Содержание

Суггестивная психотерапия

Суггестивная психотерапия: сущность понятия

Современная психотерапия может вылечить практически любое психическое расстройство. Для этого разработано достаточно приемов и методов, однако некоторые из них все еще вызывают сомнения у ученых, но это никак не может снизить их эффективность. Одним из таких методов является суггестивная психотерапия.

Определение 1

Суггестивная психотерапия – это такая форма психотерапии, при которых психические затруднения человека устраняются при помощи применения внушения.

Суть суггестивной терапии заключается в том, что специалист при помощи определенных манипуляций и техник «вкладывает» в сознание человека определенную информацию. Это направлено на излечение, то есть, устранение определенных психологических блоков и зависимостей, которые могут негативно влиять на физиологию человека.

Особенностью суггестивной психотерапии является ее индивидуальность. Специалист находит индивидуальный подход к каждому своему пациенту. Только в этом случае лечение может дать эффект. Если в ходе анализа человека выявляется, что ему легко что-то внушить, то убедительные выражения могут стать хорошим способом излечения. Содержание этих выражений отражает необходимые меры по лечению, которые специалист должен использовать.

Виды суггестивной психотерапии

Существует три основных вида суггестивной психотерапии. К ним относится:

  • гипноз;
  • убеждение;
  • аутотренинг.

Каждый из этих видов по-своему влияет на психику человека и по-своему избавляет его от заболевания или недуга.

Понятие «гипноз» часто заменяется на выражение «частичный сон». Человек входит в транс при помощи воздействия психотерапевта. Данный процесс делает возможным не только произведение внушения, но и выявление настоящих причин того или иного психического заболевания человека. Гипноз позволяет проникнуть в бессознательного человека и вложить в него важное сообщение для того, чтобы избавить его от его проблемы, зависимости или болезни. Этот метод считается одним из самых эффективных методов суггестивной психотерапии.

Готовые работы на аналогичную тему

Гипноз известен уже более трех тысяч лет. Он использовался еще мудрецами Древнего Египта и врачевателями Востока. В то время он назывался «животным магнетизмом». Спустя несколько сотен лет гипноз подвергся многим изменениям в общественном понимании и восприятии. Русские психиатры Владимир Бехтерев и Константин Платонов в начале двадцатого века внесли большой вклад в развитие метода гипноза в России. Среди европейских ученых известны труды и эксперименты австрийского психолога Зигмунда Фрейда, американского психиатра Милтона Эриксона и американского инструктора гипноза Дэйва Элмана.

Однако существуют некоторые противопоказания, которые не позволяют применять к человеку гипнотический метод. К ним относятся судорожные припадки, эпилепсия, истерические реакции в виде безудержного смеха/плача. Также специалисты воздерживаются от проведения гипноза при задержке интеллектуального развития у человека, при приеме им психотропных препаратов или в состоянии наркотического или алкогольного опьянения. Также в перечень противопоказаний гипноза входит беременность женщин в первые три месяца и соматические заболевания в стадии обострения.

Метод убеждение производится в состоянии бодрствования пациента. Именно поэтому он считается наиболее сложным по тому, как он влияет на человека. Психотерапевту требуется найти правильный подход, «точки импульсов» и правильно воздействовать на эмоции и сознание пациента, обходя контроль разума. Существуют открытые, закамуфлированные и рациональные убеждения. Первые из них являются прямым сообщением специалиста о том, что он воздействует на человека, что приведет к своего рода подмене понятий в сознании человека.

Рациональные убеждения включают определенные логические понятия и объяснения, которыми пользуется психотерапевт. Обычно он произносит такие фразы, как «Вам нельзя (не следует) делать это, потому что…». Однако данный вид внушения имеет воздействие далеко не на всех пациентов.

В практике суггестивной психотерапии наиболее частым по использованию методом является метод скрытых убеждений. Они представляют собой три приема: последовательность фраз до соглашения, удивление и творческие моменты, банальность.

К противопоказаниям здесь относится только прием психотропных медицинских препаратов, а также эмоциональное перевозбуждение.

Аутотренинг также часто называют методом самовнушения или самогипноза. Само определение дает понять, что человек проводит работу над собой самостоятельно. Однако пристальное внимание психотерапевта все же необходимо. Во время применения техники аутотренинга организм человека запускает механизм самовосстановления, человек избавляется от вредных привычек. Если рассматривать этот процесс на уровне физиологии человека, отмечается повышение тонуса парасимпатического отдела вегетативной нервной системы, что является хорошим нейтрализатором реакций организма на стресс. Немецкий психиатр Иоганн Шульц предложил технику аутотренинга в тридцатые годы двадцатого века в качестве лечебного метода. Однако в России аутотренинг обрел популярность только через двадцать лет.

Аутотренинг — это не просто повторение одной и той же ключевой фразы. К нему относится огромное множество различных упражнений, которые можно разделить на две ступени. Низшая ступень включает аутотренинговые тренировки по нормализации дыхания, достижению равномерного сердцебиения, расширению кровеносных сосудов, а также расслаблению мышц. Высшая ступень заключаются в создании мысленных образов конкретного размера, формы и цвета. После этого происходит перенос данных характеристик на определенный предмет, существующий в реальности, и формирование отвлеченных понятий (например, счастья или радости) в виде этих образов. Во время проведения такой тренировки пациент переживает состояние, которое Иоганн Шульц называл «катарсисом гипноза».

Суггестивная психология: гипноз и гипнотерапия

Высшее образование онлайн

Федеральный проект дистанционного образования.

Я б в нефтяники пошел!

Пройди тест, узнай свою будущую профессию и как её получить.

Химия и биотехнологии в РТУ МИРЭА

120 лет опыта подготовки

Международный колледж искусств и коммуникаций

МКИК — современный колледж

Английский язык

Совместно с экспертами Wall Street English мы решили рассказать об английском языке так, чтобы его захотелось выучить.

15 правил безопасного поведения в интернете

Простые, но важные правила безопасного поведения в Сети.

Олимпиады для школьников

Перечень, календарь, уровни, льготы.

Первый экономический

Рассказываем о том, чем живёт и как устроен РЭУ имени Г.В. Плеханова.

Билет в Голландию

Участвуй в конкурсе и выиграй поездку в Голландию на обучение в одной из летних школ Университета Радбауд.

Цифровые герои

Они создают интернет-сервисы, социальные сети, игры и приложения, которыми ежедневно пользуются миллионы людей во всём мире.

Работа будущего

Как новые технологии, научные открытия и инновации изменят ландшафт на рынке труда в ближайшие 20-30 лет

Профессии мечты

Совместно с центром онлайн-обучения Фоксфорд мы решили узнать у школьников, кем они мечтают стать и куда планируют поступать.

Экономическое образование

О том, что собой представляет современная экономика, и какие карьерные перспективы открываются перед будущими экономистами.

Гуманитарная сфера

Разговариваем с экспертами о важности гуманитарного образования и областях его применения на практике.

Молодые инженеры

Инженерные специальности становятся всё более востребованными и перспективными.

Табель о рангах

Что такое гражданская служба, кто такие госслужащие и какое образование является хорошим стартом для будущих чиновников.

Карьера в нефтехимии

Нефтехимия — это инновации, реальное производство продукции, которая есть в каждом доме.

Суггестивная психотерапия (гипносуггестивная психотерапия) | Psylist.net

Гипносуггестивная психотерапия – лечебное внушение, проводимое в состоянии обусловленного суггестией гипнотического сна. Внушению в состоянии гипнотического сна предшествует доступное объяснение сущности гипносуггестивной терапии, имеющее целью преодолеть скептическое или боязливое отношение пациента к этому виду лечения.

Каждый сеанс лечения состоит из 3 этапов: усыпления, собственно внушения, дегипнотизации.

Обычно длится не более 35-40 мин. Число сеансов одного курса гипнотерапии – от 10 до 15.

Приемы усыпления различны. Врач использует не только словесное внушение, но и действие слабых монотонных слуховых раздражителей (гудение зуммера, стук метронома, шум падающих капель воды или морского прибоя в магнитофонной записи), а также однообразных тактильных или слуховых раздражителей (равномерные прикосновения или поглаживания кожи, пассы; фиксация взгляда на блестящих предметах и т.д.).

Под влиянием внушения пациенты погружаются в сон, при этом врач должен сохранить с ним речевой контакт (раппорт).

Выделяют три стадии гипнотического сна:
  • I стадия – сомноленция (сонливость) – легкая мышечная релаксация и неглубокая дремота. Больной сам может выйти из гипнотического состояния, открыть глаза, встать, пройтись по комнате;
  • II стадия – гипотаксия – полное мышечное расслабление. На этой стадии можно вызвать каталепсию;
  • III стадия – сомнамбулизм – наиболее глубокое гипнотическое состояние, когда больной не воспринимает никаких посторонних раздражений и автоматически выполняет внушение врача.

Достижение лечебного эффекта не всегда связано с необходимостью погружения больного в глубокое гипнотическое состояние.

Формула внушения, как и при внушении в состоянии бодрствования, содержит убедительные, индивидуализированные по своей тематике выражения, содержание которых отражает меры по излечению больного. Она произносится негромко, внятно, простыми, но емкими по смыслу, следующими друг за другом с небольшими паузами короткими фразами.

Иногда врач прибегает к более резким, высказываемым повелительным тоном выражениям.

Во время первого сеанса содержанием внушения нередко становятся лишь хорошее самочувствие, бодрость, оптимизм. В последующем переходят к внушению, непосредственно направленному на устранение тех или иных болезненных проявлений.

Дегипнотизация обычно проходит без осложнений. В конце сеанса больному внушают, что по пробуждении он будет чувствовать себя выспавшимся и отдохнувшим.

Сеансы гипноза можно проводить с группой больных. В группу целесообразно включать 1-2 гипнабельных больных, так как внушаемость обычно усиливается путем взаимной индукции и подражания.

Вконтакте

Facebook

Twitter

Одноклассники

Похожие материалы в разделе Психотерапия:

Креативно-Суггестивная Психология, Педагогика и Творческий гипноз

Здесь представлена Концепция новой науки либо нового направления в науке Психология — КРЕАТИВНАЯ ПСИХОЛОГИЯ (КРЕАТИВНО-СУГГЕСТИВНАЯ ПСИХОЛОГИЯ), авторы Концепции Е.А.Белова (Арих), С.А.Арих, 2021. В настоящее время данная наука находится в стадии концептуализации.

