Содержание

это 📕 что такое БРЕД

  найдено в  «Словаре синонимов»

бред См. мечта… Словарь русских синонимов и сходных по смыслу выражений.- под. ред. Н. Абрамова, М.: Русские словари,1999. бред глупость, бодяга, мура, белиберда, тарабарщина, абсурд, нонсенс, ахинея, нелепица, завиральные идеи, фантасмагория, чушь, пурга, заумь, абракадабра, несуразица, нескладица, ерунда, вздор, галиматья, безлепица, дребедень, бессмыслица, делирий, ересь, бредятина, дичь, байда, пустяки, пустое, чепуха, бредни Словарь русских синонимов. бред см. вздор Словарь синонимов русского языка. Практический справочник. — М.: Русский язык.З. Е. Александрова.2011. бред сущ. 1. • бессмыслица • абракадабра • заумь • абсурд • нонсенс • тарабарщина • набор слов • бред сивой кобылы • чушь • бредятина • лажа • чепуха • ерунда 2. • вздор • ерунда • ерундистика • ересь • чепуха • чушь • белиберда • галиматья • ахинея • околесица • околесина • глупости • чепуха на постном масле • бредни • бред сивой кобылы Словарь русских синонимов. Контекст 5.0 — Информатик.2012. бред сущ., кол-во синонимов: 79 • абракадабра (23) • абсурд (48) • алала (4) • ахинея (111) • байда (13) • безлепица (23) • белиберда (47) • бессмыслица (56) • бла-блатина (4) • бодяга (32) • бредни (24) • бредовщина (4) • бредятизм (2) • бредятина (43) • бутор (14) • вздор (95) • галиматья (54) • галлюцинация (14) • глупость (125) • гон (21) • делирий (1) • дичь (31) • дребедень (36) • ересь (39) • ерунда (177) • ерундовка (2) • завиральные идеи (18) • залепуха (6) • заумь (10) • идиотизм (43) • капча (1) • кислобздейство (2) • китайская грамота (13) • лабудень (14) • лопухня (4) • мания (212) • маразматина (3) • мура (36) • мутистика (6) • не пойми что (5) • неадекват (10) • нелепица (37) • нереал (2) • нескладица (26) • несуразица (27) • нонсенс (11) • ослизм (1) • отстой (43) • паветье (2) • параболика (1) • паралогия (3) • пронос (11) • прутняк (5) • пурга (23) • пустое (50) • пустое дело (8) • пустяки (38) • свист (17) • сер (3) • тануна (1) • тарабарщина (24) • тупизм (27) • тупистика (3) • тупняк (4) • туфта (52) • туфтатень (6) • туфтень (10) • туфтистика (4) • туфтище (3) • туфтология (2) • ты гонишь (3) • утопизм (8) • фантасмагория (12) • чепуха (95) • чес (17) • чесалово (1) • чушь (104) • шляпа (57) • шняга (22) Словарь синонимов ASIS.В.Н. Тришин.2013. . Синонимы: абракадабра, абсурд, алала, ахинея, байда, безлепица, белиберда, бессмыслица, бодяга, бредни, бредятина, бутор, вздор, галиматья, галлюцинация, глупость, гон, делирий, дичь, дребедень, ересь, ерунда, завиральные идеи, заумь, мура, нелепица, нескладица, несуразица, нонсенс, паветье, паралогия, прутняк, пурга, пустое, пустяки, свист, тарабарщина, туфта, фантасмагория, чепуха, чес, чушь, шляпа

Алкогольный бред преследования: причины, симптомы и лечение

Алкогольным бредом называют болезненное состояние, возникающее на почве хронического алкоголизма, характеризующееся возникновением галлюцинаций и бредовых идей преследования.

Симптоматология алкогольного бреда преследования

Бред выражается преимущественно в слуховых галлюцинациях, имеющих своеобразный характер. Это, как правило, голоса отсутствующих людей, ведущие в форме драматического диалога речь о больном. Иными словами, люди говорят о нем в третьем лице, реже – непосредственно обращаются к нему. Они грозятся, выставляют на вид его грехи, ругаются и обсуждают, как бы его поймать, чтобы мучить и истязать. Иногда гнев воображаемых собеседников направлен и на родных больного.

В острых случаях связность речи «гостей» страдает: она становится малопонятной, запутанной. Иногда голоса носят ритмический характер, синхронный с пульсом или с внешним шумом, например тиканьем часов. Часто больной слышит свои собственные мысли, ответы на них или критику своих поступков.

Имеют место и зрительные галлюцинации. Например, страдающему алкоголизмом человеку видятся лица в соседней комнате или за дверью. . Наблюдаются и изменённые кожные

ощущения: больному кажется, что кто-то брызгает или дует на него. Если есть обонятельные, вкусовые и особенно телесные галлюцинации, тогда в основе болезни лежит шизофрения.

Соответственно галлюцинациям имеются бредовые идеи преследования. Какие-то люди издеваются над больным, хотят его наказать, погубить; иногда отдельные лица становятся на его сторону. Обычно больной не очень-то уверен в своей невинности; помимо чудовищных и несправедливых обвинений ему часто предъявляют и обоснованные обвинения, например, в пьянстве, но все же – в преувеличенной форме.

Регулярно наблюдается бредовое отнесение всего на свой счет: то или иное лицо, а особенно – событие связывается в представлении больного с действиями, направленными

против него. Редко встречаются единичные бредовые идеи величия. Бред не образует тесно спаянной, тщательно продуманной системы: просто человека преследует банда, он не корригирует происходящее, хотя иногда пытается дать ему объяснение.

Враги больного посредством особых машин подслушивают его и говорят с ним; но при этом ищут способы отравить его. При этом страдающие алкоголизмом сохраняют ориентировку, они, несмотря на бредовые представления, сознательны и прекрасно понимают, где находятся. Больные хорошо ориентируются в обстановке, но при этом галлюцинаторные переживания прямо вводятся в нее.

С такими людьми можно вести связный разговор; однако их внимание часто отвлекается голосами. Формальное мышление, поддающееся исследованию, вне бредовых идей не расстроено.

Главным является страх, который присутствует всегда и большей частью всецело определяет поведение больного. Тем не менее, человек относительно спокоен и даже равнодушен к своей судьбе, хотя бывает и другое развитие событий: вместо того чтобы защищаться самому, он спешит в полицию и требует наказания преследователей.

Внушаемость, столь выраженная при алкогольном делирии, здесь отсутствует, по крайней мере, по отношению к галлюцинациям. Больного

трудно переубедить, напротив, у него имеется потребность доказать другим свою точку зрения.

Память его во всех случаях достаточно хороша, даже лучше, чем можно ожидать при хаосе разнообразных переживаний. В течение болезни и после нее больные могут толково рассказать массу деталей. Пробелы в памяти и её расстройства, т. е. конфабуляции, редки.

Поведение такого человека внешне правильно; если есть странности, то они являют собой отражение воображаемых нападений. Ну а в целом больные держатся неплохо. Некоторые даже, чтобы ускользнуть от врагов, умеют в отеле забаррикадировать комнату. В больнице они подчиняются режиму, поскольку галлюцинации этому не препятствуют. Врача такой человек признаёт именно врачом и не относит его к числу врагов, а галлюцинаторные сцены, в противоположность алкогольному делирию, разыгрываются за пределами помещения, в котором он находится.

Внешние проявления незначительны. Может показаться странным, но симптомы основной болезни – хронического алкоголизма – иногда незаметны, во всяком случае они в среднем менее выражены, чем при всех других алкогольных заболеваниях.

В очень острых случаях, где и так имеется наклонность к примеси белогорячечных симптомов, можно наблюдать крупное дрожание и другие признаки алкоголизма. Сон всегда расстроен, но вряд ли он когда-либо полностью пропадает, как при алкогольном делирии.

Течение заболевания

Алкогольный бред развивается почти всегда внезапно. Предвестников может и не быть, но они могут и быть в такой же форме, как при алкогольном делирии; галлюцинации чаще бывают в виде акоазмов, т. е. невербальных слуховых сигналов, а не в виде зрительных обманов чувств. Редко наблюдается постепенный незаметный переход предвестников в бред в течение нескольких дней или даже недель. Болезненные явления, как правило, оканчиваются литически. Повторные приступы у одного и того же больного наблюдаются довольно часто. Обычно болезнь переходит в выздоровление.

По течению можно различать острую и подострую форму: первая тянется от нескольких дней до нескольких недель, вторая – 2-3 месяца. Нередки и промежуточные формы. Однако оба типа различаются и симптоматологически;

при подострых формах не замечается никаких признаков спутанности, галлюцинаторные сцены ярки, больные переживают их последовательно и иногда – месяцами Кроме того, тут часто отсутствуют остальные алкогольные симптомы.

В острых случаях, наоборот, алкоголизм более значимо дает о себе знать, крупное дрожание и желудочные явления наблюдаются часто; голоса более спутаны, странны, отрывочны, чаще обращаются прямо к больному, например с бранью. Здесь наблюдаются ритмические фразы и повторения, можно видеть примесь симптомов алкогольного делирия, которые иногда настолько преобладают, что врачу сложно определить, о какой из двух болезней идёт речь.

Больные с медленным течением внешне ведут себя хорошо, а поскольку они не реагируют на свои бредовые идеи, могут даже спокойно находиться в обществе, не привлекая к себе особого внимания. Однако страхи и беспокойство, оборонительные мероприятия или рассказы о преследованиях легко выдают болезнь. В наиболее острых случаях больные настолько внутренне поглощены своими бредовыми идеями и галлюцинациями, что почти не выделяются в обществе.

Дифференциальная диагностика

Дифференциальная диагностика алкогольного бреда как такового большей частью легка: уже анамнез обычно указывает на болезнь, еще яснее указывают на бред яркие и связные галлюцинации. Тяжело найти другой психоз, наблюдающийся на почве алкоголизма, со слуховыми галлюцинациями, связно драматически разработанными, говорящими о больном в третьем лице. Трудности представляет только вопрос, кроется ли за этим шизофрения.

Лечение алкогольного бреда 

Больные, особенно в начале, очень опасны в плане самоубийства, из-за чего почти всегда показано лечение в больнице. При благоприятных обстоятельствах можно тут же провести и лечение алкоголизма.

Помимо этого, показано осуществление мероприятий, направленных на дезактуализацию бреда, для чего используются антипсихотические препараты и проведение психотерапии.

что это? Отвечаем на вопрос. Признаки и симптомы расстройства

В современной психиатрии бред (синонимы: расстройство мыслительной деятельности, делирий) – это комплекс идей или представлений, которые появились в результате развивающегося заболевания мозга как симптом нарушения мышления. Они ошибочно отражают действительность и не корректируются новой поступающей информацией, независимо от того, соответствует ли имеющееся умозаключение реалиям или нет. Чаще всего бред является одним из компонентов проявлений шизофрении или других психических расстройств.

В каких случаях у слова «бред» синонимы — «психическое расстройство» и «помешательство»

Но для того чтобы говорить о наличии у больного психического отклонения, нельзя отталкиваться только от содержания обуявшей его идеи. То есть если для окружающих она выглядит как полный бред, это не может служить доказательством наличия у человека расстройства мышления.

В бреде болезненным является не содержание, которое выпадает из общепринятых представлений, а нарушение течения жизни человека, связанное с ним. Бредовый больной удален от мира, некоммуникабелен, он изолирован в своем убеждении, что сильно меняет его облик и жизненные ценности.

Особенности бредовых идей

Бредовое убеждение не поддается какой-либо коррекции со стороны. В отличие от заблуждений здорового человека, который твердо отстаивает свою точку зрения, бред – это некая незыблемая идея, которая не требует реального подтверждения, так как существует независимо от событий, происходящих в действительности. Даже негативный опыт следования бредовой идее не заставляет больного отказаться от нее, а иногда даже, наоборот, укрепляет веру в ее истинность.

Так как бредовая идея всегда очень тесно спаяна с ранее возникшими кардинальными личностными изменениями, она обязательно вызывает радикальные перемены и в отношении пациента к себе, внешнему миру, превращая его в «другого человека».

Бредом часто сопровождается так называемый синдром психического автоматизма или синдром отчуждения, при котором у больного появляется ощущение, что любое его действие или мысль происходят не по собственной воле, а вложены или навеяны со стороны, посторонней силой. В этих случаях пациенты страдают бредом преследования.

Параноидальный бред – это результат недоверия к окружению

Параноидальный бред формируется из противопоставления себя окружению и недоверия к другим людям, трансформируясь со временем в крайнюю подозрительность.

Больной в какой-то момент начинает понимать, что все вокруг к нему относятся несправедливо, ущемляют его интересы, унижают. Из-за неспособности параноика толковать действия и слова других людей разносторонне данное убеждение перерастает в параноидальный синдром.

В психиатрии его разделяют на три вида.

  1. Бред воздействия, при котором больной убежден во влиянии извне на его поведение и мысли.
  2. Бред отношения, когда человек предполагает, что окружающие о нем говорят, над ним смеются, смотрят на него.
  3. Параноидальный бред. Это состояние выражается в глубоком убеждении пациента, что некие таинственные силы желают его смерти или всячески вредят ему.

Кстати, последний вид расстройства мышления при определенных ситуациях может легко передаваться окружению больного, что приводит к казусу, который характеризуется как индуцирование, то есть заимствование убеждений больного человека здоровым.

Что такое наведенный бред

В психиатрии такое явление имеет название «индуцированный бред». Это наведенное, заимствованное убеждение, которое у больного перенимает его окружение – те, кто находится с ним в самом тесном контакте и не выработал критического отношения к патологическому состоянию пациента, так как он является в данной группе авторитетом либо же пользуется доверием.

Индуцируемые в таких случаях начинают высказывать те же идеи и подавать их в той же форме, что и больной-индуктор. Человек, индуцировавший бред, – это, как правило, внушаемая личность, находящаяся в подчинении или зависящая от источника идеи. Чаще всего, но не всегда, у доминантного лица (индуктора) при этом диагностируется шизофрения.

Нужно отметить, что данное расстройство, так же как и первоначальный бред у индуктора, это хроническое состояние, которое по фабуле оказывается бредом величия, преследования либо религиозным бредом. Попадают под указанное влияние чаще всего группы, оказывающиеся в культурной, языковой или территориальной изоляции.

При каких условиях можно поставить диагноз

Для того чтобы верно поставить диагноз, следует помнить, что индуцированный бред – это:

  • состояние, при котором несколько человек разделяют одну и ту же бредовую идею или выстроенную на ней систему;
  • поддерживают друг друга в названном убеждении;
  • у таких людей налицо очень тесные взаимоотношения;
  • даже пассивные члены этой группы индуцируются после контакта с активными партнерами.

При прекращении контакта с индуктором привитые таким образом взгляды чаще всего рассеиваются бесследно.

Как возникает ипохондрический бред

В психиатрической практике нередко встречается еще одна разновидность расстройства мышления – ипохондрический бред. Это состояние характеризуется глубоким убеждением пациента в наличии у себя тяжелой неизлечимой болезни или же постыдной, такой, которая не поддается обычной терапии.

То, что врачи не могут найти ее, пораженный бредом человек воспринимает только как их некомпетентность или равнодушие. Данные анализов и обследований для таких больных не являются доказательством, ибо у них есть глубокая убежденность в собственном уникальном недуге. Пациент добивается все новых и новых обследований.

В случае если ипохондрический бред начинает разрастаться, то к нему присоединяется и идея преследования, которое врачи якобы организовали по отношению к больному. К этим симптомам часто добавляется и упоминавшийся ранее бред воздействия, который поддерживается убежденностью, что болезнь вызвана специально организованным облучением, из-за чего разрушаются внутренние органы и даже мозг.

Как происходит смена ипохондрического бреда

Иногда у больных с ипохондрическим бредом возникает его смена на идею противоположного содержания – что пациент был всегда абсолютно здоров или, чаще всего, что он внезапно окончательно исцелился. Как правило, такой бред – это следствие смены настроения, вызванного исчезновением (обычно неглубокой) депрессии и появлением гипоманиакального состояния.

То есть больной как был, так и остался зафиксированным на теме здоровья, но теперь его бред меняет вектор и, став бредом здоровья, направляется на исцеление окружающих.

Кстати, множество так называемых народных целителей, которые распространяют лично изобретенные методы излечения от всех недугов, имеют описываемую категорию расстройства мышления. В лучшем случае такие методы являются просто безвредными, но это бывает довольно редко!

Как бред становится систематизированным

Что интересно, бредовые построения во всех приведенных случаях являются взаимосвязанными, последовательными и имеющими некое логическое объяснение. Подобное расстройство мышления указывает на то, что перед нами систематизированный бред.

Это расстройство чаще всего наблюдается у людей, имеющих хороший уровень интеллекта. В структуру систематизированного бреда входит материал, на основе которого строится идея, а также фабула – оформление этой идеи. С развитием болезни она может окрашиваться, насыщаться новыми деталями и даже менять направленность, как было показано выше.

Кстати, наличие систематизированного бреда всегда подтверждает его длительное существование, так как остро начавшаяся болезнь, как правило, не имеет стройной системы.

