1. ЛИТУРГИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ

    1.1. Кодификация

    Кроули был глубоко озабочен материальными аспектами производства книг и заявил своему другу Джеральду Йорку, что его «схема из первых должна была создать сложность и редкость. 13 Хотя Кроули был полностью занят культурой периодических изданий (см. ниже), он оставался привязанным к уникальности книги. Мы уже видели, как Кроули связывал производство книг с практикой магии, и в этом отношении он был добровольным наследником многовековой традиции. На самом деле, в зависимости от того, как определить магию (и как отличать ее от религиозного ритуала, или если ее отделить от религиозного ритуала), история магических надписей может показаться столь же древней, как и сама технология надписей.Однако появление церемониальной магической книги — гримуара — в качестве объекта культурного интереса и мифологизации представляет собой гораздо более специфический поднарратив. Таблички, амулеты, вкладные листы и свитки древности служили собственными средствами для представления магических формул, а также для передачи обширных знаний, окружающих такие фигуры, как Соломон, чей божественный дар мудрости привел его к связи с магией, и египетский бог Тот. , который был связан с мифическим основателем античной ученой магии Гермесом Трисмегистом.

    Кодекс, однако, изменил природу ритуала и теоретического магического дискурса. Господство переплетенной книги, достигнутое в первые семь столетий нашей эры, создало технологическую парадигму настолько неотразимую, что она окрасила всю историю ритуальной магии. Заклинания и синкретические молитвы поздней античности сохранялись в различных формах, но миф о волшебной книге — миф, который привлек Кроули и который он охотно использовал 14 — был радикально преобразован переплетенной рукописью. 15

    Таким образом, когда европейцы Средневековья и раннего Нового времени слышали или читали о странных практиках, описанных в Деяниях Апостолов, они могли заменить средства массовой информации своего времени несомненно очень разными текстами, которые якобы встречались ранние христиане:

    Многие из тех, кто занимался любопытными искусствами, собрали свои книги и сожгли их перед всеми. И, подсчитав цену их, нашли, что денег было пятьдесят тысяч сребреников.(Деяния 19:19). письменность изменилась. Mutatis mutandis, этот отрывок из Нового Завета предоставил одно из направлений оправдания библиоклазма, который будет сопровождать европейскую инквизицию. Замена также видна в мозаичном полу Сиенского собора XV века, где Гермес Трисмегист, прототип древнего мага, изображен держащим не каменную табличку, а кодекс.Тем не менее, свитки не исчезли полностью: тома время от времени использовались для молитв, в том числе для магических заклинаний. 16 Работа алхимика пятнадцатого века Джорджа Рипли также легла в основу ранних современных «свитков Рипли» (или «свитков Рипли»), которые сохранились в нескольких версиях. Один пример, Британская библиотека, дополнительный MS 5025, снова решил изобразить Гермеса Трисмегиста со свитком.

    1.2. Литургия

    «Настоящие» магические книги Средневековья не всегда соответствовали сопровождавшим их мифам. Один из самых ранних и наиболее влиятельных магических кодексов, арабский двенадцатого века Ghayat al-Hakim , содержал сложные астрологические операции, которые, заявляя, что они приносят успех в любви и другие желательные эффекты, не совсем соответствовали щекотливой репутации, которая окружала их. это после его перевода на латынь как Picatrix . Страх и/или стремление к более сенсационной форме магической практики отражается в народно-этимологическом разложении некромантии, технического термина для гадания по мертвым, на нигромантию — «черную магию».Ричард Кикхефер утверждал, что повороту к прямому взаимодействию с демоническим в средневековых традициях ритуальной магии способствовала институциональная структура церкви. Более того, как поясняет Кикхефер, сама книга занимала ключевое положение:

    И в легендах, и перед законом в некромантии обвинялись прежде всего священнослужители… [«Священнослужитель»] мог относиться к любому […], кто был пострижен в знак благочестивого намерения быть рукоположенным. […] Одним из второстепенных чинов, в который посвящали священнослужителя, был экзорцист, и на церемонии рукоположения он получал книгу экзорцизма как символ своей теоретической функции. 17

    Кикхефер предполагает, что положение экзорцизма на нижней ступени карьерной лестницы духовенства открывало пространство, в котором молодые священнослужители могли, оставаясь вне основных таинств и независимо от своего намерения прогрессировать, баловаться относительно чувствительный ритуальный материал, относящийся конкретно к связыванию демонических сущностей. Более того, эти формулы представлены в кодексе. Стандартные компоненты ортодоксальных ритуалов экзорцизма включали святую воду, соль и словесные заклинания, имитирующие слова Христа, обращенные к Петру в Евангелии от Марка, Vade retro me, Satana («Отойди от меня, сатана»).Традиционный эклектизм магии означал, что эти элементы легко сливались, например, с арабской астральной магией, но эти христианские экзорцизмы также придавали видимость теологической легитимности, делая попытки казаться менее опасными и менее еретическими. Можно было утверждать, что практикующий не был в сговоре с демонами; он просто связывал их силой молитвы и освященных элементов. Еще одним способом уменьшить опасность магии было взаимодействие с ангелами, а не с демонами.Этот аспект средневековой ритуальной магии был еще одним заимствованием — на этот раз из еврейского мистицизма. Однако объединение почти всех направлений средневековой ритуальной магии вызывает особую озабоченность при создании книг.

    В самом деле, новаторство средневековой церемониальной магии заключается, пожалуй, прежде всего в ее книжности. Кикхефер, чьи « Запретные обряды» представляют собой особенно всеобъемлющее руководство по магии пятнадцатого века, неоднократно комментирует, как эта работа и ее аналоги представляют собой книги: устная культура […] и используется без надписей на бумаге или пергаменте.[…] Но в позднем Средневековье некоторые формы магии все больше ассимилировались с литургией и все чаще записывались, так что магический акт был исполнением по сценарию или соблюдением обряда, детали которого были закреплены в тексте.

    Помимо своей функции хранилища информации и идей, книга может представлять интерес как физический объект, как зеркало жизни и разума автора, а также как зеркало общества и культуры, из которых она исходит, и для которых она предназначена. который он возвращает.Сохранившиеся книги средневековой демонической магии достойны изучения с каждой из этих точек зрения, хотя их притязания на значимость отличаются от заявлений обычных текстов: книга магии — это физический объект, как и любая другая книга, но даже как объект она воспринимается как имеющая зловещее значение. власть, как некий негативный реликт. 18

    Ссылка здесь на традиции реликвариев уместна в тех отношениях, которые Кикхефер не упоминает. В своем исследовании текстовых амулетов Связывающие слова Дон С.Скемер отмечает, что церковное каноническое право уже давно включает в категорию «второсортных реликвий» книги, которые, как известно, использовались или копировались признанными святыми. 19

    Хотя многие виды реликвий можно было носить в качестве амулетов, книги были особенно желательны, и есть многочисленные свидетельства того, что Евангелия и Псалтири (особенно связанные со святыми) были снабжены шнуром или помещены в мешочек и надеты на тело, практика, связанная с книгами уже в Стонихерстском Евангелии от св.Катберт. 20 В раннем средневековье книги также использовались для принесения клятв без обязательной ссылки на их содержание: 1220, описывает «очень старую» книгу ( vetustissimus — даже если бы ей тогда было всего сто лет, это вернет нас к началу двенадцатого века), с крестом на обложке, на которой он отмечает , клятвы были принесены.Такие книги на самом деле вообще не нужно было бы открывать для выполнения их общественной цели. Текст внутри тома в Мере даже не указан в описи. […] [Два] евангелия Юдифи Фландрской конца одиннадцатого века […] находятся в эффектных современных переплетах, украшенных драгоценными камнями. Это должно означать, что по крайней мере часть их видимой функции выполнялась с закрытыми объемами. Книги около 1100 года были драгоценными, священными, далекими и почти волшебными. 21

    Кроули хорошо знал силу закрытой книги.Его Konx Om Pax: Essays in Light 1907 года представляли собой радикальную обложку собственного (улучшенного гашишем) дизайна Кроули, «огромный модернистский и геометрически дисциплинированный лабиринт преувеличенных надписей». 22 Такая эстетизация книги-объекта имела дополнительное преимущество в привлечении и культивировании знатоков, хотя книги Кроули все равно не оказались бы прибыльными или даже прибыльными при его жизни.