Речь идёт о подготовке научной базы Креативной Психологии (Креативно-Суггестивной Психологии) и вхождения в данную науку (либо направление Психологии) соответствующих

НАПРАВЛЕНИЙ, МЕТОДОЛОГИЙ, МЕТОДОВ и ПРИЁМОВ.

Таким образом, происходит Основание Науки Креативная Психология (Креативно-Суггестивная Психология) либо основание (выделение) нового направления в науке Психология — Креативная Психология (Креативно-Суггестивная Психология), Е.А.Белова (Арих), С.А.Арих, 2021, с разработкой научной базы, определений и т.д. То есть ВЫДЕЛЕНИЕ направления для ясности.

КРЕАТИВНАЯ ПСИХОЛОГИЯ — ЭТО НАУКА О КРЕАТИВНОСТИ (ТВОРЧЕСТВЕ) В ПСИХОЛОГИИ и О ПСИХОЛОГИИ КРЕАТИВНОСТИ (ТВОРЧЕСТВА). — Е.А.Белова (Арих)

Принимаем любые предложения, дополнения, изменения и конструктивную критику от коллег. Потому что это важно.


Креативная психология (Креативно-Суггестивная Психология) противопоставляется такому виду психологии как деструктивная* психология, например, психология подавления (подавление личности), психология принуждения, психологическая манипуляция деструктивного характера, детская деструктивная психология и т.д.

*Деструкция — нарушение целостности, уничтожение, разрушение.

Понятие СУГГЕСТИИ в данном контекст имеет конструктивную созидательную направленность.


Если говорить о вхождении наук и направлений друг в друга, то на взгляд Автора данной статьи, Креативную педагогику (А.Г.Алейников, 1989) мы можем отнести к Креативной психологии. Либо это пересечение наук, так как определение Креативной педагогики включает в себя психологические термины и приёмы:

«Педагогика креативной ориентации, содержащая педагогическое воздействие на субъект для освоения определенного учебного материала (учебного предмета) и отличающаяся тем, что с целью повышения эффективности обучения педагогическое воздействие осуществляется на фоне центробежного надкритического взаимодействия, при этом обучаемый переводится из ранга объекта воздействия в ранг субъекта творчества (креативности), а традиционный (основной) учебный материал переводится из ранга предмета освоения в ранг средства достижения некоторой созидательной цели, дополнительный же материал содержит описание и показ действия эвристических приемов и методов».


Видимо, поэтому, в 2013-м году Вишнякова Н.Ф. Институт психологии Опольского университета г. Ополе, 50043, Польша, выдвинула Концепцию Креативной ПсихоПедагогики. Объединяющей Педагогику и Психологию. Автор приводит следующие аргументы в пользу своей Концепции:

«Практическая интеграция психологической и педагогической наук – это реальность. Искусственное отделение психологии от педагогики и наоборот нецелесообразно по объективной причине единства объекта изучения и воздействия, которым является личность. Необходимо находить реальные точки соприкосновения и даже взаимопроникновения психологии в педагогику и наоборот. Это объясняется и тем, что педагогика должна в определенных сферах, особенно в сфере диагностики и психокоррекции, опираться на психологию. Не случайно в педагогических институтах преподается комплекс психологопедагогических дисциплин, что подчеркивает взаимосвязь этих наук в сфере обучения.»


Так что же ПЕРВИЧНО?

Психология или Педагогика? Креативная педагогика, Креативная психология или Креативная психопедагогика?

Какая из наук должна входить в другую? Либо как ВЫДЕЛИТЬ ПЕРЕСЕЧЕНИЕ НАУК?

Это НЕОБХОДИМО для ясности в работе Психологов (школьных психологов), Педагогов, Креативных Психологов (практиков Креативных методов и приёмов, а также специалистов, изучающих Психологию креативности) и Креативных педагогов (включающих в свою работу Креативные методы и приёмы для работы с детьми, а также никуда не включённые — Творческий гипноз, вербальные и невербальные суггестивные техники педагогов и психологов, педагогов-гипнологов), так как наука Креативная педагогика уже является ПРАКТИКОЙ многих стран, как и Творческий гипноз начинает входить в инструменты Психологов и Педагогов.


Мы рассматриваем Креативную педагогику и Креативную психопедагогику как направления более КРУПНОЙ СИСТЕМЫ — Креативной Психологии (Креативно-Суггестивной Психологии). Сюда же мы можем отнести все креативные (творческие) и суггестивные МЕТОДЫ работы с психикой человека. Как и рассматривать психологию самой креативности и суггестии.


Если ГИПНОЗ (вербальные и невербальные его формы) относить к науке Психология, то Творческий гипноз В.Л.Райкова, направленный на раскрытие способностей человека, детей, на перевод в креативную ориентацию, и будет являться МЕТОДОМ Креативной психологии (если точнее, то — Креативно-Суггестивной Психологии) , а не Креативной педагогики, либо Креативной психопедагогики.

Рассуждение простое. Мы не можем отнести ТВОРЧЕСКИЙ ГИПНОЗ к Креативной педагогике, например, как и Креативную педагогику к Творческому гипнозу в чистом виде. Но ЦЕЛЬ у них одна — РАСКРЫТИЕ СПОСОБНОСТЕЙ (сверхспособностей, гениальности), перевод человека (ребёнка, учащегося) в креативную и гениальную ориентацию.

Так как же мы будем ОБЪЕДИНЯТЬ эти направления для НАУКИ? Или Творческий гипноз В.Л.Райкова так и будет между-научным или около-научным явлением? Как и Суггестопедия Лозанова.


Научной базы Творческого гипноза на настоящий момент мы не обнаружили. Но он представляет интерес для меня, как практика Креативной педагогики и Креативной психологии как Метод работы по развитию способностей человека, быстрого перевода человека в креативную ориентацию.


На нашей сайте «Мегаинноватор» опубликована статья «Семантическая копия человека«, в которой мы применили этот термин для определения сущности того направления в раскрытии творческих способностей, которое применял гипнотерапевт В.Л.Райков. Своими силами ОБЪЯСНИЛИ с научной точки зрения это ЯВЛЕНИЕ.

В настоящее время Е.А.Белова и С.А.Арих разрабатывают научную базу Креативной психологии (Креативно-Суггестивной Психологии) и таким образом, Творческий гипноз как один из Методов, возможно, будет научно описан.


Суггестивная педагогика Г.К.Лозанова, используемая для ускоренного обучения иностранным языкам — это Методы и приёмы как креативного педагогического воздействия на учащихся, так и психологического суггестивного воздействия.

Румянцева И.М. (Психология речи и лингвопедагогическая психология) пишет: Суггестопедия «обращается ко всему комплексу возможностей человека»; она возвращает ему веру в себя, дает ощущение внутренней свободы, использует способность человека «не только к активному, но и пассивному вниманию», не только к сознательной, но и к «бессознательной периферийной перцепции» [250, с. 91].

И поэтому Суггестопедию мы также можем отнести к КРЕАТИВНОЙ ПСИХОЛОГИИ (КРЕАТИВНО-СУГГЕСТИВНОЙ ПСИХОЛОГИИ) .

Делаем ВЫВОД:

Есть КРЕАТИВНАЯ ПЕДАГОГИКА (КП) (1989, А.Г.Алейников) и есть СУГГЕСТОПЕДИЯ (1970, Г.К.Лозанов). То есть — Суггестивная педагогика.

И одна и вторая ПОКАЗАЛИ прекрасные результаты.
Креативная Педагогика выдвинута Автором как ОТДЕЛЬНАЯ НАУКА.
И уже вошла в Энциклопедии, журналы, книги, и факультеты в ВУЗах.
КП противопоставлена таким видам педагогик как критическая педагогика, педагогика сотрудничества, педагогика принуждения.

СУГГЕСТОПЕДИЯ же обозначена как суггестивное направление в Педагогике. Но она также использует творческие методы — музыку, актёрское мастерство, работу с воображением, элементы игры и т.д.

……………….

СУГГЕСТОПЕДИЯ [< лат. suggestio — внушение + гр. paideia — обучение] — пед. система приемов и методов обучения, при которых создаются максимально благоприятные условия ускоренного усвоения учебного материала; с. предполагает веру учащегося в свои способности, в авторитет педагога и изучаемого текста; вводятся элементы игры (в частности, при изучении иностранных языков), параллельно используется музыкальное воздействие, создающее эффект готовности восприятия материала.

……………….

Фактически Суггестопедия пересекается с Креативной педагогикой как в Принципах, «надкритическом» воздействии, так и в Приёмах и Методах.

Сделать Суггестопедию направлением Креативной педагогики не получится, потому что Креативная педагогика не указывает и не утверждает, ни в названии, ни в определениях, что использует суггестивные методы и приёмы. Плюс у каждого из направлений есть Авторские методики.

Вот и начинается путаница — что мы относим и — куда.

Поэтому КРЕАТИВНАЯ ПСИХОЛОГИЯ (КРЕАТИВНО-СУГГЕСТИВНАЯ ПСИХОЛОГИЯ) — Концепция Е.А.Белова, С.А.Арих, 2021 снимает эту неоднозначность и как НОВАЯ НАУКА может включить в себя как КРЕАТИВНУЮ ПЕДАГОГИКУ, так и СУГГЕСТОПЕДИЮ. Как два НАПРАВЛЕНИЯ ОДНОЙ НАУКИ.


Каждое из направлений должно занять ПРАВИЛЬНОЕ место в НАУКЕ.


— Креативная педагогика (А.Г.Алейников)
— Креативная лингвистика (А.Г.Алейников)
— Креативное лидерство (А.Г.Алейников)
— Гениусология (А.Г.Алейников)
— Созидоника (А.Г.Алейников)
— Суггестопедия (Г.К.Лозанов)
— Творческий гипноз (В.Л.Райков)
— Суггестивная лингвистика и т.д.


ВСЕ ОНИ по определению Автора данной статьи относятся к КРЕАТИВНО-СУГГЕСТИВНОЙ ПСИХОЛОГИИ и ПЕДАГОГИКЕ.

Статья ЗДЕСЬ


КРЕАТИВНО-СУГГЕСТИВНАЯ ПСИХОЛОГИЯ — МОЖЕТ СТАТЬ НАУКОЙ О КРЕАТИВНОСТИ (ТВОРЧЕСТВЕ) И СУГГЕСТИИ В ПСИХОЛОГИИ и О ПСИХОЛОГИИ КРЕАТИВНОСТИ (ТВОРЧЕСТВА) И СУГГЕСТИИ. — Е.А.Белова (Арих)

Будем рады сотрудничеству со специалистами данного направления.


