Содержание

Амбивалентность — это… Что такое Амбивалентность?

Амбивале́нтность (от лат. ambo — «оба» и лат. valentia — «сила») — двойственность отношения к чему-либо, в особенности — двойственность переживания, выражающаяся в том, что один объект вызывает у человека одновременно два противоположных чувства.

История понятия

Термин введен Эйгеном Блейлером. Он считал амбивалентность основным признаком шизофрении[1] и выделял три типа амбивалентности[2]:

  1. Эмоциональную: одновременно позитивное и негативное чувство к человеку, предмету, событию (например, в отношении детей к родителям).
  2. Волевую: бесконечные колебания между противоположными решениями, невозможность выбрать между ними, зачастую приводящая к отказу от принятия решения вообще.
  3. Интеллектуальную: чередование противоречащих друг другу, взаимоисключающих идей в рассуждениях человека.

Его современник Зигмунд Фрейд вкладывал в этот термин иной смысл. Он рассматривал амбивалентность как сосуществование двух изначально присущих человеку противоположных глубинных побуждений, самыми фундаментальными из которых являются влечение к жизни и влечение к смерти.

Современная интерпретация

В современной психологии есть два понимания амбивалентности:

  • В психоанализе под амбивалентностью обычно понимается сложная гамма чувств, которую человек испытывает к кому-либо. Предполагается, что амбивалентность нормальна по отношению к тем, чья роль в жизни индивида также неоднозначна. Однополярность же чувств (только положительные или только отрицательные) интерпретируется скорее как проявление идеализации или обесценивания, то есть предполагается, что чувства на самом деле скорее всего амбивалентны, но индивид этого не осознаёт.
  • В клинической психологии и психиатрии под амбивалентностью понимается периодическая глобальная смена отношения индивида к кому-либо: ещё вчера вечером пациент испытывал к некоему человеку только положительные чувства, сегодня утром — только отрицательные, а сейчас — снова только положительные. В психоанализе такое изменение отношения обычно называется «расщепление Эго».

Примечания

См. также

Ссылки

Литература

  • Webster’s New World Collegiate Dictionary, 3rd Edition.
  • Van Harreveld, F., van der Pligt, J., & de Liver, Y. (2009). The agony of ambivalence and ways to resolve it: Introducing the MAID model. Personality and Social Psychology Review, 13, 45-61.
  • Зигмунд Фрейд:
    • Trois essais sur la théorie sexuelle (1905), Gallimard, collection Folio, 1989 (ISBN 2-07-032539-3)
    • Analyse d’une phobie d’un petit garçon de cinq ans : Le Petit Hans (1909), PUF, 2006 (ISBN 2-13-051687-4)
    • L’Homme aux rats : Journal d’une analyse (1909), PUF, 2000 Modèle:ISBN 2-13-051122-8
    • Cinq psychanalyse (Dora,L’homme aux Loup, L’homme aux rats, Petit Hans, Président Schreber), rééd, traduction revisées, PUF Quadige (ISBN 2-13-056198-5)
    • La dynamique du transfert (1912)
  • Jean Laplanche, Jean-Bertrand Pontalis, Vocabulaire de la psychanalyse, Paris, 1967, éd. 2004 PUF-Quadrige, No 249, (ISBN 2-13-054694-3)
  • Alain de Mijolla et coll. : Dictionnaire international de la psychanalyse, Ed.: Hachette, 2005, (ISBN 2-01-279145-X)
  • José Bleger : Symbiose et ambiguité, PUF, 1981, (il y distingue l’ambiavalence de la divalence, (ISBN 2-13-036603-1)
  • Paul-Claude Racamier: Les schizophrènes Payot-poche, (est notamment envisagée la distinction entre l’ambivalence névrotique et la paradoxalité psychotique), rééd. 2001, (ISBN 2-228-89427-3)
  • Michèle Emmanuelli, Ruth Menahem, Félicie Nayrou, Ambivalence : L’amour, la haine, l’indifférence, Ed.: Presses Universitaires de France, 2005, Coll.: Monographies de psychanalyse, (ISBN 2-13-055423-7)
  • Ambivalenz, Erfindung und Darstellung des Begriffs durch Eugen Bleuler, Bericht 1911 vom Vortrag 1910 und Veröffentlichung 1914
  • Jaeggi, E. (1993). Ambivalenz. In A. Schorr (Hrsg.), Handwörterbuch der Angewandten Psychologie (S. 12-14). Bonn: Deutscher Psychologen Verlag.
  • Thomae, H. (1960). Der Mensch in der Entscheidung. Bern: Huber.
  • Bierhoff, H.W. (1996). Neuere Erhebungsmethoden. In E. Erdfelder, R. Mausfeld, T. Meiser & G. Rudinger (Hrsg), Handbuch quantitative Methoden (S. 59-70). Weinheim: Psychologie Verlags Union.
  • Jonas, K., Broemer, P. & Diehl, M. (2000). Attitudinal ambivalence. In W. Stroebe & M. Hewstone (Eds.), European review of social psychology (Vol. 11, pp. 35–74). Chichester: Wiley.
  • Glick, P. & Fiske, S.T. (1996). The ambivalent sexism inventory: Differentiating hostile and benevolent sexism. Journal of Personality and Social Psychology, 70, 491-512.
  • Glick, P. & Fiske, S.T. (2001). An ambivalent alliance. Hostile and benevolent sexism as complementary justifications for gender inequality. American Psychologist, 56, 109-118.

Что делать с неспособностью определиться — Офтоп на vc.ru

Бывало ли у вас, что вы не могли определиться со своим мнением по отношению к человеку или работе? Метались между люблю и ненавижу, между желанием всегда продолжать иметь дела или уйти. Было очень сложно понять, какой вывод сделать, и время уходило в сосредоточенности на этом, вся остальная жизнь как будто проходила мимо.

{«id»:299015,»type»:»num»,»link»:»https:\/\/vc.ru\/flood\/299015-chto-delat-s-nesposobnostyu-opredelitsya»,»gtm»:»»,»prevCount»:null,»count»:0,»isAuthorized»:false}

{«id»:299015,»type»:1,»typeStr»:»content»,»showTitle»:false,»initialState»:{«isActive»:false},»gtm»:»»}

{«id»:299015,»gtm»:null}

Я работаю психологом и не раз наблюдала, как тяжело такое состояние переносят тревожные люди.

Недавно встретила в книге Роберта Лихи «Не верь всему, что чувствуешь» прекрасный ответ на такую неопределенность и амбивалентность:

«Вам трудно испытывать смешанные чувства? Вам кажется, что вы должны относиться к кому-либо или к какой-либо ситуации только одним способом? Вам сложно принимать решения, потому что вы видите как плюсы, так и минусы?

Амбивалентность (или смешанные чувства) – это часть реальной жизни.

Одна из причин, по которой у вас могут возникнуть проблемы с принятием амбивалентности, заключается в вашей вере в «чистый разум». Другими словами, вы полагаете, что существует какое-то идеальное состояние, в котором вы точно знаете, какой поступок будет правильным и что именно является правдой. Вы руминируете, ищете утешения, рассматриваете все возможные комбинации, надеясь на прозрение, внезапное озарение, где все сойдется в одну точку.

Чистый разум – часть эмоционального перфекционизма. Эмоциональный перфекционизм – это представление о том, что у нас должны быть только определенные переживания: например, ощущение счастья, удовлетворенности, самореализации, а не фрустрации и т. п. Однако реальность такова, что наши мысли часто хаотичны.

Пример: Николь работает в небольшой технологической компании с ненормированным графиком. Ее работа непредсказуема, а руководитель порой ведет себя неадекватно. Но ей нравится то, чем она занимается, она считает, что многому учится на этой работе и здесь есть большой потенциал для личностного роста. «Не знаю. Нам отовсюду советуют следовать своей мечте, и я думала, что эта работа и есть моя мечта, но иногда она скучна, иногда расстраивает, и я просто не знаю, что чувствую, работая здесь». Николь считает, что ей не следует неоднозначно относиться к своей работе. Она уверена, что работа должна быть ее мечтой. Она постоянно думает, что должна иметь поистине удивительную работу, на которой ей никогда не должно быть скучно… в противном случае либо с ней что-то не так, либо это не та работа. Николь не в состоянии мириться со смешанными чувствами в отношении работы.

Проблема заключается не в амбивалентности. Возможно, она заключается в ваших мыслях о том, что смешанные чувства являются проблемой, после чего уже включаются руминация, поиск утешения, прокрастинация и другие бесполезные стратегии.

Что мы делаем, когда застреваем в размышлениях?

Жалобы: вы жалуетесь другим людям или объекту своих смешанных чувств на то, что вы не в состоянии принять недостатки, негатив и разочарования.

{ «osnovaUnitId»: null, «url»: «https://booster.osnova.io/a/relevant?site=vc&v=2», «place»: «between_entry_blocks», «site»: «vc», «settings»: {«modes»:{«externalLink»:{«buttonLabels»:[«\u0423\u0437\u043d\u0430\u0442\u044c»,»\u0427\u0438\u0442\u0430\u0442\u044c»,»\u041d\u0430\u0447\u0430\u0442\u044c»,»\u0417\u0430\u043a\u0430\u0437\u0430\u0442\u044c»,»\u041a\u0443\u043f\u0438\u0442\u044c»,»\u041f\u043e\u043b\u0443\u0447\u0438\u0442\u044c»,»\u0421\u043a\u0430\u0447\u0430\u0442\u044c»,»\u041f\u0435\u0440\u0435\u0439\u0442\u0438″]}},»deviceList»:{«desktop»:»\u0414\u0435\u0441\u043a\u0442\u043e\u043f»,»smartphone»:»\u0421\u043c\u0430\u0440\u0442\u0444\u043e\u043d\u044b»,»tablet»:»\u041f\u043b\u0430\u043d\u0448\u0435\u0442\u044b»}} }

Сбор все большего количества информации: вы думаете, что сможете справиться с амбивалентностью, собрав как можно больше информации, хотя зачастую ищете преимущественно негативную.

Постоянное сосредоточение на негативе и обесценивание позитива: вы склонны уделять внимание отрицательным сторонам, исключая и отбрасывая положительные. Это заставляет вас ощущать еще большее разочарование.

Поиск утешения: вы ищете заверений в том, что все будет хорошо, либо у друзей, либо у объекта вашей амбивалентности.

Руминация: вы зацикливаетесь на своих смешанных чувствах, постоянно прокручивая ситуацию в уме, так что не можете просто жить с амбивалентностью и наслаждаться настоящим моментом.

Беспокойство о возможном неправильном решении: вы предвидите принятие неправильного решения, а затем сожалеете о нем.

Прокрастинация: вы откладываете принятие решений до тех пор, пока наконец не почувствуете себя готовыми, упуская возможность либо двигаться вперед, либо избавиться от чего-либо.

Убеждения об амбивалентности

Как вы относитесь к своей амбивалентности? Есть ли у вас правила о том, как вам следует себя чувствовать? Отметьте любые из относящихся к вам утверждений.

  • «Мне никогда не следует иметь двойственных чувств».
  • «Поскольку я амбивалентен, мне приходится постоянно думать о проблеме, чтобы избавиться от смешанных чувств».
  • «Другие люди могут помочь мне избавиться от амбивалентности».
  • «Мне нужно изменить все, что вызывает у меня неоднозначное отношение».
  • «Если я амбивалентен, я не могу принимать решения».
  • «Только невротичные, тревожные и депрессивные люди испытывают амбивалентность».
  • «Почти всем остальным совершенно понятно то, что они чувствуют».

Что делать?

А если попробовать изменить свой взгляд на амбивалентность? Может быть, стоит попытаться иметь больше следующих мыслей и чувств?

«Амбивалентность нормальна, потому что во всех сферах жизни бывают взлеты и падения».

«Я могу принять амбивалентность, вместо того чтобы зацикливаться на ней».

«Везде нужны компромиссы».

«У всех есть смешанные чувства, если быть честным с собой».

«Я могу принимать решения со смешанными чувствами, потому что сам процесс принятия решений всегда подразумевает такие чувства при сравнении одной альтернативы с другой».

Амбивалентность — совершенно «законное» эмоциональное переживание. Вы можете испытывать смешанные чувства по отношению к кому-либо или чему-либо, и эти чувства будут абсолютно реальным и нормальным способом переживания. Это не проблема, а всего лишь реалистичное представление о происходящем.

Что, если принять как данность противоречивость, растерянность и некоторые другие нелогичные, несправедливые, неясные и неопределенные составляющие бытия? Какова будет ваша выгода в этом случае?

Выгода окажется в том, что вам не понадобится ясность, точно так же, как и не нужно будет ничего знать наверняка: можно смириться с неполнотой любых сведений и позволить себе роскошь амбивалентности. Вы сможете быть более честными с самими собой, поскольку на самом деле иногда испытываете смешанные чувства. Истинная выгода здесь в том, что ничто не должно быть совершенным, завершенным; не нужно докапываться до сути вещей и выяснять, что же вы на самом деле чувствуете.