    Кроме того, христианство привнесло еще один важный аспект в традицию магических книг.Гримуару не нужно стремиться к состоянию текстовой реликвии, затронутой святостью: он может создать свою собственную исключительность посредством процесса освящения. Точно так же, как священник мог освящать сакраментальные элементы, так и магическая операция могла требовать освящения своего собственного аппарата, включая книги. Наследие этой практики ясно видно из работ Кроули, в которых он подчеркивает важность освящения магического «оружия», которое, как мы видели, включало в себя аппаратуру книги.Освящение, которое он определял как «активное посвящение вещи одной цели», 23 имело для Кроули, как и для авторов средневековых гримуаров, псевдосакраментальную функцию. 24

    1.3. Генерация

    Анонимный текст, озаглавленный Liber consecrationum , Книга Посвящений , появляется в нескольких средневековых рукописях, включая «Мюнхенский справочник» Кикхефера, в котором представлены два разных варианта текста.Хотя Liber consecrationum сама по себе не была магической книгой, текст демонстрирует своего рода «репродуктивную систему», посредством которой тексты инициируют копирование и освящение большего количества текстов. В нем даны подробные инструкции по благословению книги святой водой, инструкции по переплету и хранению книги и даже рекомендации о том, как обращаться с книгой физически. Без количественных преимуществ печати магические рукописи должны были кодировать и регулировать свой собственный потенциал для копирования и распространения.

    Библиотека Университета Макмастера MS 107 содержит эту молитву как часть Liber Visionum Иоанна Монаха, подтверждая как посвящающую, так и порождающую программу этой текстовой традиции:

    невидимый, я слуга твой, Бернард […] молю, умоляю, умоляю и призываю тебя сегодня и сейчас, чтобы, как на горе Синай, ты написал закон на каменных скрижалях своей рукой и перстом и освятил его […] так и вы можете соблаговолить очистить, благословить, освятить и утвердить эту книгу во спасение всех тех, кто наслаждается ею, и все, что в ней написано. 25

    Включение имени оператора подтверждает, что традиция гримуаров основана на том, что маги создают копии рукописей сами и для себя, как часть своей оккультной деятельности. Другие тексты описывают создание гримуаров из основных материалов, иногда уточняя, как описывает Оуэн Дэвис в своей недавней и влиятельной истории гримуаров, пергамент либо из первозданного, либо из неродившегося пергамента: первый из животного, забитого до половой зрелости, последний из амниотического мешка. нерожденных плодов животных. 26 Таким образом, написание и распространение этих текстов было тематизировано самими гримуарами. Хотя Кроули не использовал этот способ распространения напрямую (в конце концов, его работы печатались и продавались), он предписывал, чтобы в рамках своих лекций студенты A∴A∴ ( Argenteum Astrum ) вручную копировали каждый соответствующий «стих из Телема […] и обдумай их, и прокомментируй их». 27 Здесь, как и в других контекстах, обсуждаемых ниже, Кроули был обязан библейскому идеалу.

    1.4 Агентство

    Крестообразные графемы в приведенной выше молитве Liber Visionum скорее всего указывают практикующему — в данном случае Бернарду — сделать крестное знамение в соответствующей точке. Здесь мы начинаем видеть, как растущая ритуализация магии означала, что эти книги имели потенциал для осуществления значительного соматического контроля над своими человеческими аналогами. В другом месте Бернар должен стоять и сидеть и даже бить себя в грудь в нужные моменты.Действительно, отличительной чертой этой традиции церемониальной магии является то, что активная сторона — оператор — в некотором смысле является самой книгой. Если практикующий хочет иметь какую-либо надежду на эффективность операции, он должен подчиниться состоянию преувеличенной пассивности и восприимчивости: практикующие являются агентами, но связаны тем, что антрополог религии Рой Раппапорт назвал «литургическим порядком». 28 Кроули присвоил и даже усилил эти черты в своих магических текстах; в одном примере, трехстраничном Liber III vel Jugorum (или просто Liber Jugorum , «Книга об иге»), «ученик дает клятву исключить определенную мысль, слово или действие на определенный период , и каждый раз по забывчивости резать себе запястье бритвой. 29

    Чрезвычайная сила, приписываемая или признаваемая магами в Средние века, была также отмечена церковными властями, в том числе демонологами и инквизиторами. В своем обзоре магических текстов, хранящихся в библиотеках Центральной Европы, Бенедек Ланг обрисовывает некоторые из этих ответов:

    До нас дошли различные описания, сообщающие, что когда такие книги сжигались, прохожие слышали голоса убегающих демонов. Оппоненты приписывали им определенную личность и рассматривали их как агентов.Николас Эймерик, каталонский инквизитор, близко знакомый с книгами по некромантии, поскольку он прочитал, осудил и сжег большое их количество, обращался с этими кодексами так, как будто они были активными участниками описываемых ими зловещих обрядов. 30

    Ланг также обнаруживает другие отчеты кодиологического агентства, где содержание книги было менее важным, чем его ассоциации: из Двадцати искусств ) Павла Пражского, как считалось, несет на себе следы прикосновения дьявола.Его демонической силы так боялись даже в восемнадцатом веке, что книга была спрятана под камнем на несколько лет, чтобы ее нельзя было читать; в других сообщениях утверждается, что он был прикован к стене в библиотеке Вильнюса. 31

    Судьба тех, кто встретился с пламенем, была, как отмечает Ланг, одновременно «своего рода экзорцизмом, а также имитацией наказания, которого заслуживали маги». 32 Если бы книги могли быть ритуальными агентами, с ними также можно было бы обращаться как с еретиками.Для таких, как Николас Эймерик, который заявлял о своей компетентности в этих вопросах, тот факт, что изготовление и надписи на самих книгах были результатом магической операции, означал, что демоническое присутствие было присуще следам чернил, пергаменту и тексту. сама форма вообще непостижимых фигур. Как и в случае с судьями Верховного суда, пытающимися дать определение порнографии, инквизиторы знали еретическую магию, когда видели ее, а визуальные характеристики гримуаров помогали процессу обнаружения.

    Таким образом, к мифологии волшебной книги средневековая традиция гримуара добавила форму кодекса, застенчивую заботу о материальности и исключительное действие магических книг, открыто и тщательно продуманную перформативную структуру и экзотические псевдогеометрические визуальные элементы. Все эти черты оказались жизненно важными для западной оккультной традиции, унаследованной Кроули и его современниками.

    2. ДИСКУРСИВНОЕ НАСЛЕДИЕ

    2.1. Документация

    Несмотря на инквизиции, популярность анонимных или псевдонимных книг по ритуальной магии в средневековой традиции сохранялась, но «именные» ученые-гуманисты, такие как Марсилио Фичино и Джованни Пико делла Мирандола, которые были очарованы оккультной традицией, предпочитали создавать свои собственные исследования как натурфилософия или своего рода филология. Точно так же известные маги эпохи Возрождения, такие как Генрих Корнелий Агриппа, Филипп «Парацельс» фон Гогенхайм, Иоганн Тритемий, Джон Ди и Джордано Бруно, написали книги, которые были скорее теоретическими, чем практическими.Это, несомненно, отчасти было связано с церковной бдительностью, хотя абстракция не могла служить убежищем для Бруно, сожженного на костре за ересь в 1600 году. Это также было связано с усилением культурного обмена и знанием языка. Однако книжная технология, особенно появление печати, также могла оказаться важной в поощрении тенденции герметиков и каббалистов эпохи Возрождения использовать свои книги для создания философских рамок магии, а не для представления голых ритуалов.Как спрашивает Оуэн Дэвис:

    Если письменность была так важна для магии гримуаров, каков был эффект печатной революции с конца пятнадцатого века? […] Маги не имели личного влияния на создание печатных гримуаров, не могли наполнить их силой посредством ритуального использования материалов. Печатная книга была не неотъемлемой частью магии, а ее записью. Маги были просто покупателями продукта. 33

    Подвижный шрифт не привел к абсолютному разрыву, но поощрял и формировал другой вид взаимодействия с магией.В некотором смысле Агриппа и его преемники восходили к средневековым натурфилософам Роджеру Бэкону и Альберту Великому, интеллектуальным всеядным, чьи реальные или воображаемые аппетиты иногда приводили не только к славе, но и к позору. Хотя ни один из ранних средневековых гримуаров по ритуальной магии не появился в печати гораздо позже (во многих случаях в восемнадцатом и девятнадцатом веках), тем не менее, они собирались, копировались и читались в начале современности. 34 Чтобы донести содержащиеся в них идеи в печать, в своего рода общественную сферу, их пришлось бы переформулировать.