Автор статьи: Е.А.Белова (Арих), 02.12.2021

Используемая литература:

  1. Алейников А.Г., Креативная педагогика, 1989
  2. Румянцева И.М., Психология речи и лингвопедагогическая психология.
  3. Вишнякова Н.Ф., Креативная психопедагогика, 2013.
  4. Лозанов Г.К., Суггестопедия, 1970.
  5. Райков В.Л., Творческий гипноз
  6. Востриков А.А. Суггестивная педагогика. Педагогическая психотерапия

Продолжение следует…

Суггестивная психотерапия

Суггестивная психотерапия — группа методов, в основе которых в качестве ведущего лечебного фактора выступает внушение или самовнушение. Внушение может реализовываться в состоянии бодрствования или гипнотического погружения. Такие необычные состояния психики человека, как внушаемость и гипноз, использовались еще в доисторическом прошлом. Внушение в бодрствующем состоянии и в гипнозе использовали жрецы и шаманы, вожди и полководцы, целители и мистификаторы.

В одном из самых древних источников о способах врачевания — египетском папирусе Эберса — содержится описание 900 прописей целительных трав и снадобий. Но самым примечательным является начало папируса, которое звучит примерно так: «Слова, которые следует произносить четко и произносить часто, как только возможно, прикладывая лекарство к больным членам, для того, чтобы уничтожить поразившие их страдания:

«Изис, освободившая Озириса, избавившая Гора от злополучных деяний, его брата Сета, убившего своего отца Озириса, о, Изис, великая богиня заклинаний! Освободи и меня от всего злого, от боли и злоумышленных действий, освободи меня от бога и богинь страдания, от смерти, от того, что проникло в меня…».

Во всем тексте папируса настойчиво проводится мысль о необходимости сопровождать принятие каждого лечебного средства обращением к богам и духам.

Одним из наиболее искусных древних психотерапевтов, согласно книгам Нового Завета, был Иисус Христос. В восьмой главе Евангелия от Матфея описывается, как Христос исцелил двух «весьма свирепых», переселив из них стадо бесов в стадо свиней:

«И он сказал им: идите. И они, вышедши, пошли в стадо свиное. И вот все стадо свиней бросилось с крутизны в море и погибло в воде» (стих 32).

В другой главе рассказывается об исцелении словом слепых и немых.

Светоний и Тацит свидетельствуют, что царь Пирр и император Веспасиан излечивали прикосновением большого пальца правой ноги. Короли Франции и Англии исцеляли своих подданнных наложением руки.

Широко распространено внушение и самовнушение в странах Востока, особенно в Индии. Швейцарский этнограф Л.Штолль в своей книге «Гипноз и внушение в психологии народов» рассказывает о том, как йог Харид посредством самовнушения погрузил себя в состояние, близкое к анабиозу, пробыл в таком состоянии в деревянном ящике без пищи и воды в течение 40 дней.

11 апреля в Центре Суггестивной психологии Института психоанализа…

11 апреля в Центре Суггестивной психологии Института психоанализа начинается практическая обучающая программа «Суггестивная психология: гипноз и внушение».
У Вас есть возможность расширить свои знания в области применения гипноза и получить практические навыки применения разнообразных приемов одного из самых мощных методов психотерапии.
Программа состоит из 9 модулей по 2 дня каждый (выходные дни с 10.00 до 18.00, с несколькими перерывами, в том числе и на обед).
Выдаваемые документы:
— после модулей: сертификат Института психоанализа;
— после полного курса: свидетельство о повышении квалификации.

Внимание!!! Возможно освоение как программы целиком, так и отдельных модулей.

Записаться на программу вы можете, заполнив форму на сайте www.inpsycho.ru или по телефону: +7(919)724-21-54 Саленкова Анна.

Адрес: м. Ленинский проспект, Ленинский проспект, д. 38 А

Головинов Евгений Иванович
Психолог-консультант, нейро-лингвист, гипнолог, гипнотерапевт, сертифицированный специалист по эриксоновскому гипнозу и краткосрочной психотерапии, директор Научно-практического центра психологической безопасности индивидуальности «АКМА», научный сотрудник центра «Медконсалт» практикующий психолог, ведущий программы «Ваш личный психолог» на канале ТДК в 2007 году, исполнительный директор Научно-практического центра «Лидер».
Кудрявцева Наталья Владимировна
Практикующий психолог, гипнотерапевт, специалист по телесно-ориентированной терапии, специалист по философским основаниям и практикам религиозных и культовых систем (от шаманизма до мировых религий и современных /около/религиозных форм), автор и ведущая тренингов (личностного роста, развития осознанности, бизнес-тренинги для управляющего звена и руководителей) и обучающих курсов по гипно-суггестивной психологии.
Скалов Константин Владимирович
Практикующий психолог, гипнотерапевт, специалист Института Клинического Гипноза Российской Психотерапевтической Ассоциации, автор и ведущий обучающей программы Этиология депрессии.

Суггестология в контексте культурогенеза как научное направление Текст научной статьи по специальности «Прочие социальные науки»

DOI 10.24411/2499-9679-2018-10214 УДК 304.2; 316.62

Лепехин Н. Н.

https://orcid.org/0000-0001-9160-0519 Протанская Е. С.

https://orcid.org/0000-0001-6587-8234

Суггестология в контексте культурогенеза как научное направление

Авторами обозначается новое направление научных исследований на стыке ряда дисциплин — культурная суггестология. Обращение к истории теоретического осмысления представителями разных наук феномена внушения, суггестивных практик, начиная с рубежа XIX-XX вв., к попыткам его философского обоснования позволяет сделать вывод о постоянном интересе к проблеме и значении суггестивной коммуникации в культурогенезе и формировании субъекта культуры. Открытый Б. Ф. Поршневым механизм взаимосвязи суггестии, контрсуггестии и контрконтрсуггестии рассматривается на примере культурных процессов, при этом отмечается недооценка значимости данного механизма в контексте последующих исследований. Оценка практики суггестивных коммуникаций, отражающая полемику на фоне политического противостояния, не снимает проблемы анализа их психологических механизмов. Раскрывается значение суггестивной коммуникации, включающей осознаваемые и неосознаваемые формы влияния, для процессов культурной идентификации, рефлексии, аккультурации, формировании установок конформизма и нонконформизма. На примерах российских и зарубежных источников показана противоречивость результатов психологических экспериментов в отношении оценки суггестивного взаимодействия. Поддерживается концепция мультифасетности суггестивности, согласно которой независимые друг от друга формы суггестивности порождаются спецификой конкретной культурной ситуации и коммуникативного контекста. Наряду с суггестией, формирующей культуру, контрсуггестия формирует ценность культурных новообразований и определяет динамику развития субъекта культуры — отказ от подчинения нормам трансформируется в их развитие и формирование нового синтеза. Преодоление узких рамок психологического, социологического, политологического и других аспектов в исследовании суггестивной проблематики возможно на основе межнаучного подхода, создающего предпосылки для оценки многообразия суггестивных практик в процессах культурогенеза. Актуальность интеграции взаимосвязанных проблем в междисциплинарное научное направление обосновывается примерами как асоциальной суггестии, так и позитивным опытом контрконтрсуггестивного синтеза, что предполагает многоаспектное исследование его теоретических и практических перспектив.

Ключевые слова: психология суггестии и суггестивности, мультифасетная суггестивность, контрсуггестивное культурное развитие, культурная идентификация, субъект культуры, культурная суггестология.

N. N. Lepekhin, E. S. Protanskaia

Suggestology in the Context of Cultural Genesis as a Scientific Direction

The authors designate a new direction of scientific research at the junction of a number of disciplines: cultural suggestology. Appeal to the history of theoretical understanding by representatives of different sciences of the phenomenon of suggestion, suggestive practices, starting from the turn of the 19-20th century, to attempts at its philosophical substantiation allows us to conclude that there is a constant interest in the problem and the value of suggestive communication in cultural genesis and the formation of a cultural subject. The open by B. F. Porshnev mechanism of interrelation of suggestion, counter-suggestion and counter counter-suggestion is considered on the example of cultural processes, and there is underestimation of its practical significance in the context of subsequent studies. Evaluation of the practice of suggestive communications, reflecting the controversy against the backdrop of political confrontation, does not remove the problem of analyzing their psychological mechanisms. The meaning of suggestive communication, including conscious and unconscious forms of influence, is revealed for the processes of cultural identification, reflection, acculturation, formation of attitudes of conformism and non-conformism. The examples of Russian and foreign sources show the inconsistency of the results of psychological experiments regarding the evaluation of suggestive interaction. The concept of multi-facet of suggestiveness is supported, according to which the forms of suggestiveness that are independent of each other are generated by the specifics of a particular cultural situation and communicative context. Along with the suggestion that forms the culture, the counter-suggestion forms the value of cultural new formations and determines the dynamics of the development of the culture subject — the refusal to obey the norms is transformed into their development and the formation of a new synthesis. Overcoming the narrow framework of psychological, sociological, political and other aspects in the study of suggestion issues is probably possible being based on the inter-scientific approach, creating prerequisites for assessing the diversity of

© Лепехин Н. Н., Протанская Е. С., 2018

suggestive practices in the processes of cultural genesis. The relevance of the integration of interrelated problems in the interdisciplinary scientific direction is justified by examples of both asocial suggestion and positive experience of counter-counter-suggestion synthesis, which implies a multidimensional study of its theoretical and practical perspectives.

Keywords: psychology of suggestion and suggestibility, multi-faceted suggestibility, countersuggestion of cultural development, cultural identification, subject of culture, cultural suggestology.

Суггестивная коммуникация в различных формах стала неотъемлемым атрибутом формирования массового сознания. Различные формы и механизмы суггестии используются в зависимости от коммуникативного контекста — внушением «политически выгодных» мыслей наполнены СМИ, суггестию используют реклама и PR, учителя в школе, воспитатели в детских садах, родители по отношению к детям.

Особую актуальность имеет анализ влияния суггестивного воздействия на развитие индивида как субъекта культуры. Формирование субъекта культуры требует от участников процесса понимания и овладения конструктивными механизмами суггестивного взаимодействия. От осознанности их использования, понимания рамок свободы и ограничений зависит как содержание культуро-генеза, так и духовное здоровье вовлеченных [10].