Вы можете честно и откровенно признаться себе: похоже, у меня смешанные чувства по этому поводу. И это будет честный ответ. Тот самый искомый ответ. У вас смешанные чувства. Дело закрыто.

Материал подготовлен с использованием книги Роберта Лихи «Не верь всему, что чувствуешь».

АКСИОЛОГИЧЕСКАЯ АМБИВАЛЕНТНОСТЬ ТОЛЕРАНТНОСТИ — Научно-исследовательский портал Уральского федерального университета

TY — JOUR

T1 — АКСИОЛОГИЧЕСКАЯ АМБИВАЛЕНТНОСТЬ ТОЛЕРАНТНОСТИ

AU — Михайлова, Ольга Алексеевна

PY — 2016

Y1 — 2016

N2 — «В статье рассматривается феномен толерантности в лингвоаксиологическом аспекте. Показано развитие в историческом процессе ценностного понимания толерантности — от инструментальной значимости к значению моральной добродетели — и становление идеологии толерантности в современном обществе.На основе анализа текстов интернет-коммуникации и массового анкетирования носителей русского языка выявляются оценочные коннотации слова толерантность, установки толерантного сознания в обществе и интерпретируется отношение россиян к ценностной составляющей толерантности. Доказано, что в наивном языковом сознании россиян толерантность характеризуется амбивалентностью. Выделены три группы респондентов: лица, однозначно осознающие ценность толерантности; лица, для которых толерантность обладает ситуативной ценностью; лица, отрицающие толерантность как ценность. Выявлены факторы, обусловливающие двойственное отношение к данному социокультурному явлению. Во-первых, неоднозначность и размытость содержания понятия толерантность в русском наивном языковом сознании. Концепт «Толерантность», по результатам анкетирования, включает прямо противоположные концептуальные признаки: с одной стороны,«терпимость», «уважение», «бесконфликтность», которые входят в число национально- ментальных ценностей русской нации и поддерживают мелиоративные коннотации исследуемого понятия, а с другой стороны, безразличие, равнодушие, лицемерие, усиливающие его пейоративную оценку. Во-вторых, неопределенность областей социальной жизни, где возможно адекватное использование данного термина. По мнению большинства информантов, толерантность должна иметь пределы, и существуют такие социальные явления, к которым понятие толерантность не применимо. И, наконец, третий фактор — активизация процесса антиглобализма, протест против экспансии Запада и обострение чувства национального самоопределения.»

AB — «В статье рассматривается феномен толерантности в лингвоаксиологическом аспекте. Показано развитие в историческом процессе ценностного понимания толерантности — от инструментальной значимости к значению моральной добродетели — и становление идеологии толерантности в современном обществе.На основе анализа текстов интернет-коммуникации и массового анкетирования носителей русского языка выявляются оценочные коннотации слова толерантность, установки толерантного сознания в обществе и интерпретируется отношение россиян к ценностной составляющей толерантности. Доказано, что в наивном языковом сознании россиян толерантность характеризуется амбивалентностью. Выделены три группы респондентов: лица, однозначно осознающие ценность толерантности; лица, для которых толерантность обладает ситуативной ценностью; лица, отрицающие толерантность как ценность. Выявлены факторы, обусловливающие двойственное отношение к данному социокультурному явлению. Во-первых, неоднозначность и размытость содержания понятия толерантность в русском наивном языковом сознании. Концепт «Толерантность», по результатам анкетирования, включает прямо противоположные концептуальные признаки: с одной стороны,«терпимость», «уважение», «бесконфликтность», которые входят в число национально- ментальных ценностей русской нации и поддерживают мелиоративные коннотации исследуемого понятия, а с другой стороны, безразличие, равнодушие, лицемерие, усиливающие его пейоративную оценку. Во-вторых, неопределенность областей социальной жизни, где возможно адекватное использование данного термина. По мнению большинства информантов, толерантность должна иметь пределы, и существуют такие социальные явления, к которым понятие толерантность не применимо. И, наконец, третий фактор — активизация процесса антиглобализма, протест против экспансии Запада и обострение чувства национального самоопределения.»

UR — http://elibrary.ru/item.asp?id=27162291

U2 — 10.18503/1992-0431-2016-3-53-28-36

DO — 10.18503/1992-0431-2016-3-53-28-36

M3 — Статья

SP — 28

EP — 36

JO — Проблемы истории, филологии, культуры

JF — Проблемы истории, филологии, культуры

SN — 1992-0431

IS — 3(53)

ER —

Прокладывая путь через амбивалентность

(Источник CIDRAP Еженедельный брифинг ) — Большинство людей думают о возможных будущих пандемиях — если они вообще думают о них — с большой долей двойственности. Чтобы общаться с амбивалентными людьми, вам нужно понимать «качели коммуникации риска».

Всякий раз, когда люди в чем-то сомневаются, общение происходит как на качелях.

Предположим, меня одновременно привлекают два убеждения, «X» и «Y», даже если они несколько несовместимы.Я не могу решить, на чьей стороне остановиться. Затем вы приходите и настаиваете на X. Я сразу же начинаю фокусироваться на Y. Я позволяю вам представлять X-половину моей амбивалентности, в то время как я стою высоко над Y-половиной — и, по крайней мере, на данный момент я перестаю чувствовать амбивалентность.

Другими словами, амбивалентные люди склонны парадоксально реагировать на мнения других людей. Если у меня нет твердого мнения по поводу X и Y, я, вероятно, соглашусь с вашим. Если у меня есть одно сильное мнение, X или Y, я, скорее всего, буду придерживаться его независимо от того, что вы говорите.Но если у меня в голове борются два сильных мнения, я, вероятно, склонюсь к тому, которым вы пренебрегаете.

Думайте об этом как о качелях. После того, как они приняли эту колебательную реакцию, амбивалентные люди делают то, что должны делать, чтобы удерживать колебание в равновесии. Если вы скажете X, я выберу Y. Если вы скажете Y, я выберу X. Если вы находитесь на полпути между X и точкой опоры, я сяду на полпути между Y и точкой опоры. Если вы приблизитесь к точке опоры со своей стороны, я подойду ближе со своей стороны.Если ты двинешься к своему краю, я двинусь к своему.

Люди, скорее всего, неоднозначно относятся к риску пандемии. Поэтому, когда вы говорите с ними о возможной пандемии, полезно знать, как управлять качелями.

Самое фундаментальное колебание, связанное с пандемией, — это тревога против успокоения. Когда наступит следующая пандемия, она будет легкой или тяжелой? Прежде чем это произойдет, я должен успокоиться или начать серьезно готовиться?

Если ваши допандемические сообщения слишком обнадеживают, амбивалентные люди будут иметь предсказуемую парадоксальную реакцию: они станут более напуганными (и потеряют веру в вас).С другой стороны, если ваши сообщения звучат слишком паникерски, ваши заинтересованные стороны могут пренебрежительно отнестись к проблеме (и к вам) и не захотят принимать меры предосторожности.

Две стратегии, которые стоит попробовать

Прямо сейчас, пока вы пытаетесь вызвать беспокойство, в вашем распоряжении есть две хорошие коммуникативные стратегии.

Первая стратегия — говорить очень пугающие вещи слишком спокойно. Помните, вы пытаетесь предупредить людей. Вы хотите мотивировать их принять меры предосторожности и поддержать меры предосторожности, которые вы предлагаете принять.Так что вам нужно рассказать им страшные вещи. Но ваша аудитория неоднозначно относится к риску пандемии. Если вы рассказываете им страшные вещи чрезмерно настойчивым, разглагольствующим тоном, они, скорее всего, решат, что вы просто паникер с одержимостью пандемией. Итак, вы знаете, что вам нужно найти себя где-нибудь на спокойной стороне качелей.

В двух словах: дайте людям информацию, которая им нужна, чтобы они встревожились больше, чем вы говорите, чтобы они пришли к выводу, что вы не так серьезно относитесь к риску пандемии, как следовало бы.

Эта стратегия имеет основополагающее значение для вашего диалога на качелях с высшим руководством. Вам будет гораздо лучше, если ваш босс постоянно будет призывать вас делать больше, чем если бы вы постоянно убеждали своего босса позволить вам делать больше. Но это также важная стратегия для общения с сотрудниками, клиентами и знакомыми на вечеринках.

Вторая хорошая стратегия качелей перед пандемией — балансировать на точке опоры, чтобы побудить ваших заинтересованных лиц поделиться с вами дилеммой планирования. Например, в своей речи в мае 2005 года Тони Эбботт, министр здравоохранения и старения Австралии, сказал: «Если смертельная пандемия гриппа когда-нибудь покажется неизбежной, никаких приготовлений будет недостаточно.Но если нынешние вспышки птичьего гриппа в Азии постепенно утихнут, инвестиции правительства в запасы, срок действия которых, вероятно, истечет через 5 лет, станут для здоровья эквивалентом избыточной системы вооружения». Позже, когда ваши заинтересованные стороны будут более обеспокоены, вы можете захотеть переехать на качелях

Например, предположим, что началась пандемия, но похоже, что она будет легкой. Информация.Но ваш опыт управления качелями подсказывает вам, что было бы ошибкой показаться слишком беззаботным. Это оставило бы людей наедине со своими заботами. Вместо того, чтобы успокоить их, это может еще больше их встревожить.

Эту ошибку совершила Кристин Тодд Уитмен 18 сентября 2001 года, через неделю после терактов 11 сентября. В своей роли администратора Агентства по охране окружающей среды США она хотела помочь людям, которые жили или работали недалеко от эпицентра, почувствовать, что они могут безопасно возобновить свою жизнь.Поэтому она объявила: «Я рада заверить жителей Нью-Йорка и Вашингтона, округ Колумбия, что их воздух безопасен для дыхания…»

Два года спустя генеральный инспектор Агентства по охране окружающей среды раскритиковал это заявление как чрезмерно обнадеживающее, учитывая доступную информацию. на момент его выпуска. На самом деле это совсем не успокаивало, хотя явно так и должно было быть. В режиме реального времени жители Нью-Йорка отреагировали на чрезмерные заверения Уитмена тем, что стали еще больше встревожены качеством воздуха.

Разумное решение, когда вы хотите успокоить: дайте людям обнадеживающую информацию, но делайте это, звуча не очень уверенно.Дайте им информацию, необходимую им, чтобы сделать вывод, что вы слишком остро реагируете. Очевидно, это полная противоположность моему совету, когда вы пытаетесь поднять тревогу. Это те же качели, но вы выбираете другое место.

Уроки ядерной аварии

В первые дни после аварии на АЭС Три-Майл-Айленд в 1979 году, например, Департамент здравоохранения Пенсильвании был обеспокоен тем, что радиоактивный йод-131 (I-131) в результате аварии может загрязнить местное молоко .В серии выпусков новостей департамент продолжал говорить, что он тестирует местное молоко на I-131, и пока что молоко было чистым, но все еще беспокоится о возможном загрязнении в будущем и призывает общественность избегать местного молока еще немного. . К тому времени, когда министерство здравоохранения наконец пришло к выводу, что местное молоко не представляет риска I-131, общественность уже давно пришла к такому же выводу. Люди спокойно ждали, когда встревоженные чиновники здравоохранения подтянутся.

Тревога против успокоения — не единственное колебание, связанное с пандемией.Я расскажу о некоторых других в моей следующей колонке.

Питер Сандман, всемирно известный эксперт в области информирования о рисках и кризисных ситуациях, выступает с лекциями и консультирует по коммуникационным аспектам готовности к пандемии. Д-р Сандман, заместитель редактора, раз в две недели публикует оригинальную колонку в Еженедельном брифинге CIDRAP Source. Большая часть его материалов по информированию о рисках доступна бесплатно на веб-сайте по информированию о рисках Питера Сэндмана, который включает в себя указатель статей, связанных с пандемией, на сайте.

Стремление и амбивалентность

После более чем десятилетия огромных усилий и жертв Америки и ее союзников талибы все еще не побеждены, и многие афганцы верят, что грядет гражданская война. Стремление и амбивалентность анализирует усилия США и международного сообщества в Афганистане и предлагает подробные рекомендации по урегулированию опасной ситуации, приведшей к переходу под контроль Афганистана в 2014 году и после этого.Ванда Фелбаб-Браун утверждает, что усилия союзников в Афганистане слишком мало внимания уделяют благому управлению, слишком много внимания уделяя краткосрочным военным целям в ущерб долгосрочному миру и стабильности. Тенденция Запада вступать в союз с хулиганами, полевыми командирами, контрабандистами и другими сомнительными личностями в погоне за сиюминутным военным преимуществом на самом деле усиливает силы, выступающие против надлежащего управления и долгосрочной политической стабильности. Таким образом, безудержная коррупция и правление мафии сохраняются, лишая афганцев возможности верить в очевидную необходимость институциональных реформ и верховенства закона.Это должно измениться, иначе шансы на создание гибких и устойчивых государственных структур действительно невелики.

