Содержание

Психические нарушения, связанные с пандемией COVID-19 (международный опыт и подходы к терапии)

Разразившаяся в начале 2020 г. пандемия COVID-19 объединила в себе все признаки чрезвычайной ситуации: высокую скорость и масштабность распространения заболевания, наличие опасности для населения из-за высокой смертности и значительного ущерба здоровью, а также серьезные материальные потери и нарушения условий привычной жизнедеятельности людей. Эмоциональные реакции населения, как показывают проведенные исследования, демонстрируют типичные фазы реакции на природную катастрофу с постепенным повышением выраженности психических расстройств [1].

Параллельным процессом, иногда по скорости опережающим распространение инфекции, стала так называемая инфодемия — появление чрезмерного количества противоречивой информации, распространение слухов, неточных данных и фейковых новостей во время чрезвычайной ситуации в области здравоохранения на мировом уровне, что способствует нарастанию беспокойства. В пандемию COVID-19 она достигла такого уровня, что встал вопрос о необходимости принятия ответных мер. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) для поиска эффективных мер по борьбе с этим явлением и разработки профилактических стратегий специально собрала экспертов. Для обсуждения этого вопроса были приглашены эксперты не только в области эпидемиологии, общественного здравоохранения, но и прикладной математики, обработки данных, цифрового здравоохранения и применения новых технологий, социальных и поведенческих наук, исследований в области СМИ и журналистики и других соответствующих научных дисциплин. Была создана рабочая группа «разрушителей мифов», работающая с крупнейшими интернет компаниями Google, TikTok, YouTube и др. [2—4], для наиболее объективной оценки и информирования специалистов здравоохранения и общественности о ситуации.

Что касается непосредственного влияния COVID-19 на психическое благополучие населения, то в настоящее время уже опубликовано более 3000 статей на эту тему [5—11].

Невидимый характер угрозы и процесса заражения лишают человека веры в собственную неуязвимость и возможность контролировать свою жизнь и благополучие, что усиливает ощущения тревоги и растерянности, коронафобия — навязчивый страх заражения коронавирусом, пополнила традиционный список нозофобий, страхов различных заболеваний [12]. Результаты серии регрессионных анализов [13] указывают на необходимость своевременной диагностики у пациентов психологического дистресса и выраженности коронафобии, в частности в целях профилактики последующего развития генерализованного тревожного расстройства (ГТР) и депрессивных нарушений.

Исследования психологических последствий вспышки коронавируса, опубликованные китайскими специалистами [14], показали, что 53,8% респондентов оценили их как умеренные или тяжелые, в качестве протективных факторов были выделены укрепление веры в компетентность врачей и сообщения об успешном выздоровлении.

Следует отметить адаптивную функцию тревоги в период пандемии, именно переживание угрозы заставляет человека искать пути решения проблем, менять привычное поведение. Так, в проведенном в начале пандемии массовом интернет-обследовании повышенный уровень психологического стресса был ассоциирован с соблюдением самоизоляции, использованием социального дистанцирования и применением антисептиков. Психотерапия у данного контингента должна быть направлена на принятие ограниченности наших возможностей и понимание, что соблюдение ограничений может существенно снизить риск заражения, хотя и не исключить его полностью [5, 15].

Постепенно, по мере снижения заболеваемости, акцент тревожных переживаний смещается на актуальные проблемы жизни после карантина и, прежде всего, это беспокойство за свое будущее и материальное благополучие. Так, исследование, проведенное в США, Великобритании и Израиле [16] по сравнению интенсивности тревожных переживаний, связанных с опасениями за здоровье, экономическим благополучием, изменениями в привычном ритме жизни и социальной изоляцией, продемонстрировало значительное преобладание беспокойства за материальное благополучие и здоровье по сравнению с остальными переживаниями, несмотря на то, что исследование проводилось в относительно экономически благополучных странах. Если умеренная тревога оказывает на человека мобилизирующее действие, то избыточное беспокойство в значительной мере ухудшает когнитивное функционирование и проблемно решающее поведение [16, 17].

В случае нарастания тревожного напряжения нарушается баланс во взаимодействии стресс-реализующих и стресс-лимитирующих систем организма, тревога становится источником адаптационных нарушений, и такие пациенты нуждаются в назначении противотревожной терапии [18, 19].

Препаратами первой линии для быстрого купирования тревожных состояний являются транквилизаторы, действие которых направлено на ГАМКергическую передачу. Принимая во внимание, что гамма-аминомасляная кислота (ГАМК) является основным медиатором стресс-лимитирующей системы, их можно рассматривать как средства с патогенетическим механизмом действия. Они потенциируют ингибирующий эффект ГАМКергических вставочных нейронов на структуры миндалины мозга (формирующие тревожный ответ) и препятствуют выбросу глутамата [20—22].

Бензодиазепины обладают более широким спектром активности в виде редукции эмоционального напряжения, миорелаксации, антиконвульсивного и спазмолитического эффектов, вегетостабилизации, снижения концентрации внимания и общей седации. Степень селективности и аффинитета к рецепторам определяет их клинический эффект, вероятность развития зависимости и синдрома отмены. Предпочтительным в этих случаях является использование бензодиазепинов со специфическим рецепторным профилем, к примеру тофизопама для достижения противотревожного, вегетостабилизирующего и мягкого аналгезирующего эффектов. За счет иной расположенности нитрогенной группы тофизопам обладает особыми свойствами — у него нет риска развития зависимости, отсутствует взаимопотенциирующее действие с алкоголем. Противотревожный эффект тофизопама обусловлен также воздействием на амигдалярный комплекс лимбической системы, дополнительным ингибирующим эффектом на ретикулярную формацию и неспецифические ядра таламуса головного мозга, что приводит к уменьшению эмоционального напряжения. Это особенно важно в случаях, когда пациент склонен интерпретировать наличие тревоги и ее соматовегетативных проявлений как признака реальной угрозы. Тофизопам может смягчать тревожные мысли о возможных последствиях заражения коронавирусом и общую обеспокоенность ситуацией пандемии и ее экономических последствий.

Поскольку анксиолитический эффект тофизопама развивается в течение 1 ч после приема препарата, его можно использовать коротким курсом в суточной дозе 100—200 мг в случае, если ожидание результатов анализов на подтверждение коронавирусной инфекции сопровождается выраженной тревогой [23—26]. Тофизопам можно назначать и более длительно на весь инкубационный период лицам с коронафобией с подтвержденным контактом по COVID-19. При наличии коморбидных тревожных расстройств курс лечения в среднем занимает около 2 мес со средней терапевтической дозой 100—200 мг, разделенной на несколько приемов [27].

Отсутствие седативного и миорелаксирующего эффектов позволяет использовать тофизопам для повышения адаптационного потенциала и профилактики стрессовых расстройств у врачей, которые или оказались в новой профессиональной ситуации в связи с перепрофилированием лечебного учреждения в ковид-центр, или работают в условиях повышенной нагрузки. Находясь в постоянном внутреннем напряжении из-за того, что это новая инфекция и пока нет достаточного количества данных об особенностях ее течения и эффективных стратегиях лечения, врачи работают в ситуации неопределенности и должны поддерживать свою работоспособность и внимание на должном уровне, так как цена врачебной ошибки может быть очень высокой. Дополнительными стрессорами являются страх заразиться и заразить своих близких, особенно в условиях дефицита средств индивидуальной защиты [28—32].

Диагноз нового жизнеугрожающего заболевания с неизвестными отдаленными последствиями для здоровья, для которого нет хорошо отработанных и доказательных схем лечения, является мощным стрессогенным фактором, который может привести к психической дезадаптации, истощению психологических ресурсов совладания со стрессом и стать пусковым фактором для манифестации посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) у переболевших пациентов. Включение соматических заболеваний в список пусковых факторов ПТСР произошло относительно недавно, тем не менее уже накоплено большое количество наблюдений относительно коморбидности ПТСР при сердечно-сосудистых, онкологических и других тяжелых соматических заболеваниях [33—35]. По данным зарубежных исследований, до 25% пациентов отделений интенсивной терапии имеют в дальнейшем симптомы ПТСР, и это следует учитывать при ведении пациентов, переболевших COVID-19 в тяжелой форме. Ряд исследователей уже обозначили ПТСР как вторую цунами-волну пандемиии COVID-19 [36].

Известно, что пациенты отделений интенсивной терапии имеют повышенный риск развития делириозных состояний, от 20 до 40% пациентов в критическом состоянии и до 80% нуждающихся в искусственной вентиляции легких (ИВЛ), по сведениям зарубежных исследований, имеют данные психические нарушения [37]. В случае COVID-19 ситуация осложняется затрудненностью проведения профилактических мер и ранних интервенций из-за необходимого режима противоэпидимических мер. Ряд специалистов предлагают ввести скрининг делириозных нарушений в стандарты лечения и клинические рекомендации по COVID-19. Галлюцинаторные переживания, в которые включается искаженный опыт пребывания в отделении интенсивной терапии с интерпретацией поведения персонала и медицинских манипуляций как фактора, угрожающего жизни и здоровью, существенно влияют на содержание интрузий при коморбидном ПТСР. Могут встречаться непроизвольные наплывы ярких переживаний о «похищении инопланетянами», к примеру, что связано со специфическим внешним видом персонала в защитной экипировке [38, 39].

Согласно МКБ-10, ПТСР «возникает как отставленная и затяжная реакция на стрессовое событие исключительно угрожающего или катастрофического характера, которое может вызвать дистресс почти у каждого человека». Под действием катастрофического события индивид теряет способность думать, прорабатывать, сглаживать негативный опыт, разрушаются представления о предсказуемости происходящего, чувство базовой безопасности и собственной неуязвимости, при этом временной параметр определяется в течение 6 мес с момента стрессового воздействия. Таким образом, симптомы ПТСР могут проявляться не сразу, поскольку вначале пациент обычно сосредоточен на своем физическом благополучии, а после стабилизации соматического состояния, через 1 мес и более после выписки из стационара, начинает разворачиваться клиническая картина ПТСР. В ряде случаев пациенты считают свое состояние признаком сумасшествия и не обращаются за помощью из-за страха стигматизации. Скоропостижная неожиданная смерть близкого родственника, особенно если он до этого не страдал соматическими заболеваниями, может усиливать переживания угрозы и неопределенности и быть пусковым фактором тревожно-депрессивных расстройств, в том числе ПТСР [40, 41].

В практических целях симптоматические критерии ПТСР можно разделить на три большие категории: повторяющееся переживание травмирующего события или интрузия, избегание действий и ситуаций, напоминающих о травме, и чрезмерное психофизиологическое возбуждение.

Повторяющееся переживание травмирующего события или интрузия — это спонтанно возникающие, вторгающиеся наплывы воспоминаний о событии, ощущение, что травматическая ситуация возвращается как будто наяву (в виде иллюзий, галлюцинаций и флешбэков). Также возможны повторяющиеся кошмарные сновидения, отражающие травматические переживания. Флешбэк — диссоциативное обратное видение, спонтанное реалистичное воспоминание травматических событий. В ситуациях, непосредственно схожих или ассоциативно напоминающих травматическую, возникает состояние выраженного эмоционального дискомфорта, сопровождающееся вегетосоматическими проявлениями, относится к наиболее частым и специфичным симптомам ПТСР, который вызывает сильную тревогу и страх сумасшествия у пациентов. Типичными ассоциативными триггерами наплыва ярких образных воспоминаний могут стать события повседневной жизни, использование антисептиков, предметов обихода, по цвету или материалу напоминающих оснащение реанимации, прерывистое дыхание собаки может напоминать о нехватке воздуха, пациенты, как правило, не осознают, что запускают наплывы интрузий и интерпретируют это как утрату произвольного контроля над собственной психикой. В случае предыдущего развития делириозных состояний в интрузии могут включаться галлюцинаторные переживания, что еще больше усиливает тревогу.

Избегание действий и ситуаций, напоминающих о травме, включает фактическое избегание, эмоциональную отстраненность и ограничительное поведение. Так, пациенты могут стараться избегать посещения медицинских учреждений, просмотров фильмов и телепередач, напоминающих о пребывании в реанимации, а также разговоров и мыслей, ассоциированных с этим. Антиципационная ангедония, утрата интереса к деятельности, которая раньше приносила удовольствие, тоже являются частыми проявлениями. У ряда пациентов возникают чувства эмоционального онемения, отгороженности, отделенности от мира, в том числе деперсонализации, или дереализации, которые могут дополняться пережитым делириозным опытом.

Чрезмерное психофизиологическое возбуждение проявляется такими симптомами, как бессонница, повышенная реакция испуга, гипервигилитет — сверхнастороженность, реакция вздрагивания, трудности сосредоточения. Характерным является повышенное внимание к соматическим ощущениям с катастрофической интерпретацией любого из них как признака начала заболевания. Такой интероцептивной бдительности способствуют сообщения в социальных сетях о возможных тяжелых отдаленных последствиях коронавирусной инфекции, при этом информация носит неконкретный характер, что позволяет считать любое ощущение проявлением осложнений. Нарушения сна с длительным бодрствованием в постели способствуют активации травматических воспоминаний. У части пациентов может развиваться страх засыпания из-за опасений умереть во сне, пропустив ухудшение соматического состояния. Несвоевременная диагностика ПТСР может быть причиной ухудшения соматического состояния пациента из-за гиперактивации гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой оси и повышения риска тромбоэмболии и сердечно-сосудистых событий. Из психотерапевтических подходов хорошо зарекомендовала себя когнитивно-поведенческая психотерапия, сфокусированная на травме, а также экспозиция, использующая программы виртуальной реальности. В качестве фармакотерапии предпочтение отдается современным антидепрессантам, селективным ингибиторам обратного захвата серотонина и норадреналина, транквилизаторам, не угнетающим дыхательный центр [42—47].

Группой риска развития ПТСР являются и сами медицинские работники. По данным зарубежных исследований [48, 49], риск развития ПТСР для работающих в красной зоне составляет более 10%. Это связано как с особенностями профессиональной деятельности, чрезмерной нагрузкой на медицинские учреждения, невозможностью иногда своевременно оказать медицинскую помощь в полном объеме, конфронтацией с большим количеством летальных исходов за короткий промежуток времени, так и с переживаниями, связанными с угрозой жизни и смертью коллег. Поэтому необходимо своевременно информировать медицинских работников о возможности развития у них подобных нарушений, а также обеспечить необходимой психотерапевтической помощью. Важными мерами психопрофилактики являются поощрение заботы о себе, создание комфортного психологического климата на рабочем месте, информирование о нормальных эмоциональных и психологических реакциях у людей в условиях чрезвычайной ситуации.

Депрессивные нарушения являются одними из наиболее характерных психических расстройств, сопровождающих пандемию. При этом такие расстройства негативно влияют на мотивацию и поведенческую активность, необходимые для совладания с последствиями пандемии, также они повышают риск развития суицидальных тенденций в период пандемии [50—53]. Все это определяет необходимость их своевременной диагностики и терапии.

Если тревога является естественным ответом организма, сигнализируя о наличии опасности, то переживание депрессии информирует человека о потерях и утратах. Таким образом, последствия столь значительной по масштабам ситуации несут в себе пусковые факторы для экзистенциальных депрессивных переживаний, связанных с утратой ощущения безопасности, контролируемости и предсказуемости мира, базовых представлений о мироустройстве, а также глубинных убеждений, формирующих самоотношение [54].

Депрессивные состояния нередко являются ответом на потерю своего социального статуса, семейного благополучия, уверенности в партнере, подорванных совместным пребыванием в изоляции, материальный ущерб, вызванный карантинными мерами, утрату родных и близких от новой коронавирусной инфекции. Коморбидная депрессия довольно часто осложняет течение ПТСР. Депрессивные нарушения могут быть разной степени выраженности и требовать специализированной психотерапевтической помощи для смягчения переживания утрат, поиска новых ориентиров, развития навыков проблемно-решающего поведения, проработки семейных конфликтов, формирования нового образа будущего. В качестве фармакотерапии соматогенных депрессивных нарушений, связанных с неблагоприятным влиянием новой коронавирусной инфекции, а также последствиями пребывания в отделении интенсивной терапии на нервную систему человека препаратами первой линии, являются современные антидепрессанты с оптимальным соотношением эффективности и безопасности [55, 56]. Соматогенные депрессии отличаются выраженным астеническим и дистимическим компонентами. Больные часто отличаются капризностью, требовательностью, эгоцентричностью, раздражительностью, редко обращаются за специализированной помощью самостоятельно, проявляя признаки тирании своих близких и врачей общей практики. В.А. Гиляровский [57] так описывал больных с постинфекционными в современной терминологии соматогенными депрессиями: «Эти астенически-депрессивные душевные состояния больных отмечены двумя особенностями, делающими их душевную жизнь негармоничной и своеобразной. С одной стороны, налицо как бы душевная тупость. Эмоциональные раздражения, идущие извне, сплошь и рядом остаются где-то за порогом сознания больного. С другой стороны, эмоциональная сфера находится в состоянии какого-то особого внутреннего напряжения и раздражения, делающего ее чрезвычайно ранимой и малоустойчивой».

В условиях пандемии следует также учитывать возможность развития фармакогенных депрессивных расстройств, связанных с применением кортикостероидов, интерферонов и других препаратов, используемых для лечения новой коронавирусной инфекции, обладающих депрессогенным эффектом [58—61].

В аспекте аффективных расстройств при рассматриваемой пандемии особое внимание заслуживают нейроиммунологические процессы, которые сейчас находятся в фокусе междисциплинарных исследований. Активно изучается роль провоспалительных цитокинов в патогенезе тревожно-депрессивных расстройств [62, 63]. Антидепрессанты в исследованиях на животных продемонстрировали способность снижать уровень провоспалительных цитокинов. В моделях на животных было показано снижение антидепрессантами провоспалительных цитокинов IL-1β (интерлейкин-1β) и ФНО-α (фактор некроза опухоли-α), ответственных за депрессивноподобное поведение. Одновременно с этим они стимулировали продукцию противовоспалительных цитокинов [64—66]. Обмен основных нейромедиаторов, а именно норадреналина, дофамина, ацетилхолина и глутамата, а также метаболизм триптофана, предшественника серотонина, находится под непосредственным влиянием цитокинов, они также настраивают работу гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой оси, модулируя ответ организма на стрессовое воздействие [67, 68].