    Как отмечает Дэвис, маги эпохи Возрождения старались публично отречься не только от черной магии, но и от более широких традиций, таких как каббала и астрология. 35 Все это, конечно, останется решающим для их работы, но было риторически и политически необходимо скрывать это, особенно в то время, когда немецкая легенда о Фаусте, утверждавшая, что магия есть путь к дьявольскому обольщению , набирал популярность в Европе. 36 Публичность, конечно же, принесла и вознаграждение: Джон Ди, как известно, выступал в качестве советника Елизаветы I, а позже практиковал свои эксперименты по прорицанию и ангельским беседам в Праге при Рудольфе II со своим сообщником Эдвардом Келли.

    У Ди также была одна из самых обширных библиотек в Европе, сборка которой обходилась человеку с его относительно скромным достатком в небольшое состояние. 37 То, что осталось от этой коллекции после его смерти, заинтересовало антикваров, в том числе Роберта Коттона. В коллекции Коттона в Британской библиотеке до сих пор хранятся рукописи дневников Ди и Келли 1580-х годов, в которых записаны их эксперименты с енохианской магией и ангельские разговоры. Рукописи Ди были источником, использованным Мериком Кейсобоном (сыном Исаака Кейсобона) для его публикации 1659 года «Правдивая и верная связь того, что произошло в течение многих лет между доктором Кейбоном».Джон Ди и некоторые духи: стремление (если бы это удалось) к общему изменению большинства государств и королевств в мире . В предисловии Кейсобона изложена его цель: доказать существование духов и показать «несколько добрых применений, которые трезвый христианин может извлечь из всего». 38 Кейсобон придерживался мнения, что экспериментами Ди нельзя не восхищаться, не говоря уже о том, чтобы им подражать, но что они, по крайней мере, продемонстрировали опасность попыток контакта с духами. Чего Казобон добился, хотя и непреднамеренно и несмотря на свои неточности в транскрипции, так это поощрение нового и, благодаря его ассоциации со знаменитым Ди, «авторитетного» способа письма в оккультной традиции: к литургии и теоретизированию эти дневники добавляли запись опыта. .В случае Кроули дневниковые записи магических встреч оказали решающее формальное влияние, и его путешествие по Северной Африке в 1909 году с Виктором Нойбургом открыто имитировало записанные эксперименты Ди и Келли около 350 лет назад. 39 Важность магической документации для Кроули также очевидна из следующего отрывка в Части 3 Книги 4: Магия в теории и практике :

    Сразу после Разрешения на выезд и общего закрытия работы, необходимо, чтобы Волшебник сел и записал свои магические записи.Как бы он ни был утомлен церемонией, он должен заставлять себя делать это, пока это не войдет в привычку. Воистину, лучше потерпеть неудачу в магическом обряде, чем потерпеть неудачу в записи точной записи о нем. Не нужно сомневаться в уместности этого замечания. Даже если Малка бе-Таршисим ве-Руахот ха-Шеалим съест кого-нибудь заживо, это не имеет большого значения, потому что это очень быстро заканчивается. Но в остальном важна запись транзакции. Никому нет дела до того, что Дункана убил Макбет.Это лишь одно из множества подобных убийств. Но рассказ Шекспира об этом происшествии — уникальное сокровище человечества. И, помимо вопроса о ценности для других, есть вопрос о ценности для самого Мага. Послужной список Волшебника — его лучший актив.

    Заниматься Магией без метода так же глупо, как если бы это было чем-то еще. Заниматься Магией, не ведя записей, все равно, что пытаться вести бизнес без ведения бухгалтерского учета. 40

    Торговля магическими книгами и манускриптами продолжалась среди практиков, антикваров и — где-то между этими полюсами — членов возникающих братских организаций, включая Элиаса Эшмола, который сохранял антикварный и теоретический интерес к эзотерическим материалам и которые разыскивали копии дневников Ди и других документов.В значительной степени именно эти новые антикварные и братские сети сохраняли и копировали средневековые и раннесовременные магические книги в течение следующего столетия. Также по-прежнему будет сохраняться устойчивый интерес к нетеоретическим ритуальным текстам некромантской традиции, особенно во Франции, где впервые был использован термин гримуар . 41

    2.2. Механизация

    В то время как магические рукописи и ранние печатные книги оставались предметами престижа, создание первых паровых машинных прессов в начале девятнадцатого века сделало производство и распространение текстов возможными в беспрецедентных масштабах.Среди тех, кто воспользовался технологией, получившей широкое распространение в середине века, был Эдвард Кроули, отец самого Алистера. Набожный член Exclusive Brothers, Эдвард самостоятельно опубликовал около пятидесяти евангельских работ, используя частные лондонские типографии; они состояли в основном из коротких трактатов, а также из более крупной книги в тканевом переплете под названием «Мир и принятие»; Свобода и сыновство . 42 Первая попытка Алистера самостоятельно опубликоваться была предпринята еще в 1898 году, когда появился поэтический том Асельдама: место, где можно похоронить незнакомцев в году, приписываемый «джентльмену из Кембриджского университета» и напечатанный частным образом в Лондон.

    Кроули также имел возможность собирать книги, которые были распространены в его время. В своей «Исповедь » он вспоминал, что в молодости «считал постыдным оставлять что-либо непрочитанным. На меня повлияло глупое замечание Раскина о том, что любую книгу, которую стоит прочитать, стоит купить, и, как следствие, я приобретал книги буквально тоннами». 43 Кроули также подыскивал долговечные издания любимых книг, чтобы сопровождать его в экспедициях:

    Я с самого начала поставил перед собой задачу убедиться, что моя жизнь Странника Пустоши не должна отрезать меня от моей жизни. семья, великие люди прошлого.У меня есть индийские издания Чосера, Шекспира и Браунинга; и, за исключением индийской бумаги, лучшие издания Atalanta в Calydon . Стихи и баллады (Первая серия), Шелли, Китс и Открытая каббала . Я велел завязать все это в пергамент с завязками. Уильям Моррис повторно ввел этот тип переплета в надежде придать своим публикациям средневековый колорит. Я принял его как лучшую защиту книг от непогоды.Я везде таскал эти тома, и даже когда мой якобы непромокаемый рюкзак промок насквозь, мои шедевры оставались целыми. 44

    Обилие печатных работ в конце девятнадцатого века также означало, что Кроули имел возможность приобрести и прочитать огромное количество прежде недоступных магических текстов. Через (часто ненадежных) посредников, таких как Фрэнсис Барретт (автор/редактор классической книги 1801 года The Magus , оказавшей большое влияние на поколение потенциальных оккультистов) и А.Э. Уэйта (чья работа была первым знакомством Кроули с «черной магией»), любопытные читатели девятнадцатого века могли соприкоснуться со средневековыми и ранними современными магическими традициями. 45 Его увлеченность коллекционированием магических произведений давала еще один способ распорядиться своим богатством: «Я всегда понимал, что духовное и материальное богатство несоизмеримы. Если бы я хотел книгу по магии и мне ее предложили в десять раз дороже, я бы купил ее на месте». 46

    Наконец, эта вторая печатная революция создала условия для возможности «утечки» материалов из тайных обществ.Сам Кроули был не против такой деятельности и опубликовал множество ритуалов Герметического Ордена Золотой Зари в своей серии «Равноденствие », полемика, которая привела к судебным разбирательствам до окончательной победы Кроули. 47

    2.3. Очистка

    «Возрождение оккультизма» во Франции девятнадцатого века было фактически инициировано, когда благочестивый католик по имени Альфонс Луи Констан забрел в Библиотеку Арсенала и начал синтезировать магические произведения, которые он там нашел, позже опубликовав свои собственные эссе по истории и теории оккультизма под гебраизированным псевдонимом Элифас Леви.В его первой книге по магии, Dogme et Rituel de la Haute Magie (1854–1856), была предпринята попытка спасти историю магии, очистив ее от «черноты» и сохранив высшую магию в герметических и каббалистических традициях. Для Леви работа с черной магией требовала безумия — не потому, что она не работала, а потому, что она работала. «Когда кто-нибудь вызывает дьявола намеренными церемониями, — пишет Леви, — дьявол приходит и становится видимым. Чтобы не умереть от ужаса при этом зрелище, чтобы не впасть в оцепенение или идиотизм, надо быть уже сумасшедшим. 48 Проект Леви по обеззараживанию магии также распространялся на его участие в фондах Библиотеки:

    Потратив много лет на изучение и сравнение всех наиболее аутентичных Гримуаров и магических Ритуалов, мы добились успеха, не без труда , воссоздавая Церемониал универсальной и изначальной Магии. Единственные серьезные книги, которые мы видели на эту тему, находятся в рукописи, написанной обычными буквами, которые мы расшифровали с помощью Полиграфии Тритемия.Важность других целиком состоит в иероглифах и символах, которые их украшают, причем истина образов замаскирована суеверными вымыслами мистифицирующего текста. 49

    Вклад Леви в библиографический модус магии заключался в его интервенционизме: его готовности подвергать цензуре и синтезировать. В самом деле, это безапелляционное, а не благоговейное отношение к наследию предыдущих столетий было частью характерного направления оккультного возрождения в целом.Для Кроули Леви был фигурой первостепенной важности. Книга 4: Магия в теории и на практике приводит восемь причин, почему Кроули, вероятно, является реинкарнацией Леви. Седьмая имеет специфически библиофильский характер:

    Когда Алистер Кроули […] должен был написать диссертацию на степень Adeptus Exemptus, он уже собрал свои идеи, когда в его руки попал « Clef des Grands Mysteres » Леви. Примечательно, что он, много лет восхищавшийся Леви и даже начавший подозревать его личность, не удосужился (хотя и был экстравагантным покупателем книг) приобрести именно это произведение.К своему удивлению, он обнаружил, что почти все, что он сам собирался сказать, было там написано. В результате он отказался от написания своей оригинальной работы и вместо этого перевел рассматриваемый шедевр. 50

    В Англии текстовый проект Леви был продолжен одним из основателей Герметического Ордена Золотой Зари Сэмюэлем Лидделлом МакГрегором Мазерсом. Подход Мазерса к текстуальной критике мог быть и очистительным, но для него, как и для Леви, текстуальная и этическая деконтаминация были неразделимы.В тех случаях, когда Мазерс был убежден, что источник его рукописи имеет чистое, высокое магическое происхождение, он использовал свой редакционный взгляд, чтобы распознать продукты «искажающих» влияний. В своем предисловии к «Ключ Соломона Царя », одной из самых известных книг по магии и книге с дедалианской текстовой историей, Мазерс раскрывает, что «при редактировании этого тома я пропустил один или два эксперимента, в основном связанных с черной магией. . […] Я также должен предостеречь практического работника от использования крови — молитвы, пентакля и благовоний, правильно используемых, достаточно, и первое опасно граничит с дурным путем.Пусть тот, кто вопреки предостережениям этого тома решит творить зло, пусть будет уверен, что это зло отскочит на него самого и что его поразит рефлекторный ток». 51

    Орден Золотой Зари Мазерса вырос из Societas Rosicruciana в Англии, одного из многих новых масонских орденов в викторианской Англии, членом которого он был вместе с Уильямом Уинном Уэсткоттом и Уильямом Робертом Вудманом. Николас Гудрик-Кларк утверждал, что распространение масонских, розенкрейцерских и герметических орденов в этот период совпало с ритуальным поворотом в более широкой английской культуре, когда англо-католический ритуализм возник из оксфордского движения Джона Генри Ньюмана и его сторонников, включая поэт Джерард Мэнли Хопкинс. 52 Другие литературные деятели также были привлечены к оккультным и эзотерическим обществам: Уильям Батлер Йейтс присоединился к Золотой Заре в 1890 году, уже будучи активным членом Теософского общества Елены Блаватской, и членами также (предположительно) были Брэм Стокер, сэр Артур Конан Дойл, Артур Мейчен и Алджернон Блэквуд. Алистер Кроули присоединился к нам в 1898 году. Мазерс также отвечал за выпуск «Книги священной магии Абрамелина Мага» , английского издания рукописи Абрамелина, которое тогда хранилось в Библиотеке Арсенала.Перевод Мазерса, хотя позже он был заменен более строгими версиями, основанными на нескольких источниках, в основном отвечает за возрождение бездействующей магической системы, которая стала решающей, а также проблематичной для Кроули. 53

    Воспринимать поздневикторианское и оккультное возрождение конца века просто как ритуалистический отход от современности (что бы мы ни подразумевали под этим наиболее проблематичным термином) означает упускать из виду, что такие движения также были тесно связаны с одним великих книжно-исторических явлений своего времени: периодическая культура.Блаватская основала журнал The Theosophist в 1879 году, и вскоре за ним последовали The Occult Review , The Quest , The Unknown World , The Equinox , Lucifer (впоследствии более безобидно переименованный в Lucifer ). Theosophical Review ), The Irish Theosophist , The Theosophical Quarterly и The Path . Эти журналы основывались на успехе спиритических ежемесячников и еженедельников, которые стали популярными в 1850-х годах, и Марк Морриссон подробно изучил эту тенденцию. 54

    2.4. Публичность

    В то время как книги оставались источником теоретического и ритуального авторитета, оккультные периодические издания стали способом создания и обслуживания общих интересов на международном уровне. Первый том The Theosophist хвалится тиражом «на Цейлоне, в Бирме и в Персидском заливе. Наша газета распространяется также в Великобританию, Францию, Германию, Венгрию, Грецию, Россию, Константинополь, Египет, Австралию, Северную и Южную Америку. 55 Очевидно, что это часть жесткой продажи журнала потенциальным рекламодателям, но Империя разрешила этому журналу и тем, кто последовал за ним, широко путешествовать и продавать интеллектуальные и духовные чудеса Востока — постоянный источник увлечение оккультистами, мистиками и просто любопытствующими — в Европу и США. Как подчеркнул Морриссон, у The Theosophist также было большое количество авторов, которые сами были (или представлялись) индийцами, способствуя «подлинности», к которой стремились читатели журнала. 56 Периодические издания, посвященные интересам эзотериков, стоили агрессивно, но были украшены иллюстрациями и даже фотоматериалами и цветными пластинами. Эта конкурентоспособность и информационное богатство демонстрируют, что, помимо обрядов тайных обществ, поздневикторианский оккультизм был исключительно публичным в своей адресности. 57 В самом деле, противоречие между секретностью и гласностью оказалось бы как разрушительным, так и созидательным: например, публикация Исраэля Регарди в 1937–1940 годах ритуалов Золотой Зари способствовала роспуску различных «матерсианских» герметических орденов, хотя и сохранила богатый запас материалов для непосвященных оккультистов.

    2.5. Валюта

    Эти периодические издания также служили еще одной цели, связанной с риторическим преобразованием магии в викторианский период. Хотя верно то, что ритуализм привлекал многих к новым эзотерическим движениям, было бы ошибкой предполагать, что это подразумевало единообразную средневековую или антимодернистскую чувствительность. Как и их спиритуалистические предшественники, оккультистские периодические издания стремились к чему-то вроде научной респектабельности и поэтому использовали позитивистский дискурс своего времени для продвижения того, что они называли следующей фазой человеческого развития.По мнению Марка Морриссона, периодические издания, такие как Оккультное обозрение и Неизвестный мир , активно создавали «контробщественную сферу», с их расширенными разделами переписки и обзоров, обеспечивающими диалогичность, уникально доступную в периодической форме. 58

    Успех теософских периодических изданий побудил других публиковать более откровенно оккультные материалы. Главным среди них по влиянию был собственный журнал Кроули, Равноденствие .Кроули учредил это периодическое издание как орган как A∴A∴, так и Ordo Templi Orientis — первый — его собственный орден, второй — присвоенный им. Ярким девизом журнала было «Метод науки, цель религии», двойная повестка дня, которую Кроули объяснил в редакционной статье, открывающей первый номер журнала «Равноденствие »:

    . С публикацией этого обзора начинается совершенно новый приключение в истории человечества. […] Пришло время говорить прямо и, насколько это возможно, на языке толпы.Таким образом, Братья А∴А∴ заявляют о себе без чуда или тайны. Всякому шарлатану легко творить чудеса, сбивать с толку и даже обманывать не только глупцов, но и всех людей, как бы проницательны они ни были, не приучены к наблюдению; обученному наблюдателю не всегда удается мгновенно обнаружить мошенничество. Опять же, то, что A∴A∴ предлагают сделать, это дать возможность тем мужчинам, которые способны продвинуться к более высокой интерпретации мужественности, сделать это; и доказательство их способностей заключается в их успехе, а не в каком-либо другом не относящемся к делу явлении. Аргумент от чудес нелогичен.