Спектакль Бред в Санкт-Петербурге, афиша и билеты | 1 апреля 2022 19:00

И смех, и грех.
И сон, и явь.
«Бред» – это спектакль о привычной жизни. Страшнее всего, что в конце концов всё становится привычным.

Человеку свойственно приспосабливаться для того, чтобы выжить. Поэтому любая идея, любые, даже самые страшные обстоятельства могут быть навязаны людям и стать нормой жизни. Все вокруг начинают воспринимать это, как должное. То, что раньше было хорошим становится плохим и наоборот. Это не удуманный сюжет, нет! Это наша повседневная жизнь, из которой Эжен Ионеско умело создал квинтэссенцию человеческого поведения и взаимоотношений.

В этом спектакле каждый увидит себя – будь то супруги, повзрослевшие дети, родители. Каждый почувствует до боли знакомую тяготу слов «Надо», «Должен». Каждый упрётся в запертую дверь дозволенного. Разве нельзя иначе? Почему мы так боимся быть непонятыми? Есть ли выход и нужно ли бороться?

В основу спектакля легли две пьесы Эжена Ионеско – это «Бред вдвоём» и «Стулья», написанные в 50-ых годах прошлого столетия. Сам автор – представитель театра парадокса, талантливейший создатель сценической метафоры. Он не разрушает язык – его эксперимент сводится к каламбурам, саму структуру языка он не ставит под удар. Речь в его пьесах внятна, органична, однако мышление героев и сам сюжет непоследовательны, следуют логике сновидений. Драматург тщится создать, по его словам, «абстрактный театр, чистую драму. Антитематическую, антиидеологическую, антисоцреалистическую, антибуржуазную… Найти новый свободный театр. То есть театр, освобождённый от предвзятых мыслей, единственно способный быть искренним, стать орудием исследования, обнаружить скрытый смысл явлений»

Две пьесы – два акта, связанные между собой идеей «Личности и толпы». Жанр музыкального траги-фарса и сноведенческая драматургия Ионеско открывают позволяют воплотить на сцене огромный художественный потенциал. Всё так просто, но в тоже время невероятно сложно.
Просто, как в жизни. Ясно, как во сне.

В ролях: Ксения Куренкова, Борис Лунгу, Арина Ревнивых, Валерия Лаврова, Алеся Алипчикова, Эльмира Чигаева

Хореограф:
1 акт — Александр Ночовный
2 акт — Юлия Яркова

Режиссёр: Мария Пальницкая
Художник: Викторъ Незнановъ

Продолжительность 2 часа 15 минут. Спектакль идет с антрактом


Организатор мероприятия: Автономная некоммерческая организация «Центр культуры и искусства «АДМИРАЛТЕЙСКИЙ»
ИНН/ОГРН: 7840291220/1147800004615
Юридический адрес: г Санкт-Петербург, ул Боровая, д 23/21, кв. 32

Лечение индуцированного бреда в Москве

Индуцированное бредовое расстройство — заболевание, при котором бредовые идеи разделяются двумя и более людьми.

Главным условием при этом виде психического расстройства является наличие пары – доминант (носитель бредовой идеи) и реципиент (его последователь). Если этих людей различить, то все их бредовые идеи разрушаются.

Характеристика

Внутри бредовой теории есть определенная логика, которая может быть непонятна окружающим. Сознание пациента ясное, он способен адекватно воспринимать внешний мир.

При этом он четко придерживается своей бредовой идеи, может спорить, доказывать свою правоту, навязывать другим свою точку зрения. Человек убежден в том, что он прав, так как для него все происходящее является абсолютно реальным. Бред может подкрепляться слуховыми, тактильными и визуальными галлюцинациями (например, пациент убедительно рассказывает, что он разговаривал с богом, видел пришельцев и так далее).

Точку зрения больного невозможно опровергнуть, все логические доводы и научные подтверждения он не воспринимает. Несмотря на психоз, интеллект пациента сохраняется на прежнем уровне.

Постепенно бредовые идеи начинают сказываться на поведении больного. Например, если он уверен, что за ним постоянно следят, то он заклеивает все окна, чтобы с улицы ничего нельзя было разглядеть.

Для того чтобы диагностировать данное психическое расстройство и выяснить причину его возникновения, необходимо немедленно обратиться к специалисту.

Проявление

Вначале бредовое состояние развивается у доминирующего пациента, затем оно подкрепляется поддержкой одного или нескольких партеров. При их поддержке идея может видоизменяться и совершенствоваться.

Бред может быть связан с употреблением ПАВ (алкоголя, наркотиков и т.п.), это психотическое состояние, развивается во время опьянения или отмены, длительностью не менее 48 часов. Когда человек трезвеет, проявления бреда становятся менее заметными из-за чего психиатрические пациенты с химической зависимостью, получают достоверный диагноз позже, что приводит к задержке получения необходимого лечения, что может привести к серьезным и необратимым последствиям.

Бред может проявляться следующими симптомами:

  • идея содержит извращенную логику, которая отличается от общественной;
  • сознание пациента ясное, он может аргументировать свою позицию;
  • интеллект не нарушен;
  • человек абсолютно уверен в своей идее, так как она подтверждается галлюцинациями;
  • бредовая идея отражается не только на суждениях и мыслях пациента, но и на его поведении;
  • доказать человеку его неправоту невозможно, он не воспринимает даже самые убедительные доказательства.

Лечение индуцированного бреда

Терапия заболевания комплексная и включает в себя следующие этапы:

  • разделение доминанта и его последователя;
  • медикаментозная терапия;
  • психотерапия.

Пациентам необходима поддержка близких людей. Если консервативная терапия не дает результата, то может потребоваться госпитализация в специализированное учреждение. Прогноз зависит от формы заболевания и степени его выраженности.

Пройти курс лечения индуцированного бреда в Москве вы можете в нашем медицинском центре Unica+. Узнать точную цену терапии и записаться на прием Вы можете, позвонив по указанным ниже телефонам или заполнив онлайн форму на сайте.

Свяжитесь с нашим специалистом: +7(495) 220-87-15 (круглосуточно)

Срочный вывод из запоя — 4500₽

Позвоните прямо сейчас
Мы окажем вам помощь. Приедем за 40 минут!

или позвоните
по номеру

Устойчивый бред преследования: характеристики, методы и содержание тергетного лечения — Всемирная психиатрия №02 2017

Перевод: Пикиреня Л.Ю. (Минск), Пикиреня В. (Минск)
Редактура: к.м.н. Федотов И.А. (Рязань)

Мы считаем, что лечение бреда преследования может быть более эффективным. Существующие сегодня психологические и фармакологические стандарты лечения такими не являются1,2. Имеет место немалое количество серьезных проблем, связанных с паранойей, однако, ее лечение оказывается хуже, чем, например, лечение тревожных расстройств. Изоляция, чувства безысходности и утраченных возможностей, которые испытывают пациенты с параноидным бредом, диктуют необходимость кардинального изменения результатов лечения.
Это клиническое направление начинает получать больше внимания. Появились новые подходы в понимании и лечении3-5. Ключевыми пунктами нашей стратегии для улучшения методов лечения бреда преследования являются три взаимосвязанных элемента: постоянное внимание на «нестыковках» бредовой теории; разработка четкой теоретической модели причинно-следственных операций, необходимых для вмешательства; а также методы и содержание лечебных процедур, вытекающие из нашего понимания контекста данного бреда. Целью было получение более высоких результатов в лечении пациентов с бредом преследования.
Наша стратегия в построении нового лечения заключается в целенаправленном воздействии каждой лечебной процедуры на отдельные, выделенные в нашей теоретической модели ключевые этиологические факторы, далее в демонстрации того, что каждая процедура является действенной в устранении бреда, и затем, в рассмотрении каждого индивидуального компонента для объединения их в целостную картину и создания программы под названием Feeling Safe (Чувство Защищенности) – которая может быть адаптирована для каждого пациента.
Бред преследования представляют собой состояние убежденности пациента в угрозе собственной безопасности, которое развивается с участием генетических и внешних факторов, поддерживается через некоторые психологические состояния, включая чрезмерную тревожность, неуверенность в себе, неустойчивость к тревожному аффекту (и другим внутренним несвойственным переживаниям), построение ложных умозаключений, и применение защитных стратегий6. Таким образом, основные клинические мероприятия направлены на следующие аспекты: во-первых, последовательное ограничение действия выше описанных факторов, далее – помощь пациентам в преодолении пугающих их ситуаций для того, чтобы те научились чувствовать себя в безопасности. Обучение чувству безопасности нейтрализует паранойю. Основным принципом научения является то, что путем преодоления своих страхов уменьшить степень тревожности можно эффективнее, чем при борьбе с внешней угрозой.
Характер, методы и содержание программы Feeling Safe, состоящей из 20 сеансов, основаны на теоретическом понимании, отзывах пациентов и нашем клиническом опыте7. Основные стартовые задачи лечения (которые были согласованы с пациентами) просты: чувствовать себя более защищённо, счастливо и вернуться к тому, чем всегда хотелось заниматься. Эти положительно сформулированные задачи лечения очень популярны среди пациентов. Они помогают улучшить сотрудничество и запускают механизм изменений, способствуя развитию чувства защищенности с самого начала. Сформулированные цели определяют последующие мероприятия. Мы уверенно заявляем, что на прошлое пациента не тратится много времени, если только решение о возвращении не принимает он сам.
Во-вторых, по нашему мнению, существует множество причинно-следственных связей, основываясь на которых разрабатываются последующие модели лечения, с учетом индивидуализации и интересов пациента. Краткая оценка сочетает в себе результаты клинических бесед и опросов, а также позволяет распознать среди пациентов причины, вызывающие у них появление проблем, и представить разработанную в связи с этим схему лечения. Далее пациенты сами выбирают варианты и последовательность лечебных мероприятий. Это дает возможность пациентам контролировать процесс лечения с самого начала.
В-третьих, выделение факторов влияния и рассмотрение каждого из них по отдельности, способствует разработке метода лечения, позволяющего справляться с затруднениями (чаще всего это связано с ощущениями безнадежности). Мы осознаем наличие сложностей с пациентами, и справиться с этим возможно путем рассмотрения одной конкретной проблемы, далее перехода к следующей, начиная с тех, что лучше поддаются решению. Это помогает уменьшить влияние поддерживающих факторов, а также повысить способность и уверенность пациентов при научении чувству безопасности в естественных условиях.
В-четвертых, на протяжении всей программы мы контролируем этиологический механизм, на который нацелен данный модуль, а также выполнение трех базовых задач лечения. Это дает возможность проследить и показать изменения у пациентов. При постоянном и частом наблюдении используются количественные показатели, и это является важным для быстрого распознавания случаев, нуждающихся в наибольшем обсуждении.
В-пятых, лечебные процедуры, вытекающие из этого систематического пошагового подхода, схожи с интервальной тренировкой: имеются «вспышки» активности и интенсивности, за которыми следуют периоды рефлексии и интеграции. Конечно же, в рамках данного подхода основная роль при лечении отводится нуждам и интересам пациента. Для внедрения данных стратегий в повседневную жизнь пациенту необходимо время. Между недельными сеансами предполагается наличие дополнительных контактов с доктором (например, телефонные звонки). Это работа с высокой интенсивностью.
В итоге, ясность модели, а также прочная доказательная база для каждого из пунктов программы делает процесс лечения оптимистичным, вселяя в пациентов надежду во время их «борьбы» (например, многие пациенты изначально не верят в выздоровление). Открытость, позволяющая получить точные ответы на все вопросы, подкрепленная экспертным мнением (которое является безошибочным), в совокупности с мониторированием прогресса и методикой сотрудничества и помогает вселить этот оптимизм в пациентов. Все написанные документы доступны и лечащему врачу и пациенту. Не существует дословных руководств для доктора. Терапевтические буклеты содержат основные инструкции и ключевые моменты лечебных процедур, но не являются полностью регламентированными. Креативность как доктора, так и пациента поощряется, способствуя включению в процесс лечения индивидуальных аспектов и эффективных стратегий, ведущих к переменам.
В настоящее время мы тестируем программу в рандомизированных контролируемых исследованиях8. Здесь следует оговориться, что данный подход не является эффективным для всех пациентов: наша цель на данном этапе восстановление хотя бы половины пациентов с бредом. Если это удастся, тогда будет решаться проблема с общей доступностью. Наша программа носит крайне персонализированный характер и направлена на расширение диапазона действия, однако, технологичность в данном процессе также может оказаться важной. Например, мы обнаружили, что при помощи погружения в виртуальную реальность можно также научить чувству безопасности. Мобильные приложения и интернет-программы также предлагают альтернативные взаимодействия9.
Новые методы лечения паранойи должны подвергнуться эмпирической проверке путем серьезных научных исследований. Различные методики лечения не следует рассматривать как отдельный класс, которому присущи свои собственные цели, способы проведения процедур и последующие результаты. Мы надеемся на то, что при оценке и разработке новых лечебных методик будет учитываться концепция специфичности, характерная для нашего подхода. В таком случае, путь к улучшению пациентов с хроническим бредом не будет казаться таким неопределенным.

Список исп. литературыСкрыть список

1. Leucht S, Cipriani A, Spineli L et al. Lancet 2013;382:951‐62.
2. Van der Gaag M, Valmaggia LR, Smit F. Schizophr Res 2014;156:30‐7.
3. Moritz S, Pfuhl G, Lüdtke T et al. J Behav Ther Exp Psychiatry (in press).
4. Lincoln TM, Hartmann M, Köther U et al. Psychiatry Res 2015;228:216‐22.
5. Wickham S, Taylor P, Shevlin M et al. PLoS One 2014;9:e105140.
6. Freeman D. Lancet Psychiatry 2016;3:685‐92.
7. Freeman D, Bradley J, Waite F et al. Behav Cogn Psychother 2016;44:539‐52.
8. Freeman D, Waite F, Emsley R et al. Trials 2016;17:134.
9. Freeman D, Bradley J, Antley A et al. Br J Psychiatry 2016;209:62‐7.
10. Hardy A, Garety P, Freeman D et al. Front Public Health 2016;4.

Все отзывы о спектакле «Бред вдвоем» – Афиша-Театры

«А… как вы думаете… улитка и черепаха – это одно и то же?» «Мы принадлежим к разным видам». «Вид у тебя идиотский». «Все это инсинуации, коварные намеки». «Жизнь без будущего – это жизнь без будущего». «А когда нет войны, все равно война». Это какой-то бред? Да, и еще какой. У Ионеско он рассчитан на двоих, здесь бред охватывет 13 человек в 8-й репетиционной студии и за ее пределами. Текст поделен, подвыдуман, и, вылетая из уст, создает ритм, ведь каждое слово и малейшее движение – часть мелодии тела. Здесь плачут и всхлипывают музыкой, музыкой ругаются и ей же дерутся (дерутся еще и на воздухе, не касаясь друг друга, но это они нарочно, это же все абсурд). Тела актеров превращаются в музыкальные инструменты, и вот Она (Мария Бурова) исполняет партию скрипки, а Он (Владислав Иванов) – гитары в музыке. Она запахивает пиджак, Он – пальто, Она капает себе лекарства, Он протягивает ей платок, Она этого не замечает, а когда замечтает, Он одергивает. Они – любовники, она ушла к нему от мужа, от детей (детей, правда не было), а Он, он тоже ушел от жены. Они спорят по всем поводам, попеременно провоцируя и выводя друг друга на чистую воду, и всего иногда, нехотя признавая силу другого. Он и Она здесь восторженны и довольны собой, до гротеска, они просто откровенно восторгаются собой, как бывает, когда оба собеседника умны, или хотя бы начитанны, тогда они строят свой диалог тщательно, тонко и с превосходством, для непонятно откуда берушейся надежды на то, что их диалог услышит какой-нибудь невидимый наблюдатель и оценит его. Они любят только себя, а друг друга всего лишь хотят (когда не раздражают). Когда они вдруг оказываются близко. А за окном у них не война между кварталами (как у Ионеско), а цыганский беспредел под аккомпанемент Бреговича. Летают чемоданы, стулья, зонт, гитара, штаны, шляпы, дорожные знаки, подушки, проходят митинги, свадьба и прочие веселья. Потом случается что-то страшное в их мире и они со скорбью в глазах бредут мимо зрителей с протянутой шляпой. Умирает ли кто-то или остается среди живых попрошайничать, неизвестно, и вообще, было ли все это, или мы все бредили, или это кто-то выдумал, например, Он. А происходит весь этот еще больший бред в фойе театра, так, что зрителям видно все только через окна. Вообще в этом спектакле играет весь театр, и раз действие проходит и на улице. Зрители превращаются в актеров, а актеры в зрителей. Играть заманили даже главного администратора театра Юрия Викторовича Горского, который непрерывно произносит с легендарной интонацией свою каронную фразу про телефоны. Не бред ли это? Если да, то наиприятнейший. Здесь все нарочно и неспроста, каждое бредовое изречение. В противовес Ей и Ему здесь оттеняющая пара Ее (Елена Петрухина) и Его (Алексей Кобычев). Они повторяют уже сказанное той парой, или наоборот. Да и какая к черту разница, если все пары, в сущности, говорят об одном и том же. Все они (играющие) — c быстро бьющимися серцами, бьющей энергией и бьющими талантами, но нисколь не забивающими друг друга. Это спектакль-обольститель. Он соблазняет так сильно, что начинаешь им бредить, всюду цитировать будучи вдвоем и припоминая, тихонько посмеиваться, находясь в одиночестве.

what the hell is that — Перевод на русский — примеры английский

Эти примеры могут содержать нецензурные слова, основанные на вашем поиске.