Имеются также данные о том, что тяжелое течение новой коронавирусной инфекции сопровождается повышенным выбросом провоспалительных субстанций, в первую очередь ФНО-α, ИЛ-1, -6, -8 и -12, что получило название «цитокинового шторма». Таким образом, оправданным становится ожидание роста тревожно-депрессивных нарушений у лиц, перенесших COVID-19. Активация патофизиологических механизмов воспаления, в том числе хронического тлеющего, может в значительной степени влиять на манифестацию психоневрологических нарушений у пациентов с коронавирусной инфекцией или способствовать экзацербации существующих психических расстройств [69—75].

Лечение пациентов с депрессией должно быть комбинированным, сочетающим психотерапевтические методы и рациональную психофармакотерапию.

Среди психотерапевтических методов может быть рекомендована когнитивно-поведенческая психотерапия депрессий Т.А. Бэка, терапия эмоциональных схем Р. Лихи, поведенческая активация [76—80]. Психотерапия и психологическое консультирование являются важными составляющими поддержания психического здоровья в период пандемии. Учитывая имеющиеся рекомендации по ограничению посещения специалистов, важной задачей становится расширение он-лайн психотерапевтической помощи, в качестве примера может быть рекомендована программа телемедицины с доказанной эффективностью CoPE It по психологической/психотерапевтической помощи по преодолению дистресса в период пандемии [81—84]. Специалисты в области психического здоровья, начинающие свою профессиональную деятельность, предложили специальные он-лайн группы поддержки, организовав их через WhatsApp, Telegram, Skype, Facebook и другие информационные системы [85]. Важным элементом психотерапевтических программ являются техники маиндфуллнесс, освоение которых помогает эффективно регулировать эмоциональное напряжение, в настоящее время разработаны мобильные приложения, которые позволяют их эффективно освоить самостоятельно [86—88].

Что касается фармакотерапии, то основной группой препаратов для лечения депрессивных нарушений являются антидепрессанты последних поколений. Одним из наиболее перспективных препаратов среди них является венлафаксин. Он воздействует на все три системы нейромедиаторов, участвующих в развитии депрессивного расстройства, в большей степени ингибируя обратный захват серотонина и норадреналина и в меньшей степени тормозя обратный захват дофамина. Также он хорошо себя зарекомендовал при сочетании депрессивных и тревожных нарушений, в частности генерализованных тревожных расстройств (ГТР). Его отличительной особенностью является формирование стойкой ремиссии [89]. Препарат следует назначать в терапевтической дозе, а отменять необходимо постепенно, снижая дозу из-за возможного синдрома отмены. Появление третьего поколения тимоаналептиков с двойным механизмом действия — селективных ингибиторов обратного захвата серотонина и норадреналина (СИОЗСН) позволило значительно повысить эффективность лечения депрессивных расстройств. Венлафаксин имеет дозозависимый эффект: при использовании его в дозе до 150 мг/сут преобладает серотонинергический эффект, а при повышении терапевтической дозы до 150—300 мг/сут происходит усиление норадренергического и дофаминергического эффектов, это позволяет путем индивидуального подбора дозы получить ответ на терапию у большего процента больных при широком спектре депрессивных расстройств, включая соматогенные аффективные нарушения [90, 91]. Препарат имеет высокую селективность действия, что определяет его хорошую переносимость и безопасность, однако при назначении пациентам с артериальной гипертензией требуется следить за АД. Назначение пролонгированных капсулированных форм 75 и 150 мг позволяет улучшить переносимость препарата и повысить комплаенс за счет однократного приема в сутки. Венлафаксин хорошо зарекомендовал себя как в амбулаторной, так и в стационарной практике. При лечении широкого спектра тревожно-депрессивных расстройств, включая ПТСР, в ряде проведенных метаанализов по сравнению с эффективностью антидепрессантов он был признан одним из наиболее действенных препаратов [92, 93]. Терапевтический эффект развивается достаточно быстро, к концу 2-й недели отмечается 50% снижение выраженности депрессивной симптоматики по шкале депрессии Гамильтона, что является общепризнанным показателем эффективности действия антидепрессанта. Венлафаксин относится к препаратам сбалансированного действия: вначале проявляется его противотревожный эффект, затем — тимолептический и несколько позже — стимулирующий, что позволяет применять его при апатоадинамической депрессии с тревожным синдромом, соматогенных депрессиях, сочетающих состояние «взвинченности» и астенические проявления [94—96].

В заключение следует подчеркнуть, что своевременная диагностика психических расстройств в период пандемии и ее отдаленных последствий является важным элементом оказания высококвалифицированной персонифицированной помощи пациентам.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

The authors declare no conflicts of interest.

Преодолеваем психические расстройства при постковидном синдроме (Махов М.А.)

С февраля 2020 года и до настоящего времени врачебное сообщество всего мира борется с новой коронавирусной инфекцией. Масштабы ее распространения и медико-экономические последствия опровергли все прогнозы и превзошли ожидания человечества.

Вскоре после того, как появились первые переболевшие COVID-19, стало понятно, что «плоды» этой инфекции придется пожинать еще очень долго. И пациентам, и врачам!

Очень быстро «постковидный синдром» из кабинетов врачей перешел в научное сообщество и стал предметом исследования ученых всего мира.

Согласно современным данным постковидный синдром – это состояние, при котором возникшие вовремя или после инфекции COVID-19 симптомы физического и психического неблагополучия сохраняются в течение 12 недель и более после выздоровления и не объясняются другими заболеваниями. Отдельного рассмотрения заслуживают психические симптомы.

С момента начала эпидемии и до настоящего времени к врачам-психиатрам, психотерапевтам нередко стали обращаться пациенты, которые в той или иной степени связывают свои симптомы с перенесенной новой коронавирусной инфекцией.


Часто клиенты врачей-психотерапевтов предъявляют жалобы на раздражительность, эмоциональную лабильность, общую слабость и быструю утомляемость, трудности в сосредоточении внимания на определенном виде деятельности. Это проявления неврастении. Данное состояние является временным и обусловлено реакцией организма на инфекционное заболевание. Нормализация режима сна и отдыха, полноценное питание, дозированная физическая нагрузка, а также эмоциональная поддержка психотерапевта исправляют ситуацию в достаточно короткие сроки.

В структуре жалоб других пациентов преобладают «внутреннее напряжение», невозможность расслабиться, снижение настроения, отсутствие желания что-либо делать, потеря интереса к тем видам деятельности, которые ранее приносили удовольствие, снижение энергии, нарушение аппетита и сна. Это состояние расценивается как тревожно-депрессивное расстройство или депрессия, требует не только психотерапевтического воздействия, хотя в некоторых случаях и этого бывает достаточно, но и подключения психофармакотерапии. В основе указанных состояний, как выяснилось, лежит не только соответствующая реакция на болезнь, но и нарушение баланса нейромедиаторов, прежде всего серотонина, в результате воздействия вируса на структуры лимбической системы головного мозга.

Частным проявлением тревожного расстройства является паническое расстройство, которое возникает, как правило, у пациентов, которые перенесли пневмонию с дыхательной недостаточностью. Ощущение нехватки воздуха, невозможность полноценно сделать вдох, сопровождающиеся обилием вегетативных симптомов и, самое главное, страхом смерти, закрепляются в сознании пациентов, «отрываются» от объективной первопричины и трансформируются в паническую атаку.   На ранних этапах, когда данные явления «не обрастают» вторичными симптомами другого психического расстройства, психотерапевтические техники и/или психофармакотерапия позволяют в большинстве случаев довольно быстро преодолеть указанный недуг.

Некоторые пациенты после тяжелого течения новой коронавирусной инфекции даже при отсутствии на этапе реабилитации значимых соматических симптомов фиксируют свое внимание на состоянии своего здоровья и «переходят в режим гипербдительности». В таких ситуациях незначительное изменение в состоянии пациента, даже физиологически обусловленное, воспринимается как «катастрофа» и запускает процесс длительного поиска «тяжелой болезни» с вытекающими отсюда негативными эмоциями. Многочисленные диагностические процедуры, заверения врачей об отсутствии у пациентов заболевания приносят лишь незначительное и непродолжительное облегчение. Включение в лечебный процесс описанного выше ипохондрического расстройства врача-психотерапевта позволяет пациенту вернуть покой и объективную оценку происходящего.

Многие пациенты еще на этапе острых проявлений новой коронавирусной инфекции, протекающей даже в легкой форме, отмечают проблемы с концентрацией внимания и «скоростью протекания мыслительных процессов». В последующем еще некоторое время их преследует это субъективное ощущение изменения когнитивных функций. По-другому выглядит ситуация у пациентов, которые перенесли пневмонию с дыхательной недостаточностью. Нередко при их обращении мы видим симптомы легкого или умеренного снижения когнитивных функций. Совместные усилия с неврологом, когнитивный тренинг и курсы нейрометаболической терапии позволяют в большинстве случаев вернуть пациентов на доболезненный уровень функционирования.

Таким образом, психические расстройства в структуре постковидного синдрома занимают далеко не последнее место и существенно ограничивают повседневную деятельность пациентов. Здоровый образ жизни, соблюдение санитарно-гигиенических мер с использованием средств индивидуальной зашиты, вакцинация, а также своевременное обращение к специалистам способны предупредить заражение новой коронавирусной инфекцией и ее тяжелые последствия.

Публикации наших врачей на тему месяца «Как побороть постковидный синдром»


Новый подход к систематике психических заболеваний: точка опоры или точка зрения? | Незнанов

1. Незнанов Н.Г. Депрессия и риск развития соматических заболеваний Руководство для врачей. Под ред. Н.Г. Незнанова, Г.Э. Мазо, А.О. Кибитов. Москва: Специальное издательство медицинских книг. 2019: 248 c.

2. Незнанов Н.Г., Козлова С.Н., Мазо Г.Э., Шляхто Е.В., Смирнов Б.И. Коморбидность депрессивных расстройств и ишемической болезни сердца: общие аспекты патогенеза. Журнал неврологии и психиатрииим. С.С. Корсакова. 2015; 115(5):20-26. doi: 10.17116/jnevro20151155120-26

3. Рукавишников Г.В., Кибитов А.О., Мазо Г.Э., Незнанов Н.Г. Генетическая детерминированность коморбидности депрессии и соматических заболеваний. Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2019; 119(1):89-96. doi: 10.17116/jnevro201911901189

4. Akhondzadeh S, Jafari S, Raisi F, et al. Clinical trial of adjunctive celecoxib treatment in patients with major depression: a double blind and placebo controlled trial. Depress. Anxiety. 2009; 26(7):607– 611. doi: 10.1002/da.20589

5. Arends M, van Dussen L, Biegstraaten M, Hollak CE. Malignancies and monoclonal gammopathy in Gaucher disease; a systematic review of the literature. Br J Haematol. 2013; 161(6):832–842. doi:10.1111/bjh.12335

6. Baeza-Velasco C, Pailhez G, Bulbena A, Bagh- dadli A. Joint hypermobility and the heritable dis- orders of connective tissue: clinical and empirical evidence of links with psychiatry. Gen Hosp Psychiatry. 2015; 37(1):24–30. doi:10.1016/j.genhosppsych.2014.10.002

7. Clark LA, Cuthbert B, Lewis-Fernández R et al. Three approaches to understanding and classifying mental disorder: ICD-11, DSM-5, and the National Institute of Mental Health’s Research Domain Criteria (RDoC). Psychol Sci Public Interest. 2017; 18:72-145. doi: 10.1177/1529100617727266

8. Conway CC, Forbes MK, Forbush KT, et al. A Hierarchical Taxonomy of Psychopathology Can Transform Mental Health Research. PerspectPsychol Sci. 2019; 14(3):419–436. doi:10.1177/1745691618810696

9. Correll CU, Solmi M, Veronese N, et al. Prevalence, incidence and mortality from cardiovascular disease in patients with pooled and specific severe mental illness: a large-scale meta-analysis of 3, 211, 768 patients and 113, 383, 368 controls. World Psychiatry. 2017; 16:163–80. doi: 10.1002/wps.20420

10. Crump C, Winkleby MA, Sundquist K, Sundquist J. Comorbidities and mortality in persons with schizophrenia: a Swedish national cohort study. Am J Psychiatry. 2013; 170:324–33. doi: 10.1176/appi.ajp.2012.12050599

11. Cuthbert BN, Kozak MJ. Constructing constructs for psychopathology: the NIMH research domain criteria. J Abnorm Psychol. 2013; 122(3):928–937. doi:10.1037/a0034028

12. Demily C, Sedel F. Psychiatric manifestations of treatable hereditary metabolic disorders in adults. Ann Gen Psychiatry. 2014; 13:27. doi:10.1186/s12991-014-0027-x

13. Dipple KM, McCabe ER. Phenotypes of patients with «simple» Mendelian disorders are complex traits: thresholds, modifiers, and systems dynamics. Am J Hum Genet. 2000; 66(6):1729–1735. doi:10.1086/302938

14. Estrov Y, Scaglia F, Bodamer OA. Psychiatric symptoms of inherited metabolic disease. J Inherit Metab Dis. 2000; 23(1):2–6. doi:10.1023/a:1005685010766

15. Fusar-Poli P., Solmi M., Brondino N., Davies C., Chae C., Politi P., Borgwardt S., Lawrie SM, Parnas J, McGuire P. Transdiagnostic psychiatry: a systematic review. World Psychiatry. 2019; 18(2):192–207. doi: 10.1002/wps.20631

16. Ganesh S, Ahmed P H, Nadella RK, et al. Exome sequencing in families with severe mental illness identifies novel and rare variants in genes implicated in Mendelian neuropsychiatric syndromes. Psychiatry ClinNeurosci. 2019; 73(1):11–19. doi:10.1111/pcn.12788

17. Herrera PM, Vélez Van Meerbeke A, Bonnot O. Psychiatric Disorders Secondary to Neurometabolic Disorders. Trastornospsiquiátricossecundariosaenfermedadesneurometabólicas. Rev ColombPsiquiatr. 2018; 47(4):244–251. doi:10.1016/j.rcp.2017.05.004

18. Jinnah HA, Sabina RL, Van Den Berghe G. Metabolic disorders of purine metabolism affecting the nervous system. HandbClin Neurol. 2013; 113:1827–1836. doi:10.1016/B978-0-444-59565-2.00052-6

19. Johnstone EC, Cooling NJ, Frith CD, Crow TJ, Owens DG. Phenomenology of organic and func- tional psychoses and the overlap between them. Br J Psychiatry. 1988; 153:770–776. doi:10.1192/bjp.153.6.770

20. Kamens SR, Robbins BD, Flanagan EH. Introduction to the Special Issues on Diagnostic Alternatives. Journal of Humanistic Psychology. 2017: 57(6):567–572. doi: 10.1177/0022167817701253

21. Kessler RC, Nelson CB, McGonagle KA, Liu J, Swartz M, Blazer DG. Comorbidity of DSM-III-R major depressive disorder in the general population: results from the US National Comorbidity Survey. Br J Psychiatry Suppl. 1996; 30:17–30.

22. Laursen TM, Munk-Olsen T, Gasse C. Chronic somatic comorbidity and excess mortality due to natural causes in persons with schizophrenia or bipolar affective disorder. PLoS One. 2011; 6(9):e24597. doi:10.1371/journal.pone.0024597

23. Maes M, Leonard B, Fernandez A, et al. (Neuro)inflammation and neuroprogression as new pathways and drug targets in depression: from antioxidants to kinase inhibitors. ProgNeuropsychopharmacolBiol Psychiatry. 2011; 35(3):659–663. doi:10.1016/j.pnpbp.2011.02.019

24. Maj M. Why the clinical utility of diagnostic categories in psychiatry is intrinsically limited and how we can use new approaches to complement them. World Psychiatry. 2018; 17(2):121-122.doi:10.1002/wps.20512

25. Manouilenko I, Eriksson JM, Humble MB, Bejerot S. Minor physical anomalies in adults with autism spectrum disorder and healthy controls. Autism Res Treat. 2014; 2014:743482. doi:10.1155/2014/743482

26. McAllister-Williams RH, Anderson IM, Finkelmeyer A, et al. and the ADD Study Team. Antidepressant augmentation with metyrapone for treatment-resistant depression (the ADD study): a double-blind, randomised, placebo-controlled trial. Lancet Psychiatry. 2015; 3(2):117-27. doi: 10.1016/S2215-0366(15)00436-8

27. Millon T. Contemporary directions in psychopathology: scientific foundations of the DSM-V and ICD-11/ edited by T. Millon, R.F. Krueger, E. Simonsen. NY: The Guilford Press, 2010; 3-97:223- 242, 263-275.

28. Mothi SS, Tandon N, Padmanabhan J, et al. Increased cardiometabolic dysfunction in first-degree relatives of patients with psychotic disorders. Schizophr Res. 2015; 165(1):103–107. doi:10.1016/j.schres.2015.03.034

29. National Institute of Mental Health. Sensorimotor Domain Added to the RDoC Framework. January 14, 2019. Retrieved from: https://www.nimh.nih.gov/news/science-news/2019/sensorimotor-domainadded-to-the-rdoc-framework.shtml

30. Pillinger T, D’Ambrosio E, McCutcheon R, Howes OD. Is psychosis a multisystem disorder? A metareview of central nervous system, immune, cardiometabolic, and endocrine alterations in first-episode psychosis and perspective on potential models [published correction appears in Mol Psychiatry. Mol Psychiatry. 2019; 24(6):776–794. doi:10.1038/s41380-018-0058-9

31. Reininghaus U, Böhnke JR, Chavez‐Baldini UY, Gibbons R, Ivleva E, Clementz BA, Pearlson GD, Keshavan MS, Sweeney JA and Tamminga CA. Transdiagnostic dimensions of psychosis in the Bipolar‐Schizophrenia Network on Intermediate Phenotypes (B‐SNIP). World Psychiatry. 2019; 18(1):67-76. doi: 10.1002/wps.20607

32. Salloum IM. Psychiatric Diagnosis: Challenges and Prospects/ edited by Ihsan M. Salloum and Juan E. Mezzich. UK: John Wiley & Son. 2009; 1-29: 187-213, 219-262.