Фелбаб-Браун сочетает в себе тщательное исследование и анализ с яркими личными рассказами о времени, проведенном в раздираемой войной стране, — мощные виньетки, иллюстрирующие стремление афганцев к миру, стабильности и суверенитету и упорные препятствия на пути к их обеспечению.

«2014 год станет критическим моментом в афганской одиссее. После более чем десятилетия тяжелых боев и политической деятельности У.С. и международное присутствие там будет значительно сокращено и ограничено. Хотя международное сообщество взяло на себя обязательство не отказываться от Афганистана, как это было в 1990-х годах, на афганском правительстве будет лежать ответственность за обеспечение безопасности страны, ее экономическое развитие и управление, которое пытается удовлетворить потребности афганского населения. люди. Сложные проблемы, основные нерешенные вопросы и тревожные тенденции окружают все три набора процессов. Самая большая дыра в Ю.Стратегия S. и международные усилия по стабилизации страны — это неспособность адекватно справиться с раздробленной и хрупкой политической системой страны и очень плохим управлением».

Почему амбивалентность имеет хорошие и плохие стороны | Здоровье и благополучие

Как неизлечимо амбивалентный человек, позвольте мне сказать вам следующее: у меня довольно смешанные чувства по этому поводу. Мир превозносит решительность и ясность и отвергает как наблюдателей тех из нас, кто видит обе стороны спора.Вы можете ставить лайки на Facebook, и иногда предлагается кнопка «не нравится», но никогда не будет кнопки с пометкой «нравится и не нравится». «Нет достойного способа признаться в том, что вы верите в два противоположных утверждения, — писал в Slate автор и признавший себя амбивалентным человеком Иэн Лесли, — нет анкеты, в которой вы могли бы поставить галочку: «Я согласен с обоими этими противоречивыми взглядами». … Поэтому [мы] избегаем вопроса или отмечаем «Я не знаю»». Но «не знаю» звучит как безразличие или невежество, тогда как амбивалентность означает наличие сильных чувств, которые противоречат друг другу.Между тем, мы защищаем тех, кто обладает так называемой «мужественностью своих убеждений», хотя такие люди начали 100% всех войн. С другой стороны, некоторые войны оправданны, так что… Боже, я не уверен, что думаю.

С нехарактерным для меня неамбивалентным удовольствием я прочитал два недавних исследования, предполагающих, что амбивалентность имеет свои положительные стороны. Один из них пришел к выводу, что наличие противоречивых целей может привести к лучшим решениям, потому что конфликт заставляет нас глубоко задуматься о наших вариантах. Другой касался «амбивалентных отношений» — заклятых врагов — на рабочем месте.Эти исследователи утверждают, что наличие динамики любви-ненависти с коллегой может помочь вам лучше выполнять свою работу, поскольку вам постоянно предлагается переключиться на их точку зрения, чтобы попытаться понять их действия. Это «полезный триггер для того, чтобы увидеть мир по-новому», — сказала психолог Наоми Ротман журналу New York — и ее работа — не первая, связывающая амбивалентность с творчеством.

Это не означает, что амбивалентность — это безусловное благо. (Это амбивалентность, о которой мы говорим.) Это связано со стрессом и высоким кровяным давлением, а хроническая форма отравляет романтические отношения.Но это также служит гарантией от попадания в колею, обеспечивая толчки перспективы, которые помогают вам смотреть на людей, места и проекты свежим взглядом. Есть смысл намеренно сохранять некоторую амбивалентность в своей жизни: поддерживать связь с заклятыми врагами, читать книги или посещать места, о которых вы не можете определиться. Жизнь, наполненная только людьми и вещами, которые вы любите, может быть слишком гладкой, даже мертвящей.

Еще одна вещь, которую мы, амбивалентные типы, в конце концов осознаем: большие жизненные дилеммы — те, которые вызывают наибольшую амбивалентность — редко решаются путем «решительных» действий и выбора одного варианта вместо другого.«Величайшие и самые важные проблемы жизни в определенном смысле неразрешимы», — писал Карл Юнг. Их нельзя решить, только перерасти: «На горизонте человека возник какой-то высший или более широкий интерес, и благодаря этому расширению его взгляда неразрешимая проблема потеряла свою актуальность. [Это] теперь казалось бурей в долине, увиденной с высокой вершины горы. Это не значит, что гроза лишена своей реальности, но вместо того, чтобы быть в ней, человек теперь над ней». Вы не избавитесь от амбивалентности.Но, возможно, вы можете стать немного менее двойственными по этому поводу.

Подпишитесь на Twitter Оливера.

[email protected]

Эта статья содержит партнерские ссылки, что означает, что мы можем заработать небольшую комиссию, если читатель нажмет и совершает покупку. Вся наша журналистика независима и никоим образом не находится под влиянием какой-либо рекламной или коммерческой инициативы. Нажимая на партнерскую ссылку, вы соглашаетесь с установкой сторонних файлов cookie.Дополнительная информация.

Краткое изложение «Амбивалентность священного: религия, насилие и примирение»

Краткое изложение

Резюме, написанное Деймоном Линчем


Образец цитирования: Р. Скотт Эпплби. Амбивалентность священного: религия, насилие и примирение.  Lanham, MD: Rowman & Littlefield Publishers, 2000. Полный текст этой книги доступен по адресу http://wwics.si.edu/subsites/ccpdc/pubs/apple/frame.хтм


 

Скотт Эпплби — директор Института международных исследований мира Джоан Б. Крок и профессор истории Университета Нотр-Дам. Он обращается к двум всеобъемлющим вопросам в «Двойственности священного». Во-первых, «почему и при каких условиях одни религиозные деятели выбирают путь насилия, а другие ищут справедливости ненасильственными средствами и добиваются примирения между комбатантами?» [п. 19]. Во-вторых, чего можно добиться, привлекая к миростроительству тех, кого он называет «ненасильственными религиозными активистами»?

Чтобы дать ответы на эти вопросы, книга структурирована по семи основным разделам, состоящим из двух общих частей.Первая часть охватывает:

  1. Представление и опыт сакрального и амбивалентная реакция людей на него, поддерживающая присущий религии внутренний плюрализм
  2. Условия, при которых религиозные деятели оправдывают насилие священной обязанностью или привилегией. Подробно обсуждаются этнорелигиозный национализм и фундаментализм.

Вторая часть охватывает:

  1. Миротворчество посредством ненасильственной религиозной воинственности.
  2. Примирение, основанное на христианстве, с акцентом на Северную Ирландию.
  3. Миростроительство религиозными деятелями, работающими совместно со светскими деятелями.
  4. Религия и права человека
  5. Будущее религиозного миростроительства

В книге делается попытка нанести на карту территорию религиозного насилия и религиозного миростроительства, исходя из того, что они оба вытекают из одной и той же религиозной динамики. Книга начинается с обсуждения этой динамики. Религия по определению является стремлением к трансцендентности, к движению и выходу за пределы обыденного, пространственного и временного, физического и случайного.Более того, он явно или неявно утверждает, что как человеческие существа мы ориентированы на горизонт за пределами истории. Самопожертвование — одна из важных моделей поведения, на которую ссылается это утверждение.

Термин, используемый в книге для обозначения этой динамики, — воинственность. Термины должны быть определены последовательно при обсуждении религии и конфликтов, потому что нет единого мнения о том, как их следует использовать. Под «воинственностью» Эпплби подразумевает готовность — а при определенных условиях даже рвение — пожертвовать собой, своей семьей, своими любимыми и своим самым ценным имуществом ради служения благородному делу, которое считается трансцендентным. священный, вне времени и пространства, затрагивающий глубочайший уровень человечества.Ощутить подлинный, глубокий источник религиозной деятельности – значит испытать динамизм, силу, удивление и благоговение. Описывая это, Эпплби опирается на термин Рудольфа Отто (1869–1937) «mysterium tremendum et fascinans» — тайна радикального другого, потрясающая в том смысле, что потрясает душу, и, в конечном счете, увлекательная, интригующая и неотразимая. Этот источник доморальный: встреча со священным, переживание священного само по себе не является этически однозначным переживанием.Он содержит в себе множество этических поступков и интерпретаций от самоубийства через убийство до мученичества и самопожертвования, до простой последовательной заботы о бедных, больных и уязвимых. Этот диапазон деятельности узаконен религиями под покровом переживания священного.

Следовательно, аналитически Эпплби признает террориста-смертника не менее «религиозным», чем человека, который отказывается от насилия и полностью отдается состраданию и исцелению. Таким образом, если террорист-смертник руководствуется этой силой священного — в его или ее наилучшей интерпретации и понимании — и считает этот поступок выражением преданности священному, то это религиозный акт.

Амбивалентность и внутренний плюрализм — две основополагающие концепции книги. Охваченные основные мировые религиозные традиции — христианство, ислам, индуизм, буддизм, иудаизм и сикхизм — имеют общую черту, заключающуюся в том, что они внутренне множественны. То есть они принадлежат нескольким поколениям, существуют достаточно долго и достаточно широко рассредоточены, чтобы породить различные школы, наборы практик и религиозные ордена. Следовательно, эти религиозные традиции постоянно оспариваются.Этот внутренний плюрализм обнадеживает, поскольку, хотя каждая религия имеет узнаваемую основную идентичность, ее также можно адаптировать. В каждой традиции ведутся постоянные споры о том, что в ней хорошего, что в ней аутентично и каковы ее приоритеты. Этот внутренний плюрализм и оспаривание коренятся в самой религии, потому что религия амбивалентна. Встреча религии со священным поддается множеству культурных выражений, которые по своей природе указывают на трансцендентное иное, не зафиксированное в языке, символах, этике и так далее.Эта встреча всегда будет адаптивной и интерпретирующей. Амбивалентное отношение к насилию обнаруживается, например, в религиозных текстах, где одни тексты его оправдывают, а другие отвергают.

Во второй и третьей главах книги обсуждаются два наиболее известных вида насилия, связанного с религией. Первый из них — это то, что Эпплби называет этнорелигиозным или этнонационалистическим насилием. Здесь сила и воинственность религии используются для дела, которое, строго говоря, не религиозно или не преследует в первую очередь религиозных целей.В этнорелигиозном насилии сама религия утверждает, что ее институциональное самопонимание и прерогативы имплицитно или бессознательно подчинены иной идеологии, такой как национальное государство или этническая группа. Националистические и этнические лидеры вербуют религию, чтобы освятить свою борьбу и, следовательно, узаконить* динамизм и активность, описанные ранее, которые включают в себя мученичество и самоубийство, а также акты самопожертвования и сострадания к соотечественнику и женщине или другим единоверцам.Этот вид религиозного насилия является крайней формой религиозной воинственности: оно узаконивает насилие и иногда рассматривает насилие как священный долг или обязательство. В главе приводятся примеры из Боснии, Северной Ирландии и других стран.

Вторая форма религиозного насилия рассматривается в третьей главе, где основное внимание уделяется типу религиозного экстремизма, который часто называют «фундаментализмом». Оно отличается от этнорелигиозного и этнонационалистического насилия тем, что религия находится в центре целей*, мотивов и намерений тех, кто совершает насилие.Фундаменталисты считают, что решение проблем, преследующих общество, заключается в построении религии как жизнеспособной альтернативы светскому обществу, которое заменило религию или конкурирует с ней. Таким образом, эти так называемые сильные религии — экстремистские* религиозные движения, в которых религиозный компонент очень силен, — имеют тенденцию поддерживать хорошую динамику с течением времени, превосходную организацию и могут быть транснациональными. Многие исламские движения в современном мире являются фундаменталистами в том смысле, что они защищают и продвигают версию ислама как ответ на беды общества.Это принимает форму реализации, укрепления или восстановления определенных аспектов шариатско-исламского права как основы национального государства. Есть и другие примеры религиозного фундаментализма, например христианские фундаменталистские движения. Но сегодня большинство этих движений выходят из мира ислама.

В четвертой главе начинается вторая часть книги. Она конструктивнее первой части в двух смыслах. Во-первых, отдельные лица, движения и неправительственные организации (НПО), рассмотренные во второй части, конструктивно работают как ненасильственные боевики, а не как экстремисты.Во-вторых, она более оригинальна, чем первая часть. Первая часть книги составлена ​​из вторичных источников. Вторая часть фокусируется на том, чтобы по-новому взглянуть на организации и движения 1960-х, 70-х и 80-х годов, которые реагировали на насилие, конфликты, дискриминацию, неправильно направленную власть и другие препятствия на пути к миру, опираясь на мирные учения и практики религии. Эти практики поддерживают прощение, примирение, диалог, милосердие, гостеприимство к незнакомцам и воздержание от суждений — ценности, которые эти ненасильственные активисты формулируют как центральные в исторической традиции.Эти практики особенно уместны в мире, характеризующемся этническими и религиозными пограничными спорами, конфликтами лицом к лицу и конфликтами между деревнями.