Неслучайно проблема суггестии и ее влияния на культурное развитие была поставлена на рубеже XIX-XX вв., в период развертывания глобали-зационных процессов и массовизации культур, обнаживший потребность в коммуникативных рычагах влияния. Широкую известность получила книга Сидиса «Психология внушения» с характерным подзаголовком — «исследование подсознательной природы человека и общества», в которой автор обратил внимание на роль внушения и внушаемости в феноменологии широкого спектра массовых явлений, включая проявления паники в толпе, «ментальные эпидемии» и демонофобии в средневековой Европе, финансовые кризисы и биржевые паники, массовые ожидания «конца света» и т. д. [26].

В. М. Бехтерев в 1897 г. поставил проблему изучения роли суггестии в социуме: «… внушение служит важным фактором нашей общественной жизни и должно быть предметом изучения не одних только врачей, но и всех вообще лиц, изучающих условия общественной жизни и законы ее проявления. Здесь … открывается одна из важных страниц общественной психологии, которая представляет собою обширное и мало еще разработанное поле научных исследований» [1, с. 3-4]. Определение Бехтерева не потеряло актуальности в современную эпоху «Большой деревни» и масс медиа: «. внушение есть один из способов воздействия одних лиц на других, которое произво-

дится намеренно или ненамеренно со стороны воздействующего лица и которое может происходить или незаметно для внушаемого лица, или даже с его ведома и согласия» [2, с. 15-16].

В работе «Внушение и воспитание» Бехтерев подчеркивает, что взаимодействие взрослых с ребенком и, особенно, детей друг с другом содержит негативные элементы не только внушающего, но и заражающего влияния: детские психические эпидемии, вспышки немотивированного насилия, навязывание суицидальных настроений (аналогий современного «Синего Кита»), распространение сексуальных перверзий и т. п. И приводит слова Фореля: «Добрая часть педагогики покоится на правильно понятом и выполняемом внушении», отмечая, что для получения позитивного эффекта педагогическая суггестия не должна быть шаблонной, а изучение как позитивной, так и негативной суггестивности в педагогической, семейной и детской среде особенно актуально [2, с. 171-196].

Однако, в 20-30 гг. как в России, так и за рубежом понятие суггестии, за исключением области клинической гипнотерапии, было выведено за рамки научного анализа, а в общественных науках стало политкорректно замалчиваться. На Западе по причине очевидной связи суггестии с нацистской пропагандой, а в России вследствие суггестивности коммунистической доктрины: «Учение Маркса всесильно, потому что оно верно!». Политический контекст проблемы привел к двойным стандартам, вследствие чего тезис о том, что «у них пропаганда, а у нас убеждение» до сих пор является ведущим в американских учебниках [24, p 33-35].

В результате в культурологии, за исключением идей Б. Ф. Поршнева, в последние 60 лет прошлого века глубокий научный интерес к проблеме суггестии был утрачен, и она превратилась в падчерицу психологических исследований [16, p. 3-55]. В общественных науках понятие «suggestion -внушения» было вытеснено понятием «persuasion — убеждения», описывающим процесс с аналогичными функциями и целевой направленностью, но с декларируемым атрибутом сознательности действий как субъекта, так и объекта коммуникации. Из интерпретаций разных исследователей можно обнаружить, что основным со-

держанием как «suggestion», так и «persuasion» остается реализация намеренного влияния через коммуникацию, при этом границ в отношении ма-нипулятивности влияния и степени свободы выбора у объекта убеждения, как правило, не очерчивается [21, p. 2-3]. Так, автор одного из руководств по методам убеждения сначала определяет, что «люди — это марионетки», а овладение методами убеждения нужно для того, чтобы «стать успешным (и этичным) кукловодом в мире людей-марионеток», затем, очевидно с целью декларации приверженности этическим стандартам психолога, пытается провести различие между убеждением и манипуляцией [19, p. 1-2].

Р. Перлофф, автор многократно переизданной книги, посвященной процессуальным и содержательным аспектам убеждения, вынужден был отметить частичное перекрытие (overlap) убеждения (persuasion) принуждением (coercion). Они оба представляют собой не два изолированных способа влияния, а общий континуум действий, обеспечивающих эффективность влияния… Рассматривая негативные аспекты использования приемов влияния: вербовочной пропаганды сторонников ISIS, пропаганды (Сев. Корея), манипулирования массовыми суицидами в культовых сектах (Храм народов, Небесные врата), автор интерпретирует эти ситуации как совокупность убеждения и принуждения, при этом понятие суггестии и анализ приемов суггестивного воздействия в данных примерах им никак не рассматривается [24, p. 32].

Это не случайно, поскольку феномен суггестии с неизбежностью ставит вопрос о приемах коммуникации, направленных на неосознаваемую мотивационную сферу реципиента, но сторонники концепции убеждения оставляют за рамками анализ бессознательных механизмов влияния, упрощенно сводя проблему к сознательному восприятию и наличию свободы действий у реципиента.

В отличие от осознаваемого воздействия, суггестивная коммуникация может создавать полную иллюзию свободы выбора или, наоборот, отсутствия свободы действий, и именно в такой иллюзорности проявляется сила суггестивного влияния, побуждающая одного или более реципиентов изменить без критической рефлексии их суждения, мнения, установки и т. п., или даже поведение. Результаты суггестии нерациональны, или даже иррациональны, обходят контроль сознания и критическую рефлексию со стороны воспринимающего субъекта [14, p. 1077].

Вопрос о степени осознанности убеждающего воздействия и роли суггестивного влияния в сфе-

ре общественного сознания и культуры по-прежнему остается дискуссионным. Исследователи не находят существенных различий между психологическим содержанием убеждения и суггестии, поскольку оба концепта пересекаются со смежными понятиями — подчинение, убеждение, подражание, социальное влияние или гипноз -, или же объединяют их в предмете «влияние» без дальнейшей дифференциации [15, p. IX]. Для различения характера влияния Шваненберг выделяет у реципиента два состояния: восприимчивость («receptivity»), включающую внимание и понимание, и уступчивость («yielding»), к которой и адресована суггестивная форма коммуникации. Любая коммуникация предполагает оба процесса, а различие между убеждением и внушением заключается только в соотношении восприимчивости и уступчивости, присутствующих у реципиента в данный момент. [25, p. 263-278].

Отмечается, что «суггестия осуществляется на основе коммуникации, обрамление и структура которой позволяет обойти понимание и критическую рефлексию, благодаря чему происходит неосознаваемые изменения когнитивных (мнений, интерпретаций фактов, воспоминаний), эмоциональных (самоотчетов о внутреннем состоянии) и волевых состояний (желаний, стремлений и т. д.), а также поведения» [20, p. 722]. В конкретном акте коммуникации «суггестивные эффекты всегда конкурируют с ослабляющим влиянием контроля со стороны сознания воспринимающего субъекта» [17, p. 104].

В последнее десятилетие интерес к предмету суггестии драматически вырос, особенно в контексте изучения культуры неформальных сообществ в реальной и виртуальной среде. Выдвинута концепция трехфакторной модели суггестивности, включающей директивную, недирективную, социальную форму сугестивности — убеждение, конформность, внушаемость посредством вопросов и др., в связи с чем предпринят ряд исследований факторной структуры и взаимосвязи различных форм суггестивности, а также клинической гипнабельности и внушаемости в социальной среде [27; 28, p. 283-309]. Для проверки трех-факторной модели суггестивности использовались данные, полученные по девяти отдельным тестовым шкалам: гипнабельности, прогрессирующей разницы веса, теста маятника, теста запаха, теста раскачивания тела, плацебо-воздействия, внушающих вопросов, убеждаемости. Корреляционный анализ обнаружил только слабую значимую взаимосвязь между убеждаемостью и суггестивно-

стью посредством вопросов (+0.228, p < 0.05), а также убеждаемостью и гипнабельностью (+0.118, p < 0.05). Факторный анализ не обнаружил статистического подтверждения ни в отношении трех-, ни двух-, ни однофакторной модели. Опираясь на совокупность результатов данного и предыдущих исследований, авторы пришли к выводу: каждый суггестивный ответ респондента выявляет не его общую склонность к суггестивности, а только узко специфическую суггестивную реакцию на конкретный тестовый стимул [28, p. 298-299].

Высказывалось предположение о наличии раздельных форм тактильной, аудиальной, визуальной и ольфакторной суггестивности, однако факторный анализ данных, полученных по восьми различным шкалам сенсорной суггестивности, не выявил наличия ни четырехфакторной, ни двух-факторной, ни однофакторной структуры сенсорной внушаемости. Иными словами, положительный или отрицательный ответ респондента на один из сенсорных тестов внушения не позволяет предсказать его ответ на другой суггестивный тест, даже если для последнего будет использовать тот же самый сенсорный канал [28, p. 298-302].

Гипнотическая отзывчивость в ответ на клиническую суггестию (гипноз) также является самостоятельным независимым феноменом, и ее проявления не могут быть пролонгированы на суггестивность респондента в других сферах общения и наоборот, а отзывчивость респондентов на директивное суггестивное воздействие не коррелирует с их реакциями в случае недирективной суггестивной коммуникации [28, p. 297-298].

Со времен Бине (1900 г.) довольно укорененным как в научном сообществе, так и в массовом сознании является представление о так называемой личной внушаемости как персональной черты, и соответственно, возможности диагностики «внушаемых» и «невнушаемых» индивидов. В исследовании Перез с соавторами была предпринята попытка установить взаимосвязи между факторами Big Five и 12-тью шкалами, измеряющими различные проявления внушаемости. Последующий регрессионный анализ показал, что ни один из пяти личностных факторов не является предиктором внушаемости. На основании результатов данного и ряда исследований других авторов был сделан вывод, что не существует фактов, подтверждающих роль какой-либо личностной черты в качестве устойчивого предиктора внушаемости [28, p. 302-303].

Таким образом, когда культурологи и психологи привлекают понятие суггестии для объяснения

изменений сознания и аттитюдов, отклонений в логических суждениях, памяти, иллюзий в сенсорной сфере, они должны иметь в виду, что описывают скорее поведенческую реакцию на конкретную специфическую ситуацию, но не диспозицию как свойство индивида реагировать подобным образом в других ситуациях. Социальная внушаемость является самостоятельным проявлениям суггестивности, причем каждый акт ее в повседневной жизни вызывается конкретными условиями культурного контекста и коммуникативного взаимодействия. На основе изучения различных видов внушаемости и выявленного широкого спектра индивидуальных различий в восприятии суггестии признается, что как суггестия, так и индивидуальная суггестивность являются «мульти-фасетным предметом научного анализа» [17, p. 100].