33. Sedel F, Baumann N, Turpin JC, Lyon-Caen O, Saudubray JM, Cohen D. Psychiatric manifestations revealing inborn errors of metabolism in adolescents and adults. J Inherit Metab Dis. 2007; 30(5):631–641. doi:10.1007/s10545-007-0661-4

34. Sidransky E. Heterozygosity for a Mendelian disorder as a risk factor for complex disease. Clin Genet. 2006; 70(4):275–282. doi:10.1111/j.1399-0004.2006.00688.x

35. Stegink LD, Koch R, Blaskovics ME, Filer LJ Jr, Baker GL, McDonnell JE. Plasma phenylalanine levels in phenylketonuric heterozygous and normal adults administered aspartame at 34 mg/ kg body weight. Toxicology. 1981; 20(1):81–90. doi:10.1016/0300-483x(81)90108-6

36. Tishler PV, Woodward B, O’Connor J, et al. High prevalence of intermittent acute porphyria in a psychiatric patient population. Am J Psychiatry. 1985; 142(12):1430–1436. doi:10.1176/ajp.142.12.1430

37. Van Os J, Reininghaus U. Psychosis as a transdiagnostic and extended phenotype in the general population. World Psychiatry. 2016; 15(2):118-24. doi: 10.1002/wps.20310

38. Vieta E, Phillips ML. Deconstructing bipolar disorder: a critical review of its diagnostic validity and a proposal for DSM-V and ICD-11. Schizophr Bull. 2007; 33(4):886–892. doi:10.1093/schbul/sbm057

39. Vockley J. Metabolism as a complex genetic trait, a systems biology approach: implications for inborn errors of metabolism and clinical diseases. J Inherit Metab Dis. 2008; 31(5):619–629. doi:10.1007/s10545-008-1005-8

40. Weinberg SM, Jenkins EA, Marazita ML, Maher BS. Minor physical anomalies in schizophrenia: a meta-analysis. Schizophr Res. 2007; 89(1-3):72–85. doi:10.1016/j.schres.2006.09.002

41. Xu T, Chan RC, Compton MT. Minor physical anomalies in patients with schizophrenia, unaffected first-degree relatives, and healthy controls: a meta-analysis. PLoS One. 2011; 6(9):e24129. doi:10.1371/journal.pone.0024129

42. Zajecka JM, Fava M, Shelton RC, Barrentine LW, Young P, Papakostas GI. Long-Term Efficacy, Safety, and Tolerability of l-Methylfolate Calcium 15 mg as Adjunctive Therapy With Selective Serotonin Reuptake Inhibitors. The Journal of Clinical Psychiatry. 2016; 77(5):654–660. doi:10.4088/jcp.15m10181

Психические расстройства, которые плохо поддаются лечению

С тех пор как мир впервые озаботился диагностикой и лечением психических расстройств, наука сильно продвинулась вперед. Было разработано множество препаратов, которые купируют и снижают симптомы заболеваний. Также были предложены современные методы психотерапии, корректирующие эмоциональное состояние пациентов и позволяющие им жить полной жизнью. Но, к сожалению, не все заболевания можно вылечить при помощи современной психотерапии и медикаментов. Причины множества расстройств остаются неизвестными, а проблемы их лечения – нерешенными. Ниже мы расскажем о нескольких психических заболеваниях, которые до сих пор с трудом поддаются лечению.

Почему лекарства и психотерапия не работают?

Начиная с 80-х годов прошлого столетия ученые начали активно проводить исследования, чтобы понять, какие виды психотерапии работают при определенных заболеваниях. Было показано, что при панических атаках, тревожных расстройствах, фобиях и легкой депрессии лучше всего работает когнитивно-поведенческая психотерапия, а при расстройствах личности – современная динамическая психотерапия. К сожалению, исследователи нашли ответы далеко не на все вопросы, и не разработали эффективных методик лечения некоторых расстройств, поэтому психотерапия работает выборочно и не всегда помогает.

Бывают заболевания, при которых в лекарствах нет необходимости, например, расстройства личности, легкие тревожные расстройства и легкие депрессивные состояния.

Современная наука не знает в достаточной степени, как устроена биохимия мозга. Из-за этого трудно разрабатывать лекарства для лечения психических расстройств. К тем заболеваниям, которые не лечатся должным образом, скорее всего, просто еще не подобрали эффективных препаратов. Специалистам неизвестно, какие именно биохимические процессы нарушены при определенных заболеваниях. Бывают заболевания, при которых в лекарствах нет необходимости, например, расстройства личности, легкие тревожные расстройства и легкие депрессивные состояния. В этих случаях для лечения достаточно использовать психотерапию. Но случается и так, что психотерапию выбирают лишь потому, что медикаментозного лечения психического расстройства просто нет. В таких ситуациях психолог если не помогает лечить само расстройство, то хотя бы оказывает психологическую поддержку пациенту и человеческое участие в его состоянии.

Один из важнейших факторов эффективного лечения – это мотивация пациента и среда, в которой он живет. Ведь больной работает с психотерапевтом раз или два в неделю, и между сеансами не всегда находится в атмосфере, где его поддерживают и помогают ему справиться с болезнью. Самое главное условие действенного лечения – это желание пациента и поддерживающая, позитивная атмосфера вокруг него.

Почему так сложно вылечить депрессию?

Существует много разных видов депрессии: легкая депрессия, клиническая депрессия, рекуррентная депрессия, послеродовая депрессия и так далее. Исследования показывают, что одна из основных причин развития практически всех видов депрессии – генетическая предрасположенность. Ученые достигают все новых и новых результатов, указывая то на одни гены, то на другие, то на целые содружества генов, которые могут быть причиной возникновения депрессивных состояний. Однако на данный момент не удалось прийти к общему заключению о том, какие именно гены или набор генов отвечают за депрессию.

Читайте также

Мифы о психотерапии  

По всей видимости, виды депрессии биохимически различаются, и именно поэтому лечение одной депрессии нельзя применить ко всем остальным. Чем сильнее проявляются симптомы заболевания, тем тяжелее оно лечится, и обусловлено это биологическими факторами и работой мозга. У человека, склонного к депрессии, происходят определенные процессы в мозгу, и только поняв и изучив эти процессы, можно найти эффективное лечение.

Почему психические расстройства у пожилых людей плохо поддаются лечению?

Основная причина развития психических расстройств в пожилом возрасте – особенности изменения биохимических процессов в мозге. С этим же связано снижение когнитивных функций и эмоциональная отстраненность от социума. Наука до конца не понимает биохимическое устройство мозга, поэтому на данный момент не существует эффективных лекарственных препаратов в области психогеронтологии. Важнейшую часть лечения таких расстройств занимает психотерапия, но найти подходящего специалиста непросто. Важно обратиться к квалифицированному психотерапевту, специализирующемуся именно на работе с пожилыми людьми. Это совершенно отдельная область специализации, работа с мировоззрением и ценностями, отличными от молодых людей и пациентов среднего возраста. Но если удается встретить такого специалиста, психотерапия работает практически во всех случаях. Исключением являются ситуации, когда пожилой пациент вне сеансов психотерапии живет в атмосфере, где его не поддерживают. Или же если человек одинок и его одиночество усугубляет болезнь. В таких случаях очень важно работать не только с самим пациентом, но и с его семьей и окружением.

Почему сложно лечить бред и галлюцинации?

Около 10-15% пациентов, страдающих галлюцинациями и бредом, невозможно вылечить. Например, часто такое устойчивое психическое состояние свойственно пациентам с паранойей. Подобные состояния лечить крайне сложно опять же из-за того, что они обусловлены биологическими процессами.

Люди, страдающие ипохондрией, полностью сконцентрированы на себе и своих телесных ощущениях, которым перманентно ищут подтверждения. В нормальной ситуации человек обычно фокусируется на том, что происходит вокруг него и на других людях.

Все, что могут сделать специалисты – это снизить интенсивность бредовых идей или галлюцинаций и помочь человеку освоить правила поведения в обществе. По сути, пациент продолжает верить в то, что ему кажется, но при это учится взаимодействовать с окружающими и вести себя адекватно в социуме. Такой человек перестает всем вокруг доказывать свою правоту и убеждать других, что его бред и галлюцинации реальны, и в этом случае может продолжать жить нормальной жизнью, однако само заболевание при этом никуда не уйдет.

Почему ипохондрия плохо поддается лечению?

Люди, страдающие ипохондрией, полностью сконцентрированы на себе и своих телесных ощущениях, которым перманентно ищут подтверждения. В нормальной ситуации человек обычно фокусируется на том, что происходит вокруг него и на других людях. А психотерапевту крайне сложно перенаправить внимание пациента изнутри, от постоянных подтверждений собственных ощущений, на что-то другое. Часто на лечение уходят годы и в конечном итоге оно не приводит к ожидаемым результатам. Медикаментозное лечение, в свою очередь, может лишь снизить тревожность, улучшить настроение, но не влияет на саму болезнь и не меняет содержание мыслей пациента. Кроме того, среди людей, страдающих ипохондрией, очень часто встречаются те, кто не верит в эффективность психотерапии и лечения. С такими пациентами работать сложнее всего. Нельзя помочь человеку, который не верит в свое выздоровление.

Психические расстройства при хронической сердечной недостаточности | Фомичева

1. Мареев ВЮ, Агеев ФТ, Беграмбекова ЮЛ, Васюк ЮА, Гарганеева АА, Гендлин ГЕ, Глезер МГ, Готье СВ, Довженко ТВ, Кобалава ЖД, Козиолова НА, Коротеев АВ, Мареев ЮВ, Овчинников АГ, Перепеч НБ, Тарловская ЕИ, Чесникова АИ, Шевченко АО, Арутюнов ГП, Беленков ЮН, Галявич АС, Гиляревский СР, Драпкина ОМ, Дупляков ДВ, Лопатин ЮМ, Ситникова МЮ, Скибицкий ВВ, Шляхто ЕВ. Клинические рекомендации ОССН — РКО — РНМОТ. Сердечная недостаточность: хроническая (ХСН) и острая декомпенсированная (ОДСН). Диагностика, профилактика и лечение. Кардиология. 2018;58(S6). doi: 10.18087/cardio.2475 Mareev VYu, Ageev FT, Begrambekova YuL, Vasyuk YuA, Garganeeva AA, Gendlin GE, Glezer MG, Gote SV, Dovzhenko TV, Kobalava ZhD, Koziolova NA, Koroteev AV, Mareev YuV, Ovchinnikov AG, Perepech NB, Tarlovskaya EI, CHesnikova AI, SHevchenko AO, Arutyunov GP, Belenkov YuN, Galyavich AS, Gilyarevskii SR, Drapkina OM, Duplyakov DV, Lopatin YuM, Sitnikova MYu, Skibickii VV, SHlyahto EV. Klinicheskie rekomendacii OSSN — RKO — RNMOT. Serdechnaya nedostatochnost: hronicheskaya (HSN) i ostraya dekompensirovannaya (ODSN). Diagnostika, profilaktika i lechenie. Kardiologiya. 2018;58(S6). (In Russ.). doi: 10.18087/cardio.2475

2. Špinar J, Špinarová L, Vítovec J. Pathophysiology, causes and epidemiology of chronic heart failure. Vnitr Lek. 2018;64(9):834–838.

3. Ghosh RK, Ball S, Prasad V, Gupta A. Depression in heart failure: Intricate relationship, pathophysiology and most updated evidence of interventions from recent clinical studies. Int J Cardiol. 2016;224:170– 177. doi: 10.1016/j.ijcard.2016.09.063

4. Celano CM, Villegas AC, Albanese AM, Gaggin HK, Huffman JC. Depression and Anxiety in Heart Failure: A Review. Harv Rev Psychiatry. 2018;26(4):175–184. doi: 10.1097/HRP.0000000000000162

5. Di Palo KE. Psychological Disorders in Heart Failure. Heart Fail Clin. 2020;16(1):131–138. doi: 10.1016/j.hfc.2019.08.011

6. Heo S, McSweeney J, Tsai PF, Ounpraseuth S, Moser DK, Kim J. The Associations of Diagnoses of Fatigue and Depression With Use of Medical Services in Patients With Heart Failure. J Cardiovasc Nurs. 2019;34(4):289–296. doi: 10.1097/JCN.0000000000000574

7. Tully PJ, Selkow T. Personality disorders in heart failure patients requiring psychiatric management: comorbidity detections from a routine depression and anxiety screening protocol. Psychiatry Res. 2014;220(3):954–959. doi: 10.1016/j.psychres.2014.08.051

8. Redeker NS. Somatic symptoms explain differences in psychological distress in heart failure patients vs a comparison group. Prog Cardiovasc Nurs. 2006;21(4):182–189. doi: 10.1111/j.0889-7204.2006.05643.x

9. Güder G, Bauersachs J, Frantz S, Weismann D, Allolio B, Ertl G, Angermann CE, Störk S. Complementary and incremental mortality risk prediction by cortisol and aldosterone in chronic heart failure. Circulation. 2007;115(13):1754–1761. doi: 10.1161/CIRCULATIONAHA.106.653964

10. Liguori I, Russo G, Curcio F et al. Depression and chronic heart failure in the elderly: an intriguing relationship. J Geriatr Cardiol. 2018;15(6):451–459. doi: 10.11909/j.issn.1671-5411.2018.06.014

11. Смулевич АБ. Депрессии при соматических и психических заболеваниях. 4-е изд., перераб. и доп. М.: Медицинское информационное агентство, 2015. Smulevich AB. Depressii pri somaticheskih i psihicheskih zabolevaniyah. 4-e izd., pererab. i dop. Moscow: Medical Informational Agency, 2015. (In Russ.).

12. Психические расстройства в клинической практике. Под ред. академика РАМН А.Б. Смулевича. М.: МЕДпресс-информ, 2011. Psychiatric Disorders in General Medical Practice. Pod red. acad. RAMS professor A.B. Smulevich). Moscow: MEDpress-inform, 2011. (In Russ.)

13. Андрющенко АВ. Распространенность и структура психических расстройств в общей медицине. Психические расстройства в общей медицине. 2011;1:14–27. Andryushchenko AV. Rasprostranennost’ i struktura psikhicheskikh rasstroystv v obshchey meditsine. Psikhicheskiye rasstroystva v obshchey meditsine. 2011;1:14–27. (In Russ.).

14. Довженко ТВ, Семиглазова МВ, Краснов ВН. Расстройства тревожно-депрессивного спектра и синдром кардиальной боли при сердечно-сосудистых заболеваниях (клинико-психопатологические аспекты). Социальная и клиническая психиатрия. 2011;21(4):5–13. Dovzhenko TV, Semiglazova MV, Krasnov VN. Rasstroystva trevozhno-depressivnogo spektra i sindrom kardial’noy boli pri serdechno-sosudistykh zabolevaniyakh (kliniko-psikhopatologicheskiye aspekty). Sotsial’naya i klinicheskaya psikhiatriya. 2011;21(4):5–13. (In Russ.).

15. Петрова НН, Кутузова АЭ. Психосоматические аспекты хронической сердечной недостаточности. Психические расстройства в общей медицине. 2011;(2):23–28. Petrova NN, Kutuzova AE. Psikhosomaticheskiye aspekty khronicheskoy serdechnoy nedostatochnosti, Psikhicheskiye rasstroystva v obshchey meditsine. 2011;(2):23–28. (In Russ.).

16. Петрова НН. Коморбидные психические расстройства как фактор эффективности лечебно-реабилитационных мероприятий у кардиологических больных. Acta Biomedica Scientifica. 2016;1(6):88–91. doi: 10.12737/23752 Petrova NN. Komorbidnyye psikhicheskiye rasstroystva kak faktor effektivnosti lechebno-reabilitatsionnykh meropriyatiy u kardiologicheskikh bol’nykh. Acta Biomedica Scientifica. 2016;1(6):88–91. (In Russ.). doi: 10.12737/23752

17. Петрова НН. Структура психических расстройств и личностно-психологические особенности у больных кардиологического профиля. Acta Biomedica Scientifica. 2019;4(1):81–86. doi: 10.29413/ ABS.2019-4.1.12 Petrova NN. Struktura psikhicheskikh rasstroystv i lichnostno-psikhologicheskiye osobennosti u bol’nykh kardiologicheskogo profilya. Acta Biomedica Scientifica. 2019;4(1):81–86. (In Russ.). doi: 10.29413/ABS.2019-4.1.12.

18. Смулевич АБ, Медведев ВЭ, Фролова ВИ. Ритмы депрессии при соматических (дермато- и кардиологических) заболеваниях. Психические расстройства в общей медицине. 2008;1:22–25. Smulevich AB, Medvedev VE, Frolova VI. Ritmy depressii pri somaticheskikh (dermato- i kardiologicheskikh) zabolevaniyakh. Psikhicheskiye rasstroystva v obshchey meditsine. 2008;1:22–25. (In Russ.).