Четвертая глава начинается с общего описания ненасильственной религиозной воинственности, а также некоторых сильных и слабых сторон на сегодняшний день таких людей, как Маха Госананда из Камбоджи и общины Сант-Эгидио, Центрального комитета меннонитов и Общества ангажированных буддистов. Это движения, которые стремятся к прогрессивным социальным изменениям и опираются на религию как на оплот и источник легитимации.Религия является источником динамической силы, но также и слабости. Одна из таких слабостей заключается в том, что религиозный виртуоз не обязательно компетентен в качестве бюрократа, организатора или даже в использовании компьютеров. Поэтому им необходимо формировать союзы с НПО и религиозными людьми, работающими в НПО.

В пятой главе основное внимание уделяется прощению и примирению как важным политическим реалиям, которые помогают создать контекст, в котором миростроительство становится возможным. Он использует тестовый пример религиозного и культурного миростроительства в Северной Ирландии.В нем утверждается, что нисходящие [элитные лидеры] процессы, которые привели к соглашению Страстной пятницы, не будут, не работали и не могут работать без процессов диалога снизу вверх, снизу вверх [низовые лидеры]. и произошли изменения. Они помогли внедрить культуру ненасилия и примирения – или, по крайней мере, возможность такового – таким образом, начали придавать культурный смысл любому виду мирного соглашения или прекращения огня. Каков вклад религии в такое миростроительство? Сама религия, хотя и важна, является игроком с другими игроками.Религиозные деятели должны использовать свою религиозную динамику в более широком спектре миротворчества и миростроительства. Идея религиозного миротворца состоит в том, чтобы привлечь ресурсы и богатства своей веры к более экуменическим, религиозно-светским усилиям в масштабах всего сообщества, а не проводить кампании в первую очередь за свою веру.

Шестая глава посвящена религии и преобразованию конфликтов. В нем делается попытка показать различные способы, которыми религиозные деятели помогают создать контекст, в котором возможны предотвращение, посредничество, разрешение и преобразование конфликтов.Как и в предыдущей главе, утверждается, что редко, если вообще когда-либо, этим занимаются только религиозные миротворцы. Кроме того, религиозное присутствие является сложным и часто работает в противоположных целях. Он может быть злейшим врагом самому себе из-за внутреннего плюрализма и разногласий внутри религиозного сообщества по таким вопросам, как взаимодействие с другим [образ врага], прощение преступников и политика по отношению к государству. Осознавая эту сложность, Эпплби предлагает три режима трансформации религиозного конфликта: режим кризисной мобилизации, режим насыщения и интервенционистский режим в качестве посредника и магистра.Эти виды модусов не обязательно исключают друг друга — они могут сосуществовать — но различаются по своему подходу.

  • В режиме кризисной мобилизации харизматические религиозные лидеры катализируют религиозные ресурсы, которые задействуют социальные движения, сопротивляющиеся более широким политическим или социальным бедствиям; как только кризис минует, религиозная организация может вернуться к своей прежней консервативной ориентации.
  • Режим насыщения «предлагает комплексную, многогранную стратегию прекращения насилия, достижения и поддержания примирения» [стр.238], и отражает наличие долгосрочных усилий по миростроительству, которые постепенно работают в обществе, находящемся в состоянии конфликта.
  • Режим интервенции является наиболее многообещающим из трех режимов, учитывая редкость доморощенного режима насыщения. «В этом режиме внешние религиозные и культурные субъекты вмешивались в конфликтные ситуации, обычно по приглашению одной или нескольких сторон конфликта, чтобы инициировать и поддерживать процесс миростроительства» [стр. 239]. Посредничество является типичной формой вмешательства и, возможно, наиболее продуктивной, но главное значение имеет долгосрочное развитие местных религиозных (и других) акторов, приверженных поддержанию культур мира, опираясь на местные знания и обычаи.

 

Глава седьмая посвящена религии и правам человека. После изложения своего основного аргумента он предлагает тестовые примеры, среди которых вопрос о прозелитизме и вопрос о местном или местечковом противопоставлении универсальному. В последнем случае калечащие операции на половых органах в Африке являются одним из примеров того, насколько сложно и сложно вести переговоры об универсальных правах человека в контексте местных договоренностей. Этот случай используется, чтобы выявить религиозные аргументы относительно того, что является племенным, этническим и традиционным, а что более общим религиозным.Религия здесь считается пророческим голосом против традиционного и этнического. Религия рассматривается как агент культурной эволюции, роль, в которой, по словам Эпплби, у организованной религии неоднозначная репутация. Обсуждаются присущие исламу дебаты о правах человека, охватывающие такие вопросы, как управление и принципы толкования, без обращения к централизованной власти. Еще одним тестовым случаем, предлагаемым для понимания роли религии в правах человека, является вопрос о свободе слова и свободе вероисповедания, а также их противоречии с прозелитизмом и ограничениями прозелитизма.Как далеко заходит свобода вероисповедания? Чьи права превыше всего в регионе религиозной однородности, отвергающем любой вид прозелитизма? Какое право имеет первостепенное значение: право не проповедовать, право на неприкосновенность частной жизни или право на свободу слова? Это исследуется, среди прочего, через топологию типов евангелизации и видов духовной работы, которые более угрожают универсальному режиму прав человека. Эпплби предполагает, что в конечном счете «внутренний плюрализм христианства, ислама и других основных религиозных традиций позволяет религиозным деятелям выбирать и развивать теологии и моральные предписания, которые соответствуют универсальным нормам прав человека и способствуют построению местных культур мира» [стр.276], и что «задача следующего этапа эпохи прав человека будет заключаться в том, чтобы религиозные лидеры» из разных традиций «выявляли и расширяли общую почву, которую они разделяют» [стр. 279].

Амбивалентность как возможность В последней главе обсуждается амбивалентность как возможность, что представляет собой краткую интерпретацию политических последствий предыдущего материала. Это включает в себя сосредоточение внимания на образовании для развития религиозных деятелей, которые лучше осведомлены о своих традициях, в частности о прерогативах мира и справедливости.Это приходит не только через образование, но и через духовную дисциплину, молитву, медитацию и благотворительную деятельность, которые формируют характер, воплощающий принципы социальной справедливости. Это не просто интеллектуальное занятие, а выражение характера и индивидуальности. Другая возможность, связанная с амбивалентностью религии, — ее мультилокальность и множественность — это открытость для работы и наведения мостов с другими. В качестве примера приводится то, что религия может дать неправительственному и гуманитарному миру, и скромность, с которой она должна вступать в этот диалог.Ближе к концу главы Эпплби предлагает различные практические предложения, например, иметь в посольствах по всему миру атташе по религии, который будет специализироваться на религии и культуре этого региона. Такой атташе будет консультировать политиков и дипломатов по поводу особой динамики религии, поскольку она связана с анализом политики и принятием решений.

Для миротворцев аргумент в пользу любого насилия или миростроительства является естественным для религии аргументом. Поэтому религиозных миротворцев призывают засучить рукава и начать спорить в конструктивном ключе.Религиозные миротворцы должны расширять и углублять союзы со своими светскими коллегами. Эпплби заключает, говоря: «Амбивалентность дает возможность взращивать терпимость и открытость по отношению к другим; действительно, религии, несмотря на позорный послужной список их приверженцев, поразительно совершенны в развитии своих собственных традиций мирных практик и Поднятие, прославление и расширение прав и возможностей этих элементов религиозного сообщества являются актами гражданской ответственности в современном мире» [стр.306-7].

Философия и психология амбивалентности: существование двух умов

Содержание

1. Философское и психологическое значение амбивалентности: введение

Брит Брогаард и Димитрия Электра Гация

Часть I: Амбивалентность, рациональность и правда

2. Амбивалентность, непоследовательность и самоуправление

Джон Брунеро

3. Амбивалентность-автономия Компатибилизм

Дж.С. (Дженни) Блюменталь-Барби

4. Иррациональность, благотворительность и амбивалентность

Эрик Виланд

5. Рациональная эпистемическая акрасия для амбивалентного прагматика

Нил Синхабабу

6. Амбивалентность, неопределенность и модальность

Барри Лэм и Бретт Шерман

7. Эпистемическое головокружение

Дункан Притчард

Часть II: Амбивалентность, эмоции и преднамеренность

8.Несоответствие фитинга и разумная неточность

Саймон Д. Фельдман и Аллан Хазлетт

9. Ненависть к себе, самопринятие и любовь к себе

Кэти Абрамсон и Адам Лейте

10. Выражать или не выражать: неоднозначное отношение к эмоциональным выражениям

Трип Глейзер

11. Интенционализм, амбивалентные эмоции и тело

Кэтрин Пендоли и Сара Арно

Часть III: Амбивалентность, расизм и глобальная справедливость

12.Когнитивный диссонанс и логика расизма

Берит Брогаард и Димитрия Электра Гация

13. Политическое тело имеет два сознания: политическая амбивалентность норм справедливости

Джилл Делстон

Часть IV: Амбивалентность, благополучие и субъективность

14. Амбивалентность, благополучие и разумная рациональность

Джейсон Р. Рейбли

15. Обуздание бездумной амбивалентности: ланжерианская осознанность и приостановка интенциональности

Сайед Мохсен Фатеми и Эллен Лангер

16.Амбивалентность и пограничная позиция в экзистенциально-феноменологии Мерло-Понти: о бытии и обладании телом в мире от первичной амбивалентности к интерсубъективной амбивалентности

Фрэнк Скаламбрино

Взросление и амбивалентность. Я люблю своего ребенка, но иногда не… | Александра Сакс, доктор медицинских наук

Фото Шона Роя на Unsplash

Я плохая мать, потому что проснулась сегодня утром, жалея, что мне не нужно делать это прямо сейчас?

Одна из эмоциональных «сквозных линий», обсуждаемых в моей статье NYT и в моей будущей книге Эмоциональное руководство по беременности и послеродовому периоду (Подумайте: ваши эмоции, гормоны и отношения) , это амбивалентность .

Представьте себе: ваш ребенок безутешен, вы не ели и не спали с тех пор — вы не можете вспомнить — и вам очень хочется пописать. Звучит знакомо? В такие моменты, когда вам больше нечего дать, вы также можете чувствовать двойственное отношение к работе матери. Дело не в том, что вы испытываете двойственное отношение к своему ребенку, просто в данный момент роль родителя не так уж и интересна.

Амбивалентность — отличительная черта материнства и естественная реакция на любой сложный опыт. Во время беременности и материнства иногда вам захочется обменять свой живот на узкие джинсы или поспать, а не вставать, чтобы кормить грудью.Да, быть мамой может быть радостно, но это также грязно, утомительно, утомительно, дорого и отнимает много времени.

Как репродуктивный психиатр, я слышу, как мамы шепчутся об амбивалентности: «Я плохая мать, потому что я проснулась сегодня утром, жалея, что мне не нужно делать это прямо сейчас?» Эта мысль совершенно естественна, но большинству мам становится стыдно, если они думают о своих смешанных чувствах, не говоря уже о том, чтобы сказать их вслух.

Амбивалентность — это эмоция, которая подготавливает вас к очень важной части воспитания: разлуке.

НО, не корите себя. Правда в том, что всем иногда трудно любить своих детей (и своих партнеров, и самих себя). Мы их любим, но не всегда. Амбивалентность заставляет нас чувствовать себя неуправляемыми, потому что во время материнства это не или/или, это и то, и другое/и. (Это не хорошо и не плохо, это и хорошо, и плохо.) Выращивание ребенка может быть замечательным опытом; справиться с утренней тошнотой, не так много.

Несмотря на то, что сидеть с этим замешательством может быть утомительно, притворяться, что вы не чувствуете то, что чувствуете — во всех его оттенках серого — на самом деле может заставить вас чувствовать себя хуже.Вот почему в моей следующей книге я собираюсь научить вас тому, что в такие моменты, как эти, попытки определить себя или свой выбор как черное или белое, хорошее или плохое, бесполезны. Амбивалентность — это эмоция, которая подготавливает вас к очень важной части воспитания: разлуке.

Дело не в том, что вы испытываете двойственное отношение к своему ребенку, просто в данный момент роль родителя не так уж интересна.

Подпишитесь на мою рассылку, чтобы получать сообщения из моего блога прямо в свой почтовый ящик! И присоединяйтесь к нашей кампании #motherhoodunfiltered в Twitter, Instagram и Facebook.