    В А∴А∴ нет ничего таинственного; нельзя путать таинственное с неизвестным. Некоторое содержание этого обзора может быть трудным или невозможным для понимания поначалу, но только в том смысле, что Гомер непонятен человеку, не знающему греческого языка.

    Но Братья А∴А∴ не создают тайны; Они дают вам не только Текст, но и Комментарий; не только Комментарий, но и Словарь, Грамматика и Алфавит.

    Чтобы оценить его шедевры, необходимо основательно изучить язык; и если, совершенно не зная первого, ты презираешь второе, ты простишь более легкомысленных зрителей, если их веселье будет соответствовать твоему негодованию. […]

    Братья А∴А∴ намерены создать лабораторию, в которой учащиеся смогут проводить такие эксперименты, которые требуют слишком много времени и труда для их обычной жизни; и Их дальнейшие планы будут полностью объяснены, если позволит возможность. 59

    Название «Равноденствие » также красноречиво, поскольку оно предлагает точку баланса между двумя тенденциями — наукой и религией, если брать пример с девиза. Однако как периодическое издание, издаваемое в виде книги, издание также представляло собой точку равновесия между монографией и журналом. В своих Confessions Кроули подчеркивает своеобразие проекта:

    Равноденствие было первой серьезной попыткой донести до публики так называемые факты оккультной науки со времен ненаучной смеси фактов и вымыслов Блаватской. , Разоблачение Изиды .Это была первая в истории попытка подойти к этому предмету научно и с точки зрения науки. Никакая предыдущая книга такого рода не может сравниться с ней по совершенству своей поэзии и прозы; достоинство и возвышенность его стиля, а также жесткость его правила никогда не делать никаких утверждений, которые нельзя было бы доказать так точно, как того требует математик. Признаюсь, я полностью горжусь тем, что положил начало эпохе. 60

    Учитывая риторику Кроули, становится ясно, что его метод достижения откровения и его обнародования возник из дискурсов современности, а не противостоял им.Кроме того, он был заинтригован утверждениями психоанализа и колебался между описанием ритуальной магии, с одной стороны, в терминах внешних сил — ангелов и демонов — и, с другой стороны, на языке внутреннего, самореализации, сексуальности и психической борьбы. . 61 Он также много писал о достоинствах психотропных препаратов, в том числе гашиша, для пробуждения магического воображения, позиция, которая укрепила его более позднюю контркультурную репутацию. Периодическая форма позволила Кроули и другим, работавшим в его окружении, привнести ощущение «валюты» в оккультизм fin de siècle: можно было говорить о «текущих исследованиях» и экспериментах в этой области, даже если практикующие продолжали оглядываться на «канонические представления». древние и средневековые традиции вслед за Леви и Мазерсом. 62

    Самой важной книгой Кроули, по крайней мере согласно его собственным критериям, была Книга Закона , текст, который, как он утверждал, был продуктом откровения в Каире в 1904 году. 63 Поскольку он происходил из семьи Исключительных Братьев, идея библейской исключительности глубоко укоренилась в воображении Кроули. Джон Нельсон Дарби основал Exclusive Brothers в 1848 году, когда он и его последователи отделились от «открытой» ветви Плимутских братьев; в юности Кроули проникся их твердой приверженностью буквальному пониманию Библии и их «диспенсационалистской» модели истории.Даже после подросткового бунта Кроули против веры своей семьи влияние теологии Братства и библейского мышления сохранялось в его сознании. Как пишет Кроули в своей « исповеди» : «Мое отпадение от благодати не было вызвано какими-либо интеллектуальными сомнениями; Я принял богословие Плимутских братьев. На самом деле, я с трудом мог себе представить существование людей, которые могли бы сомневаться в этом. Я просто перешел на сторону сатаны». 64

    Представляя Книгу Закона , которую он рассматривал как основополагающий текст новой религии (Телемы) и, со временем, новой всемирно-исторической диспенсации, Кроули пытался в каждом пункте сделать книгу неизбежно библейской.Он продвигал использование Sortes Biblicae , используя Книгу Закона вместо Библии или Энеиды Вергилия , которая была объектом гадательной практики, известной как Sortes Virgilianae . Основания Кроули для этого следующие:

    Мы можем заметить, что обычный способ гадания состоит в том, чтобы исследовать книги, помещая большой палец наугад в листы. Книги Сивиллы, произведения Вергилия и Библия очень часто использовались для этой цели.Для теоретического обоснования нужно предположить, что используемая книга является идеальным представлением Вселенной. Но даже если бы это было так, то это низшая форма построения, потому что единственное разумное представление о Космосе скорее математическое и иероглифическое, чем литературное. В случае книги, такой как Книга Закона , которая является высшей истиной и совершенным правилом жизни, не противоречит здравому смыслу извлекать оракул из ее страниц. Конечно, следует отметить, что Книга Закона — это не просто литературный сборник, а сложная математическая структура.Следовательно, он удовлетворяет требуемым условиям. 65

    Опираясь на каббалистические подходы к еврейским писаниям, Кроули также утверждал, что сама форма букв на голографическом манускрипте содержит силу и что их нельзя изменить. Вторя Откровению Святого Иоанна, Книга Закона заканчивается запретом на искажение текста:

    Эта книга должна быть переведена на все языки: но всегда с оригиналом, написанным Зверем; ибо в случайной форме букв и их расположении друг относительно друга: в этом тайны, которые не разгадает ни один зверь.Пусть он не пытается попробовать: но за ним придет тот, откуда я не говорю, кто найдет Ключ ко всему этому. Тогда эта начерченная линия является ключом: тогда этот круг, возведенный в квадрат в своем провале, также является ключом. И Абрахадабра. Это будет его ребенок, и это странно. Пусть он не ищет этого; ибо только таким образом он может отпасть от него. 66

    В очаровательном примере библиографического фундаментализма Кроули настоял на том, чтобы печатные издания Книги сопровождались факсимильной копией рукописи, чтобы эта суть не была потеряна при транскрипции.

    Но Кроули также признавал, что единственным способом распространения идей в современном мире является печать. Вспоминая безжалостную, но необходимую текстуализацию иллюстрированных поэтических произведений Уильяма Блейка Алджерноном Суинберном (в конце концов, Суинберн был главным поэтическим источником вдохновения и образцом для Кроули), Кроули знал, что трансформация — это необходимая цена, которую необходимо заплатить за общение: истина Телемы, она не может восторжествовать, если человечество не применит ее ни к кому.Пока Книга Закона была в рукописи, она могла повлиять только на небольшую группу, среди которой она была распространена. Она должна была быть приведена в действие магической Операцией ее публикации. Когда это было сделано, это было сделано без должного совершенства. Его указания относительно того, как должна выполняться работа, полностью не выполнялись. В душе брата Пердурабо были сомнения и отвращение, и они мешали Его работе. Он был половинчатым. 67

    Кроули продолжает мифологизировать историю публикации Книги Закона , обвиняя ее (с озорной иронией) в развязывании Первой мировой войны:

    Второй удар был нанесен перепубликацией Книги в сентябре 1913 года, и на этот раз мощь его магии вырвалась наружу и вызвала катастрофу для цивилизации.В этот час скрывается Мастер Терион, собирая силы для решающего удара. Когда Книга Закона и Комментарий к ней будут опубликованы, когда силы всей Его Воли полностью повинуются инструкциям, которые до сих пор неправильно понимались или пренебрегали, результат будет неизмеримо эффективным. 68

    Вся интеллектуальная и историческая траектория Кроули, от христианства до средневековых и ранних современных традиций, французского возрождения оккультизма и меняющихся технологий современности, привела его к тому, что издание книги стало выражением Воли, с помощью которой он или что-то вне его может изменить мир.Тем не менее, в типично противоречивой форме, он утверждал, что его самые значительные оккультные сочинения были продуктами откровения и, следовательно, высшей воли в целом. Только романтическая, героическая концепция визионерского авторства могла бы примирить этот кажущийся конфликт.