19. Волель АБ. Небредовая ипохондрия (психопатологическая модель, ипохондрические развития при соматических заболеваниях). Лекции по психосоматике. Под ред. академика РАН Смулевича АБ. М.: Медицинское информационное агентство, 2014. Volel’ AB. Nebredovaya ipokhondriya (psikhopatologicheskaya model’, ipokhondricheskiye razvitiya pri somaticheskikh zabolevaniyakh). Lektsii po psikhosomatike. Pod red. аkademika RAN Smulevicha AB. M.: Medical Informational Agency, 2014. (In Russ.).

20. Holzapfel N, Müller-Tasch T, Wild B, Jünger J, Zugck C, Remppis A, Herzog W, Löwe B. Depression profile in patients with and without chronic heart failure. J Affect Disord. 2008;105(1–3):53–62. doi: 10.1016/j.jad.2007.04.009

21. Comín-Colet J, Martín Lorenzo T, González-Domínguez A, Oliva J, Jiménez Merino S. Impact of non-cardiovascular comorbidities on the quality of life of patients with chronic heart failure: a scoping review. Health Qual Life Outcomes. 2020;18(1):329. doi: 10.1186/s12955-020-01566-y

22. Wu JR, Moser DK, De Jong MJ, Rayens MK, Chung ML, Riegel B, Lennie TA. Defining an evidence-based cutpoint for medication adherence in heart failure. Am Heart J. 2009;157(2):285–291. doi: 10.1016/j.ahj.2008.10.001

23. Fan H, Yu W, Zhang Q, Cao H, Li J, Wang J, Shao Y, Hu X. Depression after heart failure and risk of cardiovascular and all-cause mortality: a meta-analysis. Prev Med. 2014;63:36–42. doi: 10.1016/j.ypmed.2014.03.007

24. Freedland KE, Carney RM, Rich MW, Caracciolo A. Depression in elderly patients with congestive heart failure. Journal of Geriatric Psychiatry. 1991;24(1):59–71.

25. Sokoreli I, de Vries JJG, Pauws SC, Steyerberg EW. Depression and anxiety as predictors of mortality among heart failure patients: systematic review and meta-analysis. Heart Fail Rev. 2016;21(1):49–63. doi: 10.1007/s10741-015-9517-4

26. Xu J, Gallo JJ, Wenzel J, Nolan MT, Budhathoki C, Abshire M, Bower K, Arruda S, Flowers D, Szanton SL, Dennison Himmelfarb C, Gonzalez K, Han HR. Heart Failure Rehospitalization and Delayed Decision Making: The Impact of Self-care and Depression. J Cardiovasc Nurs. 2018;33(1):30–39. doi: 10.1097/JCN.0000000000000423

27. Gathright EC, Dolansky MA, Gunstad J, Redle JD, Josephson RA, Moore SM, Hughes JW. The impact of medication nonadherence on the relationship between mortality risk and depression in heart failure. Health Psychol. 2017;36(9):839–847. doi: 10.1037/hea0000529

28. Easton K, Coventry P, Lovell K, Carter LA, Deaton C. Prevalence and Measurement of Anxiety in Samples of Patients With Heart Failure: Meta-analysis. J Cardiovasc Nurs. 2016;31(4):367–379. doi: 10.1097/JCN.0000000000000265

29. Costello JA, Boblin S. What is the experience of men and women with congestive heart failure? Can J Cardiovasc Nurs. 2004;14(3):9–20.

30. Muschalla B, Glatz J, Linden M. Heart-related anxieties in relation to general anxiety and severity of illness in cardiology patients. Psychol Health Med. 2014;19(1):83–92. doi: 10.1080/13548506.2013.774428

31. Müller-Tasch T, Frankenstein L, Holzapfel N, Schellberg D, Löwe B, Nelles M, Zugck C, Katus H, Rauch B, Haass M, Jünger J, Remppis A, Herzog W. Panic disorder in patients with chronic heart failure. J Psychosom Res. 2008;64(3):299–303. doi: 10.1016/j.jpsychores.2007.09.002

32. Eifert GH, Zvolensky MJ, Lejuez CW. Heart-focused anxiety and chest pain: A conceptual and clinical review. Clinical Psychology: Science and Practice. 2000;7(4):403–417. doi: 10.1093/clipsy.7.4.403

33. Linden M, Dirks S, Glatz J. Die “Pathologische Realangst” am Beispiel kardiovaskulärer Erkrankungen [Pathological realangst in cardiovascular diseases]. Zeitschrift für Psychosomatik und Konsiliarpsychiatrie. 2008;1:248–254.

34. Петрова НН, Пилевина ЮВ. Психические расстройства и комплаенс больных с хронической сердечной недостаточностью. Психические расстройства в общей медицине. 2012;3:26–31. Petrova NN, Pilevina YuV. Psikhicheskiye rasstroystva i komplayens bol’nykh s khronicheskoy serdechnoy nedostatochnost’yu. Psikhicheskiye rasstroystva v obshchey meditsine. 2012;3:26–31. (In Russ.).

35. Wedegärtner SM, Schwantke I, Kindermann I, Karbach J. Predicors of heart-focused anxiety in patients with stable heart failure. J Affect Disord. 2020;276:380–387. doi: 10.1016/j.jad.2020.06.065

36. Волель БА, Сыркина ЕА. Психические расстройства при сердечно-сосудистых заболеваниях. Психосоматические расстройства. Руководство для практических врачей. Под ред. академика РАН Смулевича АБ. Москва: МЕДпресс-информ, 2019. Volel’ BA, Syrkina YeA. Psikhicheskiye rasstroystva pri serdechno-sosudistykh zabolevaniyakh. Psikhosomaticheskiye rasstroystva. Rukovodstvo dlya prakticheskikh vrachey. Pod red. akademika RAN Smulevicha AB. Moscow: MEDpress-inform, 2019. (In Russ.).

37. Hohls JK, Beer K, Arolt V et al. Association between heart-focused anxiety, depressive symptoms, health behaviors and healthcare utilization in patients with coronary heart disease. J Psychosomatic Research. 2020;131:109958. doi: 10.1016/j.jpsychores.2020.109958

38. Polikandrioti M, Panoutsopoulos G, Tsami A et al. Assessment of quality of life and anxiety in heart failure outpatients. Arch Med Sci Atheroscler Dis. 2019;4:e38–e46. doi: 10.5114/amsad.2019.84444

39. Vongmany J, Hickman LD, Lewis J, Newton PJ, Phillips JL. Anxiety in chronic heart failure and the risk of increased hospitalisations and mortality: A systematic review. Eur J Cardiovasc Nurs. 2016;15(7):478– 485. doi: 10.1177/1474515116635923

40. Polikandrioti M, Kalafatakis F, Koutelekos I, Kokoularis D. Fatigue in heart failure outpatients: levels, associated factors, and the impact on quality of life. Arch Med Sci Atheroscler Dis. 2019;4:e103–e112. doi: 10.5114/amsad.2019.85406

41. Matura LA, Malone S, Jaime-Lara R, Riegel B. A Systematic Review of Biological Mechanisms of Fatigue in Chronic Illness. Biol Res Nurs. 2018;20(4):410–421. doi: 10.1177/1099800418764326

42. Lennie TA, Moser DK, Biddle MJ, Welsh D, Bruckner GG, Thomas DT, Rayens MK, Bailey AL. Nutrition intervention to decrease symptoms in patients with advanced heart failure. Res Nurs Health. 2013;36(2):120–45. doi: 10.1002/nur.21524

43. Falk K, Granger BB, Swedberg K, Ekman I. Breaking the vicious circle of fatigue in patients with chronic heart failure. Qual Health Res. 2007;17(8):1020–7. doi: 10.1177/1049732307306914

44. Smith OR, Kupper N, de Jonge P, Denollet J. Distinct trajectories of fatigue in chronic heart failure and their association with prognosis. Eur J Heart Fail. 2010;12(8):841–8. doi: 10.1093/eurjhf/hfq075

45. Walthall H, Floegel T, Boulton M, Jenkinson C. Patients experience of fatigue in advanced heart failure. Contemp Nurse. 2019;55(1):71–82. doi: 10.1080/10376178.2019.1604147

46. Wallström S, Ali L, Ekman I, Swedberg K, Fors A. Effects of a person-centred telephone support on fatigue in people with chronic heart failure: Subgroup analysis of a randomised controlled trial. Eur J Cardiovasc Nurs. 2020;19(5):393–400. doi: 10.1177/1474515119891599

47. Smith OR, Michielsen HJ, Pelle AJ, Schiffer AA, Winter JB, Denollet J. Symptoms of fatigue in chronic heart failure patients: clinical and psychological predictors. Eur J Heart Fail. 2007;9(9):922–927. doi: 10.1016/j.ejheart.2007.05.016

48. Evangelista LS, Moser DK, Westlake C, Pike N, Ter-Galstanyan A, Dracup K. Correlates of fatigue in patients with heart failure. Prog Cardiovasc Nurs. 2008;23(1):12–17. doi: 10.1111/j.1751-7117.2008.07275.x

49. Heo S, McSweeney J, Tsai PF, Ounpraseuth S, Moser DK, Kim J. The Associations of Diagnoses of Fatigue and Depression With Use of Medical Services in Patients With Heart Failure. J Cardiovasc Nurs. 2019;34(4):289– 296. doi: 10.1097/JCN.0000000000000574

50. Jasiukevičienė L, Vasiliauskas D, Kavoliūnienė A, Marcinkevičienė J, Grybauskienė R, Grižas V, Tumynienė V. Evaluation of a chronic fatigue in patients with moderate-to-severe chronic heart failure. Medicina. 2008;44(5):366. doi: 10.3390/medicina44050047

51. Nepomuceno E, Silva LN, Cunha DCP, Furuya RK, Simões MV, Dantas RAS. Comparison of tools for assessing fatigue in patients with heart failure, Rev Bras Enferm. 2018;71(5):2404–2410. doi: 10.1590/0034-7167-2017-0083

52. Schaefer KM, Shober Potylycki MJ. Fatigue associated with congestive heart failure: use of Levine’s Conservation Model. J Adv Nurs. 1993;18(2):260–268. doi: 10.1046/j.1365-2648.1993.18020260.x

53. Смулевич АБ, Романов ДВ, Волель БА, Иванов СВ. Психосоматические расстройства. Национальное руководство по психиатрии. Под ред. Александровского ЮА, Незнанова НГ. М.: ГЭОТАР-Медиа, 2020. Smulevich AB, Romanov DV, Volel’ BA, Ivanov SV. Psikhosomaticheskiye rasstroystva. Natsional’noye rukovodstvo po psikhiatrii. Pod red. Aleksandrovskogo YuA, Neznanova NG. M.: GEOTAR-Media, 2020. (In Russ.).

54. Волель БА, Трошина ДВ, Грубова МВ, Малютина АА. Психические (личностные) расстройства у больных фибрилляцией предсердий. Психические расстройства в общей медицине. 2016;(1– 2):27–35 Volel’ BA, Troshina DV, Grubova MV, Malyutina AA. Psikhicheskiye (lichnostn·yye) rasstroystva u bol’nykh fibrillyatsiyey predserdiy. Psikhicheskiye rasstroystva v obshchey meditsine. 2016;(1–2):27–35. (In Russ.).

55. Смулевич АБ, Сыркин АЛ. Психокардиология. Психические расстройства в общей медицине. 2007;(4):4–9. Smulevich AB, Syrkin AL. Psikhokardiologiya. Psikhicheskiye rasstroystva v obshchey meditsine. 2007;(4):4–9. (In Russ.).

56. Buetow S, Goodyear-Smith F, Coster G. Coping strategies in the self-management of chronic heart failure. Fam Pract. 2001;18(2):117–22. doi: 10.1093/fampra/18.2.117

57. Wingham J, Harding G, Britten N, Dalal H. Heart failure patients’ attitudes, beliefs, expectations and experiences of self-management strategies: a qualitative synthesis. Chronic Illn. 2014;10(2):135–54. doi: 10.1177/1742395313502993

58. Смулевич АБ, Иванов СВ, Мясникова ЛК, Двойников СЮ, Ильина НА. Диссоциативные реакции в траектории развития шизотипического расстройства личности (на модели нозогений у онкологических больных). Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2014;114(12):12–22. doi: 10.17116/jnevro201411412112-22 Smulevich AB, Ivanov SV, Myasnikova LK, Dvoynikov SYu, Il’ina NA. Dissotsiativn·yye reaktsii v trayektorii razvitiya shizotipicheskogo rasstroystva lichnosti (na modeli nozogeniy u onkologicheskikh bol’nykh). Zhurnal nevrologii i psikhiatrii im. S.S. Korsakova. 2014;114(12):12–22. (In Russ.). doi: 10.17116/jnevro201411412112-22

59. Wirta SB, Balas B, Proenca CC, Bailey H, Phillips Z, Jackson J, Cotton S. Perceptions of heart failure symptoms, disease severity, treatment decision-making, and side effects by patients and cardiologists: a multinational survey in a cardiology setting. Ther Clin Risk Manag. 2018;14:2265–2272. doi: 10.2147/TCRM.S183200

60. Психосоматические расстройства. Руководство для практических врачей. Под редакцией академика РАН Смулевича АБ. Москва: МЕДпресс-информ, 2019. Psikhosomaticheskiye rasstroystva. Rukovodstvo dlya prakticheskikh vrachey pod redaktsiyey akademika RAN Smulevicha AB. Moscow: MEDpress-inform, 2019. (In Russ.).

61. Schiffer AA, Pedersen SS, Widdershoven JW, Hendriks EH, Winter JB, Denollet J. The distressed (type D) personality is independently associated with impaired health status and increased depressive symptoms in chronic heart failure. Eur J Cardiovasc Prev Rehabil. 2005;12(4):341–6. doi: 10.1097/01.hjr.0000173107.76109.6c

62. Dunlay SM, Weston SA, Redfield MM, Killian JM, Roger VL. Tumor necrosis factor-alpha and mortality in heart failure: a community study. Circulation. 2008;118(6):625–31. doi: 10.1161/CIRCULATIONAHA.107.759191

63. Pedersen SS, Herrmann-Lingen C, de Jonge P, Scherer M. Type D personality is a predictor of poor emotional quality of life in primary care heart failure patients independent of depressive symptoms and New York Heart Association functional class. J Behav Med. 2010;33(1):72–80. doi: 10.1007/s10865-009-9236-1

64. Kessing D, Denollet J, Widdershoven J, Kupper N. Psychological Determinants of Heart Failure SelfCare: Systematic Review and Meta-Analysis. Psychosom Med. 2016;78(4):412–31. DOI: 10.1097/PSY.0000000000000270

65. Coyne JC, Jaarsma T, Luttik ML, van Sonderen E, van Veldhuisen DJ, Sanderman R. Lack of prognostic value of type D personality for mortality in a large sample of heart failure patients. Psychosom Med. 2011;73(7):557–62. doi: 10.1097/PSY.0b013e-318227ac75

66. Смулевич АБ, Сыркин АЛ, Сыркина ЕА, Волель БА, Ардзинба ИБ, Лысова ТА, Малютина АА, Копылов ФЮ. Психосоматические синдромы у больных хронической ишемической болезнью сердца и их влияние на ее течение. Кардиология и сердечно-сосудистая хирургия. 2019;12(5):395–401. doi: 10.17116/kardio201912051395 Smulevich AB, Syrkin AL, Syrkina YeA, Volel’ BA, Ardzinba IB, Lysova TA, Malyutina AA, Kopylov FYu. Psikhosomaticheskiye sindromy u bol’nykh khronicheskoy ishemicheskoy bolezn’yu serdtsa i ikh vliyaniye na yeye techeniye. Kardiologiya i serdechno-sosudistaya khirurgiya. 2019;12(5):395–401. (In Russ.). doi: 10.17116/kardio201912051395

67. Смулевич АБ. Расстройства личности. Траектория в пространстве психической и соматической патологии. М.: Медицинское информационное агентство, 2012. Smulevich AB. Rasstroystva lichnosti. Trayektoriya v prostranstve psikhicheskoy i somaticheskoy patologii. M.: Medical Informational Agency, 2012. (In Russ.).

Причины психических расстройств — ЦМЗ «Альянс»

Психические расстройства — не такая редкость, как иногда полагают люди, далекие от психологии, психотерапии и психиатрии. Представители Всемирной Организации Здравоохранения утверждают, что у каждого четвертого-пятого человека в мире есть расстройство психики или поведения.

Но при этом нельзя сказать, что 20–25% жителей Земли — «психически больные». Понятие «психическое расстройство» — более широкое, чем «психическая болезнь».

Психическое расстройство — противоположность психического здоровья, состояние, при котором человек не может адаптироваться к меняющимся жизненным условиям и решать актуальные проблемы. Расстройства психики проявляются нарушением памяти, интеллекта, эмоциональной сферы или поведения. Меняется восприятие себя и окружающего мира.

Причины развития психических расстройств

Причины возникновения психических проблем делятся на:

  • эндогенные;
  • экзогенные.

В одном случае (при органическом поражении головного мозга из-за проблем с сосудами, интоксикации или черепно-мозговой травмы) причина ясна. В другом случае (при биполярном расстройстве или шизофрении), несмотря на многочисленные исследования, однозначную причину установить нельзя, ученые и врачи говорят о комбинации факторов (мультифакториальное заболевание).

К эндогенным факторам относятся:

  1. Генетическая предрасположенность.
  2. Внутриутробные нарушения развития, нарушения развития в раннем возрасте.
  3. Иммунологические расстройства и нарушения обмена веществ.
  4. Соматические заболевания, которые влияют на состояние головного мозга вследствие недостаточного кровоснабжения (дисциркуляторная энцефалопатия при болезнях сердца и артериальной гипертонии), аутоинтоксикации (тяжелые заболевания печени и почек) или нарушения гормонального фона (гипотиреоз, гипертиреоз).

Важно

Причины психических проблем часто комбинированные — человек испытывает стресс, организм ослаблен инфекцией или перегрузками, когда-то была травма, родственник страдает от расстройства (отягощенный семейный анамнез). Оценивать важность каждого из этих факторов должен опытный психотерапевт.