Читайте мои другие сообщения:

Понимание амбивалентности в обращении за помощью для суицидальных людей с сопутствующей депрессией и злоупотреблением алкоголем

Abstract

Обращение за помощью до попытки самоубийства плохо изучено. Участники были набраны из предыдущего исследовательского испытания, которые сообщили об истории суицидального поведения при последующем наблюдении. Качественные интервью были проведены с шестью взрослыми, чтобы понять их жизненный опыт попытки самоубийства и проблемы, влияющие на обращение за помощью до этой попытки.Участники рассказали, что знают о доступной личной и профессиональной поддержке; однако по нескольким причинам относились к ним неоднозначно. В этой статье используется структура экологических систем, чтобы лучше понять сложные и многоуровневые межличностные, социальные и культурные проблемы, связанные с поиском помощи, с которыми могут столкнуться люди с суицидальными мыслями.

Образец цитирования: Heinsch M, Sampson D, Huens V, Handley T, Hanstock T, Harris K, et al. (2020) Понимание амбивалентности в обращении за помощью для суицидальных людей с сопутствующей депрессией и злоупотреблением алкоголем.ПЛОС ОДИН 15(4): e0231647. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0231647

Редактор: Винченцо Де Лука, Университет Торонто, КАНАДА

Получено: 14 июня 2019 г.; Принято: 29 марта 2020 г .; Опубликовано: 17 апреля 2020 г.

Авторское право: © 2020 Heinsch et al. Это статья с открытым доступом, распространяемая в соответствии с условиями лицензии Creative Commons Attribution License, которая разрешает неограниченное использование, распространение и воспроизведение на любом носителе при условии указания автора и источника.

Доступность данных: Данные не могут быть опубликованы из-за потенциально идентифицируемого характера данных интервью (качественных), а разрешение этики на предоставление доступа к полным расшифровкам интервью не было получено во время исследования. Данные доступны в Комитете по этике исследований человека Университета Ньюкасла (контакт: [email protected]) для исследователей, отвечающих критериям доступа к конфиденциальным данным.

Финансирование: Авторы не получали специального финансирования для этой работы.

Конкурирующие интересы: Авторы заявили об отсутствии конкурирующих интересов.

Введение

Самоубийство является серьезной проблемой общественного здравоохранения, на его долю приходится почти миллион смертей в год во всем мире и оно оказывает разрушительное воздействие на отдельных лиц, семьи и сообщества [1]. Суицидальные попытки представляют собой основной фактор риска завершенного суицида [2], однако исследования показывают, что обращение за помощью при суицидальных мыслях является низким [3], а услуги по профилактике суицидов используются недостаточно [4].Предыдущие исследования, хотя и ограниченные, показывают, что негативное отношение и стигма, связанные с самоубийством и обращением за помощью, приводят к снижению намерений обращаться за помощью [3].

Самоубийство относится к акту преднамеренного самоубийства [1]. Суицидальная попытка относится к несмертельной попытке нанести себе вред с намерением умереть [5]. Суицидальные мысли — это термин, используемый для обозначения мыслей о самоубийстве, которые могут быть мимолетными, включать детальное планирование, членовредительство и попытки самоубийства.Суицидальные мысли можно оценить, определив частоту, интенсивность и продолжительность этих суицидальных мыслей [5]. Суицидальные мысли обычно связаны с депрессией; однако сообщалось об ассоциации со многими другими психическими расстройствами, жизненными событиями и семейными событиями, которые могут увеличить риск суицидальных мыслей [5].

Сопутствующие состояния, такие как психическое здоровье и расстройства, связанные с употреблением психоактивных веществ, могут создавать дополнительные сложности и проблемы для людей, испытывающих суицидальные мысли, при обращении за помощью [6].В частности, было обнаружено, что коморбидные расстройства настроения и психоактивные вещества снижают поведение, направленное на обращение за помощью [6], что позволяет предположить, что людям с этими сопутствующими заболеваниями может потребоваться дополнительная поддержка при возникновении суицидальных мыслей. Актуальность этого вопроса становится еще более очевидной в свете того факта, что депрессия и расстройства, связанные с употреблением алкоголя, являются наиболее частыми диагнозами у людей с суицидальными мыслями, а риск суицида возрастает экспоненциально при одновременном возникновении этих расстройств [7]; [8].

Самоубийство часто понимают как «воронкообразный процесс» [9]. Люди, как правило, сначала испытывают суицидальные мысли, а затем могут планировать, как действовать в соответствии со своими идеями, что приводит к попытке, а в некоторых случаях к самоубийству. Однако, вопреки идее о суицидальных мыслях и поведении, находящихся в континууме, исследования показали, что суицидальное поведение может быть спорадическим и не всегда происходит в прогрессирующей последовательности. De Leo, Cerin, Spathonis и [10] использовали телефонные интервью с последующим опросом по почте 1311 участников, чтобы определить распространенность суицидальных мыслей и попыток в течение жизни, а также возможное развитие суицидального поведения в континууме.Они обнаружили, что 57,1% ( n = 190) участников определили, что их суицидальные мысли нерегулярно колебались перед попыткой самоубийства и что на это повлияла сопутствующая депрессия и употребление алкоголя. Эти результаты показывают, что, по крайней мере, для этой популяции суицидальные мысли не возникали в континууме обострения, но что есть люди, которые будут продолжать использовать суицидальное поведение как метод управления стрессовыми жизненными событиями. Таким образом, дальнейшие исследования, изучающие суицидальный процесс, безрассудное поведение и отношение к поиску помощи, важны для помощи в разработке долгосрочных стратегий и программ профилактики, поскольку профилактические вмешательства возможны в ряде моментов до завершения самоубийства [9].

Взаимодействие более широких социальных факторов и факторов окружающей среды, влияющих на убеждения, отношение и поведение людей в отношении обращения за помощью в связи с суицидальными мыслями, является сложным. В то время как в Австралии начинают признавать важность многоуровневых, многофакторных системных подходов к снижению риска самоубийств [11]; [12], системные подходы к пониманию и решению проблем суицида находятся в зачаточном состоянии [13]. Соответственно, в большинстве исследований изучались конкретные компоненты процесса обращения за помощью, но очень немногие признавали или применяли экологические подходы к всестороннему изучению воздействий окружающей среды (например,g., семья, друзья и более широкие социальные сети), которые кажутся критически важными в помощи или препятствовании решению человека обратиться за помощью [14].

Теория экологических систем Бронфенбреннера (1979)[15] предполагает, что людей лучше всего понимать в контексте их окружения [16]. Эта теория дает полезную линзу для понимания множества социокультурных и политических систем, которые окружают человека и влияют на него. Он также признает возможность людей влиять на свое окружение [17].Согласно Бронфенбреннеру (1979) [15], взаимодействие между человеком и его окружением происходит на множестве взаимосвязанных уровней, в том числе на уровне микросистемы, мезосистемы, экзосистемы, макросистемы и хроносистемы (см. табл. 1). Он утверждал, что люди встроены в эти многоуровневые системы и что их развитие, поведение и опыт в конечном итоге являются результатом их сложных взаимодействий с этими системами и между ними.

В то время как экологический подход рассматривает человеческое развитие как тесно связанное и зависящее от многослойных контекстов, которые их окружают, важно признавать собственную деятельность людей в рамках этих систем.Ранняя литература по этому теоретическому подходу имела тенденцию чрезмерно подчеркивать системные факторы и несколько пренебрегала ролью индивидуальных различий [16]. Следовательно, теория была пересмотрена Бронфенбреннером, введя термин «биоэкологический» [18], который признает влияние индивидуальных, наряду с системными, факторов на развитие и переживания человека.

В настоящем документе сообщается о результатах качественного исследования, в котором изучался опыт людей с коморбидной депрессией и расстройствами, связанными с употреблением алкоголя, которые ранее предпринимали попытки самоубийства, и, в частности, помощь, которую они искали и получали до и после попытки.Основная цель исследования заключалась в том, чтобы определить возможности для поощрения обращения этой группы населения за помощью до потенциальных попыток самоубийства. Применяя призму теории экологических систем к обсуждению результатов, эта статья также направлена ​​на то, чтобы представить более глубокое и взаимосвязанное понимание многочисленных и более широких системных факторов, которые могут влиять на поведение при обращении за помощью в связи с суицидальными наклонностями в ситуациях, когда люди уже сталкиваются со сложными жизненными проблемами. .

Методы

Участники текущего исследования были набраны путем повторного установления контактов с первоначальными участниками исследования «Самопомощь при алкоголизме и других наркотиках и депрессии» (SHADE—[19]), чтобы установить их историю суицидального поведения и обращения за помощью.В рамках своего участия в первоначальном исследовании SHADE участники ( N = 274) дали расширенное согласие на то, чтобы с ними связались для дальнейших исследовательских проектов (проект SHADE, Служба здравоохранения области Хантер, HREC: 03/12/10/3.17, Университет г. Ньюкасл HREC H-750-0204, Служба здравоохранения Средне-Западного региона HREC 2004/04, Служба здравоохранения Центрального побережья HREC 04/30). Те, кто предоставил это расширенное согласие, сформировали группу, имеющую право на участие в текущем исследовании, которое получило этическое одобрение Университета Ньюкасла (ссылка HREC H-2011-0335).

Участники

Участники текущего исследования были набраны путем повторного контакта с первоначальными участниками (N = 274) из исследования SHADE (SHADE–[19], в котором тестировалась компьютеризированная программа лечения депрессии и употребления алкоголя/других наркотиков. Подходящие участники исходного исследования SHADE были взрослые старше 18 лет, которые сообщили о повышенных симптомах депрессии (оценка более 17 баллов по опроснику депрессии Бека II [20] и одновременном употреблении алкоголя сверх национальных рекомендаций по потреблению с низким уровнем риска, действовавших на момент исследования). (четыре стандартных порции [10 г этанола] в день для мужчин или две для женщин) и/или как минимум еженедельное употребление каннабиса в течение месяца до исходного уровня.Критериями исключения были активный психоз, неспособность понимать английский язык в достаточной степени, чтобы понять интервенции исследования, и история черепно-мозговой травмы, достаточно серьезной, чтобы ухудшить способность давать согласие и участвовать в интервенциях исследования. В рамках первоначального исследования SHADE со всеми 274 участниками повторно связались по почте через 5 лет и попросили принять участие в последующей оценке (через пять лет после исходного исходного уровня SHADE). Участники получили информационный лист, форму согласия и приглашение принять участие в последующей оценке.Им также сообщили, что последующая оценка будет включать конкретные вопросы о предыдущих суицидальных мыслях и поведении, которые они могли испытать, и что, если они будут раскрыты, они получат приглашение принять участие в дополнительном подисследовании (настоящее исследование) о предыдущих попытки самоубийства и поиск помощи вокруг этих попыток. Для текущего исследования приемлемыми участниками были те, кто дал согласие на участие в 5-летней последующей оценке участников исследования SHADE и которые во время этой оценки указали по крайней мере на одну предыдущую попытку самоубийства.Участие в этом дополнительном исследовании предлагалось до тех пор, пока не было установлено, что в ходе интервью не возникло никаких новых тем.

Процедура

После предоставления информированного согласия на участие в качественном вспомогательном исследовании было проведено 30-минутное полуструктурированное телефонное интервью по телефону либо в момент предоставления согласия, либо в последующее время, удобное для участника. Участникам было возмещено 20 австралийских долларов за их время и вклад в исследование.Интервью началось с открытого вопроса о конкретном опыте участника его попытки самоубийства, а затем были исследованы конкретные детали относительно помощи, которую запрашивали и получали во время попытки самоубийства, что позволяло участникам инициировать и обсуждать эти аспекты их попытки самоубийства и связанные с ней аспекты. обращения за помощью, наиболее важные для них (согласно Braun and Clarke, 2006[21]). Все интервью были записаны на аудио и расшифрованы дословно интервьюером (VH) сразу после интервью.

Было проведено

интервью до тех пор, пока не было установлено, что в данных не наблюдается новой информации или тем [22]. Чтобы достичь этого момента в исследовании, VH и TEH независимо друг от друга просматривали каждое интервью на предмет возникающих тем после каждого интервью и до того, как было назначено следующее интервью. Как только это было завершено, VH и TEH встретились, чтобы обсудить выявленные темы. Это помогло выявить новые темы и определить, когда новых тем не возникло. В качестве дополнительной меры надежности при анализе интервью FKL участвовала в обзоре и обсуждении интервью после трех интервью (1 st , 3 rd и 6 th ).В результате этого процесса выборка размером в шесть человек стала точкой, в которой в ходе интервью не возникло никаких новых тем.