Концепция мультифасетности суггестии позволяет сделать ряд выводов, актуальных для понимания роли суггестии в аспекте культурного развития и культурной идентификации. Во-первых, разные формы суггестии — сенсорной, директивной, недирективной, идеомоторной, суг-гествности через вопросы, конформной, ко-рассуждения (co-judge suggestions), непрямой через убеждение, плацебо-эффекта, а также многих других форм вызывают некоррелирующие между собой и обособленные реакции (ответы) индивида, проявляющиеся в межличностном общении с разной степенью выраженности. Таким образом, одна форма суггестии может вызвать у индивида суггестивный ответ, в то время как другая -контрсуггестивный.

Во-вторых, в суггестивном влиянии имеют значение культурные требования контекста ситуации, взаимные ролевые ожидания и различия в социальном статусе партнеров («характеристики-требования»), например, в системах врач — пациент, учитель — ученик, ученый-исследователь -участник эксперимента [22, p. 469-470]. Ошеломляющие результаты экспериментов Зимбардо и Милгрема были предопределены не моральной и не личностной предрасположенностью участников, но контекстом эксперимента, в восприятии которого доминировали статус университетской науки, авторитет ученых, добровольность участия, обязательство перед экспериментатором и т. п.

Эффект «характеристик-требований» не обязательно проявляется в намерении сознательного суггестивного влияния, но он так или иначе присутствует в контексте коммуникации, например, студента — преподавателя. Социальные коммуни-

кации в менеджменте, образовании, медицине, рекламе, пространстве культуры усиливают суггестивность воздействия, благодаря политическому, образовательному, культурному статусу коммуникатора, уменьшая критическую оценку его реципиентом. Следует признать, что суггестия присутствует как в повседневной жизни, так и во всех видах коммуникации, «предназначенных для влияния в отношении того, что думают люди» [20, p. 723]. Контекстность коммуникации, как отмечает Холл зависит от культурных традиций, исторически сложившихся в разных частях света, при этом культурное своеобразие обусловлено формами реализации суггестивных и контрсуггестивных практик, принятых в разных культурах [18].

В-третьих, вопреки устоявшемуся воззрению, внушаемость не является одной из типологических персональных черт человека (как например, экстраверсия), выраженность которой может варьировать от одного индивида к другому и нельзя сказать, что кто-то типологически определенно поддается внушению, а кто-то — нет [28, p. 303-304]. Не личностная предрасположенность, а факторы культурного контекста и социально-психологических характеристик ситуации определяют вероятность большей или меньшей внушаемости в различных коммуникативных ситуациях социальной жизни. Данное положение было всесторонне подтверждено уже в экспериментах Росса и Нисбетта [8] и в дальнейшем ярко популяризировано Чалдини [13].

Таким образом, основная сложность анализа проявлений суггестии в аспекте культурного развития и формирования культурной идентичности заключается в том, что в различных сферах человеческой деятельности существуют разнообразные формы суггестивного влияния. Отношение индивида к ним, с одной стороны, в значительной степени обусловлено культурным контекстом, а с другой, сугубо индивидуализировано.

Вслед за Лебоном, Тардом, Бехтеревым и Си-дисом, социологи традиционно включают суггестию в число факторов, обуславливающих стихийное и иррациональное поведение человека в составе неорганизованных больших групп, в условиях драматических обстоятельств, угрожающих свободе и жизни человека., например, паника, воинская агрессия и др. На фоне негативной суггестивности мало обращается внимание на роль суггестии в формировании организованных общностей и институтов, и, в целом — культурно-социальной и духовной идентичности [6]. В свете концепции «мультифасетности суггестии», вывод

о том, что в «современном, цивилизованном обществе суггестия утратила свое господствующее положение» [12, с. 8], является преждевременным. Процессы сознательного убеждения (persuasion) лишь частично объясняют характер как социализации, так и культурной идентификации в современных общественных институтах.

Согласно Б. Ф. Поршневу, функция речи заключается в обеспечении влияния на другого, и, следовательно, любая коммуникация является «инфлюативной коммуникацией». «Исходное свойство человеческой речи — выполняемая словом функция внушения (суггестии)» [9, с. 11]. «Внушение по определению есть внушение чего-то, что противостоит показаниям и импульсам со стороны первой сигнальной системы» [9, с. 14].

При отсутствии конфликта между чувством и словом суггестия тождественна полному доверию к внушаемому действию или состоянию, которое опирается на принадлежность обоих участников данного акта или отношения к одному «мы» — к социально-психической общности, противопоставляемой отношением к «они» [9, с. 14]. Состояние доверия является основополагающим для формирования культурной идентичности «мы». Следует говорить не об уходе суггестии со сцены культурогенеза, но о приспособлении ее форм и механизмов, которые присутствуют в воспитании, межпоколенной социализации, культурной идентификации. «Суггестия не исчезает в ходе истории — она наблюдается в видоизменениях по мере роста и усложнения контрсуггестии». «Традиция, обычай, культ, ритуал, всякое заучивание правил, текстов, церемонии, стереотипов, выражения эмоций — все это в истории народов Земли было весьма действенным средством истребить самовольство и самоуправство, то есть задушить в зародыше негативизм поведения» [9, с. 17, 21-22]. Инновационное развитие в природопользовании, индустрии, изобретательстве, образовании, искусстве, науке, идеологии и других сферах невозможно без защитных психических «антидействий», «необходимой антитезы» — контрсуггестии. Психическая независимость и рождение «внутреннего мира» индивидуальности, способной выступить с осознанных нонконформистских позиций достигается личным переходом от суггестивного содержания к контрсуггестии [9, с.вянск), на лексическом, синтаксическом и логическом уровнях в виде словоупотребления, жаргонизмов, диалектов, формирования своего языка.

Контрсуггестия выступает, с одной стороны, как фактор самоопределения субъекта культуры, а с другой — как фактор развития культуры индивидуальности. «Разнообразие человеческой культуры выросло из дивергенции суггесторов и контрсуггесторов, из необходимости . уходить от навязанных ими форм взаимодействия и создавать свои новые» [9, с. 17-23]. Репродукция: шаблон, норма, традиция, обряд, этикет, культурная привычка — как результат суггестивного влияния культуры — создает контекст общения и облегчает взаимопонимание, само существование человека в культуре, и в тоже время контрсуггестия, противоречащая традиции, подчас создает если не прорыв, то новую область свободы, о чем пишет Ю. М. Лотман [7]. Исследования телевизионных форм интерактивной коммуникации показывают, что суггестия и контрсуггестия обуславливают эволюцию индивидуальных форм коммуникации, средств массовой информации и общественных институтов [4].

Контрсуггестия ограничивается рождением новой культурной традиции — контрконтрсугге-стии — «коллективных представлений», новых культурных форм, разнообразных способов и приемов социализации и аккультурации индивида, которые выступают как креативный синтез, фактор инновационного развития — поиска новых форм, новых моделей развития, творческой адаптации социальных и культурных институтов к условиям необходимых перемен [9, с. 24-27]. Для народов, переживших эпоху столкновений «гугенотов» и «католиков», «юга» и «севера», «белых» и «красных» творческая социальная контр-контрсуггестия, преодолевающая негативную идентичность, является спасительным синтезом, воссоздающим национальное самосознание и новую социокультурную идентичность взамен утраченных в пепле гражданских войн [3].

Возрастание значения индивидуальности в обществе, признание субъекта культуры сопровождается социальным принятием контрсуггестии

и возникновением домов молодежи, клубов по интересам, многочисленных субкультурных сообществ, а также смягчением критики в отношении протестных форм поведения и образа жизни. Однако проблемой остаются открытая агрессивность контрсуггестеров и трудность диалога с ними, о чем, в частности, красноречиво поведали Берджес в книге «Заводной апельсин» и снятый по роману фильм Кубрика, запрещенный к прокату, несмотря на получения Оскара, из-за заразительности противоправного поведения героев.

Современное общество пытается искать компромисс — входить в положение тинейджеров, увеличивать верхнюю границу молодежного возраста, смягчать образовательные требования, признавать молодежные стили языка и культуры и т. п. Однако уже В. Шаламовым была отмечена опасность романтизации и принятия (даже условного) норм девиантного и криминального поведения. Еще раньше проблема ложного компромисса была осмыслена и блокирована А. С. Макаренко: «Как можно больше уважения и как можно больше требовательности!». Макаренко противопоставил криминальному опыту подростков, вольно или невольно усвоивших контрсуггестивную форму асоциального поведения, не нормы обычной социальности, а контрконтрсуггестию — не только отрицание криминальной социализации, но и шанс достижения превосходства над предшествующими для них вариантами самореализации — обывателя и вора. Идентичность колонистов формировалась путем обретения достоинства самодостаточного профессионала, свободно действующего в группе товарищей, совместно ставящих и реализующих захватывающие цели. Новаторство Макаренко, несмотря на высокую оценку со стороны ЮНЕСКО, до сих вызывает полемику. Сегодня подростки наиболее уязвимы перед криминалом в соцсетях, где их вербуют в сообщества, ведущие к суициду («синий кит»), или опасно увлекают романтикой преступного мира в АУЕ (арестантский уклад един), религиозные секты.

Суггестивная коммуникация как предпосылка культурогенеза и формирования субъекта культуры исследуется сегодня разными научными дисциплинами, но до сих пор не получила межпредметного статуса. Интересная работа Н. Д. Субботиной «Суггестия и контрсуггестия в обществе» [11], написанная с использованием значительного пласта материалов может рассматриваться как описание суггестивных и контрсуггестивных механизмов в фундаментальных формах культуры. Однако констатации различия по-

следствий суггестии и контрсуггестии недостаточно, поскольку не определены современные перспективы взаимодействия данных явлений в форме контрконтрсуггестии. Практика суггестивной коммуникации в различных областях культуры — межличностном общении, деятельности СМИ, дипломатии, образовании, рекламе, вопреки нарастающему потоку вопросов о противоречивости ее последствий, до сих пор не получила интегрального осмысления. Суггестия является непременным атрибутом культурного регулирования и культурной идентификации, но как показывают исследования массовой коммуникации ее современные формы нуждаются в совершенствовании для преодоления негативизма со стороны современного субъекта культуры [5]. Поэтому механизмы суггестии во всем их многообразии: формирование осознанной убежденности, социального, директивного и недирективного влияния, импринтинга социальных и культурных норм, требуют изучения их влияния на процессы куль-турогенеза и формирования субъекта культуры [10].