    Кроули утверждает, что технологическое и человеческое посредничество, подразумеваемое в процессе записи, является или должно быть расширением авторской или надавторской Воли. Перо, чернила и бумага становятся «магическим оружием». Предложения становятся «заклинаниями».Те, кто способен заразить влияние — печатники, издатели, книготорговцы — низводятся до статуса «духов». Любопытно, что консервативные библиографические представления романтического, сциентистского и библейского толка толкают нас в одном и том же направлении: прочь от посредничества и от человечества в целом. Парадигматическая Книга, кажется, демонстрирует изобилие намерений, предшествующих даже ее автору; это выглядит как своего рода чистое вмешательство в историю. В своих мифических пределах это автаркический прием, являющийся одновременно откровением и сокрытием, демонстрирующий свою историчность и скрывающий ее, и заставляющий своих читателей соучаствовать в сокрытии.Волшебная книга идет еще дальше, драматизируя приводимую Книгой волю к действию.

    Внутри своей обложки книга также представляет собой нарративную машину, цепь случайностей, которая куда-то ведет. Видение Кроули грядущей эры Телемы было, подобно теории В. Б. Йейтса о всемирно-исторических круговоротах, телеологическим насквозь, точно так же, как апокалиптический эпитет «Великий зверь» связывает Кроули с последней книгой в «книге книг», которая была настолько велика. вездесущий в детстве.Книги придают аналогичную форму истории и жизням. Возможно, не случайно в авторской комической эпитафии Кроули, написанной за три года до его смерти, говорится: «А теперь этот глупый ублюдок лежит на полке». 69

    Хотя внимание Кроули к производству книг было направлено якобы на то, чтобы гарантировать долговечность его печатных произведений, на самом деле их прекрасные компоненты часто выбирались на основе эстетики и условной роскоши, оставляя многие сегодня в клочьях.Если работы Кроули и существуют, то главным образом в переизданиях и онлайн-изданиях, добросовестно издаваемых современными кроулианцами и антикварами. Таким образом, природа настоящей и будущей надписи Кроули не обязательно соответствует его воле. Скорее, его произведения, слишком разрозненные, чтобы их можно было собрать в какое-либо традиционное «собрание сочинений», сами стали фрагментарным наследием. Кто-то продолжит писать.

    1.

    Алистер Кроули, Признания Алистера Кроули: Автоагиография , изд.John Symonds and Kenneth Grant (London, Penguin, 1989), 543.

    2.

    См. главу Леннарда Дж. Дэвиса «Never Done: Compulsive Writing, Graphomania, Bibliomania», в Obsession: A History (Чикаго: Чикагский университет). Press, 2008) для обсуждения новой приверженности задаче письма, очевидной у Золя и его современников.

    3.

    Макс Нордау, Вырождение (Лондон: Уильям Хайнеманн, 1898). Нордау перенял термин «графомания» у своего наставника Чезаре Ломброзо.

    4.

    Описание Вагнера, данное Нордау, в частности, вероятно, понравилось бы Кроули: «Он обнаруживает […] в своих произведениях все признаки графомании, а именно бессвязность, беглое мышление и склонность к идиотским каламбурам, и, как основа его существа, характерная эмоциональность цвета, одновременно эротического и религиозного энтузиазма». Там же, 171–72.

    5.

    Отчеты о путешествиях Кроули, в том числе о его выдающейся, но противоречивой карьере альпиниста, можно найти в его собственном Confessions , томе, который с разной достоверностью охватывает первую половину жизни Кроули.Более подробная информация содержится в трех наиболее полных биографиях Кроули: « Алистер Кроули: Биография: духовный революционер, романтик-исследователь, оккультный мастер и шпион » Тобиаса Чертона (Лондон: Watkins Publishing, 2011), «» Лоуренса Сутина «Делай, что хочешь: А». Жизнь Алистера Кроули (Нью-Йорк: Гриффин Святого Мартина, 2000) и « Perdurabo: Жизнь Алистера Кроули » Ричарда Качинского (2002; переиздание, Беркли, Калифорния: North Atlantic Books, 2010). См. также книгу Чертона «Алистер Кроули: Зверь в Берлине — искусство, секс и магия в Веймарской республике » (Рочестер, штат Вирджиния).: Внутренние традиции, 2014). Обратите внимание, что Чертон и Качински привержены, хотя и по-разному, духовному наследию Кроули.

    6.

    См. Alex Owen, The Place of Enchantment: British Occultism and the Culture of the Modern (Chicago: University of Chicago Press, 2010), 203: «Бертон представлял тип человека, которым Кроули больше всего хотел быть — сильным , мужественный, бесстрашный, но также и ученый-поэт, и человек, который высмеивал общепринятые ограничения. Его темное, покрытое шрамами лицо и сатанинская аура, казалось, предполагали знания и силы, выходящие за рамки общепринятых и приемлемых, о его подвигах в Африке и на Ближнем Востоке ходили легенды, а его переводы итальянских, латинских, арабских и санскритских текстов познакомили викторианских читателей с Европейский и «восточный» фольклор и эротика.Человек поразительной широты и способностей, Бертон, без сомнения, был образцом для Кроули. Когда он предпринял свои длительные путешествия в отдаленные места, Кроули чувствовал, что он «идет, хотя и благоговейно и далеко, по стопам героя моего детства, Ричарда Фрэнсиса Бертона». : «идеальный пионер духовных и физических приключений». Привязанность Кроули к джентльменской, даже аристократической персоне проявляется в его многочисленных псевдонимах и придуманных титулах, в том числе «Лорд [или Лэрд] Болескин» (принятый им после покупки Болескин Хаус). в 1899 г.).

    7.

    Алистер Кроули, Магия в теории и практике (Нью-Йорк: Довер, 1976), xiii.

    9.

    Когда Кроули специально использовал латинское Liber , это было для его магических работ. См. Sutin, Do What Thou Wilt , 84.

    10.

    Хотя хронология настоящего отчета ограничена карьерой Кроули и технологией физических книг как таковой, большое внимание в настоящее время уделяется роли новых медиа в современный оккультизм. См., например, главу «Архетипы и киберпространство: магия в двадцать первом веке» в Nevill Drury, Stealing Fire from Heaven: The Rise of Modern Western Magic (New York: Oxford University Press, 2011), 257–257. 73.

    11.

    См., например, исследования Алекса Оуэна в этой области, в том числе Место чар .

    12.

    Тимоти д’Арч Смит, Книги Зверя: Очерки Алистера Кроули, Монтегю Саммерса и других (Лондон: Aquarian Press, 1987).

    13.

    шт. in ibid., 28. Хотя сам Кроули никогда не получал прибыли от своих щедро изданных книг, их постоянная коллекционная ценность подтверждается фотографическим томом Блэра Маккензи Блейка на кофейном столике «Самые порочные книги в мире: исповеди библиофила Алистера Кроули» (частное издание, 2009), который сам по себе является пронумерованным и подписанным коллекционным предметом.

    14.

    В Признаниях Кроули описывает, как его соблазнило название книги А. Е. Уэйта Книга Черной Магии и Пактов (позже переработанная как Книга Церемониальной Магии ), хотя он стал презирать текст почти сразу же. См. Crowley, Confessions , 126.

    15.

    Подумайте об этом описании роли кодекса в средневековой Англии: «Книги около 1100 г. был важнее их текста.Найджел Морган и Родни М. Томпсон, ред., Кембриджская история книги в Великобритании, Vol. II: 1100–1400 (Кембридж, Великобритания: Cambridge University Press), 5.

    16.

    См. Курт Ф. Бюлер, «Молитвы и заклинания в некоторых среднеанглийских свитках», Speculum 39, no. 2 (1964): 270–78.

    17.

    Ричард Кикхефер, Магия в средние века (Кембридж, Великобритания: Canto / Cambridge University Press, 1990), 153.

    18.

    Ричард Кикхефер, изд. и транс., Запретные обряды: Руководство некроманта пятнадцатого века (Страуд, Великобритания: Саттон, 1997), 4.

    19.

    Дон С. Скемер, Связывающие слова: текстовые амулеты в средние века (Университетский парк: Пенсильвания) State University Press, 2006), 50.

    20.

    См. Мишель П. Браун, Рукописи англо-саксонской эпохи (Лондон: Британская библиотека, 2007), 40. Евангелие Стонихерста является самым ранним сохранившимся примером европейского переплетного дела. ; подробное описание его конструкции можно найти у Фредерика Г.Килгур, . Эволюция книги (Нью-Йорк: Oxford University Press, 1998), 53–54.