Эти примеры могут содержать разговорные слова на основе вашего поиска.

Сержант Лайтфут, , что это за чертовщина ?

Кейбл, что это за ?

Тогда , что это за ?

Хорошо, что это за ?

Седрик, что это за ?

Тогда , что это за ?

Карлос. что это за ?

Шейк, что это за ?

Дин, что это за ?

Рейчел, , что это за ?

Ладно, , что это за ?

Крис, что это за ?

Лейтенант, , что это за ?

Мы должны… что это за ?

Подожди, , что это за ?

Телепортировался? что это за ?

Чарли, , что это за ?

Саймон, что это за ?

Мо, , что это за ?

Чувак, что это за ?

значение — (NSFW) Как правильно «Какого черта» или «Какого черта» / «Какого хрена» или «Какого хрена»?

Есть ли различия между …. ?

Краткий ответ: Да.

В своем ответе я заменил «fu_k» на «fudge».

Определение Коллинза: « выдумка » (существительное) — это «нежелательный или презренный человек» (определение AmE № 7 — сленг ).


Разница между двумя формами «Что за… !» и «Что за…?» в их использовании и значении.

Но сначала заметьте, что оба «Какого черта?» и «Что за фигня?» — это эмфатические выражения, используемые людьми, когда они крайне удивлены или крайне раздражены/раздражены чем-то или чем-то.См. определение «выдумки» у Коллинза.

См. Exclamations в кембриджском словаре для конструкции «Что за [именная фраза или именная фраза + глагол]!» Эм. указал мне на это в комментариях.

Во-вторых, чтобы иметь возможность различать две версии («а» и «то»), вам нужно было бы иметь первую в форме, не являющейся вопросом (т. е. «Что за черт!» , а не ‘ Какого черта?» ).


«Что за черт!» можно использовать для описания определенных ситуаций (обратите внимание на использование восклицательного знака, а не вопросительного знака — это вопрос ОП).«Ад» определяется как «чрезвычайно неприятное или трудное место, ситуация или опыт» (Кембридж). Исходя из этого, вы, конечно, можете сказать «Что за черт!» , если вы имеете в виду неприятную ситуацию: «Что за ад [это место]!»

Представьте ситуацию в BestBuy в Черную пятницу. Можно было бы легко сказать «Что за ад [это место]!» по этому поводу описать сумасшествие, и его бы поняли просто отлично. Это выражение используется для того, чтобы сделать наблюдение более ярким.

«Что за фигня!» Аналогично можно использовать . Мы часто говорим «Что за идиот!» и «Что за хуй!» . Если я слышу, как кто-то говорит «Что за выдумка!» , я буду интерпретировать его так же, как «Что за хуй!» . Я слышал «Что за выдумка!» всего два раза в жизни (помню, потому что нахмурился и спросил у друга, что они означают). Он используется в том же смысле, что и другие примеры. Если бы мне нужно было определить это, я бы сказал, что «выдумка» — это человек с менее чем нежелательными качествами.


Не забывайте о другом использовании слова «помадка», которое нам очень нравится.

«Выдумка» — это «лицо, с которым кто-то вступает в половой акт, часто, конкретно, обладающий определенной компетенцией» (Коллинз)

В данном случае «Какая выдумка [она]!» на самом деле описывает партнера, привлекая внимание к его сексуальной доблести. Это важное средство «Какой отличный сексуальный партнер!» , как Эм. говорит в комментариях.

Можно также сказать «Какая помадка [это была]! Лучшее, что я когда-либо пробовал!» после удовлетворительного полового акта.Это было бы то же самое, что сказать «Какой отличный секс!»

Какого черта этот мул Ford Mustang Shelby GT350?

Что Форд тестирует под капотом этого мула Shelby GT350? Наши шпионы поймали этого мустанга на испытаниях недалеко от центра разработки Ford в Дирборне. Автомобили Pony, спроектированные с выпуклостями мощности, предназначенными для очистки нагнетателей, конечно, не являются чем-то новым, но у Ford уже есть GT500, и хотя он выглядит как часть капота, освобожденного для компонентов трансмиссии, не совсем ясно, что это может быть

.

Давайте исключим некоторые возможности.Прежде всего, у нас нет никаких оснований полагать, что GT350 будет возрожден в качестве проводов к нынешнему Mustang поколения S550. Фактически, вероятность того, что этот мул каким-либо образом будет связан с обновлениями, запланированными для текущей модели до ее прекращения, довольно мала. Не мучайте себя. То, что мы видим здесь, скорее всего, является путеводной звездой для разработки технологий трансмиссии, вполне возможно, для Мустанга следующего поколения.

Говоря о Мустангах следующего поколения, мы видели их и в дикой природе, хотя и сильно замаскированных.Вот один для сравнения. Хотя это, вероятно, ранний прототип или, возможно, даже довольно продвинутый мул, по фотографии видно, что пропорции Мустанга вряд ли сильно изменятся. Мы можем быть уверены, что этот капот немного выше, чем у нынешнего автомобиля, что может частично объяснить то, что мы здесь видим, но в целом эти автомобили не выглядят совершенно по-разному. Не обращайте внимания на вертикальный вид задней теплицы; это присутствовало и на прототипах 2015 года и, вероятно, скрывает некоторые из механизмов сбора и передачи данных Ford.

Слухи о полноприводном Mustang ходили годами. Действительно, добавление переднего дифференциала, вероятно, потребует, чтобы некоторые компоненты трансмиссии сместились вперед, чтобы это работало на существующем шасси. Однако полуоси, похоже, не торчат там, где были сняты передние центральные крышки; кажется, что это голая поверхность ступицы. Сравните это со ступицами задних колес, где на этих фотографиях хорошо видна гайка крепления оси.

Другие модификации трансмиссии также могут объяснить сдвиг вперед, например, электрификация. Например, при отсутствии полного привода гибридному Мустангу где-то в продольной трансмиссии должен быть зажат электродвигатель. Если бы это было реализовано в существующем шасси, это могло бы сдвинуть самую высокую точку трансмиссии достаточно далеко вперед, чтобы потребовался модифицированный капот, который этот комплект мог бы скрыть.

Связанное видео

Что это за чертовщина? Генератор мемов

Самый быстрый генератор мемов на планете.Легко добавляйте текст к изображениям или мемам.

Рисовать Добавить изображение Расстояние

Нет SpacingTop и BottomTopBottom

Авто ЦветБелыйЧерный

10%15%20%25%35%50%75%100%

Загрузить новый шаблон

← Цвет прозрачности. Используется в качестве фона, так как это изображение содержит прозрачность. Нажмите, чтобы изменить.

Больше опций Добавить текст

Примечание. Шрифт можно настроить для каждого текстового поля, щелкнув значок шестеренки.

Включить перетаскивание и изменение размера Используйте разрешение исходного изображения шаблона, не меняйте размер.Потенциально более высокое качество, но больший размер. Эффект (бета):

NoneSmart Posterize (лучшее на реальных фотографиях)Meme BorderJPEG DegradeJPEG Min QualityBlurSharpenMedian FilterMedian Filter + Sharpen

Совет: если вы войдете в систему или присоединитесь к Imgflip, ваши подписанные мемы будут сохранены в вашем аккаунте

Частный (необходимо загрузить изображение, чтобы сохранить или поделиться им) Удалить водяной знак imgflip.com

Создать сброс Сохранить настройки текстового поля

Избранное Что это за чертовщина? Мемы Просмотреть все

Что такое генератор мемов?

Это бесплатный онлайн-редактор изображений, который позволяет добавлять в шаблоны текст с изменяемым размером, изображения и многое другое.Люди часто используют генератор для настройки существующих мемов, такие как те, которые можно найти в коллекции шаблонов мемов Imgflip. Однако вы также можете загрузить свои собственные шаблоны или начать с нуля с пустыми шаблонами.

Как сделать мем

  1. Выберите шаблон. Вы можете использовать один из популярных шаблонов, поиск по более чем 1 миллиону загруженные пользователем шаблоны с помощью ввода поиска или нажмите «Загрузить новый шаблон», чтобы загрузить свой собственный шаблон с вашего устройства или с URL-адреса.Для проектирования с нуля попробуйте найти «пустые» или «пустые» шаблоны.
  2. Добавить настройки. Добавляйте текст, изображения, наклейки, рисунки и интервалы с помощью кнопок рядом с ваш мем холст.
  3. Создавайте и делитесь. Нажмите «Создать мем», а затем выберите, как поделиться и сохранить свой мем. Ты сможешь поделиться в социальных приложениях или через телефон, или поделиться ссылкой, или загрузить на свое устройство. Вы также можете поделиться с одним из многочисленных мем-сообществ Imgflip.

Как настроить свой мем?

  • Вы можете перемещать текстовые поля и изменять их размер, перетаскивая их.Если вы используете мобильное устройство, возможно, вам придется сначала установить флажок «Включить перетаскивание» в разделе «Дополнительные параметры». Вы можете добавить столько дополнительные текстовые поля, как вы хотите, с помощью кнопки «Добавить текст».
  • Вы можете настроить цвет шрифта и цвет контура рядом с местом ввода текста.
  • Вы можете дополнительно настроить шрифт для каждого текстового поля, используя значок шестеренки рядом с полем ввода текста. Imgflip поддерживает все шрифты, установленные на вашем устройстве, включая стандартные Windows, Mac и веб-шрифты. включая полужирный и курсив.Более 1300 бесплатных шрифтов также поддерживаются для всех устройств. Любой другой шрифт который вы хотите, можно использовать, если вы сначала установите его на свое устройство, а затем введите имя шрифта на Imgflip.
  • Вы можете вставлять популярные или пользовательские наклейки и другие изображения, включая шляпы отморозков, смиритесь с этим солнцезащитные очки, речевые пузыри и многое другое. Поддерживаются непрозрачность и изменение размера, и вы можете копировать/вставлять изображения. используя CMD/CTRL + C/V для быстрого создания.
  • Вы можете вращать, переворачивать и обрезать любые загруженные вами шаблоны.
  • Вы можете рисовать, набрасывать или набрасывать на своем меме, используя панель над изображением предварительного просмотра мема.
  • Вы можете создавать «цепочки мемов» из нескольких изображений, расположенных вертикально, добавляя новые изображения с Настройка «ниже текущего изображения».
  • Вы можете удалить наш незаметный водяной знак imgflip.com (а также удалить рекламу и повысить качество изображения возможности создания) с помощью Imgflip Pro или Imgflip Pro Basic.

Могу ли я использовать генератор не только для создания мемов?

Да! Генератор мемов — это гибкий инструмент для многих целей.Загружая пользовательские изображения и используя все настройки, вы можете создавать множество творческих работ, в том числе плакаты, баннеры, рекламные объявления и другая нестандартная графика.

Могу ли я создавать анимационные или видеомемы?

Да! Анимированные шаблоны мемов будут отображаться при поиске в Генераторе мемов выше (попробуйте «вечеринка попугай»). Если вы не нашли нужный мем, просмотрите все шаблоны GIF или загрузите и сохраните собственный анимированный шаблон с помощью GIF Maker.

У тебя есть странный ИИ, который может писать для меня мемы?

Забавно спросите вы.Почему да, мы делаем. Ну вот: imgflip.com/ai-meme (внимание, может содержать ненормативную лексику)

Определение Что, черт возьми, с тобой происходит

Протестируйте наши языковые онлайн-курсы бесплатно в течение 7 дней и получите бесплатную оценку личного уровня.

CountryAFGHANISTANÅLAND ISLANDSALBANIAALGERIAAMERICAN SAMOAANDORRAANGOLAANGUILLAANTARCTICAANTIGUA И BARBUDAARGENTINAARMENIAARUBAAUSTRALIAAUSTRIAAZERBAIJANBAHAMASBAHRAINBANGLADESHBARBADOSBELARUSBELGIUMBELIZEBENINBERMUDABHUTANBOLIVIA, Многонациональном СОСТОЯНИЕ OFBOSNIA И HERZEGOVINABOTSWANABOUVET ISLANDBRAZILBRITISH ИНДИЙСКИЙ ОКЕАН TERRITORYBRUNEI DARUSSALAMBULGARIABURKINA FASOBURUNDICABO VERDECAMBODIACAMEROONCANADACANARY ISLANDSCAYMAN ISLANDSCENTRAL АФРИКАНСКИЕ REPUBLICCHADCHILECHINACHRISTMAS ISLANDCOCOS (Keeling) ISLANDSCOLOMBIACOMOROSCONGOCONGO, ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ РЕСПУБЛИКА THECOOK ISLANDSCOSTA RICACÔTE D’IVOIRECROATIACUBACYPRUSCZECHIADENMARKDJIBOUTIDOMINICADOMINICAN REPUBLICECUADOREGYPTEL SALVADOREQUATORIAL GUINEAERITREAESTONIAESWATINIETHIOPIAFALKLAND (Мальвинские) острова ФАРЕРСКИЕ ISLANDSFIJIFINLANDFRANCEFRENCH GUIANAFRENCH POLYNESIAFRENCH ЮЖНОЕ ТЕРРИТОРИИГАБОНГАМБИАГЕРГЕРМАНИЯГАНАГИБРАЛТАРГРЕЦИЯГРЕНЛАНДИЯГРЕНАДАГУАДЕЛУПЕГУАМГУАТЕМАЛАГВИНЕАГВИНЕЯ-БИССАУГЯНАХАИТИ ОСТРОВ ХЕРД И МАКДОНАЛЬД ОСТРОВ ANDSHOLY SEE (ВАТИКАН STATE) HONDURASHONG KONGHUNGARYICELANDINDIAINDONESIAIRAN, Исламская Республика OFIRAQIRELANDISRAELITALYJAMAICAJAPANJERSEYJORDANKAZAKHSTANKENYAKIRIBATIKOREA ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ НАРОДНАЯ РЕСПУБЛИКА OFKOREA, РЕСПУБЛИКА OFKUWAITKYRGYZSTANLAO НАРОДНАЯ ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ REPUBLICLATVIALEBANONLESOTHOLIBERIALIBYALIECHTENSTEINLITHUANIALUXEMBOURGMACAOMADAGASCARMALAWIMALAYSIAMALDIVESMALIMALTAMARSHALL ISLANDSMARTINIQUEMAURITANIAMAURITIUSMAYOTTEMEXICOMICRONESIA, Федеративные Штаты OFMOLDOVA, РЕСПУБЛИКА OFMONACOMONGOLIAMONTENEGROMONTSERRATMOROCCOMOZAMBIQUEMYANMARNAMIBIANAURUNEPALNETHERLANDSNETHERLANDS ANTILLESNEW CALEDONIANEW ZEALANDNICARAGUANIGERNIGERIANIUENORFOLK ISLANDNORTH MACEDONIANORTHERN MARIANA ISLANDSNORWAYOMANPAKISTANPALAUPALESTINE, ГОСУДАРСТВЕННАЯ OFPANAMAPAPUA NEW GUINEAPARAGUAYPERUPHILIPPINESPITCAIRNPOLANDPORTUGALPUERTO RICOQATARRÉUNIONROMANIARUSSIAN FEDERATIONRWANDASAINT ЕЛЕНЫ, ВОЗНЕСЕНИЯ И ТРИСТАН ДА КУНАСЕНТ КИТС И НЕВИССАН ЛЮЧИСАН ПЬЕР И МИКЕЛЬОНСЕНТ ВИНСЕНТ И ГРЕНАДИНЕСА AMOASAN MARINOSAO ТОМ И PRINCIPESAUDI ARABIASENEGALSERBIASEYCHELLESSIERRA LEONESINGAPORESLOVAKIASLOVENIASOLOMON ISLANDSSOMALIASOUTH AFRICASOUTH ГРУЗИЯ И Южные Сандвичевы ISLANDSSPAINSRI LANKASUDANSURINAMESVALBARD И ЯН MAYENSWEDENSWITZERLANDSYRIAN АРАБ REPUBLICTAIWAN, провинция CHINATAJIKISTANTANZANIA, Объединенная Республика OFTHAILANDTIMOR-LESTETOGOTOKELAUTONGATRINIDAD И TOBAGOTUNISIATURKEYTURKMENISTANTURKS И КАЙКОС ISLANDSTUVALUUGANDAUKRAINEUNITED АРАБ EMIRATESUNITED KINGDOMUNITED STATESUNITED Внешних малые ISLANDSURUGUAYUZBEKISTANVANUATUVENEZUELA, Боливарианской Республика OFVIET NAMVIRGIN ОСТРОВА , БРИТАНСКИЕ ОСТРОВА, Ю.S.WALLIS AND FUTUNAWESTERN SAHARAYEMENZAMBIAZIAZIMBABWE

Какой курс вы хотели бы протестировать? —————🇷🇺 Английский — Gymglish🇪🇸 Испанский — Hotel Borbollón🇩🇪 Немецкий — Wunderbla🇮🇹 Итальянский — Saga Baldoria🇫🇷 Французский — Frantastique

Все (полное погружение в английский язык)носители китайского языканосители французского языка говорящие на немецком языкеговорящие на португальском языкеговорящие на испанском языкеговорящие на вьетнамском языкеговорящие на арабском языке (педагогика на английском языке)носители голландского языка (педагогика на английском языке)носители греческого языка (педагогика на английском языке)носители иврита (педагогика на английском языке)носители итальянского языка (педагогика на английском языке)говорящие на японском языке ( Педагогика на английском языке)Корейцы (Педагогика на английском)Норвежцы (Педагогика на английском)Русскоязычные (Педагогика на английском)Шведоязычные (Педагогика на английском)

Попробуй бесплатно

Вопрос Трампа: «Что, черт возьми, происходит?»