Поле исследования этих взаимосвязанных проблем настолько обширно, что создает предпосылки для научного направления, условно обозначаемого нами как культурная суггестология, объединяющего подходы культурной антропологии и культурологии, социальной и возрастной психологии, этнолингвистики, педагогики и других наук. В рамках данного направления предлагается развертывание проблематики:

— механизмов суггестии, контрсуггестии и кон-трконтрсуггестии в контексте развития морали, философии, науки, искусства, политики для оценки их современного позитивного потенциала;

— перспективных стратегий контрконтрсугге-стии для формирования субъекта культуры и культуры региональных социальных групп;

— воспитательных и образовательных практик в контексте различных культур и субкультур на предмет выявления потенциала позитивной суггестивности;

— влияния контрсуггестивности на развитие креативных свойств субъекта культуры и возникновения инновационных культурных практик;

— потенциала коммуникативных технологий в аспекте развития индивидуальности и формирования субъекта культуры.

Библиографический список

1. Бехтерев, В. М. Внушение и его роль в общественной жизни [Текст]_/ В. М. Бехтерев. — СПб. : Изд. К. Л. Риккера, 1903. — 144 с.

2. Бехтерев, В. М. Гипноз, внушение, телепатия [Текст] / В. М. Бехтерев. — М. : Мысль, 1994. — 364 с.

3. Гудков, Л. Негативная идентичность: статьи 1997-2002 годов [Текст] / Л. Гудков. — М. : Новое литературное обозрение : ВЦИОМ-А, 2004. — 816 с.

4. Егорченкова, Н. Б. Суггестивное и контрсуггестивное поведение участников мультимодальной интеракции [Текст] / Н. Б. Егорченкова // Вестн. Волгогр. гос. ун-та. Сер. 2, Языкознание. — 2013. — № 3 (19). -С. 135-142.

5. Ежова, Е. Н. Сенсорно-суггестивная аргументация в медийно-рекламном тексте [Текст] / Е. Н. Ежова // Проблемы массовой коммуникации : материалы Всероссийской научно-практической конференции «Проблемы массовой коммуникации». -Воронеж : Изд-во ВГУ 2010. — С. 79-82.

6. Лепехин, Н. Н. Проблема духовной идентичности организационной культуры в России [Текст] / Н. Н. Лепехин // Ежегодник Российского психологического общества : материалы 3-го Всероссийского съезда психологов, 25-28 июня 2003 г. : в 8 т. — СПб. : Изд-во СПбГУ 2003. — Т. 5. — С. 113-118.

7. Лотман, Ю. М. Семиосфера. Культура и взрыв. Внутри мыслящих миров. Статьи. Исследования. Заметки (1968-1992) [Текст] / Ю. М. Лотман. — СПб. : Искусство-СПб, 2010. — 704 с.

8. Росс, Л. Человек и ситуация. Перспективы социальной психологии [Текст] / Л. Росс, Р. Нисбетт; под ред. Е. Н. Емельянова, B. C. Магуна. — М. : Аспект Пресс, 1999. — 429 с.

9. Поршнев, Б. Ф. Контрсуггестия и история (Элементарное социально-психологическое явление и его трансформации в развитии человечества) [Текст] / Б. Ф. Поршнев // История и психология / под ред. Б. Ф. Поршнева, Л. И. Анцыферовой. — М. : Наука, 1971. — С. 7-35.

10. Протанская, Е. С. Этнокультурное просвещение детей в формировании ценностей современной России [Текст] / Е. С. Протанская // Вестник СПбГУКИ. -2017. — № 4 (33) / декабрь. — С. 24-31.

11. Субботина, Н. Д. Социально-философский анализ контрсуггестии [Текст] / Н. Д. Субботина // Гуманитарный вектор. — 2008. — № 4. — С. 8-19.

12. Субботина, Н. Д. Суггестия и контрсуггестия в обществе [Текст] / Н. Д. Субботина. — М. : Изд-во «Ленанд», 2014. — 208 с.

13. Чалдини, Р. Психология влияния. Убеждай, воздействуй, защищайся [Текст] / Р. Чалдини. — СПб. : Питер, 2010. — 336 с.

14. Eysenck, H. J. Encyclopedia of psychology / H. J. Eysenck, W. J. Arnold & R. Meili (1975). — Bungay, Suffolk : Fontana, 1975. — Vol. II. — 1186 p.

15. Gheorghiu, V A. Suggestion and suggestibility: Theory and research / V. A. Gheorghiu, P. Netter, H. J. Eysenck, R. Rosenthal, K. Fiedler, W. E. Edmonston, Jr., P. W. Sheehan (Eds.). — New York, NY, US : Springer-Verlag Publishing, 1989. — XIX, 376 p.

16. Gheorghiu, V. A. The development of research on suggestibility: Critical considerations / In V. A. Gheorghiu, P. Netter, H. Eysenck, R. Rosenthal (Eds.) // Suggestion and Suggestibility: Theory and Research. — New York : Plenum Press, JCM, 1989. — P. 3-55.

17. Gheorghiu, V. The difficulty in explaining suggestion: some conceivable solutions / In V. A. Gheorghiu, P. Netter, H. J. Eysenck & R. Rosenthal (Eds.) // Suggestion and Suggestibility. — Berlin : Springer-Verlag, 1989b. — P. 99-112.

18. Hall, E. Beyond Culture / E. Hall. — N. Y. : Anchor Books Edition, 1989. — 298 p.

19. Kolenda, N. Methods of Persuasion: How to Use Psychology to Influence Human Behavior / N. Kolenda. -Kolenda Entertainment, LLC, 2013. — 240 p.

20. Lacewing, M. The problem of suggestion in psychoanalysis: an analysis and solution / M. Lacewing // Philosophical Psychology. — 2013. — 26 / September. -P. 718-743.

21. O’Keefe, D. J. Persuasion: Theory and research / D. J. O’Keefe. — Los Angeles, CA: Sage Publications, 2016. — 408 p.

22. Orne, M. T. Demand characteristics / M. T. Orne & W. G. Whitehouse // Encyclopedia of Psychology / In A. E. Kazdin (Eds.). — Washington, D. C. : American Psychological Association, 2000. — P. 469-470.

23. Perez N. A. Hypnotizability, suggestibility and personality / Paper presented at the 56th Annual Conference of the Society for Clinical and Experimental Hypnosis / N. A. Perez, S. Brown, C. Compton and M. R. Nash. — Charleston, SC, 2005.

24. Perloff, R. M. The dynamics of persuasion: Communication and attitudes in the 21st century (6th

ed.) / R. M. Perloff. — New York : Routledge, 2017. — 648 p.

25. Schwanenberg, E. Suggestion as social biasing of meaning tests / E. Schwanenberg // Suggestion and Suggestibility / In V. A. Gheorghiu, P. Netter, H. J. Eysenck & R. Rosenthal (Eds.). — Berlin : Springer-Verlag, 1989. -P. 263-278.

26. Sidis, Boris. The Psychology of Suggestion: A Research into the Subconscious Nature of Man and Society / Boris Sidis. — New York : D. Appleton & comp., 1898. — 386 p.

27. Tasso, Anthony F. Suggestion and Suggestibility: A Factor Analysis : PhD diss. / Anthony F. Tasso; University of Tennessee. — 2004. — URL: http://trace.tennessee.edu/utk_graddiss/4587.

28. Tasso, A. F. Parsing everyday suggestibility: what does it tell us about hypnosis? The Oxford Handbook of Hypnosis: Theory, Research, and Practice / A. F. Tasso, N. A. Perez; edited by Amanda J. Barnier and Michael R. Nash. — 2008. — P. 283-309.

Reference List

1. Behterev, V. M. Vnushenie i ego rol’ v ob-shhestvennoj zhizni = Suggestion and its role in public life [Tekst] ] / V M. Behterev. — SPb. : Izd. K. L. Rikkera, 1903. — 144 s.

2. Behterev, V. M. Gipnoz, vnushenie, telepatija = Hypnosis, suggestion, telepathy [Tekst] / V. M. Behterev. — M. : Mysl’, 1994. — 364 s.

3. Gudkov, L. Negativnaja identichnost’: stat’i 1997-2002 godov = Negative identity: Articles of 1997-2002 years [Tekst] / L. Gudkov. — M. : Novoe litera-turnoe obozrenie : VCIOM-A, 2004. — 816 s.

4. Egorchenkova, N. B. Suggestivnoe i kontrsugges-tivnoe povedenie uchastnikov mul’timodal’noj interakcii = Suggestive and countersuggestive behavior of participants of multimodal interaction [Tekst] / N. B. Egorchenkova // Vestn. Volgogr. gos. un-ta. Ser. 2, Jazykoznanie = Bulletin of Volgograd state university. Series 2, Linguistics. -2013. — № 3 (19). — S. 135-142.

5. Ezhova, E. N. Sensorno-suggestivnaja argumentac-ija v medijno-reklamnom tekste = The sensory and suggestive argument in the media and advertizing text [Tekst] / E. N. Ezhova // Problemy massovoj kommu-nikacii : materialy Vserossijskoj nauchno-prakticheskoj konferencii «Problemy massovoj kommunikacii» = Problems of mass communication: materials of the All-Russian scientific and practical conference «Problems of Mass Communication». — Voronezh : Izd-vo VGU, 2010. — S. 79-82.

6. Lepehin, N. N. Problema duhovnoj identichnosti organizacionnoj kul’tury v Rossii = Problem of spiritual identity of organizational culture in Russia [Tekst] / N. N. Lepehin // Ezhegodnik Rossijskogo psiholog-icheskogo obshhestva : materialy 3-go Vserossijskogo s#ezda psihologov, 25-28 ijunja 2003 g. : v 8 t. = Yearbook of the Russian psychological society: materials of the 3rd All-Russian congress of psychologists, on June 25-28, 2003: in 8 v. — SPb. : Izd-vo SPbGU, 2003. -T. 5. — S. 113-118.

7. Lotman, Ju. M. Semiosfera. Kul’tura i vzryv. Vnutri mysljashhih mirov. Stat’i. Issledovanija. Zametki (1968-1992) = Semiosphere. Culture and explosion. Inside of thinking worlds. Articles. Researches. Notes (1968-1992) [Tekst] / Ju. M. Lotman. — SPb. : Iskusstvo-SPb, 2010. — 704 s.

8. Ross, L. Chelovek i situacija. Perspektivy social’noj psi-hologii = Person and situation. Prospects of social psychology [Tekst] / L. Ross, R. Nisbett; pod red. E. N. Emel’janova, B. C. Maguna. — M. : Aspekt Press, 1999. — 429 s.