Экзогенные факторы:

  1. Интоксикация (алкоголизм, наркомания, токсикомания, токсические поражения вредными веществами на производстве или в быту).
  2. Черепно-мозговые травмы.
  3. Инфекционные процессы (энцефалит, менингит).
  4. Радиационные воздействия.
  5. Острый или хронический эмоциональный стресс.

Психические и поведенческие расстройства врачи рассматривают как многофакторные заболевания. Даже если основная причина психической проблемы — четко определенное обстоятельство (например, неблагоприятная наследственность), состояние человека все равно зависит от множества факторов:

  • личностных особенностей;
  • традиций воспитания в родительской семье;
  • условий жизни;
  • социального окружения;
  • отношений с супругом и детьми;
  • обстановки на работе;
  • насколько здоров человек, какие у него хронические заболевания, как часто он простужается, перенес ли черепно-мозговые травмы.

При ранней диагностике и лечении у опытных специалистов — психиатров, психотерапевтов, иногда неврологов, психические расстройства хорошо поддаются терапии. Врачи используют современные медикаменты и немедикаментозные методы — психотерапию (индивидуальную, групповую), БОС-терапию.

Индивидуально-психологические проявления у больных с диффузным токсическим зобом | Котова

Психоневрологическая симптоматика у больных с диффузным токсическим зобом (ДТЗ) является предметом интереса врачей различных специальностей [11]. Еще в ранних описаниях патологии есть указания на нервно-психические нарушения (Перри, 1786; Греве, 1835). С. П. Боткин называл базедову болезнь заболеванием головного мозга, а изменения психики считал более частым признаком, чем зоб и пучеглазие. В. Г. Барановым сформулировано представление о нейроциркуляторной дистонии как предстадии токсического зоба [2]. В работах психиатров приводятся клинические описания различных форм психозов с преобладанием параноидного и тревожно-депрессивного синдромов [3, 8, 9—12].

В большинстве обсуждаемых исследований не приводятся данные, надежно подтверждающие первичные нарушения тиреоидной функции у наблюдаемых больных. Между тем клиницистам давно известно сходство признаков гипертиреоза с симптомами, наблюдаемыми при волнении, испуге и других стрессовых ситуациях, сопровождающихся гиперадренемией; с другой стороны, многочисленные исследования указывают на изменения функционального состояния щитовидной железы при психоэмоциональном напряжении [4, 5]. Но только достаточно полное клиническое обследование больных, включающее гормональное исследование, позволяет избежать гипердиагностики токсического зоба и правильно интерпретировать имеющиеся психоэмоциональные расстройства.

Целью настоящего исследования явилось изучение разносторонних характеристик личности больных с токсическим зобом.

Материалы и методы

Под наблюдением находилось 83 больных с ДТЗ (72 женщины и 11 мужчин) в возрасте 17—62 лет. Давность заболевания составляла от 2 мес до 18 лет. 24 пациента до настоящего обследования получали терапию тиреостатиками и имели эутиреоидное состояние. 59 больных были госпитализированы и обследованы в состоянии декомпенсации тиреотоксикоза различной степени тяжести. У 13 обследованных выявлены кардиальные осложнения, в том числе у 11 мерцательная аритмия, у 4 недостаточность кровообращения. Офтальмопатия диагностирована у 32 больных. Отдельную группу составили пациенты, у которых тиреотоксикоз был заподозрен на основании некоторых характерных клинических симптомов и результатов радиологического исследования (повышение теста накопления радиоактивного йода), а также ’’пограничных” значений концентрации тиреоидных гормонов. Супрессивная проба с трийодтиро- нином (Т3), выполненная у этих больных, позволила исключить токсический зоб. Эту группу, условно обозначенную «невроз”, составили 20 человек (15 женщин и 5 мужчин) в возрасте 20—52 лет. В качестве контроля обследовано 48 человек (36 женщин и 12 мужчин) в возрасте 20—63 лет.

Всем больным проведено традиционное обследование в условиях эндокринологического отделения: клинические наблюдения, изучение концентрации тиреоидных гормонов методом радиоиммуноанализа, определение антител к тиреоглобулину, микросомальному антигену щитовидной железы иммуноферментным методом, ультразвуковое и радиоизотопное исследования, при наличии показаний выполнялась супрессивная проба с Т3. Всем пациентам проведено специальное психологическое обследование с помощью комплекса методик, позволяющих определить разносторонние характеристики личности (тип темперамента, уровень невротизации и др.): 1) ’’психологический анамнез”, позволяющий собрать сведения о больном, указывающие на его психологический статус в настоящий момент, а также проанализировать условия формирования личности, ситуационные факторы, участвующие в патогенезе заболевания; 2) определение «психологического портрета темперамента” по русифицированному опроснику Д. Кейрси (1956 г.), дающему возможность отнести исследуемого к одному из 4 типов: SG—люди (представители типа Эпиметей), обладающие высокоразвитым чувством долга, которые опираются на факты, здравый смысл; SP — Дионисий, люди этого типа облегчают жизнь, смотрят на нее, как на игру, они импульсивны, не любят программ; NF — Аполлон — люди-романтики, у них развито духовное, интуитивное начало; NT — Прометей, этот тип отличают разумность и объективность, изобретательность и интерес к исследовательской деятельности; 3) определение акцентуации характера по характерологическому опроснику К. Леонгарда [6]; методика позволяет определить наличие акцентуации, ее показатель (по баллам) и тип; методика выделяет 10 шкал — типов акцентуации: 1-й — гипертимный

  • активные, с повышенным фоном настроения; 2-й — возбудимый — с повышенной импульсивностью, раздражительностью; 3-й — эмотивный
  • впечатлительные, доброжелательные, сочувствующие; 4-й — педантичный — ригидные, долго переживают травмирующие события; 5-й — тревожный; 6-й — циклотимный — смена гипертимических и дистимических фаз; 7-й — демонстративный — демонстративность поведения, обидчивость; 8-й — застревающий — чувствительность к личной обиде, стойкость аффекта; 9-й — дистимический — сниженный фон настроения, серьезность, фиксация на негативном; 10-й — экзальтированный — большой диапазон эмоций и скорость реагирования; 4) исследование текущего психосоматического статуса оценивали по методике ’’Сопровождение», позволяющей количественно оценить выраженность невротических проявлений у тестируемых на основе их самооценок и самонаблюдений; этот факт приобретал особую значимость при сопоставлении данных самооценок с результатами объективного клинического исследования; результаты тестирования позволяли разделить обследуемых на 3 группы: «норма” соответствовала вариантам ответа от 0 до 30 баллов, «группа риска” включала ответы от 30 до 70 баллов, «невроз» — ответы выше 70 баллов; 5) исследование уровня невротизации проводили с помощью методики «Уровень невротизации и психопа- тизации (УНП)», разработанной в НИИ психоневрологии им. В. М. Бехтерева [7]; методика позволяет количественно определить выраженность невротических проявлений и выделить 3 группы: «норма», соответствующая вариантам ответа выше 20 баллов; «группа риска», включающая в себя психологическую и ситуационную дезадаптацию, ответы от —20 до 20 баллов; «невроз» — ответы ниже 20 баллов; методика использовалась в качестве контроля теста «Сопровождение».

Статистическую обработку данных осуществляли на ПЭВМ типа IBM в системе «Диастат» с использованием методов описательной статистики Стьюдента, /2, дисперсионного анализа (1-факторный, 2-факторный с повторяющимися и неповторяющимися данными) [1].

Результаты и их обсуждение

Результаты изучения типов темперамента не выявили существенных различий в 3 группах наблюдаемых лиц. Во всех группах преобладали ли

та бли ца 1

Акцептуации личности у больных с ДТЗ и лиц контрольной группы

Группа

обследованных

Шкала

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

Больные с ДТЗ (п = 69)

2

0

32

2

3

7

2

2

5

14

Контрольная (п = 36)

4

8

9

2

2

2

5

1

1

2

X2

2,96

16,59

3,98

0,45

0,07

0,63

4,59

0,15

0,87

3,97

р

> 0,05

< 0,001

< 0,05

> 0,05

> 0,05

> 0,05

< 0,05

> 0,05

> 0,05

< 0,05

Таблица 2

Сравнение уровня невротизации в группах обследованных по методике “Сопровождение”

Группа

обследованных

Норма (< 30 баллов)

Группа риска

(30—70 баллов)

Невроз

(> 70 баллов)

Больные с ДТЗ

(« = 83)

23

43

17

Больные неврозом (п = 20)

0

9

11

Контрольная (п = 48)

36

10

2

ца с 1-ми 2-м типом. Математическая обработка данных подтвердила низкую степень влияния темперамента на заболеваемость ДТЗ.

С помощью опросника К. Леонгарда выявлены наиболее характерные для больных с ДТЗ особенности (табл. 1). При сопоставлении с контрольной группой были обнаружены существенные различия по II, III, VII, X шкалам.

Как свидетельствуют данные табл. 1, в группе больных с ДТЗ достоверно чаще встречались эмотив- ный и экзальтированный типы акцентуации (р < 0,05). С другой стороны, демонстративный и возбудимый типы нехарактерны для изучаемого контингента больных (р < 0,05 пр < 0,001 соответственно).

Среди основных характерологических черт эмотивного и экзальтированного типов, которые близки между собой и отмечены почти у 70% обследованных больных с ДТЗ, можно выделить следующие: повышенную чувствительность и ранимость, мягкосердечие, способность к сопере- „ живанию, выраженность эмоционального реагирования, быстрая ’’отходчивость”; для экзальтированного типа следует отметить быстроту и большой диапазон эмоционального реагирования. Можно предположить, что эти личностные особенности играют роль психологических факторов в развитии ДТЗ.

Изучение психосоматического статуса по методике «Сопровождение» свидетельствовало о том, что большинство (80%) больных с ДТЗ имеют нормальный либо умеренно повышенный уровень невротизации, 50% из них отнесены к группе риска по возникновению невроза (табл. 2), однако большая их часть соответствует состоянию ситуационной обратимой дезадаптации. Это подтверждается результатами динамического исследования уровня невротизации после устранения тиреотоксикоза. Показатель невротизации в баллах снизился с 47 ± 8,7 у больных с тиреотоксикозом до 25,8 ± 4,5 на фоне эутиреоза (р < 0,01). При изучении психосоматического статуса по методике УНП получены аналогичные данные.

Представлялось интересным уточнить степень невротизации у лиц с осложненными формами токсического зоба. Обследовано И больных с та- хисистолической формой мерцательной аритмии и 26 — с наличием офтальмопатии на фоне тиреотоксикоза.

Данные самооценок свидетельствуют не только об отсутствии повышения уровня невротизации по мере развития кардиальных осложнений, но и о некоторой тенденции к его снижению (42,8 ±1,1 балла при наличии тахисистолической формы мерцательной аритмии на фоне тиреотоксикоза, 48,4 ±5,4 балла при отсутствии кардиальных осложнений). Таким образом, имеет место неадекватная самооценка тяжести своего состояния, нередко диссимуляция симптомов заболевания. Возможно, этим объясняется нередко запоздалое обращение за врачебной помощью, иногда лишь по настоянию окружающих.

Изучение влияния фактора офтальмопатии свидетельствует о его существенной роли в формировании психосоматических нарушений — уровень невротизации у этой группы больных составил 56,3 ± 3,6 балла. Достижение эутиреоидного статуса не сопровождалось достоверным снижением невротизации.

Таким образом, анализ приведенных результатов свидетельствует о наличии психологических и психосоматических особенностей у лиц с ДТЗ.

Изучение типологических характеристик личности не исключает значимости этого психологического фактора в развитии патологии, однако существенных различий в распределении исследуемых лиц по типам темперамента не выявлено.

Клинические наблюдения за психологическими особенностями лиц, страдающих ДТЗ, близки результатам исследования акцентуаций характера: обращают на себя внимание такие качества, как чувствительность, сострадание, ответственность, доброжелательность в общении, в том числе в период болезни. В данном исследовании достоверно преобладали лица с эмотивно-экзальти- рованным типом акцентуации, характеризующиеся указанными чертами. Отсутствие у больных возбудимого типа и редкая частота демонстративного типов также не противоречат нашим наблюдениям: раздражительность, характерная для лиц возбудимого типа, проявляется у больных с ДТЗ нечасто и носит, как правило, не личностный, а временный характер в начале заболевания.

Выводы

  1. Установлена роль психологических факторов в предрасположении к ДТЗ. У 65,2% обследованных выявлен эмотивно-экзальтированный тип акцентуации личности.
  2. У большинства больных с ДТЗ имеется повышенный уровень невротизации, что соответствует состоянию ситуационной дезадаптации и носит обратимый характер.
  3. При тиреотоксической офтальмопатии психологические изменения более выражены и стойки. При сохраняющейся офтальмопатии устранение тиреотоксикоза не сопровождается достоверным снижением уровня невротизации.
  4. При осложненных формах ДТЗ имеет место диссоциация между тяжестью состояния больного и его самооценкой.

1. Александров В. В., Шнейдеров В. С. Обработка медико-биологических данных на ЭВМ. — Л., 1984.

2. Баранов В. Г., Николаенко Н. Ф., Степанов Г. С. // Клин, мед. — 1965. -№ 9. — С. 45-49.

3. Белкин А. И. Психические нарушения при заболеваниях щитовидной железы. (Клиника, патогенез, лечение): Ав- тореф. дис. … д-ра мед. наук. — М., 1968.

4. Дроздовская Т. М. Биогенные амины в клинике. — М., 1970.

5. Карвасарский Б. Д. Неврозы. — М., 1990.

6. Леонгард К. Акцентуированные личности. — Киев, 1981.

7. Личко А. Е. Методика определения уровня невротизации и психопатизации (УНП): Метод, рекомендации. — Л., 1980.

8. Сырейщиков В. В. Клинико-физиологический анализ нервно-психических нарушений при тиреотоксикозе: Ав- тореф. дис. … канд. мед. наук. — Ярославль, 1969.

9. Alvares М. A.f Gomes A., Alvarez Е., Navarro D. // Psychoneu- roendocrinology. — 1983. — Vol. 8. — P. 451—453.

10. Burch E. A., Messervy T. W. // Psychosomatics. — 1978. — Vol. 19. — P. 71-75.

11. Jadresic D. P. // Psychosom. Res.— 1990. — Vol. 34. — P. 603-615.

12. Rocky P. H., Griep R. J. // Arch, intern. Med. — 1980. — Vol. 140. — P. 1194-1197.


Причины психических заболеваний/психологических расстройств

Психические заболевания — это заболевания или состояния, которые влияют на то, как вы думаете, чувствуете, действуете или относитесь к другим людям или к своему окружению. Они очень распространены. Многие люди имели один или знают кого-то, у кого есть.

Симптомы могут варьироваться от легких до тяжелых. Они также могут варьироваться от человека к человеку. Во многих случаях это затрудняет повседневную жизнь. Но когда специалист ставит вам диагноз и помогает пройти лечение, вы часто можете вернуть свою жизнь в нужное русло.

Причины

Врачи не знают точную причину большинства психических заболеваний. Похоже, что в этом задействована комбинация вещей, включая ваши гены, биологию и ваш жизненный опыт.

Многие психические заболевания передаются по наследству. Но это не значит, что у вас будет такой же, как у вашей матери или отца.

При некоторых заболеваниях в вашем мозгу задействованы цепи, которые участвуют в мышлении, настроении и поведении. Например, у вас может быть слишком много или недостаточно активности определенных химических веществ мозга, называемых «нейротрансмиттерами», в этих цепях.Повреждения головного мозга также связаны с некоторыми психическими состояниями.

Некоторые психические заболевания могут быть вызваны или усугублены психологической травмой, полученной в детстве или подростковом возрасте, например:

  • Тяжелое эмоциональное, физическое или сексуальное насилие
  • родитель, в раннем возрасте
  • Пренебрежение

Основные источники стресса, такие как смерть или развод, проблемы в семейных отношениях, потеря работы, школа и злоупотребление психоактивными веществами, могут вызвать или усугубить некоторые психические расстройства у некоторых людей.Но не у всех, кто проходит через эти вещи, развивается психическое заболевание.

Горе, злость и другие эмоции — это нормально, когда в жизни случаются серьезные неудачи. Психическое заболевание отличается от этого.

Симптомы

Существует множество различных психических заболеваний, и их симптомы различаются. Некоторые распространенные симптомы включают в себя:

Проблемы с мышлением (например, спутанность сознания, подозрительность, необычный гнев или грусть)

  • Замкнутость
  • Перепады настроения
  • Проблемы в отношениях
  • Галлюцинации (видение или слух вещей, которых нет )
  • Злоупотребление алкоголем или наркотиками
  • Отсутствие надежды и отсутствие удовольствия от того, что раньше нравилось
  • Мысли о самоубийстве или причинение вреда себе или другим
  • Проблемы со сном (слишком много или слишком мало)

Если у вас Если у вас есть подобные симптомы, поговорите со своим врачом или консультантом, чтобы узнать, что происходит и что может вам помочь.

Насколько распространены психические заболевания?

Встречается чаще, чем рак, диабет или болезни сердца. По данным Национального института психического здоровья, в 2014 году примерно каждый пятый взрослый американец имел проблемы с психическим здоровьем, а каждый 25-й жил с кем-то, у кого было серьезное заболевание, такое как шизофрения, биполярное расстройство или глубокая депрессия.

Эти состояния могут затронуть людей любого возраста, дохода, уровня образования, расы и культурного происхождения.

Что лечить?

Лечение зависит от состояния.Во многих случаях люди получают один или несколько из следующих видов лечения:

Лекарства. Лекарства, отпускаемые по рецепту, помогают справиться с такими симптомами, как депрессия, тревога или психоз.

Психотерапия. Это может быть один на один с консультантом. Или это может произойти с группой. Это может включать в себя изучение различных способов реагирования на сложные ситуации.