Уильям А.Руг

Посол Руг, офицер дипломатической службы в отставке, был послом США в Йемене (1981-84) и в Объединенных Арабских Эмиратах (1992-95). Он является членом совета директоров Ближневосточного политического совета.

В интервью Дону Лемону из CNN, которое транслировалось 10 декабря 2015 г., Дональд Трамп защищал свой призыв запретить мусульманам въезд в США, Говоря в конце этого заявления, он сказал: «…пока мы не узнаем, что, черт возьми, происходит.Он добавил, что выяснение этого «может пройти быстро», но «это тема, которую необходимо обсудить». Он объяснил, что нам нужно выяснить, «почему так много ненависти и такой злобы… Откуда?» Он спросил: «Почему люди готовы летать на самолетах во Всемирный торговый центр». Он сказал: «Мы должны это выяснить, потому что у нас есть проблемы». кто-то, кто не обращал никакого внимания на Ближний Восток до тех пор, пока исламский радикальный терроризм не пришел в Соединенные Штаты и не был подробно освещен в средствах массовой информации, работающими круглосуточно и без выходных.Однако для тех из нас, кто изучал Ближний Восток, это своего рода вызов: найти способ объяснить Трампу и его многочисленным последователям, «что, черт возьми, происходит». Президент Обама пытался сделать это, говоря о неприемлемом и жестоком мировоззрении сторонников ИГИЛ. Но Обама не дал полного объяснения и не обратился к жалобам, которые мотивируют террористов и лежат в основе их насильственных действий. Одной из претензий арабов к Соединенным Штатам является жалоба на то, что Вашингтон причастен к поведению Израиля по отношению к палестинцам.Но есть и другие причины недовольства терроризмом против Америки, в том числе представление о том, что Вашингтон поддерживает авторитарные режимы вопреки интересам собственного народа. Это негативное восприятие подкрепляется широко распространенным мнением о том, что Соединенные Штаты, как единственная в мире сверхдержава, могут делать все, что хотят, и если мы не оправдаем их их ожиданий относительно того, что мы должны делать, они нас критикуют. и искать скрытые повестки дня. Например, президент Обама в 2011 году призвал Башара аль-Асада уйти в отставку, и они обвиняют Обаму в том, что он «не сделал этого», хотя мог бы это сделать.

Президент Обама действительно критиковал жестокость Башара, но обычно он не говорит прямо о поведении некоторых арабских лидеров, которые не смогли предоставить адекватные каналы для удовлетворения законных недовольств. Вместо этого они решили ответить на протесты против них репрессиями, которые только разжигают чувство отчуждения. Конечно, Соединенные Штаты не в состоянии обеспечить хорошее управление авторитарным арабским лидерам, которые возмущаются вмешательством извне в их внутренние дела и считают, что знают, что в их интересах.Соединенные Штаты могут только попытаться побудить их двигаться в направлении более демократического общества, которое позволило бы средствам выпустить часть пара из законных жалоб и, возможно, уменьшить склонность прибегать к насилию. Проблема в том, что использование публичной дипломатии для сильного продвижения демократии рискует оттолкнуть режимы, с которыми у нас есть другие интересы, например, в Египте. Поэтому пропаганда демократии в таких местах должна осуществляться в основном по дипломатическим каналам, и можно надеяться, что администрация Обамы поручает это своим послам на Ближнем Востоке.

Вероятно, слишком много ожидать от Дональда Трампа понимания сложностей Ближнего Востока или терроризма. Ему легче направлять упрощенческие выпады неосведомленных людей и потворствовать их страхам, чтобы получить аплодисменты. Пока они продолжают аплодировать, он будет продолжать это делать. Было бы полезно, если бы кто-нибудь принял его вызов и попытался объяснить ему и его последователям простыми словами, «что, черт возьми, происходит». Может быть, Обама не может этого сделать, потому что это требует определенной степени откровенности, которая подвергла бы его предсказуемой критике со стороны Республиканской партии.Но может ли это сделать кто-то другой?

Что, черт возьми, происходит?

Давайте поиграем.

Я собираюсь описать отрасль. Тогда вы догадаетесь, о ком я говорю. У вас есть три варианта: торговля, образование или политика.

После Второй мировой войны отрасль была относительно стабильной. Крупные игроки не изменились. Они наладили отношения с финансистами и журналистами. До недавнего времени структура отрасли выглядела так, будто она будет существовать вечно.

Но теперь все меняется. В отрасли темпы изменений высоки. Когда люди говорят об индустрии, они говорят о безумии и неуверенности. Происходят странные вещи. Будущее неопределенно. Истеблишмент уже не контролирует отрасль, как когда-то. Упадок истеблишмента порождает новую породу интернет-аборигенов, которые следуют новой стратегии, с которой истеблишмент не может конкурировать.

Коммерция, образование или политика: о какой отрасли я говорю?

Ответ: Все вышеперечисленное.Да, ты читаешь это правильно. То же самое происходит во всех трех отраслях.

Поразительные параллели между коммерцией, образованием и политикой не случайны. На самом деле, это неизбежно. За последнее десятилетие информационная среда превратилась из недостатка информации в изобилие информации, и последствия этого очевидны во всех уголках общества.

Что, черт возьми, происходит?


В этом эссе я отвечу на этот вопрос.

Я покажу, как переход от нехватки информации к изобилию информации меняет коммерцию, образование и политику. Структура каждой отрасли была сформирована информационно-дефицитной средой СМИ. Во-первых, мы сосредоточимся на коммерции. Образование будет вторым. Затем мы уменьшим масштаб для краткой истории Америки со времен Второй мировой войны. Мы увидим, как нехватка информации создает авторитет, и проследим влияние Интернета на знания. Наконец, вернемся к политике и свяжем эти нити воедино.


Дорожная карта

Столп №1: Торговля

  1. Подъем средств массовой информации

  2. Падение СМИ

Компонент №2: Высшее образование

  1. Рост высшего образования

  2. Падение высшего образования

Смена №1: от дефицита к изобилию

Смена №2: с одностороннего на двустороннее

  1. Британника в Википедию

Столп №3: Политика

  1. Состояние Союза

  2. Крах окна Овертона

  3. Производственные мемы

  4. Будущее политики

Средством передачи является сообщение

Что, черт возьми, происходит?


Столп №1: Торговля

Крупнейшие американские компании по производству потребительских товаров (CPG) теряют долю рынка.В отраслях потребительских товаров лояльность к бренду падает. Доля состоятельных потребителей в верхних 5% доходов домохозяйств, которые могут назвать свой любимый бренд, резко снижается (см. рис. 1).

Причина проста: бренды — это доверие и сигналы. Они заменяют неполную информацию. Когда информация скудна и асимметрична, потребители устремляются к проверенным брендам. Но во многих сферах экономики, когда потребители имеют под рукой обзоры, они больше не полагаются на бренды при принятии решения о покупке.

Безусловно, Интернет сделал некоторые бренды сильнее, особенно в областях с неполной информацией, где люди не очень хорошо знают друг друга. Чем больше отрасль связана с сигнализацией, тем большее значение имеет бренд. Вот почему бренды так важны в таких отраслях, как мода и красота. Сигнальные бренды зависят от контекста. Сигнальные бренды процветают в среде с высокой географической и социальной мобильностью. Когда мобильность высока, информационная асимметрия является нормой. В результате мы используем эвристики, такие как ассоциации с брендами, для оценки незнакомцев.Просто подумайте о различиях в поведении между большими и маленькими городами. Большие города полны незнакомцев, но маленькие города наполнены объятиями и рукопожатиями. В небольших городах, где все уже знают друг друга, полезность сигнальных брендов снижается.



Рисунок 1. Доля состоятельных потребителей в верхних 5% доходов домохозяйств, которые могут назвать свой любимый бренд, резко снижается. Источник: L2

До появления Интернета у продавцов обычно было больше информации, чем у покупателей.информация была асимметричной. В своей статье, получившей Нобелевскую премию в 1970 году, Джордж Акерлоф обсуждал рынок лимонов . В нем он заметил, что качество товаров на рынках с асимметричной информацией со временем снижается, оставляя только некачественные товары. Из-за информационной асимметрии покупатели не могли отличить хорошие автомобили от плохих. Стремясь получить прибыль, продавцы маскировали некачественные автомобили под качественные. Они использовали свои информационные преимущества и обворовывали клиентов, в результате чего страдал весь рынок.Это создало неприятную петлю обратной связи. Клиенты стали настроены скептически. Среднее качество автомобилей снизилось, что привело к снижению ожиданий покупателей. Люди перестали покупать подержанные автомобили. Продавцы качественных подержанных автомобилей, даже честные продавцы, уже не могли продавать свои автомобили. Качество автомобилей на рынке ухудшилось, пока не остались только дешевые и сломанные автомобили.

Рынок подержанных автомобилей был ограничен информационной асимметрией, а не отсутствием спроса. Пагубные последствия информационной асимметрии проложили путь крупным брендам, таким как CarMax, и отделам «сертифицированных подержанных автомобилей» многонациональных автомобильных брендов, таких как Mercedes-Benz.Они уменьшили информационную асимметрию и построили рвы вокруг своих брендов, которым доверяют.


Как связаны коммерция и СМИ

Коммерция и СМИ взаимозависимы. Вы не можете понять коммерцию, не понимая медийную среду.

Союз рекламодателей и СМИ сформировал послевоенную торговлю. Крупные средства массовой информации, такие как телевизионные сети и газеты, имели монополию на распространение среди клиентов. Централизация в распределении отражала централизацию в рекламных агентствах и медиаконгломератах.Четыре крупных холдинга рекламных агентств (Omnicom, WPP, Interpublic и Publicis) были созданы для мира СМИ с ограниченным числом СМИ. Эти агентства жили в центре культурного влияния. Они повлияли на рекламу, дизайн, маркетинг, закупку средств массовой информации и связи с общественностью. Точно так же шесть глобальных медиаконгломератов (Time Warner, Disney, NewsCorp, Vivendi Universal, Bertelsmann и Viacom) контролировали производство и распространение контента. Частично финансируемые за счет отношений с вышеупомянутыми рекламными агентствами, эти могущественные конгломераты занимались перекрестным продвижением собственных фильмов, журналов, книг и телесериалов.

Скептически настроенные и не осведомленные о малоизвестных брендах, люди, у которых были деньги, стекались к крупным брендам с большим признанием. Сформировались привычки. Как только человек доверял бренду, он продолжал покупать его продукцию. С 1923 по 1983 год в 25 ведущих категориях потребительских товаров 20 лидеров рынка все время удерживали первое место. Подстегиваемые высокими барьерами для выхода на рынок новых конкурентов, рекламная и торговая среда, определяемая дефицитом, обеспечила постоянный успех крупнейших американских брендов.

Благодаря экономии за счет масштаба большое стало больше. В 1958 году средняя компания из S&P 500 находилась в нем в среднем 61 год. Только крупнейшие бренды могли позволить себе телевизионную рекламу и терпеть дорогостоящую неэффективность воронки продаж. Как заметил Чарли Мангер, давний деловой партнер Уоррена Баффета:

«По сути, если бы у вас не было большого объема, вы не могли бы использовать рекламу на сетевом телевидении, что было наиболее эффективным приемом. Так что, когда появилось телевидение, брендированные компании, которые уже были крупными, получили огромный попутный ветер.

Имея почти монополию на телевизионную рекламу, крупнейшие американские бренды продавали товары среднего качества для обычных людей в обычных семьях. Вот как Саймон Коуэлл, известный судья American Idol, объяснил свой дар определять музыкальные таланты:

«У меня средний вкус. Если бы вы заглянули в мою коллекцию DVD, вы бы увидели «Челюсти» и «Звездные войны». В книжной библиотеке вы увидите Джона Гришама и Сидни Шелдона. А если заглянуть в мой холодильник, там детская еда — чипсы, молочные коктейли, йогурт.

Крупные бренды выстроились на полках Wal-Mart и в проходах Walgreens. Было невозможно найти небольшие бренды с уникальными ценностными предложениями. Телевидение уравняло культуру. Богатые и бедные потребляли одни и те же развлечения одновременно. В 1950-х годах 70 процентов американских телевизоров иногда настраивались на передачу «Я люблю Люси». Миллионы американцев были синхронизированы. Они смотрели одни и те же передачи в одно и то же время.

Социальная сплоченность в масштабах крупных событий, таких как Я люблю Люси и Суперкубок , была невозможна без средств массовой информации.До телевидения так много людей никогда не смотрели одно и то же событие в одно и то же время. Супербоул — крупнейшее коллективное событие из оставшихся. Это национальный ритуал. Каждый год в первое воскресенье февраля Америка останавливается, чтобы посмотреть, как на поле сражаются шлемы, а знаменитости выступают в перерыве между таймами. Большую часть игры наше внимание рассеяно между едой, друзьями и игрой. В основном мы заботимся о чипсах и гуакамоле до тех пор, пока не начнется реклама, когда все разговоры замолкают и по всей Америке 100 миллионов пар глаз сосредотачиваются на телевизоре перед ними.На следующий день на работе, пока вы ждете, пока заварится кофе, все говорят о своих любимых рекламных роликах. Телевизионные сети и рекламодатели выросли на одной процветающей лозе.

В детстве, когда я был не выше Губки Боба Квадратные Штаны, я каждое утро читал спортивный раздел в газете. Когда я рос в Сан-Франциско, у меня было четыре варианта: The San Francisco Chronicle, The Oakland Tribune, The San Jose Mercury News, и The New York Times. Чтение газеты было моим любимым ритуалом.Но теперь мои ежедневные спортивные развлечения исходят от интернет-блогеров, которые твитят в нижнем белье. Если я не буду в самолете без Wi-Fi и в моем телефоне не разрядится батарея, я не буду читать газету. Интернет лучше по всем параметрам: стоимость, удобство, глубина, скорость, персонализация. Вы называете это. Местоположение больше не ограничивает мой выбор.

Экосистема СМИ работала в идеальном равновесии: телевизионные сети были переплетены с рекламодателями, которые их поддерживали, продуктами, которые они продавали, и способами, которыми потребители покупали и продавали продукты.Телевидение. Легковые автомобили. Газеты. Пиво. Радио. Дезодорант. Это интегрированная система.

Продукты массового рынка были разработаны для охвата самой большой группы людей. Они обслуживали самые широкие вкусы. Procter & Gamble, возглавлявшая список крупнейших рекламодателей Америки, действовала по простой формуле. Как писал Бен Томпсон в Клубе бритья за доллар и разрушении всего :

«P&G использовала эти ресурсы по простой формуле, которая привела к многократному успеху:

1.Тратьте значительные ресурсы на разработку новых продуктов (больше лезвий!), которые могут предложить более высокую цену.

2. Тратьте еще больше ресурсов на рекламу нового продукта (в основном на телевидении), чтобы повысить осведомленность потребителей и спрос.

3. Потратьте еще больше ресурсов, чтобы новый продукт был в центре внимания в торговых точках во всем мире».

В течение нескольких десятилетий компания Procter & Gamble доминировала в сфере потребительских товаров. Вы, несомненно, знаете их продукцию, такую ​​как Charmin, Old-Spice, Vicks, Oral-B, Swiffer, Tide и Mr.Чистый. P&G расширила свой общий адресный рынок за счет рекламы в СМИ и соглашений о дистрибуции со всеми крупными супермаркетами и аптеками. Они вошли в крупные розничные магазины, приобрели ограниченное пространство на полках и расширили торговую недвижимость за счет расширения бренда и выгодного размещения товаров. Gillette (принадлежащая Procter & Gamble) подняла цены, увеличила прибыль и продала «больше лезвий за большие деньги», иногда не улучшая базовый продукт. Вот Бен Томпсон:

«Это именно то, что произошло с Mach 3, предыдущей топовой моделью Gillette: Gillette увеличила доход от лезвий и бритв почти на 50% практически без изменений в основном спросе, легко вернув потраченные 750 миллионов долларов. исследовать и разрабатывать бритву просто за счет ее способности взимать дополнительную плату за новую технологию, создавать осведомленность и спрос с помощью рекламы и привлекать потребителей за счет доминирования на розничных полках.

Успех Procter & Gamble был неотвратим, и его невозможно было отрицать. Эта привязка была усилена длинным списком брендов P&G, что позволило компании значительно повысить эффективность логистики и производства. Крупнейший в мире рекламодатель фактически удваивал свой доход каждое десятилетие с 1950 по 2010 год. Без согласия розничных покупателей продукты не попадали на полки. Благодаря прочным отношениям с этими покупателями и доступу к полочным площадям, дефицитному ресурсу в доинтернетной экономике, Procter & Gamble обеспечила лучшее размещение продуктов в розничных магазинах и в результате добилась надбавки к цене.