Меры

Для настоящего исследования важны следующие показатели оценки, которые были собраны для 5-летней последующей оценки:

  1. Beck Depression Inventory Fast Screen [23]: BDI-FS представляет собой анкету для самоотчетов из 7 пунктов, используемую для скрининга на наличие симптомов депрессии. Это аффективная мера депрессии, исключающая симптомы, потенциально связанные с медицинскими осложнениями.Авторы сообщили, что баллы 0–3 указывают на минимальную депрессию; 4–6 указывают на легкую депрессию; 7–9 указывают на умеренную депрессию; и 10–21 указывают на тяжелую депрессию.
  2. Индекс лечения опиатами [24]: В этом исследовании использовался ИОТ для измерения количества и частоты употребления алкоголя, каннабиса и табака. Каждый подтип оценивается как по количеству, так и по частоте использования в течение месяца, предшествующего оценке. Средний коэффициент использования рассчитывается для предыдущего месяца, так что рана, равная 1, соответствует однократному ежедневному использованию в день в течение месяца, предшествующего оценке.
  3. Общая анкета для обращения за помощью [25]: GHSQ был разработан для оценки намерений обращаться за помощью из разных источников и для решения различных проблем. В нем используется матричный формат, который можно изменять в соответствии с целью и необходимостью, поэтому источники помощи и типы задач могут быть изменены в соответствии с характеристиками выборки и требованиями исследования.
  4. Suicide Behaviors Questionnaire-Revised [26]: SBQR представляет собой инструмент оценки из четырех пунктов, который оценивает четыре области суицидальных наклонностей: попытки и мысли о суициде в течение жизни, мысли о самоубийстве за последние 12 месяцев, раскрытие информации о суицидальном поведении и самооценка вероятности капот суицидального поведения.

Анализ

Шестиэтапная модель тематического анализа Брауна и Кларка (2006)[21] использовалась в этом исследовании из-за ее доступного, теоретически гибкого подхода и потенциала для получения «богатого и подробного, но сложного отчета о данных» (стр. 5). ). Тематический анализ считался особенно полезным для применения в данном исследовании из-за его «теоретической свободы» [21]; [27], что сделало его пригодным для использования в рамках теории экологических систем, которая легла в основу этого исследования.

Качественные данные, полученные в результате интервью, были проанализированы с использованием комбинации ручных методов и NVivo 12. Было обнаружено, что использование лучших возможностей ручных и электронных методов анализа дает наилучшие результаты в качественных исследованиях [28]. Аудиофайлы были сохранены, чтобы исследователь мог вернуться к записям для тонкой проверки или уточнения содержания или значения.

Первоначально студент-исследователь (VH) и два ее руководителя (TEH, FKL) независимо друг от друга провели тематический анализ посредством краткого прочтения шести расшифровок для выявления повторяющихся закономерностей или тем в данных.Этот метод согласовывался с рекомендацией Брауна и Кларка (2006) [21] о том, что «идеально было бы прочитать весь набор данных по крайней мере один раз, прежде чем вы начнете кодирование, так как идеи и выявление возможных шаблонов будут формироваться во время чтения». (с. 87). В этом исследовании значимость темы определялась не количественными показателями, а скорее тем, охватывала ли она что-то важное по отношению к общему вопросу исследования.

После первоначального кодирования каждая стенограмма была перечитана и закодирована в соответствии с установленными предварительными кодами.Также были сделаны аннотации о возможных связях между темами и дополнительными темами. Этот этап включал в себя перекрестную проверку стратегий кодирования и интерпретацию данных студенткой-исследователем и двумя ее руководителями независимо друг от друга. Заключительный этап анализа заключался в том, чтобы определить «историю», которую рассказывает каждая тема, и то, как она связана с общей «историей» о данных [21]. Этот заключительный этап был выполнен MH и DS.

Результаты

В этом исследовании приняли участие шесть человек (3 женщины и 3 мужчины), и их основные характеристики, основанные на их оценке из первой части исследования, представлены в таблице 2.

Как указано в Таблице 2, возраст участников варьировался от 30 до 62 лет, и их шкала депрессии оценивалась от 0,00 (отсутствие текущих депрессивных симптомов) до 8–9 (умеренные депрессивные симптомы) до 10 (тяжелые текущие депрессивные симптомы). Только один участник (P4) указал на употребление каннабиса в течение последнего месяца перед 5-летней оценкой (8 случаев употребления в день за предыдущий месяц), а трое участников (P2, P3 и P6) указали на ежедневное потребление алкоголя в предыдущем месяце. в месяц от 8 до 14 стандартных напитков в день.Употребление табака варьировалось от минимального (P1, P3, P4 и P5) до ежедневного употребления в течение предыдущего месяца, от 5 до 25 сигарет в день.

Все участники сообщили по крайней мере об одной предыдущей попытке самоубийства в рамках своего права на участие в текущем исследовании. Подробная информация об этих попытках представлена ​​в таблице 3.

Как указано в Таблице 3, участники сообщили об 1–3 (P5) предыдущих попытках, и ни один из них ранее не сообщил другому лицу (другу, члену семьи или медицинскому работнику) о предстоящей попытке.Два участника сообщили о суицидальных мыслях за последние 12 месяцев, от одного раза (P5) до 3-4 раз (P1).

В таблице 4 показаны намерения участников обратиться за помощью из ряда профессиональных и непрофессиональных источников, о которых они сообщают сами, в отношении мыслей о самоубийстве.

Как показано в Таблице 4, вероятность обращения за помощью в связи с суицидальными мыслями в целом была выше из профессиональных, чем непрофессиональных источников, и только один участник (P3) указал, что он крайне маловероятен вообще обращаться за помощью в связи с суицидальными мыслями.Поддержка суицидальных мыслей со стороны семьи/друзей варьировалась от крайне маловероятной (P3) до вероятной (P2), при этом ни один из участников не указал, что это было бы для них чрезвычайно вероятным. Один участник (P2) указал, что он, скорее всего, обратится за поддержкой к служителю или религиозному лидеру. Трое участников сообщили, что они с большой вероятностью обратятся за поддержкой по телефону доверия в связи со своими суицидальными мыслями (P2, P5, P6), однако двое также указали, что крайне маловероятно, что они обратятся за поддержкой на указанную линию помощи (P3, P4).

Тематический анализ: Обзор тем

Участники охотно и открыто описали свой суицидальный опыт и свою способность обращаться за помощью во время попытки. В целом было очевидно, что участники в значительной степени были осведомлены о помощи, доступной им как через неформальные социальные сети, так и через официальные службы. Что также было очень ясно, так это нежелание обращаться к этой поддержке в случае необходимости по разным причинам, в том числе; доступность, доступность и осведомленность об услугах; сложные жизненные события; механизмы преодоления; и проблемы вовлечения службы.В них были определены подтемы, которые были важны для описания значения, связанного с каждой ключевой темой.

Нежелание обращаться за помощью.

Ключевой темой, выявленной в этом исследовании, было нежелание участников обращаться за помощью в связи с суицидальными мыслями и поведением как к семье и друзьям, так и к службам по месту жительства. Существовало всеобъемлющее ощущение, что участники получили мало пользы от обращения за помощью в свою непосредственную социальную сеть семьи, друзей или близких родственников.Для этого были выявлены две основные причины. Во-первых, участники указали, что их социальная поддержка была осуждающей, не поддерживающей и не реагирующей на крики о помощи:

«Я просто искал внимания, насколько они были обеспокоены… что-то произошло, и я оказался перед своим домом в развалинах на земле от разочарования, две мои сестры и брат были там, и они просто смотрели на меня, засмеялся и уехал». (P1, женщина, возраст 36 лет).

Для некоторых это отсутствие поддержки было связано со стигмой психического здоровья:

«Ну, это то, как люди относились к тебе… что могло помочь? Не иметь [суицидальных мыслей] и… не иметь клейма, которое люди накладывают на психические проблемы.(P1, женщина, возраст 36 лет)

Участники также выразили обеспокоенность тем, что просьба о помощи может стать чрезмерным бременем для семьи и друзей, которые могут быть эмоционально не готовы или не готовы к такой роли:

«Бремя «я собираюсь закончить» — слишком тяжелое бремя, чтобы возлагать его на друга или интимного партнера. Особенно интимный партнер, я имею в виду, что я могу делиться жизненными вещами со своим партнером, но глубокие эмоции… нет. Ты не можешь быть откровенно откровенным даже с самым близким… человеком, с которым ты находишься» (P2, мужчина, возраст 44 года).

Несколько участников, которые обращались за помощью к другу, чувствовали, что высокий уровень стресса, вызванный этим, оказывает давление на отношения, что, в свою очередь, снижает вероятность того, что они поделятся этими мыслями с друзьями или семьей в будущем.

«Скорее всего, нет [снова обратиться за помощью к другу], потому что это ее совершенно выбесило, а надевать кого-то нехорошо, я не думаю». (P4, женщина, возраст 29 лет).

Один участник (P5) высоко оценил поддержку, которую он получил от своего друга после попытки самоубийства.Этот участник выразил благодарность за то, что его друг настойчиво пытался привлечь его к профессиональной помощи на пике его бедствия:

«У него [психиатра] было распоряжение суда сказать, что я должна быть выписана [из стационара] под ее опеку [друга]… она была там, чтобы управлять мной, если хотите… и она вроде как …она наставила меня на верный путь» (P5, мужчина, возраст 60 лет)

Ответы участников отражали сложность принятия ими решений относительно того, к кому они будут обращаться за помощью.Хотя некоторые признали ценность разговора с обученным профессионалом, который менее вовлечен, они также указали, что им было бы легче довериться тому, кто им близок:

«Может быть, обученный профессионал лучше… тот, кто не так близок… но мне легче поговорить с близким другом». (P6, женщина, возраст 39 лет)

Что касается взаимодействия со службами поддержки по месту жительства, ни один из участников не обращался в службу в качестве первого контактного лица за помощью при суицидальных мыслях, хотя в то время некоторые участники были связаны со службами охраны психического здоровья.Из этих участников никто не обсуждал свои суицидальные мысли напрямую со своими лечащими врачами, а один участник предпочел вместо этого общаться через своего друга:

«Я говорил об этом со своим другом, а не с кем-то из профессионалов или кем-то еще, и мой друг пошел и поговорил с психиатром». (P5, мужчина, возраст 60 лет).

В качестве одной из причин отсутствия связи с поставщиками услуг было указано, что имеющиеся поставщики услуг не предлагают адекватной проактивной поддержки, особенно после того, как люди были выписаны по месту жительства:

«Мы ухаживали за моим папой, у него был инсульт, а когда он умер, видимо, у меня был нервный срыв.Потом меня поместили в психиатрическую больницу, а потом я оказался здесь [переехал]. [Служба психического здоровья] пришла и оценила меня, сказала, что они вернутся, и я никогда больше их не видел и не слышал, или ничего». (P4, женщина, возраст 29 лет).

Один из участников отметил, что намеревался рассказать о своих суицидальных мыслях своему врачу, но не чувствовал себя в безопасности, делая это в присутствии его студентов-медиков:

«Мне нужно было пойти на встречу с [поставщиком услуг], и у него в комнате были студенты, и я не хотел видеть его со студентами… не хотел говорить об этом при них… Я ушел и ушла домой» (P1, женщина, возраст 36 лет).

Важно отметить, что были случаи, когда участников связывали с общественными службами после попытки, и эти участники с большей вероятностью обращались за помощью в будущих суицидальных кризисах:

«Да… я действительно увлекся психическим здоровьем… они спасли мне жизнь» (P3, мужчина, возраст 62 года).

Интересное открытие заключалось в том, что обращение за помощью было связано с отсутствием намерения совершить самоубийство, при этом один участник отметил, что если бы он действительно хотел совершить самоубийство, он бы никому не сказал:

«Если бы я собирался предпринять попытку самоубийства прямо сейчас, я бы никому не сказал, потому что для меня это означает, что я на самом деле не хочу совершать самоубийство.(P3, мужчина, возраст 62 года).

Доступность, доступность и осведомленность об услугах.

Доступность, доступность и информированность об услугах были определены как препятствия для обращения за помощью. Например, один участник описал жизнь в одиночестве в незнакомом месте, где помощь была труднодоступна:

«Я жила одна в чужом городе… [помощь была] в часе езды» (P4, женщина, возраст 29 лет).

Другой участник отметил воспринимаемую стоимость терапии как фактор, препятствующий обращению за помощью, в сочетании с ощущением, что поддержка все равно недоступна:

«Не мог себе этого позволить.А тут действительно никого не было. Знаешь, как будто не было никакой помощи… и все по-прежнему». (P4, женщина, возраст 29 лет).

Неосведомленность о доступной поддержке также была связана с возрастом: один участник отметил, что он молод и не знает о существующих вариантах поддержки:

«Ну, может быть, они и были на месте… но я был довольно молод и не знал о другой помощи» (Л2, мужчина, возраст 44 года).

Доступность услуг не всегда способствовала обращению за помощью: одна участница сообщила, что проживание в маленьком сельском городке мешало анонимности, необходимой ей для доступа к доступной помощи:

«Я имею в виду… если бы в [городе] был психиатр… но тогда бы все знали… это один из тех маленьких городков, где все всех знают» (Л6, женщина, возраст 39 лет).