Изменение образа жизни. В некоторых случаях изменение привычек имеет значение. Например, физические упражнения являются одним из методов лечения легкой депрессии.

В некоторых случаях лечение может также включать творческую терапию (например, арт-терапию, музыкальную терапию или игровую терапию), осознанность и медитацию, а также методы стимуляции мозга, такие как:

Электросудорожная терапия (ЭСТ). Вы «спите» под общей анестезией, пока врачи помещают электроды в определенные точки на вашей голове, чтобы стимулировать ваш мозг. Обычно он используется при большой депрессии, но врачи могут рассматривать его и при других состояниях, особенно в тяжелых случаях.Большинство людей получают его несколько раз в неделю в течение нескольких недель, и обычно только в том случае, если другие методы лечения не сработали.

Стимуляция блуждающего нерва, , при котором врачи имплантируют устройство, стимулирующее блуждающий нерв, который передает сообщения в области мозга, которые, как считается, влияют на настроение и мышление. Он одобрен для лечения тяжелых случаев депрессии, которые не реагируют на два или более курса лечения антидепрессантами.

Транскраниальная магнитная стимуляция, , при которой для стимуляции мозга используются магниты (вне тела).Он одобрен для лечения большой депрессии, если другие методы лечения не сработали. Исследования того, насколько хорошо это работает, неоднозначны.

Некоторым людям может потребоваться дневное лечение или госпитализация, по крайней мере, на время, при более тяжелых состояниях.

Outlook

Благодаря ранней диагностике и лечению многие люди полностью выздоравливают от своего психического заболевания или могут справиться со своими симптомами.

Хотя некоторые люди становятся инвалидами из-за хронического или тяжелого психического заболевания, многие другие могут жить полноценной и продуктивной жизнью.Главное — обратиться за помощью, как только появятся симптомы, и продолжить лечение.

15.1 Что такое психологические расстройства? — Психология 2e

Цели обучения

К концу этого раздела вы сможете:

  • Понимание проблем, присущих определению понятия психологического расстройства
  • Опишите, что подразумевается под вредной дисфункцией
  • Определите формальные критерии, которым должны соответствовать мысли, чувства и поведение, чтобы считаться ненормальными и, следовательно, симптомами психологического расстройства

По данным Американской психиатрической ассоциации, психологическое расстройство или психическое расстройство — это «синдром, характеризующийся клинически значимым нарушением когнитивных функций, регуляции эмоций или поведения человека, который отражает дисфункцию психологических, биологических процессов или процессов развития, лежащих в основе психического функционирования». .Психические расстройства обычно связаны со значительным дистрессом в социальной, профессиональной или другой важной деятельности» (2013). Психопатология — это изучение психологических расстройств, включая их симптомы, этиологию (то есть их причины) и лечение. Термин психопатология также может относиться к проявлению психологического расстройства. Хотя консенсус может быть трудным, для специалистов в области психического здоровья чрезвычайно важно договориться о том, какие виды мыслей, чувств и поведения действительно ненормальны в том смысле, что они действительно указывают на наличие психопатологии.Определенные модели поведения и внутренних переживаний легко могут быть названы ненормальными и явно означают какое-то психологическое расстройство. Человек, который моет руки 40 раз в день, и человек, который утверждает, что слышит голоса демонов, демонстрируют поведение и внутренние переживания, которые большинство сочтет ненормальными: убеждения и поведение, которые предполагают наличие психологического расстройства. Но подумайте о нервозности, которую испытывает молодой человек при разговоре с привлекательной женщиной, или об одиночестве и тоске по дому, которые испытывает первокурсница в течение первого семестра колледжа — эти чувства могут проявляться нерегулярно, но они попадают в диапазон обычный.Итак, какие мысли, чувства и поведение представляют собой истинное психологическое расстройство? Психологи работают над тем, чтобы отличить психологические расстройства от внутренних переживаний и поведения, которые являются просто ситуативными, идиосинкразическими или нетрадиционными.

Проблемы психического здоровья часто ошибочно считают менее важными, чем физические болезни, и иногда людей обвиняют или иным образом стигматизируют за их состояние. Люди с психическими заболеваниями не выбирали и не создавали свою болезнь, и не могут просто управлять ею с помощью позитивного мышления или других изменений отношения.Диагностика, лечение и поддержка необходимы, и все это должно рассматриваться с уважением и чувствительностью к чрезвычайно сложной природе психического заболевания. Хотя не у всех, кто испытывает трудности, есть психологическое расстройство, психическое здоровье имеет решающее значение для нашей способности функционировать в наших отношениях, образовании и работе. Важно, чтобы люди обращались к квалифицированным специалистам, если у них возникают стойкие чувства или переживания, соответствующие приведенным ниже описаниям; обсуждение может привести или не привести к диагнозу, но, как и в случае с физическими заболеваниями, у человека больше шансов на успех, если он поднимает проблемы с врачами или другими экспертами.

Определение психологического расстройства

Возможно, самый простой подход к концептуализации психологических расстройств состоит в том, чтобы обозначить поведение, мысли и внутренние переживания, которые являются нетипичными, мучительными, дисфункциональными, а иногда даже опасными, как признаки расстройства. Например, если вы пригласите одноклассника на свидание, а вам отказали, вы, вероятно, почувствуете себя немного подавленным. Такие чувства были бы нормальными. Если вы чувствовали себя крайне подавленным — настолько, что теряли интерес к деятельности, испытывали трудности с едой или сном, чувствовали себя совершенно бесполезными и подумывали о самоубийстве, — ваши чувства были бы нетипичными, отклонялись от нормы и могли бы свидетельствовать о наличии психологического расстройства. расстройство.Однако то, что что-то нетипично, не обязательно означает, что оно ненормально.

Например, только около 4% людей в Соединенных Штатах имеют рыжие волосы, поэтому рыжие волосы считаются нетипичным признаком (рис. 15.2), но не считаются неупорядоченными, они просто необычны. И это менее необычно для Шотландии, где примерно 13% населения имеют рыжие волосы («Цели проекта ДНК», 2012 г.). Как вы узнаете, некоторые расстройства, хотя и не совсем типичные, далеки от атипичных, и частота их появления в популяции на удивление высока.

Фигура 15.2 Рыжие волосы считаются необычными, но не ненормальными. (а) Исла Фишер, (б) принц Гарри и (в) Марсия Кросс — три рыжеволосых от природы. (кредит a: модификация работы Ричарда Гольдшмидта; кредит b: модификация работы Глина Лоу; кредит c: модификация работы Кирка Уивера)

Если мы можем согласиться с тем, что просто нетипичность является недостаточным критерием наличия психологического расстройства, то разумно ли считать расстройством поведение или внутренние переживания, которые отличаются от широко ожидаемых культурных ценностей или ожиданий? По этому критерию человека, который в июле ходит по платформе метро в теплом зимнем пальто и выкрикивает нецензурные выражения в адрес незнакомцев, можно рассматривать как человека с симптомами психического расстройства.Их действия и одежда нарушают общепринятые правила, регулирующие соответствующую одежду и поведение; эти характеристики нетипичны.

Культурные ожидания

Нарушение культурных ожиданий само по себе не является удовлетворительным средством выявления наличия психологического расстройства. Поскольку поведение варьируется от одной культуры к другой, то, что можно ожидать и считать приемлемым в одной культуре, может не рассматриваться как таковое в других культурах. Например, в Соединенных Штатах ожидается ответная улыбка незнакомца, потому что широко распространенная социальная норма требует, чтобы мы отвечали взаимностью на дружеские жесты.Человека, который отказывается признавать такие жесты, можно считать социально неуклюжим — возможно, даже ненормальным — за нарушение этого ожидания. Однако такие ожидания разделяют не все. Культурные ожидания в Японии включают в себя проявление сдержанности, сдержанности и заботу о сохранении конфиденциальности в присутствии незнакомцев. Японцы обычно не реагируют на улыбки незнакомцев (Patterson et al., 2007). Зрительный контакт является еще одним примером. В Соединенных Штатах и ​​Европе зрительный контакт обычно означает честность и внимание.Однако в большинстве латиноамериканских, азиатских и африканских культур прямой зрительный контакт интерпретируется как грубый, конфронтационный и агрессивный (Pazain, 2010). Таким образом, тот, кто устанавливает с вами зрительный контакт, может считаться уместным и уважительным или наглым и оскорбительным, в зависимости от вашей культуры (рис. 15.3).

Галлюцинации (видение или слух вещей, которых нет физически) в западных обществах являются нарушением культурных ожиданий, и человека, который сообщает о таких внутренних переживаниях, легко называют психически больным.В других культурах видения, которые, например, относятся к будущим событиям, могут рассматриваться как нормальные переживания, имеющие положительную оценку (Bourguignon, 1970). Наконец, важно признать, что культурные нормы меняются со временем: то, что может считаться типичным для общества в какой-то момент, может перестать восприниматься так позже, подобно тому, как модные тенденции одной эпохи могут вызывать насмешливые взгляды спустя десятилетия — представьте себе. как повязка на голову, гетры и длинные волосы 1980-х выглядели бы сегодня в вашем кампусе.

Копай глубже

Миф о психических заболеваниях

В 1950-х и 1960-х годах концепция психического заболевания подвергалась широкой критике. Одно из основных критических замечаний было сосредоточено на представлении о том, что психическое заболевание — это «миф, который оправдывает психиатрическое вмешательство при социально не одобряемом поведении» (Wakefield, 1992). Томас Сас (1960), известный психиатр, был, пожалуй, самым большим сторонником этой точки зрения. Сас утверждал, что понятие психического заболевания было изобретено обществом (и учреждениями психического здоровья) для стигматизации и подчинения людей, чье поведение нарушает принятые социальные и правовые нормы.Действительно, Сас предположил, что то, что кажется симптомами психического заболевания, правильнее охарактеризовать как «проблемы в жизни» (Szasz, 1960).

В своей книге 1961 года « Миф о психических заболеваниях: основы теории личного поведения » Сас выразил свое презрение к концепции психических заболеваний и к области психиатрии в целом (Oliver, 2006). Основанием для атаки Саса было его утверждение о том, что обнаруживаемые аномалии в телесных структурах и функциях (т.g., инфекции и повреждение или дисфункция органов) представляют собой определяющие признаки истинной болезни или заболевания, и поскольку симптомы предполагаемого психического заболевания не сопровождаются такими выявляемыми отклонениями, так называемые психологические расстройства вообще не являются расстройствами. Сас (1961/2010) провозгласил, что «болезнь или недомогание могут воздействовать только на тело; следовательно, не может быть никакой душевной болезни» (стр. 267).

Сегодня мы признаем крайний уровень психологических страданий, испытываемых людьми с психологическими расстройствами: болезненные мысли и чувства, которые они испытывают, неупорядоченное поведение, которое они демонстрируют, а также уровень дистресса и нарушений, которые они демонстрируют.Это делает очень трудным отрицание реальности психического заболевания.

Какими бы противоречивыми ни были взгляды Саса и его сторонников, они по-разному повлияли на психиатрическое сообщество и общество. Во-первых, неспециалисты, политики и профессионалы теперь часто называют психические заболевания «проблемами психического здоровья», косвенно признавая «проблемы в жизни», описанные Сас (Buchanan-Barker & Barker, 2009). Также влиятельным было отношение Саса к сексуальной ориентации.Сас, возможно, был первым психиатром, открыто бросившим вызов идее о том, что влечение к представителям своего пола представляет собой форму психического заболевания или болезни (Сас, 1965), что помогло проложить путь к социальным и гражданским правам, которыми теперь обладают геи и лесбиянки (Баркер , 2010). Его работа также вдохновила на правовые изменения, которые защищают права людей в психиатрических учреждениях и позволяют таким людям иметь большую степень влияния и ответственности за свою жизнь (Buchanan-Barker & Barker, 2009).

Вредная дисфункция

Если ни один из обсуждавшихся до сих пор критериев сам по себе не является адекватным для определения наличия психологического расстройства, как можно концептуализировать расстройство? Было предпринято много попыток определить специфические аспекты психологических расстройств, но ни одна из них не является полностью удовлетворительной.Не существует универсального определения психологического расстройства, которое можно было бы применить ко всем ситуациям, в которых предполагается наличие расстройства (Zachar & Kendler, 2007). Однако одна из наиболее влиятельных концепций была предложена Wakefield (1992), который определил психологическое расстройство как вредную дисфункцию. Уэйкфилд утверждал, что естественные внутренние механизмы, то есть психологические процессы, отточенные эволюцией, такие как познание, восприятие и обучение, выполняют важные функции, например, позволяя нам воспринимать мир так, как это делают другие, и участвовать в рациональном мышлении, решении проблем. , и общение.Например, научение позволяет нам ассоциировать страх с потенциальной опасностью таким образом, что интенсивность страха примерно равна степени реальной опасности. Дисфункция возникает, когда внутренний механизм выходит из строя и больше не может выполнять свою нормальную функцию. Но наличие дисфункции само по себе не определяет расстройство. Дисфункция должна быть вредной в том смысле, что она приводит к негативным последствиям для человека или для других, если судить по стандартам культуры человека.Вред может включать значительные внутренние страдания (например, высокий уровень тревоги или депрессии) или проблемы в повседневной жизни (например, в социальной или рабочей жизни).

Например, Джанет ужасно боится пауков. Страх Джанет можно считать дисфункцией, поскольку он сигнализирует о том, что внутренний механизм обучения работает неправильно (т. е. ошибочный процесс не позволяет Джанет правильно связать степень страха с реальной угрозой, которую представляют пауки).Страх Джанет перед пауками оказывает существенное негативное влияние на повседневную жизнь: она избегает всех ситуаций, в которых она подозревает присутствие пауков (например, подвал или дом друга), и в прошлом месяце она уволилась с работы, потому что увидела паука в доме. туалет на работе и теперь безработный. В соответствии с моделью вредной дисфункции состояние Джанет будет означать расстройство, потому что (а) имеет место дисфункция внутреннего механизма и (б) дисфункция привела к вредным последствиям.Подобно тому, как симптомы соматического заболевания отражают дисфункции биологических процессов, симптомы психологических расстройств предположительно отражают дисфункции психических процессов. Компонент внутреннего механизма этой модели особенно привлекателен, поскольку он подразумевает, что расстройства могут возникать в результате нарушения биологических функций, управляющих различными психологическими процессами, что поддерживает современные нейробиологические модели психологических расстройств (Fabrega, 2007).

Определение

Американской психиатрической ассоциации (АПА)

Многие черты модели вредной дисфункции включены в формальное определение психологического расстройства, разработанное Американской психиатрической ассоциацией (АПА).Согласно APA (2013), психологическое расстройство — это состояние, которое, как говорят, состоит из следующего:

  • Значительные нарушения мыслей, чувств и поведения . Человек должен испытывать внутренние состояния (например, мысли и/или чувства) и демонстрировать явно нарушенное поведение, то есть необычное, но негативное, обреченное на провал. Часто такие расстройства беспокоят окружающих человека, который их испытывает. Например, человек, который неконтролируемо озабочен мыслями о микробах, каждый день часами купается, испытывает внутренние переживания и демонстрирует поведение, которое большинство сочло бы нетипичным и негативным (нарушением) и которое, вероятно, будет беспокоить членов семьи.
  • Нарушения отражают какую-то биологическую, психологическую дисфункцию или дисфункцию развития . Нарушенные паттерны внутренних переживаний и поведения должны отражать какой-то изъян (дисфункцию) во внутренних биологических, психологических и эволюционных механизмах, ведущих к нормальному, здоровому психологическому функционированию. Например, галлюцинации, наблюдаемые при шизофрении, могут быть признаком аномалий головного мозга.
  • Нарушения приводят к значительному дистрессу или инвалидности в жизни .Внутренние переживания и поведение человека считаются отражением психологического расстройства, если они причиняют человеку значительный дискомфорт или значительно ухудшают его способность функционировать как нормальный человек (часто называемые функциональными нарушениями или профессиональными и социальными нарушениями). Например, страх человека перед социальными ситуациями может быть настолько неприятным, что заставляет его избегать всех социальных ситуаций (например, мешать этому человеку посещать занятия или устраиваться на работу).
  • Беспорядки не отражают ожидаемую или культурно одобренную реакцию на определенные события . Нарушения в мыслях, чувствах и поведении должны быть социально неприемлемой реакцией на определенные события, которые часто происходят в жизни. Например, совершенно естественно (и ожидаемо), что человек испытывает сильную печаль и может захотеть остаться в покое после смерти близкого члена семьи. Поскольку такие реакции в некотором роде ожидаемы в культурном отношении, нельзя предполагать, что человек имеет психическое расстройство.

Некоторые считают, что не существует существенного критерия или набора критериев, которые могли бы окончательно отличить все случаи расстройства от отсутствия расстройства (Lilienfeld & Marino, 1999). По правде говоря, ни один из подходов к определению психологического расстройства сам по себе не является адекватным, равно как и нет единого мнения о том, где проходит граница между расстройством и отсутствием расстройства. Время от времени все мы испытываем тревогу, нежелательные мысли и моменты грусти; наше поведение в другое время может не иметь особого смысла ни для нас самих, ни для других.Эти внутренние переживания и поведение могут различаться по своей интенсивности, но считаются расстройствами только в том случае, если они сильно беспокоят нас и/или других, предполагают дисфункцию нормального психического функционирования и связаны со значительным дистрессом или инвалидностью в социальной или профессиональной деятельности.

Причины психологических расстройств

Психологические расстройства имеют многофакторную этиологию, включающую сложные взаимодействия между генетическими факторами и факторами окружающей среды.Ряд факторов риска вовлечен в развитие психологических расстройств, но их относительный вклад в развитие психических заболеваний специфичен для различных расстройств и отдельных пациентов, и точную причину редко можно определить на индивидуальной основе. (1) Ниже приведена выборка некоторых переменных, идентифицированных как факторы риска развития психологических расстройств.