Рисунок 2. Доминирование крупных рекламодателей. Источник: L2


Падение крупных брендов

Как может подтвердить любой опытный руководитель CPG, Интернет ускорил темпы изменений в индустрии потребительских товаров. Традиционные методы создания контента, маркетинга и рекламы больше не работают.

Психология Интернета совсем не похожа на Суперкубок. Интернет гиперфрагментирован. Это изолированное, персонализированное, асинхронное приключение в стиле «выбери свое приключение».Бренды, которые раньше производились массово, теперь ориентированы на микротаргетинг. Интернет имеет неограниченное пространство на полках, поэтому монополизация полок из кирпича и раствора больше не является оправданной стратегией. Благодаря низким начальным затратам и своевременному производству тысячи небольших интернет-«микробрендов» оживают. Скотт Белски, директор по продуктам Adobe Creative Cloud, называет это «Атака микробрендов» :

.

«Эта масса микробрендов с чрезвычайно эффективным маркетингом в совокупности оказывает гораздо большее влияние, чем кто-либо думает.Используя гиперцелевой маркетинг, производство «точно в срок» и социальные сети, эти бренды находят и привлекают свою аудиторию, где бы они ни находились».

Микробренды на подъеме. Они атакуют тушь для ресниц, матрасы и все, что между ними. У них низкие накладные расходы, элегантный дизайн и сверхэффективные стратегии привлечения клиентов.

И все же из-за фрагментации Интернета они почти невидимы в реальном мире. Даже если вы один из миллионов людей, просматривающих веб-сайт того же бренда, вы никогда об этом не узнаете.По этой причине мы недооцениваем силу интернет-тенденций, таких как появление микробрендов. Их коллективная власть над вниманием и потребительскими долларами растет вверх и вправо. Их менеджеры по рекламе предпочитают эффективную, микроцелевую, легко измеримую рекламу развлекательным, массовым, трудноизмеримым кампаниям, на которых специализируются крупнейшие рекламные агентства мира.

Создавая неограниченное пространство на полках и уменьшая информационную асимметрию, власть в эпоху Интернета переходит от поставщиков к клиентам.Мир все больше зависит от спроса. У клиентов больше выбора, чем когда-либо прежде. Они могут купить что угодно, в любое время. Через Интернет бренды могут обслуживать длинный хвост неудовлетворенных потребительских потребностей, которые не были удовлетворены крупными розничными торговцами. Небольшие бренды, ориентированные непосредственно на потребителя, появляются слева и справа. Их продукты выходят за рамки их утилитарных целей и отражают личность людей, которые их покупают. От безмолочного йогурта до продуктов по уходу за бритвой, до ассортимента молока (овсяное, миндальное, обезжиренное, соевое, кокосовое, рисовое, конопляное, растительное, кешью, макадамия, фундук, горох, лен, арахис, грецкий орех) настолько велики, что вам нужна ролодекс, чтобы отслеживать их все, сами продукты отличают эти выскочки от действующих брендов.

Эти интернет-выскочки имеют реальное влияние. Десять лет назад, если вы заходили в местный магазин на углу в поисках мороженого, вы видели знакомые бренды массового рынка: Magnum, Breyers и Häagen-Dazs. Если магазин на углу был модным, у них также был Ben & Jerry’s, который всегда казался особым угощением. Но вы редко видели больше четырех вариантов. Зайдите сегодня в тот же магазин. Полки контрастируют на 180 градусов. Вы найдете все виды мороженого: Halo-Top , Talenti , So Delicious , Ciao Bella , и Coconut Bliss .Некоторые веганы. Другие безмолочные. Все они обращаются к уникальному сегменту клиентов и не существовали бы без Интернета.

Имея сегодня на порядок больше информации, чем десять лет назад, клиенты информированы и обучены. Имея под рукой смартфоны, покупатели могут выходить в интернет, искать автомобиль, читать обзоры и приходить в автосалон, знакомый со всеми моделями, компромиссами и сопутствующими расходами.

После покупки продукта клиенты могут оценивать свои впечатления на таких платформах, как Yelp, Amazon и TripAdvisor.Одноразовые игры превратились в повторяющиеся игры. Поскольку каждый клиент может делиться положительным и отрицательным опытом в Интернете, у брендов есть стимул относиться к каждому покупателю с заботой и уважением. Репутация теперь общедоступна и подсчитана. Долгосрочная перспектива имеет большее значение, чем раньше. Поскольку обзоры распространяются, а персональные рекомендации появляются прямо перед нами, мы меньше полагаемся на бренды как на показатель качества. Вооружившись обзорами и поиском в Google, потребители могут обойти продавцов и самостоятельно исследовать продукты.Реклама в СМИ, излюбленное оружие крупнейших американских компаний, уже не так эффективна, как раньше.


Рисунок 3. Крупные бренды теряют долю американского ВВП. Источник: Л2.

Крупные бренды теряют долю американского пирога ВВП. Мелкие бренды подобны фениксу, восстающему из пепла. Порожденные низкими начальными затратами, бесконечным цифровым пространством на полках и гипертаргетированной рекламой, компании, ориентированные непосредственно на потребителя, с сильной идентичностью бренда и гиперэффективным таргетингом рекламы разделяют крупные розничные бренды.Варианты для потребителей взорвались. Ранее сегодня я зашел в CVS и подсчитал количество доступных марок шампуней. 15 марок. 4 материнские компании. Когда я пишу это предложение, я ищу шампунь на Amazon. Amazon продает более 10 000 видов шампуней. За последние 18 месяцев Everything Store запустил 66 новых частных торговых марок.¹

Крупные бренды потребительских товаров, все еще поддерживаемые растрескивающейся экосистемой средств массовой информации, держатся изо всех сил. Устаревшие рекламодатели, каналы сбыта и средства массовой информации когда-то составляли непроницаемую святую троицу.Но теперь эта троица покоится на зыбкой почве, и ее части разложатся в окаменелости эпохи СМИ.

Процесс разложения уже начался. Среди 100 ведущих брендов потребительских товаров (CPG) 90 процентов испытали снижение доли рынка в 2015 году. За последние три года объем продаж 10 крупнейших американских компаний, производящих упакованные продукты питания, испарился на сумму более 17 миллиардов долларов. По мере того, как баланс сил смещается от вещательных СМИ к Интернету, от рекламы к обзорам и от крупных брендов к мелким, ландшафт потребительских брендов после Второй мировой войны может пережить свои последние дни.

Подводя итог: в эпоху средств массовой информации в производстве, маркетинге и распределении продуктов доминировали стандартизированные, фирменные компании, нацеленные на максимально широкий рынок. В течение многих лет они повышали цены, увеличивали доходы и увеличивали расходы на рекламу. Но сейчас из-за интернета экосистема СМИ слабеет с каждым днем. С демократизированным производством, неограниченным пространством на полках и простыми в использовании рекламными платформами крупные массовые бренды уступают долю рынка консорциуму небольших целевых интернет-брендов.


Компонент №2: Высшее образование

Рост высшего образования

Как рыба в воде, мы не осознаем интеграции между нашей системой образования, корпоративной структурой и нашей медийной средой.

Образование вытекает из потребностей работодателей. Компании передают свои усилия по найму на аутсорсинг университетам, которые оценивают качество кандидатов от их имени. Работодатели выигрывают, но студенты расплачиваются временем и долгами.Аккредитация является признаком компетентности, поэтому директора по персоналу экономят время и деньги, ограничивая свой пул соискателей выпускниками ведущих университетов. Выпускники Лиги плюща, например, прошли планку качества, что сделало их привлекательными для работодателей.

Чтобы упростить процесс найма, университеты установили тесные отношения с работодателями. Они оправдывали непомерную плату за обучение тем, что направляли выпускников в уважаемые, хорошо оплачиваемые компании, такие как крупные банки и консалтинговые фирмы. Университеты вкладывали средства в отношения с успешными выпускниками и в отделы развития карьеры, чтобы они могли похвастаться работой, которую устроили их выпускники.Зная это, начинающие студенты и их родители изо всех сил боролись за желанные места в университетах Лиги плюща.

В результате поступление в колледж представляет собой жесткое соревнование с нулевой суммой, в котором постоянно растущее число абитуриентов борется за ограниченное количество мест в университете.

Система не всегда была такой сумасшедшей. Исторически сложилась сильная корреляция между репутацией университета и качеством его образования. Ограниченные охватом своих слов, до Интернета профессора высшего уровня могли одновременно обучать только сотни студентов.Поскольку профессора не могли легко записывать или распространять свои лекции, студенты должны были наблюдать за ними из первых рук.

За счет эффекта масштаба университеты собирали книги и исследовательские работы. Они хвастались размерами своих библиотек и покупали для студентов дорогие членские взносы в JSTOR. Знания и география были взаимосвязаны. Университеты привлекали студентов-единомышленников, профессоров и исследователей. Поскольку доступ к знаниям можно было получить только в ведущих университетах, возникли сильные сетевые эффекты.Два университета, Гарвардский и Йельский, произвели 12 из 44 американских президентов.

В течение десятилетий эта система хорошо работала для людей, которые учились в колледже.

Система принесла пользу студентам, профессорам, университетам и работодателям. (1) студенты получили доступ к ценным знаниям и повысили свои шансы на карьерный и личный успех, (2) профессора ускорили свою карьеру благодаря привилегированному доступу к университетским ресурсам, и (3) университеты построили свои бренды, привлекли регулярные потоки доходов, увеличили свои пожертвования. , и (4) привязали свои учебные программы к потребностям уютных корпоративных партнеров.

Однако со временем система раздулась. Плата за обучение росла быстрее инфляции. Студентам требовалось все больше и больше образования только для того, чтобы найти работу, что создавало хронический переизбыток докторов наук. Несмотря на то, что качество стандартного высшего образования почти не улучшилось, объем образования, необходимого даже для самой простой работы, увеличился. Работники начального уровня, такие как официанты и продавцы, должны иметь высшее образование. С поправкой на инфляцию мы тратим на одного учащегося более чем в два раза больше, чем в начале 1970-х годов.Средняя реальная заработная плата выпускников колледжей выровнялась, а средняя реальная заработная плата выпускников средних школ снизилась.²

Раньше успех университетов зависел от привилегированного доступа к информации. Но сегодня на смартфоне в кармане больше информации, чем в университетской библиотеке. До Google, когда люди хотели что-то узнать, они либо (1) шли в местную библиотеку, где искали среди бесконечных полок с книгами и ящиков с карточками, либо (2) разговаривали с кем-то, кто знал что-то, чего не знали они, Например, библиотекарь или профессор колледжа.Библиотеки были редки и дороги. В основном они располагались в городах. Люди, не имевшие доступа к библиотекам или профильным экспертам, имели ограниченный доступ к информации. Сегодня получить доступ к информации стало на порядок легче.

Имея под рукой океаны знаний, цифровые аборигены используют Интернет для самообразования. Они просматривают страницы физики в Википедии, проваливаются в кроличьи норы YouTube и общаются с другими энтузиастами на малоизвестных серверах Discord. Один друг, 19-летний парень из сельского городка в Западной Ирландии, научился строить термоядерный реактор с помощью Интернета.Он исследовал высоковакуумное оборудование, высоковольтную электронику, обнаружение нейтронов и физику плазмы. Когда у него возникали вопросы, он не встречался с экспертами лично. Вместо этого он размещал вопросы на fusor.net, онлайн-форуме для конструкторов ядерных термоядерных реакторов. Он наслаждается независимостью обучения в Интернете. Когда ему нужны деньги, он использует краудсорсинг с помощью онлайн-кампаний вместо того, чтобы полагаться на учреждение.

Когда колледжи потеряли свою монополию на информацию, колледжи стали меньше заниматься обучением и больше — сигналами.Любая ценность, которую они когда-то приносили, уменьшается. Питер Тиль утверждает, что колледж стал дорогой страховкой для родителей из высшего среднего класса, которые не хотят видеть, как их дети проваливаются в щели общества.

Несмотря на увеличение стоимости обучения, ценность университета не подвергалась сомнению. Колледжи объединили образование и сигнализацию. Студенты, которые преуспевали в скучных классах, сигнализировали работодателям о таких качествах, как добросовестность, интеллект и соответствие. Теперь, из-за распространения информации в Интернете и появления доступных и эффективных альтернатив, университет разделится.Когда это произойдет, люди будут сомневаться в его ценности. Появляющиеся формы аккредитации снизят ценность колледжа как сигнального инструмента, и студенты будут все больше беспокоиться о стоимости и времени, необходимых для получения диплома.


Падение высшего образования

Три тенденции приведут к упадку высшего образования: (1) глобальный рост числа выпускников колледжей, (2) рост стоимости образования и (3) новые методы обучения и аккредитации студентов.Это падение будет еще более ускорено взрывом информации, к которой студенты могут получить бесплатный доступ в Интернете.

Стоимость университетского образования росла линейно, так как число выпускников колледжей во всем мире росло в геометрической прогрессии. В результате дипломы колледжей не так ценны, как раньше. Увеличение расходов не привело к повышению качества высшего образования с 1973 г. Абсолютная отдача от диплома о высшем образовании снизилась на 10-15% с конца 1990-х гг. Базовый спрос и предложение могут объяснить это явление.Поскольку обладателей высшего образования уже не так мало, как раньше, работодатели ищут кандидатов с все более и более высоким уровнем образования. Брайан Каплан, профессор экономики Университета Джорджа Мейсона, называет это инфляцией учетных данных, когда уровень образования, необходимый для поиска работы, повышается.

Каплан предлагает следующий мысленный эксперимент: «Что бы вы предпочли: принстонский диплом без принстонского образования или принстонское образование без принстонского диплома? Если вы делаете паузу, чтобы ответить, вы должны думать, что сигнализация очень важна.В погоне за сигнальной ценностью студенты устремились в университеты. Безусловно, фактическая плата за обучение не увеличилась так сильно, как объявленная плата за обучение. Но последствия все равно ужасны. Более 44 миллионов американцев в совокупности должны 1,5 триллиона долларов студенческого долга, что на 457% больше, чем в 2003 году.

Это безумие.

Как это ни парадоксально, по мере того, как высшее образование становится товаром, стоимость его получения продолжает расти. С 1991 года плата за обучение увеличилась более чем на 300%, согласно компоненту индекса потребительских цен Министерства труда США «плата за обучение и обучение».

Плата за обучение не повышается, потому что увеличилась зарплата профессора. Стоимость обучения составила только 28% роста стоимости с 2000 по 2010 год. Заработная плата преподавателей не выросла пропорционально этому увеличению платы за обучение.

Колледжи могут застаиваться, и это не беда. Ценность образования может быть измерена только в течение длительного, многодесятилетнего временного цикла. Даже в этом случае успех выпускников является результатом множества факторов, которые трудно выделить и учесть. Поскольку нет никакого способа измерить качество образования, университеты оцениваются по поверхностной оптике, такой как цена стикера, процент зачисления и сомнительные системы ранжирования.

Поскольку их монополия на информацию исчезла, колледжи оправдывают свое существование повышенными удобствами. Деньги, которые не тратятся, перераспределяются между другими отделами, поэтому нет никакого стимула экономить. Дорогие новые инициативы представляют собой проблему: пока есть деньги, они будут потрачены; пока он тратится, общие затраты будут увеличиваться. Эти стимулы просачиваются сквозь всю организацию, вызывая стремительный рост затрат.

Мы разоряем наших студентов. Процент студентов-заемщиков с студенческой задолженностью в размере 20 000 долларов и более удвоился за последнее десятилетие.Половина этих заемщиков не начинает выплачивать основной долг, пока им не исполнится 35 лет. Студенческий долг — это полномасштабный национальный кризис.


Рисунок 4: Плата за обучение в колледже выросла более чем на 300% с 1991 года. Источник: Vox

Как и средства массовой информации и массовая коммерция, средний университет находится на грани краха. Его структура — гниющее наследие индустриальной эпохи. В течение многих лет любой, кто хотел учиться самостоятельно, не имел для этого средств. Теперь любой, у кого есть подключение к Интернету, имеет доступ к информации.С Гарвардом и Стэнфордом все будет в порядке, но впереди университеты среднего уровня ждут темные дни.

Отягощенные растущими расходами и неспособные оправдать цены на обучение, университеты среднего звена находятся на грани банкротства. Клейтон Кристенсен, автор термина «подрыв», предсказывает, что 50% из 4000 колледжей и университетов в США обанкротятся в ближайшие 10–15 лет. Проблемы наиболее остро стоят перед гуманитарными школами среднего размера, такими как Университет Конкорд в Западной Вирджинии. Набор первокурсников за пять лет упал на 19%.Он израсходовал резервы на 12 миллионов долларов, и теперь он не может позволить себе снести до пустых общежитий.