    21.

    Морган и Томпсон, ред., Кембриджская история книги в Великобритании, Vol. II , 4–5.

    22.

    Чертон, Алистер Кроули , 136.

    23.

    Кроули, Магия в теории и практике , 106.

    24.

    См. обсуждение Кроули Евхаристии и роли посвящения, там же, в 1118.

    25.

    Ричард Кикхефер, «Созерцатели дьявола: Liber iuratus , Liber visionum и христианские ассигнования еврейского оккультизма» в Заклинание духов: тексты и традиции средневековых ритуальных магов , изд.Клэр Фэнгер (Страуд, Великобритания: Sutton, 1998), 260.

    26.

    Оуэн Дэвис, Гримуары: история магических книг (Оксфорд, Великобритания: Oxford University Press, 2009), 23–24.

    27.

    Кроули, Магия в теории и практике , 394.

    28.

    Рой Раппапорт, Ритуалы и религия в создании человечества (Кембридж, Великобритания: Cambridge University Press, 1999), 201.

    29.

    Кроули, Признания , 568. См. также Сутин, Делай что хочешь , 84.

    30.

    Benedek Láng, Unlocked Books: Manuscripts of Learned Magic in the Medieval Library of Central Europe (University Park: Pennsylvania State University Press, 2008), 48.

    34.

    См. важное недавнее исследование Фрэнка Клаассена The Transformations of Magic: незаконно изученная магия в позднем средневековье и эпохе Возрождения (Университетский парк: издательство Пенсильванского государственного университета, 2013).

    35.

    Дэвис, Гримуары , 48.

    36.

    См. Элизабет М.Батлер, Ritual Magic (Кембридж, Великобритания: издательство Кембриджского университета, 1949).

    37.

    Дебора Харкнесс, Беседы Джона Ди с ангелами: каббала, алхимия и конец природы (Кембридж, Великобритания: Cambridge University Press, 1999), 61.

    38.

    Мерик Касобон, Истинный и верный Связь того, что происходило в течение многих лет между доктором Джоном Ди и Some Spirits (Лондон: Т. Гартуэйт, 1659 г.), фронтиспис.

    39.

    Алекс Оуэн, «Волшебник и его ученик: Алистер Кроули и магическое исследование эдвардианской субъективности», Журнал британских исследований 36, вып.1 (1997): 99–133.

    40.

    Кроули, Магия в теории и практике , 141.

    42.

    Чертон, Алистер Кроули , 22–24.

    43.

    Crowley, Confessions , 115.

    45.

    Обзор более поздних последствий использования средств массовой информации для оккультизма см. в Joshua Gunn, Modern Occult Rhetoric: Mass Media and the Drama of Secrecy in the Twentieth Century (Таскалуса: Университет Алабамы, 2005 г.).

    46.

    Кроули, Признания , 147.

    47.

    В 1910 году Кроули удалось добиться отмены судебного запрета Сэмюэля Лидделла МакГрегора Мазерса, что привело к появлению на первых полосах газет статей о просочившихся ритуалах Золотой Зари и новому уровню славы Кроули.

    48.

    Элифас Леви, Трансцендентальная магия , пер. AE Waite (York Beach, Maine: Weiser Books, 2001), 136.

    50.

    Crowley, Magick in Theory and Practice , 53.

    51.

    Samuel Liddell MacGregor Mathers, ed. и транс., Ключ царя Соломона (Clavicula Salomonis) (Нью-Йорк: издательство Кембриджского университета, 2012), vi.

    52.

    Николас Гудрик-Кларк, Западные эзотерические традиции: историческое введение (Оксфорд, Великобритания: издательство Оксфордского университета), 2008.

    53.

    «единственный документ, который захватил его, был Книга Священной Магии Абра-Мелина Мага , в которой основной работой является «Получение Знания и Собеседования со Святым Ангелом-Хранителем»» (44).Кроули так и не завершил операцию Абрамелина в форме, описанной Мазерсом, но ее цель оставалась ключевым элементом его размышлений.

    54.

    Марк Морриссон, «Периодическая культура оккультного возрождения: эзотерическая мудрость, современность и контробщественные сферы», Журнал современной литературы 31, вып. 2 (2008): 6.

    55.

    Е. П. Блаватская, изд., Теософ 1, вып. 1 (1879): 1.

    56.

    Морриссон, «Периодическая культура оккультного возрождения», 9.

    57.

    Подробнее о популярных аспектах оккультного возрождения см. Owen, Place of Enchantment , 28–29.

    58.

    Морриссон, «Периодическая культура оккультного возрождения», 9.

    59.

    «Editorial», The Equinox 1, no. 1 (1909): 1–3.

    60.

    Crowley, Confessions , 604.

    61.

    См. Марко Паси, «Разнообразие магического опыта: взгляды Алистера Кроули на оккультную практику» у Хенрика Богдана и Мартина П. Старра (ред.), Алистер Кроули и Западный эзотеризм (Оксфорд, У.К.: Издательство Оксфордского университета, 2012), 53–88. Паси подчеркивает противоречивые и постоянно меняющиеся взгляды Кроули на материальные, психологические или сверхъестественные причины магических переживаний.

    62.

    Кроули также участвовал в более «светских» периодических изданиях, в том числе в ежемесячном литературном журнале The International , который, как он утверждает в своих Confessions , спас от прогерманской дурной славы, когда он работал редактором в 1917 году. –18. См. Crowley, Confessions , 826–27.

    63.

    Хотя Кроули первоначально описал Книгу как пример автоматического письма, позже он отверг это обозначение и назвал текст «диктовкой» неземного разума. Чертон, Алистер Кроули , 147–48.

    64.

    Кроули, Признания , 67.

    65.

    Кроули, Магия в теории и практике , 157.

    66.

    Алистер Кроули, Книга Закона , Мэн: Красное колесо / Вайзер, 2004), 62–63.

    67.

    Кроули, Магия в теории и на практике , 112–13.

    69.

    Шт. в Сутине, Делай что хочешь , 419.

    Copyright © 2016 Университет штата Пенсильвания. Все права защищены.

    2016

    Университет штата Пенсильвания

    Энтопическая графомания | Компьютеры и искусство

    Энтопическая графомания 1 Дэниела К. Бойера

    Энтопическая графомания — сюрреалистическая техника, созданная Долфи Трост.Соединяя точки загрязнений на чистом листе бумаги линиями, сюрреалистическая идея позволить подсознанию по-настоящему выразить себя усиливается с помощью этой техники в зависимости от того, как художник соединяет точки. Многие из энтопических графоманских картин многократно превращаются в геометрические фигуры, создавая ощущение трехмерности. Основа рисунка на примесях бумаги предполагает некую предопределенную часть искусства выбранным листом бумаги, а затем при сочетании художественной интерпретации связей создается истинное искусство.

    Я нашел «Энтопическую графоманию 1» Дэниела К. Бойера, потому что она сразу контрастировала с массой произведений искусства энтопической графомании. Вместо того, чтобы стать сетевым рисунком треугольников (прямых или изогнутых), Бойер нарушает «нормы» шрифта. Есть много больших пустых закрытых пространств, которые определяются зубчатыми краями, которые указывают на множество разных углов. И наоборот, несмотря на то, что внутри есть множество созданных форм меньшего размера или даже формы, которые остаются открытыми. В произведении присутствует общее ощущение динамизма — после тщательного просмотра я вижу бегущего человека, голова которого намного больше размера его тела.Если Бойер намеревался создать персонажа или это действительно моя собственная интерпретация, то это то, что делает произведение искусства и энтопическую графоманию в целом такими захватывающими. Как зрители, мы задаемся вопросом, будет ли когда-нибудь создан один и тот же кусок бумаги с одинаковыми точками, которые нужно соединить? Или насколько то, что рисует художник, на самом деле отражает его собственную психику? Это особенно интригует из-за разнообразия форм и интерпретаций, которые произведение искусства вдохновляет зрителя.Произведение Бойера в стиле Пикассо — захватывающий пример энтопической графомании, использующей «случайные» точки на бумаге для создания линий, которые соединяются в граф с вершинами и ребрами.

    Нравится:

    Нравится Загрузка…

    Родственные

    Милан Кундера, отрывок из Книги Смеха и Забвения

     Этот разговор с таксистом вдруг прояснил мне суть писательского занятия.Мы пишем книги, потому что наши дети нами не интересуются. Мы обращаемся к анонимному миру, потому что наши жены затыкают уши, когда мы говорим с ними.