Обратите внимание, что следующий список не является исчерпывающим списком всех факторов, которые могут способствовать возникновению психических заболеваний, и его не следует использовать в качестве диагностического инструмента.

Перечисленные выше факторы не действуют изолированно, способствуя развитию психологических расстройств, и природа взаимодействий между генами и окружающей средой является предметом серьезных исследований. Взаимодействия генов и окружающей среды описывают явление, посредством которого определенные варианты генов модулируют эффекты факторов окружающей среды. Однако факторы окружающей среды часто вызывают эпигенетические изменения — химические модификации, влияющие на экспрессию генов, — что затрудняет различие между экологическими и генетическими эффектами.Возросший интерес к эпигенетике побудил современные психиатрические исследования сосредоточить внимание на биохимических механизмах, с помощью которых факторы окружающей среды могут влиять на генетическую экспрессию и возникновение психологических расстройств. о причинах шизофрении и депрессии, двух приоритетных состояний психического здоровья, определенных Всемирной организацией здравоохранения. (5)

Долгое время считалось, что шизофрения имеет сильный генетический компонент.Исследования близнецов сообщают, что уровень конкордантности шизофрении (вероятность того, что у одного близнеца будет расстройство, если оно есть у другого близнеца) составляет от 45 до 60 % для монозиготных (однояйцевых) близнецов по сравнению с 10–15 % для дизиготных (разнояйцевых) близнецов. . Во всестороннем обзоре литературы по шизофрении Husted et al. (2012) подчеркивают, что многие исследования также выявили множество факторов риска шизофрении в окружающей среде. Например, классическое исследование Голландской зимы голода (1944-1945) показало, что воздействие голода на ранних сроках беременности было связано со значительным увеличением риска шизофрении как у потомства мужского, так и женского пола.Однако из-за ретроспективного характера исследования исследователи не смогли определить, какая из многих переменных, связанных с голодом (например, дефицит питательных веществ, общий стресс, инфекция, употребление токсичных веществ или комбинация этих факторов) способствовала повышенному риску. психоза. (6) Определение относительного вклада факторов окружающей среды в начало шизофрении еще более усложняется взаимодействием между генетическими и средовыми переменными.Например, Каспи и др. (2005) обнаружили, что различные версии гена катехоламин-О-метилтрансферазы (COMT), который участвует в регуляции высвобождения дофамина в префронтальной коре, влияют на степень, в которой употребление каннабиса подростками является фактором риска шизофрении. 7)        

Генетический вклад в депрессивные расстройства оценивается примерно в 30–40 %.(8) Хотя в качестве факторов риска депрессии определены различные характеристики окружающей среды, стрессоры в раннем возрасте, такие как физическое или сексуальное насилие в детстве, было показано, что пренебрежение родителями и потеря родителя значительно увеличивают вероятность развития депрессии в более позднем возрасте.(9) На эффекты стрессоров в раннем возрасте влияют различные гены, и значительное внимание уделяется гену 5-HTTLPR, участвующему в функционировании переносчика серотонина. Каспи и др. (2003) обнаружили, что короткая версия гена, связанная со снижением функции переносчика серотонина, повышает риск развития депрессивных симптомов и суицидальных наклонностей после воздействия стрессовых жизненных событий и жестокого обращения в детстве (10). исследования гена 5-HTTLPR не были последовательными, и Heim et al.(2012) предполагают, что такая изменчивость возникает из-за того, что разные генетические фоны могут изменять природу гена 5-HTTLPR за счет взаимодействия с окружающей средой. Кроме того, на это взаимодействие могут влиять различные другие гены, так как в недавних исследованиях гена 5-HTTLPR сообщалось о ряде взаимодействий генов с окружающей средой. (11)

(1) Национальные институты здравоохранения. «Психические расстройства».

(3) Там же.

(4) Susser et al. (1996), цитируется по Husted, J.A., Ahmed, R., Chow, E.W.C., Brzustowicz, L.M., Bassett, A.S. (2012). Раннее воздействие окружающей среды влияет на проявления шизофрении даже при наличии сильной генетической предрасположенности. Исследование шизофрении , 137(1-3): 166-168.

(5) Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ). Программа действий по ликвидации пробелов в области психического здоровья (mhGAP): расширение масштабов лечения психических, неврологических расстройств и расстройств, связанных с употреблением психоактивных веществ. Проверено 29 июня 2012 г.

(6) Susser, E., Neugebauer, R., Hoek, HW, Brown, A.S., Lin, S., Лабовиц Д., Горман Дж. М. (1996). Шизофрения после предродового голода. Дополнительные доказательства. Арх. Общая психиатрия , 53: 25–31. Как указано в Husted, J.A., Ahmed, R., Chow, E.W.C., Brzustowicz, L.M., Bassett, A.S. (2012). Раннее воздействие окружающей среды влияет на проявления шизофрении даже при наличии сильной генетической предрасположенности. Исследование шизофрении , 137(1-3): 166-168.

(7) Каспи, А., Моффит, Т.Е., Кэннон, М., Макклей, Дж., Мюррей, Р., Харрингтон, Х., Тейлор, А., Арсено, Л., Уильямс, Б., Брейтуэйт, А., Поултон, Р., Крейг, И. В. (2005). Смягчение влияния употребления каннабиса в подростковом возрасте на психоз у взрослых за счет функционального полиморфизма в гене катехол-О-метилтрансферазы: продольные доказательства взаимодействия генов и окружающей среды. биол. Психиатрия , 57: 1117–1127.

(8) Хейм, К., Биндер, Э.Г. (2012). Текущие направления исследований стресса и депрессии в раннем возрасте: обзор исследований человека по чувствительным периодам, взаимодействиям генов и окружающей среды и эпигенетике. Экспериментальная неврология , 233(1): 102-11.

(10) Caspi, A., Sugden, K., Moffitt, TE, Taylor, A., Craig, IW, Harrington, H., McClay, J., Mill, J., Martin, J., Braithwaite, А., Поултон, Р. (2003). Влияние жизненного стресса на депрессию: модерация полиморфизмом в гене 5-НТТ. Наука , 301: 386–389.

Психологические расстройства » AllPsych

В DSM-IV перечислено более 300 различных психических расстройств. По мере продолжения исследований каждый год появляется больше названий, а некоторые расстройства удаляются или переклассифицируются.AllPsych включает на этих страницах этиологию (как это развивается), симптомы, варианты лечения и прогноз для более чем 60 психических расстройств взрослых и 8 расстройств личности, а также названия и коды DSM для более чем 150 расстройств.

Щелкните категорию, чтобы перейти к описанию и списку расстройств для этой категории, или щелкните Указатель расстройств, чтобы просмотреть полный список расстройств, категорий и кодов DSM-IV.

 

Классификация психических заболеваний

Психиатрические диагнозы классифицируются Диагностическим и статистическим руководством по психическим расстройствам, 4-е издание.Версия. Руководство, более известное как DSM-IV, издается Американской психиатрической ассоциацией и охватывает все психические расстройства как у детей, так и у взрослых. В нем также перечислены известные причины этих расстройств, статистика по полу, возрасту начала и прогнозу, а также некоторые исследования, касающиеся оптимальных подходов к лечению.

Специалисты в области психического здоровья используют это руководство при работе с пациентами, чтобы лучше понять их заболевание и возможное лечение, а также помочь сторонним плательщикам (например,г., страхование) понять потребности пациента. Книгу обычно считают «библией» для любого специалиста, который ставит психиатрические диагнозы в США и многих других странах. Большая часть диагностической информации на этих страницах взята из DSM IV.

Диагностика

Различные диагнозы, перечисленные в DSM IV, во многом совпадают, что вы можете заметить, просматривая эти страницы. Причина этого та же, что и совпадения медицинских диагнозов…. редко является симптомом, исключающим что-либо, и редко можно поставить диагноз без закономерности или группы симптомов. Например, депрессия включает в себя чувство грусти, но тревога может привести к грусти, равно как и фобии, психозы и многие другие расстройства. Имейте это в виду, когда читаете о конкретных диагнозах, иначе вы можете слишком часто говорить: «О, черт возьми, у меня это есть».

Диагноз может быть поставлен только клиницистом (например, психологом или психиатром), который специализируется в этих областях и понимает характер симптомов и особенности каждого расстройства.Не занимайтесь самодиагностикой. Если вы чувствуете, что у вас могут быть симптомы, которые негативно влияют на вашу жизнь, обратитесь за советом и помощью к профессионалу.

Категории и расстройства

Психические расстройства классифицируются в соответствии с их преобладающими признаками. Например, фобии, социальная тревожность и посттравматическое стрессовое расстройство включают тревогу в качестве основного признака расстройства. Поэтому все эти расстройства относятся к категории тревожных расстройств.

Список слева содержит ссылку на категории для взрослых, которая затем свяжет вас с конкретными расстройствами в этой категории.Для получения полного списка всех рассматриваемых расстройств используйте Алфавитный указатель. Здесь много информации, поэтому имейте в виду, что чтение этой информации не делает вас экспертом в тонкостях психического здоровья. Эти страницы предназначены для того, чтобы расширить ваши знания и помочь вам лучше понять психопатологию.

Лечение психологических расстройств с сочувствием

В США многие люди страдают психологическими расстройствами, даже не подозревая об этом.Отсутствие понимания и образования в области психологических расстройств заставляет многих людей страдать, не зная, как и почему. Понимание распространенности психологических расстройств и симптомов, которые они представляют, облегчает людям поиск лечения.

Типы психологических расстройств

Существует множество видов психических расстройств. Однако в Соединенных Штатах наиболее распространены тревога и депрессия. По данным Национального альянса по психическим заболеваниям, почти 20% взрослых страдают от тревожного расстройства.Кроме того, 7% борются по крайней мере с одним серьезным депрессивным эпизодом в год. Однако эти цифры представляют собой только диагнозы, поэтому вполне вероятно, что гораздо больше людей борются с психологическими расстройствами без диагноза.

Помимо депрессии и тревожности существует множество других типов психологических расстройств. Также очень часто люди страдают сразу от нескольких психических расстройств. Некоторые из этих расстройств включают:

Многие из этих заболеваний могут иметь схожие симптомы.Поэтому важно обсудить любые признаки с профессионалом, чтобы он мог определить диагноз и план лечения.

Кто страдает от этих расстройств?

Психические расстройства не делают различий. Независимо от возраста, расы, пола или социально-экономического положения каждый может страдать психическим расстройством. Однако есть несколько групп, которые подвержены более высокому риску развития психологических расстройств, и есть определенные расстройства, которые затрагивают определенные группы населения в большей степени, чем другие.Например, женщины почти в два раза чаще, чем мужчины, страдают от тревожного расстройства.

Помимо того, что некоторые группы населения более уязвимы для проблем с психическим здоровьем, они реже обращаются за лечением своего психического здоровья. Как правило, мужчины реже, чем женщины, обращаются за лечением психических расстройств. Кроме того, цветные люди в Соединенных Штатах пользуются услугами психиатрической помощи примерно в два раза реже, чем американцы европеоидной расы.

О сопутствующих условиях

Когда люди страдают от психических заболеваний и злоупотребления психоактивными веществами, у них возникают сопутствующие расстройства.Эти два состояния переплетаются, что затрудняет определение того, какое состояние вызывает какие симптомы.

Есть несколько распространенных веществ, которыми люди с психическими заболеваниями злоупотребляют для самолечения, включая марихуану, кокаин и алкоголь. Например, люди с антисоциальными расстройствами личности злоупотребляют психоактивными веществами более чем в 15% случаев. Лица с биполярным расстройством злоупотребляют психоактивными веществами чуть менее 15%.

Ветераны, страдающие посттравматическим стрессовым расстройством, также часто злоупотребляют психоактивными веществами.По данным Министерства по делам ветеранов США, 20% ветеринаров с посттравматическим стрессовым расстройством также страдают от злоупотребления психоактивными веществами.

При сопутствующих состояниях оба этих состояния должны лечиться одновременно. При лечении обоих состояний у вас гораздо больше шансов на длительное выздоровление. Вот почему так важно найти лечебное учреждение, которое оказывает помощь при сопутствующих заболеваниях.

Лечение психических расстройств

Большинство людей, страдающих психологическими расстройствами, используют комбинацию терапии и лекарств.Хотя универсального подхода к лечению психических заболеваний не существует, есть несколько распространенных видов терапии, которые люди считают полезными. В том числе:

Каждый тип терапии фокусируется на разных аспектах жизни и разума человека, поэтому люди обычно занимаются более чем одним типом. Некоторые люди могут сочетать терапию с лекарствами, стабилизирующими настроение, которые помогают им поддерживать психическое здоровье. Врач не сможет сразу сказать вам, что работает для вас, поэтому вы должны быть готовы попробовать несколько методов и стратегий, чтобы выяснить, что соответствует вашим потребностям.

Лечение психологических расстройств в Центре Роуз Хилл

В Rose Hill Center, психиатрическом учреждении в Холли, штат Мичиган, мы предлагаем комплексные услуги по охране психического здоровья при психических расстройствах. Если вы страдаете от тяжелой депрессии или сопутствующей проблемы со злоупотреблением психоактивными веществами, мы готовы помочь вам сделать следующий шаг к более здоровой жизни.

Если вы готовы преодолеть свое психическое расстройство, позвоните нам сегодня по телефону 866-367-0220, чтобы получить дополнительную информацию о наших услугах по лечению.

5 самых распространенных сегодня психологических расстройств

Почему имеет смысл обсуждать психологические расстройства, когда речь идет о злоупотреблении психоактивными веществами? Во-первых, велика вероятность, что психическое заболевание может быть одной из причин чьей-то борьбы с зависимостью. Во-вторых, наличие психических расстройств может ухудшиться во время злоупотребления психоактивными веществами. О каких условиях следует знать?

Стигматизация ведет к отсутствию диагноза

Хотя психические заболевания очень распространены, большинство людей редко признают, что это проблема.По разным причинам лица, имеющие психологические расстройства или просто борющиеся со своим психическим здоровьем, часто не решаются выступить. Им может быть неудобно искать диагноз, потому что никто на самом деле не хочет признавать, что они не могут быть «нормальными». В результате они не могут адекватно удовлетворять свои потребности в области психического здоровья, и чаще всего они начинают заниматься самолечением с помощью наркотиков и/или алкоголя, сдерживая нежелательные мысли и чувства, удерживая человека в порочном круге психических заболеваний и злоупотребление алкоголем или наркотиками.

Ниже приведен список наиболее распространенных психических расстройств, которые приводят к двойному диагнозу:

  • Генерализованное тревожное расстройство (ГТР)
    • ГТР поражает 6,8 миллиона взрослых, или 3,1% населения США, но только 43,2% получающих лечение.
    • Женщины в два раза чаще болеют, чем мужчины. ГТР часто сочетается с большой депрессией.
  • Биполярное расстройство (ПРЛ)
    • Им может заболеть до 60 миллионов человек во всем мире.
    • Более чем у половины всех пациентов симптомы начинают проявляться в возрасте от 15 до 25 лет, но они могут проявиться в любом возрасте.
    • Лекарства нет, но многие люди утверждают, что симптомы можно контролировать с помощью лечения.
    • Биполярное расстройство иногда называют маниакально-депрессивным расстройством.
    • Некоторые люди могут испытывать перепады настроения, которые менее выражены, чем полный маниакальный эпизод, известный как гипомания
    • Люди с биполярным расстройством часто также страдают другими психическими расстройствами.
  • Расстройства пищевого поведения
    • 13 процентов женщин старше 50 лет имеют симптомы расстройства пищевого поведения.
    • Число детей в возрасте до 12 лет, попадающих в больницу с расстройствами пищевого поведения, выросло на 119 процентов менее чем за десятилетие.
    • Расстройства пищевого поведения имеют самый высокий уровень смертности среди всех психических заболеваний: почти 1 человек умирает каждый час непосредственно в результате расстройства пищевого поведения.
    • Страдающие не всегда имеют недостаточный вес; около 35 процентов пациентов с компульсивным перееданием и 30 процентов пациентов с булимией страдают ожирением с медицинской точки зрения.
    • Анорексия является третьим наиболее распространенным психическим заболеванием среди подростков после астмы и ожирения.
    • Более 70 процентов людей, страдающих расстройствами пищевого поведения, не обращаются за лечением из-за стигматизации, неправильных представлений, отсутствия образования, диагноза и отсутствия доступа к медицинской помощи.
  • Психотическое расстройство
    • Может включать, помимо прочего, шизофрению, шизоаффективное расстройство, шизофреноформное расстройство, кратковременное психотическое расстройство, бредовое расстройство и психотическое расстройство, вызванное приемом психоактивных веществ.
  • Паническое расстройство (PD)
    • PD поражает 6 миллионов взрослых, или 2,7% населения США.
    • Женщины в два раза чаще болеют, чем мужчины.
  • Социальное тревожное расстройство (SAD)
    • SAD поражает 15 миллионов взрослых, или 6,8% населения США.
    • СТР одинаково распространен среди мужчин и женщин и обычно начинается в возрасте около 13 лет. Согласно опросу ADAA 2007 года, 36% людей с социальным тревожным расстройством сообщают, что испытывают симптомы в течение 10 или более лет, прежде чем обратиться за помощью.
  • Специфические фобии
    • Специфические фобии затрагивают 19 миллионов взрослых, или 8,7% населения США.
    • Женщины в два раза чаще болеют, чем мужчины.
    • Симптомы обычно проявляются в детстве; средний возраст начала составляет 7 лет.
  • Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР) и посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) тесно связаны с тревожными расстройствами, которые некоторые могут испытывать одновременно с депрессией.
  • Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР)
    • Обсессивно-компульсивное расстройство поражает 2,2 миллиона взрослых, или 1,0% населения США.
    • Обсессивно-компульсивное расстройство в равной степени распространено среди мужчин и женщин.
    • Средний возраст начала заболевания — 19 лет, при этом 25 процентов случаев приходится на 14-летний возраст. Треть пораженных взрослых впервые столкнулась с симптомами психического заболевания в детстве.
  • Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР)
    • ПТСР затрагивает 7,7 миллиона взрослых, или 3.5% населения США.
    • Женщины более подвержены заболеванию, чем мужчины.
    • Изнасилование является наиболее вероятным триггером посттравматического стрессового расстройства: у 65% мужчин и 45,9% женщин, подвергшихся изнасилованию, развивается этот тип распространенного психического расстройства.
    • Сексуальное насилие в детстве является сильным предиктором вероятности развития посттравматического стрессового расстройства в течение всей жизни.
  • Большое депрессивное расстройство (БДР)
    • Основная причина инвалидности в США в возрасте от 15 до 44 лет.
    • БДР влияет более чем на 16.1 миллион взрослых американцев, или около 6,7% населения США в возрасте 18 лет и старше в любой данный год.
    • Хотя большое депрессивное расстройство может развиться в любом возрасте, средний возраст начала заболевания составляет 32,5 года.
    • Чаще встречается у женщин, чем у мужчин.
  • Персистирующее депрессивное расстройство (PDD) *ранее называвшееся дистимией* — это форма депрессии, которая обычно продолжается не менее двух лет.
    • Поражает примерно 1,5 процента населения США в возрасте 18 лет и старше в данном году.(около 3,3 миллиона взрослых американцев). Только 61,7% взрослых с ПРД получают лечение. Средний возраст начала — 31 год.
  • Связанные и распространенные психические заболевания 
    • Многие люди с тревожным расстройством также имеют сопутствующее расстройство или соматическое заболевание, которое может усугубить их симптомы и затруднить выздоровление. Важно лечиться как от психологических расстройств, так и от злоупотребления психоактивными веществами.
  • Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР) и посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) тесно связаны с тревожными расстройствами, которые некоторые могут испытывать одновременно с депрессией.