Аналогичным образом, Министерство образования США прогнозирует, что в ближайшие годы количество закрывающихся небольших колледжей и университетов утроится, а количество слияний удвоится. Как ни странно, мои друзья, работающие в сфере высшего образования, говорят, что университеты начинают осознавать свою кончину и ожидание банкротства. Например, президент Хэмпширского колледжа, небольшой школы гуманитарных наук в Массачусетсе, говорит, что малообеспеченный университет стремится к слиянию.Сложные финансовые и демографические реалии угрожают выживанию университета. Хэмпшир рискует закрыться в течение следующих 18 месяцев и может не набрать новый класс осенью.

Теперь, когда информация легкодоступна и появляются новые механизмы сигнализации работодателей, становится все труднее оправдать непомерные расходы университетов. Переход от университетов будет медленным, но новые системы аккредитации станут последним гвоздем в крышку гроба университетов среднего уровня.

Подобно транснациональным конгломератам, информационный взрыв сокрушил университетские монополии.Информация переместилась из состояния дефицита в состояние изобилия. По мере появления альтернатив университеты потеряют мертвую хватку потребительских долларов. Вместо того, чтобы следовать проторенной дорожке университета, студенты поддерживают недорогие альтернативы и доказывают свою ценность без дипломов колледжа. «Платить взносы» уже не так необходимо, как раньше.

Доминирование университетов отражало доминирование крупных корпораций. Университеты объединяли студентов, профессоров, ученых и отделы кадров.Работая в условиях нехватки информации, университеты были машинами для аккредитации. Они увеличили финансирование, но не за счет увеличения количества учащихся в классах — в конце концов, они должны защищать свои драгоценные показатели зачисления, — а за счет увеличения платы за обучение и увеличения своих пожертвований. Но сейчас многие университеты в беде. В Интернете средства обучения бесплатны.

Многие из моих самых умных молодых друзей пропустили колледж и нашли другие способы выделиться — бесплатно — менее чем за два года.Они следовали простому трехэтапному процессу: во-первых, они нашли малоизвестную тему или новую отрасль, где отсутствие опыта не было проблемой. Затем, они исследовали это одержимо. Создав базу знаний, они рекламировали свои навыки и привлекали возможности, делясь знаниями в Интернете.

На данный момент нет жизнеспособной альтернативы колледжу для массового рынка. Говоря из личного опыта, я был далеко не готов войти в «реальный мир» после окончания школы. У меня не было ни драйва, ни рыночных навыков, и я ничего не знал о балансировании чековой книжки.Колледж был безопасным местом для взросления, изучения социальных навыков и поиска опоры в среде с ограниченными последствиями.

В обществе, где правят родители, не выпускающие своих детей из виду, где легкие синяки пробуждают тревогу, когда-то связанную со смертью близкого человека, колледж — это возможность вырваться из паноптикона мамы и папы и принимать решения для себя. Мы живем в обществе, где почти нет ритуалов совершеннолетия. Жизнеспособность колледжа — исключение, подтверждающее правило.На данный момент. ³

Через десять лет онлайн-лекции будут более интересными и персонализированными, чем все, что студенты могут услышать лично. Появляются новые интернет-формы образования, такие как Lambda School. Студенты могут получить доступ к информации без университетов, а профессора могут расширить свой опыт в Интернете. Под влиянием перехода от нехватки информации к изобилию информации структура, которая удерживала университетскую систему воедино, покоится на зыбкой почве. Безусловно, развлекательных онлайн-лекций недостаточно, чтобы свергнуть университетскую систему.Аккредитация является последней опорой, скрепляющей систему. Методы аккредитации будут формироваться медленно, поэтому уход от вузов будет постепенным.

Подводя итог: в эпоху СМИ университеты имели эксклюзивный доступ к финансированию и информации. Они привлекали профессоров, ученых и студентов высшего уровня, которые не могли достичь своих целей без университетских ресурсов, что дало им огромную власть над ценообразованием и заманило целое поколение в кандалы студенческого долга.. Но в Интернете профессора могут обучать больше студентов и зарабатывать больше денег в Интернете. Например, Джордан Петерсон уже делает более 500 000 долларов в год в виде пожертвований. Средние гуманитарные школы испытывают наибольшие трудности. В следующем десятилетии, вызванном информационным взрывом, университеты уступят долю рынка набору начинающих школ и онлайн-образовательных платформ.

Подъем и грядущий упадок коммерции и университетов создают контекст для двух больших сдвигов, которые объясняют странности современного общества: (1) как нехватка информации создает власть, и (2) переход от одностороннего общения к двустороннему. способ связи.


Две большие смены

Сдвиг: № 1: от дефицита к изобилию — как дефицит информации создал власть

Рост объема информации, который исторически был (1) медленным и аддитивным и (2) производился только привратниками, теперь (3) экспоненциальный и (4) может создаваться и распространяться кем угодно.

Как писал Мартин Гурри в Revolt of the Public : «В 2001 году было получено больше информации, чем за все предыдущее существование нашего вида на Земле.Фактически, 2001 год удвоил предыдущий показатель. А 2002 год удвоил объем, представленный в 2001 году, добавив около 23 «экзабайтов» новой информации, что примерно эквивалентно 140 000 коллекций Библиотеки Конгресса».


Рисунок 5: В 2001 году было получено больше информации, чем за все предыдущее существование нашего вида на Земле. Источник: Восстание общественности

По словам Гурри, современные информационные технологии позволяют публике, состоящей из любителей, разрушить иерархию власти индустриальной эпохи.Когда потоки информации открываются, общественность, организованная в социальных сетях, сталкивается с иерархическими правительствами и институтами индустриальной эпохи. Чтобы проиллюстрировать это, Гурри цитирует политические восстания, такие как «арабская весна» в Египте и движение «Оккупай» в Соединенных Штатах.

Пытаясь сохранить власть, действующие власти навязали свою старую структуру сверху вниз нашему новому сетевому обществу. За неделю публикуется больше информации, чем вы можете прочитать за всю жизнь.Взрыв информации ведет к столкновению двух противоположных способов организации жизни: иерархического, промышленного и нисходящего; другой, сетевой, эгалитарный и восходящий.

Власть и информация — две стороны одной медали. Они исходят из одного и того же источника: недостатка информации. По мере расширения доступа к информации количество авторитетов в отношении данной части информации уменьшается. Это как качели. Пока один поднимается, другой опускается.

Когда учетные данные имеют предсказуемый вес, студенты подвергаются мучительным процессам тестирования и аккредитации.Поскольку люди полагаются на квалифицированных специалистов в сложных областях, где информации мало, бессонные ночи того стоят. Студенты обменивают годы боли и тяжелого труда на пожизненное уважение и опыт. В Лондоне, например, таксисты потратили годы на изучение лондонских достопримечательностей, предприятий и его лабиринта из 25 000 улиц. Газета New York Times назвала это «самым сложным испытанием в мире». GPS и Google Maps упразднили необходимость в аккредитованных водителях. Легкий доступ к Google Maps увеличил предложение лондонских автомобилей на порядок.⁴

В сложных областях или при недостатке информации люди полагаются на квалифицированных работников, таких как врачи с медицинским образованием и квалифицированные юристы, которые могут переводить жаргон и технический язык от их имени. Как только они заканчивают учебу или сдают тест, все идет под откос. Когда монополия на информацию утрачена, слепое доверие тоже.

Из-за информационного взрыва вера общества в институты разъедается.

Великие иерархии индустриальной эпохи пришли в упадок.Раньше крупные учреждения были похожи на швейцарский армейский нож, оснащенный инструментами на любой случай. Они решительно решали проблемы и брали на себя ответственность за самые большие проблемы общества. Успешные выпускники колледжей мечтали работать в крупных компаниях, таких как AT&T, Ford и Dow Chemical. Вместо того, чтобы руководить малым бизнесом, люди считали, что работа в качестве винтика в большой промышленной машине дает более высокую точку воздействия.

Как написал Алекс Данко:

«Непреодолимое чувство заключалось в том, что крупная компания была лучшим местом для работы, потому что это было место, где перед вами открывались самые большие возможности, и где вы лично могли оказать самое положительное влияние на мир… ‘Малый бизнес мал из-за кумовства и взглядов на стол с откидной крышкой, утверждает аргумент; крупный бизнес, напротив, позаимствовал инструменты науки и заставил их окупиться.У него есть свои большие лаборатории, свои отделы по исследованию рынка, а также время и терпение, чтобы их использовать. Таким образом, шансы в пользу человека, который присоединяется к большому бизнесу».

Организационное мышление питало американскую промышленность. Подпитываемый беспрецедентной институциональной эффективностью, американский бизнес поставлял продукцию в невообразимых масштабах. Но теперь счет карьеры изменился. Предпринимательство — это круто. Молодые люди, с которыми я общаюсь, мечтают не работать в каком-то учреждении, а основать собственную компанию.Основание компании является высшим символом статуса. Выпускники мечтают работать в стартапах Силиконовой долины и, в конечном итоге, начать свой собственный бизнес. Никто не проходит собеседование в компании, думая, что проработает там всю жизнь.

Ситуация изменилась, и люди больше не доверяют авторитетам, как раньше. Те же институты, которые когда-то пользовались такой похвалой в Америке, утратили свою остроту и универсальность. Они меньше похожи на швейцарский армейский нож и больше на тупой, ржавый нож для масла вашей бабушки 19-го века.Они медленные и громоздкие, раздутые и неэффективные.

Параллельно растут политические риски. Грохот нестабильности с каждым днем ​​все громче и громче. Угрозы революции видны во всем мире, и все быстрее и быстрее.

Мартин Гурри, автор вышеупомянутого Revolt of the Public , имеет простой тезис: «Информационные технологии двадцать первого века позволили общественности, состоящей из дилетантов, людей из ниоткуда, сломить власть политических иерархии индустриальной эпохи… Промышленные иерархии больше не способны успешно управлять миром, унесенным на горизонт цунами информации.«Учреждения и правительства утратили железную хватку над правдой и информацией. Доверие к правительству достигло пика во время президентства Джона Кеннеди, когда от 70 до 80 процентов американцев доверяли президенту. Но теперь мы находим обратное.

Американцы больше не доверяют правительству, как когда-то. К началу второго президентского срока Барака Обамы в 2013 году доверие к правительству упало до 19 процентов. Бюрократам и учреждениям, которые когда-то опирались на возраст, определяемый вещанием, угрожают двусторонние дискуссии в Интернете, где каждый может комментировать.


Смена №2: с одностороннего на двустороннее

Эпоха вещания определялась высокими входными барьерами, которые централизовали всю медиа-индустрию. На пике эры вещания в 1960-х годах менее 25 компаний монополизировали информационные кабели радио, телевидения, книг, журналов и музыки.

Было четыре телевизионных сети, пять книжных издательств, пять звукозаписывающих компаний и семь киностудий, которые контролировали большую часть того, что потребляла Америка.Могущественные и авторитетные, эти медийные конгломераты сформировали сердца и умы миллионов американцев. Они формировали нарративы и контролировали идеологии. Информация текла в одном направлении, от производителя к потребителю.

Ни один человек не иллюстрирует всеобъемлющее влияние СМИ лучше, чем Уолтер Кронкайт. «Самый надежный человек в Америке» был ведущим вечерних новостей CBS в течение 19 лет. Прозвище Кронкайта укоренилось на самом деле. Согласно опросу The Quayle Poll, опросу, который измерял доверие к общественным деятелям, Кронкайт занял первое место в списке и был единственным журналистом, который фигурировал в нем.Все остальные в списке доверенных лиц были политиками. Да, вы правильно прочитали. Времена изменились.


Image 6. Уолтер Кронкайт: человек, пользующийся наибольшим доверием в Америке. Источник

Находясь на связующем звене американского телевидения, Кронкайт освещал каждый космический снимок НАСА, от первых запусков Меркурия до захватывающей дух орбиты Аполлона-8 вокруг темной стороны Луны; он освещал каждое крупное национальное событие, от ликования по поводу празднования двухсотлетия Америки до отчаяния по поводу убийства Кеннеди.Когда Кронкайт говорил, Америка слушала. В 1968 году Кронкайт отправился в Юго-Восточную Азию, где ему едва удалось сбежать из Сайгона живым, чтобы взять интервью у генералов и солдат и увидеть войну во Вьетнаме своими глазами.

В 1965 году американцы согласились на войну во Вьетнаме. Опрос, проведенный в октябре 1965 года, показал, что 64 процента американцев одобряют участие во Вьетнаме. Под влиянием Кронкайта настроение американцев изменилось. А к январю 1969 года 52 процента считали войну во Вьетнаме ошибкой.

Как так быстро изменились мнения американцев?

В своем «Репортаже из Вьетнама» 1968 года, специальном выпуске новостей CBS, Кронкайт не просто сообщил факты.Словами, способными изменить курс нации, он раскритиковал войну и назвал ее тупиковой.


Изображение 7: Президент Линдон Джонсон смотрит прямую трансляцию в Белом доме. Источник

Вернувшись на материковую часть Америки, с нервным трепетом грызя ногти, президент Линдон Б. Джонсон смотрел передачу Кронкайта.

С седеющими с каждой секундой волосами, Президент наклонился к телевизору, а его спина ссутулилась, как павшие солдаты перед его глазами.LBJ почувствовал переменчивую волну. Сердцебиение, ноги подпрыгивали, глаза были прикованы к живому репортажу Кронкайта, президент Джонсон сказал своему пресс-секретарю: «Если я потерял Кронкайта, я потерял Среднюю Америку». Все изменилось. Один мужчина. Одна ночь. Один отчет. В централизованной медиа-среде этого было достаточно, чтобы повлиять на американское сознание и изменить ход международной войны.

В типичной манере Уолтер Кронкайт завершил свои выпуски вечерних новостей CBS своими знаменитыми заключительными словами: «Так оно и есть.«Говоря с авторитетом Бога, слова Кронкайта заложили правдивое повествование, из которого вытекали все остальные обсуждения. Спустя чуть больше месяца после трансляции Кронкайта, в воскресенье, 31 марта, Джонсон объявил, что не будет баллотироваться на новый президентский срок.

Что «Момент Кронкайта» говорит о политике в эпоху вещания?

Когда источники информации были ограничены, мы променяли правду на согласованность.

Триггерное предупреждение: СМИ никогда не были правдивы.Вот, я сказал это. Справедливости ради следует отметить, что средства массовой информации также не занимались активным обманом общественности. Скорее, небольшое количество редакторов и журналистов обладало огромным влиянием на общественное мнение, и, естественно, у них были белые пятна. Их ошибки упущения включали дела Кеннеди, коррупцию Джонсона и слабоумие Рейгана. Редакторы новостей были подобны первосвященникам, стоящим перед послушным обществом, восседавшим на кафедре, укрепленным прямой связью с миллионами американцев.

Когда три издания размахивали дубинками, массы реагировали, как овцы.В погоне за социальной сплоченностью диапазон мнений искусственно сужался. Даже когда СМИ не соглашались друг с другом, они действовали в рамках имплицитного набора предположений и узкого диапазона приемлемых мнений. У медиа-магнатов было больше, чем просто деньги; у них была власть. Абсолютная сила. Даже когда сообщалось о неточностях, потребители не могли реагировать в масштабе.

Пользуясь своей силой, авторитетные лица, которые их совершали, замалчивали ошибки. У людей с другой точкой зрения не было возможности распространить свое опровержение или поделиться своей точкой зрения.Для большинства людей максимальный уровень участия, доступный потребителям, заключался в том, какой канал смотреть или какую газету читать. Личные мнения остались личными. У нормальных людей не было средств для распространения своих идей или руководства крупномасштабными общественными движениями. Некоторые избранные были более амбициозны. Некоторые писали письма в редакцию. Другие рассказали своим друзьям. Когда они это делали, распространение их опровержений ограничивалось беседами лицом к лицу.

Но эффективность обоих ответов была ограничена охватом.Редактор должен был одобрить каждый опубликованный ответ. Даже когда их принимали, отклики прятались в конце газеты, за сотнями историй, которые определяли медиамагнаты и их редакторы. Большинство людей обращают внимание на предвзятость СМИ. Однако реальная сила СМИ заключается не в том, чтобы изменить мнение о существующих историях, а в том, что они решают вообще что-то сообщить.

На протяжении десятилетий редакторы пропускали тысячи важных сюжетов из радио, газет и телевидения. Не зная о проблеме, люди не информированы, потому что они даже не знают, что проблема существует.А в интернете ошибки делаются открыто, публично, на виду у всех. Преступления фиксируются, передаются и усиливаются силой виральности.

В течение 20-го века, когда мир стал более сложным, информационные потоки упростились.

Подобно рулевому, орущему на свою команду послушных гребцов, лидеры контролировали распространение информации и определяли движение всей группы. Несмотря на то, что население мира резко возросло с 1,6 миллиарда человек в 1900 году до 6 миллиардов в 2000 году, сплоченность, движимая средствами массовой информации, удерживала группу вместе.Миллионы людей двигались с почти волшебной синхронностью. Инсульт! Инсульт! Инсульт!

Даже если она была искажена, массы были объединены общей реальностью. Пока люди гребли с одинаковой скоростью, общество процветало. Эта стратегия упрощения информационных потоков и игнорирования многих оттенков сложности с черно-белой интерпретацией новостей оказалась чрезвычайно успешной. На самом деле, настолько успешным, что в 20-м веке Америка возглавила самый большой бум создания богатства в истории человечества.Мы заменили лошадей на автомобили, пар на масло, лачуги на небоскребы, дороги на шоссе, а свечи на электричество. По большей части это был огромный успех.