9. Porshnev, B. F. Kontrsuggestija i istorija (Jelemen-tarnoe social’no-psihologicheskoe javlenie i ego transfor-macii v razvitii chelovechestva) = Countersuggestion and history (The elementary social and psychological phenomenon and its transformations in development of humanity) [Tekst] / B. F. Porshnev // Istorija i psihologija = History and psychology / pod red. B. F. Porshneva, L. I. Ancyferovoj. — M. : Nauka, 1971. — S. 7-35.

10. Protanskaja, E. S. Jetnokul’turnoe prosveshhenie detej v formirovanii cennostej sovremennoj Rossii = Eth-nocultural education of children in formation of values of modern Russia [Tekst] / E. S. Protanskaja // Vestnik SPbGUKI = Bulletin of SPbSUCA- 2017. — № 4 (33) / dekabr’. — S. 24-31.

11. Subbotina, N. D. Social’no-filosofskij analiz

kontrsuggestii = Social and philosophical analysis of countersuggestion [Tekst] / N. D. Subbotina // Gumani-tarnyj vektor = Gumanitarny vektor. — 2008. — № 4. -S. 8-19.

12. Subbotina, N. D. Suggestija i kontrsuggestija v obshhestve = Suggestion and countersuggestion in society [Tekst] / N. D. Subbotina. — M. : Izd-vo «Lenand», 2014. — 208 s.

13. Chaldini, R. Psihologija vlijanija. Ubezhdaj, vozdejstvuj, zashhishhajsja = Influence psychology. Convince, influence, be protected [Tekst] / R. Chaldini. -SPb. : Piter, 2010. — 336 s.

14. Eysenck, H. J. Encyclopedia of psychology / H. J. Eysenck, W. J. Arnold & R. Meili (1975). — Bungay, Suffolk : Fontana, 1975. — Vol. II. — 1186 p.

15. Gheorghiu, V A. Suggestion and suggestibility: Theory and research / V. A. Gheorghiu, P. Netter, H. J. Eysenck, R. Rosenthal, K. Fiedler, W. E. Edmonston, Jr., P. W. Sheehan (Eds.). — New York, NY, US : Springer-Verlag Publishing, 1989. — XIX, 376 p.

16. Gheorghiu, V. A. The development of research on suggestibility: Critical considerations / In V. A. Gheorghiu, P. Netter, H. Eysenck, R. Rosenthal (Eds.) // Suggestion and Suggestibility: Theory and Research. — New York : Plenum Press, JCM, 1989. — P. 3-55.

17. Gheorghiu, V. The difficulty in explaining suggestion: some conceivable solutions / In V. A. Gheorghiu, P. Netter, H. J. Eysenck & R. Rosenthal (Eds.) // Suggestion and Suggestibility. — Berlin : Springer-Verlag, 1989b. — P. 99-112.

18. Hall, E. Beyond Culture / E. Hall. — N. Y. : Anchor Books Edition, 1989. — 298 p.

19. Kolenda, N. Methods of Persuasion: How to Use Psychology to Influence Human Behavior / N. Kolenda. -Kolenda Entertainment, LLC, 2013. — 240 p.

20. Lacewing, M. The problem of suggestion in psychoanalysis: an analysis and solution / M. Lacewing // Philosophical Psychology. — 2013. — 26 / September. -P. 718-743.

21. O’Keefe, D. J. Persuasion: Theory and research / D. J. O’Keefe. — Los Angeles, CA: Sage Publications, 2016. — 408 p.

22. Orne, M. T. Demand characteristics / M. T. Orne & W. G. Whitehouse // Encyclopedia of Psychology / In A. E. Kazdin (Eds.). — Washington, D. C. : American Psychological Association, 2000. — P. 469-470.

23. Perez N. A. Hypnotizability, suggestibility and personality / Paper presented at the 56th Annual Conference of the Society for Clinical and Experimental Hypnosis / N. A. Perez, S. Brown, C. Compton and M. R. Nash. — Charleston, SC, 2005.

24. Perloff, R. M. The dynamics of persuasion: Communication and attitudes in the 21st century (6th ed.) / R. M. Perloff. — New York : Routledge, 2017. — 648 p.

25. Schwanenberg, E. Suggestion as social biasing of meaning tests / E. Schwanenberg // Suggestion and Suggestibility / In V A. Gheorghiu, P. Netter, H. J. Eysenck & R. Rosenthal (Eds.). — Berlin : SpringerVerlag, 1989. — P. 263-278.

26. Sidis, Boris. The Psychology of Suggestion: A Research into the Subconscious Nature of Man and Society / Boris Sidis. — New York : D. Appleton & comp., 1898. — 386 p.

Дата поступления статьи в редакцию: 25.08.2018 Дата принятия статьи к печати: 11.10.2018

Сила внушения: примеры, эксперимент и определение — видео и стенограмма урока

Человеческое воображение

Человеческие существа обладают невероятным воображением, но у них также есть потенциал превратить эти фантазии в реальность. Когда мы собираемся положить пищу в рот, наш организм начинает готовиться к ее перевариванию. Таким образом, представляя, что мы собираемся что-то съесть, мы начинаем реагировать так же, как если бы мы действительно собирались что-то съесть. Когда кто-то предполагает возможность, которая может произойти, мы склонны представлять, на что будет похожа эта возможность, и наши тела могут начать готовиться к тому, что эта возможность станет реальностью.Если кто-то говорит об усталости и желании сесть, мы можем ощутить, как это может ощущаться в нашем воображении, и подумать о том, как бы мы себя чувствовали, если бы устали, и обнаружить, что у нас возникает похожее желание найти удобный стул.

Превращение предложения в реальность

В некоторых случаях мы даже можем воплотить эти идеи в реальность. Если вы представите, что ваша правая рука пытается поднять большое ведро с водой, вы можете обнаружить, что на самом деле поднять руку очень трудно.Вперед, продолжать; попытайся!

Некоторым из вас ваша рука казалась очень тяжелой. Другим упражнение показалось глупым, и вы подняли руку прямо вверх. В третьих, вы пытались представить себе ведро, но не могли полностью ощутить его тяжесть и чувствовали себя несколько сбитыми с толку. Это потому, что каждый человек имеет разный уровень внушаемости , то есть способность превращать внушения в реальность.

Роль яркости в предложениях

Во втором примере вытяните оба кулака перед собой примерно на ширине плеч.Закройте глаза и представьте, что в каждой руке находится очень сильный магнит, который притягивает ваши руки друг к другу. Если вы очень внушаемы, то, вероятно, это происходит очень легко для вас. Если нет, попробуйте увеличить яркость того, что вы представляете, то есть сосредоточьтесь на деталях и усильте их. Почувствуйте вес магнитов в ваших руках и гладкую, холодную текстуру. Подумайте о том, как удерживание чего-то движущегося заставляет вашу руку двигаться вместе с ним.Представьте образ двух магнитов, притягивающих друг друга ближе. Чем яснее вы сможете представить себе эти ощущения, тем больше вероятность того, что ваши руки сблизятся.

Роль заметности в предложениях

Теперь попытайтесь представить, на что было бы похоже зрение, если бы у вас было два глаза на затылке, как утверждает каждый учитель и родитель. Каково было бы видеть четырьмя глазами? Как бы вы согласовали всю информацию? Например, как бы вы шли вперед, когда мир движется к вам и от вас одновременно? Скорее всего, вам, вероятно, будет трудно с этим, потому что это не очень значимый опыт — у людей два глаза спереди, и мы не можем понять никакого смысла в дополнительной информации, которая исходит от наличия глаз. в затылок.Наличие смысла, или заметность , является третьим фактором внушаемости. Другими словами, чтобы быть наводящей на размышления, идея должна иметь для нас смысл.

Резюме урока

Сила внушения , описывающая, как люди делают реальность из представленных им идей, является функцией их внушаемости, а также живости и выразительности внушения. Внушение очень полезно, потому что оно позволяет нам опробовать новые идеи и модели поведения, чтобы увидеть, какие из них лучше, чем те, которые у нас были раньше, что делает внушение важной частью изменения нашего поведения.

Результаты обучения

Когда вы закончите, вы сможете:

  • Объяснить, как действует сила внушения
  • Опишите три фактора, влияющих на влияние предложения

Переосмысление психологических вопросов: важность суггестивной области онтологии Тарда: Экономика и общество: Том 36, № 4

1. «Но на определенном этапе развития социальных наук возникла фундаментальная методологическая потребность заменить самость, определяемая как постоянно проницаемая для влияния других, самость, воспринимаемая как имеющая фиксированные границы и стабильный центр» (Leys 1993 Leys, R.1993. «Голоса Мида: подражание как основа, или борьба с мимесисом». Критическое расследование , 19 (2): 277–307. [Crossref], [Web of Science®], , [Google Scholar]: 281).

2. Я не претендую на оригинальность этого наблюдения. Из моего прочтения растущего числа работ, в которых рассматривается важность внушения для социальной теории, становится ясно, что дилеммы, поставленные внушением, раскрывают антимиметический поворот (Leys 1993 Leys, R. 1993. «Голоса Мида: имитация как основа»). , или Борьба с мимесисом». Критическое расследование , 19 (2): 277–307. [Crossref], [Web of Science®], [Google Scholar], 2000 г. Leys, R. (2000) Trauma: A Genealogy , Chicago and London: University of Chicago Press. [Crossref], [Google Scholar]), или отказ от гипнотической внушаемости, который был центральным в установлении и дисциплинарном формировании социология и психология (Borch 2005 Borch, C. 2005. «Городские подражания: новый взгляд на социологию Тарда». Theory, Culture and Society , 22 (3): 81–100.[Crossref], [Web of Science®], [Google Scholar], 2006 г. Борх, К. (2006) «Исключение толпы: судьба социологической фигуры иррационального», European Journal of Social Theory 9 (1): 83–102 .[Crossref], [Google Scholar]; Орр, 2006 г. Орр, Дж. 2006 г. Дневники паники: генеалогия панического расстройства , Нью-Йорк: Издательство Университета Дьюка. [Crossref], [Google Scholar]).

3. «Подкрепленная современным увлечением гипнозом, телепатией, медиумизмом и подсознанием, теория имитации-внушения Тарда была привита к теории социальной самости Джеймса и теории симпатии Смита, чтобы преобразовать американскую социальную мысль» (Leys 1993). Лейс, Р.1993. «Голоса Мида: подражание как основа, или борьба с мимесисом». Критическое расследование , 19 (2): 277–307. [Crossref], [Web of Science®], , [Google Scholar]: 279).