Наиболее распространенные сопутствующие расстройства (двойной диагноз)

  • Глубокая депрессия И злоупотребление стимуляторами/зависимость
  • кокаин, метамфетамин и отпускаемые по рецепту стимуляторы, такие как риталин, аддерол и концерта.
  • Паническое расстройство и злоупотребление алкоголем/наркомания
  • Вино и/или спиртные напитки.
  • Шизофрения И полинаркомания/зависимость и злоупотребление алкоголем/зависимость
  • Наркотики, используемые в сочетании с метамфетаминами: экстази, кокаин, дексамфетамин (декси), ГОМК (жидкий экстази), кетамин и/или ЛСД.
  • Вино и/или спиртные напитки.
  • Пограничное расстройство личности с эпизодическим полинаркоманией/наркоманией
  • Наркоман находится в состоянии опьянения без какого-либо предпочтения к определенному наркотику и/или веществу.

Во многих случаях зависимость и злоупотребление психоактивными веществами на самом деле являются причиной распространенных психических расстройств, в то время как в других случаях может происходить обратное.

Некоторые распространенные психические расстройства возникают из-за сходных факторов, таких как аддиктивные расстройства; семейная история, химия мозга и жизненные травмы.Когда дело доходит до выздоровления от сопутствующих расстройств и двойного диагноза, лечение должно быть направлено как на психическое заболевание, так и на аддиктивное расстройство, чтобы обеспечить эффективную, прочную и долгосрочную трезвость.

Распространенные психологические расстройства, часто поражающие пациентов, злоупотребляющих психоактивными веществами

В отсутствие психиатрического обследования, последующего диагноза психологического расстройства и возможного лечения в целом, люди часто чувствуют себя беспомощными, потому что они часто путают наркоманию с наркоманией.В большинстве случаев это пропущенный двойной диагноз психического заболевания или психического расстройства, который приводит к зависимости или злоупотреблению психоактивными веществами.

Они могут знать, что что-то не так, но пытаться справиться с зависимостью или злоупотреблением психоактивными веществами самостоятельно. Самолечение наркотиками или алкоголем является наиболее распространенным результатом из-за стигматизации психологических расстройств. По этой и следующим причинам центр лечения с двойным диагнозом может означать разницу между тем, чтобы оставаться наркоманом, и долгосрочным исцелением психического здоровья:

  • Всесторонняя оценка психического здоровья точно определяет первичное психологическое расстройство и любые вторичные состояния.
  • Целевая терапия психических расстройств/лечение психических заболеваний включает разговорную терапию и прием назначенных лекарств.
  • Развитие навыков преодоления трудностей с учетом влияния психических расстройств на повседневную жизнь и деятельность.

Возможно ли стационарное или амбулаторное лечение без двойного диагноза? Хотя вы, безусловно, могли бы искать этот тип лечения, большинство из них только устраняли бы симптомы, создавая гораздо более высокий шанс рецидива.Хотя вы можете на некоторое время отказаться от наркотиков и/или алкоголя, основное заболевание остается. Вскоре есть большая вероятность, что вы вернетесь к употреблению для самолечения и только усугубите тяжесть психологического расстройства и злоупотребления психоактивными веществами.

Подход с сопутствующим заболеванием (двойной диагноз) предлагает вам долгосрочный выход из зависимости и психического заболевания и помогает проложить путь к трезвости и здравомыслию. Конечно, на этом пути все еще могут быть неудачи, но методы лечения работают, чтобы помочь вам справиться с НАСТОЯЩЕЙ жизнью.По мере того, как вы продолжаете лечение психических заболеваний и консультирование по вопросам злоупотребления психоактивными веществами, у вас больше шансов продолжить реабилитацию после реабилитации, которая приведет к долгосрочной трезвости и более здоровому разуму.

Влияют ли на вас психические заболевания и злоупотребление психоактивными веществами?

Вполне возможно, что психическое расстройство или болезнь способствуют проблеме злоупотребления психоактивными веществами, с которой вы, возможно, сталкиваетесь прямо сейчас, если у вас есть «не очень» обычная способность распознавать это — тогда сейчас самое время искать НАСТОЯЩУЮ и продолжительную психическую лечение здоровья.Получение лечения от распространенного психологического расстройства с двойным диагнозом будет сопряжено со стрессом; но это не должно быть сложно; Давайте покажем вам, как.

Считайте, что это ваш первый реальный шаг к возвращению контроля, обращаясь только к лучшей профессиональной помощи, и верните себе жизнь! Один быстрый звонок квалифицированному персоналу 1st Step Behavioral Health может поставить вас на путь трезвости. Позвоните (855) 425-4846 сейчас или свяжитесь с нами здесь!

Проверка на медицинскую и клиническую точность проведена Бриттани Полански, MSW, LCSW.Она является LCSW и имеет степень магистра в области социальной работы. Она имеет большой опыт работы с химической зависимостью и сопутствующими диагнозами психического здоровья, а также с различными терапевтическими методами. Бриттани стремится относиться ко всем клиентам с достоинством и уважением, а также обеспечивать безопасную среду, в которой клиенты могут начать свое исцеляющее путешествие в выздоровлении.

Подробнее о Бриттани Полански, MSW, LCSW

Полный список психологических расстройств

Этот список не предназначен для записи всех расстройств, известных психиатрическому сообществу — для этого мы отсылаем читателей к Американской психиатрической ассоциации (APA) , а также Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам, издание 5 th , опубликованное в мае 2013 г.

Нет более всеобъемлющего и полного списка, чем сам DSM, который служит постоянно обновляемым сводом знаний, обеспечивающим консенсус по различным условиям, многие из которых были обнаружены и изучены совсем недавно, другие из которых были предметом изучения и интерес на десятилетия.

Вместо этого этот список предназначен для того, чтобы предоставить читателям и родителям обзор психологических расстройств и связанных с ними состояний психического здоровья, с которыми обычно борются подростки, а также то, как определяется каждое из этих психологических расстройств.

Нарушения развития нервной системы

Нарушения развития нервной системы относятся к состояниям, связанным с аномальным или замедленным развитием головного мозга, обычно выявляемым в раннем детстве или младенчестве. К ним относится широкий спектр состояний, определяемых снижением функции мозга в отношении таких вещей, как регулирование эмоций, самоконтроль, способность к обучению и интеллект. Некоторые примеры нарушений развития нервной системы включают:

Интеллектуальная инвалидность

Умственная отсталость — это нарушение развития нервной системы, характеризующееся тяжелой задержкой когнитивных функций.Детям с диагнозом умственной отсталости будет сложно учиться и взаимодействовать с окружающим миром в том же темпе, что и их сверстники. У них могут быть значительно более низкие результаты в тестах IQ, им требуется больше времени, чтобы научиться ходить и ползать, а коммуникативные навыки развиваются медленнее.

Расстройство аутистического спектра

В настоящее время аутизм лучше понимается как сложное расстройство с множеством симптомов. Его лучше всего определить как расстройство развития нервной системы с такими симптомами, как снижение социальных навыков, проблемы с невербальной коммуникацией, повторяющееся поведение и многое другое.

Синдром дефицита внимания/гиперактивности

Синдром дефицита внимания с гиперактивностью (СДВГ) характеризуется невнимательностью, гиперактивностью и импульсивным поведением. Хотя его обычно диагностируют у детей, он сохраняется и во взрослом возрасте (как и многие другие нарушения развития нервной системы), а также поражает многих взрослых.

Нарушения обучаемости

Расстройства обучения относятся к таким состояниям, как дислексия, дискалькулия и дисграфия.Не ограничиваясь этими состояниями, расстройства обучения обычно характеризуются серьезными трудностями с обработкой информации, часто из-за различий в мозге.

Нарушения коммуникации

Коммуникативные расстройства характеризуются ограниченной способностью говорить, в том числе невнятной или заикающейся речью и другими формами вербальных затруднений. Коммуникативные расстройства также могут включать проблемы с невербальной и графической коммуникацией, а их симптомы варьируются от легких до очень тяжелых.

Обсессивно-компульсивное расстройство

Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР) — это состояние, разделенное на два основных компонента: обсессии и компульсии.

    • Навязчивые идеи часто представляют собой бредовые или нелогичные мысли, которые навязчивы и настойчивы и остаются с человеком годами или десятилетиями. Они могут варьироваться от тяжелой паранойи микробов до твердой веры в то, что может произойти что-то ужасное.
    • Навязчивые действия — это механизмы выживания, порожденные этими навязчивыми навязчивыми идеями, часто столь же бессмысленными, как и сами навязчивые идеи.Они могут быть ритуальными или повторяющимися или существовать как строгий набор правил, которым нужно следовать перед каждым действием. Симптомы ОКР могут варьироваться от легких до тяжелых в зависимости от того, насколько они мешают повседневной жизни, но даже легкие случаи требуют длительного лечения.

Расстройства личности

Личности представляют собой сложное взаимодействие поведения, мышления и чувств. APA описывает личности как «индивидуальные различия в характерных паттернах», и хотя люди бывают со всеми типами личностей, некоторые паттерны мышления и поведения выходят далеко за рамки нормы и предполагают беспорядок.Расстройства личности можно разделить на три основные группы:

    • Кластер А (эксцентричный): Кластер А характеризуется странным мышлением и бредом и включает параноидальное расстройство личности, шизотипическое расстройство личности и шизоидное расстройство личности.
    • Кластер B (Драматический): Кластер B характеризуется чрезмерно драматичным поведением, манипулированием и антиобщественным поведением. Кластер B включает антисоциальное расстройство личности, нарциссическое расстройство личности, пограничное расстройство личности и истерическое расстройство личности.
    • Кластер C (Тревожный): Кластер C характеризуется признаками сильной тревоги и паранойи. Оно включает избегающее расстройство личности, обсессивно-компульсивное расстройство личности (не путать с ОКР) и зависимое расстройство личности.

Деструктивные расстройства

Расстройства подрывного поведения, которые включают расстройство поведения, расстройство контроля импульсов, оппозиционно-вызывающее расстройство и другие родственные состояния (такие как более известные примеры пиромании и клептомании), относятся к поведенческим расстройствам, характеризующимся рядом серьезных опасных форм поведения, часто выявлены в детском и подростковом возрасте.

Подрывные расстройства не относятся к изолированным инцидентам или ошибкам. Чтобы диагностировать у ребенка деструктивное расстройство поведения, он должен проявлять агрессивное и опасное поведение несколько раз, с длительными симптомами и в различных условиях и ситуациях (т. е. не только в школе).

Травмы и стрессовые расстройства

Травматические и/или стрессовые расстройства обычно относятся к двум расстройствам: острое стрессовое расстройство и посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР). Острое стрессовое расстройство относится к симптомам стрессового расстройства, развивающимся сразу после стрессового или травматического события, но длящимся не более месяца. Посттравматический стресс, с другой стороны, может длиться годы или дольше и может развиться после острого стрессового расстройства или спустя шесть месяцев после травматического события.

Воздействие травмы на психику лучше всего описывается первоначальным значением этого слова: у выжившего остается след, а стрессовые расстройства характеризуются симптомами переноса этого следа, включая симптомы избегания и диссоциацию, а также навязчивые мысли и воспоминания и выраженные симптомы тревоги и депрессии.

Диссоциативные расстройства

Диссоциативные расстройства основываются на концепции диссоциации, которая описывается как отделение от себя, от реальности или от того и другого. Человек может диссоциировать от того, кто он есть, или он может диссоциировать от момента. Симптомы диссоциации разнообразны и могут возникать после эмоциональной или физической травмы головы. К ним относятся диссоциативная амнезия, диссоциативная фуга, деперсонализация и диссоциативное расстройство личности (ранее называвшееся множественным расстройством личности).

Расстройства пищевого поведения

Расстройства пищевого поведения часто сочетаются с другими состояниями и в некоторых случаях могут быть тесно связаны с телесным дисморфическим расстройством (тревожное расстройство, связанное с внешним видом). Два расстройства пищевого поведения, с которыми знакомо большинство людей, это нервная булимия и нервная анорексия . Другие включают компульсивное переедание , пика , избегающее/ограничительное расстройство приема пищи и расстройство размышлений .

Расстройства настроения

Расстройства настроения включают два основных типа расстройств: депрессию и биполярное расстройство . Депрессивные расстройства бывают разных форм и размеров, включая дистимию, большое депрессивное расстройство, перименструальное дисфорическое расстройство, перинатальную депрессию, сезонное аффективное расстройство, и стойкое депрессивное расстройство среди прочих.

Биполярное расстройство характеризуется циклом между состоянием с депрессивными эпизодами и состоянием с маниакальными эпизодами.Эти сдвиги происходят всего несколько раз в год, и любое количество смен более четырех в год считается биполярным расстройством с быстрой цикличностью . Биполярное расстройство также делится на два типа: биполярное I включает тяжелую манию и депрессию, а биполярное II включает более легкие симптомы мании (гипомании) в сочетании с тяжелой депрессией.

Тревожные расстройства

Тревожные расстройства представляют собой группу расстройств, характеризующихся чрезмерным или сильным страхом или беспокойством.Некоторые распространенные формы тревожных расстройств включают общее тревожное расстройство, социальное тревожное расстройство, паническое расстройство, агорафобию и другие фобии. Тревожные расстройства являются одними из наиболее распространенных психических заболеваний в мире и затрагивают больше людей, чем любые другие проблемы психического здоровья.

Несмотря на то, что существует несколько различных типов тревоги (особенно если учитывать определенные фобии, которые являются реальными и изнурительными), их постоянной темой является стойкий и иррациональный страх.Это нормально волноваться и чувствовать беспокойство в соответствующей ситуации, но иногда перегрузка стрессом и другими состояниями может привести к продолжительному состоянию паники и страха даже в спокойной обстановке.

Нарушения, связанные с употреблением психоактивных веществ

Расстройства, связанные с употреблением психоактивных веществ, являются DSM-эквивалентом зависимости со строгим диагностическим критерием, позволяющим различать рекреационное употребление, проблемное употребление и расстройство. Зависимость, по определению NIDA, представляет собой продолжительное и навязчивое употребление вызывающего привыкание вещества, несмотря на негативные последствия.

Расстройство, связанное с употреблением психоактивных веществ, характеризуется рядом социальных, психологических и физических симптомов, указывающих на частое употребление наркотиков. Расстройство, связанное с употреблением психоактивных веществ, может варьироваться от легкого до тяжелого, с различными симптомами и методами лечения. Не все вещества вызывают привыкание, и большинство расстройств, связанных с употреблением психоактивных веществ, как правило, ограничиваются следующими типами наркотиков, вызывающих привыкание:

    • Стимуляторы
    • Депрессанты
    • Психоделики
    • Опиоиды

Как и опиоиды, марихуана не попадает ни в одну из категорий и считается отдельным типом психоактивного вещества.Хотя многие из этих препаратов используются в медицине (от успокоительных до обезболивающих, таких как кодеин и различные каннабиноиды), они также могут вызывать расстройство, связанное с употреблением психоактивных веществ.

Обращение за помощью при психических расстройствах

Многие из перечисленных выше состояний остаются на всю жизнь и не могут быть «вылечены». Однако с ними можно справиться, и в большинстве случаев, особенно при профессиональном внимании в подростковом возрасте, их можно смягчить до такой степени, что пациент может прожить долгую и благополучную жизнь, несмотря на свой диагноз.

Некоторые из самых блестящих людей в мире боролись с психологическими расстройствами и связанными с ними проблемами, и мы должны понять, что эти проблемы, при правильном решении, не обязательно препятствуют раскрытию потенциала человека или его шансам на счастливую жизнь. жизнь.

Тем не менее, своевременное решение психологических расстройств и других проблем, связанных с психическим здоровьем, имеет решающее значение. Некоторые состояния лучше всего поддаются лечению, если лечить их как можно раньше. Обязательно сотрудничайте с авторитетной клиникой или командой профессионалов, когда ищете способы помочь вашему подростку (или себе) справиться с психологическими расстройствами.

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.