Теперь мы переходим от нарративной олигополии к нарративной демократии.

Управление повествованием больше не монополизировано. Арбитры истины разошлись. Миллионы людей, исторически ограниченные охватом и распространением своих идей, теоретически могут связаться с любым человеком в мире, имеющим подключение к Интернету.Истина существовала всегда, но до недавнего времени у нас не было средств для ее раскрытия и распространения.


Британника в Википедию

Сдвиги, которые мы описали до сих пор, можно увидеть в смене караула от Британской энциклопедии к Википедии.

Несмотря на то, что Википедия набирала обороты, лишь небольшой процент людей думал, что у Википедии есть шансы против Британской энциклопедии. Эти скептики были проинформированы прецедентом. Со времен Александрийской египетской библиотеки знания были монополизированы учреждениями и сертифицированы авторитетными людьми, которые отделяли факты от вымысла.

британских энциклопедии стояли вдоль стен школьных библиотек и американских домов.

Его редакторы отделили сигнал от шума, уверенность от неуверенности, а знание от ереси. У публики не было другого выбора, кроме как принять роль Британники как арбитра правды. Многие даже не сомневались в его легитимности. Во всем, что касалось политики, образования и средств массовой информации, люди полагались на авторитетное слово авторитетов.

Britannica была дорогостоящей в использовании. Было тяжело и трудно искать.Томов было много, и владеть ими всеми было непозволительно дорого. Ношение словаря Britannica было похоже на поднятие тяжестей в тренажерном зале. Если бы вы смогли нести их все, вы заслужили бы золотую медаль на Олимпийских играх. Информация внутри обложек была дорогой в транспортировке, поэтому энциклопедии стоили в копеечку. Благодаря повсеместному признанию бренда, последнее слово было за Британикой. Все доверяли этому.

Википедия наоборот.

Бесплатно, недорого; цифровой, а не аналоговый; краудсорсинг, а не редактор; постоянно обновляется, не фиксируется навсегда.Британника организована по темам, Википедия — по гиперссылкам. Britannica организована в алфавитном порядке. Википедия — это сеть ссылок без начала и конца. Википедия делается людьми для людей. Это машина коллективной памяти, где знания доступны каждому, у кого есть смартфон. Всю Википедию — да, каждую статью — можно сохранить для автономного доступа прямо на вашем смартфоне.

В течение многих лет фактические споры британцы решали в гостиной.Теперь они решаются мгновенным поиском в Google, большинство из которых ведут на Википедию. Откройте «Британику» в гостиной ваших бабушек и дедушек, и вы найдете устаревшие факты и цифры. Тем не менее, Википедия постоянно развивается. Переход от «Британники» к «Википедии» свидетельствует об изменении нашей информационной среды, и по мере того, как меняется архитектура информации, меняется и структура общества.

Наиболее заметно этот сдвиг происходит в политической сфере.


Столп №3: Политика

State of the Union

Америка, одна из самых процветающих стран мира, тонет в скептицизме и неуверенности.Доверие к институтам падает. Менее половины американцев доверяют СМИ. Как писал Ури Фридман в The Atlantic:

«Эдельман [фирма по коммуникационному маркетингу], которая на протяжении 18 лет опрашивала людей по всему миру об уровне их доверия к различным институтам, никогда прежде не регистрировала таких резких падений доверия в Соединенных Штатах… Это первый случай, когда массовое падение доверия не было связано с насущной экономической проблемой или катастрофой…

Это глобальный, а не американский вопрос… И это подрывает доверие ко всем другим институтам, потому что, если у вас нет согласованного набора фактов, то действительно трудно судить, хороший премьер-министр или плохой, или компания хорошая или плохая.

Устрашающая статистика на этом не заканчивается. Люди встревожены, злы, недоверчивы и возмущены. Взрослые американцы сообщают, что стали на 39% более тревожными, чем год назад. 91% респондентов, принявших участие в недавнем опросе Университета Куиннипиак, заявили, что «желчность в политике» является серьезной проблемой. Как написал один автор: «большинство американцев злы, кипят или полны ярости».

Почему это происходит?


Крах окна Овертона

В политической науке «окно Овертона» представляет собой диапазон приемлемых мнений в обществе.

Вместо того, чтобы контролировать саму речь, люди могут контролировать речь, устанавливая пределы приемлемого разговора. Как сказал Ноам Хомский, отец современной лингвистики: «Умный способ сделать людей пассивными и послушными — это строго ограничить спектр приемлемых мнений, но разрешить очень оживленные дебаты в рамках этого спектра…».

До кабельного телевидения ограничения допустимого высказывания устанавливались политическими партиями, которые из-за своих побуждений к массовой апелляции поощряли политический центризм.Одним росчерком пера небольшие группы создают нарративы для масс. В каждом городе есть одна-две газеты и три телеканала — все центристские, деловые и уважающие власть. Газеты и телеканалы монополизировали распространение информации на своей территории. Благодаря своей власти они построили социальную сплоченность, устранив различные мнения и создав общую интеллектуальную основу для граждан.

Как писал теоретик медиа Андрей Мирошниченко в Человек как Медиа :

«Люди не высказывают личных суждений по каждому вопросу, а довольствуются общественно устоявшимися точками зрения.А журналистика — самый эффективный способ выработки и распространения общих точек зрения… Как побочный эффект, сплоченность устраняет слишком разные мнения. Он действует как своего рода универсальное усреднение. Средства массовой информации — это средства массовой инкубации, которые выращивают в головах людей одинаковые картины мира».

Политические партии зависели от СМИ в распространении своих идей. Благодаря благосклонности и отношениям политические партии выиграли выборы для своих политиков.Как и в случае со СМИ, торговлей и образованием, статус-кво остался прежним. Подобно львам в дикой природе, богатые и связанные со связями американские семьи процветали в среде СМИ. Как и в торговле и образовании, политические результаты увековечили статус-кво. Деньги и связи со СМИ повлияли на выборы не меньше, чем сами избиратели.

Политические партии тесно переплетены со средствами массовой информации. Подумайте вот о чем: если бы Хиллари Клинтон победила на выборах 2016 года — а она почти победила — президентская родословная Америки выглядела бы так: Буш, Клинтон, Буш, Обама, Клинтон.Без помощи средств массовой информации политические кандидаты не могли бы охватывать избирателей в широких масштабах экономически эффективным способом.

Политические партии больше, чем люди, которые в них работают. Они представляют собой набор отношений и кладезь тактических знаний. Они состоят из пристрастных представителей СМИ, рекламодателей, доноров, ассоциаций, групп интересов, консультантов и, конечно же, политиков. Политические партии установили тесные отношения со спонсорами, чтобы финансировать свои рекламные усилия. Местные организации, такие как церкви и профсоюзы, возглавляют усилия, направленные на то, чтобы получить право голоса.

Как написал Бен Томпсон в Избиратели решают :

«Партии — это не только политики, но и коалиции акторов, которые сильно заботятся об определенных результатах политики. Эти акторы работают вместе, чтобы добиться избрания политиков, которые будут служить их интересам; интересы избирателя являются средством, а не целью. И… такие партии преуспевают, потому что контролируют весь аппарат, необходимый для победы на выборах».

Интересы избирателей были средством, а не целью.В обмен на поддержку избирателей политические партии обеспечивали избрание своих политиков, налаживая отношения с редакторами, журналистами и руководителями СМИ.

Теперь все меняется.

Монополия СМИ впервые дала трещину с появлением кабельного телевидения, и теперь из-за Интернета среда СМИ рухнет. Интернет, где каждый может находить, выбирать, редактировать и распространять контент, уже оставил свой след. Окно Овертона разбито.Средства массовой информации больше не являются препятствием для различных мыслей и мнений. Экстремальные мнения, которые когда-то были подавлены средствами массовой информации, могут выжить в Интернете, где вирусное сообщение может распространиться во все уголки земного шара.


Мемы производства

Обычные частные лица захватили мемов производства.

Интернет устарел в политической конфигурации ХХ века. Политические партии больше не могут монополизировать политические сообщения.С помощью Facebook, Twitter и других социальных сетей сотни разрозненных организаций и тысячи отдельных лиц могут убедить электорат. Вместо того, чтобы полагаться на политические партии, политики обходят средства массовой информации и общаются с избирателями напрямую в социальных сетях. На Facebook любой может связаться со 150 миллионами американских избирателей, зарегистрированных на платформе, если у него есть на это деньги.

Они используют Интернет, чтобы заручиться поддержкой, собрать деньги и добиться успеха в голосовании.Бен Томпсон обозначил три изменения: «(1) Раньше информация закрывалась газетами и телевизионными станциями с географическими монополиями; это начало ломаться с кабелем и было полностью вытеснено сетью, (2) Интернет позволил напрямую связаться с избирателями, чтобы обмениваться информацией, собирать деньги и стимулировать усилия по получению голосов (GOTV), и (3) все эти избиратели доступны через несколько платформ, особенно через Facebook».

В результате прецедент и условность ущемляют политические партии.Поскольку они больше не контролируют средства распространения информации, политические партии больше не могут замалчивать второстепенные вопросы или неортодоксальных кандидатов. В ответ политическая структура отойдет от статус-кво. Из-за меняющейся структуры СМИ это неизбежно. Если бы мне пришлось поспорить, я думаю, что Америка останется двухпартийным государством из-за структуры избирательной системы. Помимо этого, все, что я знаю, это то, что в ответ на новую медийную среду политические партии должны будут принять новый набор ролей и обязанностей.

Как писал Уильям Бернштейн:

«Политика и общение почти синонимы; вся политика, в конце концов, есть не что иное, как коммуникация, применяемая на службе власти. Только поняв относительный доступ и контроль над информационными и коммуникационными технологиями, которые с течением времени становились все более сложными, мы можем понять приливы и отливы в политике, культуре и самом человеческом состоянии».

Будучи экспертами в области убеждения и коммуникации, политики-победители общаются с избирателями благодаря умелому использованию новых коммуникационных платформ.

Медиа-бизнес-модели следуют за вниманием, но делают это с задержкой.⁵ Разбирающиеся в СМИ политики арбитражируют внимание. Когда они превосходят своих конкурентов в инновациях, они вознаграждаются дешевым охватом и отсутствием конкуренции. По мере трансформации информационной среды следует ожидать, что завтрашние политики будут следовать той же стратегии. В ХХ веке «народ» представлял собой двусмысленную, безжизненную массу. Они не могли организоваться сами, поэтому организация исходила от команд людей, контролировавших СМИ.Ничего другого не было возможно; почтение к авторитету было структурной судьбой эпохи масс-медиа. Множество сил сходятся воедино, чтобы изменить политическую среду. Не доверяя политикам и их партиям, избиратели хотят, чтобы политики родились вне традиционного политического истеблишмента.

По мере того, как власть переходит от небольшой массы могущественных избирателей к большой массе отдельных избирателей, политики служат непосредственно избирателям, а не потребностям своих политических партий, где избиратели были лишь средством для достижения цели.По мере того, как баланс сил смещается от членов политических партий к маэстро коммуникаций, доноры больше не могут диктовать политические результаты.

Каждое новое средство коммуникации порождает цепь революционных последствий на каждом уровне политики. Подобно горному хребту далеко вдалеке, несмотря на смутные детали будущего, трудно интерпретируемого, мы можем видеть общие очертания. Влиятельные люди сегодня — это политики завтрашнего дня. Кандидаты с охватом имеют органическую встроенную систему распространения, доступ к собственным данным и органической информации о клиентах, а также более низкие затраты на получение голоса.Медиа-подкованность будет важным навыком для политического успеха.

То, как люди выглядят и говорят, будет иметь решающее значение для их успеха, и я не удивлюсь, если политики завтрашнего дня будут больше похожи на знаменитостей, чем на традиционных политиков.

Как сказал Маршалл Маклюэн в 1960-х:

«Политический кандидат, который понимает телевидение — независимо от его партии, целей или убеждений — может получить власть, невиданную в истории силу… Телевидение революционизирует каждую политическую систему в западном мире.Во-первых, это создает совершенно новый тип национального лидера, человека, который больше похож на вождя племени, чем на политика».

Авраам Линкольн, писавший восхитительной прозой, процветал в эпоху затяжных политических дебатов, ставших сенсацией в средствах массовой информации 1858 года. Когда телевидение завоевало популярность, Кеннеди затмил Никсона своей молодостью и харизмой, которые освещали телеэкраны по всей стране во время президентских дебатов 1960 года. . Такой президент, как Уильям Тафт, который весил 340 фунтов, никогда не был бы избран в эпоху, когда то, что видно, так же важно, как то, что говорят.

У Канье или Ким Кардашьян больше шансов стать президентом, чем у среднего сенатора среднего звена. Благодаря своему охвату и влиянию они оба уже могут влиять на политические решения и влиять на американский электорат, и их не обременяет послужной список голосов в сенате. Двигаясь вперед, самые успешные политики будут обходить СМИ и напрямую общаться с людьми. Эта новая медийная среда дает преимущество нетрадиционным кандидатам, не входящим в традиционную политическую систему.Как писал Навал Равикант: «Социальные медиа позволяют массам обходить СМИ, привратника элит. Кандидаты против истеблишмента — это будущее».


Будущее политики

Вместо того, чтобы полагаться на политические партии в плане охвата и сбора средств, политики обращаются к избирателям с помощью развлечений и эмоциональных, простых для понимания тезисов. Вместо того, чтобы апеллировать к партиям, самые успешные политики будут обходить СМИ и устанавливать прямую связь с избирателями.

Президентские выборы 2016 года стали для нас моментом пробуждения.

Трамп разоблачил слабости СМИ. Меня как наблюдателя поразило несоответствие между тем, что сообщали СМИ, и чувствами американцев на местах. СМИ сыграли в одну игру. Трамп сыграл другого. Кампания Трампа была громкой, красочной и агрессивной. Как цирк, глаза были прикованы к шоу. Дональд Трамп мало инвестировал в традиционную рекламу, делегитимировал основные СМИ и напрямую связывался с избирателями.Несмотря на то, что он инвестировал в рекламу меньше, чем Клинтон или его оппоненты-республиканцы, он доминировал в освещении в СМИ и получил беспрецедентный уровень внимания. Его очевидные недостатки помогли, а не повредили его кандидатуре. Атаки пошли на пользу его кампании.

СМИ попались на Уловку-22: освещайте Трампа, и он победит на выборах; игнорируйте его, и вы потеряете зрителей и доход. Медиа-бизнес процветал во время выборов. Темпы роста подписок на газеты New York Times увеличились в десять раз по сравнению с предыдущим годом.Количество просмотров кабельных новостей резко возросло во время выборов, что увеличило доходы от рекламы.

Как писал Кэмпбелл Браун для Politico во время выборов:

«Трамп не заставляет сети показывать свои митинги в прямом эфире, а не [делать] настоящие репортажи. Он также никого не заставляет отвечать на его телефонные звонки, а не требует, чтобы он дал личное интервью, что было бы большим риском для него. Телевизионные новости в значительной степени предоставили Трампу редакционный контроль. Его движет жажда рейтингов… Кандидатура Трампа в значительной степени является детищем телевизионных СМИ, которые хотят, или нуждаются в нем, чтобы он был центральным персонажем политической драмы этого года… Трамп появился на сцене как своего рода манна из ада .

На первый взгляд, Трамп и телеканалы вступили в ожесточенную перепалку. На самом деле оба выиграли от шоу и скандала. Трамп получил в три раза больше внимания на телевидении, чем Тед Круз и Джон Кейсич вместе взятые. Согласно New York Times , к марту 2016 года, за шесть месяцев до даты выборов, Трамп получил бесплатно заработанные средства массовой информации на сумму более 2 миллиардов долларов. Ни у кого нет рекламного бюджета, чтобы конкурировать с такой высокой цифрой. Когда телевизионные сети тонули, Трамп прибыл на плавучем плоту с деньгами.

Они транслировали выступления Трампа в прямом эфире и без перерыва, так как его оппоненты не получали ничего, кроме звуковых фрагментов. Трамп прибыл как раз в тот момент, когда сети кричали «Mayday, Mayday». Чем больше они освещали Трампа, тем больше танцевали под музыку чековых депозитов. Президент CBS Лесли Мунвз сказал: «Возможно, это нехорошо для Америки, но чертовски хорошо для CBS». Или, говоря словами одного вашингтонского репортера: «Черт возьми, Трамп — лучшее, что когда-либо случалось с нашим бизнесом!»

Короче говоря, по мере того, как объем информации резко возрастал, СМИ — с бизнес-моделями, созданными для среды с дефицитом информации — вступили в фаустовскую сделку.Навал Равикант сказал об этом лучше всех: «Интернет превратил распространение фактов в товар. «Новостные» СМИ отреагировали на это тем, что полностью переключились на мнения и развлечения».

Безусловно, я не хочу придавать слишком большое значение избранию Трампа. Я осознаю человеческую тенденцию игнорировать вероятности задним числом и описывать каждое событие повествованием, отдавая предпочтение недавним событиям. С учетом сказанного я уверен в этом: президент Трамп не выиграл бы при старых законах о СМИ, о СМИ и политике.Победа Трампа стала возможной благодаря переходу от дефицита информации к изобилию информации. Люди ошеломлены объемом информации и противоречиями между СМИ.