4. Clark (1969 Clark, TN 1969. «Предисловие». In On Communication and Social Influence , Edited by: Tarde, G. Chicago and London: University of Chicago Press. [Google Scholar]) обсуждает, как Тард планировал провести социально-психологические исследования детей с Бине в год своей смерти (1904 г.).

Объяснения с подсказками — Калифорнийская стипендия

Страница из

НАПЕЧАТАНО ИЗ КАЛИФОРНСКОЙ СТИПЕНДИИ ОНЛАЙН (www.california.universitypressscholarship.com). (c) Copyright University of California Press, 2022 г. Все права защищены. Отдельный пользователь может распечатать PDF-файл одной главы монографии в CALSO для личного использования. Дата: 05 апреля 2022 г.

Глава:
(стр. 158) 6 Предполагаемые объяснения
Источник:
Беспокойные умы
Автор(ы):

Кристофер Г.Уайт

Издатель:
University of California Press

DOI:10.1525/california/9780520256798.003.0007

в первые десятилетия двадцатого века человеческая внушаемость была измерена учеными и превращена в терапию верой либеральными верующими. Эта глава состоит из двух частей. В первом анализируется, как верующие и ученые использовали личностные опросники и экспериментальные тесты для измерения уровней внушаемости.Люди, участвующие в этом процессе, создавали разоблачающий дискурс, способ переописывать религиозные переживания (и человеческую восприимчивость к ним) как последствия биологических или психологических сил. Вторая часть, однако, показывает, как трудно было контролировать такие психологические категории, как внушение, и как религиозные деятели в этой ситуации, как и в других, заимствовали эти категории и использовали их в своих интересах. Многие религиозные либералы разработали методы развития внушаемости в себе.Другие разработали сложные системы внушений и утверждений, которые, если их применять с течением времени, повышали духовную чувствительность. В конце концов, это была еще одна ситуация, когда религиозные либералы использовали научные понятия для реорганизации и перестройки духовных чувств и практик.

Ключевые слова: вера, человеческая внушаемость, верующие, ученые, религиозные либералы

Калифорнийская стипендия онлайн требует подписки или покупки для доступа к полному тексту книг в рамках службы.Однако общедоступные пользователи могут свободно осуществлять поиск по сайту и просматривать рефераты и ключевые слова для каждой книги и главы.

Пожалуйста, подпишитесь или войдите, чтобы получить доступ к полнотекстовому содержимому.

Если вы считаете, что у вас должен быть доступ к этому названию, обратитесь к своему библиотекарю.

Для устранения неполадок см. Часто задаваемые вопросы, и если вы не можете найти ответ там, пожалуйста, связаться с нами.

Исследование детской внушаемости: что нужно знать перед беседой с ребенком

https://doi.org/10.1016/j.apj.2014.09.002Get rights and content

Abstract

Свидетельские показания детей часто являются единственным доказательством предполагаемого насилия. Таким образом, важность проведения судебных допросов, свободных от предвзятости и вводящей в заблуждение информации, огромна, поскольку это может привести к ложным отчетам. В данной статье мы рассматриваем неожиданные результаты в отношении внушаемости детей, которые иллюстрируют трудности в различении ложных и точных сообщений. Мы исследуем ситуации, в которых память молодого человека может быть более точной, чем у взрослого, когда одно наводящее на размышления интервью может быть столь же вредным, как и несколько интервью, и когда дети могут спонтанно делать неточные отчеты.В заключение мы даем рекомендации интервьюерам по уменьшению количества ложных сообщений как детей, так и взрослых.

Резюме

El testimonio de los niños es a menudo la única evidencia de un supuesto abuso. Por ло tanto, ла importancia де ла реализации де entrevistas forenses дие estén libres де prejuicios у де información engañosa эс inmensa, я дие podrían дар lugar в informes falsos. En эль Presente trabajo себе revisan лос Hallazgos inesperados en ла Investigación Sobre де ла Sugestionabilidad Infantil дие ilustra ла dificultad де Diferenciar лос Informes Falsos де лос verdaderos.Se analizan casos en donde las declaraciones de memoria de una persona más joven pueden ser más precisas que las de un Adulto, cuando una sola entrevista sugerida puede ser tan perjudicial como múltiples entrevistas y cuando los niños pueden hacer declaraciones de forexactas inexactas Concluimos con unas recomendaciones a los entrevistadores para que reduzcan las declaraciones falsas de niños y Adultos.

Ключевые слова

Ключевые слова

Детские ключевые слова

Довериемость

Предполагаемая доверия

ВНУТРЕННИЕ Опросы

Гемографические факторы

Когнитивные факторы

Психосоциальные факторы

PatchoSas Clave

Tixitud Del Testimonio Infantil

SESGE SUGESTIALIDABISTAD

Entrevista sugerida

Factores demográficos

Factores cognitivos

Factores psicosociales

Рекомендуемые статьи

Copyright © 2015 Published by Elsevier Spain S.L.

Рекомендуемое направление для вашей следующей конференции: Испания

Здания способны определять, как мы себя чувствуем, а также как мы функционируем. Архитекторам и строителям было бы разумно пригласить психолога, чтобы он «подтянул кушетку» на чертежной доске, чтобы убедиться в психологическом воздействии застроенной среды.

Влияние архитектуры на наш образ жизни

Что глубинный психолог находит на архитектурной конференции? Сначала вы можете спросить: «Что такое глубинная психология?» Глубинная психология, берущая свое начало в работах Фрейда и Юнга, стремится узнать, что находится под поверхностью сознательного осознания, что проявляется в творческих актах, симптомах, снах, идеях и других непроизвольных переживаниях. Он также рассматривает то, что не сказано/не сделано , а также то, что сказано/сделано, как способ понимания человеческой психики по отношению к социальному и физическому ландшафту, частью которого мы все являемся.

Архитектура  это заученная игра, правильная и великолепная, форм, собранных на свету.

Ле Корбюзье
Путеводитель по конференции

Откройте для себя каждый талант оратора, опыт и работу, приготовьтесь и сэкономьте деньги на билетах.

9 загрузок

Скачать

Глубинная психология

Опираясь на знания истории, мифологии, литературы, антропологии, философии и искусства, а также используя такие инструменты, как глубокое слушание, диалог, повествование и воображение, глубинная психология предлагает множество отражающих и интерпретирующих линз.

Психологические эффекты архитектуры

Признавая, что психологические эффекты и последствия архитектуры могут быть чем-то, что рассматривается, но не всегда озвучивается, я посещал различные семинары с моими глубоко настроенными психологическими ушами, широко открытыми, чтобы узнать, обсуждались ли и как психологические вещи или нет.Мои размышления основаны исключительно на моем опыте каждого конкретного семинара, ни в коем случае не являются исчерпывающими и не претендуют на обобщение.

Архитектура и групповая сплоченность

Кивнув Фрейду и Юнгу, я пододвинул свою воображаемую кушетку и усадил на нее своего первого пациента: семинар Кентлендов. Среди прочего докладчик отметил, что подход «Новых урбанистов» определяет, какой тип структуры/структурных элементов лучше всего подходит для конкретных контекстов, что с психологической точки зрения говорит о модели групповой сплоченности.

Аутсайдер против группы

Групповая сплоченность неформальной группы, такой как часть района,
широко варьируется в зависимости от общих ценностей, целей и уровня взаимозависимости. Любопытно, что одним из методов укрепления групповой сплоченности является наличие чего-то/кого-то, кто не подходит, воспринимается как другой и/или не способствует гармонии в группе. Глубинная психология задалась бы вопросом, как это явление учитывается или не учитывается в модели Transect? Как это ни парадоксально, архитекторы и планировщики должны планировать внедрение «аутсайдера», чтобы сплотить оставшееся сообщество.

критериев, указывающих на психологические компоненты зуда и соматоформного зуда: исследование большой выборки пациентов с хроническим зудом | Аннотация

Гудрун Шнайдер, Анна Гребе, Филипп Бруланд, Гереон Хеуфт, Соня Стендер
DOI: 10.2340/00015555-3424

Хотя психологические факторы важны для многих пациентов с хроническим зудом, не всем пациентам могут быть предложены психологические, психосоматические или психиатрические консультации.Цель этого исследовательского исследования состояла в том, чтобы определить критерии, указывающие на психологические факторы, имеющие отношение к этиологии хронического зуда и соматоформного зуда. Использовались рутинные данные из базы данных Центра хронического зуда Университетской клиники Мюнстера, включая опросник «Нейродерм», дерматологический индекс качества жизни и госпитальную шкалу тревоги и депрессии. Больных хроническим зудом (n = 3391) без психиатрического диагноза в анамнезе сравнивали с 331 больным хроническим зудом с диагнозами «психологические факторы, связанные с этиологией и течением хронического зуда» (МКБ-10:F54) или «соматоформный зуд». (Ф45.8) подтверждено экспертом. Последние сообщили о большем количестве триггеров зуда, особенно о «напряжении» и «эмоциональном напряжении», и использовали более эмоциональные прилагательные для описания своего зуда. Они чаще сообщали о расчесывании, приводящем к экскориациям, более высоком уровне зуда, ухудшении качества жизни, беспокойстве и депрессии. Эти аспекты позволяют предположить наличие психологических факторов в этиологии хронического зуда и соматоформного зуда. Однако необходимо провести проспективную валидацию.

Психологические аспекты могут вызывать или усиливать хронический зуд, но не все пациенты с зудом могут быть осмотрены психологом или психиатром.Пациенты с психологическими факторами зуда сообщали о большем количестве триггеров зуда, особенно о «напряжении» и «эмоциональном напряжении», и использовали более эмоциональные прилагательные для описания своего зуда. Они сообщали о более частом расчесывании до экскориаций, более высоком уровне зуда, более высоком ухудшении качества жизни и более высоком уровне тревоги и депрессии. Эти аспекты могут помочь дерматологам решить, следует ли представить их пациента психологу или психиатру для дальнейшей диагностики или лечения.

Стимул-специфических и межиндивидуальных суггестивных эффектов | Европейский журнал психологии

Мольц, Г. (2007). Предвзятые суждения о размерах монет евро: специфические для стимулов и межиндивидуальные суггестивные эффекты. Европейский журнал психологии , 3 (4). https://doi.org/10.5964/ejop.v3i4.413

  • Всего Аннотация HTML
    412 198 214
  • Данные для загрузки пока недоступны.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.