     Можно сказать, что таксист не писатель, а графоман. Поэтому нам нужно быть точными в своих понятиях. Женщина, которая пишет возлюбленному по четыре письма в день, не графоманка. Она влюбленная женщина. Но мой друг, который делает ксерокопии своих любовных писем, чтобы когда-нибудь опубликовать их, — графоман. Графомания – это не желание писать письма, личные дневники или семейные хроники (писать для себя или своих близких), а желание писать книги (иметь публику неизвестных читателей).В этом смысле таксист и Гёте разделяют одну и ту же страсть. Что отличает Гёте от таксиста, так это не различие страстей, а разные результаты одной страсти.

    Графомания (мания писать книги) неизбежно принимает эндемические масштабы, когда общество развивается до создания трех основных условий:

             (1) повышенный уровень общего самочувствия, позволяющий людям посвящать себя бесполезной деятельности;

             (2) высокая степень социальной атомизации и, как следствие, общая обособленность индивидов;

             (3) отсутствие кардинальных социальных изменений во внутренней жизни нации.(С этой точки зрения мне кажется симптоматичным, что во Франции, где практически ничего не происходит, процент писателей в двадцать один раз выше, чем в Израиле. Более того, Биби прав, говоря, что смотрели со стороны , она ничего не пережила. Главная движущая сила, которая заставляет ее писать, — это именно отсутствие жизненного содержания, эта пустота.)

    Но при обратной реакции следствие воздействует на причину. Общая изоляция порождает графоманию, а генерализованная графомания, в свою очередь, усиливает и ухудшает изоляцию.Изобретение книгопечатания раньше позволяло людям понимать друг друга. В эпоху всеобщей графомании написание книг имеет противоположный смысл: каждый окружает себя своими словами, как стеной зеркал, не пропускающей ни одного голоса извне.

     

    Нравится:

    Нравится Загрузка…

    Родственные

    Графомания Значение на непальском языке — नेपाली अर्थ

    Графомания Значение на непальском – नेपाली अर्थ । Помимо Graphomania Значение в непальском вы также будете знать значение на других языках.

    Графомания Значение на непальском языке

    नेपाली अर्थ । Пожалуйста, будьте терпеливы. Мы обновляем наш онлайн-словарь только для вас.

    Определение графомании

    Сюда следует включить определение графомании. Пожалуйста, будьте терпеливы. Мы обновляем наш онлайн-словарь только для вас.

    Графомания Синонимы Сюда следует включить

    синонимов графомании. Пожалуйста, будьте терпеливы. Мы обновляем наш онлайн-словарь только для вас.

    Антонимы графомании Сюда следует включить

    антонимов графомании. Пожалуйста, будьте терпеливы. Мы обновляем наш онлайн-словарь только для вас.

    Графомания в предложении

    • Я хочу научить вас, как применять слово « Графомания» в этой статье, и вы также должны попрактиковаться в использовании других слов.
    • Напишите 5 предложений со словом « Графомания» , а также напишите его определение.
    • Знаете ли вы, как использовать « Графомания» в предложениях?
    • Многие люди не знают значения « Графомания» и других английских слов.
    • Знаете ли вы, что такое определение « Графомания »?
    • Вы должны знать и запоминать правильные синонимы и антонимы слова « Графомания» , а также синонимы и антонимы других слов, включенных в эту статью, если вы хотите добиться хороших результатов в этой статье.
    • Напишите синонимы и другое использование « Графомания» в коротких предложениях.
    • Он не знает, как использовать « Графомания» в предложении.
    • Он знает, как использовать слово « Графомания» в этой статье, потому что у него достаточно знаний английского языка.
    • Я знаю значение и использование « Графомания» и других слов, используемых в этой статье.
    • Запомните антонимы слова « Графомания» , а также других слов, используемых в статье.
    • Поскольку учитель научил его писать осмысленные и правильные предложения, он смог правильно написать эти примеры со словом « Графомания».
    • Зная определение и использование « Графомания » и других слов, используемых в этой книге, вы не сможете правильно изучить темы.

    Графомания Значение в непальском языке и в признанных источниках

    Итак, вы выучили значение Graphomania на непальском языке с его значением в Кембриджском словаре, Википедии.

    Любовные письма Екатерины Великой

    Она любила и через письмо.

    Большой любовью ее жизни был Григорий Потемкин. Их отношения начались, когда Екатерине было сорок четыре года, и, хотя и развивались с годами, по-настоящему закончились только со смертью Потемкина в 1791 году.Их личная переписка — один из самых ценных источников восемнадцатого века, насчитывающий 1162 заметки и письма. Учитывая то, что мы знаем о практике Екатерины сжигать письма, которые она получала от Потемкина (и других), возможно, больше нечего было раскрыть. Но нам следует довольствоваться тем, что есть: архивом страсти и мастер-классом по переговорам.

    Екатерина и Потемкин были под стать друг другу. Их отношения оказались прочными, но они были бурными, особенно в первые годы.Екатерина была, возможно, самой могущественной женщиной в мире, когда влюбилась в Потемкина. Она была среднего возраста. Она знала свой собственный разум. Она была грозной во многих отношениях и уязвимой во многих других. Из-за этого временами мы видим, как она пишет с дикой энергией. Иногда она пишет с кратким остроумием Эмили Дикинсон. Она умоляет, она упрекает, она дразнит, она провозглашает свою преданность. Она напоминает Григорию, что с ней нельзя шутить, и на следующем дыхании использует акт письма как акт исповеди.

    4 февраля 1774 года Екатерина и Потемкин провели свои первые часы наедине в Царском Селе, императорском дворце недалеко от Санкт-Петербурга. Если бы они жили в Англии, супругам оставалось чуть более недели до ежегодного празднования праздника Святого Валентина 14 февраля. (По православному календарю праздник Святого Валентина приходится на июль.) Праздник был старый, отмечаемый с 496 года нашей эры, но только в восемнадцатом веке англичане начали изобретать традиции, связывающие признания в любви с днем ​​рождения.Сотни лет спустя мы здесь, мчимся покупать шоколад и розы и садимся писать — да, писать — тем, кого любим.

    Если вы изо всех сил пытаетесь придумать правильные слова, чтобы выразить свои чувства, рассмотрите возможность поиска переписки женщины, которую они называют Великой.

    Пусть решит бумага — Entopic Graphomania #007

    Да, да, я знаю, ты такой: «Что за энтролкфмгандж?» Скажем, это игра, своего рода упражнение, основанное на сюрреалистической игре.

    Когда вы хотите что-то нарисовать, вы просто берете бумагу или планшет и рисуете любую идею, которая приходит вам в голову, верно? Но с этим методом вы позволяете «бумаге» решать, что вам следует рисовать.

    Разве это не захватывающе? Как вы думаете, сможете ли вы отказаться от утраченного контроля?🧐

    Есть два способа выполнить это упражнение:

    • Либо с чистого листа, либо со страницы из газеты или журнала. Но это должен быть старый кусок с маркировкой.Старости просто нужно прокричать вам . Чем старше, тем лучше, и я объясню, почему через несколько
    • Использование цифрового рабочего листа ниже — и поскольку мы здесь в основном для цифровой живописи, я объясню шаги для рабочего листа, но процесс такой же, как и для физического бумага
    быстрый взгляд на рабочий лист

    Теперь пришло время объяснить, почему старая бумага. Обычно на старой бумаге есть множество пометок, которые вы можете использовать для своих точек/точек. С белой чистой бумагой вы все еще слишком много думаете о том, где поставить следующую точку.

    Как вы можете видеть на GIF ниже, план здесь состоит в том, чтобы разместить точки на маркировке, буквах, там, где вам удобно, и начать соединять эти точки.

    как выполнять упражнение

    Количество точек и направление движения не ограничены. Просто освободи себя, свой мозг.

    Скачайте шаблон или распечатайте его. Как обычно, все файлы вы найдете ниже по ссылке на Dropbox.

    Отпусти.

    Эти упражнения выявляют скрытые закономерности в негативном пространстве, показывают, как выбор может иметь значение, и помогут вам использовать случайность, чтобы продвинуться в своей работе на несколько шагов вперед.

    Как только вы закончите, не стесняйтесь и поделитесь с нами ниже в комментариях, чтобы мы могли увидеть все различные идеи и подходы.
    .

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.