Все соревнуются за внимание. Такой президент, как Трамп, столь же противоречивый, сколь и занимательный, — неизбежный результат. Вместо обращения к политическим партиям Трамп заговорил на языке американского электората. Он признал их страхи и понял их желания. Он был самым громким в Твиттере, но доминировал в Фейсбуке.Не доверяя карьерным политикам, избиратели поддержали способность Трампа «говорить все как есть».


Изображение 8. Источник: Наиболее важные избирательные блоки, стоящие за кандидатами от республиканцев, NYTimes

.

Неоспоримое влияние изобилия информации очевидно во всем мире. Напряжение закипело после финансового кризиса 2008 года. Благодаря социальным сетям вспыхнула политическая активность. Люди восстали против установившейся иерархии и подвергли сомнению авторитеты. Как писал Мартин Гурри: «Неопределенность — это кислота, разъедающая авторитет.Когда монополия на информацию утрачена, теряется и наше доверие. Каждое заявление президента, каждая оценка ЦРУ, каждый отчет о расследовании крупной газеты внезапно приобретали произвольный характер и казались основанными на моральных пристрастиях, а не на интеллектуальной строгости».

В телевизионной среде у публики было мало структурных вариантов. Они не могли действовать. Но в Интернете публика больше не марширует под единый, слаженный ритм СМИ. Вместо этого они участвуют, создавая какофонию мнений.

Люди, которые считают Джека Дорси и Марка Цукерберга козлами отпущения, упускают фундаментальную истину. Твиттер не случился с политикой. Facebook не попал в политику. Интернет случился с политикой. Сдвиги носят структурный характер, и пока мы этого не поймем, мы не сможем вести осмысленный разговор о состоянии мира. Распространенные нарративы, преувеличенные стремлением СМИ сделать новости сенсациями, закрывают нам глаза на реальные проблемы, от которых страдает общество.

Как писал Мартин Гурри:

«Нынешний элитный класс, потеряв свою монополию на информацию, был лишен, вероятно, навсегда, авторизирующей магии легитимности… Таково текущее затруднительное положение.Каждый шаг вперед должен начинаться с этого».

Фейковые новости — отвлекающий маневр. У среднего гражданина США больше способов получать информацию, чем 30 лет назад. Хотя фейковые новости — сфабрикованные и поддающиеся проверке ложные сообщения — были явлением во время выборов, они оказали незначительное влияние на медиа-экосистему президентских выборов». По данным Гарвардского центра Беркмана Кляйна по вопросам Интернета и общества, фейковых новостей не повлияли на исход выборов. Или, как написал один пользователь Твиттера: «Если новость фальшивая, представьте себе историю.«Поддельные новости — не проблема. Реальность есть.

Информационная перегрузка имеет пагубные побочные эффекты. По словам Тайлера Коуэна, слишком много информации может привести к циничному населению, которое мало ожидает от своих лидеров:

«Сегодняшняя элита больше не имеет культурного щита, из-за которого посторонним было труднее взломать ее… Вероятно, самым большим изменением в американской жизни стало резкое снижение стоимости и неудобств получения информации… Информированное население , однако, также может быть циничным населением, а циничное население готово терпеть или, возможно, даже поддерживать циничных лидеров.Мир мог бы стать лучше, если бы было больше наивного лунного оптимизма 1960-х».

Группы, которые когда-то были пассивными и нейтрализованными средствами массовой информации, использовали Интернет, чтобы собраться вокруг общих интересов и убеждений. В Америке партия чаепития поднялась справа, а протесты «Захвати Уолл-стрит» пришли слева. Оба они боролись против «системы». К осени 2016 года доверие общественности к новостям упало до 19 процентов — рекордно низкого уровня. В другом опросе только 9 процентов американцев заявили, что им нравится Конгресс, что предполагает более низкий рейтинг одобрения, чем тараканы, вши или пробки.Неудачи лидеров и институтов усугубляются отчужденной и неумолимой публикой. Партии распадаются на десятки страстных военных банд, объединенных социальными или политическими причинами.

Протесты вспыхнули по всему миру. Многие из них использовали возможности изображений и видео вместо текста. В Тунисе уличный торговец в провинциальном городке Сиди-Бузид вышел на общественную площадь и сжег себя перед камерой. В Египте, Испании и Израиле молодежь, представители среднего класса и люди с высшим образованием протестовали и возглавляли массовые движения.

В Бразилии лидеры Движения за свободу Бразилии, консервативного либертарианского движения, используют YouTube, WhatsApp и Facebook для связи с избирателями. Вдохновленные действиями Breitbart в США, лидеры бразильского движения представляют себе будущее, в котором каждый избранный кандидат будет иметь канал на YouTube. Партия была на первой странице YouTube каждый день в течение месяца, предшествовавшего недавним бразильским выборам. Умение пользоваться социальными сетями — эффективный способ привлечь голоса. По словам одного из членов партии: «Я гарантирую, что ютуберы в Бразилии более влиятельны, чем политики.

Истина станет коллективным делом. Сейчас наши коллективные системы создания правды находятся в зачаточном состоянии. Как малыши, они в полном беспорядке. В результате мы не знаем, кому доверять или как узнать правду. Нам нужны новые способы проверки правды, подтверждения интеллекта и организации общества. Когда производство и распространение информации было дорогим, публиковался только лучший контент. В интернете, где у всех есть мегафон, контент фильтруется не перед публикацией, а при распространении.Это самоуправляемая система, в которой информация, привлекающая внимание, распространяется, а скучная информация гниет в темных и сумрачных закоулках интернета.

Интернет изменит общество по своему образу и подобию. Перо мчится по странице, а чернила все еще влажные.

Подводя итог: в эпоху СМИ крупные политические партии преуспели в интеграции со СМИ, которые поддерживали узкое окно Овертона. Кандидаты от истеблишмента с политикой истеблишмента показали лучшие результаты.Интернет меняет политику. Это разбило окно Овертона, делегитимировало власть, ослабило влияние политических партий на результаты выборов и открыло платформу для хорошо разбирающихся в средствах массовой информации политиков, чтобы они могли напрямую обращаться к избирателям в обход средств массовой информации. Когда эти избиратели злятся, они бунтуют, бунтуют и протестуют. Интернет, в свою очередь, способствует политическим революциям и увековечивает успех знаменитых политиков, выступающих против истеблишмента.


Средство передачи информации

Форма среды СМИ определяет структуру общества.Среда, создаваемая новыми технологиями, такими как Интернет, важнее, чем все, что она передает. Каждый крупный прорыв в области коммуникаций меняет нашу среду, перестраивает общество и перестраивает человеческое сознание.

Общество изменилось, когда люди пересели с лошадей на машины. Люди уезжали из городов в пригороды. Также появились торговые центры, сети быстрого питания, скоростные автомагистрали и рестораны для автомобилей.

Даже если его эффекты подсознательны, коммуникационные технологии ничем не отличаются.Они влияют на социальные, экономические, политические и религиозные модели, по которым действует общество. Например, алфавит привел к возникновению национализма, индивидуализма, математики, индустриализации, массового производства, Реформации и Возрождения.

Маршалл Маклюэн — отец медиа-исследований. Его книги — руководство для начинающих в эпоху Интернета. Он известен своим простым наблюдением: среда — это сообщение, а это значит, что есть чему поучиться у воздействия среды (радио, телевидение, Интернет и т. д.).), чем сообщения, распространяемые через этот носитель. Например, вместо того, чтобы изучать радиопередачу, мы должны изучать влияние радио на общество. Как заметил Маклюэн:

«Все средства массовой информации перерабатывают нас полностью. Они настолько всеобъемлющи в своих личных, политических, экономических, эстетических, психологических, моральных, этических и социальных последствиях, что не оставляют ни одной части нас нетронутой, незатронутой, неизменной. Среда — это сообщение. Любое понимание социальных и культурных изменений невозможно без знания того, как работают медиа как среды… Но среды невидимы.Их основные правила, всеобъемлющая структура и общие закономерности ускользают от простого восприятия».

Подобно рыбам в воде, мы слепы к тому, как технологическая среда влияет на наше поведение. Невидимая среда, в которой мы живем, находится ниже порога восприятия. Все, что мы делаем и думаем, формируется технологиями, которые мы создаем и внедряем. Когда мы изменим поток информации в обществе, мы должны ожидать радикальных преобразований в торговле, образовании и политике. Прямо сейчас эти преобразования вызывают гнев и тревогу, особенно в политике.

Понимая информационные потоки, мы получаем некоторую степень контроля над ними. Понимание того, как изменения в информационных потоках влияют на общество, — это первый шаг к построению лучшего мира, чтобы мы могли заставить технологии работать на нас, а не против нас.


Что, черт возьми, происходит?

«Будущее в беспорядке. Такая дверь приоткрывалась пять или шесть раз с тех пор, как мы встали на задние лапы. Это лучшее время для жизни, когда почти все, что вы думали, что знали, неверно.— Том Стоппард

Тот же переход от нехватки информации к изобилию информации меняет коммерцию, образование и политику.

На первый взгляд, эволюция этих секторов не имеет ничего общего. При ближайшем рассмотрении мы обнаруживаем шокирующие сходства. Напомним: форма потока информации определяет структуру общества. После Второй мировой войны мир определялся средствами массовой информации. Крупные институты, такие как корпорации, университеты и политические партии, определяют повестку дня для общества.По большей части жизнь в Америке улучшилась.

В 1970-х отношение американцев начало меняться. Даже когда институты раздувались, их доминирование и авторитет поддерживались информационной асимметрией, централизованным контролем над СМИ и однонаправленными потоками информации через СМИ. Изменяя баланс информационного влияния, Интернет переворачивает парадигму СМИ.

Как писал Мартин Гурри:

«Поколение назад публика могла существовать только как пассивная аудитория.Информация распределялась по промышленной модели: сверху вниз и один ко многим. Это был великий век ежедневных газет и знаменитых ведущих по образцу Уолтера Кронкайта… Люди из ниоткуда, свободные от институциональных запутанностей, вытеснили элиты со стратегических высот информационной сферы. Почти сразу же великие институты во всех областях человеческой деятельности начали терять авторитет — процесс, который, как мы видели, для многих из них сейчас приближается к завершающей стадии».

Крупные учреждения имели беспрекословный контроль над повествованием.Когда-то их господство казалось вечным. Но теперь они теряют свою монополию на распространение идей.

Информационный взрыв подорвал и устарел организационную модель 20-го века. Крупные бренды теряют долю рынка. Крупные университеты разоряются. Крупные политические партии распадаются и теряют контроль над политическим нарративом. Вслед за ними процветают малые предприятия, которые взаимодействуют с аудиторией и удовлетворяют уникальные потребности потребителей; цифровые университеты, которые могут обучать, развлекать, аккредитовывать и находить работу для студентов, будут процветать; Точно так же политики, которые могут обходить СМИ и напрямую общаться с избирателями, привлекают внимание, влияют на политику и вступают в должность.

Рассказы, которые когда-то придавали привратникам авторитет и престиж, теперь мгновенно проверяются скептически настроенной публикой. Менее чем поколение назад, когда производство и распространение информации было непомерно дорогим, доступ общественности к информации был ограничен.

Мы кружимся в информационном вихре. Головокружение и разочарование, наш компас направляет нас в неправильном направлении. Магнитный север указывает на лучшие практики индустриальной эпохи, но когда мы следуем им, мы отклоняемся от курса.Магнитное поле изменилось. Мы вступили в цифровой, двусторонний, насыщенный информацией мир, в котором миллионы людей могут создавать и распространять контент в больших масштабах. Нам нужно перекалибровать наш коллективный компас.

Медиасреда подобна хрустальному шару. Наблюдая за ним, мы можем предсказывать будущее. Коммерция станет более причудливой, образование будет пересмотрено, а политики будут все больше походить на знаменитостей, выступающих против истеблишмента. Промышленные, масс-медиа структуры устарели и не подходят для нашей новой среды.Точно так же, как мы не можем взять пальму в Лос-Анджелесе и ожидать, что она вырастет на Северном полюсе, системы эпохи масс-медиа не будут работать в эпоху Интернета.

Не подозревая о нашей современной среде, мы прибегаем к гневу, беспокойству и ярости. От коммерции к образованию, к политике, вместо того, чтобы убегать от этих технологий, мы должны бежать к ним. Пока мы не поймем и не адаптируемся к нашей цифровой среде, мы не сможем пожинать ее плоды.


ПРИМЕЧАНИЕ. ЕСЛИ ВЫ ХОТИТЕ ПОЛУЧАТЬ БУДУЩИЕ СООБЩЕНИЯ ПО ЭЛЕКТРОННОЙ ПОЧТЕ, ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА МОЮ РАССЫЛКУ «MONDAY MUSINGS».


Запрос обратной связи

Эй! К настоящему моменту у вас, вероятно, уже есть мысли об идеях, изложенных в этом эссе. Я хотел бы услышать их. Я хочу услышать ваши мысли, критику и ответы. Что пришло вам на ум, когда вы читали это эссе? Что вас удивило? С чем вы не согласны? Отправьте мне электронное письмо или прямое сообщение в Twitter. Когда вы это сделаете, пожалуйста, не придирайтесь. Конструктивная обратная связь приведет к более продуктивному диалогу, который будет лучше для нас обоих.


Благодарности

Подобные эссе — это командная работа.Это эссе было вдохновлено разочаровывающим разговором на ужине в честь Дня Благодарения. Они говорят не говорить о политике, и знаете что… мы говорили о политике. Однако разногласия оказались продуктивными. Это отправило меня в долгое путешествие, чтобы копнуть глубже и найти свои собственные ответы.

Я в долгу перед следующими людьми за обсуждения, которые привели к этому сообщению, и отзывы, которые улучшили его. Я хотел бы поблагодарить Арджуна Баладжи, Брендана Бернштейна, Алекса Харди, Кевина Харрингтона, Майка Дариано, одного анонимного пользователя Твиттера и Ника Маггиулли за всю энергию, которую они вложили в редактирование этой статьи.Они значительно усовершенствовали эту часть.

Я также хотел бы поблагодарить Ника Шарму, Дрю Остина и Адиля Маджида за обсуждения, которые привели к этому сообщению. Каждый из них привнес уникальные идеи, к которым я не смог бы прийти самостоятельно.


Сноски

¹ Кембрийский взрыв новых брендов усиливает конкуренцию и стимулирует инновации. Вместо того, чтобы направлять деньги на рекламу (в 2014 году Procter & Gamble потратила на рекламу 10,1 миллиарда долларов), новые бренды направляют средства на исследования и разработки.На 200 ведущих рекламодателей приходится лишь 51% всей рекламы (41% цифровой), но 80% телевизионной рекламы. Nestle тратит 2% своего годового чистого дохода на исследования и разработки. Пепси, 1%. Проктер энд Гэмбл, 3%. Крафт-Хайнц, 4%. Вместо того, чтобы инвестировать в исследования и разработки, крупные компании инвестировали в рекламу. Как отмечает CircleUp, инвестиционная платформа для начинающих потребительских брендов:

«Крупные потребительские компании медленно адаптируются к изменяющимся потребительским вкусам, потому что они тратят так мало на изучение этих вкусов.

² Университетская система приносила пользу не только студентам. Финансируя ученых и исследователей, университеты способствовали научному прогрессу. Финансирование, сотрудничество и распространение идей сосредоточено вокруг исследовательских университетов. У ученых не было ресурсов для самостоятельной реализации амбициозных проектов. Как писал Мартин Гурри в Восстание общественности :

«Цена изобилия — это централизация и институционализация исследований. Железный треугольник правительства, университетов и корпоративного мира контролирует карьеру отдельных ученых.Следовательно, идеал одинокого и бескорыстного искателя истины был вытеснен идеалом ученого-бюрократа».

Их успех был ограничен как их способностью привлекать финансирование и исследовательскую поддержку, так и качеством их идей и значимостью их научных открытий. Зависимые от университетов в финансировании, ученые редко выходили за пределы статус-кво, опасаясь остракизма. Гурри продолжает:

«Хотя различные области науки сильно различаются, научный успех в целом определялся не столько качеством результатов, сколько способностью обеспечить «научную поддержку» — финансирование учреждения.Практики поднялись на вершину научного истеблишмента, верно и без колебаний служа своим институциональным хозяевам».

³ Поступление в колледж по-прежнему является очевидным выбором. Относительная предельная отдача от образования кажется выше, и это важно для лица, принимающего решения. Однако следует провести различие. Фактическая плата за обучение также не выросла так сильно, как объявленная плата. Общественный колледж недооценен. Никому нет дела до того, где вы учились первые несколько лет в колледже.Им важно только то, что написано в вашем дипломе. Более того, перевестись в элитные школы зачастую проще, чем поступить на первый курс. Конечно, большинство местных колледжей не предлагают мечту о жизни в кампусе. Вечеринки меньше, а спорт не имеет значения. Но общественные колледжи обещают гораздо меньше студенческого долга. Посещение муниципального колледжа в течение первых двух лет и перевод в престижную школу в течение последних двух лет — это недостаточно используемый путь.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.