Сложные жизненные события и механизмы преодоления.

Все участники сообщили о неблагоприятных и сложных жизненных событиях непосредственно перед попыткой самоубийства, которые вызывали у них высокий уровень стресса, заставляя их рассматривать самоубийство как путь к бегству:

«Да, у меня было трое маленьких детей, и я воспитывала их одна. Возникла ситуация, у меня не было семьи, к которой можно было бы обратиться, младшая сестра обвинила бывшего мужа в том, что он мешал ей в детстве… Я только что по-настоящему оправилась от неудачного брака, сильных хронических болей в спине и операции на назад.Я пытался справиться со всем этим и по-прежнему работать и присматривать за своими детьми… так что я не хотел быть здесь прямо сейчас, не думая о последствиях». (P1, женщина, возраст 36 лет).

На решение участников совершить попытку самоубийства часто влияло ощущение, что не существует решения или способа избежать их текущей ситуации. Например, один участник описал свое самоубийство как ответ на свой страх перед будущим в молодости:

«Вы боитесь уйти с работы, но вы также боитесь идти вперед… история гласит… передозировка таблеток, и я въехал на своей машине в кусты, пока не разбился и не заснул на заднем сиденье, а через два часа солнце палило. мое лицо, и я пошел о, это не сработало.… Я пошел домой и сказал своим родителям, что я сделал… Я пытался покончить жизнь самоубийством, и они пошли, да, верно, глупый молодой человек… Это то, через что я прошел и со своим психологом, странным образом, я, вероятно, все еще сдерживался Чувствовать это до тех пор, пока, вероятно, мне не исполнится 40». (Р2, мужчина, 44 года).

Некоторые участники сообщали об использовании алкоголя в качестве механизма преодоления стресса, отмечая, что это мешало им справляться с трудностями, с которыми они сталкивались:

«Я не знал, что со мной происходит.И я использовал алкоголь как предлог, чтобы просто заглушить все, что было плохо». (P4, женщина, возраст 29 лет).

Необходимость активной и гибкой поддержки.

Хотя некоторые участники продемонстрировали хорошее знание доступных услуг, многие выразили двойственное отношение к услугам из-за предыдущего негативного опыта с поставщиками услуг или опасения по поводу того, как поставщик услуг может отреагировать на раскрытие суицидальных мыслей. Однако участники часто сообщали, что, хотя сами они не обратились бы за помощью, они бы приняли ее, если бы ее предложили.Они подчеркнули важность активного и чуткого обслуживания во время суицидального кризиса. Однако они также заявили о необходимости полагаться на собственные силы после того, как непосредственный кризис минует.

Первоначальная поддержка с последующим самообеспечением . Участники, получившие первоначальную поддержку во время суицидального кризиса, часто сообщали об отказе от этой поддержки после того, как кризис прошел. Эти участники продолжали использовать предоставленные им материалы и навыки, предполагая, что краткие вмешательства и предоставление информации могут быть важными способами поддержки людей, переживающих суицидальный кризис:

«Я закончил, я сделал, вы знаете когнитивную [поведенческую] терапию.Ну, у вас есть документы, вы всегда можете перечитать их, или вы знаете что-то в этом роде. … И это было, это было хорошо. Ну, я был похож на консультанта, понимаете, где она сидит и разговаривает с вами, и высказывает вам другие мнения и идеи. Вы умеете поступать по-разному. …. А потом я должен был вернуться и увидеть ее, потому что я был немного не в себе, и меня это просто не могло беспокоить. Мой врач сказал, почему ты не вернулся? Я сказал: «О, я не мог быть обеспокоен, все кончено.Он сказал: «О, ладно»… Но она там, знаете ли, если бы мне нужно было пойти, увидеться и поговорить с ней. Я стараюсь и просто использую то, чему она меня научила, отрабатываю, иногда не получается» (P4, женщина, возраст 29 лет).

Важность первоначальной реакции была подчеркнута участниками, которые описали единственный комментарий или понимание, которое помогло им двигаться вперед после попытки самоубийства. Например, одна участница размышляла о разговоре со своим сыном, в котором ей напомнили о влиянии самоубийства на ее семью и внука:

«Я был рад, что они [отделение неотложной помощи] не поместили меня в психиатрическую больницу.… Нет [я не обращался за помощью]. Я только что проснулась от себя, когда мой сын сказал, что у меня была фотография моей внучки со мной, когда я пытался это [самоубийство], и я подумал, ну, вы знаете, это просто чертовски эгоистично, я не могу этого сделать». (P6, женщина, возраст 39 лет).

Некоторые участники сообщили о получении более развернутого ответа от специалистов в области психического здоровья. Однако эта поддержка, как правило, была связана с более высоким уровнем кризиса, в то время как первоначальное обращение за помощью, как правило, было направлено к друзьям и постоянным поставщикам услуг, таким как врач общей практики:

.

«Ну, я сначала подумал, что это немного забавно, потому что я приходил и садился с парнем [психологом], а он спрашивал: «Как дела, что ты делал, ловил рыбу?» ‘ или что-то еще.В то время я не осознавал, что он просто успокаивал меня, а потом говорил: «Ты не чувствовал себя так, как сейчас»… Я так и не понял, что дал ему ответ, а потом он сказал: «Ну, в прошлый раз, когда я спрашивал тебя об этом, ты сказал то-то и то-то, на этот раз ты сказал то-то и то-то, это лучше, чем это». ‘ ты знаешь. Да, верно, он меня очень хорошо подставил. …О да, да, если бы я когда-нибудь спустилась, я бы пошла к нему, но, знаете, мой первый порт захода, кроме двух моих друзей, это мой доктор… потому что он действительно взял меня под крыло» (P5, мужчина, возраст 60 лет).

Потребность в упреждающем обслуживании . Несколько участников подчеркнули, что их наиболее острая потребность в обслуживании и поддержке была на начальном этапе кризиса, и что, по их мнению, службы «недостаточно старались» (P4), чтобы взаимодействовать с ними или вмешиваться в них в это время. Если во время кризиса поддержка не была предложена, участники сообщали о неблагоприятных последствиях:

«В первый раз, когда я обратился за помощью, у меня была назначена встреча с консультантом, я думаю, что это было, я был очень расстроен, я держал себя в руках, пока не попал на эту встречу.Я пришел, и я был на день раньше. И я был в таком стрессе, что сказал: «Но мне нужно кое с кем увидеться сейчас»… но они сказали, что не раньше завтрашнего дня. Я пошел домой и сказал, как я доживу до завтра? Я принял пару таблеток валиума, чтобы заснуть, и не успел опомниться, как в таком состоянии выпил всю упаковку». (P1, женщина, возраст 36 лет).

Некоторые участники восприняли отсутствие реакции службы во время кризиса как явный признак того, что службе все равно, и это препятствовало дальнейшим попыткам обратиться за помощью:

«Потому что, когда я позвонил и сказал им, вы знаете, «вы вышли и оценили меня.Ты сказал, что вернешься. Вы не вернулись. Вы ничего мне не дали. Ты меня просто повесил, и я не знаю, что со мной не так». И они [поставщики услуг] сказали: «О, это не наша проблема, мы заняты». …на самом деле им было плевать на секс… я больше так не буду» (P4, женщина, возраст 29 лет)

Несколько участников подчеркнули важность получения предложений о помощи в тех случаях, когда они не могли попросить о поддержке:

«… нет никого, кого я бы спросил… было легче покончить с этим, чем рассказать людям, потому что вы чувствовали себя стигматизированными… и они [услуги] тоже не предлагали… действительно, другие люди должны были видеть надпись на стене, но не сделал.(P3, мужчина, возраст 62 года).

Участники часто сообщали, что, хотя сами они не обратились бы за помощью, они приняли бы ее, если бы ее предложили:

«Я просто не подумал об этом, я не хотел идти к врачам. И действительно, другие должны были видеть надпись на стене, а я нет… Если бы кто-то протянул мне руку, я бы взял ее». (P3, мужчина, возраст 62 года)

Обсуждение

Это исследование было направлено на изучение опыта обращения за помощью и отношения людей с сопутствующей депрессией и употреблением алкоголя, у которых в жизни была попытка самоубийства.Результаты показывают, что взаимосвязь между обращением за помощью и суицидальными мыслями и попытками является сложной и включает внутренний конфликт между восприятием индивидом того, что он «должен» справляться с этими мыслями и поведением самостоятельно, не «обременяя» семью и близкие друзья, в то же время желая, чтобы семья и друзья понимали их и поддерживали « предложение ». Эта сложность также была очевидна в отношении взаимодействия со службами: многие участники выразили уверенность в том, что специалисты и службы могут сыграть важную роль в предотвращении попытки самоубийства, а также подчеркнули необходимость в самодостаточности и независимости после того, как непосредственный кризис миновал. .Эти данные свидетельствуют о том, что лица, подверженные риску самоубийства, нуждаются в поддержке, которая является одновременно гибкой и реализуется на нескольких системных уровнях.

В частности, результаты показывают важность коммуникации между людьми и службами, населяющими различные системы, окружающие человека, подверженного риску самоубийства, — их мезосистему. Например, один участник сообщил, что предпочитает общаться с лечащими врачами через своего друга. Другие отметили, что в первую очередь обращались бы за помощью к друзьям и семье, предполагая, что микросистема играет решающую роль в связи людей, испытывающих суицидальные мысли, со службами поддержки.Участники, которых поощряли обращаться к услугам таким образом, с большей вероятностью обращались за помощью в случае будущих суицидальных кризисов. Эти результаты отражают потребность в «круге поддержки», в котором семья, друзья и специалисты работают вместе, чтобы предотвратить попытку самоубийства. Понятие круга поддержки подтверждает результаты предыдущих исследований, которые определили важность социальных связей и сетей поддержки для снижения риска самоубийств [29].

Вывод о том, что люди, переживающие суицидальный кризис, с большей вероятностью в первую очередь обращаются за поддержкой к семье и друзьям, согласуется с теорией экосистем, которая подчеркивает первенство микросистемных взаимодействий человека [30].Согласно Rogoff (2003)[31], микросистема оказывает более сильное влияние на людей, чем любые другие контекстуальные факторы. Взаимодействия, которые происходят на этом уровне, могут быть как чрезвычайно полезными, так и вредными для развития и благополучия человека. Эта точка зрения полезно освещает двойственное отношение участников к поиску поддержки со стороны семьи, друзей и служб поддержки, чтобы избежать разрушительных личных последствий осуждающего, неподдерживающего ответа в то время, когда они, возможно, наиболее уязвимы.И наоборот, участники, столкнувшиеся с положительными ответами в своем кругу поддержки, указали, что это оказало решающее влияние на их решение не предпринимать попытки самоубийства в будущем.

Участники этого исследования выразили потребность в упреждающей помощи во время суицидального кризиса. Однако многие люди не сообщали о своих суицидальных мыслях медицинским работникам, с которыми они контактировали до попытки самоубийства. Основной причиной этого было убеждение, что службы либо не осознавали серьезности ситуации, либо не заботились о том, чтобы предложить поддержку.Это говорит о том, что специалистам может быть важно регулярно задавать вопросы об оценке суицидального риска всем клиентам, которые обращаются за медицинской помощью (неотложной помощи, по месту жительства), независимо от предполагаемого риска, поскольку это может иметь важные профилактические последствия. Конфиденциальность была названа важным соображением в этом контексте: одна участница отметила, что планировала раскрыть информацию своему врачу, но решила не делать этого перед студентами-медиками. Это подчеркивает необходимость того, чтобы поставщики услуг обеспечивали, чтобы предоставляемые ими возможности профессионального развития не влияли на благополучие пользователей услуг, и проявляли высокий уровень деликатности при включении стажеров в рутинное предоставление услуг.

Еще одно открытие заключалось в том, что неблагоприятные и сложные жизненные события значительно повлияли на уровень стресса участников. Для некоторых это привело к увеличению количества нездоровых механизмов выживания, таких как употребление алкоголя, что стало дополнительным препятствием для решения проблем или доступа к поддержке. Это подтверждает результаты предыдущих исследований о том, что сопутствующие состояния, такие как расстройства, связанные с употреблением психоактивных веществ, представляют собой дополнительные сложности и препятствия для обращения за помощью для людей, испытывающих суицидальные мысли [6].С точки зрения экологических систем влияние микросистемы человека распространяется не только на его взаимодействие с другими людьми, но и на его взаимодействие с объектами и символами [32]. Следовательно, можно сделать вывод, что в отсутствие поддержки со стороны значимых других человек может искать утешения в нечеловеческих объектах, таких как наркотики и алкоголь.

Это исследование выявило амбивалентность, которую люди с острой суицидальной активностью могут испытывать при взаимодействии с различными системами поддержки, при этом несколько участников выражали опасения негативной, стигматизирующей реакции со стороны членов семьи или официальных поставщиков услуг на раскрытие суицидальных мыслей.Это подтверждает вывод Calear et al. (2014)[3] о том, что предполагаемое негативное отношение и стигматизация, связанные с самоубийством и психическим заболеванием, могут привести к сокращению намерений и поведения в поисках помощи. Перспектива экологических систем полезно освещает критическую роль более широких социальных и культурных — макросистемных — факторов в формировании отношения и поведения людей к суициду. Макросистема представляет собой общие системы убеждений и ценности культурной группы [32]. Эта система оказывает каскадное влияние на взаимодействия на всех других системных уровнях [33].Используя эту точку зрения, можно наблюдать продолжающееся наследие исторической стигматизации самоубийства как «табуированной» темы [34] и «греховного» деяния [35] на индивидуальном уровне. Таким образом, фрейм экологических систем может усилить наше критическое осознание более широкого социально-политического контекста, который формирует у людей опыт и реакцию на суицидальные мысли [17]; [16].

Ограничения

Настоящее исследование имеет несколько ограничений, которые следует учитывать при оценке представленных выводов и последствий.Авторы признают трудности в определении истинной насыщенности данными [36], особенно при работе с такими небольшими размерами выборки [37], как в текущем исследовании. Неясно, могли ли другие участники предложить другие темы и опыт. Ограничением является то, что критерии исключения распространялись на людей, которые не могли говорить или понимать по-английски в достаточной степени, чтобы участвовать в исследовании, еще больше подчеркивая потенциальные проблемы с распространением этих результатов на различные группы в сообществе.Несмотря на то, что был применен рандомизированный подход к графику опроса, неясно, могла ли быть систематическая ошибка в выборке. Кроме того, хотя применялись строгие стандарты интерпретации и анализа качественных данных, они по-прежнему зависят от опыта исследователей, и субъективность могла повлиять на результаты.

Заключение

Это исследование выявило сложные проблемы, с которыми сталкиваются люди с острыми суицидальными наклонностями, когда они взаимодействуют с различными системами поддержки.Выводы подчеркивают важные соображения для друзей и членов семьи, которые часто являются первыми, к кому обращается человек, ищущий поддержки. Они также подчеркивают необходимость чуткого и активного взаимодействия с людьми, переживающими суицидальный кризис, чтобы избежать пагубных последствий бездействия, стигматизации и осуждения. Качественные данные выявили темы, которые продемонстрировали множество проблем, связанных с взаимодействием с различными системами поддержки, что хорошо подходит для перспективы теории экологических систем при рассмотрении вмешательств и подходов для этой сложной группы населения.

Благодарности

Авторы хотели бы отметить работу исследователей, участвовавших в первоначальном исследовании, из которого была взята выборка участников. Они также хотели бы поблагодарить Келли Кэткарт и Джулию Розенфельд за исследовательскую помощь. Исследователи также благодарят участников исследования за их время и открытость для обсуждения этой важной, но деликатной темы.

Каталожные номера

  1. 1. ВОЗ. (2014). Предотвращение самоубийств: глобальный императив . Женева, Швейцария
  2. 2. Браун Г., Тен Хав Т., Энрикес Г., Се С., Холландер Дж. и Бек А. (2005). Когнитивная терапия для предотвращения попыток самоубийства: рандомизированное контролируемое исследование. Журнал Американской медицинской ассоциации , 294, стр. 563–570. пмид:16077050
  3. 3. Калеар А.Л., Баттерхэм П.Дж. и Кристенсен Х. (2014). Предикторы обращения за помощью для суицидальных мыслей в обществе: риски и возможности для общественных кампаний по предотвращению самоубийств.[Статья]. Psychiatry Research , 219, стр. 525–530. Получено с http://ezproxy.newcastle.edu.au/login?url = http://search.ebscohost.com/login.aspx?direct=true&db=edselp&AN=S0165178114005307&site=eds-live pmid:25048756
  4. 4. Манн Дж. Дж., Аптер А., Бертолот Дж., Ботре А., Карриер Д., Хаас А. и др. (2005). Стратегии предотвращения самоубийств. Систематический обзор. JAMA , 294(16), стр. 2064–2074. Получено с https://doi.org/10.1001/jama.294.16.2064 пмид:16249421
  5. 5. IoM. (2002). Снижение самоубийств : Национальный императив Вашингтон, округ Колумбия: Издательство Национальной академии.
  6. 6. Моджтабай Р., Олфсон М. и Механик Д. (2002). Воспринимаемая потребность и обращение за помощью у взрослых с расстройствами настроения, тревогой или употреблением психоактивных веществ. Архив общей психиатрии , 59 (1), стр. 77–84. пмид:11779286
  7. 7. Лекрубье Ю. (2001). Оригинальная статья: Влияние сопутствующих заболеваний на распространенность суицидального поведения. Европейская психиатрия , 16, стр. 395–399. пмид:11728851
  8. 8. Тиссон М. (2000). Двойная проблема: коморбидность между психическими расстройствами и алкоголем и другими расстройствами, связанными с употреблением наркотиков. Осевые линии , 2, стр. 3–4.
  9. 9. Хинтикка Дж., Койвумаа-Хонканен Х., Лехто С.М., Толмунен Т., Хонкалампи К., Хаатайнен К. и др. (2009). Являются ли факторы, связанные с суицидальными мыслями, истинными факторами риска? Трехлетнее проспективное последующее исследование в общей популяции. Социальная психиатрия и психиатрическая эпидемиология , 44(29–33)
  10. 10. Де Лео Д., Серин Э., Спатонис К. и Бергис С. (2005). Пожизненный риск суицидальных мыслей и попыток в австралийском сообществе: распространенность, суицидальный процесс и поведение, связанное с обращением за помощью. Журнал аффективных расстройств , 86, стр. 215–224. пмид:15935241
  11. 11. Хегерл У., Руммель-Клюге К., Верник А., Ренсман Э. и Кобургер Н. (2013). Альянсы против депрессии: общественный подход к борьбе с депрессией и предотвращению суицидального поведения. Neuroscience and Biobehavioral Reviews , 37 (10 Pt 1), стр. 2404–2409.
  12. 12. Хотя Д., Бикли Х., Роско А., Виндфур К., Рахман С. и Шоу Дж. (2012). Внедрение рекомендаций службы охраны психического здоровья в Англии и Уэльсе и уровень самоубийств, 1997–2006 гг.: перекрестное обсервационное исследование до и после. Ланцет , 379, стр. 1005–1012. пмид:22305767
  13. 13. Крысинска К., Баттерхэм П., Торок М., Шанд Ф., Калеар А., Кокейн Н. и др. (2016). Лучшие стратегии по снижению уровня самоубийств в Австралии. Австралийский и новозеландский журнал психиатрии , 50, стр. 115–118. пмид:26698822
  14. 14. Роджерс, Б. (2009). Экологический подход к пониманию стигмы, связанной с получением услуг по охране психического здоровья: роль социальной близости (докторская диссертация). Политехнический институт и университет штата Вирджиния. Блэксбург, Вирджиния: США .
  15. 15. Бронфенбреннер У.(1979). Экология человеческого развития Кембридж, Массачусетс: Издательство Гарвардского университета.
  16. 16. Каменопулу Л. (2016). Теория экологических систем: ценная основа для исследований инклюзивности и особых образовательных потребностей/инвалидности. Педагогика , 88(4), стр. 515–527.
  17. 17. Бернс М.К., Уормболд-Бранн К. и Заслофски А.Ф. (2015). Теория экологических систем в обзоре школьной психологии. School Psychology Review , 44(3), стр.249–261.
  18. 18. Бронфенбреннер У. (2005). Биоэкологическая теория развития человека. В Бронфенбреннер У. (ред.), Создание человека человеком : Биоэкологические перспективы человеческого развития (стр. 3–15). Лондон, Великобритания: Мудрец.
  19. 19. Кей-Ламбкин Ф., Бейкер А.Л., Келли Б. и Левин Т.Дж. (2011). Компьютеризированное лечение с помощью клиницистов по сравнению с лечением, проводимым терапевтом, для депрессивных и зависимых расстройств: рандомизированное контролируемое исследование. Медицинский журнал Австралии , 195, стр. S44–S50. Получено с https://www.mja.com.au/system/files/issues/195_03_010811/kay10941_fm.pdf pmid:21806518
  20. 20. Бек А.Т., Стир Р.А. и Браун Г.К. (1996). Перечень депрессии Бека, второе издание: Руководство Сан-Антонио: Психологическая корпорация.
  21. 21. Браун В. и Кларк В. (2006). Использование тематического анализа в психологии. Качественные исследования в психологии , 3(2), с.77–101.
  22. 22. Маклеод Дж. (2011). Качественные исследования: в консультировании и психотерапии. Лос-Анджелес, Калифорния: SAGE https://doi.org/10.1037/a0022067
  23. 23. Бек А.Т., Стир Р.А. и Браун Г.К. (2000). Инвентаризация депрессии Бека — руководство Fast Screen Сан-Антонио: Психологическая корпорация.
  24. 24. Дарк С., Уорд Дж., Холл В., Хизер Н. и Водак А. (1991). Указатель лечения опиатов (oti) руководство .
  25. 25. Уилсон С.Дж., Дин Ф.П., Чиаррочи Дж. и Риквуд Д. (2005). Измерение намерений обратиться за помощью: свойства общей анкеты для поиска помощи. Canadian Journal of Counseling , 39(1), стр. 15–28. Получено с http://ezproxy.newcastle.edu.au/login?url = http://search.ebscohost.com/login.aspx?direct=true&db=eric&AN=EJ719917&site=eds-live
  26. 26. Осман А., Багге С. Л., Гутьеррес П. М., Коник Л. С., Коппер Б.А. и Барриос Ф. Х. (2001). Пересмотренный опросник по суицидальному поведению (SBQ-R): валидация на клинических и неклинических образцах. Оценка , 8(4), стр. 443–454. пмид:11785588
  27. 27. Ноуэлл Л.С., Норрис Дж.М., Уайт Д.Е. и Мулз Н.Дж. (2017). Тематический анализ: Стремление соответствовать критериям благонадежности. Международный журнал качественных методов , 16(1), стр. 1–13.
  28. 28. Уэлш Э. (2002). Работа с данными: использование NVivo в процессе качественного анализа данных. Forum : Качественные социальные исследования , 3(2), стр. 1–9.
  29. 29. Хэндли Т. Э., Индер К. Дж., Келли Б. Дж., Аттиа Дж. Р., Левин Т. Дж., Фицджеральд М. Н. и др. (2012). У вас должны быть друзья: прогностическая ценность социальной интеграции и поддержка суицидальных мыслей среди сельских общин. Социальная психиатрия и психиатрическая эпидемиология , 47 (8), стр. 1281–1290. Получено с http://link.springer.com/article/10.1007%2Fs00127-011-0436-y pmid:21989656
  30. 30.Бракенхофф М.С. и Слесник Н. (2015). «Пострадала вся семья, поэтому вся семья должна выздороветь»: Тематический анализ сеансов семейной терапии матерей, злоупотребляющих психоактивными веществами. Journal of Social Service Research , 41(2), стр. 216–232. пмид:25729116
  31. 31. Рогофф Б. (2003). Культурная природа человеческого развития. Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета.
  32. 32. Эрикссон М., Газинур М. и Хаммарстрём А. (2018). Различные варианты использования экологической теории Бронфенбреннера в исследованиях общественного психического здоровья: какова их ценность для определения государственной политики и практики в области психического здоровья? Социальная теория и здоровье , 16(4), стр.414–433.
  33. 33. Бронфенбреннер У. (1994). Экологические модели развития человека. В Международной энциклопедии образования 2-е изд. Оксфорд: Эльзевир, 3, стр. 1643–1647.
  34. 34. Тадрос Г. и Джолли Д. (2001). Клеймо самоубийства. Британский журнал психиатрии , 179(2), стр. 178–178. Получено с https://www.cambridge.org/core/article/stigma-of-suicide/8007A29C23705DC3A4F0CEF218A62380 pmid:11483487
  35. 35. Витте Т.К., Смит А.Р. и Джойнер Т.Е. (2010). Причина осторожного оптимизма? Два исследования, предполагающие снижение стигмы в отношении самоубийств. Журнал клинической психологии , 66 (6), стр. 611–626. пмид:20455251
  36. 36. Рэй Н., Маркович М. и Мандерсон Л. (2007). Насыщение исследователя: влияние триангуляции данных и практики интенсивных исследований на исследователя и процесс качественного исследования. Качественные исследования здоровья , 17 (10), стр. 1392–1402. пмид:18000078
  37. 37.Онвуэгбузи А.Дж. и Пиявка Н.Л. (2007). Планы выборки в качественных исследованиях: сделать процесс выборки более публичным. Качественный отчет , 12(238–254)
.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.